На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2021 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 87, ноябрь 2021 г.

Азиатское развитие и партия-стратегия – С. 1

“Манифест Коммунистической партии” Маркса и Энгельса – это текст партии-стратегии. В нём очерчиваются социально-экономические и государственно-политические закономерности капиталистического развития в их противоречивой динамике, которой может воспользоваться революционная партия. В нём предвосхищается понятие сознания, принесённого извне, которое станет ядром ленинистской концепции партии. “Манифест” – это уже текст «международной стратегии», писал Арриго Черветто в своём исследовании “генезиса” стратегии Маркса и Энгельса.

Маркс и Энгельс выделяют здесь три закона движения. Во-первых, интернациональный закон: исторической миссией буржуазии является создание мирового рынка. Во-вторых, капиталистическое развитие имеет свои социальные закономерности, то есть последствия для изменения и развития классов. А в-третьих, это подразумевает законы движения также на политическом уровне; буржуазия утверждает себя как революционный класс против старого аристократического и феодального режима.

Туман войны между державами в Азии – С. 2

Туман войны – это выражение, относящееся к области вооружённых столкновений. Оно связано с трудностью, если не принципиальной невозможностью знать и учитывать все факторы этих сражений в их становлении и взаимодействии. Этот образ можно распространить на военно-стратегическое, а также политическое измерение отношений между державами, поскольку сегодня в Азии гонка вооружений, неоднократная демонстрация военных средств, новые союзы, политические предупреждения и взаимная неоднозначность сигнализируют о долгом и тревожном нарастании напряжённости. Некоторые вопросы могут помочь понять новый знак противостояния.

Следует ли НАТО расширить свою стратегическую цель на противостояние Китаю? Есть ли в Европе консенсус относительно “глобального НАТО” и разделения труда между Атлантикой и Индо-Тихоокеанским регионом? Какое значение может иметь “европейская карта” для Нью-Дели? Означают ли темпы перевооружения Японии водораздел в стратегическом раскладе в Азии?

Новый энергетический шок – С. 3

Может ли хорошее восстановление принести вред? Ответ: иногда да, если оно приводит к большим дисбалансам. Капиталистический способ производства – это фабрика дисбалансов, неравенства и асимметрий. На этот раз дисбаланс в значительной степени является делом рук государств, которые с помощью стимулов, субсидий, компенсаций, налоговых скидок и кредитов с нулевой процентной ставкой создали неожиданно сильное экономическое восстановление, подпитываемое частным потреблением.

В год локдауна спрос на газ упал, в то время как добыча продолжала расти, что привело к снижению цен до «исторически низкого» уровня. В этом году ситуация изменилась: предложение стабилизировалось, но спрос продолжил расти, что привело к «исторически высокому» уровню цен. К этой какофонии привели: морозы, ударившие прошлой зимой, которая, несмотря на глобальное потепление, была самой холодной за сорок лет, вызвали резкий скачок спроса на газ в Азии; падение производства электроэнергии на гидроэлектростанциях Латинской Америки привело к потере Европой части предназначавшихся ей поставок СПГ; производство СПГ замедлилось в силу аварий на заводах; недозагрузка во время пандемии помешала поступлению российского газа в Европу.

Польский национальный риск – С. 4

Конституционный суд Польши, судьи которого назначаются польским правительством, вынес решение по делу, возбуждённому премьер-министром Матеушем Моравецким: согласно вердикту, основные части договора ЕС несовместимы с конституцией Польши. Таким образом, это решение отрицает примат европейского права над национальным, подрывая политическое основание для континентальной интеграции и наднациональный характер ЕС.

Этот эпизод можно рассмотреть с учётом четырёх векторов, проходящих через историю Польши: традиции этнорелигиозного национализма, выраженной атлантистской ориентации, объективного притяжения европейского лагеря и нависающей российской угрозы. Общим фоном является мировое противостояние: вторжение Китая и кризис порядка заставляют Варшаву определиться со своей стратегической позицией. Этот процесс не является линейным и вызывает политические и институциональные конвульсии с трудно предсказуемыми последствиями.

Если Европа станет “державой, которая защищает” не только экономически, но и политически и в военном отношении, возможно, это повысит её привлекательность для Варшавы. Вопрос касается способности ЕС проявить степень централизации, соответствующую уровню всемирного противостояния.

Собственнический патернализм и коммунистический выбор – С. 5

Политолог Борис Макаренко выделяет разные типы патернализма. За “Единую Россию” голосуют лояльные патерналисты, за КПРФ – рассерженные. Иными словами, партию власти поддерживают те, кого устраивает если не объём социальных выплат, то как минимум их наличие, а среди сторонников оппозиции преобладают те, кто не доволен и хотел бы большего. Запрос на патернализм нарастает и ищет политического выражения на фоне нисходящей фазы социал-демократизации, даже если пандемия столетия повсеместно отчасти развернула тенденцию. Но как бы то ни было, патерналистские настроения, которые также являются своего рода ретроутопией, во всех старых империалистических державах, в том числе и в России, идут вразрез с генеральной тенденцией мирового противостояния и неравномерного капиталистического развития. Обернётся ли это несоответствие новыми электоральными восстаниями, жёлтыми жилетами и белыми ленточками, покажет время. Пока же правящая в России фракция капитала делает выбор в пользу так называемой макроэкономической стабильности.

При наличии общественного запроса буржуазия может фактически на пустом месте сконструировать любую необходимую партию. Дееспособны ли “Новые люди”? Принесут ли они пользу российскому империалистическому государству? Ответ на эти вопросы дадут приближающиеся годы мировой турбулентности.

Абсентеизм подчёркивает непредсказуемость выборов – С. 6

Исторический уровень абсентеизма в первом туре региональных выборов во Франции в июне повторился и во втором туре, когда две трети избирателей не приняли участия в голосовании. По итогам победили “традиционные” партии, причём особенный триумф ждал действующих представителей региональной власти, все из которых были переизбраны.

Пресса единодушно заключает, что на следующих президентских выборах ожидается более открытая игра, даже если по опросам в приоритете по-прежнему дуэль между Макроном и Ле Пен. Правые и левые победили, но остались внутренне разделёнными и теперь должны начать потенциально братоубийственный процесс выдвижения своих кандидатов. Если бы каждая из этих партий нашла фигуру, способную объединить различные внутренние течения, ситуация могла бы измениться.

Обещание Эмманюэля Макрона бороться с пандемией «любой ценой» и его план перезапуска Европы послужили анестезией для бунтарских настроений мелкой буржуазии. На данный момент пандемия не вызвала нового всплеска общественных движений, подобных “жёлтым жилетам”. Новый виток государственного вмешательства и использование в европеистском ключе великого страха перед Китаем может укрепить европейский консенсус. Но обострение противостояния, структурный характер атлантического упадка и “зелёная” реструктуризация Европы содержат взрывоопасные материалы с непредсказуемыми политическими последствиями.

Антитраст-наступление в китайском Интернете – С. 7

Мировой политический цикл синхронизируется с возобновлением активности в области антимонопольного законодательства (антитраста), нацеленного в особенности на сектор Big Tech. Пока старые метрополии спорят о том, как прижать к ногтю Google, Amazon, Facebook и других интернет-гигантов, Пекин, опережая всех, уже усилил регулирование деятельности крупных частных платформ, которые управляют потреблением и привычками миллиарда китайцев при помощи смартфона у них в кармане. Запад завис между озабоченностью судьбой собственных инвестиций в китайскую Сеть и завистью к продемонстрировавшим высокую эффективность китайским механизмам государственного вмешательства.

По мнению различных западных обозревателей, антимонопольный активизм Пекина может нанести вред компаниям, находящимся на переднем крае цифровой экономики Китая, и сковать «дух жизнерадостности» китайского частного капитализма. В редакционной статье Financial Times признаётся, что Китай и Запад одинаково нуждаются в сдерживании стремительного роста крупных технологических компаний. Разница в том, что «китайские репрессии часто предназначены для демонстрации контроля государства над экономикой, в отличие от регулирования США и ЕС, которое обычно направлено на защиту потребителей или обеспечение лучшей работы рынка».

В действительности антимонопольные органы повсюду стремятся восстановить баланс сил между государством и большими концентрациями капитала и частной власти. Действительное предупреждение Financial Times – не пугать международных инвесторов чрезмерным регулированием.

Спекулятивная гонка за зарядными станциями – С. 8

Если в начале XXI века технологические ограничения электрификации автотранспорта были связаны с высокой ценой и низкой ёмкостью аккумуляторов, то сегодня эти ограничения частично преодолены: современные электромобили имеют запас хода 240–450 км, и этого более чем достаточно, поскольку 95 % поездок происходят в радиусе 50 км. Главным препятствием остаётся создание сети зарядных станций и её интеграция с электрической сетью.

В капиталистической экономике существует разница между основным и оборотным капиталами компании и её рыночной капитализацией (совокупной стоимостью акций, или рыночной стоимостью компании). Это несоответствие неизбежно порождает спекуляции, подпитываемые финансовым капиталом. Взлёты и падения рынка раздуваются СМИ, которые «преподносят инвестиции как спорт для обычного человека», писал инвестиционный банкир Lazard Брюс Вассерштайн (1947–2009). Bloomberg, поддерживающая электромобили, 30 апреля написала, что убеждённые в скором буме спекулянты спешат инвестировать в зарядные станции. Есть риск, что ранние инвестиции прогорят до того, как начнут приносить прибыль.

За бумом новых компаний в области зарядных устройств для электромобилей придёт и дарвинистский отбор. Мы живём в изобилии новых технологий, новых производительных сил и научно-технических достижений, но капиталистический способ производства сохраняет все свои противоречия.

Эйфория биотеха – С. 9

Вакцины против нового коронавируса SARS-CoV-2 ознаменовали исторический рубеж из-за скорости, с которой они были разработаны, и задействованных технологий, в частности, инновационной методики – использования молекул матричной рибонуклеиновой кислоты (мРНК). В мире полное или частичное разрешение на использование получили 22 вакцины, 12 из них применяются наиболее широко. В совокупности, если прибавить вакцины, проходящие клинические или доклинические испытания, ВОЗ перечисляет 320 препаратов.

Пандемия ускорила развитие всего сектора медицинских биотехнологий: вакцин, лекарств и биомедицинских препаратов. Индустрия вакцин, которая раньше занимала маргинальное положение по сравнению с лекарствами, приобрела определяющее значение.

Утверждение технологии, использующей мРНК, открывает путь к новым достижениям в медицине. Изучение “персонализированных” лекарств против определённых типов раковых опухолей с использованием метода мРНК велось в течение нескольких лет небольшими биотехнологическими компаниями, такими как немецкая BioNTech и американская Moderna, но при этом ни один препарат не появился на рынке. Их успех в создании вакцин против Covid-19 повысил ожидания относительно использования этой технологии для лечения широкого спектра заболеваний, от различных инфекций до рака.

Равновесия в Токио и перевооружение бурного пятнадцатилетия – С. 10-11

Более быстрым аспектом перевооружения станет перевооружение экономическое. В интервью Financial Times новый премьер Ф. Кисида говорил о «более глубоком сотрудничестве между государством и предприятиями, чтобы обезопасить стратегические ресурсы», такие как микрочипы и редкоземельные металлы, «ключевые элементы экономической безопасности», способные гарантировать Токио «самообеспеченность и незаменимость» в построении глобальных цепочек снабжения.

По мнению Global Times, превращение Кисиды из голубя в ястреба может быть прочитано и как «электоральная тактика». Однако факт его «избрания Абэ» указывает, что он попытается сформулировать «стабильную политику в отношении Китая в условиях американо-китайского соперничества». Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги, согласен с этой оценкой: Кисида должен управлять «геополитическим противостоянием в Индо-Тихоокеанском регионе», которое «стремительно обрастает военной составляющей»; «конфронтация США и Китая создала в международных отношениях два полюса, но не два блока – во всяком случае пока». В условиях этого противостояния Россия «стремится к равновесию – что не означает равноудалённости», – преследуя собственные национальные интересы. По словам Тренина, это зеркальный подход по отношению к японскому. В игре многополярного равновесия, перед лицом идущего и будущего перевооружения все акторы достают динамитные шашки.

Социал-националистические дрейфы во Франции 1930-х годов – С. 11

Революционный процесс, запущенный переломным октябрём 1917 года, завершился в Европе и во всём мире примерно к середине 1920-х годов. Помимо сталинистской контрреволюции развернулась контрреволюция в виде социал-демократии, окончательно вставшей на службу буржуазии, а к ним добавился и фашизм, вскоре пришедший к власти в половине Европы.

В межвоенный период во Франции присутствовали довольно значительные фашистские организации. Так, “Французское действие” Ш. Морраса было одержимо «идеей упадка всей цивилизации», буржуазной, национальной и даже рабочей, пишет Зеев Штернхелл в своей работе 1997 года “Né destra né sinistra: l’ideologia fascista in Francia”.

Ж. Валуа, порвавший с Моррасом в 1925 году, но ранее вербовавший для него молодых милитантов, поначалу проникая даже в рабочую среду, предложил идею сочетания современности с её технологиями и традиции с целью слияния «национализма и социализма». Именно он выдвинул формулу «Ни правые, ни левые». Правда, это движение быстро исчерпало себя, и одна его часть создала Фашистскую революционную партию, а Валуа, напротив, примкнул к Народному фронту, а затем к движению Сопротивления, и погиб в концлагере.

Tencent – С. 12

Стоимость компании Tencent превысила 900 млрд долларов. Таким образом, компания вошла в десятку самых капитализированных компаний мира. Китайская технологическая группа завершила 2020 год с доходом около 70 млрд долларов, что в четыре раза больше, чем в 2015 году. Её сервис для обмена сообщениями WeChat насчитывает более миллиарда пользователей, которые используют его для различных целей, не в последнюю очередь в качестве электронного кошелька. Когда администрация Трампа задумала запретить американцам пользоваться этой системой, Торговая палата США в Шанхае написала, что это нанесёт «огромный ущерб» её 1400 членам, которые больше не смогут вести обычную переписку с сотрудниками, клиентами, поставщиками и местными властями.

Рост Tencent опирался на огромное количество граждан, которые, как пишет South China Morning Post, могут в WeChat «общаться, играть в игры, делать покупки, читать новости, заказывать еду, публиковать мнения или рисунки, записываться на приём к врачу или в государственное учреждение, отвечающее за разводы».

Тайвань – ещё один нервный узел мирового противостояния – С. 13

Как пишут Филип Зеликов и Роберт Блэквилл, соответственно бывшие советники Государственного департамента и Совета национальной безопасности при администрации Джорджа Буша, далеко не факт, что «тайваньская кость домино упадёт менее катастрофически», чем вьетнамская: они обращаются к тезису ряда американских изданий, что «восхождение Китая знаменует возвращение теории домино» в Вашингтон. Тайвань может рассматриваться как «жизненно важный интерес» Соединённых Штатов в зависимости «от обстоятельств, включая поведение Тайваня, взгляды Японии, нашу оценку целей Китая и вероятность падения костей домино».

Согласно этой логике, завоевание Тайваня Китаем «само по себе» не будет угрожать жизненно важным интересам Америки, но, «вероятно», будет угрожать японским. И тогда «вытекающая из этого угроза попадания Японии под контроль Китая [станет] угрозой жизненно важным национальным интересам Соединённых Штатов». Следовательно, США не следует брать на себя прямую ответственность за защиту Тайваня, они должны помочь острову самому защитить себя. Вашингтон и Токио могут снабжать Тайвань во время кризиса, но им следует избегать «всеобщей войны» и не следует «мобилизовываться для отвоевания Тайваня». В любом случае отсюда следует, что главная угроза заключается не столько в развитии ситуации в Тайваньском проливе, сколько в действиях Китая, которые открыли бы разлом между Вашингтоном и Токио.

В год пандемии столетия европейские группы испытывают давление мирового противостояния – С. 14-15

Год пандемии столетия группы, показатели которых мы проанализировали, закрыли со снижением выручки на 13,6 % и прибыли на 58,7 %. Компании энергетического сектора потеряли 29,3 % товарооборота и 212 % прибыли, оказавшись в убытке. Товарооборот групп чёрной металлургии и сырьевого сектора упал на 22 %, но прибыль увеличилась аж на 1.165 % благодаря увеличению объёмов продажи сырья. Фирмы аэрокосмического сектора потеряли 20,5 % выручки и 49 % прибыли из-за краха авиационного сектора, который, в свою очередь, продемонстрировал падение выручки на 12 %, а прибыли – на 289 %. Группы из сектора электромеханики показали падение товарооборота на 17,6 %, но остались прибыльными (+14,7 %), в банковском секторе соответственно зафиксированы показатели –14,5 % и –55 %, а в автомобильном –13 % и –68 %. Наконец, компании из телекоммуникационного сектора увеличили свою выручку на 3,5 %, а прибыль на 75 % – успех, который они закрепили в первые девять месяцев 2021 года, подтвердив, что являются одними из главных бенефициаров пандемии.

Что касается занятости, то наибольшие сокращения наблюдались в секторе электромеханики и электроники (–14 %), чёрной металлургии и добыче сырья (–8,8 %), пищевой промышленности (–4,1 %), в то время как общее сокращение персонала во всех рассматриваемых нами группах составило 3,1 %.

Классовый вирус – С. 16

Согласно Итальянской конференции кооперативов, путь Италии к постковидному восстановлению преграждает «призрак» – нехватка рабочей силы. По данным фокусного исследования, проведенного совместно с институтом Censis, во втором квартале 2021 года в промышленности и сфере услуг будет более 233 тыс. вакансий, что может привести к сокращению производства на 21 млрд евро, или 1,2 % ВВП. Эта нехватка, о которой говорится уже давно, теперь серьёзно сказывается на экономике.

Это не только итальянская проблема. Мы уже писали на этих страницах о кризисе в британских автоперевозках, вызванном нехваткой водителей грузовиков. За шокирующими кадрами пустых полок и очередей у бензоколонок можно разглядеть ситуацию более общего характера. Transport Intelligence в августе этого года писала, что нехватка водителей грузовиков длится уже 15 лет: всё это время их число сокращается, а спрос на перевозки растёт. Пандемия усугубила и без того тревожную ситуацию: старение рабочей силы и нехватка новых сотрудников и раньше были проблемой отрасли.

Суть момента – С. 16

“Жёлтые жилеты” были пародией на санкюлотов времён Великой французской революции. Это было телевизионное шоу, вдохновлённое бунтарством мелкой буржуазии и промежуточных слоёв глубинной Франции и пригородов, мобилизованных протестом против экологического налога на дизельное топливо. На самом деле, за всем этим стояла автомобильная промышленность и её поставщики, которые торговались за увеличение сроков перехода к электромобилю. Конечно, тогда на кольцевых развязках автодорог собирался весь спектр провинциальной межклассовости, но по сути не было реального вовлечения широких слоёв наёмных работников.

Нисходящая фаза социал-демократизации во всех старых империалистических державах, Россия в их числе, удобряет почву для разного рода межклассовых восстаний собственнического патернализма. Они могут иметь различное идеологическое обличие, но всегда будут реакционны по содержанию. По социальной природе – это межклассовость, обёрнутая в миф борьбы народа против элит, игнорирующая коренное различие между пролетариями, хозяйчиками и разного рода мелкими буржуа.

Сегодняшние протесты против вакцинации и сертификатов – это пародия на пародию: жёлтые жилеты, но ещё более мелкотравчатые, за которыми рыщут телеканалы, чтобы увеличить аудиторию, и фантастическое поле агитации для самых неожиданных политических проходимцев, будь то красно-коричневые популисты или бывшие телевизионные зазывалы, занявшиеся охотой за голосами электората. Среди антипрививочников можно найти известных актёров и иерархов РПЦ, членов КПРФ и активистов маргинальных красно-коричневых организаций, профессиональных конспирологов и тех, кто зарабатывает на продвижении “традиционной” и альтернативной медицины. Эти мошенники и организованные мракобесы используют каналы в мессенджерах и YouTube, наводняют соцсети. С ними заигрывает политический популизм. Запомним это на будущее, поскольку смесь невежества, мракобесия и красно-коричневых идей в любой кризисный момент может дать ядовитые ростки на почве нисходящей фазы социал-демократизации.

Мы с самого начала пандемии столетия обличали правящий класс, который возлагает основное бремя борьбы с вирусом на плечи наёмных рабочих, дискриминируя находящихся в самых тяжёлых условиях. Пролетарский интернационализм в том числе означает борьбу за сотни тысяч иммигрантов, которым отказано в возможности вакцинации. Он также означает осуждение того факта, что в самых слаборазвитых странах мира только 5 % смогли пройти вакцинацию. Он не может смириться и с тем, что Россия по уровню вакцинации на 100.000 человек занимает 96-е место в мире: всеобщая вакцинация – это в первую очередь защита жизни и здоровья наших товарищей по классу. Таким образом, борьба с вирусом также является вопросом классовой и интернационалистской борьбы.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Парижский наблюдательный пункт

Европа и Китай глазами Siemens – С. I

В течение более чем 170 лет своего существования Siemens была одной из фундаментальных групп, формировавших немецкий империализм. Сегодня 30 % сотрудников «старушки Мюнхена» по-прежнему приходится на Германию, где она получает только 10 % своих доходов. Доступ к мировому рынку является абсолютной необходимостью для выживания компании. По этой причине такие гиганты, как Siemens, вырабатывают политическое видение, чтобы ориентироваться в неспокойном мире и обеспечить учёт своих интересов при выработке генеральной линии своей страны и, в случае Европы, в плюрализме надстроек. В действительности, в конечном счёте борьба между империалистическими группами осуществляется с опорой на государство.

Цифровой и энергетический переход – это гигантская реструктуризация, которая изменит баланс между фракциями капитала в различных секторах, а также между малыми и крупными концентрациями капитала. В борьбе за определение генеральной линии европейского империализма Федеральное объединение немецких промышленников и крупные группы, такие как Siemens, также вынуждены принимать во внимание более мелкие, но очень многочисленные компании.

Константы и переменные голландской линии в Европе – С. II

Министерство иностранных дел Нидерландов ежегодно публикует документ “Состояние Европейского союза”, где излагает голландскую точку зрения на ситуацию в Европе. Документ утверждает, что линия Нидерландов в Европе опирается на три столпа: 1) ЕС, состоящий из устойчивых и безопасных государств-членов, стремящихся к наивысшему уровню процветания; 2) геополитическое использование инструментов ЕС; 3) ЕС, функционирующий эффективно и прозрачно и соблюдающий принцип верховенства права.

Первый и последний из этих краеугольных камней представляют собой уже известные принципы Нидерландов относительно их европейской политики: бюджетную дисциплину и соблюдение правил. Эволюцию же позиции Нидерландов можно увидеть, прежде всего, во втором пункте.

В документе “Состояние Европейского союза” 2021 года мы встречаем обычную для Нидерландов позицию относительно бюджетной политики: «Сила Союза определяется силой стран-членов. ЕС будет устойчивым, если страны-члены будут проводить разумную макроэкономическую политику и иметь устойчивые долги». Цель Пакта стабильности и роста – «устойчивые государственные финансы для обеспечения устойчивого экономического роста».

Голландская лакмусовая бумажка для Европы – С. III

Обозреватель NRC Handelsblad Л. Ван Мидделаар очень активен в Европе. Он рассказывает о своей новой книге в немецкой прессе и выступает с серией публичных лекций в Collége de France на тему “Геополитическая Европа”. Вот его посыл: «Чтобы стать геополитическим протагонистом, Европа должна оставить универсалистское и вневременное видение, в котором она укрылась после 1945 года», чтобы «воспринять концепцию конечного пространства и времени и заново изучить язык власти».

Согласно Ван Мидделаару, не может быть стратегической автономии без суверенитета в формулировании своего нарратива. По его мнению, Европа проигнорировала формирование «коллективной идентичности»: в связи с этим подчёркивается, что Европе как державе нужен «нарратив».

Если Нидерланды являются лакмусовой бумажкой трансформации европейского суверенитета, то Ван Мидделаар, очевидно, принадлежит к тем, кто предпочёл бы более быструю химическую реакцию. С другой стороны, мутация дозировок в евроатлантических отношениях хорошо заметна даже в Нидерландах, однако ЕС по-прежнему отстаёт от времени.

Европа и экология довлеют над формированием голландского правительства – С. IV

По итогам выборов 17 марта 2021 года коалиция четырёх партий, сформировавшая прежнее правительство, снова получила большинство в нижней палате парламента. В принципе, правительство может предложить продолжить свой мандат. Однако всё не так просто, как кажется: коалиция осталась прежней, но изменился относительный вес входящих в неё партий.

Первые попытки сформировать правительство с треском провалились. В отсутствие альтернатив и с целью охладить ситуацию VVD и D66 обратили на себя внимание телекамер, сделав в июле набросок соглашения о новом правительстве.

По мнению левой газеты de Volkskrant, этим летом представители VVD и D66 должны заниматься решением десяти срочных вопросов. На шесть из них «либералы Рютте и Кааг быстро найдут общий ответ: это план экономического восстановления, рынок труда, рынок недвижимости, здравоохранение, неравенство и цифровизация». Однако есть по меньшей мере четыре темы, по которым партии имеют «весьма различные позиции»: «иммиграция, позиция Нидерландов внутри ЕС, политика в отношении климата и сокращение выбросов азота».

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 86, октябрь 2021 г.

Кризис порядка и классовая борьба – С. 1

Кризис порядка, то есть кризис баланса сил, спровоцирован колоссальным изменением отношений между державами, вызванным вторжением Китая… ЕС демонстрирует свою способность влиять на Соединённые Штаты, удерживая их от холодной войны против Китая, но запаздывает с централизацией собственного военно-стратегического потенциала, а дебаты по-прежнему вращаются вокруг формулы европейского столпа Североатлантического Альянса.

Именно это следует добавить к аналитической картине данной книги – семилетнего исследования международных отношений, представленного в виде собрания статей, опубликованных с зимы 2013-го по весну 2021 года. В них рассматривается серия кризисов и политических сражений, которые оставили свой след на всемирном противостоянии и которые в конечном итоге были приведены в движение не чем иным, как неравномерным развитием империализма: с одной стороны, восхождением Азии и Китая, с другой – относительным упадком Америки и Европы.

В старых державах атлантический упадок продемонстрировал «хрупкость» либеральной идеологии перед лицом вызова, брошенного Азией; в Пекине сражение за новый, признающий Китай порядок облачено в националистические мифы восходящего империализма.

Пакт AUKUS между Вашингтоном, Лондоном и Канберрой демонстрирует европейскую стратегическую недостаточность – С. 2–3

ЕС по своей природе и несмотря на недавние более реалистичные размышления о своём стратегическом окружении «просто не может думать о себе как о державе». В этих терминах размышляют только две страны старушки Европы: Великобритания, порвавшая с ЕС, и Франция, «которая продолжает видеть в нём множитель своей национальной мощи, но не может вызвать желаемый эффект буксировки».

Перед лицом Китая Австралия выбирает стратегический союз с США, а не с Францией, являющейся выражением ЕС, чьи державные характеристики определены нечётко. Франция и ЕС в нынешних условиях не могут претендовать на роль альтернативы Америке в Индо-Тихоокеанском регионе, они не в состоянии оборонять даже Средиземное море, своё ближнее зарубежье, без поддержки США

Восстановление мировой экономики и “чёрные лебеди” – С. 4

В сентябрьском документе ОЭСР “Economic Outlook” отмечается, что восстановление экономики после катастрофы 2020 года носит всеобщий характер и достигло своего пика во II квартале 2021 года благодаря кампаниям вакцинации, которые позволили большинству предприятий возобновить свою работу, в том числе и в сфере услуг.

ОЭСР, МВФ, крупные центральные банки хотя и настроены решительно оптимистично, всё же требуют некоторой осторожности. На авансцене остаются некоторые “предсказуемые” переменные. Прежде всего, это разновидности Covid-19, от которых не избавлена ещё значительная часть населения мира, вакцинация которой доверена благотворительным организациям из самых богатых метрополий. Наука при капитализме, даже когда своими достижениями в области исследований и сотрудничества она выражает всё величие человечества, не может избежать превращения в товар или подчинения закону прибыли.

Немецкое голосование в тени Меркель – С. 5

По мнению Financial Times, «немецкая политическая культура в хорошей форме»: «Даже если традиционные партии кажутся исчерпавшими себя, немецкие избиратели сопротивлялись сиренам национализма и популизма. [...] Немецкая политика по-прежнему разыгрывается в центре. Временами это может показаться скучным, но это также повод для зависти».

Социал-империалистическая связь с массами выражается в европейском ключе: «основанная на лозунге “Будущее – Уважение – Европа”, предвыборная программа СДПГ отводит европейскому проекту центральное место», призывая к «реализации бюджетного союза» для “Европы, которая защищает”.

Москва смотрит на Кабул через призму Центральной Азии – С. 6

Глава МИД Сергей Лавров указывает, что не верит в существование угрозы для Центральной Азии, хотя на всякий случай Москва «держит порох сухим» (“Спутник”, 10 сентября). В российских комментариях смешиваются и удовлетворение от провалов других, и беспокойство за собственное будущее.

Андрей Кортунов из Российского совета по международным делам (РСМД): за США следовали их союзники по НАТО, не имеющие жизненно важных интересов в регионе; «как оказалось, солидарность, основанная на ценностях, а не на интересах – не слишком надёжная основа для ведения многолетней операции».

В общем и целом, это упражнение в нервном реализме с целью избежать всё ещё возможных «просчётов в Афганистане». Но это также подтверждение того, что главный интерес Москвы – стабильность её сферы влияния в Центральной Азии.

Буржуазная Дума и пролетарский абсентеизм – С. 7

Анализируя прошедшие выборы, мы могли бы ограничиться выводами, сделанными пять и десять лет назад. Но ситуация меняется, а потому нельзя ограничиваться ленивым повторением даже самых правильных выводов.

Накануне выборов многие обращали внимание на то, что происходит нечто странное: нет привычного по предыдущим избирательным кампаниям нагнетания напряжённости, почти отсутствует предвыборная реклама, за редким случаем никого не уговаривают идти голосовать. По мнению ряда аналитиков, за этим просматриваются разногласия в коридорах Кремля.

Попытки соглашений вокруг афганского котла – С. 8

Вашингтон лишил себя значительной части собственных переговорных преимуществ.

Таким образом, мяч полностью перешёл квартету Китай – Пакистан – Россия – Иран. На саммите ШОС в Душанбе эти страны фактически объявили об открытии обусловленного кредита для нового режима в Кабуле, исходя из реалистской логики: талибы укоренены среди пуштунов. По мнению различных комментаторов, Пекин, Москва и Тегеран готовы принять сожительство с эмиратом талибов, если последние согласятся ограничиться «джихадом в одной стране», то есть подавят или изолируют террористические течения с «международными» амбициями, начиная с уйгурских и узбекских исламистских групп и заканчивая осколками Исламского государства – тем, что осталось от “Аль-Каиды” (запрещённые на территории РФ организации).

Дракон не ждёт перевооружения – C. 9

Бьющие тревогу адмиралы, пишет Фарид Закария в Washington Post, открывают «новую эпоху раздутых бюджетов Пентагона, оправдываемых великой китайской угрозой».

По данным Пентагона, ВМС Китая постепенно заменяют свои корабли на более современные и универсальные силы. В совокупности китайские ВВС и ВМС, имея более 2.500 самолётов, являются первой силой в регионе и третьей в мире.

Филип Стивенс пишет, что США и ЕС согласны в том, что отношения с Китаем являются одновременно «конкурентными», «антагонистическими» и «основанными на сотрудничестве»: «Чего не хватает, так это согласия относительно пропорций».

“Гонка вооружений” в производстве литий-ионных аккумуляторов ­– С. 10

Безудержное капиталистическое развитие Китая (и Азии в целом) заставляет атлантические империалистические державы ускорять свой энергетический переход.

Саймон Мур, основатель лондонского агентства Benchmark Mineral Intelligence, специализирующегося на предоставлении информации о литиевых аккумуляторах и цепочках поставок электромобилей: «Мы оказались посреди глобальной аккумуляторной гонки вооружений, в которой США сейчас всего лишь зритель. Китай строит по аккумуляторной мегафабрике в неделю; США – одну в четыре месяца»

Тор Секкенес, директор программы промышленного развития European Battery Alliance (EBA): «Мы конкурентоспособны в исследованиях и тем более в производстве. Одним словом, нам не хватает лишь кадров, способных строить аккумуляторные заводы и управлять ими».

Незавершённые реформы Индии Моди: потерянное десятилетие? – С. 11

Многие индийские газеты рассуждают о незавершённых реформах, и на этой почве сравнения с Китаем неизбежны: за первые 30 лет экономической открытости ВВП Китая вырос в 17 раз, индийский – в 5 раз.

Кишор Махбубани из Национального университета Сингапура: Индия может извлечь уроки из опыта АСЕАН, десяти государств Юго-Восточной Азии, многие из которых являются её культурными спутниками, и в течение 20–30 лет стать более сильной экономикой, чем китайская и американская. Однако для этого Нью-Дели должен присоединиться к ВРЭП, поощрять создание зоны свободной торговли в Южной Азии и привлекать иностранные инвестиции, особенно из США, которые ищут альтернативу Китаю.

Война за полупроводники – С. 12

По оценкам Accenture, в производстве микрочипов в той или иной мере участвуют 25 стран, но лишь несколько из них играют существенную роль. Ежегодный оборот сектора составляет более 400 миллиардов долларов США, и половина этого объёма приходится на американские компании, которые обладают большим опытом в проектировании и производстве оборудования.

Выступая в июле прошлого года на Ганноверской промышленной ярмарке, еврокомиссар Тьерри Бретон заявил, что без «мощностей по производству микроэлектроники Европа не может думать о цифровой автономии»; у нас есть «знания и возможности для производства», которые позволят вернуться к 20 %-ной доле мирового производства и выпускать продукцию размером 2–3 нм. Под этой целью, которая будет включена в следующий бюджет, подписались 18 стран ЕС.

Сталинизм душит французский коммунизм – С. 13

Целью нашего исследования было проиллюстрировать, как и почему другие «звенья империалистической цепи» после российского «разрыва» в 1917 году не были «разорваны», на что рассчитывали Ленин и большевики.

Мы, ленинисты, выделяем три последовательные и переплетающиеся между собой контрреволюционные волны, возникшие в межвоенный период: социал-демократическую, фашистскую/ нацистскую и сталинистскую. Мы исследовали все различия между ними: в происхождении их структур, политическом развитии, идеологиях и, конечно, индивидуальных путях их активистов, но всегда акцентировали внимание на их общей цели – остановить революционный натиск и бросить массы в новую империалистическую войну

Китай на пороге ТТП – С. 14

ТТП всегда преподносилось как соглашение, открытое для любой страны, желающей соблюдать его правила, тем не менее предполагается, что новые кандидаты должны получить единодушное одобрение государств-участников. Первые официальные реакции на кандидатуру Китая были различны.

The Diplomat заходит так далеко, что утверждает: многие члены транстихоокеанской зоны не будут достаточного заинтересованы в том, чтобы приветствовать вступление Китая, так как уже имеют с ним торговые соглашения в рамках ВРЭП.

По китайской версии, изложенной в Global Times, правительство Пекина «стремится укрепить лидирующую роль Китая в мировой торговле, одновременно усиливая давление на США», отсутствующие в ТТП. Примечательно, что на американские шаги в области перевооружения первый ответ Китая является либеристским и воплощает собой старый Вашингтонский консенсус. Как пишет Le Figaro, китайский ответный ход несёт послание: «Делайте бизнес, а не войну».

Невозвратные издержки – С. 15

Число людей, инфицированных новым коронавирусом SARS-CoV-2, во всём мире превысило 227 млн человек, при этом 4,7 млн умерли (Университет Джона Хопкинса, 17 сентября). Оба показателя, если проследить их в динамике, могут служить индикаторами развития пандемии, но и они лишь частично говорят о масштабах гуманитарной катастрофы.

По оценкам недавнего исследования, проведённого Bill & Melinda Gates Foundation, в результате пандемического кризиса 31 млн человек скатился до крайней нищеты. Один из индикаторов – доступ к пище.

Число жителей Земли, находящихся в условиях отсутствия продовольственной безопасности, за год возросло почти на четыре процентных пункта, достигнув более 30 % жителей планеты: речь о 2,7 млрд человек, доступ которых к достаточному количеству продуктов питания находится под угрозой.

Страны, которые эффективно сдерживали пандемию в самом начале, столкнулись с новыми пиками и медленными темпами вакцинации. Другие, чьё руководство вначале было особенно неэффективным и подвергалось обвинениям – например, Великобритания и США – за “некомпетентность” их ответов на вызов, затем добились реванша в кампании вакцинации. Итоги пока носят промежуточный характер.

Гонка вооружений – С. 16

Мы вновь возвращаемся к теме, затронутой в предыдущем номере нашей газеты: нехватка рабочей силы, ещё одно следствие демографического упадка, «может стать фактором, поддерживающим рост заработной платы». Мы возвращаемся к этому, потому что за последнее время данный тезис неоднократно всплывал в международной прессе.

Одной из причин этого является отсутствие иммигрантов, тех наёмных работников, которые были сокращены во время пандемии, уехали на родину и теперь не могут вернуться… Financial Times озвучивает вывод: «При меньшем количестве мигрантов обеспечить заполнение вакансий – означает повышать зарплаты».

Данные за второй квартал действительно свидетельствуют о росте заработной платы в еврозоне, но, отмечает Le Monde (11 сентября), несмотря на напряжённость на рынке, средний рост составляет 1,73 %, что «намного ниже инфляции, которая составляет 3 %». Даже в Германии он составил лишь 1,9 %. Только в Великобритании, где, как мы видели, нехватка рабочей силы ощущается наиболее остро, рост заработной платы опережал инфляцию, особенно в проблемных секторах.

Но если правящие классы ускоряют процесс создания европейской армии, то рабочие должны ускорить процесс создания своей собственной “армии”. Европейского профсоюза – как минимум.

Суть момента – С. 16

Началась ли «вторая тихоокеанская война» против Китая после войны с Японией в прошлом веке? Французская газета Le Figaro отвечает на этот вопрос утвердительно, хотя и только после того, как Париж был унижен соглашением AUKUS между Австралией, Великобританией и США, отменившим заказ на миллиарды долларов для французской военной промышленности. Французы пишут, что средствами этой войны будут не только военные столкновения, но и угрозы, запугивание, технологическое противостояние и кибератаки.

Одно можно сказать наверняка: барометр указывает на бурю; то, что мы видим, – это начало мучительного пятнадцатилетнего периода, который ознаменует новое столетие. Американский империализм впервые находит в лице китайского империализма равного противника; AUKUS станет началом беспрецедентной гонки вооружений; ни российский, ни индийский, ни европейский империализм не могут стоять в стороне.

Старушка Европа запыхалась, она потеряла как минимум двадцать лет, уклоняясь от создания своей армии; она не способна контролировать собственную периферию – Средиземноморье, но в то же время у неё появились огромные интересы в Азии, начиная с обмена товарами и капиталом с Китаем. Налицо двойной страх: быть втянутыми в нежелательное столкновение с Пекином и оказаться на обочине в результате соглашения между США и Китаем, что всегда возможно. Дискуссии обостряются. Вынашиваются планы по формироаанию общей внешней политики и европейских интервенционных сил, чтобы иметь дело с Вашингтоном на равных в НАТО. Но наверстать упущенное время, когда вокруг уже разыгрывается шторм, очень непросто. Одним из неизвестных факторов является Германия, где эра стабильности Ангелы Меркель, которую многие сегодня критикуют как бездействие, подходит к концу.

Империалистическое противостояние перешло на уровень ракет, подводных лодок и ядерных реакторов. Наёмные рабочие не могут оставаться равнодушными к надвигающейся буре, потому что они будут втянуты в неё, нравится им это или нет. Мы должны держать руку на пульсе, и в этом заключается роль марксистской науки. Необходимо интернационалистское сознание и стратегия. Ленинистская оппозиция российскому империализму, как и всем империализмам, – вот задача, стоящая на повестке дня.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Парижский наблюдательный пункт

Классовые корни миграционного вопроса – С. I

Если в прошлом в публичных политических дебатах так называемое “французское исключение” на фронте рождаемости систематически подпитывало различного рода антимиграционную патриотическую риторику, то теперь она всё больше утрачивает подкреплявшую её почву. В уже процитированной статье консервативной газеты Le Figaro содержится суждение Лорана Шалара, эксперта в области демографии: Франция приближается к «нулевому приросту населения» и становится «зависимой от миграционного баланса». Однако трудно оценить, в какой степени эта объективная реальность, преломлённая в зеркале французского общественного мнения, может способствовать осуществлению амбициозной иммиграционной политики европейского империализма

Ядовитое недоразумение закона против сепаратизма – C. II

Несмотря на сложную санитарную ситуацию, парламентский кретинизм нашёл время, чтобы обсудить вопрос ношения хиджаба… в общественном транспорте. Однако обращают на себя внимание и другие аспекты законопроекта, содержание которого нельзя объяснить простой электоральной конкуренцией. По большому счёту, правительство подтвердило своё намерение укрепить французские религиозные организации и заблокировать возможные каналы внешнего проникновения. Помимо всего, законопроект предполагает упразднение принципа “прикомандирования” имамов – присылаемых и финансируемых в основном странами Магриба и Турцией, – введение обязательства декларировать денежные поступления из-за границы, а также ужесточение административных рамок для ассоциаций за счёт увеличения веса префектов.

Мы можем отметить, что дебаты вокруг законопроекта часто принимали непримиримый, настороженный и даже откровенно враждебный тон в отношении мусульман.

С другой стороны, пожалуй, можно выдвинуть гипотезу, что посредством этого закона нынешнее правительство в Париже пытается исправить тот недостаток европеизма, который его недоброжелатели обычно видят в его излишнем добродушии. Укореняясь на почве идентификационных и охранительных вопросов, макронизм, вероятно, ищет более широкую массовую базу под европейский консенсус и не хочет отдавать эти темы на откуп евроскептикам. Запутанная концепция «европейского ислама» идёт плечом к плечу с настороженной демагогией в отношении иммиграции

Франция: империалистическая проекция и вторжение исламского вопроса – C. III

Вопрос влияния иностранных государств касается не только ислама. Однако количество других меньшинств не может сравниться с присутствием мусульман. Если сегодня Центральная Европа с Балканами или Азия и могут представлять собой очаг экспорта политического влияния, пусть не террористического насилия, то конфликты, раздирающие Средний Восток – источник атак, совершённых во Франции в последние годы, – наряду с обострением спора между державами на средиземноморском и африканском театрах, свидетельствуют о том, что сегодня этот вопрос касается прежде всего мусульманского населения Европы.

Абсентеизм исторических масштабов – C. IV

Ускорение кампании по вакцинации и постепенная отмена некоторых санитарных мер положили конец застою политической жизни. Правительство надеется оседлать оптимистичные настроения – похоже, подтвердились ожидания, что администрация президента увеличит свою популярность после передряг прошлого года, – но политические дебаты пропитаны возвращением “риска Ле Пен”. И не только во Франции.

Адриана Черретелли из Il Sole-24 Ore считает, что возможная победа крайней правой «стала бы гвоздём в крышку гроба франко-немецкого согласия». Немецкая экономическая газета Handelsblatt отмечает, что Ле Пен пытается снова сконцентрироваться на европейских вопросах, и если в 2017 году можно было считать «её карьеру законченной», то 2022 год может стать триумфом для копии Трампа, которая способна разрушить «Европу изнутри».

На момент написания статьи абсентеизм достиг исторического рекорда в первом туре: две трети избирателей не пошли на участки, поэтому многие предсказания, сделанные накануне, не подтвердились.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 85, сентябрь 2021 г.

Кризис порядка и европейский вопрос – С. 1

Диалектика между экономическим и военным оружием в условиях кризиса порядка требует особого размышления о том, что касается европейского империализма.

По крайней мере тридцать лет, беря в расчёт лишь цезуру 1989 года и новую стратегическую фазу, связанную с Китаем, Европа сталкивается с дилеммами своей военно-стратегической способности к действию и политической централизации, которая является её предпосылкой; более десяти лет подряд, с приходом администрации Обамы, а затем срывом президентства Трампа, к ребусу добавлялось ослабление связей с Соединёнными Штатами. Трансформация атлантических отношений и европейская политическая централизация являются, по сути вещей, неотъемлемыми частями одного и того же процесса.

Европейский вопрос и атлантическая трансформация – С. 2-3

Восхождение китайского империализма измерялось временем одного поколения: мы находим подтверждение этого как в развитии Китая, так и в противоречиях, возникших в результате этого вторжения в глобальное противостояние. Время ответа Европы – это время политического несоответствия: Евросоюз движется под воздействием кризисов, но недостаточными темпами по сравнению с теми, которых требует ускорение Китая.

Военно-стратегическая задержка ЕС не отменяет его способности действовать там, где он может использовать на экономической, монетарной, торговой почве вес своей квазифедерации, то есть там, где он может задействовать свой масштаб континентального рынка. Можно сказать, этот вопрос отсылает к асимметрии возможностей ЕС: он эффективен в области экономико-политических многосторонних отношений, где в силу своего размера может претендовать на роль нормативной силы; мало или совсем не эффективен в военной области.

Возможно, самая явная поддержка формулы европейской опоры НАТО исходит из Центра за американский прогресс, но перспектива разделения задач между Америкой и Европой ещё не устраняет фундаментальную двусмысленность: как само собой разумеющееся преподносится идентичность интересов Соединённых Штатов и ЕС именно в отношении Китая, поэтому разделение задач не развеивает впечатления, что Европе придётся разделить бремя американской политики.

Поражение в Афганистане – водораздел в цикле атлантического упадка – С. 4

В ходе кризисов и войн бывают события, которые оставляют след в истории – либо потому, что они знаменуют собой поворотные моменты в противостоянии держав, либо потому, что они совершенно внезапно – почти как выпадение химического осадка – подводят итог глубоким тенденциям, которые действовали уже давно. Именно таким случаем стало поражение США и НАТО в Афганистане, которое приняло характер действительного водораздела в цикле атлантического упадка.

На данный момент ряд комментариев в международной прессе позволяет рассмотреть последствия на трёх уровнях: положение американской державы и связь с её внутренним кризисом; последствия для атлантических отношений и дилеммы Европы относительно её стратегической автономии; взаимосвязь между афганским кризисом и отношениями в Азии, особенно ролью Индии в Индо-Тихоокеанской стратегии.

Параллель с Вьетнамом заполонила все международные источники. Оба аспекта – последствия поражения для стратегического положения США и вопросы герметичности внутреннего консенсуса – можно найти в дилеммах администрации Ричарда Никсона и Генри Киссинджера. В отчаянной попытке выкроить себе «приличный интервал» между выводом американских войск и падением Сайгона возникали опасения, что внезапный отход подтолкнёт части южновьетнамской армии перейти на сторону Ханоя.

Цифровое монетарное оружие – С. 5

В последние годы возникла – а в период пандемии столетия укрепилась – идея о том, что новые цифровые технологии, расширяющие возможности онлайн-покупок товаров, услуг и ценных бумаг и упрощающие платежи и денежные переводы, могут стать кратчайшим путём для реформирования международной валютной системы.

Эта гипотеза нашла точку опоры и импульс, прежде всего, в двух событиях. С одной стороны, речь идёт об использовании доллара в качестве инструмента для хирургического вмешательства в отношения между державами: эксперимент по “вепонизации” (использованию в качестве оружия) валюты США был поставлен в рамках стратегического спора с Ираном и усилил напряжённость в отношениях Соединённых Штатов с Россией и Китаем, также нанеся удар по банкам и компаниям из стран-союзниц Вашингтона, нарушившим его санкции. С другой стороны, неожиданным и разоблачительным шоком стала попытка Facebook запустить собственную частную международную цифровую валюту Libra, используя свою социальную сеть, с которой взаимодействуют около 3 млрд пользователей. Высшие институты возвели стену против вторжения частного капитала в сферу монетарного суверенитета. Операция Марка Цукерберга приостановлена, но не заброшена: валюта переименована в Diem, и её создатели, похоже, надеются на возможность её повторного появления.

Европейская империалистическая политика по климату – С. 6

Климатическая политика открыто стала предметом империалистических споров. ЕС, подгоняемый ускорением Германии, поставил перед собой цели, которые навязывают континентальной промышленности жёсткий график: климатическая нейтральность к 2050 году и, в качестве промежуточного результата, сокращение выбросов на 55 % к 2030 году по сравнению с уровнем 1990 года. В июле Еврокомиссия представила пакет “Fit for 55”, в котором в законодательных предложениях подробно описаны цели “Зелёной сделки”, сформулированные в 2019 году.

План ЕС открывает масштабную борьбу между державами, политическими силами и крупными группами. Он определяет программу действий на 30 лет, но «следующее десятилетие будет решающим», – говорит председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Для принятия реформы потребуется квалифицированное большинство в Совете и Парламенте ЕС, и этот процесс, вероятно, займёт два года.

Financial Times сообщает, что Франция, Италия, Испания, Венгрия, Латвия, Ирландия и Болгария уже выразили обеспокоенность по поводу возможных социальных последствий плана. Страны Восточной Европы, которые в значительной степени зависят от ископаемого топлива, выражают недовольство климатической повесткой, рассчитанной на немецкую промышленность с её инновационным потенциалом.

Манёвры Байдена и положение Кремля – С. 7

17 июня туринская газета La Stampa подвела итог встречи Байдена и Путина: американский президент удовлетворил претензии своего российского коллеги на роль лидера великой державы с прицелом на то, что Россию следует вовлекать в международную повестку Запада, чтобы не дать ей чрезмерно сблизиться с Китаем. Итак, главная головная боль для внешней политики США – это Китай.

Отношения США с Россией, пишет главный редактор сайта Московского центра Карнеги А. Баунов, «должны отныне официально строиться […] на основании общих интересов там, где они есть, против общего врага, если такой найдётся, и ради избегания столкновений там, где они могут произойти». И для этого есть объективные причины, искать которые следует в изменяющемся балансе сил. Если «экспансия России происходит на малой части её бывшей сферы влияния и даже на малой части её бывшей собственной территории», то «американская гегемония возвращается в момент, когда доля США в мировом ВВП продолжает сокращаться, а убыль замещает Китай, который теперь ещё и главный соперник в технологиях и в глобальном престиже».

Политико-стратегическое фиаско в Кабуле – С. 8

Китайская Global Times сравнивает афганское фиаско с «американскими провалами в Ираке»: Вашингтон оставил обе страны в состоянии хаоса, «создав вакуум силы в регионе». Западные державы потеряли свой «моральный авторитет», показав себя «слабыми и не достойными доверия».

По мнению Wall Street Journal, «упрямое и плохо подготовленное отступление» Байдена обернулось «стратегическим поражением». Д. Трамп и Дж. Байден намеревались получить мгновенные «политические очки» за то, что вернут войска домой, но не смогли противостоять последствиям. Байден опирается на результаты опросов общественного мнения, благосклонных к выводу войск, но, «как во Вьетнаме, оставление союзников обойдётся дорого». Как пишет Financial Times, первостепенный вопрос «афганской катастрофы» заключается в том, как эта катастрофа повлияет на «мировой авторитет» США в противостоянии с Китаем, поскольку она усиливает два главных аргумента, которыми пользуются Китай и Россия: «упадок американской державы» и ненадёжность предоставленных ею «гарантий безопасности».

По мнению Г. Киссинджера, смертный приговор Сайгону был вынесен в 1973 году с кризисом президентства Никсона (“Годы в Белом доме”, 2020). Тем не менее тогда относительный упадок Вашингтона был компенсирован стратегическим трофеем в виде квази-альянса с Пекином.

Фиаско предупредительных мер – С. 9

Если отвлечься от оценок, то факт, отмечаемый многими экспертами, состоит в том, что, несмотря на опыт, накопленный в течение “первой волны”, вторая волна была более разрушительной, чем первая. За пять месяцев, с сентября 2020-го по январь 2021 года, в Европейском Союзе было зарегистрировано в 14 раз больше случаев Covid-19, чем за первые пять месяцев пандемии, и в два с половиной раза больше смертей. В США же сравнение этих двух периодов показывает в семь раз больше новых случаев заражения и вдвое больше жертв.

Эффективность борьбы с пандемией различалась от страны к стране, и плохое качество управления, в первую очередь, ставит вопрос об ответственности политических и экономических руководящих групп. В Европе, как и в Америке, применению различных мер сдерживания инфекции, предложенных наукой, с самого начала препятствовало сильное сопротивление со стороны политиков, администраторов, экономических лобби, а также конфликты между центральными и местными властями. Канцлер Германии Ангела Меркель публично признала, что «на данный момент закрытие территорий – единственный выбор: мы должны были действовать раньше, но гражданам было бы нелегко с этим согласиться. Им было необходимо увидеть заполненные больничные койки».

Победители и проигравшие в пандемическом кризисе присматриваются к государственным инвестиционным планам – С. 10-11

Нынешние результаты крупных компаний стоит оценивать в сравнении с результатами, отражёнными в отчётах времён финансового кризиса, разразившегося более 10 лет назад. В 2020 году абсолютное снижение их выручки составило половину от того, что они потеряли в 2009 году, а сокращение прибыли оказалось несколько заметнее – три четверти от спада 2008 года. Больше всего пострадали такие секторы, как энергетика, автомобилестроение, воздушный транспорт и гражданская авиакосмическая промышленность. В общей сложности они потеряли 500 млрд долл. товарооборота, но на половину этой суммы увеличились доходы технологических групп, крупных ритейлеров и компаний из сектора здравоохранения.

Крупные хайтек-компании долгое время подвергались политической критике из-за приобретённого ими веса, за их зачастую монопольное положение и за “мастерское” уклонение от уплаты налогов. Но в прошлом году они наняли 560 тыс. новых сотрудников, что является козырем, который они смогут предъявить во время дискуссий о своей роли.

Мгновенный снимок экономики Соединённых Штатов в виде верхних строчек рейтинга крупных групп демонстрирует технологически развитую державу, которая, однако, испытывает упадок. В первую десятку входят три крупные технологические компании и четыре корпорации из сектора здравоохранения (страховые компании, оптовые дистрибьюторы лекарств и аптечные сети).

Облако Amazon – С. 12

Пандемический кризис играет на руку некоторым группам – Amazon обычно приводят как один из примеров. В первом квартале этого года доходы группы выросли на треть, но она продолжает инвестировать и нанимать персонал, чтобы поддержать эту динамику. Amazon занимает девятое место среди мировых компаний с наибольшим годовым товарооборотом, но сороковое по полученной прибыли.

2010 году на североамериканский рынок приходилось 50 % продаж Amazon, сегодня эта доля приближается к двум третям; в абсолютном выражении американский рынок электронной торговли увеличился в десять раз, международный – в пять раз; на первом Amazon получает прибыль, а на втором терпит серьёзные убытки.

Рынок США представляет собой «крупный блок потребителей с одинаковыми культурой и потребительскими привычками», – пишет Анджони, – если сравнивать его с международным рынком, где «говорят на разных языках, действуют разные законы и календари, разные поставщики, укоренены местные культуры», и «где снижается эффективность большой машины Amazon».

Антимонопольный момент в мировом цикле – С. 13

Антимонопольная инициатива Белого дома, сформулированная в 72 указаниях для дюжины федеральных органов власти, обещает быть обширной и сложной. На пресс-конференции Байден обратился к нескольким конкретным примерам, свидетельствующим об определённых социальных и демографических характеристиках империалистической зрелости. Одна линия критики направлена ​​на высокую концентрацию в фармацевтическом секторе, где «горстка компаний контролирует рынок многих жизненно важных лекарств». В результате «американцы платят за рецептурные лекарства в два с половиной раза больше, чем в любой другой развитой стране». То же самое происходит и на рынке слуховых аппаратов, которые можно приобрести только у врача или специалиста по цене, доходящей до нескольких тысяч долларов. Проблема настолько остра, что «среди американцев с потерей слуха только каждый седьмой действительно пользуется слуховым аппаратом». Третий пример касается «более 65 миллионов американцев, проживающих в районах с единственным провайдером высокоскоростного интернета», цены на который в пять раз выше, чем на рынках с диверсифицированным предложением. 

Байден настаивает на том, что «недостаток конкуренции вредит и рабочим». В регионах, где доминируют несколько крупных компаний с небольшой конкуренцией за рабочую силу, наблюдается значительное сокращение заработной платы.

“Две руки” китайских военных – С. 14

В настоящее время между Китаем и США установились «три паритета»: экономический – ВВП обеих стран превышает 10 трлн долларов (соответственно менее 15 и более 21 трлн долл. в прошлом году); политический – китайская модель развития привлекает новые “развивающиеся” страны не меньше, чем американская десятилетия назад; наконец, военный – у США «нет средств для безусловного сдерживания Китая в западной части Тихого океана, а в Восточной Азии военная мощь примерно такая же».

Чжан Сяотянь, заместитель директора департамента армейской стратегии Национального университета обороны НОАК, имеет чёткое представление об американской политике «баланса сил, которая не позволяет другим великим державам объединяться против США». Он пишет, что Соединённые Штаты «препятствуют сближению» между Европой, Россией, Китаем и Японией и в то же самое время «пытаются сдерживать интеграционные процессы внутри Европейского союза».

Янь Сюэтун причисляет этого офицера армии к теоретикам «агрессивной» китайской линии, предполагающей военную экспансию. Если использовать метафору “двух рук” Китая (рука дипломатии и рука подготовки к войне), то Чжан – это перст последней. И всё же требуется более глубоко изучить концепции этих течений среди военных, которые, хотя и не являются ядром китайской стратегии, всё же влияют на её формирование.

Sinomach: от промышленного производства до инженерных услуг – С. 15

В декабре 2018 года китайское правительство назначило Жэнь Хонбиня на пост вице-президента SASAC (Комитет по контролю и управлению государственным имуществом), который управляет сотней крупных групп и 11 трлн долларов капитала. Это назначение важно для привлечения группы Sinomach, председателем которой являлся Жэнь, в реструктуризацию государственных предприятий, запущенную в 2014 году начиная с десятка крупных слияний и открытия многих дочерних предприятий в виде «смешанной собственности» – формы контролируемой приватизации вокруг твёрдых ядер. В 2015 году Sinomach осуществила слияние с China National Erzhong Group, машиностроительной группой, обеспечивающей тяжёлую промышленность Сычуани.

Реорганизация крупных групп государственного сектора имела немедленное отражение на мировом рынке, поскольку китайские колоссы увеличили свой вес на охотничьих угодьях Шёлкового пути в сферах от производства сверхскоростных поездов до морских перевозок, от военного кораблестроения до крупных инфраструктурных проектов, от промышленности до электроэнергетики. Но это ещё не всё. Не только для конкуренции с более опытными группами старых держав, но и для совместной с ними эксплуатации более прибыльных «третьих рынков» новые грабители должны были развить навыки в Engineering, procurement and construction – инжиниринге, снабжении и строительстве индустриальных объектов и инфраструктур “под ключ”.

Девушки Кабула – С. 16

Каждый переходный период имеет свои сложности: для нашего класса это означает дальнейшую внутреннюю дифференциацию. Сегодняшний момент – один из тех, когда различные процессы накладываются и переплетаются.

С одной стороны, мы имеем тяжёлый выход из пандемического кризиса со всеми его вариантами. Больше не действует мораторий на сокращение работников, который, хотя и частично, “спас” 520 тыс. рабочих мест, согласно оценке Центра Эйнауди. Летние месяцы ознаменовались закрытием компаний и сокращениями персонала (сопровождавшимися смесью высокомерия и мелочности), предвещая трудную осень, когда мораторий будет отменён и для малых предприятий, а также сферы услуг. Очевидно, однако, насколько неопределённым остаётся положение наёмных работников, независимо от подписанных соглашений, и насколько необходимо организовываться и бороться в защиту класса.

Эффекты прошлого накладываются затем на перспективы будущего. И будущее теперь носит имя энергетической и цифровой реструктуризации. Цель определяется всемирным противостоянием между континентальными промышленными комплексами, от Европы до Америки и Китая. Неудивительно видеть, что броня для этой борьбы окрашена в модный зелёный цвет, чтобы скрыть ядовитое содержание империалистического столкновения, в котором одних рабочих натравливают на других.

Суть момента – С. 16

«К чёрту! Нам тут не о чем беспокоиться. Мы уже сделали это во Вьетнаме, Никсону и Киссинджеру это сошло с рук». Так одиннадцать лет назад, выступая за безоговорочный вывод войск из Кабула, Джо Байден отвечал Ричарду Холбруку, который опасался за афганских женщин, вновь отброшенных во мрак. Сегодня газеты по всему миру причитают из-за провального испытания либерального порядка и его ценностей и льют крокодиловы слезы по девочкам из Кабула, которых выгнали из школ и вновь бросили в объятия тупого и реакционного фанатизма. Но верховный главнокомандующий Запада, намеренный создать альянс за демократию, всегда считал свободу и права человека в Афганистане сказками для простаков, не стоящими жизней солдат. Лицемерная и бессильная Европа следует за ним и сегодня, и, похоже, боится только новой волны беженцев. Индия, Китай, Россия с опаской и одновременно с надеждой наблюдают за развитием событий.

Записывайте, усваивайте урок. Буржуазия оставила славные страницы, когда своими революциями сметала старый аристократический и феодальный режим и факелом Просвещения озаряла путь человечества. Но с двадцатым веком империализма и последними антиколониальными революциями эта эпоха закончилась навсегда: круг замкнулся, капиталистическое развитие охватило весь земной шар, государства буржуазии стали империалистическими державами, ведущими борьбу за раздел мира, пролетариат стал поистине всемирной силой и единственным революционным классом. В любой борьбе за свободу и эмансипацию, за нерешённые национальные вопросы не стоит полагаться на капитал и поддержку держав, ведущих борьбу между собой; тот, кто попытается пойти этим путём, обречён попасть в ловушку войны и затем быть выброшенным на помойку, как марионетка. То, что происходит сегодня в Афганистане, уже случилось в Сирии: девушки Кабула были обмануты, использованы, а затем преданы, как девушки Кобани во время курдского восстания. Большой Средний Восток, от Средиземноморья до Центральной Азии, служит доказательством того, что любое решение в рамках национального, этнического или религиозного партикуляризма является тупиковым, в то время как современный пролетариат исчисляется десятками и сотнями миллионов. Единственная сила, которая может противостоять угнетению и эксплуатации и тем самым освободить всё человечество, – это мировой пролетариат. Кабул – это не только банкротство либерального мифа, грубое разоблачение логики империализма. Это также подтверждение того, что коммунистический интернационализм – единственный путь и единственное решение.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Крупные железнодорожные группы Китая

Истоки железнодорожного плюрализма – С. I

До падения династии Цин в 1911 году железные дороги находились под иностранным контролем, и даже затем они будут работать в смешанном режиме, с государственным управлением, но в качестве иностранной собственности или под влиянием других стран, а также под руководством иностранных функционеров и инженеров. К концу XIX века имперская администрация построила более 400 км железнодорожных линий, по сравнению с почти 25.000 км в Великобритании того же времени. К 1910 году китайская железнодорожная сеть достигла 9.000 км, из которых 93 % находились в иностранной собственности.

В 1911 году некоторые провинциальные железнодорожные линии обанкротились: цинское правительство объявило об их национализации и строительстве линий Сычуань-Ханькоу (Ухань) и Ханькоу-Гуанчжоу (Кантон) с использованием иностранных займов. Если в конце предыдущего века железные дороги вместе с телеграфами подверглись нападениям со стороны реакционного Боксёрского восстания против иностранцев, то их национализация, напротив, привела к восстанию китайских “частных инвесторов”, новых капиталистов, которые не хотели, чтобы их инвестиции были на две трети компенсированы государственными облигациями вместо наличных.

Командиры железных дорог в двадцатые годы – С. II

В 1924 году Чжан Цзолинь из фэнтяньской клики (Ляонин) и Сунь Ятсен из Гуандуна объявили войну правящей чжилийской клике (Хэбэй), поддержав остатки аньхойской, по-прежнему контролировавшей Шанхай.

После войны против аньхойской клики, двух войн против чжилийской клики и войны против Фэн Юйсяна Чжан Цзолинь стал маньчжурским военным диктатором при поддержке Квантунской армии, японского соединения, защищавшего южно-маньчжурскую железную дорогу, но отказался принимать протекторат Токио. Как пишет Сара Пейн из Военно-морского колледжа США, его клан управлял Маньчжурией с помощью особой военно-налоговой комбинации, в рамках которой налоги на доходы от железных дорог, соль и унизительная торговля опиумом финансировали армию, принося 80 % доходов.

Чжан начал сооружение железных дорог, альтернативных японским, и ввёл новую валюту, используя силу против лавочников, торговцев и банкиров. По мнению французского историка Мишеля Вье, он пытался вести автономную маньчжурскую игру. Чжан будет побеждён генералиссимусом Чан Кайши во время Северного похода, но убит офицерами Квантунской армии.

100.000 миль Сунь Ятсена – С. III

Нанеся поражение последнему милитаристу Чжан Цзолиню из фэнтяньской клики (Ляонин), Гоминьдан сумел снова объединить Китай и перенёс столицу в Нанкин. В бурные годы между падением династии Цин и восхождением Гоминьдана доходы с железных дорог текли в руки различных милитаристов, которые использовали их для финансирования своих армий, и более чем за полтора десятилетия длина железнодорожной сети увеличилась всего с 9.000 до 14.000 км.

Железные дороги находились в плачевном состоянии, как с точки зрения функционирования, так и в плане финансов, и понесли колоссальный урон. На одной лишь линии Тяньцзинь – Пукоу (Цзянсу) были уничтожены 83 локомотива, 315 пассажирских и 1.058 грузовых вагонов (E. Köll, “Railroads and the transformation of China”, 2019). С целью исправить ситуацию в 1928 году правительство Гоминьдана создало министерство железных дорог, и первым пост министра занял сын Сунь Ятсена Сунь Кэ. Чан Кайши считал приоритетной задачей соединение зон индустриализации с ресурсами внутреннего Китая. Его проект национального капиталистического развития основывался на идеях Сунь Ятсена.

Война на железнодорожных путях Маньчжурии – С. IV

В 1938 году японские войска контролировали преимущественно железнодорожную систему Севера. В течение примерно двадцати лет войны в Китае велись в основном благодаря железнодорожным путям – это верно и для стычек между “кликами” милитаристов, и для Северного похода националистов, и для японского вторжения в Маньчжурию, и для китайско-японской войны. Фундаментальный урок: военная и, следовательно, политическая функция железных дорог никогда не будет забыта КПК, даже в периоды её сильнейшей популистской лихорадки.

Три китайские войны 40-х годов – между Гоминьданом, КПК и японскими или прояпонскими силами – нанесли урон железным дорогам: к 1943 году из 27.000 км полностью функционировали только 3.500 км. Это возвращало Китай к обострению фрагментации.

В Маньчжурии и на Севере умеренно или сильно пострадали более половины линий. Наконец, в герилье и гражданской войне против городского укоренения Гоминьдана КПК должна была прибегать к саботажу на коммуникационных линиях – по крайней мере там, где ей не удавалось вырвать профсоюзы железнодорожников из-под влияния высококвалифицированных кадров, часть из которых последовала потом за Чан Кайши на Тайвань.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 84, август 2021 г.

Кризис порядка и цикл перевооружения – С. 1-3

В ближайшие пятнадцать лет Китай намерен удвоить свой валовой продукт; итогом следующего этапа гонки перевооружения, которая развернётся в результате этого, можно считать план по переходу от двух авианосцев к шести с соответствующими авианосными ударными группами. Вес военного аппарата Китая действительно достигнет двух третей американского; Штаты, оставаясь двухокеанской державой, в этом случае уступили бы первенство на шахматной доске Тихого океана, чего они не могут допустить. Цикл гонки перевооружения, начатый Вашингтоном, Пекином и другими столицами, уже стал фактом.

Неясно, каким весом сегодня обладает в Штатах стратегическая линия ухода из Азии; создаётся впечатление, что настоящая цель полемики – это более напористые позиции, которые могут ускорить конфронтацию с Китаем. Если бы такие линии преобладали в Вашингтоне и Пекине, как неоднократно указывал Киссинджер, то результатом стал бы курс на столкновение, аналогичный войне 1914 года.

Можно отметить определённый стратегический оптимизм в идее о том, что неравномерное развитие в Азии позволит уравновесить Китай: вспомним о противоречиях, с которыми сталкивается Индия, пошатнувшаяся под ударами пандемии столетия, или о динамике ВРЭП, на которую Пекин направил своё региональное влияние. Конечно, можно подумать о промежуточных расчётах: Китай никогда не будет полностью уравновешен только в рамках азиатских отношений – на самом деле, решающим остаётся присутствие Соединённых Штатов в уравнении баланса сил, – но развитие множества региональных держав может снизить затраты на умиротворение Пекина.

Кризис пандемии столетия – выигранное сражение – С. 4-5

Цена, которую наш класс заплатил за кризис пандемии, была очень высокой. В первую очередь с точки зрения инфицированных и жертв вируса, часто заражавшихся на рабочем месте. Затем был тяжёлый удар по занятости с внезапной потерей работы и миллионами часов увольнений. МОТ, чей офис находится в Женеве, оценивает сокращение рабочего времени в мире почти в 9 %, а чистую потерю рабочих мест с полной занятостью – в почти 114 млн единиц. Наконец, горькая цена разделения страт наёмного труда, подверженных риску заражения с очень разной степенью интенсивности. Другое объективное условие – разделение, которое ослабило классовый фронт и с которым нам пришлось иметь дело.

В борьбе последних месяцев решающим фактором стало то, что наши низовые организации, рабочие кружки, никогда не останавливались. За несколько дней им пришлось столкнуться с кардинально изменившейся ситуацией: остановились фабрики, закрылись школы, множество работников перешло на удалёнку. А затем последовали правительственные меры, запрет собраний, затруднённое передвижение, пустые площади и улицы. Эти условия мешали нашей работе, был риск того, что последствия пандемии могут подорвать нашу сферу влияния и даже отбросить нас назад. Необходимо было немедленно отреагировать, чтобы попытаться превратить негатив возможного отступления в позитив дальнейшего ускорения нашего развития.

В последние месяцы резко возросла милитантская сила кружков; в феврале распространяемый тираж газеты явно превысил доковидный уровень. Сеть наших сторонников значительно расширилась, а связи стали теснее. В самые тяжёлые месяцы пандемии мы боролись, чтобы нас не заставили оказаться в ограниченных условиях и изоляции, не отбросили назад. Это было сложное сражение, но мы его выиграли. Мы выходим из этого периода окрепшими, закалёнными драгоценным опытом.

“Зелёная экономика” и инфляция– С. 6

В октябре 1974 года Черветто рассматривал большую инфляционную волну, главным проявлением которой был взрыв цен на нефть. Буржуазные экономисты объясняли инфляцию то тем, что цены на сырьё «достигли беспрецедентного уровня», то увеличением денежной массы, особенно доллара, то кризисом международной валютной системы. Эти объяснения терпели крах, так как фокусировались на объяснении явлений на поверхности экономики.

Черветто в первую очередь указывает на фактор, объединяющий все явления, которые буржуазные экономисты связывают произвольными причинными связями, – это фаза экспансии производительного капитала, которая определяет как рост цен на сырьё, так и увеличение в обращении денежной массы, а также политическую конъюнктуру и кризис международной валютной системы.

Во-вторых, Черветто напоминает тезис Маркса, высказанный в “Теориях прибавочной стоимости”. Маркс объясняет нехватку определённого сырья непропорциональным распределением основного капитала: «[…] если в какой-либо отдельной отрасли производства на машины и т. д. затрачена непомерно большая часть прибавочной стоимости, добавочного капитала, то, при новом масштабе производства, сырья будет недостаточно, хотя его было бы достаточно при производстве в прежнем масштабе. Следовательно, это происходит в результате непропорционального превращения добавочного капитала в его различные элементы. В данном случае перед нами перепроизводство основного капитала […]».

Немецкий реализм для федеративной Европы – С. 7

Пандемия оживила дебаты об институциональной реформе ЕС. В этом вопросе решающее значение будет иметь позиция Германии, поскольку срок канцлерства Ангелы Меркель, которая вместе с Эммануэлем Макроном способствовала политическому скачку Next Generation EU в направлении европейской фискальной системы, подходит к концу. Линия, озвученная Вольфгангом Шойбле, бывшим министром финансов и нынешним председателем Бундестага, представляется хорошим ориентиром, чтобы обнаружить европейский центр тяжести, вокруг которого будет строиться позиция Берлина.

Давление кризисов может наполнить содержанием программу Конференции, вплоть до внесения поправок в договоры, но помимо вопроса о том, «как будет выглядеть конституционная цель Европы в отдалённом будущем», на повестке дня стоит проблема того, «как мы можем удержать Европу вместе» и обеспечить ей «способность действовать [...] в глобализированном мире». Шойбле признаёт, что Макрон нашёл идею, лежащую в основе этого процесса: «Европа, которая защищает».

Если ЕС вооружится собственным бюджетным потенциалом – не только в виде антикризисной интервенции, но и структурно, укрепляя свои суверенные полномочия в соответствии с обострением стратегического противостояния, – ему будут необходимы гарантии, в том числе институциональные, что средства будут направлены на инвестиции, а не на непроизводительные расходы. Шойбле пророчит «десятилетие инвестиций в укрепление нашей устойчивости».

Манёвры Байдена, турецкий активизм и положение Кремля – С. 8

Ситуация с “Северным потоком – 2”, относительно мягкие европейские санкции против Кремля, а также раздающиеся в Германии, Франции и Италии голоса о том, что Европа не должна позволить Китаю зажать Россию в своих удушающих объятиях – все эти паззлы следует помещать в рамки стратегии европейского империализма, а уж затем обращать внимание на экономические связи между Москвой и Брюсселем.

Что же в первую очередь сдерживает Евросоюз от безоговорочного принятия предложения Байдена? Наличие общих интересов с Москвой здесь явно не на первом месте. Принять предложение Вашингтона о новом трансатлантическом соглашении – значит подорвать связи с Китаем.

Стоит обратить внимание на то, как входящая в НАТО, и, пользуясь словами Тимофея Бордачёва, сорок лет простоявшая «в прихожей Европейского союза Турция» предлагает Евросоюзу начать переговоры по поводу ситуации в Ливии. Центральная тема торга – согласие ЕС на военное присутствие Турции в Ливии в обмен на помощь Анкары в контроле за миграционными потоками. При этом интересы турецкого империализма не ограничиваются Ливией, а нацелены на Сахель и экваториальную Африку. Силовую ренту в условиях шатающегося мирового порядка извлекает не только Москва.

Раскол в Ливорно – С. 9

Исход съезда ИСП в Ливорно в большей степени определялся ходом собраний низовых организаций предыдущих месяцев, нежели дискуссиями самого съезда. Именно на этих собраниях коммунистической фракции пришлось заплатить по счетам за своё ограниченное укоренение на различных территориях.

15 января 1921 года в театре им. Карло Гольдони в Ливорно открылся XVII съезд ИСП. Противостояние реформизма и коммунизма длилось 7 дней и закончилось 21 января результатом, который в значительной степени воспринимался как должное: раскол и рождение КПИ. Более того, коммунистическая фракция заранее решила действовать прямо, не делая уступок и не принимая во внимание итоги подсчёта голосов на съезде.

21 января, после объявления результатов голосования, в результате которого максималисты получили явное большинство, Бордига взял слово в последний раз: «Делегаты, проголосовавшие за резолюцию коммунистической фракции, покидают зал, они соберутся в 11 часов в театре “Сан-Марко”, чтобы обсудить создание Коммунистической партии Италии – секции Третьего Интернационала». Делегаты-коммунисты вышли из зала, скандируя “Интернационал”. Как заявлял до того Бордига: «Если нам придётся уйти, мы заберём честь вашего прошлого».

Пандемия перезапускает крупные технологические группы – С. 10

Согласно редакционной статье журнала The Economist, всего за несколько недель пандемия коронавируса изменила западные демократии и смела множество табу. Под сомнение попало повсеместное доверие к международным цепочкам поставок, а государство расширило спектр своих действий как в экономике, так и в сфере гражданского контроля. Журнал, несущий знамя либерализма, отмечает, что слежение – это «самое тревожное» изменение.

Изменения в секторе информационных технологий и телекоммуникаций значительны: ставятся под сомнение сетевой нейтралитет и защита конфиденциальности, возрастает понимание роли сетей и их операторов, и в то же время меняется отношение к крупным технологическим группам. Ожидаются новые сражения, главные герои которых готовятся извлечь выгоду из неожиданных обстоятельств.

Страх перед вирусом с лихвой перевешивает другие соображения. Неслучайно Мацей Цегловски, бывший технолог Yahoo!, обозреватель и защитник конфиденциальности, часто публикуемый в главных американских прогрессистских газетах, подписывает свой акт капитуляции: быстрое реагирование на инфекцию возможно с использованием «инфраструктуры слежения [...]. Я по-прежнему считаю, что в долгосрочной перспективе всё это несовместимо со свободой, но предпосылкой свободы является физическое здоровье».

Китайский “квази-альянс” в Персидском заливе – С. 11

Среди политических течений, поддерживающих «неприсоединение», и тех, кто выступает за более авангардные позиции, существуют сторонники промежуточной линии «квази-альянсов, или мягких альянсов». Формально «миролюбивая внешняя политика» Китая отличается от «традиционной политики альянсов» старых держав, но в Китае также есть те, кто отмечает, что «партнёрства», построенные Си Цзиньпином и Ван И в последние годы, «на самом деле являются альянсами». На эти нюансы стоит обратить внимание.

По мнению Сунь Дэгана, специалиста по Среднему Востоку из Университета Фудань в Шанхае, «китайско-иранское соглашение – это стратегический выбор, сделанный исходя из глобальной перспективы». Сунь утверждает, что Китай должен сформировать «выборочные квази-альянсы», чтобы достойно встретить текущую фазу изменений, в которой «границы между врагами и друзьями становятся всё более размытыми». Суть этой стратегии якобы заключается в «сохранении стратегической двойственности [...] и большей дипломатической гибкости».

Пекин «негативно относится к западной практике политики альянсов, сфер влияния и экономических санкций» и стремится избежать «прямой конкуренции за контроль [над регионом Персидского залива] с такими устоявшимися державами, как ЕС, Россия и США». Однако сторонник “квази-альянсов” признаёт, что «Китай не думает, что сможет долго оставаться в тени в регионе».

“Глобальная Британия” мечтает отправиться в Тихий океан – С. 12

Британская заявка на членство в ТТП и гипотеза о членстве в нём Китая усиливают давление на Белый дом, чья выжидательная линия подвергается критике с самых разных сторон. Роберт Зеллик, бывший торговый представитель США при президенте Буше-младшем, пишет в Wall Street Journal, что «новой международной политике президента Байдена не хватает важной опоры – торговли». Если США не займут определённую позицию в противостоянии между двумя основными региональными соглашениями – ТТП и ВРЭП, – то они «никогда не смогут экономически конкурировать с Китаем в Азии». Уильям Рейнш из вашингтонского CSIS утверждает, что на решающем фронте противостояния с Китаем он «ещё не видит признаков торговой политики и, возможно, не увидит их ещё какое-то время».

Исход битвы не будет решаться исключительно тем, какие страны смогут войти в ТТП, а какие нет. Следует помнить, что изначально (по замыслу президента Обамы) ТТП создавалось не столько с целью исключения КНР, сколько с целью “написания правил” этого рынка, дающих возможность диктовать или по крайней мере обсуждать условия интеграции Пекина.

Экологически устойчивая Shell и китайский HSBC – С. 13

Мир с “нулевыми выбросами”, который нам обещают некоторые, не будет, однако, миром с нулевой эксплуатацией. Цель текущего энергетического и цифрового цикла состоит в погоне за потенциальными прибылями, а не в том, чтобы положить конец катастрофической эксплуатации природы и человечества. Посредством этого гигантского цикла инвестиций империалистические державы противостоят друг другу в вопросе нового раздела мирового рынка – раздела, который осуществляется по вложенному капиталу. Вовлечённые в игру силы и сопровождающие их идеологии столь значимы, что вплетаются в политику, определяют новые нормы и оказывают непредсказуемое воздействие на государственные власти и акционеров.

26 мая нидерландский суд предписал Royal Dutch Shell к 2030 году снизить свои выбросы CO2 на 45 % от уровня 2019 года. Shell должна внести свой вклад в защиту прав человека, приведя цели по сокращению выбросов в соответствие с Парижскими соглашениями. Нужно отметить, что такое зелёное давление практически никак не отразилось на стоимости акций компании. В день, когда было вынесено решение по Shell, управленцы ExxonMobil также были сбиты с ног “зелёным” ветром.

Ракеты, урны для голосования и коалиции в войне Газы – С. 14

В мае триггером к “одиннадцатидневной войне”, четвёртому конфликту низкой интенсивности в Секторе Газа, послужил процесс о недвижимости: несколько десятков палестинских семей были выселены из арабского квартала Шейх-Джаррах в Иерусалиме по требованию ассоциации еврейских поселенцев, которые сослались на договор о продаже, подписанный османскими властями в 1876 году, в самом начале иммиграции евреев в Палестину. Во времена британского мандата в квартале располагалась резиденция Великого муфтия Иерусалима Амина аль-Хусейни, а в 1944–1945 годах была открыта первая штаб-квартира “Братьев-мусульман”, отделением которых является ХАМАС.

The Economist считает, что Израиль, отвергая решение арабо-израильской проблемы через создание двух государств, по умолчанию предопределяет решение через формулу одного государства и таким образом укрепляет как хватку национализма ХАМАС, так и палестинские требования «индивидуальных прав» взамен «условий апартеида». Это производит внутренние социальные трения, особенно с примерно миллионом израильских иммигрантов 90-х, выходцев из бывшего СССР – последние живут в израильских пригородах, которые часто пересекаются с местами проживания арабов и являются электоральном резервуаром для Ликуда и «религиозного сионизма».

Китай: ожидаемый результат – С. 15

«Нет нужды паниковать», – так гласит заголовок редакционной статьи Global Times, посвящённой первичным данным переписи населения 2020 года, опубликованным Национальным статистическим бюро 11 мая, с опозданием на несколько месяцев. Уже в феврале стали известны официальные данные, но пока частичные и предварительные, которые отчётливо продемонстрировали падение рождаемости в стране с 2019 по 2020 год на 15 %, что лишь отчасти объясняется пандемией. В большинстве крупных городов: Янчжоу, Уси, Фушуне, Шэньяне – уже в 2020 году естественный прирост стал отрицательным, в том числе вследствие внутренних миграций, тогда как в Пекине рождаемость за три года (2017–2020) упала со 170 до 100 тысяч, что рискует вылиться в сокращение населения уже с 2022 года.

Результаты переписи в полной мере подтверждают присоединение всё более сильного китайского империализма к демографическим трендам и соответствующим нынешним и будущим проблемам, которые свойственны в данную эпоху всем индустриализованным странам. От этого не сбежать: эти проблемы могут исчезать в тех или иных странах, но они останутся проводниками фундаментальных тенденций, затрагивающих всех.

Новая отрава – С. 16

Даже в наиболее развитых странах правящий класс оказался застигнут врасплох вирусом, который хотя и был неожиданным по форме, но всё-таки предсказуемым. Так произошло не из-за отсутствия возможностей, а из-за подчинённости логике прибыли. Для нашего класса это не прошло даром. Наиболее трагическим результатом стала смертность на рабочем месте, часто из-за отсутствия самых элементарных средств защиты.

О степени противоречивости капиталистического общества говорит и тот факт, что сейчас, когда по крайней мере в развитых странах видна перспектива выхода из пандемии, в мире труда возникают уже проблемы восстановления. Одна из них – нехватка рабочей силы. Детлеф Шееле, глава немецкого Федерального агентства занятости (BA), говорит: «Когда пандемия закончится, проблемы, которые были на рынке труда до появления коронавируса, вернутся».

У «проблем» есть своё имя: старение общества, связанное с уменьшением населения, и трудность поиска молодых людей с нужным образованием, в том числе потому, что, как утверждает BA, в 2020 году предприниматели сократили количество учебных мест. Ещё один случай недальновидности капитала и их политики.

СУТЬ МОМЕНТА – С. 16

Встреча Большой семёрки, саммит НАТО, двусторонние переговоры между США и Европой: встречаются державы старого международного порядка, в центре которого был Атлантический альянс и Япония; их волнует проблема кризиса порядка, который начал шататься уже на рубеже веков. Вопрос заключается в Китае. В течение сорока лет он рос невиданными темпами, за последние двадцать лет превратился в империалистическую державу, в ближайшие десять-пятнадцать лет утвердится в высокотехнологичных отраслях, будет конкурировать за сырьё для собственной экспансии, экспортировать свой капитал по Шёлковому пути, вооружится ракетами, подводными лодками, самолётами и авианосцами пропорционально своему мировому весу.

Для старых держав возникает дилемма: как договариваться с Пекином или как ему противостоять. На данный момент Европа возводит резиновую стену против давления американских течений, выступающих за агрессивное сдерживание Китая; на трёх саммитах старого мира была зафиксирована европейская формула, в которой Пекин одновременно рассматривается в качестве партнёра, конкурента и соперника: в некотором смысле, именно старая Европа сдерживает США. В действительности никто не может сказать, чем закончатся следующие пятнадцать лет. Никогда в истории не было такого колоссального смещения силы, и никогда переход к новому порядку не происходил мирно. Пока ведутся дискуссии о том, как сосуществовать с новым азиатским гигантом, множатся планы перевооружения; Тайвань и Южно-Китайское море – вот новые театры военного планирования.

Социал-империализм – это империалистическая политика, прикрытая социальной и коллективистской риторикой. Правящий класс распространяет новый яд – идею о том, что у демократического и экологического капитализма старых либеральных держав есть противник в лице Китая, гиганта государственного капитализма и технологической автократии, пожирающей окружающую среду. Со своей стороны, социал-империализм Китая превозносит своё вторжение в глобальное развитие как месть старым державам за столетие унижений, пережитых в колониальную эпоху.

Только принцип пролетарского интернационализма, то есть единство класса против всех держав и всех империализмов, может дать отпор новым господствующим идеологиям. Защита интересов класса должна быть организована повсеместно, как в материальном плане, так и в отношении умов: как мы боролись во время кризиса пандемии столетия, так должны бороться и с новыми ядами империалистической мобилизации.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Политическая борьба в Нидерландах

Нидерланды между атлантизмом и Европой-державой – С. I

То обстоятельство, что нидерландское правительство теперь признаёт важность европейского военного сотрудничества, может быть интерпретировано как подтверждение более прочной привязки страны к континентальной Европе. Недавние заявления министра иностранных дел Стефа Блока имели ту же направленность. В начале ноября на ежегодной конференции института Клингендаль, нидерландского мозгового центра, занимающегося международной политикой, Блок, член Народной партии за свободу и демократию, объявил, что ЕС должен укрепить свою стратегическую автономию и внешнюю политику. Затем он добавил, что согласен с упразднением принципа единогласия по вопросам внешней политики Евросоюза, поскольку это даст возможность как можно быстрее вводить санкции в случае нарушения прав человека.

На первый взгляд, почти всеобщее облегчение в нидерландских печатных СМИ и среди политических деятелей по поводу избрания Джо Байдена президентом США может быть прочитано как желание вернуться к прежнему статус-кво. И всё же партийные программы перед выборами 2021 года демонстрируют, что последствия пандемического кризиса и расширяющиеся трещины международного порядка, вероятно, заставили нидерландскую буржуазию пересмотреть некоторые свои идеологии и сформулировать новые стратегические ориентиры.

Исторические связи Нидерландов с Индо-Тихоокеанским регионом – С. II

В ноябре правительство Нидерландов изложило свои руководящие принципы для Индо-Тихоокеанского региона. После публикации французской Индо-Тихоокеанской стратегии в 2019 году и немецкой в сентябре 2020 года, Нидерланды стали третьей страной, которая обзавелась подобной стратегией. В отличие от стратегии США, которая нацелена, прежде всего, на сдерживание Китая, голландская стратегия следует духу немецких установок: интенсифицировать отношения с другими странами региона, такими как Япония, Австралия, Индия и страны АСЕАН, чтобы содействовать многосторонности и не допустить доминирования в регионе односторонней или двусторонней динамики, обусловленной конкуренцией между Китаем и США.

В документе не упоминается Индонезия, бывшая голландская колония. По оценкам МВФ на 2020 год, Индонезия является 15-й по величине экономикой мира, на её долю приходится 35 % ВВП АСЕАН, а с 275 миллионами жителей она занимает четвёртое место в мире по численности населения. Хотя голландский капитал, инвестированный в Индонезию, на порядок меньше, чем у китайцев, американцев или японцев, Нидерланды по-прежнему являются главными воротами для индонезийских товаров на европейский рынок.

Ксенофобия и электоральная лихорадка в голландской политике – С. III

По мере приближения выборов в нижнюю палату парламента Нидерландов, проведение которых запланировано на 17 марта, своё влияние на политический ландшафт страны начинает оказывать предвыборная лихорадка. Действующий премьер-министр Марк Рютте из либерально-консервативной Народной партии за свободу и демократию (VVD) с отрывом лидирует в опросах общественного мнения, консолидируя свой “кризисный бонус”. Другие партии пытаются привлечь к себе внимание с помощью тактических манёвров и не создать при этом впечатления, что препятствуют урегулированию пандемического кризиса. Две партии одна за другой сменили своих лидеров, и правительство пало.

Такие феномены, как трампизм и Брексит, показали, что стратегические решения могут стать жертвами политики-шоу на этой нисходящей фазе социал-демократизации. Но пока империалистическая демократия в Нидерландах в процессе выбора своих жертв ограничивалась наиболее уязвимыми слоями пролетариата. С этой точки зрения – ничего нового.

Стратегические колебания Нидерландов – С. IV

«Из-за того, что Европа берёт курс на движение под лозунгами “суверенитета”, “стратегической автономии” и “геополитики”, Нидерланды часто посещает неприятное ощущение. Совместимо ли это с голландской привязанностью к рынку и закону? Не окажемся ли мы под властью Парижа и Берлина, с экономическим протекционизмом и без НАТО?», – такие строки можно было прочесть в начале февраля в еженедельнике De Groene Amsterdammer, на который ориентируется левая.

В статье поднимается «ключевой вопрос»: «позволяет ли недоверие общества к “континенту” [то есть к Парижу и Берлину] активно примкнуть к европейской геополитике?». Чтобы изменить подобное отношение, по мнению авторов, требуется «переоценка роли государства во французском (или китайском) духе». Начавшийся в 2008 году кризис бросил вызов экономическим теориям, рассматривающим «рынок в качестве единственного гаранта порядка». Стало ясно, что вмешательство государства необходимо, чтобы «гарантировать определённость условий существования для всех». Такая же переоценка роли государства необходима и в области «вопросов соотношения сил во внешней политике», поскольку их решение «передавалось на аутсорсинг: после 1815 года – англичанам, а после 1945-го – американцам».

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 83, июль 2021 г.

Индийская карта для Европы – С. 1

16 апреля Совет ЕС утвердил “Стратегию сотрудничества в Индо-Тихоокеанском регионе”. ЕС стремится «укрепить свою стратегическую ориентацию, своё присутствие и свою активность» в регионе, который всё чаще становится ареной «интенсивной геополитической конкуренции». Брюссель не лишён фигур на шахматной доске азиатской торговли. В последние годы он подписал соглашения о свободной торговле с Японией, Южной Кореей, Сингапуром, Вьетнамом, а в декабре прошлого года – важное Всеобъемлющее соглашение об инвестициях (CAI) с Китаем.

Согласно новой стратегии, укрепление европейской торговли в Индо-Тихоокеанском регионе является необходимостью «с учётом последних важных региональных соглашений», таких как транстихоокеанское TPP-11 и азиатское ВРЭП. ЕС стремится к «прагматичному, гибкому и многогранному» подходу.

Европа, кажется, ослабляет свои объятия с Китаем и протягивает руку Индии. Вероятно, со временем эта динамика действительно станет «многосторонней», к чему и стремится ЕС в своей Индо-Тихоокеанской стратегии. Разумеется, Брюссель проверяет индийскую карту и добавляет её в свою колоду, но это не значит, что он откажется от гораздо более весомой китайской карты. В более общем плане основные международные экономические соглашения, заключённые ЕС и азиатскими державами, подтверждают тенденцию, противоположную американской линии.

Сражения и кризисы французского коммунизма – С. 2

Первый настоящий съезд ФКП прошёл в Марселе в конце декабря 1921 года, и ему предшествовали сильные споры. Ведущий деятель левой Борис Суварин, исключённый из руководства и ограничившийся в Москве представлением партии, атаковал секретариат Людовика-Оскара Фроссара в своём Bulletin communiste, вторя критике Троцкого, к которому был тогда близок. Троцкий призывал не следовать «политике-спектаклю», как мы сказали бы сегодня, а заниматься реальными проблемами.

В то время, когда партия была занята этим мучительным урегулированием, революционная волна быстро спала. Ленин и Троцкий осознали ситуацию и указали на организованное отступление, чтобы пустить корни в широких массах, всё ещё контролируемых социал-демократами. На III конгрессе Коминтерна была определена сложная политика единого фронта. Генеральный секретарь ФКП Фроссар был настроен против тактики единого фронта. На II-м съезде ФКП (Париж, октябрь 1922 года) попытки эмиссаров Москвы восстановить единство потерпели неудачу, и Фроссар исключил членов левой из руководства. Однако возник вопрос о принадлежности Фроссара и других лидеров к масонству. Фроссар подал в отставку, и руководство было поручено Альберу Трейну и Луи Селье.

Европа гонится за США и Китаем в стратегическом использовании космоса – С. 3

В Европе укрепляется понимание того, что выбор, сделанный Европейским космическим агентством на конференции 2014 года, был слишком консервативным. По этому случаю был дан старт программе запуска новой ракеты Ariane 6 – «традиционной» ракеты-носителя с уничтожаемой первой ступенью.

Ожидается, что первый запуск Ariane 6 состоится в 2022 году – развитие проекта несколько замедлила пандемия. Каждый из её полётов будет стоить 77 млн долларов против 177 млн у её предшественницы Ariane 5. Компания ArianeGroup сформировала план, который включает в себя как разработку двигателей Prometheus для первой ступени, так и разработку многоразовой ракеты, названной Themis. Сроки первых экспериментов – 2023–2024 годы. Запуски новой ракеты с двигателями Prometheus запланированы начиная с 2030 года. У Ariane 6 будет всего восемь лет активной жизни по сравнению с двадцатью пятью годами Ariane 5.

Это гонка, навязанная американскими компаниями из так называемого сектора NewSpace. Еврокомиссар по вопросам внутреннего рынка Тьерри Бретон говорит, что Старый континент «не может останавливаться на достигнутом, сегодня стандарты ракет-носителей определяются за пределами Европы».

Доза совранизма в замороженной избирательной кампании – С. 4

Политолог-левоцентрист Жерар Грюнбер утверждает на страницах Telos, что выборы 2022 года станут соревнованием между претендентами, которые будут активно затрагивать тему суверенитета. «Все кивают в сторону совранизма Жана-Пьера Шевенмана, [...] носящего заведомо антимаастрихтский характер», однако декларации и конвергенция совранистских дискурсов реализуются «через фигуру генерала де Голля: все они в некотором роде голлисты», даже Марин Ле Пен, хотя исторически её партия опиралась на почти интуитивное противостояние политике и фигуре де Голля.

Несмотря на то, что Макрон может использовать концепцию совранизма для широкой публики или выдвигать на первый план некоторые национальные аспекты государственной власти, было бы особенно неправильно квалифицировать его как совраниста в традиционном смысле. С другой стороны, стоит ли помещать Марин Ле Пен в ту же часть политического спектра, что и в 2017 году? Поддержка правительства Марио Драги со стороны Лиги в Италии усилит давление на Национальное объединение, вынуждая его определяться с позицией, если она не оформится во время фактического запуска президентской кампании, которая на данный момент находится в подвешенном состоянии.

Иллюзии правящего класса и реалии российского империализма (II) – С. 5

Многие факты указывают на то, что реализуется следующий сценарий: не решив задачи закрепления своего влияния на постсоветском пространстве, при этом претендуя на лидирующие в глобальном плане позиции, российский империализм сегодня скатывается в изоляцию, которую воспевают те самые эксперты, которые 13–15 дет назад писали о ней как о потенциальной опасности. Условия меняются, вчерашние певцы фритредерства и либеризма становятся поборниками кейнсианства и этатизма, а те, кто мечтал о глобальной роли российского двуглавого орла, утверждают, что ему не так уж и плохо за стенами Кремля, который, напомним, исторически возводился в качестве крепости. Тем не менее не стоит думать, что российский империализм готов безвозмездно оставить своим империалистическим конкурентам постсоветское пространство.

Опираясь на непрерывно развивающийся теоретический инструментарий нашей ленинистской школы, мы можем сказать, что нынешняя “разрядка” в отношениях между Россией и США, символом которой стала встреча Байдена и Путина в Женеве, является объективной потребностью правящих классов этих двух стран. Кризис пандемии столетия обострил империалистическое противостояние, а потому переживающий относительный упадок Вашингтон и загнавшая себя в блестящую изоляцию Москва договорились об условиях некоторой “разрядки”.

Последний кризис центризма – С. 6

Поражение весенней борьбы рабочих в 1920 году и соответствующее плохое руководство серратианцев ускорило крушение центризма. 8 мая L’Ordine Nuovo от имени туринской секции ИСП опубликовала документ “За обновление Социалистической партии”, который, несмотря на то, что был составлен Антонио Грамши, отражал позицию большинства, состоявшего из ординовистов и абстенционистов. Документ, резко критикующий Серрати, демонстрирует, что даже к ординовистам пришло осознание того, что с точки зрения революции фабрично-заводские комитеты – без руководства в лице «однородной, сплочённой партии, обладающей своей собственной доктриной, своей собственной тактикой, жёсткой и беспощадной дисциплиной» – были не чем иным, как тупым копьём. Поэтому, добавляет Грамши, «революционеры-некоммунисты должны быть исключены из партии».

Известно, что в ходе работы II конгресса КИ Ленин неоднократно хвалил документ туринской секции. Это неопровержимый факт, но грамшианская историография часто корыстно преподносит его, с одной стороны, как доказательство близости взглядов Грамши к истинно ленинистским, а с другой – как доказательство того, что даже в то время существовала дистанция между сардинским коммунистом и Бордигой с его “левизной”.

Sinomach: фабрика “фабрики мира” – С. 7

Sinomach, производящая промышленное оборудование, родилась в 1952 году как первое министерство машиностроительной отрасли, которое возглавил мэр Тяньцзиня Хуан Цзин. На первом этапе компания занималась производством станков, однако в 1958 году – год Большого скачка – начала собирать и электрическую технику. Череда министерств машиностроения, поглощение министерства сельскохозяйственной техники были вписаны в рамки борьбы за национализацию и попытки автаркического развития, которые сопровождали политический цикл государственного капитализма в Китае вплоть до реформ 1984 года. Девяностые и двухтысячные были отмечены обратным движением: министерства и крупные государственные компании дробились, помещались в условия конкуренции друг с другом, согласно стратегии Цзян Цзэминя и Чжу Жунцзи в отношении крупных групп. Одновременно осуществлялись первые шаги интернационализации.

В 2018 году, по данным “Fortune 500”, Sinomach превзошла по объёмам производства многие транснациональные компании, в том числе Mitsubishi Heavy Industries, ABB и Johnson Controls, и утвердилась на третьей строчке в списке крупнейших групп – вслед за General Electric и Siemens.

Facebook в авантюре финтеха – С. 8

Facebook объявил о создании Libra Association, в которую кроме самой компании вошли ещё 27 членов. Их целью является создание стабильной цифровой валюты, привязанной к резерву, состоящему из основных международных валют и государственных облигаций. Каждый участник сможет использовать Libra как основу для платёжных сервисов, расчётов, переводов и так далее; Calibra – это версия, предложенная Facebook для WhatsApp.

Детали проекта ещё прорабатываются, но New York Times уже заявила: «Любая компания, которая является достаточно большой, чтобы запустить собственную валюту, на самом деле является слишком большой». Это вызывает угрозу раздела группы. Приход в финтех-сферу колосса с более чем двумя миллиардами пользователей, как отмечают другие, сотрясает мир банков, который пусть и находится в технологической спячке, но является центральным для функционирования капитализма.

Неудивительно, что международные валютные власти выступили против проекта Libra, но аргументы у каждой стороны разные: для европейцев валюта должна оставаться «атрибутом суверенного государства», американцы делают акцент на «правилах», китайцы связывают Libra прежде всего с усилением «долларизации» финансов.

Борьба за сырьё для электромобилей – С. 9

На протяжении всей истории научное и технологичное развитие было тесно связано с трансформацией энергетического сектора, что, в свою очередь, вызывало восхождение отраслей, связанных с новыми источниками сырья.

Средний электромобиль с запасом хода 400 км обычно имеет аккумулятор ёмкостью 70 кВт⋅ч, состоящий из 13,91 кг кобальта, 71 кг меди, 12,7 кг лития и 46,5 кг никеля.

Всемирный банк в своём отчёте 2017 года “The Growing Role of Minerals and Metals for a Low Carbon Future” писал, что будущая низкоуглеродная экономика не является нематериальной – её материальная база зависит от поставок минералов и металлов, необходимых для внедрения зелёных технологий. Согласно этому отчёту, новые технологии окажут влияние на мировое горнодобывающее производство: такие регионы, как Латинская Америка, окажутся в превосходном положении, так как они богаты медью, серебром, литием, алюминием, никелем, марганцем и цинком. Африка богата платиной, кобальтом, марганцем, бокситами и хромом. У Китая есть редкоземельные элементы и литий; у Индии и Индонезии – железо и титан; Новая Каледония обладает огромными запасами никеля.

Единство Большого Китая связывает Гонконг и Тайвань – С. 10

Мало кто знает, что Фолклендская война была каменным гостем на переговорах по Гонконгу, и мало кто задумывается о том, насколько статус бывшей британской колонии связан с историческим вопросом воссоединения Тайваня с Большим Китаем.

Китайско-английское соглашение о возвращении Гонконга Китаю было достигнуто в 1984 году в соответствии с линиями, проведёнными Дэном. Тэтчер вспоминает, как призналась Дэну в том, что «гениальным ходом» в ходе переговоров была концепция “одна страна, две системы”. В ответ Дэн скромно сослался на «марксистскую диалектику» и историческую необходимость Китая вернуть Тайвань с помощью формулы, разработанной Чжоу Эньлаем. С 1997 года Гонконг снова станет частью Китая, сохраняя свою “систему” до 2047 года. «Это странное уточнение, – пишет Маргарет Тэтчер, – заинтриговало меня, и я спросила Дэна, почему именно пятьдесят лет. Дэн Сяопин ответил, что к концу этого временного периода Китай надеется приблизиться к экономическому уровню развитых стран».

Отметим, что перспектива, обозначенная Дэном, постепенно подтверждалась сменяющими друг друга поколениями китайских политиков по мере ускорения империалистического восхождения Дракона.

Контейнеры на волнах пандемии – С. 11

Пандемический кризис вызвал серьёзные последствия для контейнерных перевозок, которые являются основным способом перемещения капитала в виде товаров. По данным британской консалтинговой компании Drewry, специализирующейся на судоходстве, в 2020 году общая операционная прибыль судовладельцев достигла рекордного уровня в 26,6 млрд долларов США, а в 2021 году ожидаются ещё более высокие результаты.

Помимо судоходных компаний, другой важной стороной в сфере контейнерных перевозок являются компании-операторы, которые управляют контейнерными терминалами. Существуют контейнерные операторы двух типов: независимые операторы и интегрированные, то есть принадлежащие судовладельцам. В рамках первой группы можно выделить профильные компании, которые начинали с деятельности в одном порту и затем расширились на другие порты, а также финансовые группы и инвестиционные фонды, для которых владение терминалами является инвестицией для получения прибыли.

Поколения иммигрантов в Италии (II) – С. 12

Пожалуй, нет лучшего показателя укоренения иммигрантов в Италии, чем статистика получения гражданства иностранцами. В последние годы это явление очень быстро разрасталось, как потому, что созрели соответствующие условия, так и потому, что уже существующее право начало реализовываться более эффективно. Если вкратце, то основными условиями получения гражданства, в соответствии с принятым в 1992 году и действующим до сих пор законом, являются: десятилетний срок проживания или брак с итальянским гражданином, либо достижение рождёнными в Италии детьми родителей-иностранцев 18-летнего возраста.

Данные говорят сами за себя. Число лиц, получивших гражданство, постоянно росло с начала века и до сегодняшнего дня: с 12 тыс. человек в 2002 году до 60–65 тыс. в 2010–2012 гг.; затем произошёл резкий скачок со 100 тыс. в 2013 году до 205 тыс. в 2016-ом. Всего за этот период получили гражданство около 1,1 млн человек, из них более половины сделали это в течение последних четырёх лет; к этому числу надо добавить тех, кто получил гражданство в прошлом веке.

“Две руки” и “два пути” – С. 13

Международная напряжённость на море, с которой Китай готовится столкнуться в ближайшие пятнадцать лет, может найти своеобразный смягчающий колебания «амортизатор» в сухопутных маршрутах на Запад – в направлении Центральной, Южной и Западной Азии. Неожиданная склонность Ван Цзисы (влиятельный представитель американской партии в Китае) к “геополитике” напоминает о давнем противостоянии американских течений, которое мы анализировали более двадцати лет назад.

Вместе оба компонента Шёлкового пути – морской и наземный – образуют “две руки” переговоров и боевой готовности. Для Ван Цзисы «геостратегия [...] – это концепция», которая включает в себя «геополитику и геоэкономику». В этом можно уловить критику западных теоретиков геополитики или, по крайней мере, попытку преодолеть некоторые свойственные им недостатки. Действительно, Ван утверждает, что экономическое развитие меняет пространство: «Соединённые Штаты – это страна с двумя океанами, в то время как Китай имеет “единственный океан”. Однако сегодня с развитием транспортных связей эти слабые стороны географии могут быть преодолены». Однако Ван отмечает, как те же географические понятия используются державами вплоть до парадоксальных выводов: получается, «в своей истории Китай занимал разные геополитические позиции».

Теплота и энергия: от Карно до Джоуля – С. 14

В паровой машине существует диалектическая связь между температурой, теплотой и работой. Если теплота – это не текучая среда, а «движение», то при работе паровой машины одновременно происходят две вещи: а) тепло переходит от тела с высокой температурой к телу с низкой температурой (по теории Карно); б) в момент этого скачка часть «движения» преобразуется в работу (по представлению Джоуля).

Были правы и Джоуль, и Карно, просто их теории описывали два разных события, происходящих одновременно: без скачка температуры не могло быть работы, но при переходе тепла от горячего тела к холодному часть тепла превращалась в работу, а часть рассеивалась.

В XIX веке паровая машина и индустриализация науки привели к открытию двух принципов термодинамики, к синтезу теорий Карно и Джоуля, сделанному Томсоном и Клаузиусом: общее количество энергии всегда сохраняется; даже когда кажется, что теплота исчезает, на самом деле она просто превращается в другую форму энергии (первый принцип); в природе тепло всегда спонтанно перетекает от горячего тела к холодному, а не наоборот (второй принцип).

Демографическая политика в сравнении (II) – С. 15

сегодня половина населения мира проживает в странах с уровнем рождаемости ниже 2,1 ребёнка на женщину; к данному моменту низкая рождаемость стала глобальным явлением, а тренд падения не останавливается по достижении планки, означающей, как считается, замещение населения. Уже многие годы используются такие термины, как очень низкая рождаемость (ниже 1,5) и сверхнизкая рождаемость (ниже 1,3). Эти обстоятельства признают непредвиденным результатом глобального демографического перехода – всё ещё преобладающая часть населения мира живёт в странах, где демографический переход закончился давно или даже очень давно, как в Европе, к примеру.

Теперь на динамику населения влияет почти исключительно рождаемость, поскольку падение смертности очень растянуто во времени и практически остановилось в странах, где низка и рождаемость. По мнению IIASA, это вызывает политическое беспокойство по поводу уже отчётливо различимых последствий, начиная со снижения “демографической силы” и старения населения, заканчивая растущим бременем пенсий и проблемами, связанными с компенсационными миграционными потоками, которые появлялись и будут появляться: «Многие государства с низкой рождаемостью обращаются к мерам поддержки семей, чтобы стимулировать рост рождаемости».

Голландский миф о “передовой стране” – С. 16

Каждая буржуазия создаёт собственное вымышленное представление о нации и распространяет его посредством школы, газет и других медиа с целью представить частный интерес господствующего класса в качестве всеобщего и лишить пролетариат его важнейшего орудия – классового сознания. Одной из граней голландского национального воображения является восприятие себя в качестве «передовой страны».

Скатившиеся до ранга второразрядного государства после собственного “золотого века” в качестве мировой державы XVII века, Нидерланды трансформировали осознание себя “маленькими” в убеждённость в собственной “добродетели” и право поучать другие страны. В книге “Наша маленькая точка на мировой карте” Пьет де Рой, историк и почётный профессор истории Университета Амстердама, описывает это убеждение как цель, которую необходимо воплотить в мире «будучи уже не великой державой, как в “золотом веке”, а став примером, указывающим другим путь к миру, в котором более не господствуют власть и интерес и в котором атмосфера определяется законом, правом и терпимостью».

Эта идея стала общим местом в XIX веке, в связи с утверждением международного права и представления о помощи другим в развитии как о моральном долге.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Испанский наблюдательный пункт

Гибралтар и “общая территория” Next Generation EU – С. I

На полях договора между ЕС и Великобританией об условиях Брексита, подписанного в католический сочельник, прямо перед Новым годом, Мадрид, Лондон и Гибралтар достигли соглашения о новом положении колонии.

Мадрид согласовал с Европейским Союзом, что последнее слово относительно Гибралтара, менее 7 км2 британского суверенитета на иберийской земле у берегов одноимённого пролива, – будет принадлежать Испании.

Компромисс, который будет включён и в договор между Лондоном и Брюсселем, предусматривает следующие пункты: устранение пограничного “барьера”, который ежедневно пересекают более 15.000 испанских рабочих, включение Гибралтара в шенгенское пространство свободного перемещения; передача контроля над морским портом и аэропортом европейскому агентству Frontex под испанским командованием, обязательство предъявлять паспорт для поездки в Лондон и из Лондона; но при этом сохранение режима британского суверенитета.

По мнению “Аранчи” Гонсалес Лайя, министра иностранных дел в правительстве Педро Санчеса, соглашение, хотя и не окончательное, может повлиять на историю многострадальной колонии «больше, чем любое иное событие за последние тридцать лет».

Next Generation EU и выборы на Пиренейском полуострове – С. II

В этом смысле президентские выборы в Португалии 24 января и региональные выборы в Каталонии 14 февраля послужили дополнительными тестами, позволившими оценить политические последствия первой фазы пандемического кризиса в Южной Европе и способность правительств управлять им.

В основном благодаря своим размерам Португалия, не испытывая давления центробежных сил, сравнимых с каталонским индепендизмом или итальянской Лигой, пользовалась большей политической стабильностью, нежели Испания. Тем не менее социальные слои, “проигравшие от глобализации” и пострадавшие от второго кризиса за десятилетие, и здесь вернулись к избирательным урнам в качестве жакерии, сделав своим новым знаменосцем крайне правую партию Chega!. Успех её кандидата, набравшего полмиллиона голосов (12 %), обеспечивших ему третье место, положил конец «португальскому исключению» (то есть доминированию левой коалиции).

Chega! означает как “Хватит!”, так и “Приехали!”. Эта партия родилась из внутреннего течения в СДП, и этим её происхождение очень сходно с генезисом испанской Vox, которую с её португальской сестрой объединяют не одни только нарочито расистские и ксенофобские интонации в риторике.

Европейское землетрясение в Мадриде – С. III

Скудные результаты Народной Партии (НП), либеральной “Сьюдаданос” (“Граждане”) – обе партии обошла крайне правая Vox (“Голос”) – и “Подемос” (“Мы можем”), в сочетании со сложной борьбой вокруг европейских фондов Next Generation EU, за месяц до выборов в Каталонии сотрясли политическую ситуацию в остальной части страны.

После того, как лидер Народной партии Пабло Касадо открыл обсуждение продления полномочий глав некоторых конституционных органов власти, включая судебную, центр напряжённости внутри коалиции ИСРП-“Подемос”, поддерживающей центральное правительство, заметно сместился. Но в отличие от итальянского кризиса, который начался в национальном парламенте, в государстве автономий ситуация начала разворачиваться с административных единиц. Председатель правительства региона Мадрида Исабель Аюсо Диас (НП) – новый вождь аснаризма, консервативного и атлантистского течения, ориентирующегося на бывшего премьера Хосе Мария Аснара (1996–2004) и давшего начало партии Vox – опиралась на коалицию НП и “Сьюдаданос”. Аюсо распустила законодательное собрание автономии и назначила досрочные выборы на 4 мая, что вызвало, по единодушному мнению печати, «политическое землетрясение».

Иберийский вектор зелёного курса европейского империализма – С. IV

Испания продолжает растрачивать огромное количество энергии, вращаясь вокруг собственного пупа во внутренних склоках. 4 мая на региональных выборах в Мадриде Исабель Диас Аюсо из Народной партии, видная представительница “партии ВВП” и оппозиции центральному правительству социалиста Педро Санчеса, намеревается подтвердить своё председательство в местной исполнительной власти, а также завоевать признание в качестве объединителя правых (НП победила на выборах). Это сражение, сулящее серьёзные последствия для распределения политических и территориальных активов, разворачивается одновременно с началом четвёртой волны Covid-19.

В конце марта Санчес представил документ под названием “Фокус на Африке 2023”, программу инициатив для нынешнего созыва парламента, сформулированную в рамках III плана для Африки, который был запущен в 2019 году.

Санчес подчёркивает, что цель программы – «превратить это десятилетие в десятилетие Испании в Африке», сосредоточив внимание на экономических инвестициях в формате государственно-частного партнёрства, нацеленных, в частности, на такие сферы, как «устойчивая энергетика», «инфраструктура» и «цифровая трансформация».

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 82, июнь 2021 г.

Кризис порядка и интервенционизм государства – С. 1

В каком смысле мы можем говорить о «кризисе порядка», понимаемом как кризис глобального баланса сил между державами, а также институтов и альянсов, которые его представляют?

Проблемой является Китай. С момента окончания второй мировой империалистической войны не существовало ни одной восходящей державы или, во всяком случае, не включённой в систему доминирующих союзов, которая обладала бы экономической мощью, сопоставимой с первой державой, США, и которая в ходе собственного восхождения приобрела бы сопоставимую военную силу.

Конкуренция, которая складывается в условиях империалистического восхождения Китая, не имеет прецедентов на протяжении более чем семидесяти лет, то есть с тех пор, как глобальные отношения были реорганизованы вокруг атлантической коалиции во главе с США и многосторонними институтами Бреттон-Вудса. Это и есть «кризис порядка».

Государственный интервенционизм и новая стратегическая фаза – С. 2

После кризиса 2008 года мы обнаружили и даже описали большие планы государственного вмешательства – для спасения банков, в автомобильном секторе – в качестве частичного возврата в новых формах и новых дозах к циклу государственного капитализма. Но тогда преобладало контрциклическое вмешательство, направленное на преодоление кризиса; то же самое можно сказать о преобладающей части масштабных интервенций во время кризиса пандемии столетия, которые ставили своей целью поддержку доходов населения. Напротив, есть ещё один шаг, качественный скачок, когда пандемия используется в качестве предлога, и государственное вмешательство выливается в масштабные инвестиционные планы – в инфраструктуру, энергетику, цифровизацию. Данное вмешательство имеет другую природу: это государственный капитализм как выражение усиления стратегического противостояния, это структурный скачок, а не просто контрциклическое вмешательство.

Другой стороной кризиса порядка, отражением восхождения Китая, является относительный упадок атлантических держав. Президентство Трампа было в значительной степени хаотической реакцией на упадок Соединённых Штатов посредством сомнительной унилатералистской политики, которая нанесла ущерб их альянсам и авторитету. Администрация Байдена возвращается к консенсусу в многосторонних организациях, но более упорядоченная реакция на упадок требует использования экономического оружия, которое уже было в руках администрации Трампа, и возвращения к инструментам государственного интервенционизма.

Призрак инфляции – С. 3

Дилемму Федеральной резервной системы США иллюстрирует майский статистический сюрприз. В апреле ожидался рост занятости примерно на 1 млн человек и рост инфляции до уровня 2,6 %, в итоге число занятых увеличилось лишь на 266 тыс. человек, а потребительские цены выросли на 4,2 % по сравнению с прошлым годом.

Последний показатель вызвал замешательство и шок. С одной стороны, недостаточный прирост новых рабочих мест и продолжающаяся борьба за вакцинацию побуждают ФРС придерживаться экспансионистской линии, с другой – неожиданный скачок стоимости жизни заставляет центральный банк задуматься о том, чтобы начать двигаться в противоположном направлении, ужесточая монетарную политику, дабы не “выпустить джинна из бутылки”. Дилемма стоит особенно остро, учитывая потенциальные последствия выбора, или ставки, которую сделает учреждение, возглавляемое Джеромом Пауэллом. Пандемия столетия является для Америки не только первым испытанием её банковской системы и всей системы финансов после мирового финансового кризиса, но и стресс-тестом для самой ФРС.

Немецкие кандидаты и европейская реформа – С. 4

В сражении за наследие Ангелы Меркель наступил решающий момент: между председателем ХДС Армином Лашетом и лидером ХСС Маркусом Зёдером развернулась борьба за единую кандидатуру на должность канцлера. Баварец оспорил результаты голосования в пользу Лашета, проведённого руководящим органом партии – президиумом ХДС.

Поиск континентального центра тяжести, который воплощала Меркель на посту канцлера, требует приведения многообразия Евросоюза к синтезу небольшими шагами, не исключая, однако, и стратегической смелости для настоящих политических “рывков” под давлением кризисов, таких как принятие линии на приём мигрантов в 2015 году или франко-немецкая инициатива создания Фонда восстановления в 2020 году.

Движущей силой европейского процесса является всемирное противостояние и, в конечном счёте, вторжение Китая. Кризис привычного порядка всё яснее демонстрирует недостаточность национального подхода и необходимость европейского измерения. Великий страх перед Китаем перевешивает национал-совранистские мелкобуржуазные страхи. И в зелёных одеждах он может потребоваться для поддержания связи с массовой базой в ходе проведения внешней политики.

Иллюзии правящего класса и реалии российского империализма (I) – С. 5

30 лет спустя после распада СССР, который Владимир Путин назвал крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века, идеологи правящего класса в один голос воспевают изоляционистский выбор российского империализма. Т. Бордачёв в статье “Геополитика выбора, а не необходимости” утверждает: «Россия с её сравнительно небольшим населением, огромной территорией и ресурсами критически от взаимодействия с внешним окружением не зависит». А поэтому «стоит ли суетиться державе, для которой ни одна внешняя проблема не может стать вопросом жизни или смерти?»

В ту светлую для российского империализма эпоху, когда цены нефть и газ росли как на дрожжах, а именно 10 февраля 2007 года, была произнесена знаменитая Мюнхенская речь Владимира Путина. Затем, 6 августа 2009 года последовал выход России из Энергетической хартии, который можно рассматривать в качестве исходного пункта в постепенном расхождении с Западом и опасливом сближении с Поднебесной – именно в таких терминах этот процесс описывали Ф. Лукьянов и Т. Бордачёв в статье “Время разбрасывать камни” (2008 г.). Формируя иллюзии правящего класса о самом себе, два вышеназванных эксперта писали, что в диалоге с Китаем у России нет иных вариантов, кроме претензий «на лидирующие позиции», а в отношениях с Западом Москва должна приспосабливаться «к игре по принципу “каждый за себя”».

Москва и “ближнее зарубежье” через тридцать лет после распада СССР– С. 6

Конечно, за последнее десятилетие в российском ближнем зарубежье произошло много изменений: на западном фронте – ухудшение отношений с Европой, вызванное украинским кризисом; на азиатском – восхождение Китая, который посредством своего Шёлкового пути проникает в сферу влияния России, даже если пока и пытается не навредить Москве; на южном – напряжённость на Кавказе, где усилилась роль Турции, что проявилось в армяно-азербайджанской войне за Нагорный Карабах.

Возможно, именно на волне этих трудностей в том числе по случаю тридцатой годовщины распада СССР раздаются заявления вроде того, что было сделано Тимофеем Бордачёвым: «Из российской политики в СНГ исчезает шаблон, и это можно только приветствовать». Или того, что сделал в интервью от 20 апреля генеральный директор РСМД Андрей Кортунов: «только сейчас мы наблюдаем настоящий распад СССР», поскольку теперь Москва, похоже, больше не готова «платить высокую цену за сохранение своего влияния на постсоветском пространстве».

ТТП и ВРЭП в многополярной Азии – С. 7

Заинтересован ли Вашингтон в том, чтобы не допустить Китай в ТТП, по крайней мере до тех пор, пока к партнёрству не присоединятся США? Если даже заинтересован, то не факт, что этот интерес совпадает с планами Японии, роль которой не сводится к американской пешке. Достаточно вспомнить – если оставаться в сфере торговых соглашений, – что Токио совместно с Пекином участвует в азиатской инициативе ВРЭП.

Запутанное переплетение азиатских торговых отношений находит отражение в двусмысленности и стратегической двойственности некоторых из вовлечённых в них стран. Парадокс в том, что по крайней мере в аспекте торговых соглашений “доктрина Джайшанкара”, похоже, практикуется другими метрополиями в большей степени, чем самой Индией, которая в настоящее время не участвует в основных региональных инициативах. Решающий факт состоит в том, что, когда Трамп вывел США из ТТП, в этой сложной системе противовесов стало не хватать фундаментальной точки опоры. Непохоже, чтобы администрация Байдена могла надолго отложить решение этого вопроса в таком запутанном и изменчивом контексте. Подобное затягивание повлекло бы немалые политические последствия и издержки.

Болсонару между пандемией, картой Лулы и военными – С. 8

В июле прошлого года мы писали о «саморазрушении тропического Трампа». Первый квартал года, кажется, с ясностью демонстрирует это: падение ВВП (4,1 %) и рост безработицы (14,2 %); прекращение оказания экстренной помощи и задержка с возобновлением нового, гораздо более рационального плана помощи; рекордное количество заражений и смертей от Covid-19.

На страну, где проживает 2,7 % мирового населения, приходится около 12 % смертей от Covid-19. В одном только марте здесь фиксировалось около 33 % ежедневных смертей. Кризис пандемии в сочетании с исторической динамикой нарушения равновесия сотрясает неэффективное правительство Жаира Болсонару, который совсем недавно назначил четвёртого министра здравоохранения за год.

Реакция рынка в большей степени связана с потенциальной популистской реакцией Болсонару на возвращение Лулы и обострением экономического кризиса, чем с электоральной угрозой со стороны последнего. Гарман видит в этом давление внешнего принуждения на поддержку Болсонару: каждый раз, когда он пускается в финансовый авантюризм и политическое вмешательство в Petrobras, «рынок реагирует очень плохо, и стабильность экономической команды оказывается под угрозой [...], рыночные сигналы важны».

В направлении отмежевания коммунистов – С. 9

L’Ordine Nuovo (“Новый порядок”) – это часть истории трудного вынашивания большевистской модели в Италии. В 1919 году у большинства из тех, кто откликнулся на призыв к созданию Третьего Интернационала, были идеи столь же запутанные, а иногда и более смутные, чем у молодых туринцев из L’Ordine Nuovo. Это было началом принятия некоторых простых принципов: интернациональной классовой борьбы, революции, диктатуры советов. Молодые люди из L’Ordine Nuovo придерживались этих принципов, подстраивая их под своё мировоззрение, которое сформировалось у них в университетских залах, а не в партийных структурах.

Главная идея, разрабатываемая Грамши, заключалась в «рабочей демократии», опирающейся на фабрично-заводские советы. Таким образом, старый рабочий экономизм появился в новом обличье. И не было ничего более далёкого духу “Что делать?”.

Реализация же предложения Грамши, напротив, закончилась тем, что класс ограничился этой односторонней сферой экономической борьбы внутри фабрики, которая обрекала его на максимальное увековечение тред-юнионистского сознания. Ничего нового по сравнению со старым революционным синдикализмом, который ставил всё на самоорганизацию рабочих на заводе как первичном ядре экономической реконструкции общества будущего.

Трансатлантический спор о патентах – С. 10

Американская инициатива получила одобрение ВОЗ, России и Китая, и многие ссылаются на либерализацию патентов на вакцины против Covid-19 по этическим соображениям. Этичность защиты интеллектуальной собственности на лекарства не раз становилась предметом обсуждения с момента зарождения современной фармацевтической промышленности, но она также часто использовалась как обоснование для торговых войн и протекционизма.

Историк Дж. Либенау заметил, что крупные фармацевтические компании ведут себя не иначе, чем все остальные: они беспринципно прибегают к типичным средствам торговых войн, от демпинга до нарушения законов об интеллектуальной собственности. Разница заключается лишь в том, что эти компании пытаются сделать вид, что ими движут более высокие этические мотивы, целиком направленные на развитие науки и здоровье человека.

Патенты всегда были одним из средств, используемых крупными корпорациями для превращения конкуренции в монополию, писал Ленин в 1916 году, а их нарушение – способом подрыва доминирующих позиций. Возмущение крупных фармацевтических компаний было само собой разумеющимся – патент гарантирует им монопольное положение на 20 лет – однако противостояние включает в себя столкновения между державами в секторах, которые рассматриваются как «стратегические».

Демографическая политика в сравнении – С. 11

Мы видим, что после формирования нового состава Европейской комиссии демографический вопрос стал обсуждаться и во дворцах Брюсселя. К тому, чтобы Европа начала наконец действовать и в этой сфере, было достаточно импульсов, в особенности, из Франции – государства с наименее беспорядочными среди 27 стран “демографическими счетами”.

Кажется, что мы наблюдаем переход от хорошо известного и неоднократно подтверждённого диагноза (Европа продолжает терять “демографический вес” в мире) к составлению прогнозов: авторитетные органы впервые надеются на европейскую политику поддержки рождаемости (поскольку «демографические проекты» и «действия», по сути, её и составляют), гармонирующую с «общими ценностями» и, следовательно, подразумевающую попытку остановить демографический спад “европейской державы” относительно других мировых держав.

Тема демографической политики, актуальная для европейских стран на протяжении полутора столетий, с различными подходами, включая laissez faire (то есть невмешательство), сегодня возрождается, но при её обсуждении оперируют уже европейскими, а не национальными масштабами.

AMAZON – С. 12

Сегодня Amazon – это мировой гигант, продающий миллионы товаров, 58 % проданных товаров поставляются третьими сторонами, с которых Amazon взимает комиссионные. В США Amazon имеет парк грузовых самолётов и оказывает давление на такие группы, как UPS и Federal Express, самолёты которых она при этом использует для собственных перевозок. Однако не всё так радужно.

В Китае Amazon пришлось поспешно отступить. Там она смогла получить только 1 % рынка, на котором доминирует Alibaba. В Индии Amazon сталкивается с конкуренцией со стороны своей старой знакомой Walmart, которая приобрела местную группу Flipkart, а также с нормативными ограничениями, которые правительство налагает для защиты малого бизнеса и выращивания национального чемпиона Reliance Group.

В США антимонопольные власти начали расследование о двойной роли Amazon как продавца собственных товаров и продавца от имени третьих лиц: это было воспринято как несправедливое преимущество, поскольку оно позволяет корректировать свою собственную стратегию продаж, используя данные о продажах компаний-“гостей”.

Две руки против двух рук – С. 13

Когда администрация Буша-младшего принимала решение о том, чтобы начать войну по выбору в Ираке, явно имея намерение обусловить восхождение Китая в Персидском заливе, ВВП Китая по текущему курсу доллара составлял 13 % от ВВП США и был немногим больше, чем относительный вес Дракона в год его присоединения к ВТО, которое произошло незадолго до этого.

К 2007 году, когда разразился мировой финансовый кризис, ВВП Китая достиг 25 % ВВП США. Барак Обама вступил в должность в условиях кризиса, а к концу его первого срока, в 2012 году, ВВП Китая достиг 53 % ВВП США.

В 2016 году к власти пришёл Дональд Трамп, и на тот момент ВВП Китая составлял 60 % ВВП США; мандат Трампа истёк в 2020 году, а ВВП Китая достиг уровня в 71 % ВВП США. Даже с учётом того, что в разных странах пандемия вызвала совершенно разные последствия, ВВП Китая в 2019 году составил 67 % ВВП США, и, по прогнозу МВФ, в 2024 году, то есть в конце первого срока Джо Байдена, это соотношение достигнет 85 %.

Индийская катастрофа в пандемии столетия – С. 14

Правительство Моди сполна платит за безразличие к пандемии. В столице, Нью-Дели, царит хаос: трагические сообщения СМИ, кажется, взяты из глав “Обручённых” Мандзони или “Чумы” Камю, посвящённых эпидемиям. Еженедельник India Today озаглавил свою обложку “Несостоявшееся государство”. Это тяжёлый удар по державным амбициям Индии и «самодостаточности».

Каковы последствия для индийского политического цикла? Хэппимон Джейкоб, профессор Факультета международных исследований Университета Джавахарлала Неру, пишет в The Hindu, что теперь центральное политическое руководство сосредоточится на восстановлении после пандемии и выборах в Уттар-Прадеше в следующем году. Последнее, а также подготовка к всеобщим выборам 2024 года, которые имеют решающее значение для правления Нарендры Моди, могут усилить межобщинную напряжённость в стране. Находящаяся в депрессии экономика, политически нестабильное внутреннее пространство в сочетании с отсутствием консенсуса по стратегическим вопросам среди элит едва ли укрепят доверие к международной системе; внутри же страны уменьшается давление в пользу радикальных реформ или внешнеполитических инициатив. Путь Индии в “век Азии” становится более тернистым.

“Уйгурский вопрос” в многополярном противостоянии (II) – С. 15

Панисламистские, османистские и пантюркистские идеологии традиционно смешивались на протяжении долгого упадка Османской империи, выступая в качестве возможных решений в борьбе с европейским и русским колониальным проникновением на Средний Восток и в Центральную Азию. Это особенно характерно для периода, последовавшего за Младотурецкой революцией и приходом к власти партии “Единение и прогресс” в 1908 году. Блистательная Порта в конце XIX века ковала панисламизм и османизм в качестве антиколониальных идеологий, следовательно, антирусских и антибританских, в гораздо большей мере, чем антикитайских. Во время буржуазно-демократической революции 1911 года в Китае идеологии Гоминьдана, китайской националистической партии, находили поддержку среди исламских меньшинств, в том числе в Синьцзяне.

От опытного взгляда Ватикана и Ордена иезуитов не ускользает различие в идеологических дозировках: пантюркизм фактически «появился только после Младотурецкой революции как альтернатива османизму и исламизму». В Китае также различают «два пан-»: панисламизм и пантюркизм – оба инструменты внешнего вмешательства, но конкурирующие друг с другом.

Энгельс в новом веке – С. 16

“Национальный план восстановления и устойчивости” – под таким названием проходят миллиарды, которые Италия собирается получить от ЕС на восстановление после пандемии. План уже расценивается как «революция в отношениях между властями». Речь идёт об отношениях между властями внутри национальной оболочки, но, прежде всего, между национальными и континентальными органами. Однако не похоже, чтобы итальянские профсоюзные лидеры обратили внимание на эту «революцию».

Пролетариат может извлечь следующий урок: остерегайтесь иллюзий, будь то “короткий путь” парламентаризма, миф о “совместных действиях” или идеология “умной” работы. Повторяющиеся кризисы показывают истинную природу капиталистического общества: каждое достижение, часто только мнимое, вскоре оказывается под угрозой. На этих страницах мы неоднократно писали о сизифовом труде, «потому что наш класс никогда ничего не завоюет окончательно в рамках капиталистических отношений».

Мы должны помнить об этом в тот самый момент, когда свою песню затягивают новые сирены, получающие гонорары из внушительных европейских фондов. Ничто не может заменить классовую организацию, которую необходимо поддерживать и развивать.

Суть момента – С. 16

На знаменательных страницах Фридрих Энгельс описывает санитарное состояние кварталов рабочего класса в Англии середины девятнадцатого века. В определённый момент эпидемий тифа и холеры они стали угрожать жилым кварталам буржуазии, и только тогда правительства были вынуждены принять меры по исправлению ситуации. Что ж, началась пандемия столетия, и Энгельс как будто вошёл в двадцать первый век: это противоречие стало реальностью для всего мира. Катастрофа Covid-19 в Индии демонстрирует элементарную истину: Европа, Америка и Китай завершают колоссальные планы по вакцинации, но они никогда не будут по-настоящему в безопасности, если остальная часть мира – Азия, Африка и Латинская Америка – останется во власти вируса и его мутаций. Тем не менее, даже перед лицом таких очевидных фактов борьба держав за выгоды от вакцинной дипломатии не прекращается. США выдвинули популистскую идею приостановить действие патентов фармацевтических гигантов, возможно, чтобы противостоять китайскому натиску и вбить клин между ЕС и Пекином; Европа тычет пальцем в британский и американский протекционизм; Китай и в какой-то мере Россия продолжают наступление, предлагая свои разработки, которые, однако, остаются каплей в море, учитывая миллиарды доз, без которых невозможно обойтись. Индия, которая хотела стать аптекой мира и поставщиком для Африки и Азии, была затянута в воронку самого тяжёлого кризиса со времён независимости, который бросил тень на устойчивость её государственности и державные амбиции. Мир должен быть вакцинирован, и теперь это широко признаётся, однако между словами и делом по-прежнему лежит пропасть. И потом: скольких миллионов смертей стоила в итоге губительная смесь непредусмотрительности, борьбы капиталов, борьбы держав, неспособности объединить усилия для достижения общей цели?

Можно только повторить: пандемия демонстрирует огромные возможности производительных сил и, в то же время, их фатальное противоречие. Они скованы разделением на классы и противостоянием государств. Коммунизм – это необходимость для человечества как вида: именно из этого тезиса проистекает путь к истинно человеческому обществу.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Гиганты Азии: кризис “культурной революции”

Гуанчжоу подводит итог “культурной революции” – С. I

“Культурная революция” перетекла в “реформы и открытость”. В 1969 году, потерпев военное поражение на Юге и стратегическое – во внешней политике, январская партия генералов Линь Бяо и шанхайских радикалов раскололась. Её политический кризис приводит к ликвидации маршала Линь Бяо, который разбивается в авиакатастрофе при бегстве в Москву. Хуан Юншэн, У Фасянь, Ли Цзопэн и Цю Хуэйцзо, “участники заговора Линь Бяо”, попадают под арест за государственную измену. Остаётся «шанхайская банда», с которой февральская партия, партия порядка, должна будет свести счёты после смерти Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая в 1976 году. Чтобы сделать это, она вынуждена будет использовать «американскую карту» и возвращение из опалы Дэн Сяопина, политического наследника Чжоу Эньлая.

В 1974 году в Гуанчжоу появляется манифест “Китайцы, если бы вы знали”: в южной провинции 40.000 человек было расстреляно, миллион находился в заключении. Инициаторами обличительной кампании против «системы Линь Бяо» были Чжао Цзыян, протеже маршала Е Цзяньина, секретарь парткома провинции, будущий председатель ВСНП в период “реформ и открытости”, и Сюй Шию, командующий военным округом.

“Великий интендант” Чжоу Эньлай – С. II-III

Урок, который Китай получил в Корее – «больше никогда не быть пешкой СССР» – Чжоу Эньлай переносит на формирование китайской внешней политики. Предпринимается ряд шагов, закладывающих основы «независимой внешней политики, держащей дистанцию с Москвой». Бандунгская конференция 1955 года в этом смысле является политическим успехом Чжоу и Китая на международной арене, но уже в 1959 году, «с трудом пережитом», поскольку Пекин охвачен “Великим голодом”, вызов Китаю на границе бросает Индия, пользующаяся поддержкой Москвы. Он вынужден использовать «стратагему пустого города», чтобы скрыть свою слабость.

Консенсус вокруг установления дипломатических отношений с США и Японией в пику СССР созрел в 1969 году между Мао, Чжоу и февральскими маршалами. Возможно, не случайно именно тогда токийские газеты распространили слух о реабилитации Дэн Сяопина. Консенсус вокруг «четырёх модернизаций» – внутриполитическая сторона того же выбора – сложился у постели больного Чжоу Эньлая.

В мае 1974 года, в возрасте 76 лет, “Великий интендант” открыл в больнице свою приёмную и за 18 месяцев принял 63 глав государств и иностранных делегаций, провёл 161 встречу и успел совершить 20 официальных визитов. Каждый день к нему приходил Дэн Сяопин в сопровождении Ли Сяньняня, Е Цзяньина и Чэнь Юня.

“Педагогическая” война с Вьетнамом – С. IV

В 1979 году Китай вторгается во Вьетнам в ответ на попытку последнего объединить Индокитай, оккупировав Камбоджу. Этой «педагогической войной» Дэн Сяопин намеревался «преподать урок» также и Москве.

Дэн сопротивлялся созданию индокитайского государства у своих южных границ и хотел показать пределы русского влияния в Азии. Кроме того, он покончил с влиянием СССР в Китае и положил конец двадцатилетним колебаниям в армии. Только-только свернувший на путь “реформ и открытости”, Китай развязал внешнюю войну после долгих лет гражданской войны внутри.

“Культурная революция” была внутренней гражданской войной, оплаченной миллионом жизней, даже тремя миллионами, согласно более новым данным. СССР, занятый в Восточной Европе, принял в ней ограниченное военное участие, столкнувшись с китайскими войсками на Уссури. США же, поглощённые Вьетнамом, остались в стороне, на что намекал в 1965 году Мао, и в итоге сыграли карту установления дипломатических отношений с Китаем, предложенную Японией. Если ценой “автаркии” стала война внутри, результатом “открытия” оказалась война вовне. “Педагогической” войной с Вьетнамом Дракон заявил о своём утверждении в качестве фактора нового мирового противостояния в 80-е годы.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 81, май 2021 г.

Исторические константы и стратегическая неожиданность – С. 1

Соглашение между Пекином и Тегераном типологически относится к стратегической неожиданности – событиям, относящимся полностью к политической сфере, которые способствуют изменению или решительному повороту в балансе сил между державами. Новые союзы, разрыв союзов или их встряска, дипломатическое сближение, неожиданные военные вылазки: всё это, как писал Арриго Черветто, является «постоянными новшествами» международной политики. Но если само событие непредсказуемо, объективные долгосрочные экономические и политические тенденции, которые сделали возможным и детерминировали его, можно в полной мере отследить.

В каждом случае анализ был направлен на поиск признаков появления в регионе Персидского залива Китая и Индии вслед за Японией. Военная интервенция США в Ирак в 1991 и 2003 годах является ярким тому примером. Первой войной Джорджа Буша старшего в регионе Персидского залива, разразившейся накануне распада СССР, Вашингтон подтвердил, что находится «в центре любого баланса» на европейском и азиатском фронтах. Во втором конфликте, «войне по выбору» Джорджа Буша младшего, Соединённые Штаты уже планировали превентивные действия в отношении Китая, подтверждая свой контроль над маршрутами энергоснабжения, чтобы обусловить восхождение Пекина.

Стратегическая неожиданность соглашения между Пекином и Тегераном и предположение о концерте шести держав – С. 2-3

Со временем Китай начал появляться на средневосточной арене, но он по-прежнему неохотно шёл на демонстрацию того, что именно он отвечает за региональный порядок или, по крайней мере, является его соучастником. Проблема соглашения между Пекином и Тегераном заключается именно в этом: оно указывает на качественный скачок, возникновение квази-альянса с прямыми обязательствами, смещающего баланс сил.

По мнению Хааса и Капчана, международная политическая система находится в «точке исторических изменений»: по мере того, как Азия продолжает своё восхождение, «два столетия западного доминирования в мире – сначала Pax Britannica, а потом Pax Americana – подходят к концу». Даже если западные демократии преодолеют свой кризис и тенденции к поляризации и нелиберальному популизму, «им не удастся предотвратить формирование мира, который будет многополярным и идеологически разнообразным».

По мнению М. К. Бхадракумара, аналитика и бывшего индийского дипломата, Пекин прощупывает почву на Среднем Востоке по поводу платёжной системы, которая обойдётся без доллара. Обвинения Китая в «цифровом авторитаризме» имеют в том числе и эту подоплёку; Шёлковый путь становится воротами к «интернационализации юаня». Остаётся впечатление, что на задержку Европы в том числе давят китайские темпы.

План Байдена и глобальный минимальный налог – С. 4

Стремительное увеличение долга вынуждает государства искать ресурсы у крупных групп и транснациональных корпораций, которые на фискальном уровне до сих пор скорее были в привилегированном положении.

Решение финансировать новую инфраструктуру за счёт налогов не было само собой разумеющимся. На основной принцип американской налоговой реформы указала министр финансов Джанет Йеллен, которая считает необходимым «положить конец глобальной гонке за достижение дна корпоративного налогообложения». Таким образом, этот фискальный план направлен на то, чтобы стать глобальным ориентиром для фискальной политики стран ОЭСР и Большой двадцатки, и служит дополнительным подтверждением возвращения Вашингтона к многостороннему подходу.

Основными принципами налогового плана Йеллен – Байдена являются: повышение федерального налога на прибыль корпораций с 21 до 28 % (это ровно середина между ставкой, введённой Дональдом Трампом, и ставкой в 35 %, действовавшей ранее); удвоение глобального минимального налога (global minimum tax) с 10,5 до 21 % и отмена освобождения от налога на первую десятую часть иностранной прибыли с целью сделать налоговые убежища менее привлекательными.

Британская ностальгия – С. 5

В книге “Britain alone” обозреватель Financial Times Филипп Стивенс высказывает мнение, что решение Дэвида Кэмерона провести референдум в 2016 году «отвечало личным интересам»: «Премьер-министр хотел погасить восстание тори, чтобы обеспечить более спокойную жизнь на Даунинг-стрит, 10». Из чисто краткосрочных тактических соображений Кэмерон поставил на кон стратегический вопрос о связи с Европой. Что касается Бориса Джонсона, то «его поддержка Брексита была делом исключительно личных амбиций: заявить о своих претензиях на лидерство». В реконструкции Стивенса выход из ЕС – непредвиденный результат для самих лидеров кампании за Брексит.

Постоянные оглядки на прошлое связаны в первую очередь с имперским наследием. Это относится не столько к одной Британии, сколько к «большинству имперских держав недавнего прошлого», таких как Турция или Россия: «Империи вполне могут распадаться, но их онтологическое наследие надолго пронизывает выходящие из них нации, постимперские нации».

В старых державах, переживающих упадок, ностальгия возникает от страха потерять свои привилегии перед лицом восходящей Азии, миграционных потоков и глобализации: таковы «структурные причины сожалений о прошлом».

Новые черты старого империализма – С. 6

Поскольку рабочие приказчики класса капиталистов привносят в сознание пролетариата идеи правящего класса, следовательно, и иллюзии отдельно взятых рабочих представляют собой не что иное, как отражение господствующих мыслей эпохи, то есть мыслей господствующего класса. В отличие от вульгарного материализма, который видит в идеологиях лишь ложь, диалектический материализм исходит из того, что идеологии представляют собой иллюзорное представление о действительности, являющееся отражением этой самой действительности. Поскольку современная российская действительность – это действительность российского империализма, то, следовательно, и современные российские идеологии являются иллюзорным представлением господствующего класса об этой самой действительности.

Российский правящий класс помещает в центр мира своё собственное государство, то есть формирует ложное сознание о том, что всё в мире крутится вокруг Кремля, а во всех империалистических столицах только и думают, как насолить Первопрестольной. В действительной же межимпериалистической борьбе Россия сегодня занимает отнюдь не центральное, хотя и важное, положение. Марксистская борьба с буржуазными идеологиями начинается с опровержения этого перевёрнутого, поставленного с ног на голову сознания господствующего класса о месте современного российского империализма.

Вызов со стороны китайской 5G – С. 7

Политические решения империализма уже являются или должны стать синтезом между общим интересом и конфликтующими силами, исходящим со стороны различных секторов и отдельных крупных групп. Решение о неполном запрете Huawei и ZTE, позволяющее телефонным компаниям использовать их для оборудования (в основном базовых станций и антенн) такого сегмента сети 5G, как сеть радиодоступа (radio access network, RAN), является не только “политическим” ответом на давление Вашингтона, но также и ответом на пожелания телефонных операторов.

Следующие пять лет станут периодом 5G NSA (non standalone): в течение этого времени распространённые сейчас сети 4G будут “накачиваться стероидами” 5G. Financial Times подсчитала, что на этом этапе 86 % всех инвестиций телефонных компаний будут направлены именно в сегмент RAN. С точки зрения затрат, очень важно иметь возможность использовать китайские поставки и, прежде всего, не заменять уже действующее оборудование.

Красное двухлетие и задержка раскола в Италии – С. 8

Двухлетний период 1919–1920 годов начался под знаменем революции. В январе 1919 года трагическое поражение восстания спартакистов в Берлине казалось лишь началом европейского революционного движения. За ним последовало провозглашение советских республик в Венгрии и Баварии – обе попытки были потоплены в крови. Однако забастовки и волнения следовали друг за другом по всей Европе. Итальянское “красное двухлетие” следует рассматривать в общем контексте европейской революционной волны.

Здесь не место для глубокой дискуссии – в любом случае ещё далёкой от завершения – о том, насколько назрела к тому времени революционная ситуация в Италии. Однако несомненно одно: там начисто отсутствовала партия, способная ей воспользоваться.

Столкнувшись с моментом решительного разрыва со старой социал-демократией, максималистское большинство ИСП просто развалилось на части. Ладзари свернул вправо, фантазируя о том, как приведёт Турати и его сподвижников в Коминтерн. Серрати со своим центризмом изображал гамлетовскую нерешительность, скрывая маниловские иллюзии Ладзари за чуть более революционными фразами. И вновь Амадео Бордиге пришлось разрубать гордиев узел и брать инициативу на себя.

Индо-южноафриканская фронда в ВТО – С. 9

Дебют Оконджо на посту главы ВТО был встречен жёсткой позицией Индии и ЮАР против JSI (Joint Statement Initiative). Индо-южноафриканское заявление встаёт на защиту «многосторонних основ ВТО» и «основанного на консенсусе процесса принятия решений». Важнейший тезис состоит в том, что для введения новых правил функционирования ВТО необходимо согласие всех стран-участниц. Представитель Индии Браджендра Навнит указывает, что отказаться от традиции единодушия означает «создать прецедент, руководствуясь которым любая группа государств-участников может предложить ВТО какую угодно тему», таким образом «разрушая баланс в установлении повестки, в переговорных процессах и в результатах». Вопрос заключается в том, кто решает, каким образом и по какому поводу. В форме замысловатого юридического спора, с применением статей и параграфов договоров ведётся политическая борьба вокруг функционирования ВТО и самой её природы.

Нападая на индо-южноафриканскую позицию, европейский посланник Машаду вспоминает, что «плюрилатеральные соглашения были движущей силой в эпоху ГАТТ и к тому же проложили дорогу многим многосторонним соглашениям, которые сегодня являются неотъемлемой частью ВТО».

“Уйгурский вопрос” в многополярном противостоянии – С. 10

«Новую взаимозависимость» Синьцзяна в период 1856–1949 годов по сути можно прочесть в свете, во-первых, практически одновременного упадка трёх империй: персидской, османской и китайской, – которые скатились до «полуколониального» положения, во-вторых, восхождения русской державы, которая колонизировала Центральную Азию в 1864–1895 годы, и, в-третьих, англо-русского соперничества за установление сфер влияния и общих границ. Персия, Афганистан, Тибет и Синьцзян выполняли функцию «буферных зон», как подчёркивает британский историк Питер Хопкирк. «Теперь я пойду далеко-далеко на Север играть в Большую Игру», – Киплинг вложил эти слова в уста главного героя книги “Ким” (1901); эту партию за политическое, дипломатическое, торговое и экономическое влияние между царистской империей, Великобританией и Британской Индией русские дипломаты называли «турниром теней».

Впоследствии уйгурский вопрос поднимался Русской революцией 1905 года, китайской революцией и Октябрьской революцией, затем двумя империалистическими войнами и, наконец, коллапсом СССР. Сегодня, как мы отметили, эта карта может быть сыграна в американо-китайском противостоянии, а также в утверждении средней державы Турции.

Инвестиционное соглашение укрепляет “европейскую партию” в Китае – С. 11

В статье “Колебания немецкого вопроса между Востоком и Западом” (май 1982 г.) Черветто приводил следующую оценку: открытие Никсоном и Киссинджером отношений с Китаем было призвано выполнять антиевропейскую функцию: «по многим аспектам [это было] ответом на немецкую инициативу и предложением новых условий СССР по укреплению Ялтинских соглашений».

Между тем процесс европейского объединения изменил баланс сил в отношениях между Берлином и Вашингтоном. «До воссоединения ФРГ всегда придерживалась дипломатической стратегии “скрывать свои силы и ждать своего часа”». С 1990-х годов Берлин через Европейский Союз выражает себя «политической силой». У него «ещё нет возможностей контролировать половину неба, и ему всё ещё необходимо полагаться на силу Соединённых Штатов, чтобы добиться статуса и влияния мировой державы. Следовательно, Германия не может отделиться от США, которые рано или поздно пойдут на поиски компромисса».

Тем временем в Пекине параллельно с “американской партией” возникает “европейская”.

Энтузиазм и умолчания французского коммунизма – С. 12

В марте 1919 года появился на свет Третий Интернационал, сгруппировавший немногие наличные силы. Французская социалистическая партия (СФИО) в 1917 году раскололась на правое крыло, требовавшее войны «до победного конца», и центр, выступавший за её окончание «без победителей и побеждённых». Левое крыло, группа революционных социалистов и синдикалистов, создало Комитет по присоединению к Третьему Интернационалу. В 1919 году двое представителей центра, возглавившие партию, были направлены в Москву для ведения переговоров – при этом их изначальной идеей была «реконструкция» Второго Интернационала в единстве с Коминтерном.

С точки зрения реформиста Блюма, партия должна была осуществлять «максимально широкое рекрутирование», чтобы представлять «рабочий класс целиком», опираясь на «простые и общие формулы», чтобы дать пространство для «любых расхождений во мнении» внутри неё. Здесь мы видим возвращение ключевого спора о типе партии, который разделил большевиков и меньшевиков в России и который, как показал опыт, стал действительным водоразделом.

Блюм вменил «коммунистам» в вину иллюзию того, что за их «авангардом» будто бы волочатся «неорганические массы», которые колеблются по своей природе. Эти массы, напротив, должны быть «обучены» и трансформированы в структурированное, «органическое» массовое движение.

“Военные дивиденды” средневосточных фабрикантов – С. 13

За пятилетку 2015–2019 годов мировые объёмы экспорта вооружений выросли на 5,5 % по отношению к предыдущему периоду, европейский же экспорт возрос на 9 %, а экспорт в регион Среднего Востока – на 61 %: Египет импортирует на 212 % больше, Алжир – на 71 %. На мировом рынке вооружений лидируют США, занимающие долю в 36 %, за ними идут Европа (27 %), Россия (21 %) и Китай (5,5 %).

«Финансовое и экономическое измерение [силы государства] не единственное», – пишет французский Фонд стратегических исследований. В то время как «американские президенты говорят о “стратегическом повороте” в направлении Азии, крупнейшие арабские страны вынуждены серьёзнее задуматься, как нарастить собственные средства обороны».

План, выдвинутый принцем Мухаммадом ибн Салманом, предполагает изменить структуру обеспечения потребностей Саудовской Аравии в вооружениях, увеличив долю отечественной продукции с 2 % до 50 %; эксперты называют план нереалистичным. Саудовский государственный инвестиционный фонд располагает 224 млрд долларов, но в стране только один молодой человек на тысячу имеет техническое образование. Если установленные цели не будут достигнуты, это будет означать первый провал для арабского государства.

Промышленные аппараты в сравнении – С. 14

По данным британской аналитической компании Airfinity от 8 марта, в 2021 году во всём мире будет произведено около 9,5 миллиарда доз вакцин против Covid-19, что вдвое превышает годовое производство всех типов вакцин до пандемии (5 миллиардов, исключая пероральные вакцины от полиомиелита, вакцины для путешественников и для использования в военных целях), по сравнению с потребностью в 11,5 миллиарда доз, необходимых для иммунизации двух третей населения мира.

Производство сосредоточено в ограниченном количестве стран, в значительной степени переплетённых в цепочках поставок, которые пересекают государственные границы и континенты. Всемирный банк выделяет среди стран-производителей «клуб производителей вакцины против Covid-19» в составе 13 государств, осуществляющих поставки как активного вещества, так и его компонентов. На этот ограниченный «вакцинный клуб» также приходится 60 % от общего числа соглашений с фармацевтическими компаниями о предварительной закупке вакцин.

Метрополии ведут борьбу на поле здравоохранения. Мощности по производству вакцин, а также организационная эффективность в реализации стратегий вакцинации – предпосылки для более или менее быстрого восстановления экономики – являются мерой общей силы государств в глобальной конкуренции.

Мелкобуржуазный компромисс и “Европа, которая защищает” в меню Макрона – С. 15

Политическое управление эпидемией в последние недели являет картину со множеством контрастов: с одной стороны, французское правительство гордится более медленным, чем у соседей, распространением вируса, что даже позволило населению перемещаться по стране во время новогодних праздников, несмотря на режим комендантского часа. С другой стороны, всё та же исполнительная власть находится под мощным давлением со стороны политических сил и СМИ из-за якобы преждевременного начала вакцинации.

Следует отметить, что обе эти темы в определённый момент своего развития должны пересечься. Научный совет Франции опубликовал пессимистичный доклад о распространении вируса в следующем квартале, допускающий возможность введения новых ограничений. Что касается кампании по вакцинации, то пока слишком рано оценивать эффективность действий правительства: она должна будет ускориться в следующие недели и также зависит от поставок доз. Политические обозреватели, однако, единодушно рассматривают успех вакцинации как решающий вопрос заключительной фазы президентского срока Эмманюэля Макрона.

Двадцать лет спустя – С. 16

От рейнского сердца Европы до Глубокого Юга США классовая борьба подтверждает себя как закономерность. Настоящая проблема не в том, что она может сойти на нет, а в том, кто её ведёт, то есть в соотношении сил.

Этот тезис был сформулирован Арриго Черветто на партийной школе 1973 года на тему “Марксизм и военный вопрос”. Тематика школы не должна удивлять: «Нет никакой силы самой по себе. Сила является таковой по отношению к слабости. [...] Это верно и на поле боя, и в классовой борьбе. Сегодня соотношение сил показывает буржуазную силу и пролетарскую слабость. Но то, что является слабостью, может быть преобразовано в силу, а то, что является силой, может быть обращено в слабость, при условии, что есть те, кто использует эту социальную динамику именно таким образом».

И здесь профсоюза уже недостаточно: необходима интернационалистическая политическая сила, обладающая чёткой стратегической перспективой.

Суть момента – С. 16

США решили выйти из конфликта в Афганистане; минувшие двадцать лет, согласно оценкам, унесли от 100 до 150 тысяч жизней среди афганских ополченцев и мирного населения и около 5.000 убитых со стороны Запада, который был представлен силами США, НАТО и наёмниками. Интервенция, начавшаяся в 2001 году в ответ на террористическую атаку 11 сентября на башни-близнецы в Нью-Йорке, за два десятилетия превратилась в войну без конца, в которой США столкнулись с испытанием своего престижа как державы и гаранта мирового порядка. Уход имеет привкус уступки внутреннему мнению, на котором отразилась усталость от войны; именно поэтому решение о выводе войск вызывает споры как в Вашингтоне, так и в других столицах. Мы не знаем, закончится ли конфликт; мы не знаем, кто и как заполнит пустоту, оставленную США и НАТО; мы не знаем, какие последствия будет иметь афганский шок для Центральной Азии и Большого Среднего Востока, сейсмической линии разлома, проходящей от Средиземноморья до границ Китая. Не случайно именно уйгурский вопрос становится новым инструментом и предлогом в борьбе держав.

Одно можно сказать точно: эти двадцать лет глубоко изменили баланс сил в мире и в регионе; сам Китай теперь стремится играть на равных с США, что подтверждается договором между Пекином и Тегераном; другие средние державы приходят в движение, а Россия и Турция возвращаются в игру вокруг средневосточных кризисов и конфликтов. Внимание: Вашингтону говорят, что после того, как он выберется из двадцатилетия афганского болота, ему будет необходимо сконцентрировать усилия на вызове следующих двадцати лет, который бросает Китай. Так и есть. Нельзя с уверенностью говорить, что война в Афганистане закончилась, но можно быть уверенными, что впереди маячат десятилетия конфликтов и беспрецедентной напряжённости, причём противостояние держав никогда не было таким острым и неопределённым со времён второй мировой империалистической войны.

Сознательные рабочие должны уметь охватить взглядом все фронты своей борьбы. Защита классовых интересов начинается с базовой борьбы за заработную плату, рабочее время, а также за право на объединение в профсоюзы, но при этом нужно быть готовыми встретить бури, которые сулит глобальное противостояние. Интернационалистское сознание является жизненной необходимостью.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Крупные группы Китая

Государственная сеть и Шёлковый путь – С. I

Государственная электросетевая корпорация Китая – крупнейшая в мире по товарообороту (350 млрд долларов). Колосс, занимающийся распределением электроэнергии пяти крупных китайских сетей – всего их шесть, – имеет более одного миллиарда клиентов и эксплуатирует труд почти одного миллиона рабочих.

Государственная сеть закрепляется в Пакистане, где сейчас строит почти 900 км высоковольтной линии (600 кВ постоянного тока) между Матьяри и Лахором. Благодаря Шёлковому пути китайская проекция привлекла международное внимание к проектам инфраструктуры, дорог, портов, железных дорог и т.д. Меньший интерес вызвали проекты электроэнергетического сектора, которые на самом деле имеют даже большее значение. В рамках китайско-пакистанского экономического коридора предполагается построить 21 электростанцию, среди которых важнейшими станут угольные в Сахивале и Касиме, а также первая экспортированная из Китая АЭС.

Global Times отмечает, что из 100 млрд китайских инвестиций в Африку 40 % приходится на электроэнергетический сектор. Разворачивается новая глава китайской электроэнергетической войны.

Цементные гиганты CCCC – С. II

Мы посвятили определённое время изучению крупных групп, воплощающих восхождение китайского империализма, прослеживая разнообразие их происхождения во взаимодействии с центральными и местными властями, конкуренцию и концентрацию, которые подтолкнули их к осуществлению глобальной проекции вдоль Шёлкового пути. Согласно аналитику Роджеру У. Робинсону-младшему, бывшему вице-президенту Chase Manhattan Bank и одному из советников Рональда Рейгана по безопасности, главный подрядчик Шёлкового пути – это China Communications Construction Company (СССС), с более чем 700 проектами на сумму 100 млрд долларов.

CCCC – это компания, находящаяся в государственной собственности (63,84 %), среди акционеров также фонды Merrill Lynch (13 %), BlackRock (2,46 %) и JPMorgan Chase (1,65 %) и холдинги страховой группы Anbang и China Merchants Bank. На неё работает 160.000 сотрудников в 150 странах. Компания родилась в 2006 году в результате объединения China Road and Bridge Co. (CRBC) и China Harbor Engineering Co. (CHEC).

Как и в других секторах, упомянутые группы имеют фактически вековую историю. Корни одной из предшественниц CCCC уходят в инженерные войска династии Цин. Другая происходит из отделений инженерных войск НОАК – вооружённых сил КПК – времён гражданской войны.

Крупный беспорядок в отпускном небе – С. III

Рост рынка авиаперевозок – феномен всемирный. Последние двадцать лет число пассажиров в мире растёт на 5 % ежегодно, при этом в Китае рост составляет 14 % в год. С этим сектором связаны миллиардные рынки компаний в сфере перевозок, авиапрома, инфраструктуры и услуг.

Другим примером являются грузовые авиаперевозки. По данным Международной ассоциации воздушного транспорта, в мире они составляют 1 % от всех перевозок по объёму, при этом треть по стоимости. Их роль сегодня связана с растущими объёмами электронной торговли.

Что касается китайских авиакомпаний, то их развитие следует той же канве, что мы уже наблюдали в других отраслях: рост государственного капитализма, столкновение старых государственных гигантов в региональных секторах, борьба и концентрация, вмешательство провинций и образование новых групп, ломающих прежнюю модель. Одной из политических закономерностей этого процесса является битва буржуазии Юга за сохранение своей автономии: стоит вспомнить хотя бы Южные “умные сети” в электроэнергетике.

От “железных волов” до гигантов машиностроения – С. IV

Когда в 1940-х годах в Китае появились первые тракторы, фермеры назвали их “те ню”, то есть “железные волы”. Технических понятий в языке тогда ещё не было, и названия механических деталей и инструментов варьировались в зависимости от региона, в котором работал тракторист. В Маньчжурии слово, обозначающее поршень, было заимствовано у японцев, которые пользовались пришедшим с американцами словом “piston”. На севере Китая придумали другие выразительные обозначения, долина Янцзы, где уже была развита механика, отличалась разнообразием терминологии. Это позволяет понять, насколько фрагментированным был этот рынок континентальных масштабов. По сути, формирование крупных машиностроительных групп происходило параллельно с многоплановой историей китайского государства, которая во многом является историей борьбы за объединение внутреннего рынка.

Медленный процесс накопления капитала был ускорен аграрными реформами КПК, полуавтаркическим “большим скачком” и “культурной революцией”, которая разрешилась периодом “реформ и открытости”. Тогда крупная машиностроительная промышленность государственного капитализма навязала себя крестьянскому сельскому хозяйству.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 80, апрель 2021 г.

Внешнее принуждение и материалистическая теория – С. 1

Марио Драги вписывается в традицию крупных функционеров европеизма, высших должностных лиц капитала, которые на протяжении десятилетий были живым воплощением связей итальянского империализма с европейским, начиная с определяющего фактора мирового рынка. Понятие «внешнее принуждение», которое используют в Италии представители европейской партии, можно свести к инструментам марксистской политической науки.

В этой связи между мировым рынком и национальными особенностями, как мы уже отмечали десять лет назад в размышлениях о «мировых фактах» политики, Черветто формулирует «закон движения интернационализации». Чем выше степень капиталистического развития, тем более решающий характер приобретает международный фактор: «Мировой процесс будет иметь более или менее интенсивное влияние в отдельных зонах, в отдельных государствах. Мировой процесс создаст объективные взаимозависимости. Характер этих взаимозависимостей, преобладание в них, для каждой отдельной зоны или страны, внутренних или внешних факторов будет определяться комбинацией элементов, среди которых ключевыми станут степень капиталистического развития каждой зоны и её относительный вес в мировой экономике».

Внешнее принуждение, европейская реструктуризация, сражение за энергетический переход и цифровизацию – С. 2

Закон движения интернационализации касается всех держав в процессе неравномерного капиталистического развития. Характер же, который приобретает диалектика между всеобщей «конкуренцией и взаимозависимостью» и «особыми интересами», должен быть проанализирован специально для каждой державы. Полвека назад итальянской особенностью был кризис нарушения равновесия – несоответствие между государственным аппаратом и потребностями крупных, наиболее интернационализированных групп. С тех пор мы десятилетие за десятилетием замечали, что крупнобуржуазная стратегическая линия может утвердиться только в сочетании национальных и европейских сил; эта связь и была проявлением внешнего принуждения, принимавшего по мере консолидации европейских институтов, законодательства сообщества и монетарной власти ЕЦБ всё более жёсткий характер.

У нас нет оснований сомневаться в том, что Г. Карли искренен в своих мемуарах, которые в 1993 году действительно были своего рода политическим завещанием бывшего управляющего Банка Италии. Однако тезис о том, что реализация «внешнего принуждения» была почти крайним актом политической воли перед лицом «звериных инстинктов» политического и промышленного господствующего класса, который упорствовал в протекционистском, дирижистском и корпоративном духе, требует некоторых уточнений.

Ставка США: план Байдена – С. 3

При поддержке одних демократов конгресс одобрил “American Rescue Plan” (“Американский план спасения”): правительство США вольёт в экономику страны 1,9 трлн долл. (8,5 % ВВП), 80 % из них – уже в 2021 году. К этому следует добавить пакет в 900 млрд долл., принятый администрацией Трампа в декабре прошлого года (4 % ВВП).

План Байдена, будучи частью политики мировой державы, имеет множество аспектов. Он в разы больше плана Обамы, принятого в условиях глобального финансового кризиса. Это объявление Вашингтона о своём выздоровлении перед лицом конкурирующих и дружественных, но сопротивляющихся держав. В результате, по данным бюджетного управления конгресса, к лету ВВП США будет восстановлен до уровня, предшествующего пандемии. По мнению Morgan Stanley, к 2022 году Америка восстановит все те позиции, которые в прогнозах 2019 года считались утраченными.

“Большая ставка” – это также попытка повернуть вспять ход относительного атлантического упадка путём выстраивания общей линии с союзниками по экономическому партнёрству и стратегическому соперничеству с Китаем.

Многосторонность и власти ЕС в условиях пандемии – С. 4

Противостояние по поводу вакцин охватило как экономические группы, так и государства, вызвав глубокие разрывы между ними. Financial Times сообщает, что «страны с высоким уровнем дохода заключили договоры на поставки 4,2 миллиарда доз вакцин, что почти в два раза превышает суммарное число доз для стран со средним и низким уровнем дохода, где живёт большее количество людей».

В дополнение к европейскому контрнаступлению в сфере здравоохранения и фармацевтического производства, вице-председатель Еврокомиссии Маргрете Вестагер совместно с Бретоном представили план действий для «цифрового десятилетия», которое сделает континент «одним из самых технологически развитых экономических пространств в мире» и «менее зависимым от США и Китая», пишет Handelsblatt. Вестагер говорит о «новой промышленной революции» в цифровой сфере, которую европейские власти поддерживают инвестициями через фонд Next Generation EU. Меркель же говорит о «цифровом суверенитете».

В рамках электрической и цифровой реструктуризации министр экономики Германии Петер Альтмайер, его французский коллега Брюно Ле Мэр и вице-председатель Еврокомиссии Марош Шефчович предложили увеличить долю Европы в мировом производстве аккумуляторов до 30 %, отняв часть рынка у США и Азии. К 2025 году ЕС намерен выпускать аккумуляторы как минимум для 7 миллионов электромобилей в год.

Мысли господствующего класса и задачи пролетарского авангарда – С. 5

Господствующие мысли российской буржуазии по вопросу международных отношений в конечном итоге находят сегодня отражение и в сознании российского пролетариата. Иначе быть не может, ведь «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила».

По всей видимости, кризис пандемии столетия стал тем часом X, когда обострение борьбы между империалистическими державами, в том числе борьба за рынки сбыта, меняет модель отношений между РФ и странами Запада.

Идеологи господствующего класса пытаются преподнести свои мысли как всеобщие, как такие, которые должны считать своими в том числе и пролетарии. Увы, зачастую так и происходит. И именно это делает насущно необходимым формирование марксистской организации, объединяющей в своих рядах авангард пролетариата. Именно поэтому мы не можем отсиживаться в крепости собственных квартир, а должны стучаться в чужие двери. Должны укреплять и развивать марксистскую организацию.

Alipay – С. 6

Сегодня Alipay – это приложение с расширенным набором функций, которым большинство из его 900 млн пользователей пользуется через смартфон, сканируя личный QR-код. Согласно исследованию МВФ “China’s Digital Economy: Opportunities and Risks”, ИТ-оборудование Alipay способно обрабатывать 120.000 операций в секунду по сравнению с 38.000, обеспечиваемыми лучшими американскими системами.

Марк Гривен и Вэй Вэй пишут в своём анализе китайских технологических групп: «Alipay получила от Народного банка Китая лицензию на работу в качестве платёжной системы в мае 2011 года, через шесть полных лет после своего дебюта. В этом нет ничего необычного для страны: есть множество примеров, когда законодательство следовало за технологиями и рынком, вплоть до того, что эксперименты проводились без явного одобрения или отказа со стороны правительства».

Успех Alipay также является результатом слабого распространения кредитных карт в Китае. С момента своего появления в Diners кредитные карты были инструментом, который уже почти семьдесят лет выступает в качестве “смазки” для механизма, обеспечивающего потребление американских граждан: в США на каждого гражданина в среднем приходится по три таких карты.

Итальянский империализм и послевоенный кризис – С. 7

Только научный и всесторонний анализ ситуации в послевоенной Италии позволил бы направить действия революционного авангарда в этот трудный момент. Вместо того, чтобы ограничиться простыми «исключительными отношениями между итальянской буржуазией и пролетариатом», необходимо было уделить максимальное внимание конкретным последствиям, к которым привела война в Италии.

Как только закончился военный кризис, начался кризис послевоенный. Выйдя из войны, Италия бурлила от недовольства, которое охватывало все классы и слои. Ощущение того, что столькими усилиями была достигнута лишь полупобеда, подпитывало озлобленность мелкой и средней буржуазии; осознание цены, заплаченной за полупоражение низами общества, пронизывало весь социальный организм.

В течение 1919–1920 годов могло показаться, что социалистическая партия станет тем политическим резервуаром, который вместил бы все эти общественные движения, даже противоречащие друг другу: в ноябре 1919 года социалисты получили на выборах относительное большинство в палате депутатов. Настроения в партии взлетели до небес, и некоторые реформисты даже начали с восторгом ждать грядущей революции, однако в действительности никто не знал, “что делать?”.

Пекин подмигивает “среднему классу” Байдена – С. 8

Мы неоднократно наблюдали, как в Америке внутренний политический цикл захватывает стратегические темы, и как Соединённые Штаты регулярно колеблются между зарубежными обязательствами и поддержанием внутреннего консенсуса, между соблазном односторонних инициатив и их нежелательными последствиями.

В 2016 году мы отмечали, что американскую империалистическую демократию, пожалуй, застали врасплох политические последствия относительного упадка США, который является долгосрочным объективным процессом, а ускорение динамики нового политического цикла нашло своё выражение в фигуре Трампа. Ключевые партии крупной буржуазии метрополий испытывали затруднение в поддержании связи с их межклассовой массовой базой, которая была раздражена, потрясена и даже напугана переменами в мире. Так что неудивительно, что политико-электоральная коалиция Байдена призвана исправить это положение.

Парадоксально, но «средний класс», который якобы не хочет авантюр, готов передать пост президента любому, кто перехватит его страхи. С другой стороны, американская избирательная система вырабатывает ключевую позицию для проведения внешней политики в процессе, который всё в большей степени определяется несколькими десятками тысяч избирателей в нескольких swing states (колеблющихся штатах). Это должно потребовать большей доли политической энергии на решение проблем внутреннего политического цикла.

Слабые стороны Индии в фокусе глобальных наблюдателей – С. 9

Шэнгэнь Фань и Ашок Гулати в эссе “Дракон и Слон: уроки аграрных и сельских реформ в Китае и Индии” сравнивают разные пути двух стран. Китай начал с реформ в сельскохозяйственном секторе конца 1970-х годов, а Индия – с реформ в промышленном секторе начала 1990-х.

Начав с сельского хозяйства, Китай гарантировано получал широкое распределение доходов и политический консенсус за продолжение реформ: это способствовало развитию несельскохозяйственных секторов в сельской местности, что, в свою очередь, инициировало процесс реформ в городских государственных компаниях, ставших менее конкурентоспособными по сравнению с компаниями из сельской местности. В Индии, напротив, рост сельского хозяйства был вызван в основном внешними факторами, такими как девальвация валюты и снижение степени протекционизма в промышленности: экономический рост 1990-х годов ограничился несельскохозяйственными секторами и не оказал такого значительного воздействия на уровень бедности, как в Китае.

Быстрый рост несельскохозяйственных предприятий из сельской местности в Китае является одним из наиболее очевидных факторов различия между двумя странами. Задержка Индии также связана с более низким уровнем образования в сельской местности и меньшими инвестициями в инфраструктуру.

1914 год: Священный союз во Франции – С. 10

Накануне опустошившего Европу мирового конфликта рост электоральной поддержки социалистов во Франции позволил им задуматься о возможности создания левоцентристского правительства в коалиции с Радикальной партией, в то время как профсоюзы готовились возобновить наступление осенью.

Однако после начала мобилизации все лидеры Социалистической партии и ведущих профсоюзов заявили о поддержке «оборонительной войны», а некоторые присоединились к правительству. Священный союз объединил все радикальные, социалистические или фашистские течения под лозунгом «защиты отечества» в поддержку собственного империализма. В него также вошли и те, кто в течение многих лет угрожал всеобщей забастовкой против войны.

С 1915 года стало понятно, что война затянется, а солдаты надолго завязнут в окопной грязи, что создаст условия для социальных и политических кризисов. В период с конца 1916-го по весну 1917 года социальные волнения вылились в 696 забастовок с 294 тысячами участников, а затем уменьшились и были возращены под контроль летом и осенью. Забастовки совпали с мятежами, которые распространились на фронте после неудачного наступления, но «важность этих действий не должна преувеличиваться».

Коалиция “Next Generation EU” в Мадриде – С. 11

Financial Times утверждает, что «выход из тупика, длившегося более двух лет», является «большой победой» Санчеса; британская газета признаёт, что в этом сыграли роль 27 миллиардов евро из фонда “Next Generation EU”, которые авансирует бюджет. С другой стороны, «большинство в 188 голосов за испанский бюджет – это важная новость для Брюсселя», – размышляет Энрик Хулиана, заместитель редактора барселонской газеты La Vanguardia, которая представляет один из двух столпов проправительственного истеблишмента. Другим столпом является El País, хотя она и отдаёт должное данному манёвру, оставаясь сторонником европейской связи, но подчёркивает мысль, уже высказанную Банком Испании и МВФ: ожидаемые расходы накапливают «облако гнетущего долга на горизонте».

Оставив внутренние разногласия за рамками, в Страсбурге коалиция “Next Generation EU” (NGEU) получила ещё одну возможность для консолидации. 16 декабря в Европарламенте состоялось голосование за новый 7-летний бюджет ЕС, который также является политической, правовой и материальной базой NGEU: там и сошлись звёзды почти для всех испанских партий. Воздержался единственный депутат Европарламента от EH Bildu вместе с четырьмя членами Vox.

Подземная кладовая Конго: от европейского раздела до китайского восхождения – С. 12-13

Демократическая Республика Конго – африканский демографический гигант почти континентальных масштабов: на территории площадью в 2,3 млн кв. км, что равно 54 % территории ЕС, проживает около 100 млн человек. Страна, прозванная «геологическим скандалом» из-за изобилия и разнообразия минеральных ресурсов, сыграла в связи с этим стратегическую роль в ходе двух мировых империалистических конфликтов.

В обеих мировых войнах, когда Бельгия оказывалась оккупирована немецкими войсками, природные ресурсы Конго играли критически важную роль для военной промышленности – в первую мировую для Антанты, во вторую – для союзников. В частности, в 1941 году колония отправила в Нью-Йорк 1.200 т урана, который США затем пустили на производство первых трёх атомных бомб.

Первый крупный поток китайских инвестиций в ДРК был пущен в 2006 году: Китай собирался инвестировать 9 млрд долларов, но под давлением МВФ сократил сумму до 6 млрд. Global Times приводит следующие данные: в 2020 году в ДРК присутствовали около 80 китайских групп; инвестиции Пекина удвоились с 2010 года, превысив 10 млрд долларов; конголезский экспорт в Китай увеличился на 70 % в 2015–2019 годы и составляет 30 % экспорта ДРК; китайский экспорт в страну увеличился на 47 %. Пекин предстаёт в качестве нового претендента на раздел «чудесного африканского пирога», на который раньше зарились только державы старого порядка.

Вызов производства – С. 14

«Война [за вакцину] уже идёт. США ввели полный запрет на экспорт вакцин от коронавируса. Поставки в Канаду осуществляют европейские производители. Вакцинный национализм взят на вооружение Соединёнными Штатами и Великобританией с AstraZeneca», – заявил Герман Манфред Вебер, лидер фракции ЕНП в Европарламенте, в интервью Corriere della Serra 6 марта.

Пандемия SARS-CoV-2 не отступает: на 18 марта число заражённых в мире достигло 122 миллионов, а погибших – 2,7 млн.

“Вакцинная война” – это промышленное, торговое и политическое сражение. Фармацевтические транснациональные корпорации поставили на кон научную репутацию, надёжность производства и сохранение – или расширение – своих долей на многочисленных рынках. Политические лидеры и главы правительств, чьи политические судьбы были поставлены под угрозу катастрофическим управлением пандемией, пустились в азартную игру стратегий закупки вакцин и их администрирования. Государства соревнуются в индустриальной мощи, политической устойчивости и организационной эффективности, а также пробуют использовать иммунизацию в качестве оружия для завоевания сферы влияния.

Двухпартийная торговая повестка для Джо Байдена – С. 15

По заявлениям Джо Байдена, международная торговля не будет приоритетом для его администрации, которая сосредоточится на внутренних проблемах: кризисе здравоохранения и экономике. Торговые решения первого месяца его президентства, кажется, в значительной мере наследуют протекционистской риторике Дональда Трампа. Размораживание ситуации с ВТО стало, однако, первой существенной корректировкой курса, опиравшегося на односторонность принципа “Америка прежде всего”.

Консенсус обеих партий по торговой повестке президентства Байдена находит своё отражение во множестве авторитетных источников: от аналитических центров, таких как Институт Петерсона, Институт Брукингса и CFR, до таких деловых организаций, как Совет исполнительных директоров и Торговая палата США. Все эти круги сходятся на том, что именно Китай является главной угрозой, и заявляют о провале агрессивного и одностороннего подхода Трампа. В частности, они осуждают отказ от транстихоокеанского соглашения TPP, которое должно было стать инструментом сдерживания Пекина, что в итоге обернулось оформлением азиатской торговой зоны ВРЭП и заключением китайско-европейского инвестиционного соглашения CAI.

Война вакцин – С. 16

Вопрос о том, почему молодые люди в меньшей степени вовлечены в профсоюзы, остаётся открытым. Одним из факторов является доля нетипичной занятости, которая очень широко распространена среди только что вошедших на рынок труда: так, среди временных работников доля вступивших в профсоюз в среднем в два раза ниже, чем среди работников в штате, – 14 % по сравнению с 30 %.

Следует также учитывать, что многие молодые рабочие являются иммигрантами, среди которых объединение в профсоюзы распространено в четыре раза меньше. При этом, отмечает МОТ, «в период с 2003 по 2013 год вклад» работников-иммигрантов «в увеличение численности рабочей силы составил 70 % в Европе и 47 % в США».

Привлечение молодых людей – это перспектива, которая даже от профсоюза требует стратегического видения и организации, то есть качеств, которыми в определённых профсоюзных кругах, похоже, не могут похвастаться. А мир труда после пандемии непременно изменится ещё больше. К 2030 году в Германии 10,4 миллиона работников должны будут приобрести новые навыки или сменить профессию под давлением автоматизации и цифровизации, ускоренных пандемией.

Суть момента – С. 16

Что и требовалось доказать. Мы писали: вакцины – это научное достижение для всего человечества, а некоторые из созданных против коронавируса вакцин – это даже открытие века. Но в обществе, где доминирует стремление к прибыли, любое развитие производительных сил неизбежно столкнётся с производственными отношениями и их неразрешимыми противоречиями. Капитал завладевает наукой, и если, с одной стороны, он индустриализирует свои изобретения, обеспечивая, как в данном случае, возможность массового производства вакцины для миллиардов людей, то, с другой стороны, он подчиняет это же производство своим собственным законам, неограниченной конкуренции, разрушительным кризисам, борьбе за власть между государствами, воплощающими различные интересы. Война уже идёт: между компаниями “Большой Фармы”, гигантами фармацевтической промышленности; между партиями и правительствами их политики, которые обвиняют друг друга в катастрофическом управлении пандемией; между империалистическими государствами, которые грозят друг другу протекционизмом и используют кампании по вакцинации, чтобы оспаривать сферы влияния.

Это не единственное следствие пандемии века. Для борьбы с кризисом были влиты триллионы долларов, но он стал также удобным поводом осуществить колоссальные инвестиционные планы, преследующие совершенно иные цели. Китай нарушил прежний баланс и сейчас входит в высокотехнологичные сектора. Другие державы, прежде всего Соединённые Штаты, Европа и Япония, сталкиваются с ним в сражении за энергетический переход и цифровизацию, под знаком которого пройдут новые двадцатые года и которое оставит свой след на последующей эпохе. Вернулось государственное вмешательство в интересах промышленности: запущен новый сезон государственного капитализма, который переводит борьбу между империализмами на новый уровень и в очередной раз подтверждает кризис старого мирового порядка.

Нашему классу, всем сознательным рабочим необходимо знание этих мировых тенденций, понимание приближающихся штормов, нужна организация для будущей обороны. Тысячи коммунистических добровольцев во всём мире поняли это: в борьбе с пандемией они обнаружили страсть к изучению и осмыслению фактов, имеющих значение, а также к борьбе за общество, в котором больше не будет угнетённых.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Мировое сражение в автопроме

Взлёт и падение Карлоса Гона – С. I

Главные исполнительные директора крупных промышленных компаний, такие как Карлос Гон, Серджио Маркьонне или Герберт Дисс, выполняют две функции: первая – управление общественным разделением труда на крупном предприятии, вторая – управление классом наёмных рабочих, от инженера до техника, от офисного работника до монтажника. Выполняя вторую функцию, эти руководители выступают в качестве «функционирующего капиталиста», который подчиняет и эксплуатирует рабочую силу в процессе производства и воспроизводства капитала.

В трагедии Шекспира Ричард III, стремясь достичь абсолютной власти, в конце концов теряет всё, побеждённый в битве при Босворте. Фраза, которую вкладывает ему в уста Шекспир, хорошо известна: «Полцарства за коня!». Судьба Гона не менее трагична: будучи “гражданином мира”, он обладал амбициями, вызывающими неизбежную реакцию. Его независимость не нравилась главному акционеру Renault – французскому государству, которое в те годы представлял молодой министр экономики и будущий президент Эмманюэль Макрон.

Почувствовав эту трещину в отношениях между Гоном и французским государством, руководство Nissan воспользовалось возможностью восстановить свою независимость.

Альянс Renault-Nissan – С. II

Эмманюэль Макрон намерен использовать нынешний кризис, чтобы сделать Францию европейским лидером в области производства электромобилей. Государство откроет кредитную линию в размере 5 млрд евро в обмен на обязательство Renault направить инвестиции во Францию.

В условиях глобальной конкуренции компаниям Renault и Nissan придётся сократить в общей сложности 27.000 рабочих мест, 15.000 из них придутся на Renault (4.600 во Франции). Эта операция потребует сложных стратегических переговоров между двумя производителями, связанными и без того хрупким альянсом. Но Financial Times от 1 июня отмечает, что кризис слишком глубок, чтобы компании могли позволить себе роскошь войны на внутреннем фронте.

Один бывший руководитель Renault признавался: «Идея слияния двух операционных структур кажется абсурдной. Renault – французская группа, ни один француз не говорит по-японски. Nissan – японская, ни один японец не говорит по-французски или по-английски». В Renault-Nissan через девятнадцать лет после создания альянса всё ещё следовало «преодолеть взаимные недомолвки инженеров двух компаний». Более того, по словам одного бывшего руководителя группы, «в Токио говорили об альянсе, а в Париже, несмотря на всё, что мог бы сказать Луи Швейцер, думали, что купили Nissan».

Падение Карлоса Гона – С. III

19 ноября 2018 года главного исполнительного директора альянса Renault-Nissan-Mitsubishi и гражданина Ливана, Бразилии и Франции Карлоса Гона сразу по прилёту в Токио арестовали по подозрению в сокрытии от органа фондовой биржи значительной части своих доходов за период 2010–2015 годов.

Успех Гона в превращении альянса Renault-Nissan в одну из самых крупных и прибыльных автомобильных групп вызвал у французского правительства подозрение, что ливано-бразильско-французский капитан промышленности может возомнить себя выше политической власти французского государства, и оно посчитало, что требуется принять меры для сокращения его влияния.

В Японии руководство Nissan больше не считало Гона спасителем компании и её защитником – теперь он рассматривался как часть стратегии французского правительства по подчинению японской компании. В мае 2018 года в японской газете Zaiten вышла статья с заголовком «Renault-Nissan: предательство Карлоса Гона». И тем не менее, на экономическом уровне Гон добивался одного положительного результата за другим.

Роль Nissan в отношениях между Renault, PSA и FCA – С. IV

Подход французского государства – не навязывать свою волю японцам – указывал на то, что ключ к будущему Renault всё ещё находится в Японии с её инженерными и электрическими технологиями и платформами для азиатского рынка. С их точки зрения, гипотетическое слияние FCA и Renault не имело ценности само по себе, однако было выходом из тупика и могло уменьшить удельный вес Nissan в расширенном альянсе – то есть без японской группы вся операция теряла смысл. FCA в рамках этого предложения добивалась доступа к электрическим технологиям и азиатским рынкам: для неё слияние также теряло смысл без Nissan. Этим можно объяснить внезапное решение FCA отозвать предложение о слиянии с Renault, когда Nissan выступила против. В общем, центром тяжести, вокруг которого вращалась вся операция, была Nissan.

Провал слияния FCA и Renault вновь открыл путь к другому варианту – слиянию между PSA и FCA, которое впоследствии и произошло. В целом, для Франции этот случай не стал поражением, так как в итоге она имеет двух мировых чемпионов в автомобильном секторе – Renault и PSA, состоящих в двух международных альянсах и имеющих доступ к двум рынкам – американскому в союзе с FCA и азиатскому в союзе с Nissan.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 79, март 2021 г.

Итальянское нарушение равновесия и европейское принуждение – С. 1

В моменты политических изменений в расхожей идеологии преобладает субъективистский нарратив, раздражающе сосредоточенный на парламентских манёврах или на роли отдельных личностей. Для марксистской науки о политике это момент, когда рефлексия должна перейти от поверхностного наблюдения за политическими фактами к глубинным долгосрочным тенденциям и объективным процессам экономической общественной формации, которыми эти факты определяются.

Сохраняется мнение, что Драги и широчайшая коалиция европеистского приспособленчества, которая его поддерживает, движимы до некоторой степени противоположными мотивами. Как говорится, «они спят в одной кровати, но видят разные сны»: для Драги европейская реструктуризация означает сохранение статус-кво, а для его парламентской коалиции речь идёт о возможности пользоваться европейскими фондами. Для крупного функционера Европы в Италии речь идёт о «хорошем долге», а для большой приспособленческой коалиции – о «безнадёжном долге» старого компромисса, основанного на раздувании долга.

Новому правительству придётся двигаться по этому гребню, гораздо более тонкому и труднопроходимому, чем тот, о котором заявляет доминирующая на инаугурации этого правительства риторика. В случае успеха решающую роль будут играть европейские власти.

Суггестия по поводу “большой тройки” с участием Америки, Европы и Китая – С. 2

Лектор по международным отношениям и директор Центра глобальных исследований при Боннском университете Гу Сюэу высказывает формулу «мирового порядка Большой тройки» с участием Америки, Европейского союза и Китая.

Гу пишет в Handelsblatt, что ЕС не должен участвовать, прямо или косвенно, в «глобальном соревновании держав» между Вашингтоном и Пекином. Косвенное участие может иметь место лишь в том случае, если новый президент США Джо Байден примет предложение «немецких трансатлантистов». По мнению представителей этого течения, вместо борьбы за свою автономию Европа должна поддержать США в организации «соревнования между великими державами» и Китаем: в своего рода разделении труда Соединённые Штаты будут заняты в Индо-Пацифике, а ЕС возьмёт на себя большие обязательства на Среднем Востоке и в Африке. По словам Гу, Евросоюз будет выглядеть в глазах китайцев как «сообщник» американской политики, и его будет ждать риск двойной изоляции, если однажды в Белом доме вновь возобладает односторонний выбор в стиле Трампа.

Гу также скептически настроен по отношению к линии «стратегической автономии» Эмманюэля Макрона, которого он определяет как «неоголлиста» и чью позицию интерпретирует как желание сделать Европу третьей силой между Вашингтоном и Пекином.

Инфляция или долг для следующего кризиса – С. 3

МВФ в обновлённом январском “World Economic Outlook” корректирует осенние прогнозы рецессии, уменьшая её размер во всех регионах и странах: падение мирового валового продукта сократилось до – 3,5 %, что примерно на один процентный пункт ниже ожидаемого в октябре (– 4,4 %). В “развитых” странах падение составляет – 4,9 % (октябрьский прогноз: – 5,8 %), в “развивающихся” оно остановилось на отметке – 2,4 % (– 3,3 %). Падение ВВП еврозоны (– 7,2 %) оказалось вдвое больше, чем падение ВВП США (– 3,4 %). Даже с учётом этих корректировок глубина пандемической рецессии более чем вдвое превышает глубину рецессии, превышает ту, что наблюдалась во время глобального финансового кризиса.

Всякий кризис разрушает определённую часть капитала и меняет как ранее существовавший общий баланс, так и отраслевые балансы. Новые инвестиционные циклы – это поле битвы за производительность. В инвестиционных планах, касающихся таких стратегических секторов, как возобновляемая энергетика, электромобили и цифровизация, речь идёт о рынках мирового и континентального масштабов. Ускорение заключения торговых и инвестиционных соглашений, достигнутое во время пандемии, сохраняет каналы либеризма с целью завершения новых инвестиционных циклов.

Европейский суверенитет в условиях пандемии – С. 4

Пандемия придала новый импульс процессу укрепления континентальных властей, прежде всего благодаря достигнутым в июле соглашениям о фонде “Next Generation EU” (Ng-Eu) и проекте многолетнего бюджета.

В ответ на атлантический упадок европейские государства используют эффект умножения мощности, который даёт промышленная и политическая синергия в масштабе всего континента. В интервью журналу Немецкого общества внешней политики Internationale Politik А. Лашет называет программу eurodrone «европейским флагманским проектом, важным показателем способности Европы действовать сообща»: «Если вы хотите говорить на языке силы, то вы должны иметь под рукой инструменты этой силы».

Европа выражает стремление к равноправной дуополии. Сама решимость Берлина заключить инвестиционное соглашение CAI с Китаем до вступления Байдена в должность свидетельствует о его намерении установить собственные приоритеты, такие как отказ от одностороннего антикитайского альянса. «Я бы очень хотела избежать формирования блоков», – сказала Меркель в Давосе, хотя и подчеркнув при этом разнообразие «социальных моделей», имея в виду пекинскую однопартийность. По мнению Шарля Мишеля, «то, как США смотрят на ЕС, должно измениться. ЕС выбирает свой собственный курс и не ждёт разрешения на принятие собственных решений».

Вызовы и возможности для Москвы во всемирном противостоянии – С. 5

Проследить контуры всемирного противостояния в третьем десятилетии текущего века помогут три ключевых события, произошедших на рубеже 2020-го и 2021 годов: приход к власти в США новой администрации во главе с Джо Байденом; подписание соглашения о создании Всестороннего регионального экономического партнёрства и соглашения между ЕС и Китаем об инвестициях. Ни в одном из этих событий Россия не участвовала напрямую, но все они влияют на её политическую позицию и экономическое положение. В Москве ищут новые возможности, но есть и новые вызовы.

Общие рамки, в которые Кремль помещает эти политические действия, неоднократно указывались – речь идёт об изменении баланса сил. Это повторил глава МИД Сергей Лавров на пресс-конференции в начале этого года. «История движется, развивается», – напомнил он, подчёркивая продолжающийся поворот относительно ситуации, существовавшей в течение последних «пяти столетий». – «Необходимо считаться со странами, имеющими сейчас гораздо больший вес на мировой арене [...], и странами, [...] которые не видят на Западе идеалов для своих обществ». Таким образом, в уравнение внешней политики России входят восхождение Азии и упадок Атлантики.

Умеренный изоляционизм и цифровое неприсоединение – С. 6

Диалектика единства и раскола империализма констатируются Лениным в проекте резолюции Циммервальдской левой в 1915 году: «Весь мир сливается в один хозяйственный организм, весь мир разделён между горсткой великих держав».

В этом тезисе заключается исходный пункт всего нашего анализа современного империализма. […]

4 февраля на сайте журнала “Россия в глобальной политике” была опубликована статья “Совершают ли державы самоубийства?”, принадлежащая перу программного директора Международного дискуссионного клуба “Валдай” Тимофея Бордачёва, автора тезиса о том, что пандемия хуже мировой войны. Автор констатирует, что относительный упадок США дошёл в 2020 году до точки исчерпания Ялтинского мирового порядка, вместе с тем перестало действовать такое клейкое вещество, на котором удерживалось империалистическое единство, как страх.

Империалистический мир, а точнее, как говорит Ленин, “передышка” между войнами, выработал у большинства человечества стойкое безразличие и апатию. Прослойка жира, накопленная в “тучные” годы капиталистического роста, сделала значительные слои общества невосприимчивыми, неспособными на сильные эмоции, если эти эмоции не являются производными от личного непосредственного опыта. Чужие смерти, чужой голод, о котором кто-то и где-то говорит, не пугают, а являются лишь статистической информаций. К собственным же бедам и невзгодам филистер – пустая кишка, полная трусости и надежды, что бог сжалится – привык относиться по-христиански, терпеть и подставлять за одной щекой другую. Такова преобладающая социальная психология собственнического индивидуализма, и с нею приходится считаться не только нам, но и империалистической буржуазии.

[…] Бордачёв […] видит распад существовавшего доныне мирового порядка, констатирует формирование хаоса бильярдных шаров. На этом реализм Бордачёва заканчивается, о дальнейшем развитии событий в статье нет ни слова.

[…] При оптимистическом сценарии, который был сформулирован генеральным директором РСМД Андреем Кортуновым в статье “Куда ж нам плыть?”, «рано или поздно в мире создадут и согласуют новую модель глобализации» […]. При пессимистическом же сценарии, который был изложен в докладе, подготовленном четырьмя авторами […] «мир распадётся на две технологические платформы, всё меньше взаимодействующие друг с другом». Центрами этих платформ будут США и Китай. Возможно, считает Шупер, появление и третьего блока – движения «“цифрового неприсоединения”, и у России есть объективные основания претендовать на ведущие роли в нём». В этом блоке Россия, используя свои сильные карты, могла бы – такова мечта профессора –стать лидером стран противников энергетического перехода и зелёного курса.

Airbus и Boeing конкурируют на изменившемся рынке – С. 7

В начале ноября был произведён 500-й А-320, собранный на линии, построенной Airbus в 2004 году в Тяньцзине с целью обеспечения местных авиалиний. Китайские авиалинии – единственные в мире, уже в сентябре возобновившие внутренние рейсы на полную мощность, а их пассажиропоток был сопоставим с аналогичным периодом 2019 года.

Два года назад Boeing и Airbus производили по новому самолёту каждые пять с половиной часов. Сегодняшний темп – только четверть от этого. Для авиационной отрасли пандемия стала настоящим идеальным штормом. Международная ассоциация воздушного транспорта (IATA) прогнозирует, что в этом году во всём мире будет на 66 % меньше пассажиров и что нормальный, допандемический уровень будет достигнут только в 2024 году.

В 2020 году выручка авиакомпаний упадёт на 50 % (с 838 до 419 млрд долларов): они будут терять 13 млрд долл. ежемесячно. IATA прогнозирует, что в 2021 году выручка вырастет всего на 8 %, а ежемесячные убытки снизятся до 5–6 млрд долл. в месяц при условии, что распространение вакцин не поспособствует более быстрому выздоровлению отрасли.

Пекин ждёт Байдена в Индо-Пацифике – С. 8

Чжао Минхао из аналитического центра при Отделе международных связей ЦК КПК кажется, учитывает связи, обуславливающие отношения между различными интересами и “морями”. «В настоящее время, – пишет он, – более 80 % мирового морского транспорта проходит через Индийский океан. Около 75 % нефти, импортируемой Китаем». Если политическая координация между США и Японией, рядом стран АСЕАН и Индией приведёт к «определённой стратегической связи» между Восточно-Китайским морем, Тайваньским проливом, Южно-Китайским морем и Индийским океаном, «перед Китаем, несомненно, встанет геополитическая дилемма». Как и Китай, «и Япония», Индия также зависит от нефтяных и угольных маршрутов, но «многие индийские стратеги считают, что индийское географическое преимущество над Китаем лежит в морской области, [потому что] Индия может блокировать морские направления энергоснабжения Китая». Отсюда попытка Китая диверсифицировать поставки с помощью Шёлкового пути.

Тем не менее, «больше половины внешней торговли Индии проходит через Малаккский пролив и Сингапур», а потому и Южно-Китайское море. Более широкие возможности для индо-китайского сотрудничества следует искать в общей заинтересованности в энергической безопасности в Персидском заливе: «Связи между Западной Азией, где доминирует Средний Восток, Восточной Азией, представленной Китаем, и Южной Азией, представленной Индией, углубляются».

Дэн Сяопин разрешает аграрный вопрос – С. 9

Китай был принуждён к автаркическому эксперименту международной ситуацией; противоречия империализма подталкивали китайскую революцию, но в то же время препятствовали развитию страны, изолируя её в рамках неблагоприятного соотношения сил. Взаимоотношения социальных сил привели к политическому кризису регионального равновесия, который воплотился в «великом голоде», провале Большого скачка.

Аграрный вопрос, не решённый буржуазно-демократической революцией «блока четырёх классов», вновь вспыхнул в огне «культурной революции». Он оказался одной из констант китайской революции, так как был тесно связан с темпами капиталистического развития, необходимыми для обеспечения единства государства. С тех пор, как Сунь Ятсен впервые поставил этот вопрос, Китай дважды претерпевал раскол: первый раз между «милитаристами» и Гоминьданом до японской интервенции, второй раз между Гоминьданом и КПК после разгрома Японии. Когда старый вопрос вернулся в годы «культурной революции», он начал развиваться по линии исторического разлома между севером и югом, который сыграл свою пагубную роль и во время Большого скачка. Дэн Сяопин не был согласен с Мао Цзэдуном в том, как нужно было бороться с этим недугом.

Октябрь: между мифом и стратегией – С. 10

В своей “Истории коммунистической левой” Бордига утверждает, что левая в ИСП уже в первые годы войны имела самостоятельно вызревшие пораженческие позиции, мало отличавшиеся от большевистских. Это верно. Как верно и то, что среди итальянских интернационалистов было меньшинство, наиболее ярким представителем которого являлся сам Бордига и которое уже в 1917 году было способно в правильном марксистском ключе прочесть русские революционные события. Однако драматически верно и то, что на деле у этого революционного меньшинства полностью отсутствовал инструмент – партия, способная преобразовать эту теоретическую ясность в действие.

И всё же в годы первой мировой войны рабочее движение в Италии продемонстрировало, что обладает значительной интернационалистической энергией. Число “мятежников” в рядах итальянской армии оценивалось министерством внутренних дел почти в 20 % от общего числа призывников 1894 и 1895 годов рождения и около 10 % от общего числа молодых призывников 1896 года. Не было нехватки исходного материала, с которым партия могла бы работать в 1917 году. Напротив, недоставало партии, построенной по модели русских большевиков.

Китай и Ватикан в шатающемся мировом порядке – С. 11

Два года назад мы назвали договор между Пекином и Ватиканом о назначении епископов «историческим поворотом» векового масштаба. Соглашение, которое было достигнуто «в один из моментов ожесточённой конфронтации по поводу восхождения Китая в ранг мировых держав», оставляло значимый след «на многополярном противостоянии». Сегодня возобновление договора – всё ещё называемого «предварительным» – происходит вопреки мощному сопротивлению внутри и снаружи католической церкви, в то время как «конфронтация по поводу восхождения Китая» перешла на следующий уровень.

По данному поводу администрация США открыто встала в оппозицию, отбросив всякую дипломатическую обёртку. Если Ватикан продлит договор, заявлял Майк Помпео со страниц консервативного христианского журнала First Things, то он «поставит под угрозу собственный моральный авторитет».

Электоральная кампания перед президентскими выборами – это время, когда любые нормы поведения отбрасываются в сторону, что во многом объясняет выбранные формы, но это не единственный аспект, который надо учитывать. Окружение Бергольо давно разоблачает использование религии в политических целях, когда христианство изображается как «ядро» западной цивилизации, что поддерживает «политические стратегии администрации США».

Национализм, ксенофобия и антисемитизм во Франции начала XX века – С. 12

Интеллектуальный климат (который на самом деле всегда является “антиинтеллектуальным”) был продуктом деятельности буржуазии, которая твёрдо держалась у власти и которой больше не приходилось бороться с архаичными структурами с помощью науки, но зато нужно было держать под контролем массовое производство и урбанизацию – процессы, чреватые революцией. Численность паразитической и бюрократизированной мелкой буржуазии и промежуточных слоёв росла (а кампании против коррупции только распаляли их), и в определённый момент ей потребовалось политическое выражение, прикрывающееся культом «глубоких и таинственных сил». Это и были массы, которые станут основой новых политических предложений, сделанных фашистами буржуазии, и которые ведущие крупные группы научатся использовать с большим трудом.

В 1902 году из небольших групп штрейкбрехеров на севере Франции родился так называемый «жёлтый» профсоюз во главе с рабочим лидером Пьером Бьетри, который проводил различие между «спекулятивным капиталом и работающим капиталом», утверждая, что «рабочие и хозяева – это в равной степени трудящиеся», авангард «национального возрождения». Бьетри получил сочувствие и деньги промышленников и правых католиков, став депутатом, но его карьера закончилась в 1912 году.

Миф о сотрудничестве – С. 13

Вакцины против SARS-CoV-2 продолжают регистрироваться, и десять из них уже используются, вакцинация запущена в 77 странах. К середине февраля было задействовано 173 млн доз, а кампания продвигается со скоростью 6 млн доз в день, если ориентироваться на показатели последней недели. При сохранении этих темпов на вакцинацию 75 % населения планеты двумя дозами вакцины уйдёт 5 лет.

Более половины вакцинаций приходится на Соединённые Штаты, Великобританию и Европейский союз, которые совокупно составляют лишь 11 % мирового населения. Как минимум в трети из 77 обозреваемых стран процент населения, получившего хотя бы одну дозу, находится на уровне ниже 1 %. До остальной части мира вакцины ещё не дошли.

Государства ищут автономные решения для глобальной проблемы. Эпидемиологи считают, что в ближайшие месяцы рост числа вакцинированных или приобретших естественный иммунитет к инфекции при сохранении огромной доли населения, всё ещё подверженной риску заражения, будет оказывать селективное давление, благоприятствующее распространению новых вариантов вируса, – потенциально более пугающих с точки зрения заразности и вирулентности штаммов.

Роль баланса в Индо-Пацифике в мьянманском перевороте – С. 14

The Economist напоминает, что Татмадо (Вооружённые силы Мьянмы) привыкли управлять страной с самого получения ею независимости в 1948 году. Они снова встали у руля 1 февраля этого года. Генерал и командующей армией Мин Аун Хлайн объявил чрезвычайное положение на 12 месяцев, закрыл парламент и санкционировал аресты членов действующего правительства партии Национальная лига за демократию, в том числе лидера партии – лауреата Нобелевской премии мира Аун Сан Су Чжи.

Реакция Китая на переворот в данный момент взывает к перестановкам в правительстве. Реакция стран АСЕАН была очень умеренной. Токио и Нью-Дели потребовали восстановления демократического порядка, высказав, однако, серию оговорок относительно возможности нового раунда широкомасштабных санкций: по мнению обеих столиц, санкции приведут только к тому, что подтолкнут мьянманских военных, которых считают «националистами, недоверчивыми к Китаю» (настолько, что они культивируют военные связи с Москвой), «в объятия Пекина». Как Дели, так и Токио дают понять, что в среднесрочной перспективе Татмадо можно уговорить вернуться на дорогу реформ.

Наконец открытая политическая форма – С. 15

Борьба между пролетариатом и буржуазией, длящаяся уже более столетия, охватывает весь мир. Сто пятьдесят лет назад, в марте 1871 года, в одном городе – Париже – и в кратчайший период времени – 72 дня – «штурм неба», предпринятый пролетариатом и жестоко подавленный восходящей буржуазией, разрешил на практике фундаментальный вопрос, на который у теоретиков социализма до тех пор был лишь предварительный ответ. К сожалению, у Коммуны почти не будет возможностей воплотить в жизнь долгосрочные проекты, но направление движения было отныне задано.

Коммуна пала. Первый «штурм неба» в истории нашего растущего молодого международного класса был залит кровью в одном из первых мегаполисов современного капитализма. Маркс заканчивает своё четвёртое воззвание так: «Париж рабочих с его Коммуной всегда будут чествовать как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса. Его палачей история уже теперь пригвоздила к тому позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов».

Европейский рабочий платит за кризис пандемии столетия – С. 16

Исследование, проведённое Европейской комиссией в апреле 2020 года, оценивает, что именно иммигранты составляют 13 % от так называемых «незаменимых» рабочих, и в ряде секторов они буквально «незаменимы, потому что занимают жизненно важные места». Иммигрантами являются более трети уборщиков, более четверти строителей, пятая часть работников сферы ухода за людьми и пищевой промышленности, шестая часть водителей. Документ комиссии отмечает, что «низкоквалифицированные рабочие из числа мигрантов в очень большом количестве представлены в ряде ключевых работ, жизненно важных для борьбы с Covid-19, но их ценность часто игнорируется».

Ко всему этому множеству слоёв пролетариата, от металлистов до молодых работников сферы услуг и иммигрантов, как раз и обращается деятельность рабочих кружков, нацеленная на защиту условий труда и жизни и на объединение класса на основе стратегии борьбы за коммунизм.

Суть момента – С. 16

Кризис пандемии столетия меняет соотношение экономических сил между ведущими империалистическими державами и тем самым приближает момент разрыва империалистического порядка.

Последствия пандемии COVID-19 для мировой экономики более чем серьёзны. По данным МВФ, валовой мировой продукт в 2020 г. сократился на 3,5 %, то есть на максимальную со времён второй мировой войны величину. Для сравнения: в 2009 г. ВМП упал лишь на 1,67 %. Глобальная фискальная поддержка с марта прошлого года достигла 12 трлн долларов – это почти 14 % ВМП за 2019 год. Что ждёт мировую экономику: долговой или инфляционный кризис?

Падение не было равномерным: кризис пандемии столетия ещё сильнее сократил отставание Китая от США, именно это приближает неизбежный момент разрыва империалистического порядка. Вот ключевой факт нашей эпохи, к которому должно быть приковано внимание пролетарского авангарда. Мы должны задумываться о его последствиях и готовиться к ним. Именно этот факт, а не клоунада фонариковых протестов, определяет будущее всего человечества.

Слабость российского империализма иллюзорна: у него достаточно сил как для борьбы на внешней арене, так и для консолидации на внутреннем рынке. «Не плакать, не смеяться, не ненавидеть, но понимать», – эта максима Бенедикта Спинозы, одного из величайших философов Нового времени, должна быть сегодня лозунгом пролетарского авангарда. Только понимая происходящее, мы сможем дать наёмным работникам правильные ориентиры. Только понимая, мы сможем твёрдо держать штурвал нашей организационной деятельности. При этом марксисты не являются “сухарями”, наблюдающими за ужасами капитализма без всяких эмоций. Нами движет революционная страсть, но эта страсть закована в броню разума. Научная трезвость позволяет нам сохранять твёрдый курс, несмотря на любые колебания межклассовых протестов, которые в кривом зеркале буржуазных СМИ приобретают гигантские размеры.

Вся эта клоунада делает нашу работу сложнее, но не меняет стоящих перед нами задач: пропагандировать и организовывать. Время не ждёт, нам надо его нагонять. За дело!

ПРИЛОЖЕНИЕ: Демографические тенденции

Общее снижение рождаемости – С. I

Рассмотрим одно изобличающее ООН наблюдение, которое, если рассматривать его ретроспективно, попадает прямо в цель. С. Саньял, бывший глобальный стратег по вопросам Азии в Deutsche Bank, а сегодня консультант Министерства финансов Индии, написал в 2013 году: «С учётом текущих тенденций мы считаем, что мировой СКР упадёт до уровня замещения уже к 2025 году». И это действительно так, если принять его предпосылку, что мировой уровень замещения составляет 2,3, а не 2,1 рождения на одну женщину. В любом случае, он не сильно ошибся, учитывая, что ООН сегодня прогнозирует мировой СКР к 2025 году в 2,4, а уровень 2,3 должен быть достигнут к 2036 году. Саньял резюмировал: «Мы просто хотим предупредить читателей о серьёзной возможности того, что будущая траектория роста населения мира может быть на порядок ниже той, которую предполагают традиционные прогнозы» (то есть прогнозы ООН).

Мы могли бы продолжить, но этого, безусловно, достаточно, чтобы проиллюстрировать, в каком направлении будет изменяться численность мирового населения: согласно прогнозам важнейших аналитических центров буржуазии, демографическая зима будет завоёвывать всё новые территории.

Старики и молодёжь в мировом противостоянии – С. II

Старение является одним из четырёх мегатрендов, на которые обращает внимание Отдел народонаселения ООН в комментариях к своему отчёту “Мировые демографические перспективы: пересмотренное издание 2019 года”; в качестве других мегатрендов названы медленный рост, миграция и урбанизация. Старение охарактеризовано как «беспрецедентное»: сегодня «впервые за историю человечества» людей старше 64 лет в мире больше, чем детей до 5 лет; к 2050 году число стариков увеличится более чем вдвое, а количество детей до 5 лет почти не изменится. Это «подчёркивает потенциальное влияние старения на рынок труда» и на многое другое. Различия между регионами и странами очень велики, но общая картина именно такова.

Надо прямо сказать, что старение населения само по себе не является негативным фактом, так как представляет собой результат эволюции медицинского обслуживания и увеличивает не только продолжительность жизни, но и “полезную” её часть. Проблема в том, что при этом уменьшается (в абсолютном и относительном выражении) количество молодёжи – факт, который не имеет ничего общего со старением, и причина которого – снижение рождаемости.

Миграции поддерживают европейское население – С. III

«Поразительно», что всего лишь 30 лет назад, в середине 80-х годов, Европа превратилась в нетто-импортёра мигрантов, тогда как на протяжении предыдущих четырёх столетий, напротив, обеспечивала людьми различные части света. Не менее важно, что иммиграция играет в динамике численности населения большее значение, чем естественный прирост, прекратившийся примерно в 2015 году. Наконец, внутриевропейская миграция с востока на запад породила нехватку рабочей силы на востоке, повлияв на его демографические характеристики.

Этими наблюдениями директор брюссельского мозгового центра “Брейгель” реалистично резюмирует то, что происходит в Европе в области демографии, и выражает озабоченность европейской буржуазии тенденциями, которые угрожают будущей доступности на рынке того единственного товара, который незаменим в производстве прибавочной стоимости, – рабочей силы. Европейский центр демографического анализа в Берлине пишет, что «доля Европы в мировом населении неуклонно сокращается, и, похоже, это носит необратимый характер». «Сильная Европа в глобализирующемся мире должна быть открытой и интернациональной Европой [...], альтернативой будет всё уменьшающийся дом престарелых с националистической идентичностью». Евростат подтверждает: «По первым оценкам, в 2019 году [...] умерло больше населения, чем родилось».

Итальянский узел – С. IV

Исследование венского IIASA, одного из наиболее авторитетных европейских центров изучения населения, проанализировало демографические тренды послевоенного времени в 29 странах, отличающихся низкими показателями фертильности, среди которых почти все европейские страны, несколько стран Восточной Азии (Япония, Южная Корея, Сингапур), США, Австралия и Новая Зеландия.

Италия вместе с Испанией и Грецией принадлежит к Южной Европе – группе стран, которые наряду с тремя азиатскими оказались перед лицом наиболее быстрого падения фертильности после войны. IIASA пишет: «В Южной Европе быстрые экономические и социальные изменения 60–70-х годов, а также быстрое распространение контрацепции обусловили сильное падение», в частности, стали меньше рожать трёх и более детей. Уровень фертильности в южноевропейских странах такой же, как в немецкоязычных, где его падение началось раньше и было более медленным и постепенным, но имеет отличные характеристики: «Сильный конфликт между семьёй и работой и связанное с ним сокращение рождаемости первых детей привели к падению фертильности […]; в Германии ключевым фактором было сокращение рождаемости первых детей, в Австрии и Швейцарии – вторых и третьих».

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 78, февраль 2021 г.

Американский кризис и империалистическая демократия – С. 1

Президентство Дональда Трампа закончилось трагически и гротескно: пять человек погибло в результате беспорядочного штурма Капитолия, резиденции американского парламента. В президентской республике, с её системой сдержек и противовесов, двухпартийностью, разделением и уравновешиванием властей произошла череда исключительных событий. Глава исполнительной власти натравил толпу на законодательную власть, представители которой были созваны палатами парламента для утверждения результатов выборов его преемника.

Не следует забывать, что и в наших марксистских размышлениях американские порядки занимали особое место. В исследовании американской канвы в качестве схемы для изучения итальянской эволюции в шестидесятые годы отправной точкой была концепция Маркса относительно современной ему Англии: он утверждал, что наивысший уровень капиталистического развития указывает путь другим областям.

Размышления об американской канве прежде всего касались социальных сдвигов и перспектив социал-демократизации, то есть перехода к империалистической зрелости и формирования обширных промежуточных слоёв и армии служащих. Но это касалось, следовательно, и политических форм, с американизацией политической борьбы.

Американский кризис измеряет стратегическую автономию Европы и Японии – С. 2

Именно в связи с американским кризисом распространились тезисы о кризисе демократии, причём в ряде версий говорится даже об «упадке демократии». К этой проблеме следует подходить, отталкиваясь от теории Маркса, Энгельса и Ленина о демократии как наилучшей оболочке для господства капитала и её развития в теории империалистической демократии.

Можно ли сказать, что демократия – это наилучшая оболочка для капитала только на восходящих стадиях империалистического развития? Тезисы об упадке демократии в конечном итоге подразумевают именно это; кризис так называемого “среднего класса” становится кризисом либеральной демократии. Мы не согласны с таким выводом, потому что демократия – это не результат развития среднего класса, как считает американская и американизированная социология, это империалистическая демократия как синтез множества воль крупных концентраций капитала. Однако верно и то, что цикл атлантического упадка усложняет политический процесс плюралистической централизации – конкуренции крупного капитала, использующего массовую базу из промежуточных слоёв, – поскольку социальная и идеологическая гегемония над этой массовой базой пошатнулась. Эта трудность порождает многие теории и политические практики, отражающие новый политический цикл.

Энергетический переход – С. 3

Пандемия столетия ускоряет энергетический переход как напрямую, так и косвенно: напрямую, поскольку колоссальная мобилизация ресурсов, с помощью которой крупные экономики отреагировали на вторжение Covid-19, в условиях низких процентных ставок будет направлена в основном на инвестиции в энергетику и технологические сектора, связанные с электрической моторизацией; косвенно, потому что массовая смертность, вызванная пандемией в США, стала одним из факторов падения Дональда Трампа и победы Джо Байдена, который вернёт Америку в Парижское соглашение по климату 2015 года.

На реструктуризацию энергетики мобилизовались промышленно развитые страны и энергетические группы, но отраслевые интересы и уже сделанные инвестиции в «старую экономику» приведут к тому, что для адаптации потребуется время и что стратегический выбор диверсифицируется. Кристалина Георгиева из МВФ, говоря недавно о 12 трлн долл. стимулов, выделенных правительствами на борьбу против пандемии, заявила, что «страны должны обеспечить, чтобы стимулы были направлены на зелёные инвестиции», и что «зелёные и цифровые инвестиции создают основу для преодоления эффекта кризиса».

Дилеммы британского упадка – С. 4

Брексит стал отступлением Лондона от своей тактики «просчитанной неопределённости» по отношению к континенту. Великобритания управляла своим вековым упадком, сохраняя состояние неопределённости между островным изоляционизмом, атлантической и европейской связью. Теперь, в условиях новой стратегической фазы, когда противостояние разворачивается между силами континентального масштаба, выход из ЕС отбрасывает Лондон назад к стратегической дилемме собственного упадка.

В Европе генеральная линия капитала не может опираться только на национальные силы: ей нужны континентальные связи, которые тем не менее разорвал Брексит. Именно в Великобритании, где оказались затронуты стратегические интересы, развод с континентом привёл к наибольшим конвульсиям, которые проявились в институциональной политической борьбе за восстановление равновесия и в возвращении национального вопроса в Шотландию и Северную Ирландию.

На континенте же, наоборот, именно в связи с новой стратегической фазой все 27 стран союза сомкнули свои ряды и ведут переговоры централизованно, через Европейскую комиссию, где за данный вопрос отвечает Мишель Барнье, – это позволяет Евросоюзу спокойно продвигать собственные условия.

Армин Лашет в колее Меркель – С. 5

«Трампизм продемонстрировал, что демократии нуждаются в сильных и умеренных консервативных партиях», – пишет El País, комментируя съезд ХДC, на котором на пост председателя был избран центрист Армин Лашет. Его соперниками были Фридрих Мерц и председатель комитета Бундестага по внешней политике Норберт Рёттген, оба, как и он, католики из земли Северный Рейн-Вестфалия (СРВ). Лашет выиграл у Мерца с результатом 521 голос против 466; столь незначительный разрыв свидетельствует о сражении внутри партии. Лашет не станет кандидатом в канцлеры автоматически: решение придётся согласовывать с ХCС Маркуса Зёдера, который, возможно, имеет собственные персональные амбиции.

Исход съезда ХДС, похоже, указывает на сопротивление американизации политики. Рейнхард Мюллер замечает на страницах Frankfurter Allgemeine Zeitung: «Эта политическая система совершенно иная. В отрыве от политических партий здесь подняться практически невозможно. Процесс принятия решений и фактическое обязательство искать компромиссы и коалиции усложняют восхождение к власти трибуна, который, каким бы многообещающим и богатым ни был, с политической точки зрения остаётся выскочкой».

Энергетический переход и ограниченные возможности российского империализма – С. 6

В “Прогнозе развития энергетики мира и России 2019”, подготовленном совместно Институтом энергетических исследований Российской академии наук (ИНЭИ РАН) и Инновационным центром “Сколково”, говорится, что в связи с четвёртым энергетическим переходом, который сейчас переживает мировая экономика, имеющееся у российского империализма «окно возможностей ограничивается буквально 7–10 годами».

По мнению авторов прогноза, «с середины 2020-х годов Россию ожидает снижение валового объёма экспорта нефти и нефтепродуктов», особенно на западном направлении. В более отдалённой перспективе, к 2040 году, мировой «нефтяной рынок из-за роста эффективности транспортных средств и распространения транспорта на альтернативных источниках энергии» потеряет от 870 до 1800 млн т нефтяного эквивалента потенциального потребления, а «быстрое развитие ВИЭ позволит им уже к 2040 г. обеспечивать 35–50 % мирового производства электроэнергии и 19-25 % всего энергопотребления. Из ископаемых топлив только газ сможет нарастить свою долю в мировом энергобалансе с 22 % до 24–26 %. Уголь снизит свою долю с 28 % до 19–23 %».

Иберийские оттенки стратегической автономии – С. 7

Европейские дебаты по случаю американских выборов стали тестом для социалиста Ж. Борреля (родился в 1947 г. в Каталонии), Верховного представителя ЕС по внешней политике и политике безопасности и бывшего министра иностранных дел Испании. Его версию «стратегической автономии», так называемую «доктрину Синатры» для Европы, выдвинутую в начале сентября, некоторые испанские аналитики сочли за предложение опасной «равноудалённости» от США и Китая.

Европейские источники El País подтверждают, что Мадрид предпочитает «более прагматичное» решение, «похожее на то, что защищает Германия, [желающая] подтвердить роль США как незаменимого партнёра» в противовес позиции Парижа о «стратегической независимости».

Расхождение позиций проявляется и в продолжающихся мутациях доктрины Борреля, который в интервью Le Figaro даёт ключ к пониманию его кажущейся политической беспечности: «Тяжело иметь одну внешнюю политику, когда нас двадцать семь. Моей миссией является собрать воедино сильно разнящиеся позиции. По некоторым темам это практически невозможно, [как, например,] по созданию европейской обороны, […] даже если единогласия нет, я предпочитаю всегда выражать позицию большинства. Так хоть будет смысл. Уж лучше выражать позицию большинства, чем единогласную, которая не значит ничего».

Администрация Байдена и энергетический переход – С. 8

Во время своей предвыборной кампании Байден представил план инвестиций в 2 трлн долларов, направленный на то, чтобы в период энергетического перехода США могли составить конкуренцию Европе и Китаю. Среди обязательств Байдена – строительство 550.000 зарядных станций для электромобилей (Automotive News, 17.12.2020). Новой администрации придётся много работать в этом направлении: Китай в 2019 году продал 1.177.000 электрифицированных автомобилей, из которых 940.000 являются чисто электрическими, ЕС – 565.000 электрифицированных автомобилей, из которых 361.000 чисто электрические, а США – только 326.000 электрифицированных автомобилей, из которых 245.000 чисто электрические.

Решающую роль в разработке технологий для энергетического перехода, который является центральным моментом в развернувшейся между державами глобальной технологической и научной гонке, будет играть Министерство энергетики с его 17 национальными научными лабораториями. Соединённые Штаты с националистическим курсом Дональда Трампа “Америка прежде всего” столкнулись с опасностью изоляции. Новая администрация постарается вернуть страну в гонку.

Однако два сектора, которые сопротивляются энергетическому переходу, отдали предпочтение Трампу: автомобильная промышленность предоставила ему 3,8 млн долл. против 2 млн долл. Байдену, а нефтяная промышленность – 15 млн долл. против 1,5 млн долл. Байдену.

Geely Automobile Holdings Limited – С. 9

Китайская Geely Automobile Holdings и шведская Volvo Cars рассматривают возможность объединения с целью повышения технологической и финансовой эффективности. Обе компании принадлежат Zhejiang Geely Holding Group, группе со штаб-квартирой в Ханчжоу. Население города составляет 9 млн человек, он является столицей провинции Чжэцзян с населением, равным населению Италии (60 млн человек).

По мнению Ли Шуфу, председателя совета директоров Zhejiang Geely Holding Group, «слияние двух компаний приведёт к возникновению сильной глобальной группы». Новая компания будет стоить 30 млрд долларов, столько же, сколько Ford Motors, и будет продавать 2 млн автомобилей в год, что сопоставимо с BMW. Geely-Volvo будет котироваться на фондовых рынках Стокгольма и Гонконга. В 2010 году Zhejiang Geely Holding Group приобрела Volvo Cars у Ford. В 2018 году она купила 9,7 % акций Daimler. Также она владеет контрольным пакетом акций британского производителя спортивных автомобилей Lotus, а в 2017 году приобрела 49,9 % акций малайзийской Proton.

1917 год: поражение без партии – С. 10

В октябре неожиданно произошёл прорыв в Капоретто. Итальянская армия была сметена австро-венгерским наступлением, число потерь за первые несколько дней сражения было катастрофическим: 40 тысяч убитых и раненых, 285 тысяч пленных. Из 65 дивизий в строю осталось 33. Как и во всех итальянских кризисах, началось обычное перекладывание ответственности: буржуазия винила правительство Бозелли, правительство – Кадорну, последний – трусость пехоты и вымышленную «забастовку солдат». Все нападали на «рабочих-уклонистов». Почти никто тогда – хотя это касается и наиболее свежих исторических реконструкций – не фокусировал внимание на «военно-бюрократической дисфункции “империализма бедняков”».

В те дни главной заботой социалистического руководства и парламентариев было отбиться от обвинений в причастности к поражению. В 1919 году молодой Пальмиро Тольятти дал следующий комментарий: «Если социалистов и можно обвинить в чём-либо касательно Капоретто, так это в том, что они в действительности не были “пораженцами”»: они не могли привести к поражению, не могли следовать курсом Октябрьской революции и Брест-Литовского мира. Это было правдой в 1917 году, но Тольятти следовало бы помнить об этом и в 1943-м.

Телевизионное и электоральное недовольство мелкой буржуазии – С. 11

Недовольство мелких торговцев действительно является сегодня горячей темой для СМИ и политиков. Однако второй локдаун, объявленный спустя всего неделю после введения комендантского часа, оказался легче первого. Не были закрыты школы, потерял актуальность лозунг “Я остаюсь дома” – на этот раз подходящим лозунгом было бы “Продолжайте работать!”. По оценкам Банка Франции, экономические потери могут оказаться в три раза меньше, чем весной: только магазины, которые посчитали “несущественными”, были вынуждены опустить ставни.

Ряд депутатов уже столкнулись с недовольством мелкой буржуазии в Национальном собрании и Сенате, но в ещё большей степени – в администрациях мелких и средних муниципалитетов. Десятки мэров издали указы, разрешающие открытие магазинов. Большие города не зашли так далеко, но некоторые, в том числе Париж, Ницца и Бордо, подписали петицию, призывающую к большему учёту интересов торговых точек.

Мы видим в этом проявление избыточного представительства мелкой буржуазии в условиях кризиса парламентаризма, а также то, что она является электоральной базой для некоторых кандидатов в местные органы власти. Также мы видим, что недовольство особенно интенсивно используется в маленьких городах, где вес мелкой собственности более значителен.

Вакцины и всемирное противостояние – С. 12

Термин “волны” некорректен. Многие вирусологи замечают, что мы, фактически, имеем дело с одной линией эпидемии, которая никогда в действительности не прерывалась. Зафиксированные фазы снижения динамики являются следствием мер, сокращающих возможности для заражения и лишающих вирус пространства для распространения. За их ослаблением, происходившим в обстановке нерешительности и полемики о судьбе “лавочек”, последовал повторный подъём числа заболевших и умерших.

Между тем, началась крупнейшая кампания вакцинации в истории. К середине января 51 страна произвела суммарно 39,7 млн вакцинаций, из которых 95 % приходится на США, Китай, ЕС, Великобританию, Израиль, Россию, Канаду и ОАЭ.

Именно эти страны в наибольших масштабах осуществили скупку доз вакцин по ходу гонки за барышами. В начале ноября были подписаны контракты с 13 компаниями на покупку 7,5 млрд доз вакцины против коронавируса (для 3,8 млрд циклов вакцинации), ещё до того, как они получили разрешения на использование, и когда их успех не был гарантирован. 51 % доз предназначается для группы стран с высокими доходами, на которую приходится 14 % мирового населения.

Стратегическая автономия и “три руки” Токио – С. 13

Наш анализ охарактеризовал японско-американские отношения как «обязательные, асимметричные и вынужденные», отмечая, что японская «подковёрная работа по их восстановлению» может затянуться. В 2010 году Я. Накасонэ, в 80-е годы один из наиболее упорных строителей того, что мы назвали «долгим японским восхождением», считал, что Токио нужно следовать «стратегии двух рук»: «правой пожимать руку» Вашингтону, чтобы «левую» можно было протянуть Пекину. На тот момент Японская федерация бизнеса Keidanren определяла ВРЭП и Транстихоокеанское партнёрство как взаимодополняющие проекты, являющиеся частью игры баланса Токио: в условиях политического нарушения равновесия в Америке, Япония сумела позиционировать себя в центре взаимоотношений в Азии и не только.

Японская генеральная линия, похоже, служит умиротворению Пекина и не рассматривает вариант его сдерживания осуществимым. Но и умиротворение Германии и Японии со стороны Лондона в 30-е годы не являлось безоружным и использовалось в игре баланса. За перегруппировкой внутри японо-американского альянса можно разглядеть “третью руку”, которая намерена расширять границы японской стратегической автономии по многим направлениям.

Жизненно важный узел в Южно-Китайском море – С. 14-15

«В области безопасности китайцы считают Южно-Китайское море “морем предков”, подчёркивая принципы и директивы территориального суверенитета и другие связанные с этим аспекты, в то время как американцы настаивают на том, что большая часть Южно-Китайского моря – это “открытое море”, и подчёркивают “свободу судоходства, основанную на международном праве”. За этими спорами по поводу правил кроется геополитический раздор». Так пишет Ван Цзисы, представитель старой китайской школы “мирного восхождения”, в предисловии к книге своего бывшего ученика Чжао Минхао “Strategic Restraint”, опубликованной в 2016 году.

В действительности вопросы свободы судоходства и суверенитета над территориальными водами веками переплетались в морях мирового океана и, в частности, в азиатских морях, – задолго до того, как восхождение Китая превратило неразрывный узел претензий на Южно-Китайское море в новую главу империалистического раздела мира. Следующие страницы этого противостояния будут написаны во время цикла беспрецедентного и колоссального напряжения в Азии.

Другая политика – С. 16

Год начался с того, что советы директоров PSA и FCA дали зелёный свет процедуре слияния двух гигантов автомобилестроения. В результате на свет появилась Stellantis, корпорация, само имя которой говорит о немалых амбициях (“сияющий звёздами” на латыни). Профсоюзы полны надежд на «возможности», которые открывает данная операция. В реальности же, как всегда, только от хаоса капиталистического рынка будет зависеть, приведёт ли она к успеху или провалу. Однако ясно, что платить за последствия будут именно рабочие.

С классовой точки зрения, возможно создание профсоюза, который объединит под крышей одной компании 400 тыс. рабочих, начиная с автомобильных групп крупнейших европейских стран: итальянской FIAT, французской PSA, немецкой Opel, английской Vauxhall. Это позволит ускорить процесс создания профсоюза как минимум европейского масштаба.

Европейский мир труда демонстрирует континентальный масштаб проблем, проявляющихся везде на сопоставимом уровне. В то же время, в нём выделяются факторы, вызывающие раскол: часть из них объективна, часть связана с недостатком стратегии. Именно на этой почве должно вестись сражение за европейский ленинизм.

Суть момента – С. 16

Дональд Трамп наконец ушёл, не обойдясь без прощальной буффонады. Толпа ряженых, распалённая фейковыми новостями в интернете с подачи Трампа, штурмовала парламент и бродила по его залам и коридорам с целью запугать депутатов и сенаторов. Всё это действо было запечатлено на камеры телефонов и выложено на Facebook и YouTube: своего рода минута славы, трофей, которым можно похвастаться по возвращении назад в глубинную Америку, где-нибудь в баре, среди шума и алкоголя. Преемник Трампа Джо Байден будет пытаться восстановить равновесие в отношениях между двумя партиями, но уже не сможет избавиться от формы спектакля, которую политика приобрела за последнее время. Принятие им присяги было обставлено практически как коронация республиканского царя, с ритуалами, отшлифованными голливудским шоу-бизнесом: царственная чета со свитой из поп-певцов, актёров, режиссёров и рок-звёзд выходит полюбоваться ночным фейерверком.

Это одно из проявлений кризиса империалистической демократии. К американским фактам неизбежно и регулярно будут прибавляться европейские и российские. Упадок империалистической демократии, основанной на росте социального паразитизма, работает на это, предоставляя нам всё новые и новые материалы для её критики и обличения.

Задумаемся, а разве реалити-шоу, отражающееся в кривом зеркале массмедиа или социальных сетей, и есть политика? Неужели не остаётся ничего иного, как создавать себе кумира из предложенного списка кандидатов? Неужели не остаётся ничего иного, как верить в их буржуазную политику? Следовать ей? Неужели нет выхода из мира капитала и наёмного рабства? Нет, выход есть. К нему ведёт наша политика, укоренённая в реальной жизни рабочих кварталов всего мира. Политика, построенная не на вере в героев, а на знании международных фактов.

Для тех, кто хочет действительной, а не иллюзорной свободы, эпоха империалистического варварства с её регулярными кризисами и войнами не оставляет иного выбора, кроме борьбы за коммунизм.

ПРИЛОЖЕНИЕ: ВТО и торговые войны

Кризис ВТО и американский упадок – С. I

Приветствуя решение против антикитайских пошлин Трампа, The Global Times показывает, что не боится возвращения угрозы выхода Вашингтона из ВТО.

Перспектива реализации формулы “ВТО без США”, о которой сегодня напоминают в Пекине, остаётся маловероятной, но вовсе не невозможной, особенно в разгар американской электоральной гонки. Нельзя также считать очевидным, что с победой Байдена Вашингтон вернётся к роли поборника и гаранта многостороннего порядка. The Economist утверждает, что переход Белого дома к демократам будет осуществляться под знаменем «преемственности» в сфере торговли. По сведениям Financial Times, кроме прочего существует предположение, что Лайтхайзер сохранит свою должность торгового представителя, даже если победит Байден.

Подлинная преемственность заключается в неумолимом упадке Америки во всё более многополярном мире. США теряют вес в мировом балансе сил, а Трамп – это и отражение данного факта, и попытка на него отреагировать. Ни один президент не сможет повернуть время вспять и остановить восхождение Китая. В повестке дня Белого дома стоит управление упадком – стратегический ребус со многими возможными вариациями и отсутствием действительного решения.

Арбитр ВТО: воздушная дуэль – С. II

“Объединённые нации” существуют только в идеологии ООН. Реальный же мир не управляется наднациональными институтами, но является ареной противостояния суверенных государств. Это противоречие пронизывает все многосторонние институты, доходя до парадокса в ВТО. Её “суд”, раненный оппозицией Соединённых Штатов, настаивает на вынесении важных судебных решений, в том числе по недавнему делу Boeing – Airbus.

В различных исследованиях выражается надежда на то, что спор в авиастроении между Вашингтоном и Брюсселем приведёт к какому-либо соглашению и евроатлантическому сближению в ущерб Китаю. Эта гипотеза имеет право на существование, но даже если ограничить многополярный мир одним лишь стратегическим треугольником США – ЕС – Китай, то и здесь она не является единственно возможной. С одной стороны, конкуренция, исходящая от развивающейся китайской государственной компании Comac может подтолкнуть Boeing и Airbus к объединению для защиты своей дуополии и продвижению общего евро-американского фронта в ВТО против Пекина. С другой стороны, двум западным производителям жизненно необходимо продолжать подпитывать гигантский рост китайского воздушного транспорта, объективно усиливая конкуренцию.

ВТО в ожидании Вашингтона – С. III

Поражение Дональда Трампа на выборах меняет расклад сил в глобальном торговом сражении. Мира на горизонте не видно, о чём свидетельствуют европейские пошлины против США и последняя глава судебной саги о схватке Boeing и Airbus. ВТО, судя по всему, обречена оставаться без шефа до тех пор, пока демократ Джо Байден не заселится в Белый дом. На азиатском фронте страны зоны свободной торговли ВРЭП обвиняют Индию в дезертирстве. Конкурирующее соглашение о Транстихоокеанском партнёрстве, от которого Трамп поспешил отказаться в 2017 году, может войти в планы будущей администрации Байдена.

В первых публикациях международной прессы, подводящих итоги политики “Америка прежде всего” Трампа, называются её основные проваленные цели: снижение торгового дефицита США и репатриация промышленного производства из зон с низкой заработной платой. Во всех исследованиях исключается перспектива восстановления в Белом доме после ухода Трампа традиционного ортодоксального либеризма. Мы можем с этим согласиться: в конце концов, все экономические, политические и социальные тенденции, которые заставили нас ввести понятие нового политического цикла, сохраняются.

Соглашение между ЕС и Китаем: работа продолжается – С. IV

30 декабря Европейский союз объявил о заключении долгожданного инвестиционного соглашения с Китаем, что является кульминационным моментом первых шести месяцев немецкого председательства. Как мы пишем в редакционных статьях, действительное значение Всеобъемлющего инвестиционного соглашения (CAI) следует искать на стратегической и политической почве отношений между великими державами.

Порядок, сформировавшийся по итогам второй мировой войны и заложенный в Бреттон-Вудсе вокруг многосторонних институтов, таких как МВФ и Всемирный банк, проходит фазу кризиса и преобразования. Теоретизируя об уже неизбежном разъединении (decoupling) между Китаем и старыми метрополиями, берлинский Институт Мерикс говорит о «лоскутной глобализации». Являются ли CAI и другие соглашения о торговле и инвестициях попытками стянуть рваную ткань заплатами? Те ли это колонны, которыми державы пытаются подпереть шатающийся порядок? В сосуществовании и конкуренции этих многочисленных соглашений мы можем разглядеть беспорядочный Бреттон-Вудс эпохи многополярности.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 77, январь 2021 г.

Мировой баланс и развитие Азии – С. 1

Азиатское развитие и его влияние на баланс сил между государствами было предметом нашего марксистского анализа на протяжении семидесяти лет.

Сдвиг в соотношении сил обещал быть колоссальным. Открывалась новая стратегическая фаза, которая меняла исходные посылки “Тезисов” 1957 года, а также анализа кризиса реструктуризации 1973 года. Из того, что в 1950-е годы было областью азиатской отсталости, которая так долго выступала в качестве решения противоречий для старых держав, теперь возникала китайская империалистическая держава, всё более увеличивавшая свой переговорный рычаг в споре о правилах нового порядка. Противостояние приобретало знак конфронтации между очень крупными государствами или силами континентального масштаба; упадок Атлантики и восхождение Азии делали борьбу всё более конвульсивной, а развитие и кризисы сочетались во все более жёсткой форме, вызывая напряжённости, которые было всё труднее сдерживать.

ВРЭП: между “летящими гусями” и “драконом-вожаком” – С. 2

Является ли соглашение о запуске ВРЭП, подписанное десятью странами АСЕАН, Китаем, Японией, Южной Кореей, Австралией и Новой Зеландией, поворотным моментом в рамках этого семидесятилетнего временного отрезка?

Стоит дать утвердительный ответ, но здесь нужно вернуться к «вопросу», сформулированному Арриго Черветто почти 40 лет назад. В записях, которые Черветто оставил на полях доклада к Национальной конференции в декабре 1981 года, он пересматривает свои оценки 1950-х годов в отношении развития отсталых регионов, предлагая поправить их в следующем: тогда слишком большое значение придавалось «государственному капитализму» в деколонизирующихся «новых государствах» и недооценивалось молекулярное развитие капитализма, а нужно было следовать тезисам Маркса 1850 года о бассейне Тихого океана и тезисам Ленина 1894 года о развитии капитализма в России.

«Вопрос» 1981 года нашёл своё разрешение уже в 1990-е: Китай объединил дирижизм и либеризм, чтобы использовать своё преимущество в виде огромного резервуара рабочей силы, и стал решающим фактором для тенденций мирового цикла. Можно сделать вывод, что Токио пытается дозировать политику умиротворения дракона. Как показывает соглашение о ВРЭП, конфронтация держав приобрела поистине глобальный масштаб.

Неуверенное и неравномерное восстановление – С. 3

Начало кампаний по вакцинации против Covid-19 знаменует собой поворотный момент в кризисе системы здравоохранения, но сколько времени потребуется, чтобы из него выйти, пока не ясно. Приведём данные из декабрьского ежемесячного отчёта Бундесбанка (центрального банка Германии). Базовый сценарий предполагает вакцинацию населения в течение 2021 года и быстрое снижение числа инфицированных, восстановление экспорта, внутреннего потребления и занятости, а также доковидного уровня экономической активности к началу 2022 года.

При менее благоприятном сценарии распространения вакцинации отмена ограничительных мер будет более постепенной, а возврат экономики к допандемическому уровню произойдёт только в конце 2023 года, то есть на два года позже. Так как формулирование пессимистического сценария также является частью политики и предназначено для того, чтобы избежать его посредством эффективных действий правительства, глава Бундесбанка Йенс Вайдман подчёркивает конкретные риски, которые появляются в данном сценарии в сфере образования и государственных финансов, вероятный ущерб от чрезмерной концентрации, вызванной банкротствами, упадок инноваций, деглобализацию и дальнейшее разрушение цепочек поставок.

Европейское ускорение под немецким председательством – С. 4

Председательствующая в Совете ЕС Германия добилась многих важных результатов. Она мобилизовала средства фонда “Next Generation EU” и добилась компромисса относительно семилетнего бюджета на 2021–2027 годы. Кроме того, она утвердила реформу Европейского стабилизационного механизма (ESM), сделав ещё один шаг на пути к созданию банковского союза.

Соглашение с Великобританией по поводу Брексита имеет неоднозначный характер, поскольку оно санкционирует развод с ЕС, но, как бы то ни было, и это соглашение является результатом немецкого президентства. В момент написания статьи близок к заключению инвестиционный договор между ЕС и Китаем, который открывает путь к конфронтации с США. В то же самое время были сделаны важные шаги по достижению компромисса вокруг финансирования Европейского оборонного фонда и принципиального соглашения о Европейском фонде мира.

Опираясь на евроатлантический центр тяжести, который наряду с немецким структурным атлантизмом должен учитывать проамериканскую ориентацию Польши, Нидерландов и других стран, линия Меркель, объединившейся с Парижем, наследует Елисейскому договору 1963 года. Теперь остаётся ждать реакции атлантистов.

Под ударом пандемии столетия – С. 5

Промежуточные статистические данные указывают на то, что в относительном плане российский капитализм пережил первые одиннадцать месяцев кризиса пандемии столетия лучше, чем многие его конкуренты. По оценкам Министерства экономического развития, спад к концу 2020 года должен был составить 3,8 %, что на 0,6 % меньше снижения мировой экономики. При этом, по оценкам ОЭСР, есть и такие капиталистические экономики, по которым кризис ударил сильнее, чем по миру в целом. Так, ожидается, что ВВП Японии сократится на 5,3 %, Еврозоны – на 7,5 %, Индии – на 9,9 %. Но есть и Китай, экономика которого, по оценкам, сократится на 1,8 %. Таким образом, кризис является наглядным подтверждением действия закона неравномерного капиталистического развития, которое меняет соотношение сил между ведущими державами.

Так или иначе, со всеми оговорками, невидимая костлявая рука старика-капитала косит слабых, расчищая пространство, которое уже занимают более сильные капиталистические группы, подтверждая закономерность, описанную Марксом в работе “Теории прибавочной стоимости”: «Кризисы мирового рынка должны рассматриваться как реальное сведение воедино и насильственное выравнивание всех противоречий буржуазной экономики».

ИСП и первая мировая война – С. 6

ИСП по праву можно назвать центристской партией. Тем самым, она не только не являлась одним из “основателей”, но была препятствием на пути создания III Интернационала. Именно против международного центризма Ленин и большевики вели в военные годы решающую битву за новый Интернационал. Таким образом, размежевание со старой социал-демократией и рождение нового Интернационала станут результатами борьбы не только против реформизма, но и против его брата-близнеца – максимализма.

Колеблясь перед лицом войны, Италия в конечном итоге оказалась в серой зоне международных отношений. Отражением этого факта на внутренней арене стало то, что в течение долгого времени сохранял актуальность нейтралистский патриотизм той части буржуазии, которую Турати нарекал “просвещённой”. В этой серой зоне единство партии нашло новый компромисс во имя самосохранения, воспользовавшись формулой «ни присоединяться, ни саботировать».

С августа 1914 года официальная позиция партии была нейтралистской, но непременно с проведением различия: центральные империи являются агрессорами, а война со стороны Антанты оправдана. Общими для нейтрализма Турати и Муссолини были патриотический, оборонческий и проантантовский оттенки. В коммюнике от августа 1914 года руководство партии осудило войну, но возложило всю ответственность за неё на «балканскую алчность австро-венгерского империализма, поддерживаемую германским милитаризмом».

Alibaba Group – С. 7

В 1999 году, когда была основана Alibaba, стационарные телефоны имелись лишь у 8,6 % населения Китая, а к Интернету были подключены менее 2 млн человек. Сегодня таковых уже 829 миллионов. В течение этих поразительных двадцати лет китайское государство играло двоякую роль, занимаясь цензурой и контролем, с одной стороны, и обеспечивая продвижение и защиту – с другой.

Alibaba возникла как B2B-платформа (business to business) и стала следующей ступенью эволюции China Pages, витриной, через которую небольшие местные компании могли представить свою продукцию и связаться с потенциальными иностранными клиентами, особенно американскими. Это было как раз накануне вступления Китая в ВТО.

В ноябре 2018 года, по случаю 40-летия реформ Дэн Сяопина, Джек Ма был включён в список ста «членов партии», которые внесли вклад в развитие страны. «И что теперь?» – так озаглавила свою редакционную статью South China Morning Post, гонконгская газета с вековой историей, которая сейчас перешла под контроль Alibaba. То, что самый богатый человек в стране является членом КПК, – это «факт жизни и прагматизма», и «в любом случае было бы хорошо помнить, что социализм в Китае существует только на словах и что партия уже давно не является коммунистической в общепринятом понимании этого слова».

Европейский атлантизм с иберийским уклоном – С. 8

На небольшом острове Ла Тоха, расположенном в Атлантическом океане на крайнем северо-западе Испании (Галисия) с 1 по 3 октября прошло мероприятие “Форум Ла Тоха – Атлантическая связь”. На нём уже второй год подряд обсуждались перспективы развития атлантического пространства. В “Декларации Ла Тохи” говорится: «Концепция “Запада” опирается на атлантический треугольник. Это означает не только традиционную англосаксонскую связь между Европой, Соединённым Королевством и Северной Америкой или иберийско-американскую связь [то есть связь Испании и Португалии с Центральной и Южной Америкой]; мы [также] должны переплести эти связи, добавив Африку».

Как мы видим, несмотря на пандемию, в Галисии смогли организовать мероприятие подобного типа и развить дискуссию, содержание которой на высоком уровне практически не освещалось средствами массовой информации. Напротив, Мадрид по-прежнему парализован и заперт в буквальном смысле этого слова. 9 октября перетягивание каната между столичным регионом и правительством, дошедшее до суда, окончилось заявлением Санчеса о новом двухнедельном состоянии повышенной готовности для всех автономных сообществ, где всё ещё наблюдается высокий уровень госпитализации больных Covid-19. Комментарии международной прессы, которая не скупится на такие эпитеты, как «обанкротившееся государство» или «банкротство государства».

Политические цифры Нью-Дели – С. 9

Достоверность национальной статистики является исторической проблемой Индии. Очевидно, правительство Моди усугубило её, внеся спорные поправки в методику подсчёта ВВП: упуская одни данные, пересматривая в сторону повышения недавние показатели экономики, а в сторону понижения те, что приходились на годы правления ИНК. В январе 2019 года в знак протеста ушёл в отставку председатель Национального статистического управления. Далее последовал призыв ста академиков восстановить «институциональную независимость» индийских статистических агентств, защитив их от «политического вмешательства» и вытекающей из него «тенденции к сокрытию неудобных данных».

По данным Всемирного банка, номинальный ВВП Индии в текущих долларах вырос более чем в пять раз с 2000 года. Даже подчёркивая недостатки индийской статистики, МВФ принимает заявленные Индией темпы роста, приписывая ей среднегодовой рост ВВП более 7 % за последние 15 лет. В общих пропорциях развитие Индии неоспоримо. Сложнее точно оценить уровень развития Индии и его темпы. Несомненно, как уровень, так и темпы сильно отличаются в разных частях страны. Для нас это ещё одно подтверждение закона неравномерного капиталистического развития, сформулированного Лениным. Для индийской буржуазии и её экономистов это поле политического сражения.

Пересмотр прогнозов роста мирового населения в сторону понижения – С. 10

С точки зрения динамики мирового населения, два года – это лишь мгновение, но именно с такой периодичностью Отдел народонаселения ООН обновляет свои оценки (за прошлые годы: с 1950 г. до даты публикации) и проекции (на будущие годы: некоторое время назад горизонт проекций был раздвинут до 2100 г.). Трудно представить, что за два года многое может измениться. Однако пересмотр 2019 года преподнёс «сюрпризы», по выражению демографа Жиля Пизона, статья которого в The Economist называется “Пропавшие миллионы”.

До сих пор пересмотр приводил к существенному изменению в большую сторону сделанных ранее оценок роста населения мира. В этот же раз произошло обратное. Величина отклонения невелика в абсолютных цифрах, однако важен сам по себе факт разворота тенденции, особенно если учитывать его причину: в первую очередь это корректировка оценки рождаемости в сторону понижения, особенно в Африке; в так называемых “развитых” странах уже давно существующая тенденция к снижению рождаемости лишь подтверждается.

Взлёт Эфиопии под влиянием Китая – С. 11

Эфиопия является второй по численности населения страной Африки и занимает стратегическую позицию на Африканском роге – регионе, который соседствует с Персидским заливом и Индийским океаном. С 2000-х годов она одной из первых переняла китайскую модель развития, заключающуюся в создании крупных «индустриальных зон», особенно в текстильной промышленности. Сейчас таких зон в стране порядка десяти, но Аддис-Абеба намеревается за ближайшее десятилетие увеличить их число до сорока и стать крупным центром лёгкой промышленности в Африке.

Пекин подключил Эфиопию к “Новому Шёлковому пути”, вложив до 70 % средств, требующихся для реконструкции 50.000 км автодорог и железной дороги Джибути – Аддис-Абеба (476 км), построенной французами в 1897–1917 годах. Согласно американским оценкам, представленным в 2017 году, размер прямых китайских инвестиций в Эфиопию достигает 1 млрд долларов ежегодно, кредиты, выданные Пекином с 2000 года, составили 12 млрд долларов, и 60 % внешнего долга страны находится также в руках Китая. Всемирный банк оценивает, что в Африке присутствует около 10.000 китайских компаний, на 90 % частных; из присутствующих в Эфиопии и сконцентрированных в промышленных секторах частными являются 70 % компаний.

Индийская загадка: между реформами и бременем отсталости – С. 12

Независимая Индия, вероятно, ещё никогда не сталкивалась с таким количеством кризисов за столь короткий период: пандемия, локдаун, из-за которого десятки миллионов мигрантов хлынули из городов, одна из самых тяжёлых рецессий в мире, военная конфронтация на границе с Китаем. Тем не менее популярность премьер-министра Нарендры Моди возросла, а его партия БДП продолжает одерживать электоральные победы.

Кризисы подталкивают к ускорению движения по пути реформ, но сопротивление штатов и союзных территорий становится всё более упорным: в сфере налогов и либерализации сельского хозяйства механизмы индийского федерализма испытывают напряжённость. Индусская версия “демократического авторитаризма”, сочетающего экономическую самодостаточность и ярко выраженную неравномерность развития, призвана найти новую дозировку между либерализацией и бременем отсталости, пропитанной этатизмом; для этого неизбежно придётся добиваться компромисса между штатами и федеральным центром.

Широкий спектр секторов сельского хозяйства и промышленности опасается международной конкуренции и требует периода протекционизма, что создаёт риск попадания в полное подчинение традиции бездействия, господствовавшей десятилетиями; налоговая система, правовая система, рынок труда, инфраструктура и прочее требуют всестороннего вмешательства, чтобы сделать Индию привлекательной для международного капитала.

Встреча назначена в Южно-Китайском море после президентских выборов – С. 13

По словам Ричарда Хааса, президента Совета по международным отношениям, «независимо от того, кто победит [в президентской гонке], американская политика в отношении Китая в следующие пять лет будет более жёсткой. Китай изменился, и изменился американский консенсус в отношении Китая». Этот тезис получил распространение в дебатах, сопровождающих американские президентские выборы.

В интерпретации Wall Street Journal, возможную ориентацию президентской администрации Байдена выражает бывший заместитель госсекретаря Курт Кэмпбелл. Он считается архитектором азиатского поворота в госдепартаменте Хиллари Клинтон. Как пишет Кэмпбелл в одном эссе для Chatham House, хотя Вашингтон и разделён по многим вопросам, «когда дело доходит до Китая, возникает редкий консенсус вокруг необходимости более жёсткого подхода: существует тревожное чувство, разделяемое как демократами, так и республиканцами, что “вовлечение” уже осталось в прошлом, но до сих пор неясно, что нас ждёт впереди». Традиционную китайскую политику, начатую Ричардом Никсоном и Генри Киссинджером в 1970-х годах, вытеснила политика трамповской администрации. Так или иначе, с тех пор соотношение сил изменилось. Кэмпбелл же, по всей видимости, лишь обновляет политику “вовлечения”, а не отвергает её.

Тактика Байдена в индустриальном поясе – С. 14

Стратегия штаба демократов становится полностью понятной, если посмотреть на структуру расходов на рекламу до середины октября. Согласно данным National Public Radio от 13 октября, Демократическая партия потратила 154 млн долларов во Флориде, 121 млн в Пенсильвании, 99 млн в Мичигане, 63 млн в Висконсине против всего 7 млн в Техасе. Эти данные показывают, что Демпартия решила в рамках данного электорального цикла не тратить много ресурсов в Техасе и сконцентрироваться на индустриальном поясе и Флориде.

Демократы проиграли Флориду в связи с неожиданной утечкой голосов меньшинств, но выиграли в Пенсильвании, Висконсине, Мичигане, получив 46 голосов выборщиков и президентское кресло. В Техасе же, взятом Трампом, отрыв республиканцев вновь увеличился с 2,6 % в 2018 году до 5,6 %.

Байден выиграл президентскую гонку, но не взял три важных крупных штата: Техас, Флориду и Огайо, совокупный экономический вес которых превышает вес Калифорнии. Союза между Нью-Йорком, Чикаго и Сан-Франциско, воплотившегося в тандеме Байден – Харрис, будет недостаточно, чтобы обеспечить политическую стабильность в США: к нему должны также присоединиться Хьюстон, Даллас, Майами, Орландо, Кливленд, Колумбус.

Вакцины проходят испытания – С. 15

Хотя испытания третьей фазы проводятся на десятках тысяч людей в разных странах и подтверждают безопасность вакцин, учёные с осторожностью воспринимают данные об исключительной эффективности, поскольку они получены на всё ещё узких группах заражённых лиц и могут оказаться ниже на более широком поле наблюдения. Остаётся множество неясных моментов, среди которых длительность иммунизации, и, прежде всего, вопрос о том, предотвращает ли вакцина само заражение вирусом, а не одну только болезнь, позволяя ему бессимптомно передаваться.

Можно констатировать, что научные исследования получили исторический результат менее чем через год после уведомления Всемирной организации здравоохранения о первом случае “пневмонии неустановленной причины”.

Исключительное ускорение, как бы то ни было, обусловлено научным и технологическим развитием, то есть развитием производительных сил. Успехи, основанные на страсти исследователей, попадают в жернова конкуренции между компаниями и борьбы между державами за раздел рынков, но они всё равно являются завоеваниями человечества. Теперь, после рассогласованного, а иногда даже гибельного управления первой полномасштабной пандемией XXI-го столетия, которая не собирается уходить, носители административно-политических полномочий проходят через испытание организацией вакцинирования.

Вакцины и коммунизм – С. 16

Мы не единственные, кто говорит, что пандемия оставит неизгладимый след: она повлияет не только на соотношение сил между державами, что мы и пытаемся задокументировать, но и на социальные отношения. Неопределённость, характеризующая капиталистическое общество, получила наглядное воплощение.

Условия жизни при пандемии ухудшились для миллионов трудящихся. В последнем докладе Международной организации труда отмечается, что в двух третях рассмотренных стран заработная плата в первом полугодии снизилась или осталась приблизительно на прежнем уровне. Но, что более важно, там, где заработная плата выросла, это было во многом связано с тем, что самые низкооплачиваемые работники, часто молодые люди и иммигранты, потеряли работу, искусственно повысив средний уровень зарплаты оставшихся: так обстоит дело в США, Канаде и Бразилии, а также в Италии и Франции.

По мере развития событий и выхода из кризиса будут обнаруживаться всё новые последствия уже начавшихся экономических и социальных изменений, которые ускорил кризис – мы назвали этот процесс европейской реструктуризацией. Данная перспектива явно видна из планов, которые ЕС требует от стран-членов для получения финансовых средств, которые он готовится выделить им.

Суть момента – С. 16

Создание вакцины от коронавируса – это медаль с двумя сторонами. С одной стороны, это важная веха для науки и биоинженерных технологий, достигнутая всего через одиннадцать месяцев после начала пандемии столетия. Успех был подготовлен десятилетиями исследований вирусов и развития молекулярной биологии, ведь механизмы действия ДНК и РНК в клетках были открыты ещё в 1950-е годы. Раскрытие секретов генетики и развитие биотехнологий позволили отделить часть кода вируса, вызвать ответ на него со стороны клеток человека и запустить реакцию иммунной системы. Огневая мощь крупных фармацевтических групп сделала всё остальное, переведя открытие из лабораторий в массовое производство. Это и есть индустриализация науки: миллиарды ампул, которые потенциально способны защитить всё человечество. Гигантский шаг, сравнимый, как считают, только с открытием пенициллина восемьдесят лет назад. Пандемии столетия соответствует открытие века.

Но есть и оборотная сторона – это капитал. Гонка за вакцинами развязала промышленную войну между фармацевтическими гигантами за миллиардные заказы и потоки государственных средств. Поставки вакцин уже являются инструментом в стратегической борьбе, по крайней мере, между США, Китаем, Европой и Россией: это битва за влияние, в которой Пекин уже получил определённые преимущества в Азии, Африке и Латинской Америке. Но, так или иначе, пятая часть населения мира, согласно подсчётам, останется без защиты. Наконец, есть и реальные войны. Вирусы, бактерии и вакцины на протяжении десятилетий являются частью военных арсеналов; химическое и бактериологическое оружие уже предоставило устрашающие доказательства своей разрушительной силы.

В этом-то и суть, в этом и проявляется двуликий Янус капиталистического общества. Вакцина демонстрирует грандиозные результаты развития производительных сил, если они направлены на сознательную цель. Капитал демонстрирует противоречие производственных отношений, которое оборачивается хаосом, анархией рынков, войной, разрушением того, что было создано. Наука, технологии и производство должны быть освобождены от тирании капитала. Вакцина указывает нам на то, что коммунизм – это историческая необходимость.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Атом и индустриализация науки

Джеймс Томсон между Белфастом, Глазго и Парижем – С. I

Джеймс Томсон был пятым сыном в семье земельного собственника, которая на протяжении двух столетий владела фермой недалеко от Белфаста. Его учили читать сёстры, но элементарной математикой он овладел самостоятельно. В одиннадцать лет, очарованный солнечными часами на фасаде дома, он попытался сделать подобные самостоятельно: он начал терпеливо изучать принцип действия циферблатов, что подразумевало получение знаний в области астрономической геометрии.

В 1810 году, в возрасте двадцати четырёх лет, Джеймс отправился в Глазго и поступил в университет. В то время шотландская университетская система не имела ни тестов, ни вступительных экзаменов: это давало шанс тем, кто, как Томсон, был талантлив, но имел слабую школьную подготовку. Джеймс проходит курс теологии и часть учебной программы по медицине и математике и в 1814 году возвращается в Ирландию. Он получает образование в области математики и географии в Королевском академическом институте Белфаста.

В 1832 году Томсон получает звание профессора в Университете Глазго. Однако научным ориентиром, о котором он говорил своим детям, оставался Париж.

Физика и математика в эпоху машин – С. II

В XIX веке усилия учёных и инженеров, направленные на постижение законов, управляющих работой паровой машины, привели к определению таких понятий, как “энергия” и “энтропия”. Фундаментальный вклад в это внёс Уильям Томсон, будущий лорд Кельвин (1824–1907).

Даже такая абстрактная наука как математика по-разному интерпретируется разными учёными, сложившимися в условиях симбиоза со средой, в которой они живут. В своём тексте 1844 года “Элементарный трактат по алгебре: теоретический и практический” Джеймс Томсон пишет: «Алгебра сама по себе, а также в её применении и расширении в дифференциальном и интегральном исчислении, является самым мощным и незаменимым инструментом для проведения исследований в области механики, астрономии и других областях физической науки».

По мнению ирландского профессора, которое он излагает в своей книге “Введение в дифференциальное и интегральное исчисление”, абстрактные символы и формальная логика математики должны помогать визуализировать физику и находить решения проблем, которые последняя перед собой ставит.

Наука и война – С. III

6 августа 1945 года урановая атомная бомба “Малыш” (Little Boy) была сброшена на японский город Хиросима, три дня спустя плутониевая атомная бомба “Толстяк” (Fat Man) – на Нагасаки. Первая бомба убила 105.000 человек и ранила 75.000, вторая оставила после себя 65.000 убитых и 40.000 раненых.

Манхэттенский проект по созданию первой в мире атомной бомбы стоил 2 млрд долларов (28 млрд по нынешнему курсу) и был вторым по объёму вложений научно-исследовательским проектом своего времени: самым масштабным был проект создания радара, который обошёлся в 2,5 млрд долларов, или 35 млрд по нынешнему курсу.

Несмотря на то, что бомба была создана физиками, они не имели права голоса при принятии решения о её применении: по словам датского историка науки Хельге Крага, большинство из них мало что могли сказать по поводу использования своего детища.

Манхэттенский проект – С. IV

В 1939 году физик Нильс Бор (1885–1962) подчёркивал, что нуклид уран-235 (235U) мог быть выделен из урана-238 (238U) только путём превращения всей страны в одну громадную фабрику (Rhodes R. The Making of the Atomic Bomb, 1990). Именно это и произошло в США во время производства первой в мире атомной бомбы в рамках Манхэттенского проекта.

В работе над Манхэттенским проектом под централизованной властью военных квантовая и релятивистская физика были объединены с гражданским строительством, электротехнической и химической промышленностью, металлургией и научным менеджментом крупных компаний. В итоге затраты на производство 235U составили около 64 % от общих средств, потраченных на Манхэттенский проект, а на производство плутония – 20 %. Таким образом, 84 % средств ушли на производство материалов для бомбы, на НИОКР же было потрачено лишь 4 %. Чтобы превратить атомную бомбу из гипотезы в практический результат, потребовалось в 20 раз больше инвестиций в промышленность, чем инвестиций в теоретическую и экспериментальную физику.