На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2019 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 73, сентябрь 2020 г.

Миф Нового курса и пандемия столетия – С. 1-2

The Economist видит начало «новой эры»: она отмечена масштабами задолженности, начиная с создания центральными банками новых денег, на которые покупается государственный долг, растущей ролью государства как «главного распределителя» капитала и, по крайней мере, пока – критический вопрос – низкой инфляцией. Даже либеральная мысль допускает, что неизвестными величинами остаются будущее развитие и огромные риски, но для марксистской теории империализма истинное противоречие лежит на перекрёстке между экономическим циклом и динамикой держав в совокупности отношений экономической общественной формации: неравномерное развитие держав, таким образом, разрушает мировой порядок; демократический капитализм является также наиболее эффективной формой мобилизации сил в перманентном противостоянии империализма. Это требует дальнейшего осмысления исторического опыта 1930-х годов и мифа о Новом курсе, который берёт в нём начало.

Доллар и глобальный беспорядок – С. 3

Многие комментаторы сходятся во мнении, что причины колебаний доллара и скачка цен на золото не исчерпываются кризисом и катастрофическим управлением системой здравоохранения. Этот эпизод вновь вызвал поток дебатов о роли американской валюты почти через 50 лет после кризиса Бреттон-Вудской системы. На протяжении почти 30 лет доллар олицетворял послевоенные преобразования, «Новый курс для нового мира», как назвал этот процесс полномочный представитель минфина США Гарри Декстер Уайт. В августе 1971 года президент Ричард Никсон положил конец конвертируемости доллара в золото. С тех пор конец роли доллара как краеугольного камня международной валютной системы периодически предсказывали, диагностировали и требовали, но некрологи всегда оказывались преждевременными.

Долговечность роли доллара, а до этого фунта, на протяжении значительного времени свидетельствует об исключительной сложности такого явления как мировая валюта во всех её аспектах: меры стоимости, задающей масштаб цен, средства платежа и обеспечения кредита, резервной валюты. Существует сила инерции, которая проистекает из бесчисленных политических, торговых, финансовых и военных отношений, накопленных с течением времени вокруг валюты, которая используется в глобальных транзакциях, и державы, которая её эмитирует и гарантирует.

“Власть кошелька” для ЕС – С. 4

Фонд восстановления, сообщается в рубрике “Карл Великий” журнала The Economist, «является крупнейшим федерализационным шагом, предпринятым ЕС с момента создания евро», до такой степени, что ЕС «становится немного более похожим на государство». Англо-саксонская печать подчёркивает неизвестные величины этого европейского федерального шага: фонд является временным, а переговоры высветили разногласия в ЕС. Кроме того, это соглашение ещё должно быть ратифицировано европейским и национальными парламентами.

Мы должны отметить, однако, что голосование в законодательных органах может продемонстрировать широту европеистского консенсуса и кооптирующую силу “Европы, которая защищает”, в то время как совранистские силы, похоже, на данный момент пропустили контратаку плана восстановления ЕС. Кроме того, любые европейские налоги будут постоянными, и, хотя Фонд формально и является временным, он представляет собой поворотный прецедент. Наконец, отметим, что даже “прижимистые”, выдвигая возражения против доли субсидий или контроля над средствами, не ставят под сомнение общий принцип бюджетной обеспеченности, финансируемой за счёт долговых обязательств ЕС.

Москва отвечает на “новую грамматику” Макрона – С. 5

В апрельском интервью Financial Times Эмманюэль Макрон говорил о возможностях, которые предоставил пандемический кризис, чтобы пересмотреть «грамматику» многосторонности: державы вынуждены сотрудничать перед лицом общего испытания, но исходя из «суверенитета» и «региональной стратегической автономии».

Франко-русский диалог «доверия и безопасности» был запущен в августе 2019 года с визитом Владимира Путина в форт Брегансон в преддверие саммита Большой семёрки. В конце июня этого года Путин и Макрон провели беседу в формате видеоконференции в честь 75-ой годовщины подписания Устава ООН, давшего рождение этой международной организации. Пользуясь поводом, Макрон снова запустил «проект, который у нас с тобой был, – объединить пять постоянных членов Совета Безопасности» – и предположил, что совершит визит в Россию в конце лета.

Как видно, стороны обмениваются сигналами “принято”. Однако в политической плоскости также присутствуют многочисленные острые досье, от региональных кризисов до санкций и обвинений, что Москва ведёт “гибридную войну” против европейских информационных сетей. Но именно такой тип встреч под эгидой ООН находится среди предложенных Макроном способов запустить размышления о «новой грамматике» международных отношений.

Политическая борьба и империалистические интересы на пространстве бывшего СССР (I) – С. 6

Кризис пандемии столетия повышает градус империалистического противостояния на пространстве бывшего СССР: в Средней Азии, Закавказье, Донбассе и в Белоруссии.

Укрепившись в начале третьего тысячелетия, российский империализм запустил в данном регионе ряд интеграционных процессов, самым значимым из которых, пожалуй, является создание в 2015 году Евразийского экономического союза. Как и мировая экономика в целом, в этом году ЕАЭС переживает сложные времена. По оценке постоянного регулирующего органа ЕАЭС, Евразийской экономической комиссии, совокупный ВВП блока может в этом году сократиться примерно на 3,2–7,2 %. И это неизбежно увеличит возможности для экономического, идеологического и дипломатического вмешательства других империалистических игроков, в первую очередь Китая.

С момента распада СССР произошли значительные изменения. В 1991 году экономика Китая была меньше экономики СССР. Теперь же ВВП Китая составляет более 15 трлн долларов, ВВП России почти в десять раз меньше – 1,7 трлн долларов. К западу от России сложился другой империалистический гигант – Европейский союз с населением в 450 млн человек и ВВП 18,4 трлн долларов. Никуда не исчезло влияние американского империализма.

FAANG и BAT: Интернет и новые медиа – С. 7

Англо-саксонская пресса любит аббревиатуры. Она сгруппировала эти компании в два национальных блока: FAANG (Facebook, Amazon, Apple, Netflix, Google) и BAT (Baidu, Alibaba, Tencent). Капитализация компаний из этих двух групп плюс Microsoft в общей сложности составляет 5 трлн долларов. Вес американских высокотехнологичных компаний среди 500 крупнейших компаний Уолл-Стрит вырос с 4,4 % в 2013 году до 14,6 % в 2018-ом. Однако произошедшие в начале октября 2018 года крахи, возможно, являются сигналом того, что их фиктивная стоимость достигла максимума; в то же время эксперты утверждают, что сравнение с “пузырём доткомов” 2000 года не имеет особого смысла, потому что сегодняшние высокотехнологичные компании укоренены в так называемой реальной экономике.

Эти компании обслуживают миллиарды пользователей, генерирующих своей деятельностью данные, которые продавцы услуг могут затем использовать сами или продать дальше. Они предлагают пользователям всевозможные товары, праздники, развлечения и социальные сети, которые становятся площадками для рекламы и новостей. Эти компании предлагают облачные вычисления, услуги электронной коммерции и логистики, платёжные, кредитные и инвестиционные решения миллионам экономических групп и малых и средних компаний.

Испания в преддверии реструктуризации – С. 8

Перед коалицией ИСРП и “Подемос”, которая поддерживает правительство социалиста Педро Санчеса, встаёт задача разработать план реформ, который устроил бы Брюссель и не вызвал бы тревоги в столицах Северной Европы. Это подразумевает решение проблемы бюджетного равновесия и реструктуризации в новом зелёном направлении и в то же время нахождение достаточно широкой и стабильной парламентской, социальной и территориальной базы внутри, чему должны поспособствовать кредиты и фонды европейского сообщества, требующие обсуждения.

Отношения с либерально-юнионистской партией “Сьюдаданос” дают Санчесу шанс провести политическое переформатирование благодаря игре на переменной геометрии в Конгрессе, уравновешивая каталонских и баскских сепаратистов, а также “Подемос”, – разумеется, не без трений и инцидентов.

Различные дозировки интервентизма Брюсселя чередуются с угрозами реструктуризации и обещаниями защиты; однако очевидно, что в Испании наёмные рабочие также должны приготовиться к тяжёлым сражениям, которые последуют за пандемией столетия.

Европейские обязательства подвергают испытанию нидерландский прагматизм – С. 9

После Брексита Нидерланды активизировали свою политику на европейской сцене. Формируя альянсы, такие как “новая Ганзейская лига” или “прижимистая четвёрка”, они пытаются оказывать давление на рейнскую ось. Постоянный страх Нидерландов в европейской политике – оказаться запертыми в Западной Европе, контролируемой Францией и Германией. Дюко Хеллема (заслуженный преподаватель истории международных отношений Утрехтского университета) считает, что выбор в пользу довольно атлантической линии обусловлен не только Ялтинским разделом и факторами идеологии и идентичности, но также соображениями, что сильный атлантический союз смог бы ограничить возможности Франции и Германии присвоить доминирующие роли на континенте.

Сегодняшние европейские дебаты концентрируются вокруг плана экономического перезапуска, который позволит преодолеть последствия пандемии Covid-19. В рамках этих дебатов Нидерланды в альянсе с Австрией, Данией и Швецией – в рамках “прижимистой четвёрки” – сопротивлялись европейским планам экономического перезапуска.

Сражение за бóльшую централизацию сил европейского империализма показывает с ясностью: нидерландская буржуазия испытывает трудности с тем, чтобы скоординировать стратегические расчёты, подчинённые давлению европейских обязательств, с внутренним политическим циклом.

Незаменимые работники в тисках кризиса – С. 10

В борьбе с Covid-19, по данным Института миграционной политики, иммигранты составляют 19 % незаменимых работников: в производстве продуктов питания, лекарств, средств гигиены их численность достигает 26 % занятых, в транспорте 34 %, в домах престарелых 38 %.

В 2019 году 28,4 миллиона работников, или 17,4 % от общей численности рабочей силы США, были рождены за пределами страны. По сравнению с 2000 годом их численность выросла на 13,3 %. Их средняя недельная заработная плата составляла 800 долларов, в то время как у рождённых в США – 941 доллар (Бюро статистики труда). В западных штатах рабочая сила иностранного происхождения составляет 23,5 %, на Северо-Востоке 20,2 %, на Юге 16,5 %, на Среднем Западе 9,7 %.

Старый американский стереотип «шоколадный город и ванильные пригороды» устарел: центры мегаполисов стали менее чернокожими и более латиноамериканскими, азиатскими, африканскими. Пригороды стали менее белыми и более чёрными, латиноамериканскими, азиатскими. Эти существенные изменения в городах и пригородах будут иметь политическое значение.

Битва за вакцины – С. 11

Прежде чем вакцина дойдёт до массового применения, она должна проделать длинный и тернистый путь. Было подсчитано, что в период с 1998-го по 2009 год средний срок, который требовался вакцине, чтобы пройти путь от предклинической фазы до распространения, составлял 10,7 лет (E. S. Pronker, et al. “Risk in vaccine research and development quantified” // Plos One. 2013). Сроки едва ли подлежат сжатию, разве только в ущерб безопасности. Сейчас же идёт поиск ускорения. В гонке против времени учёные, компании и государства вовлечены в глобальную игру, где на кону престиж, доля рынка и стремление к национальному “первенству”.

The Economist пишет о том, что к данному времени правительства вложили совокупно более 10 млрд долларов в заблаговременную покупку 4 млрд доз вакцины (8 августа). Британский еженедельник придерживается мнения, что названные объёмы всё ещё недостаточны для того, чтобы дать ответ пандемии, которая уже вызвала 8 % падение в мировом валовом продукте и потребовала 7 трлн долларов экономических стимулов. Даже такой поборник либеризма как The Economist полагает, что требуется потратить ещё не менее 100 млрд долларов для производства большего числа вакцин, по скорости и количеству соответствующих мировой потребности, а государства, вместо того, чтобы замыкаться на «вакцинном национализме», должны объединить усилия и капитал в глобальном масштабе.

Научные ресурсы, накопленные на поле медицинского знания, огромны. Однако путь их преобразования в практические преимущества человечества неизбежно пролегает через экономическую воронку, которая просеивает урожай, оставляя прибыли и ренты.

Противостояние держав в “расширенном Средиземноморье” – С. 12

Если в Ливии турецкая военная интервенция заморозила продолжающийся конфликт, то в Средиземноморье активизм Анкары накаляет трения – в первую очередь с Парижем, но также и с региональными державами. Поражения маршала Халифы Хафтара подтолкнули Египет к прямым угрозам военной интервенции: этот «предупредительный выстрел», не только риторический, призван затормозить последующие наступательные действия Триполи и Анкары.

Эскалация ливанского кризиса позволила Франции, потерпевшей неудачу в Ливии, перезапустить дипломатическую инициативу в Леванте. Объявление о нормализации дипломатических отношений между Израилем и ОАЭ позволяет Дональду Трампу ощутимо добавить себе дипломатических очков, с последствиями для регионального баланса сил. Ливийский вопрос и обострение противостояния между державами разворачиваются в границах расширенного Средиземноморья – региона, где переплетается множество интересов и напряжённостей.

Целью Макрона, которую он преследует в Леване, является восстановление «геополитического баланса» в Бейруте с помощью правительства «национального единства», в котором уравновешивались бы интересы различных ливанских фракций и их внешних покровителей: Саудовской Аравии, Катара, ОАЭ, Турции, Ирана и России. Если верить источникам в Париже, переговоры могли бы одновременно укрепить франко-европейское влияние и перезапустить диалог с Тегераном.

Военно-морская экспансия Пекина – С. 13

Описывая в US Naval War College Review китайскую военно-морскую экспансию, Джеймс Фанелл утверждает, что США ждёт «десятилетие большой тревоги». По количеству кораблей ВМС КНР оказываются примерно равными ВМС США. Однако более детальный анализ показывает, что между ними всё ещё есть значительный разрыв. Средний тоннаж американских кораблей в 3,7 раза больше. Это приблизительный, но тем не менее важный показатель, так как чем больше судно, тем больше вооружения оно может нести. Если говорить о водоизмещении, то соотношение будет 3 к 1 в пользу США, что указывает на существенное различие между флотами в их оснащённости инструментами зарубежной проекции.

Это также говорит о разных задачах, которые два военных флота призваны решать. От ВМС США требуется гарантия присутствия во всех океанах мира, тогда как ВМС КНР в настоящее время находятся на этапе перехода от второй к третьей стратегической фазе, определённом пекинской Академией военных наук НОАК в 2013 году: «от береговой обороны к прибрежной», «от прибрежной обороны к обороне в открытом море» и «от обороны в открытом море к обороне в океане».

Реформистские и экономистские корни итальянской партии – С. 14

Корни итальянского социализма, лежащие в эпохе Рисорджименто, вели к неизбежной детской болезни: буржуазному патриотизму. Родившись в процессе борьбы за национальное единство, итальянский социализм не смог избежать этой фазы развития.

Бенедетто Кроче, плодовитый идеолог итальянской буржуазии, воздаёт похвалы национальной функции итальянского социализма. Турати занимает ведущее место в реконструкции Кроче: Маркс, теоретик, обладающий несомненной «философской силой», всегда был движим «еврейской ненавистью и духом разрушения», направленными против традиций христианской Европы. В то же время принятие марксизма в Италии произошло при посредничестве журнала Турати Critica sociale, чей социализм был «верой людей, которые начинали как республиканцы, демократы, либералы и, что бы они не говорили, оставались ими в глубине души». Оценка Кроче частично распространяется и на Антонио Лабриолу, который, пусть и был «жёстким и последовательным», всегда обращал «пристальное внимание на итальянские интересы и благополучие». Последняя мысль верна лишь отчасти, поскольку работа Лабриолы была мощным барьером против притязаний итальянской идеологии на то, что чтобы поместить демократию Рисорджименто среди источников социализма.

Глобальный сейсмический рой – С. 15

Мишель Дюкло, французский дипломат и специальный советник Института Монтеня, определяет Covid-19 как «проясняющий вирус», который выявляет «ранее существовавшие тенденции», усиливая и ускоряя их. Но также он называет его «трансформирующим вирусом», кристаллизующим уже известные элементы: «китайско-американское соперничество, усиленное кризисом»; «отречение американского руководства», достигшего «пароксизма» в результате управления Дональда Трампа санитарным кризисом; «кризис многополярности»; а также «возможный неожиданный европейский прорыв». Пандемия столетия – это «неистовая буря, чьи молнии проливают новый свет на известную панораму», «которую он оставит опустошённой, как только отступит».

С точки зрения отношений между державами, сумма последствий пандемии столетия и колебаний глобального порядка в период с начала весны до лета вызвала серию сейсмических роёв, которые с разной степенью интенсивности пересекли дугу кризисов, распространившись из Средиземноморья на Южно-Китайское море, со Среднего Востока на индийский субконтинент.

В июле The Economist по случаю масштабных военно-морских манёвров, особенно в Азии, отмечал, что они отчасти обусловлены влиянием глобального кризиса здравоохранения на военные аппараты.

Деньги есть – С. 16

Перспективы уровня занятости, как в мире, так и в Италии, пусть и зависят от многих переменных, всё же не кажутся радужными. По оценкам ОЭСР, в 2020 году безработица во всех развитых странах составит 9,4 %, в Италии – 12,4 %, во Франции – 12,3 %.

Деньги есть. Это ясно, стоит только вспомнить о потоке средств, который ЕС намерен направить на меры, необходимые для восстановления экономики. Это деньги, которые нельзя тратить впустую, предупреждают нас постоянно. Инвестиции в рабочую силу, в поддержание приобретенных профессиональных навыков и в обучение новых работников были для некоторых стран, таких как Германия, способом преодоления долгового кризиса в начале прошлого десятилетия. То же самое могло бы стать и должно стать путём выхода из текущего кризиса двадцатых годов. Это может и должно стать целью, ради достижения которой возможно объединение всех наёмных работников в Европе, стать мерой против объективного разделения.

Борьба за поднятие выплат из-за простоев до более приемлемого уровня имеет важнейшее значение: достижение, по крайней мере, 90 % реальной заработной платы, без каких-либо ограничений и для всех, может стать лозунгом именно в тот момент, когда социальные последствия пандемии наиболее тяжёлым грузом перекладываются на плечи трудящихся.

Суть момента – С. 16

В ведущих метрополиях империализма начинается эра бесплатных денег и государственного вмешательства, пишет рупор международного капитала The Economist. Не остаётся в стороне и российский империализм. Хотя здесь объёмы бесплатных денег гораздо скромнее. Но кому будет направлена эта помощь? Конечно, не незаменимым наёмным рабочим, продолжавшим и продолжающим производить прибавочную стоимость, несмотря на пандемию столетия и призывы к самоизоляции, – им приходится платить трижды: рискуя здоровьем и жизнями, теряя из-за кризиса рабочие места и доходы, а также оплачивая общую неспособность империализма сдержать аппетиты мелкой буржуазии и промежуточных слоёв, погрязших в разлагающемся мирке социального паразитизма.

В то время как фракции мелкой и средней буржуазии плачут о том, что государственной помощи “недостаточно”, а крупные группы в открытую используют пандемию в качестве предлога для лоббирования новых льгот и средств для инвестиционных проектов, рабочим, разделённым и изолированным кризисом, как никогда прежде требуется компас классовой автономии. Более чем когда-либо наша коммунистическая политика должна открыто противопоставляться их политике.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Парижский наблюдательный пункт

Европейская реструктуризация и социал-национальные любезности – С. I

Одновременно с формированием в Брюсселе новой, подчёркнуто франко-немецкой Еврокомиссии французское правительство начинает свою знаковую пенсионную реформу. Она предусматривает преобразование 42 пенсионных режимов в единый режим. Наряду с этой спорной мерой большинство желает обеспечить понижение возраста выхода на пенсию. Проект правительства спровоцировал забастовочное движение, объединившее вокруг себя работников транспортного сектора.

Еврокомиссия высказалась в пользу необходимости сбалансировать пенсионную систему, которая занимает первое место среди статей социальных расходов во Франции. Правительству хотелось бы поддерживать долю расходов на неё на уровне 14 % ВВП. С точки зрения французского президента, этот эпизод отражает борьбу за возрождение европейского империализма, но ведущуюся на внутриполитическом фронте.

Председатель Национального объединения Марин Ле Пен заявила о «безоговорочной» поддержке забастовочной мобилизации. Редактор Les Echos Сесиль Корнюде говорит об «изменении шага» этой партией, традиционно выступающей против забастовок и осудившей 18 месяцев назад забастовку работников Национальной компании французских железных дорог. Но в то же время «там прошли жёлтые жилеты», и Марин Ле Пен хотела бы заполучить электоральные дивиденды, выведя на сцену «народ» против Макрона.

Иль-де-Франс – мегаполис европейского империализма – С. II

В регионе Иль-де-Франс, занимающем 2 % территории Франции, сконцентрировано 19 % населения страны, однако производится 31 % её ВВП. За три десятилетия население региона увеличилось с 10 млн до 12 млн человек. Однако его значение для французского и европейского империализмов не ограничивается лишь количественным аспектом.

Хотя сравнение общих экономических и промышленных результатов Германии и Франции редко бывает лестным для “Шестиугольника” (т. е. Франции), всё же необходимо учитывать значение веса Парижа. Это относится и к фронту классовой борьбы.

Фридрих Энгельс в “Революции и контрреволюции в Германии” видел слабость революционеров эпохи 1848 года в том числе в политической и экономической раздробленности Германии: «[...] в стране нет ни одного крупного центра, ни Лондона, ни Парижа, который своими авторитетными решениями мог бы избавить народ от необходимости в каждой отдельной местности, каждый раз заново решать борьбой всё тот же спор». Это суждение остаётся в силе: парижская концентрация – объективное преимущество европейского пролетариата.

Берлин глазами Парижа во втором тайме новой стратегической фазы – С. III

Разнообразные комментарии подчёркивают определённую диспропорцию внутри рейнской оси: Германия находится в центре вопросов европейской повестки, но, в то же время, на Берлин оказывается большее давление, и он должен брать на себя больше ответственности. Французские комментарии делают упор на необходимости усиления инструментов безопасности перед лицом американского отдаления. Это может сочетаться с более военным видением концепций европейской автономии и «державы равновесия», выработанной Эмманюэлем Макроном. Немецкие комментарии обходят трансатлантический вопрос, но отстаивают умеренность на военной почве. Ангела Меркель недавно подтвердила свой резкий скептицизм в отношении идеи о полной военной независимости Европы.

Вне всяких сомнений, степень взаимодополняемости и политический потенциал этого «парадоксального партнёрства» должны выдержать сложную проверку новыми условиями всемирного противостояния и политическими колебаниями промежуточных слоёв.

Этатизм и бунт переплетаются во французском моральном факторе – С. IV

За несколько месяцев до Парижской коммуны Маркс пишет Сезару де Папу письмо с критикой некоторых решений парижских представителей товарищества. В том числе он пишет: «Несчастьем французов, даже рабочих, являются воспоминания о былом величии! Необходимо, чтобы события раз и навсегда разбили этот реакционный культ прошлого!»

Тот, кто следит за французскими политическими дебатами, будет впечатлён актуальностью этих суждений с поправкой на меньшее число революционных пролетариев и большую степень империалистического гниения. С учётом того, что в XX веке Франция уже не находилась в центре борьбы рабочих, мы можем добавить, что плебейская идеология мелкой буржуазии усилила свой контроль над нашим классом. С точки зрения властей буржуазии, сила исполнительной ветви по-прежнему реальна, однако теперь притупляется передачей суверенитета Европе.

Начиная с революции 1789 года во Франции сменилось пятнадцать различных политических режимов. Можно выдвинуть гипотезу о том, что интенсивность смертельных столкновений между классами и партиями прошлых столетий привела к сектантству и неприятию компромиссов, характеризующим политическую жизнь Франции. Тем не менее и в этом аспекте свою роль играет процесс европейской интеграции, частично гасящий вспышки лихорадки.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 72, август 2020 г.

1. Кризис порядка и пандемия столетия – стр. 1-2

Если у каждого кризиса есть своя история, то по своему происхождению специфический и особенный характер этого кризиса заключается в том, что он был вызван пандемией столетия, коронавирусом, а также в том, с какой скоростью распространилась инфекция – как вирусная, так и экономическая – благодаря всесторонней связи глобализации. Это сочетание породило две особенности кризиса. Во-первых, скорость распространения привела к значительной синхронизации его экономических последствий: шок поразил все государства одновременно, и это также является мерой степени и глубины кризиса. Во-вторых, именно симметрия, с которой все метрополии империализма страдают от одной и той же комбинации кризиса здравоохранения, экономического и социального кризисов ставит их в условия сопоставления их возможностей сопротивления, реагирования и восстановления.

2. Мировой кейнсианский цикл – стр. 3

Открытие экономики, последовавшее за так называемым “великим заключением”, во многих странах ознаменовало собой начало второй фазы пандемии столетия. Восстановление обещает быть трудным и неопределённым. Возможность прихода “второй волны” коронавируса откладывает отпечаток на все прогнозы и ожидания. Изматывающая неопределённость замедления, которой был отмечен экономический цикл прошедшего десятилетия, сменяется неопределённостью из-за катастрофической рецессии, сокрушающей экономики по всему земному шару – как в “развитых”, так и в восходящих странах.

В силу своей интенсивности и охвата эта рецессия, вероятно, станет величайшей рецессией эпохи империализма в мирное время. Продолжительность новой неопределённости, экзистенциальной для всей системы, будет отчасти зависеть от медицинского решения проблемы пандемии, но в основном – от неравномерного распределения последствий, которые, всё ускоряясь, обрушиваются на социальные классы и государства.

3. Бюджетные возможности ЕС и европейский Новый курс – стр. 4

Перед лицом пандемии, которую мы назвали пандемией столетия, Европа принимает меры соответствующего исторического масштаба с точки зрения как объёма мобилизованных ресурсов – около 10 % ВВП Евросоюза, – так и усиления континентальных властей, в том числе Еврокомиссии.

Дождь из европейских денег добавляется к национальным планам спасения. Европейские меры имеют стратегическое измерение – укрепление суверенитета европейских властей, и в данном политическом цикле направлены на ослабление суверенитета национальных держав.

В условиях постоянной диалектики между национальными государствами и Европейским союзом борьба за Фонд восстановления становится решающей на пути к бюджетному союзу. Ключевую роль в централизации налогово-бюджетной власти и выдвижении необходимых для этого условий играет Еврокомиссия.

4. Covid-19 вскрывает противоречия российского империализма (IV) – стр. 5

Стратегическим последствием кризиса пандемии столетия неизбежно станут изменения в балансе сил между империалистическими державами. «Те, кто станут более могущественными [,] будут стремиться к экспансии, а проигравшие – защищаться. […] Китай воодушевлён своими успехами […]. Соединённые Штаты проседают, но ещё достаточно сильны […]. Европа окончательно перестала играть роль в международных делах. Россия […] пока смотрит на происходящее с растерянностью», – размышляет один из ведущих российских экспертов-международников Тимофей Бордачёв.

Отражением растерянности являются дискуссии экспертов российского правящего класса. Если до кризиса, в эпоху крымского консенсуса, преобладающим вектором их рассуждений была стратегическая автономия и тактическое балансирование российского государства между интересами основных империалистических центров, то пандемия столетия сделала их размышления гораздо более разноплановыми.

5. Долгая историческая задержка итальянской партии – стр. 6

Учреждение Коммунистической партии Италии (КПИ) в Ливорно в 1921 году знаменует важнейший этап в истории революционного движения итальянского пролетариата.

Более 150 лет истории движения за освобождение пролетариата показали, что историческая задержка и стратегическое несоответствие закономерны. Экономическое и политическое развитие капиталистического способа производства по своей природе неравномерно и анархично. Экономический и политический цикл мирового рынка распадается и разделяется на политические и экономические циклы различных производственных секторов, географических районов и национальных рынков, государств. История политического движения пролетариата не может не отражать неравномерность и анархичность как базисные характеристики капитализма.

Какой фактор прежде всех других характеризует исторические особенности революционного движения нашего класса в Италии? Мы находим ответ во вступительном эссе Роберто Казеллы к ленинскому “Что делать?” (Ed. Lotta Comunista, 2004): отсутствие интереса к решительной борьбе на теоретическом фронте. Обосновывая данный тезис, Казелла коротко рассматривает три исторических случая: немецкую, российскую и итальянскую партии. Затем он обращается к более аналитическому сравнению опыта двух последних.

6. Китайский дракон не позволяет связать себя в Тихом океане – стр. 7

По мнению Washington Post, Дональд Трамп может довести политику Соединённых Штатов в Азии до банкротства. Проигнорировав саммит АСЕАН в Бангкоке, Трамп послал своим азиатским союзникам «опасный сигнал» и оставил сцену Китаю.

Размеры Китая не позволяют США – впервые в истории – превзойти Поднебесную за счёт ресурсов, как это было (да и то на пределе своих сил) во время столкновения с Японией в ходе второй мировой войны. Кроме того, retrenchment в Персидском заливе, кажется, ставит под угрозу доверие к США, в то время как Китай отказывается от политики “сдержанности” в Азии. Это новая стратегическая партия, которая ещё только будет разыгрываться. В целом рост Китая «сужает допустимые пределы ошибок» США.

7. Макронизм под прицелом после локдауна – стр. 8

С 11 мая Франция постепенно начала восстанавливаться после локдауна. На момент написания статьи эпидемиологическая ситуация выглядит оптимистично: снятие ограничений повлечёт за собой меньше проблем, чем ожидалось. С другой стороны, прогнозы в отношении экономических и социальных последствий кризиса становятся всё более мрачными.

По данным соцопросов, Макрон, в отличие от своих европейских партнёров, стал жертвой растущего недоверия в обществе, хотя его управление кризисом не сильно отличается от действий большинства его коллег. В своём телевизионном выступлении 14 июня Макрон объявил о новой пост-пандемической дорожной карте на июль. Хотя сегодня комментарии в отношении Макрона и его политического течения носят негативный характер, трудности, с которыми он сталкивается, не стоит переоценивать. Как действующий президент, он сохраняет определённую свободу инициативы, а свою изобретательность и умение давать отпор он уже продемонстрировал во время “больших дебатов” после кризиса “жёлтых жилетов” и в своих вылазках на поле правого электората. Французская институциональная система также позволяет партии со слабой базой сохранить свои шансы на успех, выйдя во второй тур президентских выборов.

8. Глобальная вакцина, державы и бизнес – стр. 9

С первых дней вспышки пандемии SARS-CoV-2 развернулась неистовая гонка по разработке вакцины, можно сказать, не имеющая аналогов в истории. Всемирная организация здравоохранения указывает на 136 потенциальных вакцин на различных стадиях изучения. Десять из них уже находятся в первой или второй фазе клинического исследования, в том числе шесть разработок китайских компаний и научных учреждений.

Компании делают ставки на будущие прибыли, и более “состоятельные” государства торопятся заранее обеспечить себе первые миллионы долей “коллективного блага”, которое ещё не существует, но в любом случае станет результатом общественного труда в глобальном масштабе, с участием тысяч учёных, лаборантов, клиницистов, техников, рабочих, врачей, медсестёр, разрабатывавших, тестировавших, изготавливавших, распространявших и, наконец, применявших это оборонительное оружие против (первой?) пандемии столетия.

9. Бегство из Нью-Йорка и социальные конфликты – стр. 10

«Наиболее богатые кварталы оказались пустыми, как только коронавирус ударил по Нью-Йорк Сити», – пишет The New York Times 15 мая. Их жители уехали на изоляцию в загородные дома.

Из-за ухудшения условий жизни в inner city (“внутренний город”) – районах с низкими доходами – в конце локдауна взорвались межрасовые социальные протесты, начавшиеся в Миннеаполисе с убийством темнокожего Джорджа Флойда белым полицейским, принадлежащим к такой же межрасовой полиции.

Социальные конфликты сложнее, чем просто расовые конфликты между белыми и афроамериканцами, как их упрощённо преподносят средства массовой информации. В inner city крупных городов наёмные рабочие, будь то белые, афроамериканцы, испаноамериканцы, легальные и нелегальные иммигранты, заняты в основном на низкооплачиваемых работах в сфере услуг (посудомойщиками, уборщиками, официантами, сиделками, продавцами, полицейскими, курьерами, временными работниками). Именно по ним наиболее сильно ударил кризис Covid-19, многие из них потеряли работу и лишились медицинской страховки.

10. Газ, мигранты и капиталы на большом ливийском базаре – стр. 11

«Реконфигурация театра военных действий в Ливии, – пишет Le Monde от 27 мая, – может привести к международному разделу» между «турецким западом» и «русским востоком».

Кондоминиум-протекторат Москвы и Анкары над Ливией вызывает беспокойство, которое озвучил на недавних слушаниях в Национальном собрании Франции министр иностранных дел Жан-Ив Лё Дриан, упомянув о «сирианизации Ливии». Продолжающееся с начала 2020 года военное присутствие Турции в Ливии изменило военный баланс, доселе склонявшийся в пользу маршала Халифы Хафтара, положив конец “битве за Триполи” и вынудив маршала отступить к своему оплоту в Киренаике.

Став игроком в ливийской партии, Турция заполучила узел энергетических и миграционных потоков – переговорный инструмент, который она использует на многих направлениях. В рамках русско-турецкого партнёрства Анкара может попытаться «изменить баланс сил»: турки, исходя из османского прошлого, считают, что «имеют право» на присутствие в Ливии и в регионе – «в отличие от русских». Однако Москва может воспользоваться активностью Анкары в восточном Средиземноморье как для того, чтобы ослабить сплочённость НАТО, так и для того, чтобы помешать конкурентам на энергетическом рынке ЕС.

11. Двойной вакуум в ВТО – стр. 12

С декабря 2019 года американское вето парализует судебную власть ВТО, которой 14 мая был нанесён ещё один удар: генеральный директор Роберту Азеведу неожиданно заявил об уходе в отставку.

По словам Крейга ВанГрасстека, ВТО состоит из «двух половин», находящихся в противоречии друг с другом. С одной стороны, ВТО – это «организация» государств, которые представлены их послами, а на двухгодичных конференциях – министрами торговли; с другой стороны, это «учреждение, управляемое международными гражданскими служащими»: генеральным директором, его заместителями и другими сотрудниками секретариата. Между этими двумя половинами существует «постоянная напряжённость». Учреждение воплощает общую заинтересованность капитала в свободной и упорядоченной международной торговле, организация же является территорией конфронтации и посредничества между конкретными интересами отдельных государств и коалиций государств.

Следуя за метафорой о двух половинках, можно сказать, что сегодня ВТО страдает от двойного вакуума власти. В рамках межгосударственной организации США отказались от своей ведущей роли, по крайней мере временно. В наднациональном учреждении внезапная отставка генерального директора, кажется, сулит проблемы с преемственностью.

12. Атлантическая закладная Европейского оборонного фонда – стр. 13

Низкий уровень концентрации оружейной промышленности разочаровывает империалистический истеблишмент старушки Европы, особенно в условиях Брексита. Для исправления своего состояния «экономического гиганта, политического карлика и военного червя» – определение принадлежит бывшему бельгийскому министру и было озвучено ещё в 1991 году, но недавно с этого тезиса стряхнули пыль эксперты из Немецкого общества внешней политики (DGAP) – Европейский союз обзавёлся тремя инструментами: Постоянное структурированное сотрудничество (PESCO), Европейский оборонный фонд (EDF) и Генеральный директорат по вопросам обороны, промышленности и космоса (GD DEFIS) Еврокомиссии, за который отвечает новый комиссар Тьерри Бретон.

13. “Переменная геометрия” правительства Санчеса – стр. 14

Силовое поле, возникшее в ходе кризиса Covid-19, неизбежно должно было обострить непростую диалектику между центром и периферией, непреходящую константу испанской истории; для правительства Педро Санчеса это может вылиться в такое напряжение, которое подвергнет испытанию сложный баланс коалиции между представителями Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и левыми максималистами из “Подемос”.

“Режим чрезвычайного положения”, действующий с середины марта, усилил центральную исполнительную власть, возложив на неё, однако, всю ответственность за последствия кризиса в области здравоохранения. В то же время полюса децентрализованной власти, не склонные идти на уступки, стали основным инструментом для местных представителей партии ВВП, которая в Испании, как и везде, выступает за более быстрый выход из режима локдауна, несмотря на то, что в ряде сфер деятельности, не относящихся к первой необходимости, работа уже возобновилась.

14. Франция, август 1914 года: Священный союз – стр. 15

Полезно вернуться к изучению социальной динамики, которая в августе 1914 года привела крупнейшие социалистические партии той эпохи к поддержке своих правительств в первой мировой войне, так как это поможет поместить в надлежащие аналитические рамки те националистические, популистские и другие идеологические обломки, которые спустя столетие возрождаются уже в современной Европе.

Определяющим политическим фактом на тот момент был крах политической и организационной опоры II Интернационала – германской социал-демократии. Тем не менее, самым одномоментным и тотальным (без заметной внутренней оппозиции) считается фиаско французских социалистов, заключивших “Священный союз” с их “собственной” буржуазией.

Тезис о «предательстве» социалистов, выдвинутый В. И. Лениным, был результатом долгого наблюдения за созреванием ревизионизма в рамках социал-империализма: предательство было лишь следствием, логично вытекающим из происходящего не менее чем в течение двадцати лет социального, политического и идеологического сдвига в рабочем движении.

15. Возвращение к Марксу – стр. 16

Худший кризис с 1945 года тяжело ударил по рабочим даже в самых развитых странах, причём не только на бесконечной периферии “неформальной” занятости. Пандемический кризис ещё больше усугубил объективные разногласия в нашем классе, ослабив его способность ведения переговоров и повысив риски быть использованным в борьбе между фракциями капитала.

Не рабочие должны оплачивать трудности третьей фазы – фазы восстановления, после того как именно они заплатили за потери и первой фазы – локдауна, и второй фазы – частичного снятия ограничений. Более того, в то время, когда все виды мелкой буржуазии и все категории паразитизма выстраиваются в очередь за помощью от европейских фондов, очень странным выглядит то, что именно наёмные работники этой помощи лишены.

16. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 16

«Маркс не устарел в Детройте» – таким был один из заголовков газеты Lotta Comunista в 1967 году. Статья была посвящена борьбе чернокожего пролетариата в столице американского автопрома. За расовым вопросом скрывалось классовое противоречие.

Полвека спустя изменилось многое, но не этот классовый принцип. Час современной классовой борьбы давно пробил в азиатских метрополиях: Маркс не устарел ни в Пекине, ни в Шанхае, ни в Ухане, ни в Гонконге, ни в других бесконечных городских агломерациях молодых азиатских держав. В США пятьдесят лет социального движения вместе с чёрным пролетариатом взрастили чёрную буржуазию и чёрный “средний класс”, но это не изменило того факта, что дискриминация по цвету кожи продолжает прикрывать классовое угнетение. В рабочих кварталах американской метрополии именно социальная дискриминация объединяет новые потоки иммигрантов, родившихся за границей, с афроамериканским пролетариатом и расслоившимися белыми рабочими. Наконец, и российская, итальянская, испанская, французская или немецкая метрополии за десятилетия изменили своё лицо: самый неблагодарный труд и самая низкая заработная плата стали уделом пролетариев-мигрантов, и старушка Европа, пережившая ужасы геноцида, заново открыла для себя позор расизма и ксенофобии.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Мировое сражение в автопроме

1. Гонка платформ для электромобилей – стр. I

Жребий брошен: китайский рынок и государственные инициативы по сокращению выбросов углекислого газа подтолкнули электромобиль, который больше не является лишь одним из возможных вариантов. Мировая автомобильная промышленность сделала выбор в его пользу – выбор, который перевернёт всю отрасль.

В рамках соревнования внушительные капиталы инвестируются в “невидимые” части автомобилей – те, что располагаются под кузовом: мотор, тормозные системы, батареи, ходовую часть, коробку передач. При этом происходит наложение инвестиций в одни и те же “невидимые” комплектующие, вместо того чтобы каждый отдельный производитель специализировался на отдельной комплектующей. Мы видим в этом признание ограниченности капитализма: в диалектике своего развития он накапливает одни капиталы и распыляет другие; налицо противоречие между обобществлением производительных сил и оболочкой частной собственности. Для многих фирм объединение комплектующих и платформы путём партнёрств, поглощений, альянсов, слияний – это вопрос выживания перед лицом трансформаций мировой автомобильной промышленности.

2. Эффект масштаба китайского рынка – стр. II

Сосредоточившись на электрификации автомобилей, Китай может достигнуть двух целей: уменьшить зависимость от нефти и устранить технологический разрыв с американской, японской и европейской автомобильной промышленностью. Чтобы ускорить электрификацию транспорта, правительство приняло решение с 2022 года снять ограничения в отношении совместных предприятий для иностранных инвесторов, которые будут производить new energy vehicles в Китае (Automotive News, 17.04.2018). В марте этого года провинция Хайнань объявила, что продажа автомобилей, работающих на ископаемом топливе, будет запрещена к 2030 году. Если другие провинции последуют её примеру, то к 2030 году Китай больше не будет производить и продавать бензиновые или дизельные автомобили (Automotive News, 20.06.2019).

Производя 29 млн автомобилей в год, Китай является крупнейшим автомобильным рынком в мире, опережая Европу (22 млн) и Северную Америку (17,5 млн). Благодаря своим размерам Китай обеспечивает эффект масштаба при переходе на электрификацию: те, кто находятся за пределами этого рынка, теряют конкурентное преимущество сокращения затрат на единицу произведённой продукции. Таким образом, возможность производить в Китае означает также и возможность сократить производственные затраты в Европе или Америке.

3. Топливный элемент бросает вызов батарее – стр. III

В энергетическом переходе, связанном с электрификацией транспорта, передовые литий-ионные батареи и топливные элементы находятся в прямой конкуренции.

На нынешнем этапе научно-технического развития в сфере электрификации междугородных коммерческих транспортных средств топливные элементы имеют преимущество перед батареями. Это связано в том числе и с тем, что более высокая стоимость может быть амортизирована в течение среднего срока службы транспортного средства, составляющего 1,5 млн километров. Но хотя автомобили на топливных элементах можно заправить за считанные минуты, в настоящее время инфраструктура сети заправочных станций всё ещё отсутствует.

Согласно прогнозу Financial Times от 2 января 2019 года, маловероятно, что в течение следующего десятилетия топливные элементы смогут конкурировать с литий-ионными батареями на рынке автомобилей массового спроса, но они будут играть существенную роль на рынке коммерческих автомобилей.

4. Социальные последствия распространения электромобилей – стр. IV

Электрификация транспорта не может проходить без потерь и конфликтов, в которые будут вовлечены все классы: крупная мировая промышленная и финансовая буржуазия, мелкая и средняя локальная буржуазия и наёмные рабочие.

Электрификация автомобиля поставит сборщиков, токарей, фрезеровщиков и в целом рабочих-машиностроителей в условия конкуренции с инженерами IT-сферы, которыми могут оказаться их собственные дети. Согласно отчёту FTI Consulting от 5 мая 2018 года, подготовленному по заказу Европейской ассоциации автопроизводителей, в одной только Германии к 2030 году более чем 420 тыс. из 800 тыс. рабочих мест в автомобильном секторе окажутся под угрозой.

Каждый промышленный переход – от лошадиной тяги к двигателю внутреннего сгорания или от парового двигателя к электричеству – является болезненным, поскольку он одновременно разрушает и создаёт рабочие места. Статистика может вводить в заблуждение: даже если общее число занятых работников останется неизменным, то это не будет игрой с нулевой суммой, потому что разрушение и создание рабочих мест затронет слои наёмных работников с различными навыками, из разных регионов и поколений.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 71, июль 2020 г.

1. Ватикан и китайский вопрос – С. 1

Что общего между 1919-м и 2019 годом? Сегодня, как и в 1919 году, опять встаёт вопрос о «новом международном порядке», поясняет историк Агостино Джованьоли. Однако если сто лет назад друг другу противостояли прежде всего европейские страны и США, то сегодня исключить Китай «невозможно». Соотношение сил между державами меняется, и центр тяжести мирового порядка смещается на Восток. Церковная организация, укоренённая преимущественно на переживающем относительный упадок Западе, призвана ответить на вызовы эпохи.

Что касается нового равновесия между приматом Рима и локальными церквями, то «определяющая проблема», как её охарактеризовал “великий выборщик” папы Франциска немецкий кардинал Вальтер Каспер, может быть сформулирована только в форме вопроса: «Сколько единства необходимо и сколько разнообразия возможно и допустимо?» Как мы уже писали, критические голоса в отношении линии Бергольо на «многополярную Церковь» являются эхом разломов, рассекающих систему держав. Иными словами, они являются «отражением цикла атлантического упадка» внутри церкви. Риск центробежных толчков, способных привести к расколу, вполне реален, что косвенно признаёт сам Каспер; впрочем, за свою историю церковь с этим уже сталкивалась.

2. Совранисты и ультралевые в немецкой революции – С. 2

В июле 1920 года была опубликована “Детская болезнь «левизны» в коммунизме”. Обвиняя социал-демократию в том, что она встала на службу буржуазному порядку, Ленин направляет остриё своей критики против тех реакционных, то есть связанных с упрощением и абсолютизацией, именно “детских” ошибок, которые совершались некоторыми группами, ведущими борьбу с этим оппортунизмом.

В марте 1921 года КПГ начала ещё одну – в итоге безуспешную – всеобщую забастовку и импровизированное восстание. Даже пикеты безработных не смогли поднять работников химической промышленности в Лойне, хотя они и были сторонниками КРПГ: они оставались в стороне, защищая своё предприятие, впоследствии отвоёванное фрайкорами. Это ещё один трагический пример решительной атаки рабочих отрядов, которые оказались разделены местной, корпоративной и профессиональной логикой и в итоге были репрессированы и разбиты правительством, тем же самым, которому они помогли вернуться к власти.

Мартовская акция была попыткой применения так называемой «теории наступления», которую поддерживал посланник Коминтерна Бела Кун и к которой также склонялся Григорий Зиновьев, но которую не разделяли Ленин с Троцким. Это было первое наступление, организованное под единоличным руководством партии и Интернационала, де-факто попытка «бланкистского» переворота: на фоне пассивности масс, контролируемых социал-демократией, действовали почти исключительно партийные силы.

3. Европа включается в гонку за милитаризацию космоса – С. 3

На орбите Земли сегодня находится 2062 полностью функционирующих спутника; пятая часть из них принадлежит к категории особого назначения и находится под полным контролем военных аппаратов различных стран, кроме того она может быть использована так называемыми системами “двойного назначения”.

В новой Еврокомиссии под руководством Урсулы фон дер Ляйен представитель Франции Тьерри Бретон получит портфель комиссара внутреннего рынка, цифрового развития, обороны и космоса; Бретон будет распоряжаться 13 млрд евро Европейского оборонного фонда и ещё 16 млрд евро, которые Еврокомиссия планирует инвестировать в космические проекты в 2021–2027 годах.

Разногласия между Европарламентом и Советом ЕС привели к отзыву кандидатуры Сильви Гулар. Новый комиссар, пишет Les Échos, должен будет прежде всего распутать узлы, образовавшиеся из-за непрозрачной системы разделения ответственности на континентальном уровне. Газета приводит в пример Galileo, европейскую спутниковую систему, которая в середине июля вышла из строя на несколько дней. Galileo, по мнению Les Échos, – это технологический успех, но управленческий провал.

4. Цена нарушения равновесия и сумма кризисов для Бразилиа – С. 4

«Саморазрушение тропического Трампа» – так озаглавлена редакционная статья Financial Times от 28 апреля, посвящённая бразильскому «тройному кризису»: «пандемическому, экономическому и, наконец, политическому», начавшемуся с отставки министра юстиции Сержиу Мору. Экс-прокурор Куритибы был главным действующим лицом антикоррупционного расследования “Автомойка”, которое в 2016 году вызвало политическое землетрясение в виде импичмента президента Дилмы Русеф и тюремного срока для бывшего президента Лулы.

Ситуация с Мору накладывается на хаос и споры вокруг мер противодействия пандемии Covid-19, которая показывает экспоненциальный рост числа заражений и смертей. Официальные данные на начало мая, которые большая часть бразильской прессы считает заниженными, говорят о 150.000 заражённых и 10.000 смертей. Научные круги Сан-Паулу, одного из главных очагов эпидемии, куда вирус был завезён из Италии, дают оценку в 1,5 млн заражений и 53.000 смертей, подчёркивая, что в мегаполисе Сан-Паулу было раскопано более 13.000 могил, во многих случаях – массовых захоронений, свидетельствующих о том, что эпидемия выкашивает наиболее бедные слои населения.

5. Covid-19 вскрывает противоречия российского империализма (III) – С. 5

Любой кризис капитализма не создаёт, а брутально вскрывает проблемы, которые накапливались в обществе, основанном на разделении на классы и нацеленном на рост прибыли. Не является исключением и текущий кризис пандемии столетия.

В апреле этого года, когда количество заболевших коронавирусом в России, по официальным данным, составляло несколько тысяч, у системы здравоохранения, утверждали “Ведомости”, уже имелись серьёзные проблемы, ей грозил «дефицит буквально всего: медиков, средств защиты, коек в больницах, аппаратов ИВЛ, тестов, лекарств». В России на конец 2018 г., по данным Минздрава, было не более 47.106 аппаратов ИВЛ, из них 33.974 – в отделениях реанимации, при этом в целом доля аппаратуры старше шести лет в медучреждениях страны превышала 46 %.

Причиной, по мнению либеральной газеты, было то, что «власти не усвоили урок пандемии свиного гриппа, который показал, как легко инфекции могут распространяться по всему миру». Уже 3 апреля Минздрав сообщал, что на карантине находились 2.874 медработника. Из-за дефицита кадров Путин призывал при необходимости привлекать к работе даже ординаторов, профессоров, преподавателей и студентов. В условиях пандемии средний рабочий день фельдшеров петербургской “скорой помощи” составлял более 12 часов.

6. Мощь и пределы “нормативной силы” Европейского союза – С. 6

Борьба в сфере мировой торговли ведётся в том числе за установление норм и стандартов. Помимо определения размеров пошлин или защиты “свободной торговли” в строгом смысле этого слова, торговые соглашения имеют ещё одну цель – “написание правил” для международного рынка. Это стратегическая ставка, которая за последние годы стала важным аспектом как в конкуренции между “мегарегиональными” проектами, так и в двухсторонних соглашениях Европейского союза с Канадой и с Японией, а также в китайской инициативе “Один пояс – один путь”.

Будущее доминирование Пекина в области норм и стандартов, возможно, менее очевидно, чем думает Global Times, которая во всяком случае ожидает, что Китай достигнет его путём кровавой битвы, а не автоматической замены. Единственное, что можно определённо ожидать от будущего, – это всё большее ужесточение мирового противостояния. В условиях, когда между собой конкурируют крупные экономические группы и сталкиваются империалистические державы, инструментами борьбы становятся как нормы, которыми в других условиях занимались бы юристы, так и стандарты, которые волновали бы инженеров и технических специалистов. В так называемом “основанном на правилах либеральном порядке” оружием являются даже сами правила, равно как правилом является применение оружия.

7. Нидерланды между меркантилистской близорукостью и европейским прагматизмом – С. 7

В европейских дебатах нескольких последних месяцев Нидерланды заняли самые ригористские позиции. В частности, в эпицентре критики оказался министр финансов Вопке Хукстра, член ХДП. Это случается с представителями Нидерландов не первый раз. Во время европейского долгового кризиса министром финансов страны был Ян Кис де Ягер (ХДП). В 2011 году либеральная газета NRC Handelsblad писала о нём: «Все защищают интересы своей страны. Одни делают это тонко и косвенно. Другие орудуют топором. Де Ягер относится ко вторым». Сам он гордился своим образом: «Я всегда говорю: я голландец и поэтому имею право быть резким».

Позиция, которую заняли Нидерланды, исходит, как и в случае любой другой страны, из комбинации стратегических доводов, внутренней электоральной динамики и культурных и политических традиций, продолжающих развиваться, – причём вес каждого из этих компонентов не является постоянной величиной. В этой небольшой стране, оберегающей дельту Рейна и Мааса и зажатой между крупнейшими государствами континентальной Европы и англо-саксонским миром, эта смесь факторов находит выражение в дебатах по поводу Европы.

8. Вирус прокрадывается на муниципальные выборы – С. 8

Первый тур муниципальных выборов, состоявшийся 15 марта, прошёл в странной атмосфере. Голосование всё же было проведено, несмотря на углубление санитарного кризиса во Франции. Дебаты на традиционном телевизионном вечере после выборов приняли беспрецедентный оборот: чтобы избежать обвинений в стремлении получить выгоду от распространения вируса, политические лидеры всех течений обвиняли друг друга в стремлении воспрепятствовать переносу выборов; в трансляциях врачи появлялись чаще политических комментаторов, а подсчёту числа свободных коек в реанимации уделяли не меньшее внимание, чем подсчёту голосов.

Голосование подтвердило успех экологистов, которые завоевали посты мэров в Лионе и Бордо, даже несмотря на поражение в Париже (11,6 %). Социалисты подтвердили свою устойчивость на местном уровне и получили мэров в своих бастионах (Париж, Лилль, Ренн, Нант, Ле-Ман). Правые удержали свои вотчины, но неудачно выступили в Тулузе и Марселе. Национальное Объединение, кажется, имеет большие шансы удержать позиции в большинстве контролируемых им коммун, но не сможет рассчитывать на дальнейшие победы нигде, кроме Перпиньяна. Партия Макрона же стала третьей в Париже и Лионе, то есть в столице страны и единственном городе, управляемом LRM. В Марселе, набрав 7,2 % общего числа голосов, она выбыла из игры.

9. Мадрид между внутренней напряжённостью и европейским принуждением – С. 9

Премьер-министр социалист Педро Санчес, вступивший в европейскую битву с кризисом, вызванным пандемией Covid-19, смог использовать в качестве рупора “режим чрезвычайного положения”, введённый в середине марта. Внутренние меры и решения на европейском уровне оказались тесно взаимосвязаны.

Если вначале Испания двигалась в тандеме с Италией, разделяя, казалось бы, требование «мутуализации долга», то не стоит думать, что теперь Мадрид вдруг стал кузницей европейской политики. Испанское правительство действительно выбрало направление с учётом трендов брюссельской кухни и смогло попасть в унисон с изменчивым балансом сил в Евросоюзе. В итоге Мадрид приблизился к позиции Парижа, подтвердив тем самым, что Испания, хотя во многом и тяготеет к традиции пассивного европеизма, сохраняет гибкую связь с франко-германским центром тяжести. Мы могли наблюдать эту связь в формировании самого состава испанской исполнительной власти.

10. Детский труд в эпоху экологического обмана – С. 10

Как бы удивительно это ни звучало, но в XXI веке не все выступают против детского труда. Однако удивительно это лишь до определённой степени, если вспомнить о том, какие сражения в Англии XIX века предшествовали принятию актов фабричного законодательства.

Чтобы в XXI веке найти тех, кто открыто поддерживает тезис о пользе детского труда или как минимум не стремится к его немедленному ограничению и упразднению, достаточно посетить так называемые “развивающиеся” страны, которые в настоящее время переживают сильный экономический рост, сопровождающийся глубокими социальными преобразованиями. Именно в этих странах открыто критикуют политику таких учреждений как МОТ и ЮНИСЕФ за то, что она чрезмерно стесняет деятельность, не учитывает местные особенности, игнорирует традиции и так далее.

Возьмём классификацию видов детского труда, которой пользуется МОТ с 2018 года, как наиболее актуальную. Последним обновлением стало появление профессии сборщика электронного лома – современной версии работы по сбору мусора на свалках. Деятельность по сбору электронного лома сопряжена с воздействием на организм человека тяжёлых металлов, таких как кадмий. Заметим, что это последний шаг в длинной современной цепочке поставок аккумуляторов для смартфонов. И в ней мы находим детей дважды: сначала в шахтах, а в конце на свалках.

11. Математика электричества – С. 11

В истории электрификации есть малоизвестные деятели, внёсшие тем не менее фундаментальный вклад в развитие электроэнергетической отрасли, и один из них – Чарлз Протеус Штейнмец (1865–1923).

Штейнмец перевёл феномен переменного тока на язык математических формул, в которых использовался квадратный корень из отрицательных чисел, например, √–1. Они были названы Декартом мнимыми числами, потому что их не с чем было напрямую сопоставить в реальном мире. Штейнмец был математическим гением и обладал умом, равным уму Николы Тесла: когда первый разрабатывал свою теорию, лишь пара инженеров во всём мире могла полностью понять его формулы, но они раскрывали секрет переменного тока; Штейнмец же разработал блестящую трёхфазную систему, которая до сих пор используется во всём мире при производстве, распределении и использовании переменного тока.

12. Беспорядочное отступление Трампа даёт преимущество Пекину – С. 12

У каждого отступления есть своя цена. Джанан Ганеш, космополитический голос Financial Times из Вашингтона, пишет: «Соединённые Штаты на протяжении всего XX века накапливали интересы за рубежом, от которых нельзя полностью отказаться, по крайней мере без больших издержек, и по крайней мере не в [таком] сложном регионе», как Средний Восток. «Относительный упадок страны, – продолжает Ганеш, – не приводит к автоматическому и соразмерному сокращению груза задач. Обязательства за границей могут служить показателем её мощи лишь с сильной задержкой».

Даже попытка перестроить линию Трампа с помощью плюрализма сил американской империалистической демократии может лишь ускорить упадок, а не затормозить его. В любом случае, время, которое сейчас потеряет Вашингтон, окажется дополнительным временем для китайского дракона, чтобы выстроить собственную внешнюю проекцию. Даже процесс перебалансировки, то есть подключения системы сдержек и противовесов, имеет свою цену.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Сражение в телекоме

1. China Unicom – С. I

China Unicom – самая маленькая из китайских телекоммуникационных компаний (telco), однако в силу размера китайского рынка она является двенадцатым по величине телекоммуникационным оператором в мире.

В соответствии с планами Пекина, реорганизация государственно-капиталистических групп будет проходить двумя путями: через слияние и формирование “национальных чемпионов” и через открытие для частного капитала. China Unicom была выбрана в качестве первопроходца второго варианта.

«Мы должны бежать как леопарды, но не можем делать это с телосложением свиньи», – с этими словами руководство China Unicom объявило о начале реструктуризации компании, сообщает Caixin. Телекоммуникационная группа уже сократила свой центральный административный персонал вдвое и планирует сократить число филиалов с 712 до 516. Газета заключает, что отныне эра «железной чашки риса» (Китайская система гарантированной пожизненной трудоустроенности) заканчивается и для сотрудников государственных телекоммуникационных операторов.

Нынешнего положения Google достигла в ходе экспоненциального роста Всемирной сети за счёт того, что смогла отвоевать для своей поисковой системы центральное место, опередив уже существующие системы (AltaVista, Lycos, Excite и Ask Jeeves). «К радости Google, тайна [её подъёма] заключается в чистой и простой математике», – пишет Дэвид Вайз в “The Google Story”.

Осенью 1998 года, когда компания была впервые зарегистрирована с целью обналичить чек на сумму 100.000 долларов от своего первого инвестора Энди Бехтольшайма (одного из основателей Sun Microsystems), поисковая система Google, предоставленная Стэнфордскому университету, получила 100.000 запросов за день. Последние официальные данные о группе относятся к 2014 году. В письме к акционерам один из основателей Ларри Пейдж упоминает цифру в 3,3 млрд “запросов” в день, которая сегодня, по некоторым оценкам, выросла до 5,5 млрд.

3. Восхождение Huawei – С. III

Компания Huawei была основана в 1988 году в городе Шэньчжэнь, одной из особых экономических зон, созданных реформами Дэн Сяопина. Пятью годами ранее основатель компании Жэнь Чжэнфэй покинул армию, проработав почти десять лет инженером в дивизии связи. Первоначально Huawei продавала материалы, импортированные из Гонконга; спустя два года она сама начала производить телефонные коммутаторы. Компания из Шэньчжэня сделала себе имя в сельских районах, что ей весьма пригодилось во время её первой будущей заграничной рыночной экспансии в Африку.

В 2005 году подписание первого договора на крупную поставку с британской BT открыло двери для проникновения в континентальную Европу. В настоящее время в её отделениях в Великобритании работает 1.500 человек, во Франции 1.000 человек, где они распределены между 5 научно-исследовательскими центрами, в Италии 850 человек и в ЕС в целом 10.000 человек. Huawei завершила 2017 год с выручкой 90 млрд долларов, став первым в мире поставщиком телекоммуникационного оборудования и вторым продавцом смартфонов, обогнав Apple.

4. Политическое наступление и экспансия Google – С. IV

Alphabet завершила 2018 год с выручкой 136,8 млрд долларов и прибылью 30,7 млрд долл.: всего за пять лет эта холдинговая компания, контролирующая Google, удвоила и то, и другое. С такими показателями компания из Маунтин-Вью вошла в пятёрку мировых лидеров по обороту и в двадцатку по прибыли.

Financial Times пишет, что американские телевизионные сети прогнозируют «дождь из долларов», который сулит продажа политической рекламы. Ни одна президентская кампания не начиналась настолько рано, как нынешняя, а на прошедших промежуточных выборах на рекламу было потрачено в два раза больше средств, чем на предыдущих. Как отмечает лондонская газета, доля политической онлайн-рекламы увеличилась в пять раз и теперь составляет 22 % от её общего объёма. За последние три года число членов конгресса, которые регулярно используют в качестве основного средства публичной коммуникации Twitter, Instagram или YouTube, также резко возросло.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 70, июнь 2020 г.

1. Законы капитала и пандемия столетия – С. 1

Погоня за прибылью является природой капитала, его законом. Коронавирусная инфекция в сочетании с экономическими последствиями приняла характер пандемии столетия; она не имеет аналогов со времён пандемии испанского гриппа в 1918 году и экономического краха 1945 года, произошедшего по завершении империалистической второй мировой войны. Но даже в таких экстремальных условиях, которые влияют на жизни и смерти миллионов людей, капитал остаётся верен своей природе.

Размышления о том, во сколько обойдётся примирение интересов экономики и права на здоровье, не особо впечатляют – это всего лишь скользкий способ подсчёта того, на сколько смертей можно согласиться во имя восстановления заказов и товарооборота. Маркс и Энгельс пишут в “Манифесте Коммунистической партии”, что «буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революционную роль»: «повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пёстрые феодальные путы, привязывавшие человека к его “естественным повелителям”, и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного “чистогана”. В ледяной воде эгоистического расчёта потопила она священный трепет […] мещанской сентиментальности».

2. Социальные последствия пандемического кризиса столетия – С. 2

Неправда, что жизнь бесценна: законы капитала предполагают, что она имеет цену, и планы любого страховщика могут только подтвердить это.

Санитарные последствия для разных поколений – это только первый, наиболее очевидный круг социальных последствий пандемии. В ходе только начинающегося кризиса мы отмечаем два процесса, происходящих на мировой арене повсеместно – в широких слоях как глубокой периферии мира, так и традиционных метрополий империализма.

Первый процесс – это потенциальное воздействие продовольственного кризиса. Двенадцать лет назад именно в статье о «социальных последствиях кризиса» мы рассматривали прогноз Всемирного банка, который предусматривал, что продовольственная инфляция приведёт к тому, что до 100 млн человек во всём мире окажутся за чертой бедности в многолюдных мигрантских трущобах азиатских, африканских или средневосточных городов.

Второй важный процесс, характеризующий кризис, особенно в крупных державах, – это немедленное и колоссальное вмешательство государства. Учитывая размер государственного вмешательства, который эквивалентен десятой части МВП, вес этого воздействия таков, что оно будет оказывать серьёзное влияние на экономические, социальные, политические и стратегические последствия цикла. В течение как минимум десяти лет.

3. Колоссальное государственное вмешательство – С. 3

МВФ пересматривает в худшую сторону свои прогнозы относительно развития пандемии. Кристалина Георгиева, выступая на онлайн-конференции Европейского университетского института, предупредила, что «без немедленных медицинских решений для некоторых стран могут возникнуть более неблагоприятные сценарии». В апреле МВФ прогнозировал сокращение производства на 3 % в мире в целом и на 6 % в “развитых” странах с таким же восстановлением в 2021 г. Сейчас генеральный секретарь ОЭСР Анхель Гурриа опасается, что многим экономикам потребуется по крайней мере два года, чтобы оправиться от шока.

Социальный кризис, вызванный ростом уровня безработицы, играет существенную роль в мотивации государств осуществить массированное вмешательство. По оценкам МОТ, более трёх четвертей из 2 млрд рабочих, занятых в “неформальном” секторе мировой экономики, «серьёзно пострадали» от кризиса Covid-19, потеряв либо работу, либо доход. Эпицентром этой социальной драмы является Индия, но миллионы рабочих без социальных “парашютов” живут также и в странах с высоким уровнем дохода. В США безработица выросла с 3,7 % в 2019 г. до 15 % в апреле 2020-го. Председатель Совета экономических консультантов Кевин Хассетт считает, что она достигнет 20 %, а министр финансов Стивен Мнучин – 25 %. Эти прогнозы, предвещающие принятие новых мер бюджетного стимулирования, ещё больше раздуваются сражением президентской гонки в США.

4. Задачи ленинистов в условиях пандемического кризиса столетия – С. 4-5

Пандемия века является экстраординарным событием, и, безусловно, предсказать её длительность невозможно. Но как биологически-естественный феномен, пандемия не оказалась событием неожиданным или непредвиденным.

Мы знаем, что материальные условия в больших центрах концентрации различных страт наёмных работников очень разнообразны. Пандемия содержит в себе тенденцию к акцентированию разнообразия и разделения – это объективный факт, и в углубление этой тенденции правящие классы вносят свой вклад. Наша коммунистическая политика охватывает весь мир наёмного труда. Объединение наёмных работников может произойти лишь на основе стратегической перспективы нашего интернационалистского сражения. Covid-19 поставил нас перед лицом небывалой ситуации в отношении нашей работы среди широких масс. Санитарные правила, правила в отношении мобильности, закрытые школы, фабрики с кассами помощи временно неработающим, дифференцированные повторные открытия, запрет на собрания, пустые улицы и площади: очень сложная ситуация. Но никакое объективное условие, каким бы сложным оно ни было, не может заставить революционную партию “остаться дома”.

Кризис пандемии требует углублять разработку теории государства, его властей, форм империалистической демократии, изучать законодательство о чрезвычайном положении, применяемое в различных странах. Точно такой же строгости требует анализ начавшегося сейчас экономического кризиса, «худшего кризиса с 1945 года». Также необходимо углубить понимание стратегических последствий пандемии, которая влияет на отношения между державами. Те же соображения применимы к социальным последствиям и неизбежным последствиям для идеологий и политических форм: наша газета предоставляет по всем этим вопросам значительное количество материалов как для изучения, так, впрочем, и для информации.

5. Диалектика между государствами и Евросоюзом в судебных решениях – С. 6

Европейский политический организм представляет собой плюрализм надстроек и постоянную диалектику между отдельными государствами и Союзом. Ребус плюралистической централизации групп, фракций и основных сил возведён до уровня континентального целого. Усилия по решению этой задачи воплощает Ангела Меркель в связке с Парижем и властями ЕС, в особенности, с ЕЦБ – наиболее сформированным федеральным институтом.

Сила и консолидированность европейского отпора демонстрируют, что суд в Карлсруэ, похоже, остался в изоляции. Тем не менее, его решение – это громкий предупредительный выстрел, который не может не сказаться на текущих европейских сражениях.

Решение суда в Карлсруэ является национальным и односторонним моментом европейской линии Меркель, но она может им политически воспользоваться, чтобы закрепить рамки Ordnungspolitik [Политика порядка] в борьбе с кризисом. Это нужно в том числе для сражения за Фонд восстановления, в котором Берлин настаивает на том, чтобы выделенные ЕС средства были направлены в первую очередь на производительные инвестиции. Меркель подчёркивает проблему конкурентоспособности, призывая к европейской реструктуризации в рамках “Зеленого курса” Еврокомиссии. Вызов, брошенный Азии, не может быть подкреплён лишь монетарной политикой.

6. Covid-19 вскрывает противоречия российского империализма (II) – С. 7

Предпосылки нынешнего кризиса накапливались в течение предыдущего экономического цикла, в рамках которого Россия фактически не прошла фазы “процветания” и роста, начавшегося с момента преодоления кризиса глобальных отношений. Оттолкнувшись от спада в 7,8 % в 2009 году, среднегодовые темпы роста российской экономки во втором десятилетии XXI века составили всего 1,8 %. Таким образом, за 11 лет (с 2009 по 2019 годы) рост составил всего 10,2 %, то есть за этот период средние темпы роста экономики России составили 0,9 % в год. За десятилетие 2010–2019 годов реальные располагаемые доходы населения РФ выросли на 4,4 %. То есть их среднегодовой рост был гораздо ниже роста ВВП и составил всего 0,4 %.

По итогам нынешнего года ЦБ ожидает падения экономики на 4–6 % и сокращения экспортных доходов на 40 %. Под угрозой закрытия оказались 3 млн предприятий, а потерять работу могут более 8,6 млн человек, то есть 11,5 % экономически активного населения, оценивала Торгово-промышленная палата ещё до объявления нерабочим всего апреля.

Вслед за первыми пострадавшими от пандемии отраслями – туризмом, общепитом и сферой развлечений – в воронку кризиса затягивает промышленность, автопром, банковский сектор и ИТ. Компании снижают зарплаты и сокращают персонал. Мир труда становится всё более нестабильным. Используя эти изменения, различные отряды буржуазии неизбежно будут вести борьбу за расширение своей сферы влияния. Мы должны быть готовы к этому.

7. Разделённые отряды пролетариата и иллюзорная “сделка века” в Иерусалиме – С. 8

Согласно некоторым оценкам, план Трампа является частью глобальной стратегии для Среднего Востока, основанной на четырёх направлениях: борьба с джихадизмом; укрепление союза между суннитскими государствами, среди которых ключевыми являются Египет, ОАЭ и Саудовская Аравия, и Израилем, в рамках которого может также оказаться возможным торговое соглашение; экономическое и военное сдерживание Ирана с целью ограничить его влияние в «шиитском полумесяце»; внешняя корректировка регионального баланса со стороны США посредством воздушной и морской проекции, которая позволила бы сократить численность сухопутных контингентов.

Асимметричная интеграция палестинского пролетариата, движение которого согласовывается с палестинской буржуазией, и соответствующие националистические идеологии так или иначе представляют собой инструменты, с помощью которых производится сегрегация израильского и палестинского отрядов пролетариата. Что касается недавних рабочих манифестаций в Иране, то авторитетный комментатор из Washington Post Д. Игнатиус написал, что «организованный промышленный рабочий класс» остаётся «мощной силой» для «социальных изменений»: это верно «и для Ирана, и для Китая», и для «других современных стран». Если классовая борьба не устарела в Тегеране, то она не устарела также и в Наблусе, в Газа, в Хайфе и в Тель-Авиве. Не устарел и интернационализм.

8. “Kurzarbeit” в Пекине – С. 9

Пандемия наносит удар по системам здравоохранения и социального обеспечения держав, участвующих в противостоянии. По оценкам финансового “Форума сорокалетних” в Пекине, большинство новых безработных в Китае, потерявших своё место в связи с введением карантинных мер, принадлежит к «группам людей с низким и средним доходом, с небольшими сбережениями, на которых не распространяется система соцзащиты».

Пандемия накладывается на уже происходящую социальную реструктуризацию. В этом году на рынок рабочей силы выходят 9 млн выпускников вузов и 3 млн молодых мигрантов. Один из наиболее важных аспектов, по мнению Global Times, заключается в распределении первых в те секторы экономики, которые ускоряют реструктуризацию, например, в фармацевтическую отрасль. Однако в первом квартале этого года количество вакансий для выпускников вузов сокращалось. Можно было бы говорить о наличии интеллектуальной безработицы. Джордж Магнус, бывший главный экономист банка UBS, со страниц Financial Times утверждает, что официальный уровень безработицы в городской среде в Китае (6,2 %) ниже реального. Global Times не принимает на веру официальные данные и уточняет, что они не учитывают «теневую занятость» миньгунов. В реальности, пишет газета, «оценки разнятся».

9. Доктрины Картера недостаточно для обуздания китайского Дракона – С. 10

Сорок лет назад США сформулировали доктрину Картера в мире, зависимом от нефти, реагируя на восстановление позиций Европы и Японии в регионе Персидского залива. Сегодня в Вашингтоне взвешиваются неизвестные «будущего с меньшим количеством CO2 и большей геополитической турбулентностью». Ван Цзямэй, редактор Global Times, пишет, что американские амбиции на мировом энергетическом рынке имеют большое значение для Пекина, колоссального импортёра углеводородов.

Спустя годы напряжённость в регионе Персидского залива свидетельствует об ускорении динамики Дракона. В 2004 году Пекин начал «базовый проект государственных стратегических запасов нефти», которые сегодня могут обеспечить почти 90 дней национального потребления.

В марте 2018 года Шанхай запустил свой фьючерсный рынок нефти в юанях. Ван пишет, что торговля растёт быстро, и Шанхай уже стал третьим в этой сфере после Нью-Йорка, где на Нью-Йоркской фондовой бирже торгуется West Texas Intermediate (WTI), и Лондона, где на Лондонской бирже торгуется Brent, и это определяет положение Дракона в глобальной системе цен. Ни доктрина Картера, ни тактика «максимального давления» в регионе Персидского залива более не являются достаточными для ограничения многополярной динамики унитарного империализма.

10. Праймериз в условиях “осадного положения” – С. 11

Национальный съезд Демократической партии, на котором произойдёт номинация кандидата в президенты, должен был пройти 13–16 июля в Милуоки, штат Висконсин. Однако, пишет 2 апреля The New York Times, демократы перенесли его на 17–20 августа. На праймериз, состоявшихся к этому времени, 1.221 делегат отдал свой голос за Джо Байдена против 900 за Берни Сандерса. В обычных условиях для номинации требуется 1.991 голос. Но в новых условиях эпидемии коронавируса, которая вынудила перенести, если не отменить многие праймериз, после снятия Сандерсом своей кандидатуры Байден получит номинацию, несмотря на то, что ещё не проголосовали 1.562 делегата.

Что представляют собой голоса белых за Байдена? Это голоса социальных слоёв со средними и высокими доходами. В Мичигане среди участников праймериз с годовым семейным доходом от 50 до 100 тыс. долларов (35 % избирателей) Байден одержал победу с 54 % против 37 %, а среди тех, кто имеет доход свыше 100 тыс. долларов (34 % избирателей), победил с 57 % против 34 %. Именно семьи со средним и высоким доходом отдали Мичиган в руки Байдена: это делает его на бумаге более сильным кандидатом, чем Хиллари Клинтон, которая в 2016 г. уступила Сандерсу Мичиган, Миннесоту и Вашингтон.

11. Классовый фактор в кризисе здравоохранения – С. 12

Мы все не в одной лодке, точнее даже так: на одном и том же корабле во время шторма есть те, кто путешествует первым классом, те, кто вторым, и те, кто третьим, помимо этого, ещё есть те, кто находится в море на спасательной шлюпке, и те, кто отчаянно плывёт, стараясь не утонуть.

Это одновременно и кризис здравоохранения, и экономический кризис: им затронуты все социальные классы, но по-разному. Показателен Нью-Йорк. Заголовок газеты Washington Post от 22 апреля гласит: “Бронкс долгое время был символом бедности, теперь стал столицей коронавируса в Нью-Йорке”. В Бронксе проживает 1,4 миллиона человек, а доход на душу населения составляет 20.850 долларов. Он граничит с Манхэттеном, где проживает 1,6 миллиона человек, а доход на душу населения составляет 111.000 долларов. Разница в доходах и условиях жизни между этими двумя округами огромна: Бронкс, находящийся в одном из самых богатых городов мира, является округом с самым низким уровнем дохода в Соединённых Штатах.

12. Геополитические вирусы – С. 13

Китай обвиняется в заражении мира и даже в допущении просачивания нового вируса из исследовательской лаборатории. Случайный “побег” возбудителя в процессе исследования –событие вероятное, которое имело немало прецедентов, даже если ограничиться только известными случаями. В 1967 году завезённый в Германию с обезьянами из Уганды штамм вируса Марбург из того же семейства вирусов, к которому принадлежит Эбола, вызывающий такую же геморрагическую лихорадку, инфицировал нескольких исследователей в лаборатории: результатом стали 31 заражение и 7 смертей.

Обвинения в адрес ВОЗ разнообразны и не в последнюю очередь касаются связи её деятельности с интересами фармацевтических ТНК. «Сегодня этот институт скомпрометирован», – пишет Financial Times от 7 мая: он потерял независимость от стран-членов, ему требуется оставаться выше “местнических интересов” и «быть более надёжным, прозрачным и честным».

ВОЗ является полем геополитической игры. Фактом остаётся то, что общий объём взносов за прошлое двухлетие составил 5,624 млрд долларов. Это означает, что финансирование специализированного агентства, которому ООН в 1948 году поручила миссию «достижения всеми народами возможно высшего уровня здоровья» (Статья 1 Устава ВОЗ), было в годовом выражении эквивалентно 0,003 % от 85 трлн валового мирового продукта.

13. Экологическое мошенничество 4.0 – С. 14

Экологистский маркетинг стал повсеместным: какой бы продукт ни рекламировался, подчёркивается его предполагаемая экологичность. Просто пройдитесь между стеллажами супермаркета или посмотрите вездесущую рекламу, за которой стоят миллиардные бюджеты. Исследовательские центры и университеты финансируются государствами и экономическими группами, которые настроились на волну новой религии. Еретиков изолировали и заткнули им рты.

Противоречие шокирует. Загрязнение морей, земли и воздуха является последствием капиталистического развития. Идиотизм буржуазии предпочёл бы прибыль без всей той грязи, которую она постоянно производит. Беспорядочная эксплуатация природы ужасна. Но в этой беспорядочной эксплуатации, которую экономические группы осуществляют по мере своей экспансии на планете, мы видим прежде всего эксплуатацию мужчин, женщин и в особенности детей. Детёныши нашего вида являются действительным будущим человечества, но в экологистских лозунгах и демонстрациях об этом забывают. Они предпочитают говорить о черепахах, полярных медведях и пластиковых трубочках. Эта тупая показная порядочность снижает цену страданий детей, погибших на войнах, от голода или излечимых болезней в странах, которые не столь далеко от нас, до уровня простой статистики.

14. Туман пандемии – С. 15

Ужесточение карантина происходило на фоне кампаний по поводу недостатка дисциплины у населения, которое продолжало выходить на улицу, соблазнённое хорошей погодой. Опросы общественного мнения, проведённые спустя несколько недель карантина, показывали, что большинство населения поддерживает строгие меры. Перед лицом медиа-спектакля о переполненных больницах в некоторых регионах, особенно в Иль-де-Франс, перед лицом журналистского счётчика человеческих “потерь” от вируса, процветающий индивидуализм вместе с его так называемым потребительским гедонизмом демонстрирует теперь свою оборотную сторону, требуя от государственной власти защиты и ограничения ряда “индивидуальных свобод”.

Отныне премьер-министр имеет право издавать постановления о введении «общих мер, ограничивающих свободу передвижения, свободу предпринимательства и свободу собраний и позволяющих проводить реквизицию имущества или необходимых услуг». Правительство может «уполномочить территориального представителя государства принимать любые меры для обеспечения этих постановлений». Введение чрезвычайного положения, предусмотренное институтами Пятой республики, не встретило сопротивления в Национальном собрании. Однако этот Священный союз работает не на всех уровнях. С этого момента различные организации не прекращали усиливать давление на правительственную политику. Нужно подчеркнуть, что Национальное объединение, крупнейшая оппозиционная партия, открыто отвергает принцип солидарности с правительством.

15. Всеобщая проверка на прочность – С. 16

Глобальный вирус бьёт по нашему интернациональному классу и делает это с большей или меньшей жестокостью. Самый сильный удар – это непосредственный удар болезни, с печальным счётом прерванных жизней. Трагедию усугубляет понимание того, что во многих случаях она связана с отсутствием или задержкой поставок средств индивидуальной защиты. В первую очередь это коснулось тех, кто был вынужден работать все последние месяцы – работников больниц, но не только их.

В конечном счёте, если сегодня наш класс должен взять на себя твёрдое обязательство по борьбе с социальными последствиями пандемии, он должен в то же самое время готовиться к битвам европейской реструктуризации после пандемии. Профсоюзная организация представляет собой основной инструмент в этой долгой борьбе, но незаменимой предпосылкой для неё является стратегическое видение, которое может обеспечить только ленинистская партия.

16. Суть момента – С. 16

Пандемия столетия подвергает испытанию все политические системы, а государственное вмешательство приобретает такой колоссальный размах, которого мир не видел со времён мировой войны, а возможно и с 1930-х годов. Дональд Трамп расплачивается за легкомысленную демагогию, с которой он встретил начало эпидемии, и за чрезмерную пропаганду, которой он спровоцировал Китай Си Цзиньпина на более жёсткое противостояние. Владимир Путин оказывается перед лицом исторических российских слабостей, усугублённых новым обвалом цен на нефть. ЕЦБ и Еврокомиссия приняли решительные меры, но столкнулись с коварным вызовом всем европейским федеральным властям, который был спровоцирован Конституционным судом Германии.

Это не первый сезон политической неразберихи и социальных судорог мирового капитала. Наш класс также будет подвергнут испытанию: в его самой сознательной части научная ясность марксизма и организация смогут сыграть решающую роль.

ПРИЛОЖЕНИЕ: ВТО и торговые войны

1. Балласт “внутреннего ограничения” тормозит присоединение Нью-Дели к ВРЭП – С. I

Дезертирство Индии из зарождающейся азиатской зоны свободной торговли, Всестороннего регионального экономического партнёрства (ВРЭП) вызвало открытые национальные дебаты. Предметом обсуждения стала не столько сама возможность большего открытия мировому рынку, сколько условия и сроки этого открытия. Оценка преимуществ и недостатков ВРЭП оборачивается для Дели стратегическими дебатами по поводу внешнего принуждения.

Правительство Моди, похоже, ведёт неформальные переговоры о вступлении в азиатский торговый блок. Учитывая явную готовность к этому других членов, начиная с Китая и Японии, существует возможность возвращения Индии – если не в рамках официального подписания соглашения о ВРЭП, запланированного на ноябрь 2020 года, то по крайней мере на более позднем этапе.

2. Трамп переигрывает перемирие с Пекином – С. II

После почти двух лет тарифной войны и нескольких неудавшихся попыток перемирия 15 января Дональд Трамп подписал соглашение о так называемой “первой фазе” с вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ. И даже неоднозначное с торговой точки зрения содержание соглашения не снижает его политической значимости.

Весьма показательно, что на церемонии в Белом доме в первом ряду сидел Генри Киссинджер, заслуживший публичных похвал президента. Присутствие бывшего госсекретаря, который является живым воплощением многолетнего китайско-американского стратегического диалога, можно считать двойной гарантией для “партий компромисса” как в Соединённых Штатах, так и в Китае.

3. Ось ЕС – Китай в судебных инстанциях ВТО – С. III

Вместо того, чтобы абстрактно декларировать, что представляет собой “норму”, а что “исключение” в отношениях держав, можно констатировать, что многосторонность была преобладающей политической формой империалистического развития в исторической фазе атлантического доминирования, наступившей после второй мировой войны. Вступление в игру Китая меняет соотношение сил и нарушает старый баланс сил. “Одностороннее” наступление Вашингтона и “регуляторные” амбиции Брюсселя представляют собой попытки отреагировать на упадок Атлантики и восхождение Азии.

Каким бы густым ни был туман торговой войны, развязанной Трампом, наш анализ всё же обнаружил существенные признаки того, что либеристский знак цикла подтверждается, хотя он и был сильно загримирован риторикой в стиле “America first”. В целом наша оценка состояла в том, что мировой цикл принципиально сохраняет свой либеристский знак, хотя и в условиях чрезвычайно обострившихся противоречий новой стратегической фазы. С исторической точки зрения, именно эта напряжённость и является причиной разрушения мирового порядка, чьи либеристские и многосторонние формы уже неоднократно подвергались жёстким стресс-тестам вызовов межимпериалистических столкновений.

4. Кризис и перемены в мировой торговле – С. IV

За последние три года, отмеченные тарифными кампаниями президента США Дональда Трампа и общей нестабильностью нового политического цикла, глобализация, похоже, утратила свою динамику. По оценкам ВТО, озвученным в октябре прошлого года, мировая торговля товарами в натуральном выражении замедлила свой ежегодный рост с +4,6 % в 2017 году до +3 % в 2018-м и +1,2 % в 2019-м. В 2020 году, по оптимистичному прогнозу, ожидалось восстановление роста до +2,7 %, теперь же надежды на это сметены коронавирусом.

Повсюду пишут о “беспрецедентном” кризисе, и это верно в отношении его специфических масштабов, его конкретных форм, его мирового исторического контекста. В то же время множество примеров из истории подтверждают, что сам по себе капитализм – это кризис. Те, для кого понимание и борьба являются насущной необходимостью, в очередной раз вернутся к Марксу.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 69, май 2020 г.

1. Пандемический кризис и государственная власть – С. 1

Основной темой доминирующей либеральной концепции является неразрешимое противоречие между свободой частных лиц и безопасностью, которая гарантирована им государством. В условиях кризиса здравоохранения, экономического и социального кризиса, вызванного пандемией Covid-19, независимо от того, осознаётся это или нет, ведутся дискуссии об удержании населения в своих домах, о риске принятия этих ограничений на личную свободу в качестве прецедента, о допустимости слежки за индивидуумами при помощи информационных технологий в качестве меры по ограничению заражений и, прежде всего, столкновения по поводу приемлемости выборочной блокады экономической деятельности в промышленности и сфере услуг.

Материалистическая теория основана не на противоречии между государством и гражданским обществом, как это имеет место в либеральной идеологии: молодой Маркс, всё ещё являвшийся радикальным демократом, поддерживал эту интерпретацию. Напротив, основой является теория демократического государства как наилучшей оболочки классового господства, лучшего выражения правящего класса, его гарантии. Следовательно, на карту поставлена не абстрактная свобода индивидуумов, не их свобода воли, как в мифе либерального индивидуализма, а воля отдельных долей социального капитала. Именно капиталисты нуждаются в государстве как в выражении своей общей воли, как в качестве инструмента контроля над угнетённым классом, так и для предотвращения того, чтобы частичные интересы отдельных долей капитала получили преобладание над общими интересами правящего класса.

2. Стратегические последствия пандемического кризиса – С. 2-3

Следует задуматься, насколько формула империалистической демократии с акцентом на диалектику между политико-институциональными властями и множеством групп и ключевых фракций оказалась плодотворной не только в качестве теоретических рамок для обновления вопроса о государстве до уровня эпохи империализма, но и в качестве практического инструмента для политического анализа.

Аналитические критерии империалистической демократии будут ещё более необходимы для понимания предстоящих битв, где роль государства, его сила и институты власти станут решающими факторами развития политического цикла.

Проблема государственной власти возвращается на первый план в международных отношениях, где способность реагировать на пандемический кризис с его экономическими и социальными последствиями уже является полем битвы в глобальном противостоянии.

Если первым стратегическим следствием пандемии будет ускорение уже имеющихся тенденций к эрозии глобального устройства, то относительное американское отступление и восхождение Китая ослабят связи старого порядка. Париж видит в этом стратегическую возможность для европейской державы.

3. Худший кризис со времён 1945 года – С. 4

се кризисы характеризуются общим для них прерыванием цикла накопления и выявлением диспропорций и дисбалансов, накопленных по ходу цикла в фазе экспансии, но причины, сценарий развития, история и экономические и политические последствия каждого кризиса отличают его от других.

Сравнение с рецессиями и падениями прошлого иногда служит для некоторого освещения неизведанной территории нового кризиса, особенно с количественной точки зрения. Апрельский документ МВФ World Economic Outlook (WEO) определяет потрясения, вызванные пандемией коронавируса, как «великий локдаун» и классифицирует ситуацию как «худшую рецессию со времён Великой депрессии». Как правило, в рамках доминирующей парадигмы мышления, которая рассматривает войну как своего рода исключение из законов экономики, не считается, что крах и уничтожение производительных сил, вызванные второй мировой империалистической войной, были более разрушительными, чем кризис 1930-х годов.

МВФ ожидает, что в 2020 году мировой ВВП упадёт на 3 % по сравнению с 2019 годом. Этот прогноз заставляет считать рецессию 2009 года лишь небольшим происшествием, так как, в соответствии с первым подведённым итогом, в 2010 году снижение составило 0,6 % ВВП (последующие корректировки дали число в 0,1 %). Глобальные темпы ожидаемого восстановления в 2021 году оцениваются в 5,8 %, что вдвое выше, чем в 2019-м (2,9 %).

4. Европейская империалистическая демократия проходит проверку Covid-19 – С. 5

«Коронавирус – это самое большое испытание для ЕС с момента его основания», он стал «симметричным шоком» для всех европейских стран, и в интересах всех стран-членов ЕС, «чтобы Европа вышла из этого кризиса сильной», заявила Ангела Меркель. Поиск европейского равновесия – это основная забота Берлина, который даже в условиях кризиса суверенных долгов воплощал в себе континентальный центр тяжести в союзе с Парижем и федеральной властью ЕЦБ. В этом кризисе вновь на первый план выходит франко-немецкая уравновешивающая позиция, способная привести к компромиссу такие изначально далёкие друг от друга стороны, как Гаага и Рим.

Сегодня поражают скорость и масштаб европейской реакции: немедленная приостановка действия Пакта стабильности; гигантская мобилизация национальных бюджетов; принятие европейского плана объёмом в 540 млрд евро; немедленные действия ЕЦБ, развернувшего инструменты, отработанные Драги за последнее кризисное десятилетие.

Еврогруппа, которая, как и в греческом кризисе, оказалась на центральных ролях, одобрила рейнское соглашение, достигнутое министрами финансов Олафом Шольцем и Брюно Ле Мэром. Оно покоится на трёх столпах: запуске кредитных линий с ограниченными условиями в размере 240 млрд евро; финансировании предприятий на 200 млрд евро; наконец, ещё 100 млрд евро в виде субсидий, которые будут потрачены на поддержание частичной безработицы.

5. Дипломатия и “сердечное согласие” в тени Covid-19 – С. 6

«Под сенью» плаща пандемии, «покрывшего планету», и «хаоса, охватившего западные страны», некоторые державы используют ситуацию, чтобы «двинуть вперёд свои геополитические пешки», писала Le Figaro в конце марта. Наряду с Францией, которая выводит свои войска из Ирака, США, которые намерены сократить своё присутствие в Багдаде и Кабуле, и ЕС, «погружённым в собственные линии разломов», державы вроде Китая и России находят в пандемическом кризисе «некоторые возможности».

Играя центральную роль в цепочках поставок фармацевтической промышленности, Китай сумел организовать гуманитарный “воздушный мост”, по которому перебросил медицинские материалы, в том числе для Парижа и Берлина – став при этом объектом насмешек французских СМИ. Эти меры были осуществлены под знаком “взаимности” по отношению к европейским правительствам, которые помогали Пекину во время вспышки эпидемии в Ухани. Российские манёвры, особенно в Италии, вызывают некоторое беспокойство не только к северу от Альп. Италия, считает Le Figaro, «остаётся слабым звеном ЕС, которое использует Россия». Рим сильнее всех европейских столиц «сопротивлялся продлению санкций», наложенных из-за аннексии Крыма, а сегодня «оказывается в долгу у Москвы». С другой стороны, нельзя исключить, что Рим и сам считает, что сможет использовать китайско-российскую помощь в торге с Брюсселем в отношении еврооблигаций.

6. Глобальное здравоохранение и пандемия: управление невозможно – С. 7

Пандемия нового коронавируса Covid-19 уже принесла два миллиона заражений и 120 тысяч смертей. Ведущие эпидемиологи, инфекционисты и статистики считают, что эти цифры увеличатся в несколько раз.

Капиталистическая социальная система оценивает стоимость человеческой жизни в денежном выражении. Общество располагает научными средствами для эффективного контроля над заболеваниями, но должно сопоставлять их стоимость с выгодами. The Economist, c обычным британским прагматизмом, предписывает линию “компромисса”. «В условиях войны и в условиях эпидемии, – пишет еженедельник, – лидерам не избежать того факта, что каждое действие будет иметь огромные социальные и экономические издержки». Им следует констатировать, что, «даже если люди умирают, цена социального дистанцирования может превосходить его пользу» (4 апреля).

Глобализация угроз помещает общественное здоровье в транснациональную перспективу, которая идёт дальше управления медициной на национальном уровне. Это видение идёт дальше столь часто упоминаемой “солидарности” со странами, затронутыми вирусом сильнее всего. Такой подход даже сегодня, в эру «второй глобализации», с трудом уживается с интересами государств, объединённых единой социальной системой капитализма, но находящихся в постоянном конфликте: экономическом, политическом и, в конечном итоге, военном. И поэтому “политическое” управление ВОЗ должно иметь дело с противоборством финансирующих её стран.

7. Шестьдесят дней в Ухани: хроники карантина – С. 8-9

В Ухане, городе с населением 11 миллионов человек и столице провинции Хубэй, карантин был объявлен 23 января и завершён 8 апреля. Е Цин, заместитель директора центрального статистического управления провинции, вёл дневник, опубликованный шанхайской газетой “Пэнпай” (“Листок”). Е Цин, член Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП), пишет, что «бюрократия и формализм могут убивать наравне с вирусом», потому что местные власти с запозданием осознали кризис здравоохранения и «реализовали руководящие принципы центрального правительства». Уханьская бюрократия, обличает Е, «является частью микрокосма всей страны».

Global Times 24 марта опубликовала отрывок из дневника Е Цина, а China Daily от 28 марта поместила рецензию на него. Критика, которой Е подвергает местные власти Хубэя, может быть использована для реализации реформизма сверху, который в Китае зачастую служит инструментом в диалектике между провинциями и Запретным городом.

8. Covid-19 вскрывает противоречия российского империализма – С. 10

Будучи марксистами, мы являемся самыми последовательными гуманистами, поскольку понимаем, что единственным средством для преодоления войн и кризисов является классовая борьба пролетариата за преодоление капиталистических производственных отношений, за уничтожение частной собственности, а, следовательно, за освобождение всего человечества. Сегодня, в обществе, расколотом на классы, в обществе, которым движет слепая воля мирового рынка, в обществе, в котором господство капитала сопровождается эксплуатацией, моральным и физическим уничтожением наших товарищей по классу, мы обязаны обличать лживость буржуазного пацифизма, должны отвергать и опровергать все слащавые речи буржуазии об абстрактном гуманизме, об общих интересах, о затягивании ремня, об одной лодке.

Можно констатировать, что, так и не пережив после прошлого кризиса фазы циклического подъёма, российская экономика скатывается в новый кризис. Несомненно, для российского отряда мирового пролетариата наступают очень сложные времена. Для нашей же ленинистской организации они станут действительным испытательным полигоном. Если укрепим иммунитет к различным буржуазным инфлюэнцам, если идеальный шторм не разнесёт вдребезги наше пока ещё слабое организационное судёнышко, если мы сможем не растерять, а упрочить нашу сферу влияния, то на выходе из кризиса у нас будут весьма серьёзные шансы стать сильнее.

9. Правительство Санчеса устанавливает “режим повышенной готовности” – С. 11

Пока Европа погружена в кризис, связанный с распространением вируса COVID-19, испанское правительство социалиста Педро Санчеса проходит проверку на прочность в период напряжённости, проявляющейся как во внутренних делах, так и в диалектике отношений между Мадридом и федеральными и конфедеральными властями ЕС.

Ни для кого не секрет, что испанское правительство требует решения проблемы на уровне европейского сообщества в целом. Большая гибкость fiscal compact, который возлагает бремя борьбы с кризисом на плечи отдельных стран, не совсем устраивает Мадрид. Нам ещё только предстоит узнать, будет ли «вся полнота полномочий», предоставленная Санчесу “режимом повышенной готовности”, функциональной для того, чтобы Мадрид смог усилить свой голос в Брюсселе, возможно, путём достижения резонанса с Парижем и другими европейскими столицами, или эхо его голоса затеряется где-то в Пиренеях.

10. Невидимки и лицемеры – С. 12

Персонал больниц, безусловно, наиболее рискует заразиться и платит самую высокую цену – тысячами заболевших и сотнями смертей – за нехватку халатов, брюк, чепцов, масок. Это врачи и санитары – последние имеют наиболее непосредственный контакт с пациентами; ВОЗ называет их «хребтом» системы здравоохранения, но именно они чаще всего работают по временным контрактам за низкие зарплаты.

Но они не единственные. Реальность такова, что именно рабочие из наиболее слабых, низкооплачиваемых, нестабильных слоёв сегодня находятся в первых рядах и не имеют адекватной защиты. Le Monde от 2 апреля пишет: «невидимые работники выходят из тени»; в числе тех, кого кризис выводит на свет, – сотрудники супермаркетов, уборщики, сиделки, «важнейшие винтики в жизни страны». Начиная с кассиров, которые целыми днями находятся в прямом и постоянном контакте со всем миром, часто с минимальной защитой или вообще без неё.

Для тех, кто работает, возникает парадоксальная ситуация. Во Франции это даже закреплено в постановлениях о «чрезвычайной ситуации в области здравоохранения», введённой правительством: возможность продления рабочего времени до 12 часов в день и до 60-ти в неделю, даже до семи рабочих дней подряд. Четыре миллиона человек частично заняты (или являются безработными) или находятся во французский кассе помощи временно неработающим, в то время как другие миллионы должны работать сверхурочно.

11. Суть момента – С. 12

Пандемия вывела на первый план тех, кто ранее были «невидимками» – так пишут итальянские газеты, Financial Times, Le Monde и Washington Post. Им хватает наглости называть «невидимками» медсестёр и санитаров, которые обеспечивают функционирование больниц, заводских рабочих, обеспечивающих производство, работников логистических служб, доставляющих товары, кассиров супермаркетов, водителей, работников газовых и электрических сетей, сельскохозяйственный пролетариат, сиделок, ухаживающих за пожилыми людьми.

Кому они это рассказывают? Все эти люди составляют огромную часть класса наёмных работников, пролетариата, нашего класса – большинство из них всегда находились на своих рабочих местах. «Невидимками» они являются только для тех, кто не хочет их видеть, чьи глаза застланы социальными предрассудками, громкими заявлениями об исчезновении классов. Может, они не знали, сколько рабочих являются мигрантами без какой-либо социальной защиты, живущими в заброшенных домах или в бараках, которые своим трудом строят и облагораживают города? Или не знали, сколько уборщиц натирают полы в школах и сияющие витрины бутиков, нанятые по хитрому договору рекрутинговых компаний или серых фирм? А рабочие, стоящие за станками, прессами, доменными печами – это об их исчезновении глубокомысленно объявляли социологи?

ПРИЛОЖЕНИЕ: Рабочий класс в мире

1. Рост в Латинской Америке – С. I

В начале третьего тысячелетия доля центрально- и южноамериканского отряда наёмных рабочих составляла чуть менее одной десятой от общемировой численности наёмной рабочей силы и на протяжении первых 20 лет нашего столетия оставалась неизменной; в течение этого периода среднегодовой рост численности этого отряда составлял 2 %, что означает появление более 3 млн новых наёмных рабочих в год; таким образом, их численность возросла со 124 млн человек в 2000 году до 186 млн в 2020-ом. В более общем плане: этот процесс разворачивается в контексте относительно равномерной динамики численности населения, урбанизации и занятости в регионах Латинской Америки.

Высокая концентрация наёмных рабочих в Центральной и Южной Америке наблюдалась и до сих пор наблюдается в Бразилии (64 млн), Мексике (40 млн), Аргентине (14 млн) и Колумбии (12 млн); в сумме в данных государствах по-прежнему проживает 70 % наёмных работников региона. Следует обратить внимание на особенно высокие темпы роста, которыми двадцатилетний период отмечен в Колумбии, Перу (+3,2 %) и Чили (+2,5 %). Рядом с такими оплотами, как Бразилия и Мексика, в Латинской Америке возникают новые точки концентрации наёмных рабочих.

2. Детский труд в эпоху смартфонов – С. II

Всемирный день борьбы с детским трудом, организуемый Международной организацией труда, 12 июня 2019 года прошёл под лозунгом «Дети не должны работать на полях, им следует продолжать мечтать!» По этому случаю вновь была озвучена цель искоренения детского труда по всему миру и во всех его формах к 2025 году.

Financial Times 8 мая 2019 года писала, что «извлечение полезных ископаемых из земли – это, безусловно, грязная работа, однако взрыв негодования по поводу использования детского труда в Демократической Республике Конго подверг индустрию добычи металлов – от кобальта до меди – как никогда пристальному вниманию». Это обсуждалось в течение длительного времени, особенно применительно к малым кустарным шахтам, где кобальт «добывают руками, часто в опасных условиях и порой дети». Фактически та доля глобального детского труда, которая в последние годы показывает больше признаков роста, чем убывания, – это как раз доля, связанная с добычей меди и кобальта, необходимых для производства аккумуляторов и батарей.

3. Детский труд в эпоху зелёной экономики – С. III

В апреле 2019 года прошёл очередной форум ОЭСР, посвящённый цепочкам поставок минералов, уважению к окружающей среде и соблюдению условий труда. “Каменным гостем” мероприятия стал вопрос о детском труде, который на данный момент приобрёл большое значение в некоторых цепочках поставок горнодобывающей промышленности.

Детский труд в шахтах, хотя и является определённо самой постыдной разновидностью детского труда, – всего лишь вершина айсберга. А чтобы оценить его скрытую часть, сложность и масштаб, который приобрела проблема к концу второго десятилетия XXI века, необходимо начать с самой крупной части этого айсберга – аграрного сектора “развивающихся” стран, где всё ещё существует большое пространство для использования детского труда, которое почти всегда начинается в семейной среде.

Разбивка сферы детского труда по секторам и регионам по состоянию на 2016 год демонстрирует преобладающий вес сельского хозяйства и Африки и Азии соответственно. Но в промышленности и услугах, которые следует объединить, так как они сильно взаимосвязаны, также заняты 152 млн детей, почти треть общего количества работающих детей.

4. Детский труд на кобальтовых шахтах – С. IV

«Когда вы покупаете электромобиль, вы думаете, что спасаете планету, и последнее, о чём вы бы хотели услышать, – это то, что машина не чистая», – эта мысль принадлежит руководителю в горнодобывающей промышленности, сообщает Financial Times от 8 июля 2019 года.

Сегодня никто не может сказать, будет ли кобальт через 20 или 30 лет значимым материалом для green economy, или же его место займут другие материалы. Некоторые утверждают, что Конго следует поторопиться, потому что золотые кобальтовые годы не продлятся долго. Не вызывает сомнений, что если спрос на кобальт возрастёт, что, по-видимому, будет в течение следующих нескольких лет, во всей производственной цепочке произойдёт рост инвестиций, включая и шахты, где более эффективные методы смогут ограничить пространство для кустарной добычи руды и использования детского труда.

Но никто не сможет отменить того факта, что при нынешнем способе производства – и это при наличии в XXI веке постоянно совершенствуемых технологий – бум green economy, который наблюдается десятилетиями и, несомненно, продолжится, будет происходить в том числе и за счёт десятков и десятков тысяч шахтёров-детей почти в полной тишине СМИ.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 68, апрель 2020 г.

1. Политические последствия пандемического кризиса – С. 1

Кризис коронавируса имеет социальные – не ограничивающиеся одной проблемой здравоохранения – экономические и политические последствия.

В теоретическом плане для пандемического кризиса применимы соображения, сформулированные марксизмом в отношении всех великих природных катастрофических явлений: конечные причины этих событий в значительной степени останутся за пределами возможностей вмешательства человеческого рода, даже если это справедливо в большей степени для моментов геологического времени с его тектоническими разломами и землетрясениями, и в меньшей степени для моментов биологического времени, крупных эпидемий – некоторые штаммы, вызывавшие наиболее опасные болезни, были полностью побеждены. При этом развитие производительных сил, изменяющих органические отношения между человеком и природой, дало человечеству инструменты для предотвращения или смягчения последствий этих катастроф. Но противоречие капиталистических производственных отношений препятствует тому, чтобы это стало реальностью, возможной при подлинно человеческом развитии. Буржуазия развила науку, но последняя увязла в противоречиях, столкнувшись со слепыми силами капитала. Промышленность революционизировала мир, но она также втянула его в анархию производства; наука попала в хаос капиталистической конкуренции и была проституирована, сделав возможными геноцид и атомное испепеление.

2. Доктрина Путина для России в новом многополярном порядке – С. 2

Речь Владимира Путина, произнесённая на Петербургском международном экономическом форуме прошлой весной, предоставляет достаточно возможностей прочесть доктрину Путина для текущей стратегической ситуации.

По мнению Путина, двигателем глобализации была мировая торговля, темпы роста которой в период между 1991 и 1997 годами более чем в два раза превышали темпы роста ВМП. Кризис 2008 года выявил «дисбалансы и диспропорции» и продемонстрировал, что условия для роста начали нарушаться, но преобладал «упрощённый подход», согласно которому прежняя модель развития оставалась в силе и её было достаточно, чтобы «скоординировать правила и институты мирового хозяйства и финансов».

Основная причина кризиса международных экономических отношений, по словам Путина, заключается в том, что западная модель глобализации не отражает «формирующейся новой экономической реальности».

По мнению Путина, в будущем возможны два сценария. Первый – это одностороннее использование институтов старого порядка, «перерождение универсалистской модели глобализации, превращение её в пародию, в карикатуру на саму себя, когда общие международные правила будут подменяться законами, административными и судебными механизмами одной страны или группы влиятельных государств».

Второй сценарий – это фактически «фрагментация глобального экономического пространства», что в настоящее время обсуждается в форме возможного decoupling, “разрыва” с китайской экономикой. Для Путина это «путь к бесконечным конфликтам, к торговым войнам, а может быть, даже не только торговым, образно говоря, к боям без правил: всех против всех».

3. Новый глобальный кризис – С. 3

Какое влияние окажет глобальная эпидемия коронавируса на экономику? Знания об этой болезни находятся на зачаточном уровне, и окажутся ли устойчивы к этому бедствию нынешние системы здравоохранения и социальной защиты составляет большой вопрос.

На данный момент среди наиболее пострадавших стран некоторые из самых богатых или быстро растущих районов планеты. Поэтому происходит существенная мобилизация ресурсов. Но кризис в области здравоохранения происходит в эпоху империалистической конкуренции, огромного накопления долгов компаниями и целыми странами, недееспособности систем социального обеспечения, международного разделения труда, которое демонстрирует как огромный потенциал человечества, так и хрупкость и жестокость производственных отношений, на которых покоится его жизнь.

Вирус, не обратив внимания на границы, оккупировал аванпосты в западных метрополиях. Эта болезнь перестала быть пресловутым взмахом крыла бабочки в Китае, который вызывает вихрь в другой части мира. Сейчас тень бабочки накрывает весь мир. ОЭСР пересмотрела свои оценки, прогнозируя снижение мирового роста на полпроцента. Но в рамках «сценария домино», который предполагает более интенсивное распространение вируса в Европе, Северной Америке и Тихоокеанском регионе, ОЭСР предрекает сокращение темпов мирового роста вдвое, снижение ВМП на 1,5 процентных пункта и спад мировой торговли на 3,7 %. The Economist ожидает падение глобального роста как минимум на два процентных пункта и считает, что вирус, проникший сейчас на Запад, является проверкой на прочность для политических систем.

4. Сражение вокруг линии Меркель – С. 4

Последний мандат Ангелы Меркель стал для ХДС временем конвульсий в связи с грядущим окончанием её полномочий. Помимо очевидного столкновения личных амбиций, на более глубинном уровне за этим процессом можно разглядеть грандиозную битву между линией Меркель – центристской линией на многосторонность, европеизм и социальную рыночную экономику, – и политическими формами, ориентированными на новый политический цикл, с более консервативным, национал-либеральным и антимигрантским уклоном.

Очевидно, что битва внутри ХДС развернулась и на почве эпидемии коронавируса, где Шпан, как глава соответствующего ведомства, является прагматичным и усердным лицом государственной реакции, осуществляемой под руководством канцлера и в союзе с главами земель в диалектике федеративного государства. Управление кризисом станет новым политическим испытанием для линии Меркель.

Настойчивость и выдержка – это, пожалуй, главные характеристики траектории Меркель. Следует подчеркнуть, что поиск равновесия и “маленькие шажки” не помешали ей принять неожиданные и крутые стратегические решения, которые вобрали в себя смысл эпохи, например, открытие границ для иммигрантов в августе 2015 года.

5. Война цен на нефтяном рынке усиливает идеальный шторм – С. 5

Ещё не закончилась лихорадка, вызванная последним глобальным кризисом, как на первый план вышло замедление темпов роста экономики Китая. Специалисты американской инвестиционной компании PIMCO в связи с этим заговорили о низких темпах роста мировой экономики как новой нормальности. 2020 год добавил в эту копилку проблем ряд новых серьёзнейших факторов: распространение коронавируса до пандемического уровня, разрыв соглашения ОПЕК+ и последовавший за ним обвал цен на нефть, обострение войны в Сирии и Ливии и связанный с этим миграционный кризис.

Газета лондонского Сити весьма далека от катастрофизма российской лево-правой оппозиции. Вероятно, аналогично ситуацию оценивают и в Кремле. Но при этом мировые рынки находятся в состоянии стагнации, и без того крайне низкие темпы роста сжались ещё сильнее в связи со вспышкой коронавируса.

Пока же, рассматривая нынешний идеальный шторм на мировом рынке, не стоит впадать в катастрофизм или становиться на точку зрения сторонников теории краха капитализма. Этот способ производства продемонстрировал свою удивительную способность подниматься после самых страшных падений. Без нашей помощи, без работы ленинистской партии, капитализм выберется из любой передряги. Капитализм выберется из любой передряги, если ленинистская партия своей работой не “поможет” ему отойти на покой.

6. Новое российское правительство для сложного экономического перезапуска – С. 6

Обвал на фондовой бирже и на сырьевом рынке в марте, совпавший с глобальным распространением эпидемии Covid-19, указал Кремлю на хрупкость его амбициозных планов по перезапуску экономики. Хрупкость, однако, совсем не является новостью.

В условиях этой многогранной ситуации произошла смена правительства, начавшаяся с послания президента Владимира Путина Федеральному собранию 15 января. Спустя двенадцать лет, проведённых на вершине государственной власти в качестве президента и премьера, Дмитрий Медведев передал пост председателя правительства Михаилу Мишустину.

О перезапуске следует обязательно говорить в условном наклонении, учитывая актуальную динамику мирового экономического цикла, в целом, и цены на нефть, в частности.

В ожидании ответа со стороны “рынков” нужно поразмышлять: над Москвой вновь нависает “проклятье”, которое уже неоднократно давало о себе знать: слишком большая зависимость от цен на энергоресурсы. По большей части, с этим связаны и перспективы развития России, и, аналогично, риски, которых опасается Караганов. Развитие и кризис в России остаются преимущественно вопросом газа и нефти.

7. Вирус недальновидности – С. 7

11 марта Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила вспышку коронавирусной инфекции Covid-19 пандемией. Это вторая пандемия в XXI веке после гриппа десятилетней давности, вызванного вирусом H1N1 (“cвинной грипп”), которая началась в апреле 2009 года в Северной Америке и стала причиной 100–400 тыс. смертей в течение года, а затем перешла в сезонный грипп.

Политика скупости по отношению к сфере здравоохранения имеет свои последствия. И это не только вопрос издержек. Пандемиям суждено повторяться: наш молодой век становится свидетелем уже второй.

Проблема не ограничивается Италией. Другие империалистические метрополии также годами пытались сократить государственные расходы, и даже «лучшие в мире системы здравоохранения» обнаруживают недостаточную подготовленность к чрезвычайной ситуации.

Недальновидность и неэффективность – черты, присущие всей рати итальянских политиков и администраторов, генеральных директоров и губернаторов, даже в регионах с “наилучшим управлением”, крайне ревностных к своему суверенитету. Никто не позаботился о наличии инфраструктуры и оборудования, гарантировании достаточных поставок хотя бы базового оборудования, такого как средства персональной защиты медицинского персонала, которые были исчерпаны в мгновение ока. Гениальные управленцы споткнулись о маски.

8. Дроны и мигранты в вооружённой дипломатии сирийской кантонизации – С. 8-9

Провинция Идлиб на северо-западе Сирии, как пишет Le Monde, является «последним бастионом» восстания против режима Башара Асада, который сейчас близок к тому, чтобы заново утвердить политический контроль над всей страной.

Население провинции, граничащей с Турцией и Алеппо, составляет около трёх миллионов человек, в основном беженцев из других сирийских регионов; в военном же отношении она находится под управлением разнородной коалиции повстанцев: наиболее агрессивными из них являются 15–20 тысяч бойцов Хайят Тахрир аш-Шама (“Освобождение Леванта”), сирийского отделения Аль-Каиды (обе организации запрещены на территории РФ). Турция поддерживает эту коалицию в финансовом и военном отношении.

В сентябре 2018 года было подписано российско-турецкое соглашение в Сочи, которое предоставляло Анкаре фактический контроль над провинцией. Дамаск же, вернув под свой контроль Алеппо, разрешил уйти в Идлиб участникам повстанческих формирований и их семьям.

Расположенный между Алеппо и Латакией, традиционным феодом политической династии Асадов с алавитским большинством, Идлиб пересекают две стратегические артерии, автомагистрали M4 и M5: Латакия – Алеппо, которая затем идёт на восток, и Дамаск – Алеппо соответственно. Возвращение контроля над ней, с целью обеспечения экономического выживания, всегда находилось в числе «главных приоритетов режима».

9. Пекин подгоняет США и Европу к испытанию коронавирусом – С. 10

Выступая перед Постоянным комитетом Политбюро ЦК КПК, в последние недели созываемым с частотой кризисного кабинета, Си Цзиньпин заявил, что эпидемия коронавируса представляет собой «серьёзное испытание для политической системы Китая». Постоянный комитет использовал преимущество континентального масштаба и смог заменить политических лидеров провинции Хубэй, сделав их козлами отпущения, виновными в разжигании кризиса на местном уровне. Кроме того, пресса Поднебесной отмечает, что размер Китая позволил сосредоточить в провинции Хубэй огромное количество ресурсов, а этот центр эпидемии имеет размеры крупного европейского государства: воспроизвести действия Пекина другим странам будет очень сложно.

Global Times утверждает, что Европа и Соединённые Штаты упустили шанс использовать временное окно, завоёванное Китаем ценой больших усилий, потратив первые «50 дней» на реализацию медленных и неэффективных мер, Китай же успел значительно замедлить глобальное распространение пандемии, дав время другим державам. Коронавирусный кризис, вторгаясь в противостояние держав, становится политическим и идеологическим инструментом.

10. COVID-19 и парадоксы итальянского нарушения равновесия – С. 11

Как сообщает ВОЗ, в настоящий момент Европа является «эпицентром пандемии» коронавируса. По официальным данным, Италия стала первой страной, охваченной им полностью. Через неделю или две за ней последовали Испания, Франция, Германия и Великобритания. Удар COVID-19, самое настоящее землетрясение, в силу своих медицинских, экономических, политических и социальных последствий перетряхивает порядки всех держав. Это также момент проверки моральной и психологической выдержки наций, их национальных характеров, то есть морального фактора.

В Италии в течение месяца эпидемия оказала давление на систему здравоохранения (начиная с раскрученной ломбардской модели), преобразовала политическую и институциональную среду, опрокинула предшествующие прогнозы экономического роста, оставила отпечаток на массовой психологии. Вслед за Римом все столицы старушки Европы одна за другой оказываются перед лицом устаревшей в одно мгновение политической повестки.

Мы находимся только в самом начале целой череды медицинских, экономических, финансовых, политических и социальных проблем, связанных с коронавирусом. Это испытание для европейского империализма в целом, и оно требует скачка в процессе централизации европейских держав, но в то же время вскрывает пробелы, вызванные задержкой этого процесса.

На заре новой глобальной рецессии Рим с его старыми слабостями и гигантским государственным долгом всё ещё остаётся слабым звеном старушки Европы.

11. Война с вирусом как почва для укрепления организации рабочего класса – С. 12

Текущая пандемия коронавируса имеет медицинское, политическое и экономическое значение и, несомненно, приводит к существенным социальным последствиям. Достаточно вспомнить, что только в Ломбардии, Венето и Эмилии-Романье – трёх регионах, ранее всего охваченных эпидемией и наиболее от неё пострадавших – заняты более половины всех работников итальянской обрабатывающей промышленности. И это только начало.

Нужно помнить, что за сухими цифрами ВВП стоят люди, которые на фабриках и в офисах этот ВВП производят, чья работа, часто в скрытом виде, является частью международного процесса создания товаров.

В обществе, где господствует прибыль, эта интернационализация часто используется с целью защитить отдельные доли прибавочной стоимости: в Италии, как и в любой части мира, хозяева сопротивляются замедлению производства, опасаясь, что другие могут занять их долю рынка.

Рабочим же, напротив, в этих обстоятельствах стоит задуматься о том, в какой степени общественное развитие сплело воедино их жизни с судьбами всего человечества. С этой точки зрения, осознание необходимости бороться сегодня за международное единство трудящихся приобретает значение, выходящее за рамки непосредственной защиты интересов, проливающее свет на исторические задачи борьбы коммунистов.

12. Суть момента – С. 12

Идёт мировая война с вирусом. Государства закрыли границы не только от вируса, но и от спасающихся от империалистического варварства мигрантов. Спасение в индивидуализме и закрытости, вот рецепт, предлагаемый обществом старческого империализма. Правительства, комитеты по делам буржуазии, заранее подсчитывают потери – человеческие и финансовые. Что выгоднее: жёсткий карантин или мягкая самоизоляция? Какова стоимость человеческой жизни? Кто будет платить тем, кто до сегодняшнего дня производил прибавочную стоимость, – отправленным по домам рабочим: собственники предприятий или государство, совокупный капиталист?

Но есть и вопросы, которые стоят перед нашим классом. Сколько продлится кризис? Какие кредитные или налоговые каникулы ждут миллионы работающих в теневом секторе, без оформления или на подставных фирмах, скрывающихся от налогообложения? Кто обеспечит средствами индивидуальной защиты тех, кто ежедневно рискует своими жизнями: медсестёр, врачей, санитаров и остальных работников здравоохранения? Работников служб первой необходимости, от занятых в распределении товаров вплоть до кассиров в магазинах? Жалюзи опускаются, стройки замораживаются, массы рабочих, по всей видимости, окажутся за воротами без каких-либо гарантий, без отпусков или больничных листов, день ото дня выживая без дохода и без защиты.

Конечно, нужно бороться с вирусом, но следует и осознавать, что спасение в укреплении классовой солидарности, в сознательности и организованности. В сложившейся обстановке мы готовы помогать нашим сторонникам и читателям. В борьбе с каверзным врагом, в условиях особенной хрупкости привычного мира, часто не хватает простой информированности и внимания.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Испанский наблюдательный пункт

1. Непредсказуемый выход Мадрида из застоя – С. I

Назначив четвёртые за четыре года выборы, глава Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) Педро Санчес попытался повторить ход, который в 2016 году позволил Народной партии (НП) Мариано Рахоя, возглавлявшего правительство, получить большее число мест и выйти из политического тупика, вызванного фрагментацией Конгресса депутатов.

В Конгрессе, избранном 10 ноября 2019 года, представлены 17 партий, что делает его самым фрагментированным за всё время “демократического транзита”, и причина тому – очень высокая волатильность голосов. По данным постэлекторального опроса исследовательского центра Sigma Dos, проведённого для газеты El Mundo, в среднем 1 из 3,5 избирателей (то есть 9,8 млн человек) изменил свои предпочтения в течение шести месяцев, прошедших с последних выборов. Также на два миллиона возросло число воздержавшихся от голосования и увеличился вес популистских сил, в том числе за счёт ультраправой партии Vox (“Голос”), которая, набрав 10 % голосов, стала третьей парламентской силой.

Эти результаты, согласно комментарию историка-испаниста Бенуа Пеллистранди в газете Le Monde, «демонстрируют слабость конституционного консенсуса, который находится в основе культуры испанской демократии».

2. Пассивный европеизм в Мадриде – С. II

«С уважением, но в то же время с разочарованием ЕС наблюдает за неспособностью Испании преодолеть политический кризис, который сотрясает страну уже более пяти лет и подрывает её авторитет в институтах союза». Это было написано в сентябре прошлого года Бернардо де Мигелем, корреспондентом El País в Брюсселе.

Вместе со вступлением фон дер Ляйен на пост главы Еврокомиссии – в чём не последнюю роль сыграл социалист Педро Санчес – новую должность получил каталонец Жозеп Борелль (род. в 1947 г. в Побла-де-Сегур), назначенный Верховным представителем Союза по иностранным делам и политике безопасности и заместителем председателя Комиссии. Приветствуя это назначение, La Vanguardia выражает надежду, чтобы «желание перезапустить Европу» совпало с «окончанием переходного периода в правительстве Испании, которая не должна упускать время, чтобы воспользоваться квотой на лидерство».

3. Неустойчивое равновесие правительства Санчеса – С. III

Спустя почти девять утомительных месяцев вынашивания и два тура голосования родилось первое коалиционное правительство постфранкистской Испании. Так Мадрид пытается выйти из политического кризиса, который продолжается четыре года. Роды оказались трудными и потребовали участия самых разных сил и институтов как Испании, так и за её пределами.

Трудные переговоры, проведённые между Социалистической партией (ИСРП) и сепаратистами из партии Левых республиканцев Каталонии (ЛРК), проходили при поддержке из Люксембурга: в процесс вмешался Суд Европейского Союза, сыгравший «ключевую» роль для устранения препятствий к переговорам, утверждает политический обозреватель ежедневной газеты El País Карлос Э. Куэ.

Мадрид делает первые шаги после затяжного застоя. Дихотомия между давлением со стороны регионалистов и напористостью сторонников централизма – это рычаг, с помощью которого Санчес будет добиваться непростого равновесия между расходами, доходами и европейской налоговой дисциплиной. При условии, что слишком сильное напряжение не станет препятствием для неустойчивого правительства, навязав ему новое равновесие.

4. Европейская жакерия в испанской лаборатории – С. IV

“Чалекос амарийос”, или “жёлтые жилеты” по-испански – именно так испанская пресса окрестила фермеров, которые организовали демонстрации в 11 автономных сообществах Испании из 17-ти. Протест был сосредоточен в основном в Кастилии-Леоне, Эстремадуре и особенно в крупном регионе юга – Андалусии, где сконцентрировано 34 % населения, занятого в аграрном секторе. Тысячи людей надели жёлтые жилеты и тракторами перекрыли шоссе, чтобы защитить свои доходы.

Испанская аграрная буржуазия в этом очень похожа на континентальную. Их объединяет как использование ужасных, наихудших форм эксплуатации рабочей силы, так и тот факт, что десятилетиями они оплодотворялась щедрыми потоками государственных расходов.

Поэтому мы и используем термин “европейская жакерия”, ведь свой “Юг” – не всегда в географическом смысле – имеют все страны ЕС. Так, в Германии, экономическом и прежде всего промышленном сердце европейского империализма, в январе “тракторы” тысяч фермеров вырвали у Ангелы Меркель ещё один миллиард евро дополнительной помощи на следующие четыре года.

В любом случае наша задача остаётся всё той же – защита принципа автономии нашего класса, мирового класса, и этот принцип – краеугольный камень европейского ленинизма.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 67, март 2020 г.

1. Определяющие силы европейского процесса – стр. 1

Выход Великобритании из Европейского Союза заставляет нас вновь обратиться к разработкам, позволившим в своё время провести анализ качественного скачка ЕС в связи с рождением евро – скачка, осуществлённого в исторически беспрецедентной комбинации федеральных, конфедеративных и национальных сил: определение «квазифедерация», которое фигурирует во многих интерпретациях, в том числе и в нашей, призвано подчеркнуть определяющую роль внутреннего ядра, сформированного вокруг федеральной монетарной власти. Теоретическая сторона этого анализа нашла выражение в редакционных статьях, публиковавшихся на протяжении десяти лет и включённых в книгу “L’Europa e lo Stato”.

Редакционная статья “Forme europee della concentrazione politica” от августа 1998 года была написана через несколько месяцев после необратимого перехода к федерации евро, введения единой валюты и создания Европейского центрального банка (ЕЦБ). Статья обращалась к тезису Арриго Черветто о «разнообразии форм» политической концентрации, который отсылал к полемике Ленина с течением «империалистического экономизма» в лице Юрия Пятакова осенью 1916 года: «Это карикатура на марксизм, говорит Ленин, полагать, что закону экономической концентрации соответствует “закон политической или государственной концентрации”, таким образом, что параллельно с подавлением мелкого производства крупным якобы будет действовать закон “вытеснения мелких государств крупными”. Ничто не может заменить конкретный анализ разнообразия форм».

Вывод Черветто состоял в том, что материалистическая концепция политики требует исторического, диалектического изучения данной действительности, а от притязаний доктринёров, любящих загонять конкретные ситуации в рамки заранее установленных абстрактных моделей, следует держаться подальше: «Чтобы утверждать, что политика определяется экономикой, мы обязаны исследовать развитие политических форм в их истории, в их связи, в связи с экономическими формами, в общей истории экономических и общественных формаций».

2. Выход Великобритании из Евросоюза меняет баланс на рейнской оси и в ЕС – стр. 2-3

Разумеется, что сам выход Великобритании из состава Евросоюза опровергает любой экономистский схематизм в отношении объективного закона, который ведёт к концентрации власти в крупных государствах. Но своей динамикой Брексит также подтверждает беспрецедентный, колоссальный размах тех векторов силы, которые определяют сегодня глобальные отношения, когда решающую роль играет объединение в крупные государственные образования и державы континентального масштаба.

Китай бросает вызов установившемуся порядку, писали мы в 2006 году в книге “L’Europa e lo Stato”, он «утверждает себя в качестве империалистической державы, навязывая противостоянию свои темпы и заставляя Европу стремиться к континентальным масштабам». Именно так выглядит правильно понятый материалистический детерминизм: движущей силой международной политики является неравномерное развитие капиталистических экономик и борьба за империалистический раздел, но это отражается на отдельных державах через систему государств и динамику баланса сил.

Лондон делает вид, что может уклониться от действия этих сил за счёт одной лишь случайности – непреднамеренного результата политической борьбы, развернувшейся после провальной ставки Кэмерона на рискованный референдум три года назад. Цель безрассудного призыва к народному суверенитету была противоположна получившемуся результату: намерение состояло в том, чтобы исключить проблему Брексита из британских дебатов и полемики внутри партии тори по крайней мере на одно поколение, окончательно подтвердив членство страны в ЕС.

3. Наука и страсть – стр. 4

Эскалация напряжённости между империалистическими державами и обострение социальных противоречий характеризовали первые два десятилетия нового века. В последние месяцы социальный протест вывел людей на площади в различных уголках мировой шахматной доски: в Латинской Америке, на Среднем Востоке, в Гонконге, Индии, Франции.

Несмотря на разную специфику, протесты и требования улучшения условий жизни и работы вновь зазвучали на всех площадях. Эти площади по сути вновь озвучили известнейший отрывок из “Манифеста” Маркса и Энгельса: «современное буржуазное общество не уничтожило классовых противоречий». Эти площади также подтвердили, что общество «всё более и более раскалывается [...] на два большие, стоящие друг против друга, класса».

И эти площади вновь говорят нам о том, как сильно изменилось с 1848 года «современное буржуазное общество», и насколько оно охватило всю планету. Как следствие возросли силы пролетариата, численность и концентрация наёмных рабочих. Перед лицом этих событий следует сделать выбор, чью сторону занять. Мы давно выбрали сторону наёмных работников: рабочего, медсестры, продавца, инженера, докера, служащего, каменщика... Это внутренне разнообразный и сильно дифференцированный мир, который, если он будет объединён революционной стратегией, сможет совершить переворот в нынешних производственных отношениях в момент, когда условия буржуазного кризиса навяжут это.

4. Социальное обеспечение и неравномерное развитие – стр. 5

Арриго Черветто тщательно анализировал феномен социального обеспечения в качестве фактора межимпериалистической борьбы и фундаментального компонента общей производительности производственного аппарата держав в рамках различных фаз кризиса реструктуризации 70-х годов и либеристского цикла, начавшегося в 80-х годах. В последующие десятилетия эти битвы стали постоянными в экономической и политической жизни старых и новых метрополий.

Мы приведём лишь два примера этой кропотливой и дальновидной разработки. В марте 1981 года Черветто указал на огромную диспропорцию «социальных расходов» между Германией (30 % ВНП), Соединёнными Штатами (13 % ВНП) и Японией (4 % ВНП) как на один из драйверов противостояния между тремя основными экономическими державами того времени: Вашингтон, подталкиваемый Токио и его «непреодолимым преимуществом» в сфере соцобеспечения, снизил налоги (это произошло при Рейгане) и начал оказывать давление на Бонн с его тяжёлым бременем социальных расходов.

В июне 1994 года Черветто был вдохновлён прогнозом Всемирного банка о том, что ВНП Большого Китая (Континентальный Китай, включая Гонконг и Макао, плюс Тайвань) за десятилетие может превысить ВНП Японии и достичь паритета с ВНП США. Изменение регионального и глобального баланса сил – «азиатская гора бросает тень на западную равнину социальных расходов», и Азия начинает оспаривать позиции Германии в качестве первого торгового партнёра России – вынудило Германию «расширить зону свободной торговли на север и восток Европы и урезать социальные расходы, чтобы принять брошенный ей вызов». Чтобы компенсировать собственную «демографическую недостаточность», проявившуюся ещё острее с восхождением азиатского гиганта, Европе пришлось «сократить соцобеспечение и импортировать молодых иммигрантов».

5. Брексит обновляет британскую двусмысленность – стр. 6

По мнению Фредерика Студемана из Financial Times, «тема великого упадка была одним из постоянных образов (который упоминали и в качестве причины, и в качестве симптома) в ходе мучительного и затянувшегося процесса Брексита». Это и есть та самая общая нить британской дилеммы, которая разворачивалась на протяжении ХХ века и продолжается в новом столетии: управление собственным относительным упадком.

Сразу после второй мировой войны, утверждает Филипп Стивенс из Financial Times, Великобритания не испытывала насущной необходимости в европейском проекте: опираясь на собственные силы, Лондон устоял в 1940 году и победил в войне, выйдя из неё с неповрежденными политическими институтами. «Черчилль считал, что объединённая Европа, пожалуй, хорошая идея, но она не подходит для великой державы, стоявшей на перекрёстке империи, между США и Европой». Гордая изолированность и исключительность Британии укреплялись на протяжении веков вплоть до апогея империи, а мировая война лишь укрепила это видение. Это понимал и Жан Монне: «Я пришёл к выводу, что так и должно быть, потому что это и есть цена победы – иллюзия того, что можно сохранить то, что имеешь, без изменений».

Но после унижения в Суэце в 1956 году Гарольд Макмиллан «встал на более реалистичную точку зрения», пишет Стивенс. В ответ на относительный упадок Лондон попытался закрепиться на континенте. Теперь сторонники Брексита намерены вернуться к послевоенной иллюзии, против которой предупреждал Макмиллан: «В прошлом, будучи великой морской державой, мы могли поддаваться островному чувству превосходства над иностранцами. Но мы должны видеть мир таким, какой он есть сейчас и каким будет завтра, а не в устаревших понятиях исчезнувшего прошлого».

Похоже, Брексит противоречит – по крайней мере, на правовом и институциональном уровне, – стратегическому европейскому выбору, сделанному Лондоном в ХХ веке. Прагматизм британской буржуазии должен столкнуться с проблемой новых отношений с Европой и определением своего стратегического положения в век континентальных сил.

6. Правительство для второго тайма новой стратегической фазы – стр. 7

Эмигрировавший из России Сергей Гуриев, являющийся сейчас профессором экономики парижской Школы политических наук (Sciences Po), считает, что, совершив конституционный автопереворот, «Путин ясно показал, что намерен и дальше держаться за власть, хотя пока ещё непонятно, как именно он структурирует систему» (Project Syndicate, 1 февраля). Тех же выводов придерживается одно из самых авторитетных изданий мировой буржуазии The Economist (16 января): «резонно предположить, что он никогда добровольно не откажется от реальной власти». По мнению журнала, уход в тень невозможен, так как может вызвать желание мести со стороны обиженных “путинским режимом”. Придерживаясь той же логики, авторы уже цитировавшейся статьи из South China Morning Post предостерегают: «история, в том числе история России, далеко не всегда добра к руководителям, правящим твёрдой рукой. Их либо свергают в ходе протестов с применением насилия (говорят, на Путина большое впечатление произвело зверское убийство Муаммара Каддафи в Ливии), либо оставляют жить в изоляции под пристальным взором преемников, что произошло с Борисом Ельциным».

В отличие от них у французской Le Figaro (22 января) нет сомнений: «Владимир Путин до конца своих дней останется настоящим лидером страны, подобно китайскому другу Си Цзиньпину», поскольку он «хочет занять в современной российской истории то же место, что и Екатерина Великая, Александр I, Александр II и Сталин, цари, которые оставили после кончины более сильную Россию, чем та, что досталась им в наследство».

Как бы ни развивалась внутренняя борьба соперничающих системных лагерей (Le Monde, 17 января), какими бы ни были планы и намерения Кремля, реализовываться им придётся в условиях обострения борьбы между империалистическими державами.

7. Вооружённые переговоры вокруг Персидского залива и Средиземноморья – стр. 8-9

Как Вашингтон, так и Тегеран оказывают давление на многополярную энергетическую артерию Персидского залива, что вызывает беспокойство азиатских держав. Нью-Дели напоминает о своей зависимости от иракских поставок, жизненно необходимых для компенсации поставок из Ирана, попавших под американское эмбарго. Победа в иракском парламенте противников военного присутствия США, ставшая результатом давления со стороны Ирана, была бойкотирована курдскими и суннитскими парламентариями. Иракское шиитское религиозное руководство предпринимает попытки сбалансировать ситуацию, призывая к «прекращению любого иностранного вмешательства» во внутренние дела страны. Вашингтон грозится применить санкции против Ирака, если резолюция будет утверждена, и настаивает, что иракские вооружённые силы нуждаются в американском присутствии.

Односторонние действия Вашингтона также вызвали трения с его европейскими союзниками, как это было в связи с сирийской проблемой. Если американский контингент в Ираке насчитывает 5.000 солдат, осуществляющих миссии НАТО и коалиций по борьбе с ИГ, то европейцы развернули 3.000 солдат, преимущественно французов, итальянцев, британцев и немцев.

Иракские источники подчёркивают, что влияние на Ирак также осуществляется посредством плюрализма военных формирований, которые находятся под контролем Багдада лишь номинально. В сущности, существуют «четыре армии»: регулярные вооружённые силы, примерно 200.000 человек; иракский спецназ, набранный «под эгидой США», насчитывает от 10.000 до 15.000 человек; «народные мобилизационные силы», не только шиитские, но также туркоманские и арабские ополчения общей численностью в 150.000 человек, созданные в 2014 году для борьбы с ИГ и кризисом регулярной армии; наконец, «курдские пешмерга», находящиеся в подчинении регионального правительства в Эрбиле, насчитывающие 200.000 человек. Эта фрагментация способствует плюрализму влияний в ущерб централизации под властью Багдада.

8. Глобальные вирусы – стр. 10

Китайский дракон демонстрирует хрупкость своей системы здравоохранения. Но научное сообщество уже давно поднимает глобальную тревогу: «Мир находится под угрозой разрушительных региональных или глобальных эпидемий» и недостаточно подготовлен к тому, чтобы противостоять агрессивной пандемии (ВОЗ, “A world at risk”, 2019).

Эпидемии и пандемии неизбежны. Огромные ресурсы следует инвестировать во всю систему здравоохранения, в профилактику и тщательное наблюдение за здоровьем животных и человека, в научные исследования и производство достаточного запаса вакцин и антибиотиков, в развитие хорошо оборудованной и укомплектованной квалифицированным персоналом инфраструктуры здравоохранения. Напротив, даже небольшая чрезвычайная ситуация, такая как “банальная” эпидемия сезонного гриппа, может быстро исчерпать возможности системы здравоохранения, поскольку бюджеты трещат по швам даже в самых развитых странах.

Если в существовании эпидемий сомнений нет, то этого нельзя утверждать относительно способности нынешней социальной системы адекватно бороться с ними, в полной мере используя потенциал, предоставленный великими достижениями медицины и развитием производительных сил. Фридрих Энгельс писал в 1876 году: «Так как отдельные капиталисты занимаются производством и обменом ради непосредственной прибыли, то во внимание могут приниматься в первую очередь лишь ближайшие, наиболее непосредственные результаты».

9. Время и пространство китайской модернизации проходят проверку коронавирусом – стр. 11

В 1984 году Чжао Цзыян “разморозил” народные коммуны, что стало причиной массового «исхода» населения из сельской местности; сегодня в стране насчитывается 288 миллионов внутренних мигрантов, что составляет более трети рабочей силы: огромный демографический резервуар традиционного общества, который был неравномерно переварен городской современностью, поколение за поколением, лишь усугубив классовые противоречия. Таким образом, неравномерное развитие и бремя традиций привели к тому, что лотки уличных торговцев можно встретить в самом центре новых мегаполисов, связанных между собой сверхскоростными пассажирскими поездами и рейсами лоукостеров, помогающими собрать воедино «пять озёр и четыре моря».

В этом процессе континентального масштаба развитие основных фармацевтических и агропродовольственных групп не могло механически соответствовать быстрой модернизации китайской системы здравоохранения, требованиям реформистских СМИ поставить под контроль мелкую буржуазию, в том числе и в мегаполисах, где по-прежнему завернув за угол можно будто вернуться в прошлое на двадцать лет. Тем временем сотни миллионов людей вступали в ряды современного мирового пролетариата.

Карантин в центре Китая и вынужденное продление празднования Нового года по лунному календарю нарисовали неожиданную картину международного разделения труда: последствия немедленно распространились по производственно-сбытовым цепочкам, отразившись даже на ценах на сырьё и другие биржевые товары. Воздушные мосты, с помощью которых эвакуировали иностранных граждан, напротив, стали символом разочарования в империалистическом либеризме.

Либеральная Financial Times от 21 января вышла с заголовком “Китайский вирус” на первой полосе. Во время эпидемии, пишет Global Times от 4 февраля, Пекин внимательно «принял к сведению» идеологические последствия, страхи и «истерики» старых держав, постоянное возрождение «мифологии жёлтой опасности» и «расистских нарративов». Всё это симптомы «опасений в связи с ростом Китая».

10. Вирус суеверия – стр. 12

Как и следовало ожидать, участие в забастовках и демонстрациях против пенсионной реформы во Франции пошло на убыль, инициатива ограничилась государственным сектором. Le Monde (7 февраля) задаётся вопросом, почему не участвует частный сектор. Среди причин он называет «ослабление профсоюзов на предприятиях», связанное в том числе с выходом на пенсию многих их членов и трудностью их замены: «Профсоюзы опасаются кризиса новых кадров». И здесь демография играет свою роль.

Остаётся повторять наш тезис о задержке профсоюзного движения европейского масштаба, способного охватить различные слои наёмных работников. «Профсоюзы не поспевают за Европой», – утверждал Арриго Черветто ещё в 1990 году, заявляя, что «гораздо охотнее» поучаствовал бы в «борьбе европейских металлистов», чем в изолированной борьбе в Италии. Но если профсоюзы не «смотрят» в этом направлении, то «они опоздают и в этом плане» (“Opere”, vol. 22).

В течение десятилетий эта задержка усугублялась перед лицом продвижения вперёд классового противника, европейского империализма. Это дополнительный стимул дать “ориентацию” сражению ленинистов.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Бактерии и вирусы не признают границ. Ситуация не была бы настолько трагикомической, если бы не спекуляции на выборах, если бы не попытки заразить общество, напуганное эпидемией коронавируса, ксенофобскими и расистскими суевериями. Сегодня жертвами стали китайцы, но если завтра начнётся пандемия, то охотники на “прокажённых” станут тыкать пальцами в мигрантов, сделают их козлами отпущения, будут обливать грязью в прямом эфире и в соцсетях.

Однако в те времена, когда буржуазия была революционным классом, она умела срывать покровы тысячелетних суеверий. Люди эпохи Возрождения создали научный метод, интеллектуалы эпохи Просвещения изменили мировоззрение, пионеры науки и техники совершили промышленную революцию в области механики, паровой энергетики, химии и электричества, врачи-герои создали современную медицину, не боясь ставить на себе эксперименты с вакцинами, что позволило дать отпор страшным болезням. Наконец, наука шла рука об руку с крупным производством, меняя сам способ существования миллиардов людей в невиданных ранее масштабах.

К XX веку, веку империализма, капиталистическая индустриализация науки достигла своего предела, максимального уровня противоречий именно в капитале. Экономика стала глобальной, и карантин в Ухане и провинции Хубэй в целом наглядно это продемонстрировал, сказавшись на цепочках поставок по всему миру. Но на этой глобальной арене частные силы капиталов и держав сталкиваются в разрушительной борьбе, неизбежно приводящей к кризисам и смертельным конфликтам. Человечество сумело приложить науку к природе, но пока не решается применить её к человеку и общественным отношениям. Таким образом, капиталистическая экономика представляет собой неконтролируемый хаос, в котором доминирует непосредственный и частный интерес конкурирующих капиталов, где невозможно направить производительные силы в русло, гарантирующее подлинно человеческое развитие.

Это объясняет, почему человечество хотя и обладает знаниями и средствами для борьбы с эпидемиями или стихийными бедствиями всех видов, не говоря уже о долгосрочных тенденциях демографии, всё же постоянно оказывается застигнутым врасплох и вынуждено поспевать за свершившимися событиями.

Подведём черту: стареющее общество империализма стало настолько пустым, настолько прогнившим в паразитизме, что полностью забыло о революционных завоеваниях буржуазии. Оно отдало политику на откуп дуракам и авантюристам, зачастую тем же никчёмным ксенофобам, которые ради горстки голосов могут бессовестно эксплуатировать старые суеверия против вакцин. Сегодня только коммунистическое милитантство означает осознанность и борьбу за подлинно человеческое общество.

Приложение “Хроники Шёлкового пути”

1. Две руки Китая в Европе – стр. I

В статье “Европа и Китай во взаимных дилеммах”, опубликованной в нашей газете в апреле 2017 года, мы рассматривали «разоблачающую интервенцию» посла Германии в Китае Михаэля Клауса. Мы анализировали её в контексте регулярной диалектики плюрализма разных региональных сил и импульсов, возникающих, с одной стороны, в рамках отдельных держав, а с другой – в виде внешних влияний и вторжений, осуществляемых одними державами в отношении других. Этот метод особенно необходим, когда речь идёт об анализе соперничества держав континентального масштаба, для которых характерно наличие больших масс населения и более сложный и трудоёмкий процесс централизации плюрализма сил.

ЕС может осуществлять общую политику лишь в областях, подвергшихся «федерализации», то есть в сфере монетарной политики и прерогатив Еврокомиссии по вопросам единого рынка и торговой политики, но остаётся объектом ограничений и вторжений в тех областях, где объединения не произошло. Клаус выражал беспокойство Германии по поводу растущего присутствия Китая на периферии Европы – речь идёт о формировании формата “16 + 1”, связывающего Китай с шестнадцатью странами Восточной Европы и Балкан – и усиления влияния Шёлкового пути в Южной Европе. Хотя между Китаем, Германией и ЕС наблюдались признаки конвергенции по вопросу противостояния протекционизму Трампа, Шёлковый путь тем временем разоблачался как вектор навязчивой активности Китая, направленный против самого ЕС: именно указанная конвергенция «вызвала дилеммы взаимности».

Сегодня это становится почвой для политической конфронтации, поскольку Пекин продемонстрировал, что считает ЕС унитарным блоком, когда имеются ввиду общие китайско-европейские интересы в многополярной игре, но не против забыть об этом единстве, когда речь идёт об определении соотношения сил между ЕС и Китаем.

2. Пекин стремится к переговорам о стандартах Шёлкового пути – стр. II

Наше время весьма поучительно. «Торговая война», объявленная Соединёнными Штатами, стала «величайшим внешним воздействием, которому Китай подвергся с 1990-х годов», но, как утверждается в передовице Global Times, «китайское общество психологически повзрослело».

Мировые факты сегодняшнего дня заставляют юных китайцев задавать вопросы. «Молодые поколения Китая никогда не сталкивалось с серьёзными конфликтами между крупными странами, такими как Китай и США; они жили в стране, которая спокойно развивалась вдали от войн и экономических трудностей». Опыт прошлого года, напротив, показал, что Китай «столкнётся с большими рисками по мере своего восхождения».

Китайская буржуазия воспитывалась в течение полутора столетий унижений и политической борьбы, но память масс, даже на родине «вкуса к истории», коротка: они учатся на опыте внезапно прорывающихся наружу фактов. Global Times, таким образом, внушает молодым городским поколениям: «Хорошая жизнь не гарантирована».

3. “Великий поход” китайского империализма – стр. III

20 мая 2019 года Си Цзиньпин посетил провинцию Цзянси и объявил «новый Великий поход». В 1934 году силы КПК отступили от Цзянси и подошли к Шэньси, чтобы избежать окружения Чан Кайши. Global Times интерпретирует эту отсылку в том ключе, что восхождение Китая представляет собой долгий и тернистый путь, а нынешняя “торговая война” – лишь очередная «ловушка, осада и засада», которую придётся преодолеть Дракону.

Великий поход 1930-х годов продолжался почти год, но его можно рассматривать как начальную фазу войны за независимость, которая была завершена лишь в 1949 году. Корни этой исторической аналогии могут заинтересовать разве что синологов, для нас же самые любопытные оценки звучат именно в китайских дебатах по поводу современных событий. Токийская Nikkei, например, приводит следующую интерпретацию из китайского источника: «Пятнадцатилетняя война с США. Она даёт возможность совершить временное отступление, чтобы избежать лобового столкновения». По словам Чжан Яньшэна, главного экономиста Центра международных экономических обменов и члена Национальной комиссии по развитию и реформам (National Development and Reform Commission, NDRC), с сегодняшнего дня по 2035 год две страны «будут вести переговоры одной рукой и сражаться другой».

По словам Кацудзи Наказава, эксперта Nikkei по Китаю, обильная военная терминология может скрывать двойственность линии Си, потому что если «представлять [компромисс] как временное отступление [...] в духе Великого похода, каждая уступка будет казаться просчитанной».

4. Китайский дракон также нацеливается на Персидский залив – стр. IV

Динамику, наблюдаемую в горячих точках противостояния, можно объяснить только через множество отношений между державами. Накал этого противостояния повысил произошедший этим летом кризис в Ормузском проливе, связанный с захватом нефтяного танкера. Дэвид Игнатиус пишет в Washington Post, что некоторые «зигзаги» станут более понятными, если сначала установить общую логику игры в Персидском заливе. Зачастую анализ этого инцидента ограничивается рассмотрением только двух игроков, описанием динамики взаимодействия только между «максимальным давлением», объявленным США, и «максимальным сопротивлением», оказываемым Ираном. Напротив, стоит обратить внимание на тот факт, что вес энергетической артерии Персидского залива радикально изменился в последние десятилетия именно в отношениях между всеми основными державами.

Когда в 1980 году наш марксистский анализ оценивал артерию Персидского залива как «многомерную», военный контроль над ней, в соответствии с доктриной Картера, рассматривался в рамках отношений только между США и СССР. Для нас же ситуация вокруг артерии имела несколько измерений, потому что касалась отношений и с другими державами, в первую очередь с Германией и Японией. Спустя годы мы можем констатировать рост числа измерений проблемы артерии Персидского залива в связи с вторжением Азии. Сейчас японская Nikkei пишет, что напряжённость в Ормузском проливе влечёт за собой риск «третьего нефтяного шока», но ключевое замечание заключается в следующем: большая часть огромного азиатского промышленного аппарата, «в центре которого находится Китай», была создана в XXI веке, и на самом деле никто никогда не видел, что произойдёт, если «артерия фабрики мира» будет перерезана или закупорена, и к каким производственным и «финансовым» конвульсиям это приведёт во всём мире.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 66, февраль 2020 г.

1. Политическая ограниченность либерального экономизма – стр. 1

В условиях «братского союза правительства и биржи», который, по словам Фридриха Энгельса, наряду со всеобщим избирательным правом делает демократию наилучшей оболочкой для господства капитала, временное давление биржи имело большее значение, чем среднесрочные и долгосрочные вопросы, которые должны были решать правительства. Во вращающихся дверях исполнительной власти и инвестиционных банков стали преобладать сделки по поводу синтеза генеральной линии; лёгкие годы благоприятствовали легкомыслию.

Политика фактически была перепоручена предпринимателям шоу-бизнеса и манипуляторам социальных сетей, которые управляли ею как исследованием рынка; идеологический миф о гражданском обществе, противопоставляемом политическим элитам, подготовил почву для демагогов самых неожиданных расцветок.

Конечная причина нового политического цикла заключается в стратегических изменениях, атлантическом упадке перед лицом вторжения китайского империализма. Но если правящий класс в течение десятилетия находится в замешательстве и даже дезориентации, решая проблемы новой фазы, то это также связано с наследием предыдущих тридцати лет, которое давит на его мозги и политические поколения. И это является отражением неполитичного либерального экономизма.

2. Многосторонняя Европа как полюс многополярного мира в доктрине Меркель – стр. 2-3

Многочисленные кризисы на Среднем Востоке демонстрируют именно прерывистый характер современного противостояния и являются непосредственным испытанием для линий и доктрин. В противостоянии Вашингтона и Тегерана Трамп посредством целенаправленного убийства генерала Кассема Сулеймани намеревался восстановить доверие к американскому балансу в этом регионе, пошатнувшемся из-за блуждающих шагов его президентства. Предложение о роли НАТО на Среднем Востоке могло иметь и вторую цель – выступить в качестве политического предложения европейцам в рамках упорядоченного управления американским retrenchment, но оно было встречено со скептицизмом именно из-за дефицита доверия к администрации. Судя по всему, справедливо суждение Аны Паласио, которая, будучи бывшим испанским министром иностранных дел в правительстве Хосе Мария Аснара, хорошо представляет атлантистские течения: в интервью Project Syndicate она высказывает сомнения по поводу «авторитетности» Трампа и не видит «ясной картины» предложения, которое помимо прочего является спонтанной реализацией идеи «расширения Североатлантического союза за счёт включения в него государств Среднего Востока».

Конфликт в Ливии, пишет New York Times, стал проверкой «амбиций Германии и Европейского союза в отношении поддержания многостороннего мирового порядка». Согласно дипломатическим источникам из Брюсселя, сообщает Le Monde, Россия и Турция, а не Европа, стремятся заполнить пустоту, оставленную Америкой, но пока ось между Анкарой и Москвой не выступает в качестве полюса, бросающего открытый вызов ЕС.

По словам Руслана Мамедова из Российского совета по международным делам (РСМД), подход Путина к Ливии является тактическим: у Москвы там нет особых жизненно важных интересов. Это говорит о том, что Ливию можно понимать как разменную монету на других театрах, в первую очередь на Украине. Связь между двумя областями – российским ближним зарубежьем в Восточной Европе, разделённым с ЕС, и европейским ближним зарубежьем в Средиземноморье – самым непосредственным образом вышла на поверхность во время переговоров Меркель в Москве.

3. Двадцать плодотворных лет – стр. 4

Закончилось очень трудное для унитарного империализма десятилетие, он пережил глубокое потрясение, вызванное восхождением китайского империализма, нового грозного конкурента в борьбе за раздел мира. Десятилетие, отмеченное последствиями кризиса глобальных отношений 2007–2008 годов и явного кризиса их политики: страты мелкой буржуазии и обширные промежуточные слои озлоблены из-за неопределённости и опасаются будущего, которое воспринимается ими как нечто небезопасное и угрожающее.

Беспорядок в мире усилился в результате серии политических конвульсий, социальных протестов, кризисов, войн. Вновь разгорелся пожар на Среднем Востоке, где от Ливана до Сирии, и далее вплоть до Ирака, Ирана и Ливии слово перешло к уличной борьбе, ракетам и ​​беспилотникам.

Мы переживаем бурные времена. Нам не было сложно предсказать, что они наступят. В традиционных отчётах по итогам года в средствах массовой информации за чёрным юмором комментаторов просматривались политические трудности правящего класса. Баланс неутешительный, и во многих случаях распространяющийся на всё первое двадцатилетие века.

4. decoupling как оружие – стр. 5

Тарифная война, осуждение модели государственного капитализма, технологическое противостояние – все эти действия президента США Трампа против Китая несколько лет назад вызвали дебаты о «ловушке Фукидида» – концепции, которая утверждает, что нисходящая и восходящая державы фатально обречены вступить в войну между собой. В течение нескольких месяцев отношения Америки и Китая обсуждались в рамках формулы decoupling – разделения, нарушения связи, – часто используемой в последние десятилетия для обозначения риска или угрозы разлома между державами в рамках диалектики единства и раскола империализма.

На стратегическом уровне этот термин появлялся главным образом в моменты, когда казалось, что определённые договоры по ракетам, дипломатические инициативы или эволюция стратегической военной доктрины США грозили разделить судьбы Вашингтона и его союзников. На экономическом уровне дискуссия о decoupling активизировалась накануне глобального финансового кризиса в виде гипотезы об отделении цикла “развивающихся” стран от американского цикла, в котором доминировал пузырь на рынке жилья и деривативов. Сегодня decoupling по отношению к Китаю выступает как формула торговой и технологической конкуренции с одной стороны, и стратегической враждебности с другой. The Economist в июне прошлого года осудил линию американского правительства на «милитаризацию американской сети» экономических отношений.

Decoupling в различных расхожих версиях выражает намерение заблокировать, задержать, обусловить или обратить вспять процесс интеграции Дракона в глобальную экономику, осуществляемый им в том числе через сеть глобальных цепочек создания стоимости (global value chains, GVC). Атаки США направлены, в частности, на технологически важные для Пекина узлы. Цепочки, о которых идёт речь, стали отличительной чертой глобализации; их основной движущей силой является международная торговля товарами и услугами, а стоимость продукции, производимой в рамках этих цепочек, выросла с 19 % мирового ВВП в 1990 году до 32 % в год кризиса и всё ещё держится на уровне примерно 28–29 %. Согласно исследованию МВФ, расширение GVC за двадцать лет с 1993-го по 2013 год составило 73 % в результате необычайного двукратного увеличения объёма мировой торговли.

5. Экология и закрытые границы “Европы, которая защищает” – стр. 6

Die Zeit утверждает, что ХСС якобы «впереди» ХДС в плане политической модернизации, потому что «он уже столкнулся с реакционным консерватизмом в качестве альтернативы неидеологизированному варианту Меркель». Еженедельник имеет в виду местную избирательную кампанию 2018 года, когда ХСС «сражался с популизмом правого крыла [АдГ]»: в то время как Зёдер и министр внутренних дел Хорст Зеехофер соперничали в антимигрантской риторике, Александр Добриндт провозгласил «консервативную революцию».

Однако именно это голосование засвидетельствовало существование широкого центристского и экологического электората. Таким образом, гибкий Зёдер адаптировался: «Внезапно наряду с классическими стали важны такие темы, как социальное обеспечение и безопасность, экология и продвижение женщин». Парадоксальность, с которой Зёдер воплотил собой этот осовремененный консерватизм, «также является силой», отмечает Die Zeit: баварец «сделал карьеру с имиджем в чёрных тонах без реверансов. Именно этот образ, которого никогда не было у Меркель, поможет ему навязать себя вопреки ожиданиям разочарованных консерваторов. Если такой человек, как Зёдер, станет современным, то настоящим реакционерам будет трудно».

Всё это может оказаться лишь домыслами, но уже сейчас показательно, что либерально-демократическая Die Zeit говорит о Зёдере как о потенциальном толкователе нового консерватизма. Державы атлантического упадка сталкиваются с появлением (или возвращением) двусмысленных политических гибридов: национализма с либерализмом, экологии с закрытыми границами.

6. Внутриполитические манёвры на фоне второго тайма новой стратегической фазы – стр. 7

Очевидно, что речь идёт не о выборе невозможной ныне изоляционистской политики. По мнению Лукьянова «Владимир Путин решил всерьёз задуматься об устройстве России на перспективу, а именно – и после 2024 года. Точнее – о том, как спокойно миновать этот рубеж, обеспечив одновременно и преемственность, и обновление». И в этом плане «важен общий мировой контекст» второго тайма новой стратегической фазы: «Путин всегда отличался тем, что хорошо его чувствовал».

По мнению эксперта, послание–2020 констатирует: «начинается новый этап. [...] До сих пор и Россия, и мир развивались в шлейфе событий конца ХХ века. Россия преодолевала их последствия, Запад ими наслаждался. Теперь смотреть назад уже не имеет смысла. Только вперёд, даже если пока не очень отчётливо видно, что там» (там же).

На фоне констатации того, что Россия уже давно является участником мирового противостояния, а поэтому отступать некуда, бросается в глаза сделанная Лукьяновым оговорка о том, что в экономическом и демографическом плане «потолок не преодолеть». Следовательно, по крайней мере пока опору надо искать в других ресурсах: не только в консолидации правящего класса, в его преемственности и обновлении, но и в идеологическом подчинении пролетариата. Это открывает для нас, ленинистов, новое окно возможностей для расширения интернационалистической пропаганды и укрепления организации. Если оппортунисты, начиная с Карла Каутского, считают, что в моменты внешнеполитических кризисов и обострения борьбы держав на мировом уровне происходит усиление ‟комитетов по делам буржуазии”, каковыми, исходя из нашего марксистского анализа, являются правительства, то нам, ленинистам, в том числе из исторического опыта известно, что попытки капитала и его государств организационно-идеологически мобилизовать в поддержку своих интересов пролетарские массы оборачивается развитием активности этих самых масс. Компас марксистской науки в руках организованного меньшинства рабочего класса способен указать дорогу плутающим в сгущающемся идеологическом тумане капиталистического насилия.

7. Выводы из одного поражения – стр. 8

В наследии Ленина поколение 1920-х и 1930-х годов могло бы найти теоретические инструменты для борьбы с беспрецедентной сталинской контрреволюцией и подготовить организованное отступление для мировой партии.

Ленин уже в 1915 году установил сущностно важные рамки вопроса: учитывая, что «неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма», можно предположить, что «возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране». Слово «первоначально» здесь недвусмысленно указывает на то, что или социалистическая революция будет интернациональной, или неизбежно потерпит поражение. Более того, поскольку революция началась в отсталой России, уже в 1917 году можно было предвидеть, что время этого начала в одной стране могло быть лишь крайне ограниченным. Конечно, можно было выдвинуть гипотезу о получении «отсрочки», вроде той, которая позволила победить в гражданской войне благодаря внутренним разногласиям между империалистическими державами. Но не стоило питать чрезмерных иллюзий: время изолированной социалистической революции в отсталой стране в любом случае осталось бы ограниченным.

Эта верная постановка проблемы международной революции будет до неузнаваемости искажена сталинизмом, который, исходя из предпосылки неравномерного развития, придёт к противоположным выводам с тезисами о построении социализма в одной стране и мирном сосуществовании.

8. Укоренение крайне правых и авантюристы центра – стр. 9

Широкое освещение в СМИ смерти бывшего президента Жака Ширака в конце сентября послужило поводом для возвращения “неоголлистов” в верхушку правой партии “Республиканцы”. Фаворит Кристиан Жакоб был легко избран на пост председателя в первом туре десятками тысяч членов партии. Вышедший из аграрного синдикализма, он возглавлял парламентскую группу “Республиканцев” в Национальном собрании с 2010 года. Новый правый лидер воплощает отказ от линии Лорана Вокье на переманивание электората крайне правой. Это избрание на данный момент ничего не решает на правом фланге, потому что некоторые “умеренные” кадры – среди которых наиболее знаковыми являются председатели региональных советов Ксавье Бертран (О-де-Франс) и Валери Пекресс (Иль-де-Франс) – покинули партию, чтобы выступить на президентских выборах 2022 года в качестве “фрилансеров”.

Хотя “Республиканцы” потерпели фиаско на европейских выборах, когда крупная часть их электората оказалась на стороне макроновской La République En Marche! (LRM), партия по-прежнему располагает определёнными силами: сотней депутатов, пятью председателями региональных советов, 344 избранными градоначальниками, из которых 23 управляют городами с более чем стотысячным населением и 320 – городами с населением выше десяти тысяч человек. Новый председатель Жакоб рассчитывает на устойчивость этой сети в преддверии муниципальных выборов марта 2020 года.

Сражение за страхи часто преподносится как возможность для нынешнего президента занять часть пространства на правом фланге с целью поделить шкуры ещё неубитых медведей с Национальным объединением. Нынешняя электоральная сила крайне правой имеет объективную основу, общую для всей Европы. Тем не менее эта основа подпитывалась на протяжении целых десятилетий и заинтересованными политическими игроками, защищаемыми избирательной системой Пятой республики. Но сегодня эти фокусники манипулируют с угрозой крупной политической катастрофы.

9. Соглашения и конфликты в арсенале Трампа – стр. 10

В редакциях соглашения, которые готовят Вашингтон и Пекин, возникают противоречия и упущения. По словам Кеннеди, это кино мы уже видели: Трамп четырежды (в июле 2017 года, мае 2018-го, апреле 2019-го и октябре 2019-го) анонсировал договор с Китаем, чтобы впоследствии от него отказаться. Как пишет Мэри Лавли из Института Петерсона, маниакальное повторение одного и того же сценария напоминает, как Люси раз за разом не даёт Чарли Брауну пнуть по мячу, убирая его в последнюю секунду. Пятый раз может быть удачным, но Кеннеди считает более уместным говорить о «“хрупком” соглашении», провал которого можно легко представить. Основатель Института Петерсона Фред Бергстен констатирует, что за три года наступления на Китай Трамп «привёл в действие огромную огневую мощь, но по большей части не затронул основных проблем».

Против скептицизма этих мозговых центров истеблишмента выступает Wall Street Journal, поддерживающая президента: «Трамп сделал больше, чем любой другой президент перед лицом бесчестных трюков Китая, и у него хватает сообразительности сделать шаг назад, чтобы проконтролировать, будет ли Китай чтить эти новые обязательства». Сомнительная торговая политика Трампа «стала худшим местом его экономического курса, снизив годовой прирост ВВП на 1 %». Теперь президент, «кажется, признаёт ущерб и в год выборов предпринимает шаги по смягчению торговой неопределённости» сразу по нескольким направлениям. Этот «скромный договор» с Китаем – «хорошая экономическая новость»: он предотвращает «то, что могло бы стать кровавой торговой войной, которая была бы вредна обеим странам».

10. Рента и классовая борьба в “шиитском полумесяце” – стр. 11

Преобладающей темой в ливанских и иракских протестах – последние на сегодняшний день унесли около 500 жизней – является несогласие с механизмами экономического деления на лоты на основе квот, выделяемых общинам и конфессиям. В действительности под прицелом находится раздел ренты: финансовой и недвижимости в Бейруте и нефтяной в Багдаде. Тут же возникают эмбрионы классовых пролетарских позиций.

По словам Le Monde, ливанский баланс сил до и после гражданской войны 1975–1990 годов основан на банковской тайне, введённой по швейцарской модели в 1956 году, и на возрастающей «зависимости от ренты». Сегодня около 3000 ливанских олигархов, представляющих 0,05 % населения, концентрируют в своих руках 20 % ВВП – столько же, сколько 1,5 млн беднейших ливанцев. Эта олигархия также является выражением «конфессиональных баронов» и их «клиентелистской системы». С 1990 года политический компромисс Ливана основывался на долгах и общем контроле над банковским сектором. Создателями этого компромисса были Рафик Харири (1944–2005), лидер суннитской общины, премьер-министр с 1992-го по 2004 год, и Риад Саламе, управляющий Центрального банка с 1993 года, маронит, обучавшийся в иезуитских колледжах Бейрута, бывший исполнительный директор Merrill Lynch.

Бейрут, не имеющий налоговой администрации и традиционно «пренебрежительный к государству», решил финансировать преобразования, заимствуя у своих собственных банков. Речь идёт о так называемой «цепочке Саламе», где управляющий выступает в качестве международного гаранта, предлагая высокую доходность в обмен на капитал: 20 % на депозиты и 40 % на казначейские векселя. Опять же, по словам Le Monde, Харири, отец нынешнего уходящего в отставку премьер-министра, решил передать ключи от государства «баронам конфессиональной системы», поделив между ними «кусочки сыра преобразований» и запустив «политическую номенклатуру» в повторный оборот «в кругах финансового истеблишмента». Это своеобразная кооптация для банков. Банк Caisse du Sud перешёл к Набиху Берри, «каиду [главе] шиитской общины» и партии “Амаль”, которая наряду с “Хезболлой” господствует на юге. Фонд беженцев – к Валиду Джумблатту, лидеру друзов. “Клан Харири” получил контроль над Советом по преобразованиям, который отвечает за инфраструктуру. Дамаск также был вовлечён, поскольку он смог «получить свою десятину». Процесс, который позволил вождям ополчений повесить на гвоздь свои патронташи и камуфляж и «одеться в солидный костюм».

11. Новая школа – стр. 12

В Германии ослабление профсоюзов проявляется в постепенном сокращении охвата коллективными договорами: коллективные переговоры (отраслевые или корпоративные) затрагивают чуть более половины работников, 57 % на западе и 44 % на востоке страны.

Проблема имеет более общий характер. По случаю 70-й годовщины конфедерации DGB Handelsblatt (16 октября 2019 года) писала, что её рождение положило конец дроблению профсоюзного движения, но задавалась вопросом: «Можно ли сегодня говорить единым голосом?». Вопрос задаётся не только из-за возросшего расслоения в мире труда, но и в связи со сложностью выработки единой линии перед лицом внешних влияний: «Абсолютизируется собственная точка зрения (защита климата любыми средствами) или даются простые ответы на проблемы (спасём дизель)». Очевидно, что переход к электромобилям оказывает давление на немецкие профсоюзы.

Здесь открывается брешь для появления иных профсоюзных форм. На историческом заводе Daimler в Унтертюркхайме (район Штутгарта), 6 из 47 мест в заводском совете занял Zentrum Automobil, профсоюз, близкий к крайне правой партии “Альтернатива для Германии” (АдГ). Die Zeit от 4 января 2018 года описывала одного из его представителей: «Почти пятьдесят лет, волосы, забранные в хвостик, когда-то был доверительным лицом IG Metall, голосовал за зелёных, теперь голосует за АдГ». Это тот самый красно-коричневый типаж, который, как мы уже видели, появляется в новом политическом цикле. В Вольфсбурге, где базируется Volkswagen, активисты АдГ также присутствуют на местных заседаниях профсоюза металлистов IG Metall (Wolfsburger Allgemeine, 26 ноября 2019 года).

По этой причине IG Metall на своём конгрессе в октябре прошлого года выступил с инициативой “Respekt”, объявив о разработке материалов, предназначенных для делегатов с целью борьбы с присутствием АдГ среди рабочих, чтобы утвердить «чёткую позицию против расизма и дискриминации».

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Теперь, по-видимому, можно. Можно уничтожить военно-политического командующего противостоящего государства и оповестить об этом целенаправленном убийстве в триумфальном твите. Империалистическая игра баланса сил восстановила принцип око за око, мы на полпути между Ветхим Заветом и перестрелкой у корраля О-Кей. Можно оказывать социальную помощь миллионам граждан империалистического государства и отказывать миллионам иммигрантов, находящихся в тех же или даже худших условиях. «Русские – государствообразующая нация», – этой записи в Конституции в один голос требуют КПРФ и ЛДПР, одна стоит другой. Для нас, пролетарских интернационалистов, “белый” рабочий равен “чёрному”, азиат равнозначен европейцу, славянин – татарину или калмыку. Все они достойны жить в мире без капиталистической эксплуатации и бюрократических придирок.

Можно смотреть телешоу или листать страницы интернета, гадая на кофейной гуще о том, что движет империалистическими державами в Ливии или Сирии, и не видеть, что в повестку дня как в старые времена гонки великих держав за африканские и азиатские колонии вернулся раздел скважин, газопроводов и сфер влияния. Раздел, о котором идёт речь в ленинском “Империализме”, вернулся в прайм-тайм после того, как десятилетиями его архивировали как “атавизм”, как устаревший метод, преодолённый легалистским мифом о равенстве между народами, либеральным капитализмом, который утверждал, что он другой, не тот, что раньше, потому что демократизирован и либерализован.

И это ещё не всё. Можно “спускать на воду” миллиардные планы по защите климата или обороне границ от мигрантов, спасающихся от империалистических войн и варварства капиталистического развития: да здравствует возобновляемая энергетика и чистый собственный дворик, а мигранты пусть возвращаются к себе домой, туда, где борьба капиталистических разбойников за прибыль убивает женщин и стариков, где дети надрываются в кобальтовых шахтах ради интересов производителей “чистого” электромобиля.

Это их новая школа для железных времён второго тайма новой стратегической фазы. Можно ли проглотить это месиво цинизма, набившего оскомину спектакля и лицемерия? Спокойно ли вы спите, зная, что в другой части света люди убивают друг друга, подначиваемые империалистическими державами, или умирают от лишений и пыток в созданных “цивилизованными” странами концентрационных лагерях? Мы являемся свидетелями резни и геноцида нового века, слышим зловещий скрежет новых двадцатых годов: в эпоху всеобщего общения никто не может сказать, что не знал об этом.

Однако есть и другой вариант. Для тех, кто отказывается пассивно принять эту унизительную бойню, есть другая школа, другое мировоззрение, которое ленинизм может предложить новым поколениям. Это урок революционного марксизма, педагогика интернациональной борьбы. Всё больше молодых людей хотят разобраться в происходящем. Хотят бороться за действительно человеческое общество.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. Электромобиль и электрические сети – стр. I

Манхэттенский проект, касавшийся атомной бомбой, и проект “Аполлон”, доставивший человека на Луну, были научными, технологическими, инженерными и управленческими достижениями, осуществившимися под политическим и военным руководством государства. Хотя оба проекта были американскими, они стали общим историческим опытом крупнейших империалистических держав.

Посмотрим на электрификацию автомобиля и smart grid (“умную сеть”) с точки зрения индустриализации науки: вопрос реализации электрических “Манхэттенских проектов” должен решаться в рамках конкуренции и сотрудничества крупнейших держав. С одной стороны, речь идёт о колоссальном цикле инвестиций, с другой – об удовлетворении политического и военного требования обеспечить безопасность электрических сетей и уменьшить зависимости от нефти.

В эпоху империализма отношения между государством, финансовыми учреждениями, крупными промышленными предприятиями, университетами, государственными и частными исследовательскими лабораториями являются очень тесными. В XXI веке электрификация автомобилей требует от государств мобилизации науки и промышленности; при этом им приходится использовать субсидии, ограничивать использование автомобилей с бензиновым и дизельным двигателем в городских центрах, оказывать поддержку в строительстве инфраструктуры для зарядки аккумуляторов, создавать стандарты по выбросам углекислого газа и оксидов азота, а также проводить соответствующую политику налогообложения транспортных средств с двигателем внутреннего сгорания и финансирования научно-исследовательских лабораторий, которые сосредоточены на передовых аккумуляторных технологиях.

2. Технологическая война вокруг станций подзарядки – стр. II

По оценкам МЭА, к 2030 году в обращении может находиться 40 млн электромобилей, а к 2040 году – 300 млн, при этом уровень их проникновения на рынок составит 40 % в Европе, 30–35 % в Китае и 15 % в США. Учитывая такие темпы роста, необходимы значительные инвестиции в модернизацию электросети.

По мнению EY Global Energy, «начался обратный отсчёт времени до момента цифрового переосмысления коммунальных услуг [...]. [...] электромобили вызовут “переломный момент” в развитии энергетической системы, что потребует дополнительных инвестиций в новую инфраструктуру».

Электрификация автомобиля определит будущее электрических сетей, то есть то, как они будут проектироваться, управляться и контролироваться. Таким образом, проблема электромобиля становится проблемой smart grid (“умной сети”).

По данным UBS, в сфере создания сети зарядных станций открылась игра, где на кону стоит 360 млрд долларов в течение ближайшего десятилетия. К этому нужно добавить 300 млрд, необходимых для модернизации энергосистемы (данные МЭА), и 300 млрд, которые производители автомобилей уже планируют инвестировать в электромобили в течение следующих пяти – десяти лет. Итак, итоговое число составит триллион долларов. Электроэнергетические компании, производители электрооборудования, производители автомобилей и нефтяные компании (последние также заинтересованы в установке зарядных станций на своих заправочных пунктах) – все они сражаются за то, чтобы разделить этот внушительный рынок. Новое сражение в автопроме только начинается.

3. Технологии и экономика зарядных станций – стр. III

Чтобы развился рынок континентального масштаба, любой владелец электромобиля должен иметь возможность перезаряжать аккумулятор на любой зарядной станции (как это происходит в случае с автомобилем, использующим бензин или дизельное топливо) – в Берлине или Риме, Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, Шанхае или Пекине.

Электрическая мобильность – это сложная система с множеством участников: от производителей автомобилей до автомобилистов, от поставщиков электроэнергии до операторов зарядных станций, операторов электрической мобильности и владельцев зарядных станций. Электрификация автомобиля вызвала в сфере сетей зарядки – помимо вмешательства крупных промышленных групп – появление десятков новых компаний, конкурирующих друг с другом: это крайне нестабильная ситуация, чреватая постоянными изменениями.

Альянс умной энергетики (американская компания, занимающаяся консалтингом энергетических компаний) в своём отчёте заявляет, что ключевой проблемой в процессе электрификации автомобиля станет вопрос о том, как обеспечить «совместимость между оборудованием для зарядки и сетей связи». Чтобы избежать повторения сценария Вавилонской башни, который бы воспрепятствовал взаимодействию между hardware (аппаратным обеспечением) и software (программным обеспечением) различных операторов зарядных станций, необходимы соглашения между ними относительно аппаратных стандартов, протоколов связи и eRoaming (аналог обычного роуминга).

Электрификация автомобиля делает его частью электросети и телекоммуникаций, но это обобществление производительных сил находится в противоречии с их частным присвоением.

«В практической жизни мы находим не только конкуренцию, монополию и их антагонизм, но также и их синтез, который есть не формула, а движение» (Карл Маркс, “Нищета философии”). Также и в движении, вызванном новым сражением в автопроме, сосуществуют как конкуренция, так и альянсы, в том числе и в борьбе за стандарты и протоколы связи.

4. Война за лидерство в секторе электромобилей – стр. IV

В ближайшие несколько лет автопроизводители вложат в электромобили 300 млрд долларов инвестиций, 45 % из которых сделают компании из Китая (Reuters, 21.01.2019). Электрификация автомобиля потрясёт основные отрасли промышленности – от автопрома и электроэнергетики до информационных технологий и телекоммуникаций. Мы станем свидетелями дарвиновского естественного отбора, особенно среди производителей компонентов. В отчёте за апрель 2018 года Navigant Research (консалтинговая компания, занимающаяся энергетическим сектором) приходит к выводу: «Единственная предсказуемая константа – это неопределённость».

Мюнхенский Институт экономических исследований (Institut für Wirtschaftsforschung, ifo) оценивает, что в случае полного запрета на использование двигателей внутреннего сгорания к 2030 году подвергнутся риску 600 тыс. рабочих мест в одной только Германии (The Independent, 19.07.2017). По словам Альберто Бомбассеи, президента компании-производителя компонентов Brembo: «Европа рискует потерять миллион рабочих мест из-за электромобиля» (Il Sole-24 Ore, 28.01.2020).

В самой природе капитализма заложено одновременное разрушение и создание капитала и рабочих мест: будут сокращены рабочие места в производстве двигателей внутреннего сгорания, но откроются новые возможности в отраслях, связанных с электромобилем и модернизацией электросети. Тем не менее, это не будет игрой с нулевой суммой, так как речь идёт о различных навыках и различных регионах.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 65, январь 2020 г.

1. Силы и результаты новой стратегической фазы – С. 1

Новая стратегическая фаза в глобальном балансе, характеризующаяся новым внутриполитическим циклом в державах, требует внимания к материалистическому, историческому и диалектическому методу политического анализа. Должны быть определены изменяющиеся силы и основные тенденции; хотя можно предположить пути развития отдельных политических битв, но их исход всегда будет требовать рассмотрения множества вариантов: одни более вероятны, другие менее, но они никогда не являются механическим следствием долгосрочного экономического движения.

Многие методологические аспекты политического анализа являются обычными инструментами нашего марксистского исследования, но это не означает, что их следует воспринимать как нечто само собой разумеющееся: полезно вспомнить их в связи с новыми неизвестными величинами в политическом сражении.

«Люди сами делают свою историю, но они её делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого». Следует обратить внимание на оба аспекта этого знаменитого утверждения Карла Маркса, сделанного в самом начале работы “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта”. Безусловно, это касается обстоятельств, объективных сил и условий, которые ограничивают действия людей, в том числе традиций, которые обладают фактическим весом, иными словами, прошлого в его отражении в социальной психологии. Но наряду с фактами надо обратить внимание и на людей, которые «делают свою историю», иными словами, на субъективное действие отдельных людей и классов. Это пространство, которое Фридрих Энгельс называет политическим случаем, но не в смысле случайного сочетания, а в смысле непредсказуемого исхода каждого конкретного сражения, которое связано с волей его участников по обе стороны баррикад, с их решимостью, с их психологической силой. Показательно, что Фернан Бродель заявил, что он не марксист именно из-за несогласия с этой диалектической концепцией людей, которые «делают свою историю», понятием, которое он не понимал, и которое явно не помещалось в прокрустово ложе его географического детерминизма.

2. Лондон, Париж, Берлин и Вашингтон проходят проверку Брекситом и “доктриной Макрона” – С. 2-3

Политический истеблишмент в Вашингтоне рассматривает Трампа в качестве утратившего доверие и опасается, что его президентство приведёт к слишком серьёзным последствиям в остальном мире. Есть надежда на то, что нынешний хозяин Белого дома станет лишь воплощением «исторической аберрации», пишет Хаддад для Института Монтеня, однако он игнорирует преемственность между Трампом и Обамой и структурные изменения международного порядка. Многие американские аналитики хотели бы, чтобы европейцы спокойно ожидали возвращения к «нормальности» в эпоху после Трампа, однако оценка Макрона противоположна той, которую делает интеллектуальная элита Вашингтона. По мнению французского президента, мир окончательно изменился; Европа должна смириться с «державной логикой», подтвердив свою автономию; американский и европейский «либеральный универсализм» должен смиренно учесть свои провалы в последние десятилетия.

Заметим, что линия Зеллика сравнима с той, что придерживается Фред Бергстен из Института Петерсона, поборник «гегемонистской коалиции» в составе Америки, Европы и Японии, в «Большую двойку» глобального масштаба будет также вовлечён Китай. Если США не хотят новой холодной войны против Китая, но желают привлечь Пекин в качестве конкурента и соуправителя мирового порядка, и если для этого им требуется Европа, то Китай в качестве «системного акционера» представляет собой обратную сторону «трансатлантической взаимности», которая является ключевой точкой франко-германских расхождений/конвергенций. Меркель, как следует из этого, имеет своих партнёров в евроатлантическом истеблишменте Вашингтона.

Как можно заметить, европейское уравнение само по себе уже сложное, но к нему ещё добавляются как американские неизвестные величины потенциального раскола истеблишмента Восточного побережья с трампизмом, так и британский ребус, где Брексит является стратегической ставкой в тёмную. Поистине, это уже слишком… для политической сцены, построенной на твитах и управляемой из facebook, – сцены, на которой господствуют телевизионные шуты.

3. Цифровая валюта и многополярность – С. 4

Спустя десять лет после начала финансового кризиса его “поле чудес” всё ещё продолжает извергать любопытные явления и интригующие головоломки. После обсуждения теневого банкинга, инфляции, которая не желает расти, и отрицательных процентных ставок теперь настал черёд «криптовалют», или «виртуальных валют».

Изначально они рассматривались с любопытством как высокоспекулятивные и нестабильные нишевые инструменты, но затем проблема цифровой валюты пережила эволюцию, став сегодня одной из главных тем, обсуждаемых в мировых центрах монетарной власти. Криптовалюту рассматривают и как существенную угрозу финансовой системе и монетарному суверенитету, и как неизбежную инновацию, и даже как неожиданную возможность для реформы международной валютной системы, планируемой на перспективу.

Основные черты оригинального семейства виртуальных валют указаны Банком международных расчётов (БМР): прежде всего, эти продукты являются электронными; во-вторых, нет такой организации, которая несла бы за них ответственность, как это имеет место в случае с денежными средствами, гарантированными банком-эмитентом, или сберегательными депозитами, за которые несут ответственность коммерческие банки и надзорные органы; наконец, они обмениваются посредством одноранговой сети (peer-to-peer), то есть непосредственно между двумя людьми без посредничества какого-либо финансового учреждения. По оценкам, сегодня в мире насчитывается 1.600 цифровых валют. Наиболее успешной из них является биткоин, запущенный в обращение в 2009 году: с тех пор его курс вырос с нескольких центов США до пика 20.000 долларов в 2017 году, а затем уменьшился на две трети. С распространением Интернета, смартфонов, шифрования в хранении и учёте данных технология блокчейн создала потенциальную массовую базу для криптовалют.

4. Непредсказуемые последствия триумфа тори – С. 5

Из заявлений британских экономических институтов, кажется, можно сформулировать две ключевые проблемы, приоритетные для капитала: соответствие стандартам ЕС, так называемое «ровное поле для игры», за которое выступает Конфедерация британской промышленности, и сохранение паспортных прав для сотрудников финансового сектора.

Здесь мы видим противоречие с тем, что вытекает из соглашения о Brexit, согласованного Джонсоном, которое подразумевает выход из единого рынка и таможенного союза. До сих пор ЕС твёрдо придерживался позиции, что право на финансовый паспорт неотделимо от членства в союзе. Третьим странам необходимо вести переговоры об “эквивалентности” отношений, однако это не сопоставимо с правовой определённостью внутри ЕС. Возможно ли вне рамок единого рынка и таможенного союза сохранить степень согласованности с ЕС, в которой нуждается британская экономика? Макрон дал понять, что, с европейской точки зрения, «чем более амбициозным будет соглашение, тем более существенным будет регуляторное согласование». Но возможно ли политически, чтобы Джонсон согласился с тем, что Лондон продолжит согласовывать свои действия с правилами ЕС без возможности участия в их принятии? Посмотрим. Канцлер Германии Ангела Меркель тем временем предупредила, что «теперь, когда она больше не интегрирована в единый рынок, [Великобритания становится] конкурентом за нашим порогом».

Диалектический материализм требует выяснения объективных границ стратегических интересов, чтобы избежать субъективистских интерпретаций: в данном случае речь идёт о борьбе за некую форму европейской перебалансировки. Но не исключена и возможность длительного дисбаланса, поддерживаемого диалектикой многообразных комбинаций различных факторов, действующих как в Британии, так и в Европе. И если Лондон останется в плену своих островных мифов, он рискует углубить собственный стратегический кризис.

5. Москва – арбитр в Сирии, Ирак протестует против Тегерана – С. 6

США всегда расценивали Сирию как второстепенный театр действий, но их отстранение от происходящего в Леванте питает региональную обеспокоенность по поводу роли Штатов как гаранта местных балансов. По мнению дипломатических источников стран Персидского залива, которые цитирует Financial Times, явная готовность России бороться за Асада «политическими и военными методами» подтверждает её надёжность как союзника и возможности «умерить региональное влияние Ирана». Россия и Китай «могут заполнить от 1 до 10 % пространства, оставленного Штатами, но не занять его целиком». В любом случае «на месте американского Персидского залива будет залив интернационализированный».

Оценки русских отличаются больши́м реализмом. Директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин считает, что Россия заполучила в Сирии роль «менеджера по безопасности»: её успех заключается в способности сохранять контакт со всеми важными региональными акторами, в том числе с «явными антагонистами»; с Турцией, Сирией и Ираном она построила альянсы, более похожие на «подвижные соглашения XVIII века», чем на «прочные блоки, сложившиеся после второй мировой войны»: эти отношения «ситуативны и ограничены местом и временем». Россия «не предаёт своих союзников, но и не выдаёт им карт-бланш»; если она вернула себе образ великой державы и сталкивается с одним из самых неспокойных регионов мира, то должна учитывать свою «финансовую и экономическую ограниченность».

Директор близкого к Кремлю мозгового центра РСМД Андрей Кортунов придерживается того же мнения. Россия сейчас выступает в роли Никколо Паганини, который, по легенде, сумел закончить концерт на одной струне, потому что другие порвались. Публика потери струн даже не заметила – так виртуозно он играл. В 2019 году «доля России в мировой экономике продолжала сокращаться», и «материальная основа, фундамент российской внешней политики [...] не укреплялись». Дипломатическая и военная манёвренность могут только частично компенсировать дефицит силы, который ограничивает возможности России предложить себя в качестве новой державы-регулятора на Среднем Востоке – регионе, который, как заявил один египетский дипломат, «имеет собственные механизмы, как закрепиться на международной арене», и регулярно пытается «засосать» даже тех, кто пытается из него уйти.

6. Акулы отечественного капитала на волне мирового рынка и мелководье внутреннего спроса – С. 7-8

Уже сама структура российской экономики даёт подсказку, что главным источником роста ВВП и пополнения бюджета является сырьевой экспорт. Но очевидно, что его одного недостаточно для того, чтобы претендовать на весомую роль в мировой экономике. По объёму товарного экспорта Россия в 5,5 раза отстаёт от занимающего первое место Китая, от США – в 3,7 раза, а от Германии – в 3,5 раза. Российский вклад в мировой экспорт в 2018 году составил всего 2,3 %, чуть превысив долю страны в глобальном ВВП.

Ещё более невзрачны позиции России в рейтинге несырьевых экспортёров: 29-е место в мире, между Турцией и Швецией. Доля несырьевого экспорта в общем всего около трети. По стоимости экспорта аграрной и пищевой продукции Россия двадцатая, чуть выше Новой Зеландии и ниже Великобритании. По экспорту машиностроительной, в том числе оружейной, продукции Россия 34-я в мире, между Данией и Ирландией. Российский капитал по ценовому объёму машиностроительной продукции в шесть раз уступает тайваньскому, почти в девять раз мексиканскому, в двадцать раз японскому и в тридцать девять раз китайскому.

“Эксперт” (23 сентября 2019 г.) делает вывод: «Необходима технологическая модернизация». Сложно не согласиться. Другой вопрос, есть ли у российского государства для этого политическая воля и не упустило ли оно для этого время. Борьба за передел мирового рынка в условиях второго тайма новой стратегической фазы будет лишь обостряться. На какие экономические козыри сможет опереться в ней российский империализм?

7. Четвёртый конгресс – С. 9

С отчётным докладом о деятельности ИККИ выступил Зиновьев. В научной лаборатории всемирной партии продолжала разрабатываться гипотеза, что окно возможностей революционного кризиса всё ещё было открыто, и Зиновьев являлся одним из её главных сторонников. Тем не менее в своём докладе он признал, что в 1921–1922 годах «наступление капитала» усилилось. Число членов профсоюзов в Европе уменьшилось с 25 миллионов в 1920 году до 18 миллионов в 1922-м, а забастовки, которые раньше были «наступательными», превратились в «оборонительные». Именно поэтому отступление требовало политики единого рабочего фронта.

В своём вступительном слове Зиновьев пошёл значительно дальше в рассмотрении серьёзности сложившейся ситуации: «Само собой понятно, полная победа Коммунистического Интернационала в историческом смысле безусловно обеспечена. Если бы даже наше поколение борцов было сметено огнём реакции, как это было сделано с парижскими коммунарами и I Интернационалом, то и тогда Коммунистический Интернационал всё равно возродился бы и, в конце концов, привёл бы международный пролетариат к победе». Зиновьев отнюдь не говорил, что его поколение борцов преуспеет в выполнении исторической миссии, «которую взял на себя III Коммунистический Интернационал».

Это отправная точка для размышлений, для более глубокого осмысления недостаточно фактов: в ней содержится много элементов, но в ночь сталинизма, безусловно, нашлись те, кто попытался стереть все следы этих размышлений. Однако в них, несомненно, всё меньшим был вклад Ленина. Организация «отступления» включала в себя и решение проблемы обеспечения преемственности между поколениями коммунистов в случае поражения.

Рассмотрением IV Конгресса мы заканчиваем наше историческое исследование первых лет существования Коминтерна. Эпилог известен. Сталинская контрреволюция, подтачивавшая изнутри советскую власть, свергла её и превратила всемирную коммунистическую партию в проводника внешней политики российского государственного капитализма. Поражение превратилось в беспорядочное бегство, во время которого классовый враг не брал пленных. Неопытность, дезорганизация, поверхностное усвоение теории и отсутствие глубокого анализа стратегических узлов довершили этот разгром. Остались лишь героические меньшинства интернационалистов, которые своим мученичеством доказали верность коммунистическим принципам. Но этого было недостаточно.

8. Противоречия золотого века и эры упадка прессы – С. 10

Если кризис крупной национальной прессы ослабляет её в долгосрочной перспективе, то финансовая структура этих компаний всегда была хрупкой. Не многим ежедневным изданиям удаётся получать прибыль. Конкуренция за доходы от рекламы весьма жёсткая: это и конкуренция с глянцевыми журналами, чей формат лучше адаптирован под рекламу, а «продолжительность жизни» намного дольше, и конкуренция с радио, телевидением, а ныне и с Интернетом, который перехватывает всё растущую часть рекламных ассигнований. Следует заметить, что цифровизация и всеобщее распространение смартфонов также могут представлять возможность для газет. Сайты газет-ежедневников занимают выгодное положение в иерархии новостных сайтов. Например, в феврале 2016 года на сайте lemonde.fr было 88 млн посещений с просмотром 321 млн страниц.

С 1960-х годов финансовые трудности прессы привели к тому, что газеты стали регулярно просить у государства помощи под предлогом обеспечения плюрализма информации. Существуют оценки, что в настоящее время доля этой помощи (прямой и косвенной) в общем бюджете сектора составляет 10–12 %. Кризис глобальных отношений 2008 года ударил также и по газетам, снизив их доходы от рекламы. Согласно докладу Счётной палаты за 2013 год, государственная поддержка прессы в абсолютных показателях за период 2008–2013 гг. удвоилась: «Пресса является экономическим сектором, который сильно поддерживается государством и поэтому во многом зависит от него». В том же докладе упоминается, что общемировой показатель продаж снизился на 10 % за указанный период.

Несмотря на это, «интерес промышленников к прессе не ослабевает» (“Histoire de la presse en France”). Группа Dassault в 2005 году взяла под свой контроль Le Figaro, в том же году в Libération инвестировал Эдуард де Ротшильд, Бернар Арно (владелец производящей люксовые товары группы LVMH) в 2007 году завладел Les Échos, Франсуа Пино (собственник PPR, другой группы на рынке люксовых товаров) в 1997 году приобрёл Le Point. В 2007 году три предпринимателя – Пьер Берже (Yves Saint-Laurent), Ксавье Ниль (Iliad и Free) и Матьё Пигасс (банк Lazard) – приобрели доли в капитале Le Monde и Le Nouvel Observateur. После смерти Берже в 2017 году два его партнёра поделили доли между собой. Патрик Драги в 2014 году установил контроль над Libération, а в 2015-ом – L’Express. Его компания Altice Media Group наряду с этим в 2015 году получила долю в капитале NextRadioTV, компании, которая владеет BFMTV и RMC. Чешский магнат в сфере энергетики Даниэль Кретинский выкупил в 2018 году Marianne, а сейчас идут дискуссии по поводу приобретения им доли в капитале Le Monde.

9. Китайские догонялки между Boeing и Airbus – С. 11

Всего за пять месяцев (с октября 2018-го по март 2019 года) в частной авиации произошли две серьёзных аварии: потерпели крушение Boeing 737 MAX индонезийского лоукостера Lion Air, а затем его “близнец”, принадлежащий Ethiopian Airlines, в результате чего погибли 346 человек. Последний раз подобное событие – две аварии с участием двух новых самолётов, произошедшие в столь короткий промежуток времени – происходило десятилетия назад.

Эта история имела сильное международное влияние, и не только в эмоциональном плане. Наибольший эффект произвело незамедлительное решение о запрете использования китайскими компаниями самолётов B-737 MAX, принятое CAAC (Civil Aviation Administration of China). Примеру CAAC последовало EASA (European Aviation Safety Agency), затем другие органы безопасности полётов и, наконец, американская FAA (Federal Aviation Administration). Эта последовательность представляется довольно странной, учитывая тот факт, что, в соответствии с BASA (Bilateral Aviation Safety Agreement), ответственность за сертификацию самолёта и выдачу разрешения на полёт должно нести в первую очередь агентство страны, производящей этот самолёт, в данном случае FAA.

Этот эпизод вызывает несколько соображений: о роли научных разработок и инженерно-технических работников, об отношениях между капиталистическими группами и органами государственного надзора, о конкуренции между компаниями и между державами в промышленном секторе, имеющем высокую стратегическую ценность.

10. Будущее в борьбе – С. 12

Автопром переживает эпохальные изменения – смещение парадигмы, как мы их назвали, сравнимое с переходом от лошади к автомобилю в начале XX века. Во многих отношениях электромобиль является другим автомобилем, иным продуктом.

И здесь влияние на занятость является значительным и касается самих производителей автомобилей, а не только комплектующих. Согласно Financial Times (2 декабря), в Германии, сердце европейской автомобильной промышленности, только в 2019 году было сокращено или подверглось риску сокращения 50 тысяч рабочих мест из 830 тысяч, и в ближайшие десять лет риску подвергнутся ещё 250 тысяч. В декабре Daimler объявила о сокращении 10 тысяч рабочих мест, до этого 9.500 рабочих мест сократила Audi (Volkswagen Group).

О масштабе продолжающихся изменений стоит прочитать в Handelsblatt от 22 ноября. Тезис состоит в том, что сегодняшний кризис несопоставим с кризисом десятилетней давности, поэтому тех же самых инструментов, которые использовались для его преодоления, может быть недостаточно. Kurzarbeit (временное сокращение рабочего времени) функционально, если кризис кратковременный, но сейчас речь идёт о переходе к производству электромобиля, которое требует меньше рабочей силы на структурном уровне. Даже переподготовка рабочих имеет ограниченное применение, поскольку «не все механики или специалисты по двигателям внутреннего сгорания могут стать специалистами по программному обеспечению или электродвигателям, или могут, но, безусловно, не самые пожилые».

11. Суть момента – С. 12

«Капитал – это мёртвый труд, который, как вампир, оживает лишь тогда, когда всасывает живой труд и живёт тем полнее, чем больше живого труда он поглощает». Так писал Карл Маркс полтора столетия назад, но с тех пор развитие капитализма, ставшего старческим – империалистическое общество достигло поздней зрелости, – наполнило эти слова практической истиной. Более того, эта истина обескураживает. В условиях глобализации капитал управляет рынками на всех широтах, стремясь извлечь прибавочную стоимость, производимую двумя миллиардами наёмных работников, – ту самую прибавочную стоимость, которая нужна ему для продления жизни. В том числе и в старых державах, где капитализм возник прежде чем распространиться по всему миру, породив новые державы, претендующие на передел сфер влияния, структура социальной системы не может существовать без всё большей доли иммигрантской рабочей силы. Описанное Лениным паразитическое вырождение и гниение капитализма, ставшего империалистическим, является научным фактом – это относится и к мысли Маркса, – а не моралистическим оскорблением. В Европе, Америке, Японии демографическая зима позволяет ощутить реальность всё более стареющего и сокращающегося общества, которое в буквальном смысле этого слова может выжить только за счёт импорта молодёжи.

Таким образом, капитал является трижды вампиром: у себя дома, в качестве экспортёра капитала и в качестве импортёра рабочей силы. Очевидно, что у такого общества нет будущего, и в тех недовольствах, которые сейчас отражаются в “общественном мнении”, в обидах и популистском гневе, в конечном итоге ощущается неясное предчувствие его смерти. В дополнение к этому растёт число новых претендентов на передел мира, и первый из них – Китай. Это делает неустойчивым статус-кво мирового порядка и заставляет хозяйчиков, рантье и рабочую аристократию беспокоиться о собственности, гарантиях и патернализме.

Тем не менее будущее есть, но его носитель – не капитал, а два миллиарда рабочих, которые являются его отрицанием. В мире нет района, в котором не были бы слышны глухой подземный рокот или же постоянно повторяющиеся взрывы – трения или столкновения между классами. Это вырывающаяся на свободу борьба, но её одной недостаточно. Надо учесть, что сегодня в Чили, Ливане, Алжире, Ираке, Иране, Индии, то есть повсюду, наш класс таскает каштаны из огня, охвачен фанатизмом и идеологиями или задушен репрессиями. Борьба – это только первый шаг; только коммунистическое сознание и интернационалистская стратегия откроют путь в будущее.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Торговые войны и ВТО

1. Либеристские сигналы от Южной Кореи до Африки – С. I

Либеристские инициативы в Европе, Японии, Южной Америке и Африке по крайней мере демонстрируют, что протекционистское наступление Трампа не способно парализовать другие силы многополярного мира. Бразильская газета Folha de S. Paulo напоминает, что гипотеза о соглашении между ЕС и Меркосур всплыла в начале 2000-х годов в качестве европейской реакции на американскую инициативу по созданию зоны свободной торговли в Америках (FTAA). Этот проект, решительно поддержанный Генри Киссинджером в его работе “Нужна ли Америке внешняя политика?” (2001), никогда не был осуществлён. По аналогии мы два года назад замечали, что европейско-японская инициатива родилась в ответ на азиатский поворот администрации Обамы и подписание ТТП, которое впоследствии стало первой жертвой программы Трампа “America First”.

Тенденция к отступлению США очевидна и противоречит некоторым традиционным стратегиям американского империализма, в том числе потребности играть ту роль в южной и центральной Америке, которая предусматривается Доктриной Монро ещё с XIX века, а также провозглашаемой Доктриной Картера необходимости препятствовать другим державам в установлении контроля над энергетической артерией Персидского залива. Это правда, что начало политики retrenchment в Соединённых Штатах предшествовало появлению в Белом доме Трампа, но верно и то, что на данный момент нет никаких признаков Доктрины Трампа, способной дать твёрдые альтернативные ответы на глобальные стратегические вызовы, встающие перед Соединёнными Штатами.

2. Торговля и право от Гроция до ВТО – С. II

Голландский юрист Гуго Гроций (1583–1645) поддерживал точку зрения о превосходстве естественного права (юснатурализм) над позитивным правом, которое является эманацией государства. В “Mare liberum” (1609) он продвигает свободу судоходства и торговли, либеристскую теорию за столетия до экономистов Адама Смита и Давида Рикардо. В “De jure belli ac pacis” (1625) он закладывает основы международного права в то время, когда оно «было скорее стремлением, чем фактом». Двадцать лет спустя Вестфальский мир (1648) закончит Тридцатилетнюю войну и установит современную концепцию национального суверенитета: независимые и юридически равные государства имеют право на невмешательство и принятие взаимных обязательств, санкционированных правовыми договорами. В течение длительного времени, отмечает ВанГрасстек, эта форма международного права была ограничена главным образом Европой. Другие части мира по-прежнему будут терпеть «поколения колониализма, дипломатию канонерок и правовые концепции, формализующие неравенство (например, экстерриториальность)».

Первая идея наднациональной организации была задумана немецким философом Иммануилом Кантом (1724–1804). В своей работе “К вечному миру” (1795) он предполагает создание «федерации народов», которая ограничивала бы национальный суверенитет в целях предотвращения войны. Первые же реальные организации будут навязаны техническим прогрессом, ими станут: Международный телеграфный союз (1865), Всемирный почтовый союз (1874), Парижская конвенция по охране промышленной собственности (1883). Крупные глобальные институты – МВФ, Всемирный банк, ГАТТ, затем ВТО, ООН, Международный суд, Всемирная организация здравоохранения и т. д. – станут результатом второй мировой войны.

3. Реакционное происхождение МОТ – С. III

Профсоюз является одновременно классовым инструментом и реформистской организацией. Из-за этой второй натуры он всегда будет оставаться в плену противоречий буржуазии, разделённой на государства и фракции и находящейся в состоянии постоянной внутривидовой конкуренции.

Со времён Маркса коммунисты выучили, что фундаментальная роль профсоюзов – это социал-империализм, связывающий рабочих с интересами правящего класса. Тем не менее, как писал Роберто Казелла, профсоюзные бюрократы «действуют на минном [для них] поле классовых противоречий, где объективно возникает потребность в конкретных коалициях и интернациональной солидарности. Следовательно, обязательство революционеров работать в профсоюзах, чтобы вырвать массы рабочих из-под социал-империалистического влияния бюрократического аппарата, становится возможным и необходимым» (“La disfatta sindacale nel ciclo europeo”, 2000).

Столетие назад буржуазия, напуганная интернационалистским флагом русской революции, обзавелась симулякром Интернационала труда. Но унитарный империализм не может избежать своей судьбы и обречён на раскол, мировое противостояние между державами и смертельную конкуренцию между фракциями капитала. Истинный интернационализм – всегда только пролетарский и коммунистический.

4. Задержка Нью-Дели и ВРЭП – С. IV

Исследование Найяра обращается к надстроечному измерению индийской задержки и диспропорций, но в основе всё же остаётся глубокое экономическое различие с китайской моделью. С 2000 года и до сегодняшнего дня Индия сохраняет средний годовой экономический рост на отметке выше 7 %. Это значительный темп, претендующий в настоящее время на то, чтобы превзойти китайские показатели роста. В основе слабости Индии лежит низкий уровень валовых инвестиций, который, согласно данным МВФ, в среднем на 10–15 пунктов ВВП ниже китайского уровня. Это решающее различие год за годом увеличивало качественный разрыв между двумя азиатскими державами.

Крупное индийское противоречие заключается в комбинации быстрого роста и слабого инвестирования. При существующих темпах Индия надеется стать второй крупнейшей экономикой Азии и самой населённой в мире державой к середине следующего десятилетия. ВВП Индии на данный момент, однако, эквивалентен лишь одной пятой китайского, а с учётом темпов мирового противостояния это является огромной и, возможно, непреодолимой диспропорцией.

Индийская головоломка остаётся нерешённой на протяжении десятилетий и не может быть сведена к дебатам по поводу соглашений о свободной торговле. Независимо от того, присоединится ли Индия к ВРЭП или нет, ей по-прежнему будет крайне трудно централизовать огромную континентальную федерацию, страдающую от серьёзных экономических, политических и социальных диспропорций, включая всё ещё сохраняющееся позорное деление на касты. Никакая из дозировок либерализма и протекционизма не в состоянии дать простого ответа на гигантский вопрос индийского восхождения. Но исход этого процесса повлияет на всю мировую историю.