На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2019 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 64, декабрь 2019 г.

1. Теоретическая, политическая и социальная хрупкость либерального порядка – стр. 1

Либеральный порядок и его идеологии демонстрируют теоретическую, политическую и социальную хрупкость. Теоретическая хрупкость связана с тем, что либеральная концепция не в состоянии адекватно отразить изменение баланса сил, в особенности теперь, когда против неё свидетельствует экономический успех китайского империализма – аргумент куда более сильный, чем российский государственный капитализм, задыхавшийся в условиях брежневской стагнации и расшатанный колебаниями нефтяной ренты.

Политическая хрупкость связана с попаданием на важнейшие посты исполнительной власти фигур эксцентричных, крайне небрежных в отношении двухпартийного консенсуса и общей стратегической линии, и это является провалом политических элит и институтов, которые должны были осуществлять отбор и руководство новым политическим поколением, гарантируя его связь с массовой электоральной базой.

Социальная хрупкость проистекает из неконтролируемого страха, которым охвачены обширные социальные слои эпохи поздней империалистической зрелости перед лицом новой неопределённости.

Для либеральной мысли идеологический кризис глобализации оказывается серьёзным вызовом: мировое развитие породило противоречия, угрожающие самой концептуальной логике либерализма и разрушающие его идеологический миф.

2. Европейский суверенитет в доктрине Макрона – стр. 2-3

Эмманюэль Макрон, по его собственным словам, претендует на то, что его действия лежат в русле голлистской концепции суверенитета, обновлённой до нынешних условий глобального баланса сил, которые определяются относительным отступлением Соединённых Штатов и вторжением Китая. В этом смысле интервью представляет собой доктрину Макрона для европейского суверенитета. Исключительно пространный текст свести к четырём группам тезисов.

Во-первых, диагноз европейского кризиса. На вопрос, не является ли тревога по поводу возможного «исчезновения Европы» излишне пессимистичной, Макрон отвечает, что в мире происходит то, что «было немыслимо ещё пять лет назад». Европа была небольшим геополитическим чудом, историческим и цивилизационным; после почти двух тысячелетий постоянных гражданских войн в течение семидесяти лет она нашла «политическое уравнение без гегемонии». Это произошло потому, что она возникла на обломках одного из самых жестоких конфликтов, и была задумана на идее, «что мы объединим два элемента, за которые мы воевали: уголь и сталь».

Во-вторых, «военный суверенитет». По мнению Макрона, новые стратегические условия требуют переоценки НАТО в свете изменившихся обязательств Вашингтона. Трамп ставит вопрос о НАТО как о коммерческом проекте: США предлагают геополитический зонтик, но взамен требуют эксклюзивности – то есть покупать только американскую продукцию.

В-третьих, «технологический суверенитет» и бюджетная политика Евросоюза. По мнению Макрона, искусственный интеллект, big data, цифровизация и связь 5G являются военно-гражданскими технологиями. Если Европа расколота, то это потому, что нет продуманности или координации; фактически «суверенные решения были де-факто делегированы операторам связи».

В-четвёртых, Европа как «держава равновесия», Россия и Восточная Европа. По мнению Макрона, Европа должна воспринимать себя в качестве «державы равновесия», то есть быть способной обращаться к другим, не связанным с нею альянсами державам, при этом имея право «не быть заклятыми врагами врагов наших друзей».

3. Капитал одевается в зелёное – стр. 4

Парижское соглашение по климату, к которому присоединились 195 стран, было принято в декабре 2015 года. Оно же стало первым многосторонним соглашением, от которого отказался Дональд Трамп в качестве президента США.

«Спасение планеты» от глобального потепления – это попытка наметить гигантские инвестиционные проекты посредством колоссальной мобилизации ресурсов для дела, которое может завоевать сердца и умы масс. Участие многосторонних учреждений, крупных промышленных и финансовых групп и, прежде всего, активная роль некоторых центральных банков – беспрецедентный феномен, – по-видимому указывают на то, что ставкой в этой игре является действительно жизненно важная вещь – восстановление цикла накопления.

Основная идея этой капиталистической мобилизации заключается в том, что чрезвычайная климатическая ситуация возникает по вине человека, и он же может её исправить. Какую роль здесь играет человек, а какую – определённые циклы солнечной активности, пусть спорят климатологи, и они, конечно, могут поставить под сомнение его влияние, учитывая, что геологическое время планеты, протекающее между большими и малыми ледниковыми периодами, несоизмеримо со временем существования нашего вида и его способов производства. Однако та роль, которую играет капитал в так называемых “стихийных” бедствиях, бесспорна: он пожирает ресурсы и людей на всех широтах.

Капитал создаёт идеологии экологического мошенничества, но бедствия, которые он называет “стихийными”, на самом деле являются капиталистическими катастрофами, подобными циклическим катастрофам управляемой им экономики.

4. Евроголлизм и евроатлантизм – стр. 5

В пространном интервью журналу The Economist президент Франции Эмманюэль Макрон говорит, что англичане «должны быть партнёрами Европы по обороне»: с этой целью «давайте сохраним двусторонние договоры, которые мы утвердили в Сандхерсте. Я думаю, британцы могут сыграть важную роль. С другой стороны, точно так же этот вопрос встанет и для них, потому что если НАТО изменит свой характер, по ним это ударит сильнее, чем по нам».

В своём выступлении в Берлине после интервью Макрона новый председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила: «Европа должна выучить также язык силы». Однако пока военная мускулатура может развиваться только под сенью американской защиты. В то же время Европа разворачивает свою мягкую силу: «ЕС является основным торговым партнёром Китая. Поэтому мы в состоянии влиять на условия, в которых ведем торговлю».

Frankfurter Allgemeine указывает на неудачу сирийской инициативы Крамп-Карренбауэр и поддерживает призыв фон дер Ляйен положить весь экономический вес ЕС «на одну чашу весов против Китая».

Это закономерное продолжение традиции немецкой державы использовать экономическую мощь в политических целях. Однако, исходя из доктрины Макрона, языка торговли и рынка уже недостаточно в изменившейся системе взаимоотношений. Новая стратегическая фаза требует «грамматики силы и суверенитета».

5. Традиции французской прессы в плюрализме надстроек – стр. 6

Протестное движение, охватившее в последние недели газету Le Monde, вернуло журналистские дебаты к риторике о «независимости» редакции. Претензии касаются не социальных вопросов или проблемы заработной платы, а вступления в ряды капиталовладельцев компании нового акционера – чешского энергетического магната Даниэля Кретинского. Отдельные наблюдатели подозревают его в близких связях с Кремлём или стремлении прорваться на французский энергетический рынок. Однако после совершённых им за последние месяцы многочисленных приобретений во французском медиасекторе, включая покупку еженедельника Marianne, никто не знает, какие намерения стоят за новой резонансной сделкой. Журналисты Le Monde требуют дать им право вето, которое они могли бы накладывать на вхождение любого нового акционера в капитал компании, а также заявляют о необходимости чётко разделять собственников и редакцию.

Значимая роль крупных газет в метаболизме империалистической демократии является международной закономерностью. Однако у каждой нации сложилась своя история и свои специфические традиции отношений между властями.

6. Вооружённый “базар” от Персидского залива до Сирии – стр. 7

«Дерзкая, превосходная», – такими словами военные круги Израиля охарактеризовали атаку, совершённую 14 сентября против объектов и месторождений компании Aramco, нефтегазового гиганта Саудовской Аравии, сообщает Le Monde.

Атака была проведена с использованием дронов и крылатых ракет; ответственность взяли на себя Хуситы – военизированная группировка йеменских шиитов, – с 2015 года вовлечённые в войну с Эр-Риядом. Операция удивила Тель-Авив и в особенности Вашингтон тем, насколько «превосходно с военной точки зрения» она была проведена: очевидно, не обошлось без помощи в планировании со стороны Ирана. По словам израильтян, Тегеран доказал своё мастерство в использовании потенциала новых военных технологий, в особенности современных ракетных вооружений, организовав мощный удар в самое сердце экономики Саудовской Аравии и усилив тем самым сомнения среди союзников Вашингтона по поводу её устойчивости.

В Москве, где любят красивые шахматные партии, некоторые источники сообщают, что Тегеран снова ведёт политику сдерживания Вашингтона, прибегая к использованию «прямого удара косвенными методами» – классической стратегии «слабого по отношению к сильному» в условиях асимметричной войны. Как отмечают израильские эксперты, Иран избежал людских потерь в ходе провокации.

7. Против ложного социализма – стр. 8

Тридцать лет назад, 9 ноября 1989 года, была разрушена Берлинская стена – идеологический символ, якобы разделённого на два лагеря мира: на Западе – мир капитализма и стихии рынка, на Востоке – мир социализма и плановой экономики. Стены нет, а воздвигнутый вокруг неё миф словно бы продолжает жить своей собственной жизнью.

Многие теоретики марксизма обращали внимание на то, что на империалистической стадии капитализма проявляется тенденция к росту доли государственного капитализма. Но только Ленин понял, что это не тормозит, а наоборот ускоряет развитие производственных сил.

В “Развитии социализма от утопии к науке” имеются замечательные страницы, на которых Энгельс излагает своё открытие исторической тенденции развития государственного капитализма. Он обращает внимание на то, что политической формой этой тенденции является «фальшивый социализм»: «в последнее время, с тех пор как Бисмарк бросился на путь огосударствления, появился особого рода фальшивый социализм, выродившийся местами в своеобразный вид добровольного лакейства, объявляющий без околичностей социалистическим всякое огосударствление».

Концентрация капитала в форме его огосударствления, по словам Энгельса, является «новым шагом по пути к тому, чтобы само общество взяло в своё владение все производительные силы». Именно в этот момент пролетариат, комментирует Черветто, должен начать подготовку своей революции против огосударствления, против фальшивого социализма.

8. Контрреволюция на марше – стр. 9

Около пятнадцати месяцев отделяют III конгресс Коминтерна (лето 1921 года) от IV конгресса (5 ноября – 5 декабря 1922 года). Это был период, полный событий, но ознаменовавшийся всё более явным новшеством и отличием по отношению к революционной фазе, открытой Октябрём 1917 года, – продолжающейся контрреволюцией. Приход к власти фашизма в Италии в октябре 1922 года был наиболее очевидным сигналом наступления новой фазы.

Празднование пятой годовщины Октябрьской революции стало отправной точкой для подведения первого политического итога. Необычайная и неожиданная устойчивость, продемонстрированная советской властью, наполняла делегатов гордостью, однако несколькими днями ранее (28 октября) “марш на Рим” и последующая победа фашизма в Италии бросили на IV конгресс Коминтерна тень – тень контрреволюции.

9. Ветры рецессии колеблют европейские проекты реструктуризации – стр. 10-11

В 2018 году на фоне роста экономики ЕС на 1,8 % группы из нашего рейтинга выросли на 2,8 %, в основном благодаря сектору энергетики (+ 24 %), строительства (+ 6,8 %), транспорта (+ 2,8 %) и автопрома (+ 2,2 %). В то же время в минус ушли банки (– 9,3 %), аэрокосмический (– 3,7) и телекоммуникационный (– 2,5) сектора. Прибыль также выросла на 2,1 % с пиками в энергетике (+ 64 %), транспорте (+ 38 %), электронике (+ 27 %) и банковском секторе (+ 14 %).

Занятость выросла на 1,1 % благодаря строительству (+ 7,7 %), коммунальному хозяйству (+ 3,4 %), чёрной металлургии и производству других материалов (+ 3,3 %), торговле (+ 1,9 %) и транспорту (+ 1,7 %); банки, напротив, сократили занятость (– 1,2 %). По данным Европейской банковской федерации, с момента начала кризиса в 2008 году и до конца 2018 года численность персонала банков упала с 3,26 до 2,67 млн человек – сокращение на 590 тыс. отбрасывает сектор ниже показателей 1997 года, когда в банках работало 2,85 млн человек. Только за 2018 год банки избавились от 72 тыс. служащих. В Германии сокращения составили 90 тыс. (осталось 586 тыс. работников), а в Италии 26 тыс. (осталось 285 тыс. работников). 8 тыс. отделений банков были закрыты, осталось 135 тысяч.

10. Единство пролетариата в интересах всего человечества – стр. 12

Очевидно, что и рабочие, и профсоюзы рискуют оказаться расколотыми из-за столкновения интересов секторов и экономических групп. Защита интересов наёмных работников должна опираться на единство класса, но оно может быть достигнуто только вокруг стратегической перспективы, выходящей за рамки технических форм труда и обходящей ловушки соперничающих идеологий. Это перспектива, которая выходит даже за рамки национальной принадлежности: с этой точки зрения строительство европейского профсоюза уже критически отстаёт.

Наконец, классовое единство выходит за рамки этнической или религиозной принадлежности, что является крайне актуальным аспектом для европейского пролетариата, который ввиду современных демографических тенденций по необходимости является многонациональным. Недавнее исследование Neodemos (22 октября), опирающееся на данные ООН, прогнозирует, что через тридцать лет в ЕС-27, при условии отсутствия иммигрантов, возрастная группа 20–64 года, то есть та самая, к которой относится большая часть рабочей силы, сократится на 97 миллионов человек; в том числе на 24 миллиона человек сожмётся “продуктивное сердце” общества: люди в возрасте 20–39 лет.

Значительные миграционные процессы необходимы не только Африке с её возрастающим населением, но и Европе, страдающей от демографического удушья. В том числе по этой причине единство рабочего класса является практической необходимостью.

11. Суть момента – стр. 12

За нынешними потрясениями мирового порядка в конечном итоге стоит смещение экономической мощи от Запада к Востоку, то самое, которое прогнозировалось молодой марксистской наукой уже полтора столетия назад. Это смещение является результатом труда неизмеримых масс азиатских наёмных рабочих, которые и делают возможным капиталистическое развитие. За изменением соотношения сил империалистических держав скрывается изменение соотношения классовых сил пролетариата в международном масштабе. В мире два миллиарда наёмных рабочих. Ежегодно рабочая сила увеличивается на 40 миллионов человек, но наибольшие темпы этот рост имеет в Африке, Азии и Латинской Америке.

Ведущие буржуазные эксперты и политики задумываются о том, как стабилизировать шатающийся мировой порядок – это момент единства унитарного империализма. Но несмотря на общее для мирового капитала стремление сохранить существующие общественные отношения, буржуазия остаётся и будет оставаться разделённой на конфликтующие фракции, имеющие особые интересы. И это момент раскола унитарного империализма, которым обязана будет воспользоваться мировая партия пролетариата. Она сможет это сделать лишь в тот момент, когда борьба империалистических держав вновь откроет историческое окно возможности для «штурма неба». В теоретическом плане пролетариат уже победил, теперь научное преимущество должно быть направлено на организационный фронт.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. Электрическая стратегия китайских автопроизводителей – стр. I

«США рискуют потерять свою автомобильную промышленность в Китае?», – вопрошает автор статьи журнала Forbes от 8 декабря 2017 года.

В этот стратегический контекст, грозящий сотрясанием основ всего рынка автомобилей и ставящий под вопрос будущее автопрома США, американский журнал помещает и решение шведской компании Volvo Cars, принадлежащей китайской Geely Group, с 2019 года выпускать только автомобили с электродвигателем. Geely также приобрела 9,69 % немецкой Daimler AG за 9 млрд долларов, чтобы «сформировать альянс в области технологий производства электромобилей» (Automotive News, 23.02.2018).

2. Электрификация и моторизация – стр. II

Два длительных цикла – электрификации и моторизации – стартовали практически одновременно в конце XIX века. В 1882 году была введена в эксплуатацию электростанция Томаса Эдисона на Перл-Стрит, а в 1886-м Карл Бенц запатентовал свой первый автомобиль.

На рубеже XIX и XX веков в течение двух десятилетий электромобиль конкурировал с автомобилем на двигателе внутреннего сгорания. Однако в 1913 году, с возникновением фордизма и созданием Ford Model T, двигатель внутреннего сгорания одержал победу (Anderson C. D., Anderson J. Electricity and Hybrid Cars: A History, 2010). Помимо того, что бензин обладал высокой энергоёмкостью, свою роль в этом сыграл ещё один немаловажный фактор: автомобиль с двигателем внутреннего сгорания можно было легко заправлять – автозаправочные станции могли быть расположены по всей территории США, а национальной электрической сети в то время ещё не существовало, она появилась лишь после строительства гидроэлектростанции на Ниагарском водопаде.

Нефтяные шоки 1970-х годов открыли перспективы возрождения электромобиля, но в иных условиях, чем в начале XX века: электрические сети распространились повсеместно, а производство аккумуляторов могло теперь опереться на все достижения индустриализированной науки.

3. Автомобили и аккумуляторы в 1970-е годы – стр. III

В октябре 1979 года, ещё до появления теорий о парниковом эффекте и изменении климата, электромобиль, казалось, достиг пика своей славы. Еженедельник The Economist писал: «Exxon готовится к тому дню, когда нефть начнёт истощаться». Одна из статей того же года в журнале Fortune провозгласила: “Электричество грядёт”, – множество заголовков в подобном духе появилось на страницах мировой прессы после Франкфуртского автосалона в сентябре 2017 года. Таковы приливы и отливы истории: электрическая лихорадка 1970-х годов вернулась, хотя и в сильно изменившихся глобальных условиях.

Как бы то ни было, уже в 1980-е годы энтузиазм по поводу электромобиля в США резко угас. Этому способствовали реструктуризация энергетической отрасли и взлёт ядерной энергетики в сочетании с открытием новых нефтяных месторождений в Северном море, на Аляске и в Мексике: цены на нефть упали, а сопутствующее падение цен на бензин означало, что снизится и интерес к автомобилям с низким потреблением или работающим на неископаемых источниках энергии. Exxon продала свою лицензию на технологию аккумуляторов, разработанную командой Уиттингема, трём различным компаниям: одной в Японии, одной в Европе и одной в США. Другие американские автомобильные, химические и нефтяные компании также сократили свои инвестиции в исследования и разработку новых альтернативных батарей по отношению к инвестициям в более традиционные области.

4. Битва за аккумуляторы для электромобиля – стр. IV

Во время своей речи перед акционерами Volkswagen глава компании Маттиас Мюллер заключил: «Началась совершенно новая игра с новыми тенденциями, новыми технологиями, новыми альянсами». Акио Тойода, президент Toyota Motors, предупреждает, что речь идёт о «выживании в период глубоких преобразований».

Смена парадигмы, если она всё-таки произойдёт, станет результатом борьбы между крупными промышленными группами и приведёт к потрясениям в мировом автомобильном секторе: разрушатся старые альянсы, сформируются новые, старые игроки рискуют исчезнуть с рынка, а им на смену придут новые. Отличным примером является китайская компания Contemporary Amperex Technology Limited (CATL): появившись на рынке в 2011 году, она уже вырвалась в лидеры по объёмам производства литиевых аккумуляторов. Помимо развития науки и техники рынок потрясает и выход на сцену Китая: последний, используя стратегию leapfrog (“скачок лягушки”), пытается оставить позади старые технологии, нацеливаясь сразу на создание электромобиля. С производственной мощностью в 107 ГВт•ч к 2020 году Китай будет производить 62 % всех литиевых аккумуляторов в мире (данные Benchmark Mineral Intelligence).

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 63, ноябрь 2019 г.

1. Хрупкость либерализма в новой стратегической фазе – стр. 1

Кризис либерального порядка стал расхожей формулой международных дебатов, но внешне этот спор выглядит как толчение воды в ступе. Когда в 2008 году мы писали об «идеологическом кризисе глобализации», мировой кризис делал свои первые шаги, но уже были высказаны три основных тезиса нынешних дебатов, которые в действительности являлись отражением влияния на мировые рынки трёх областей.

В евроатлантическом регионе, особенно на британском и американском фронтах, был поднят вопрос о кризисе легитимности вашингтонского консенсуса – системы правил, отношений и институтов, которые структурировали цикл империалистического либеризма. […] С азиатской стороны критика глобализации использовала два тезиса. Первый был направлен против концептуальных изменений, с которыми выступали англосаксонское и европейское течения. Второй тезис состоял в отказе от «идеологического канона» либеризма, а аргументация начиналась с его исторической характеристики: азиатскую модель обвиняют в этатизме, хотя западные державы с конца XIX-го по первую половину XX века широко применяли и протекционизм, и интервентизм, причём как в эпоху своего восхождения, так и в борьбе за первенство. […] Наконец, в европейской зоне возникал третий подход, который обобщила формула «управляемой глобализации»: сегодня именно в этом русле звучат призывы превратить Европу в «регулирующую державу», в гаранта многостороннего порядка и защитника либеризма в его реформированном смысле.

Прецедент нынешнего состояния утраты господствующей идеологии можно обнаружить в период конца семидесятых годов, когда после кризиса реструктуризации произошёл переход от политического цикла государственного капитализма к либеристскому циклу.

Хрупкость доминирующей идеологии выходит за рамки колебаний маятника между вариантами либерализма.

2. Отравленные семена сирийского кризиса – стр. 2

Факт состоит в том, что кризис разворачивается в палисаднике европейского империализма. Франция, Италия, Германия, Испания, Греция и т. д. в качестве отдельных национальных секторов европейского империализма присутствуют и в Северной Африке, и на Среднем Востоке. В определённой степени это присутствие вызвано материальными тенденциями, исследованными Черветто применительно к итальянскому империализму: обмен капиталами, товарами и рабочей силой. Линии влияния Европы в Средиземноморье являются историческим и объективным фактом. Но ясно, что ЕС вынужден осуществлять денежные переводы, поэтому требуется – как требовался и в прошлом – активный и единый центр политического и военного управления соседними странами Средиземноморья и Восточной Европы. Империалистическое влияние не только должно осуществляться по двум каналам (капиталы и политика), но и одной национальной политики уже недостаточно.

Изменение по сравнению с ситуацией тридцатилетней давности состоит в том, что возникла новая комбинация поздней империалистической зрелости и обострения мирового противостояния. Паразитические слои – семьи с несколькими источниками дохода и массы собственников – не только расширились, они ещё и напуганы и находятся под давлением; в новом политическом цикле европейская метрополия демонстрирует внутреннюю хрупкость, которая в гораздо большей степени, чем вчера, делает её подверженной влиянию последствий внешней напряжённости. И эта напряжённость на Среднем Востоке в новой стратегической фазе может только возрасти: перспектива беспорядочного отступления Соединённых Штатов может умножить ущерб, который наносит Европе её собственный политический дефицит, и благоприятствует конкурирующим державам – России и пока держащемуся на заднем плане Китаю. Поздняя империалистическая зрелость является тем бременем, которое приходится нести со всей его тяжестью.

3. Глобальное замедление темпов экономического роста – стр. 3

Октябрьская презентация World Economic Outlook нового директора-распорядителя МВФ болгарки Кристалины Георгиевой была окрашена в беспокойные тона. В 90 % мира происходит «синхронизированное замедление» темпов экономического роста. При этом два года назад 75 % мировой экономики испытывали «синхронизированное восстановление».

Как говорят прогнозы, по итогам 2019 года глобальный экономический рост упадёт до самого низкого уровня за десятилетие – до 3 % за год (после 3,8 % в 2017 году и 3,6 % в 2018-ом). Страны с “развитой экономикой” замедлятся в своём росте до 1,7 % (после 2,5 % и 2,3 % в 2017-ом и 2018-ом годах соответственно). Темп экономического роста в “развивающихся странах” упадёт до 3,9 % (после 4,8 % и 4,5 % в 2017-ом и 2018-ом годах соответственно). Самое оглушительное падение должно произойти в сфере мировой торговли (товарами и услугами): на конец текущего года её рост составит 1,1 % (после 5,7 % в 2017 году и 3,6 % в 2018-ом).

Китай и Индия поддерживают высокие, но сдержанные темпы роста в 6,1 %. С противоположной от “развивающихся стран” стороны находятся Латинская Америка (почти 0,2 %), больная популистской лихорадкой, и Средний Восток (0,9 %), испещрённый войнами всех видов, в том числе гражданскими, которые ведут средние державы региона по доверенности великих держав. Среди “развитых стран” самый высокий рост поддерживают США (в этом году прогнозируются 2,4 % после 2,9 % в 2018 году); рост Японии составит 0,9 %; еврозоны – 1,2 % (1,9 % в 2018 году). Последняя имеет свой эпицентр замедления – речь идёт о Германии (0,5 %), которая потеряет один процентный пункт роста по сравнению с 2018 годом и два по сравнению с 2017 годом: будучи по преимуществу промышленной и экспортной державой, Германия больше всех пострадала от обвала торговли.

МВФ прогнозирует, что четыре главных центра империалистического развития – Соединённые Штаты, еврозона, Япония и Китай (рассматриваемые в совокупности в качестве “группы четырёх”) – на протяжении следующих пяти лет продолжат снижать свой вклад в мировой экономический рост. Восстановление придёт из стран с “развивающейся экономикой”, в том числе из стран Африки к югу от Сахары.

4. Жёсткий Брексит Бориса Джонсона – стр. 4

«Большинство крупных групп против Брексита. Но ряд капиталистов-корсаров являются его большими сторонниками», – пишет The Economist, разъясняя позицию крупной буржуазии в отношении как нежелательного исхода в виде Брексита, так и оседлавших его авантюристов. Financial Times, голос лондонского Сити, в 2016 году присоединилась к сторонникам сохранения членства в ЕС и с тех пор боролась за ограничение ущерба от выхода, хотя ни один «мягкий Брексит» не может сравниться с членством в ЕС, которое, помимо внушительных экономических выгод, позволяло оставаться за столом принятия решений континентальной державы. Борис Джонсон заключил новое соглашение с Брюсселем, которое, по мнению обозревателя Financial Times Мартина Вульфа, «ужасающе» и подразумевает «крайне жёсткий Брексит».

Эта ситуация находит отражение в диалектике между ветвями власти, в попытке Палаты общин и судов обуздать прыть исполнительной власти: законодательная власть берёт на себя роль противовеса в последней инстанции – вопреки кризису парламентаризма. Пока мы пишем об этой битве в Вестминстере, парламент обещает продолжить попытки внести поправки в соглашение, найдя способ согласования Таможенного союза с единым рынком ЕС, а может даже навязать второй референдум.

Сделка Джонсона предусматривает выход как из единого рынка, так и из таможенного союза, но, чтобы избежать физической границы на острове Ирландия, Северная Ирландия окажется в двойственном положении: де-юре в рамках британского Таможенного союза, де-факто в таможенной зоне ЕС. Таким образом, таможенная и нормативная граница отодвигается в Ирландское море, разрушая внутреннее единство территории Великобритании. Именно такое решение категорически отвергала Тереза Мэй, заявляя, что ни один премьер-министр не допустил бы внутренней границы в стране. Сделка Джонсона угрожает вновь открыть ирландский национальный вопрос, в то время как в Шотландии националистическая партия пугает угрозой отделения от Британии, чтобы остаться в ЕС.

5. О вопросе времени, марксистской теории государства и классовой природе СССР – стр. 5

Одно из самых расхожих сталинистских обоснований того, что в СССР якобы существовал социализм, было дано в далёком 1991 году Г. Х. Шахназаровым, политологом и советником М. С. Горбачёва. Он писал: «социализм – это преобладание общего над частным […] у нас в стране были введены детские сады, ясли, бесплатное образование, здравоохранение и т. д. Всё это элементы социалистического подхода».

В рамках этой же трактовки оперируют и находящиеся на службе у современного российского государства учёные и журналисты, повторяющие шахназаровский вопрос: «если у нас не было социализма, то что у нас тогда было?» Схоластические упражнения нужны для поддержания не только папского престола.

Для нас, ленинистов, не существует проблемы классовой природы СССР, в том смысле, что для её понимания на теоретическом уровне достаточно обращения к Марксу, который ещё в 1849 г. в работе “Наёмный труд и капитал” оставил нам чёткую формулу: «Капитал предполагает наёмный труд, а наёмный труд предполагает капитал. Они взаимно обусловливают друг друга; они взаимно порождают друг друга». Эту же формулу Маркс повторил в одном из примечаний к первому тому “Капитала”. В СССР существовал наёмный труд на протяжении всей его истории, а, следовательно, не могло не существовать капитала.

Жирную точку в этом вопросе ставят в “Тезисах” 1957 года Арриго Черветто и Лоренцо Пароди: государственный капитализм не представляет никакой «качественной “новизны” по сравнению с классическим капитализмом», юридический вопрос о собственности не меняет «классических отношений капиталистического производства». Уже исходя из этого, с политэкономической точки зрения, анализ СССР не должен ничем отличаться от анализа США, Германии, Италии, Китая и т. д.

6. Москва обсуждает кризис либерального миропорядка – стр. 6

Дискуссионный клуб “Валдай”, форум по вопросам международной политики, собирает экспертов со всего мира. В очередном докладе, предваряющем ежегодное «большое» заседание клуба и раскрывающем его основную тему, отмечается: «Самая насыщенная публичная дискуссия 2019 года […] развернулась о перспективах либеральных принципов мироустройства».

Откровенное заявление Владимира Путина в интервью для Financial Times 28 июня имело эффект разорвавшейся бомбы: «либеральная идея […] себя просто изжила окончательно», в то время как страхи и недовольство, утверждает газета, подпитывают «национальный популизм» среди электората западных стран. Именно электоральные восстания, как демонстрирует наш анализ, характеризуют новый политический цикл.

Что касается сроков для установления “нового порядка”, который должен прийти на смену нынешнему, то они оцениваются десятилетиями. Лавров иронично заклинает “злых духов”: «это период пертурбации, который пройдёт. Он будет длительным. Это становление эпохи. Короткими такие вещи не бывают. У меня нет никаких сомнений, что в итоге мы должны получить гораздо более надёжную, безопасную систему […]. Хотя, кто проверит, если это будет через несколько десятилетий».

Андрей Цыганков, профессор Университета Сан-Франциско, в своём эссе для “России в глобальной политике” анализирует основные мировые «переходы», которые следовали за каждым распадом существующей системы и одновременно подготавливали условия для нового кризиса и нового разрушения порядка: начиная с Вены 1815 года и до Версаля 1919-го и Ялты 1945-го. Переход, совершающийся сегодня, должен разрушить «Вашингтонский миропорядок», тот самый либеральный порядок, обеспеченный победой Америки в холодной войне. «Очевидно, что пост-Вашингтонский переход окажется продолжительнее прежних […] и, вероятно, не завершится и к 2050 году». Можно заметить, что именно этот срок обозначил председатель КНР Си Цзиньпин для достижения Китаем положения первой мировой державы.

7. Третий Конгресс – стр. 7

В марте 1921 г. немецкое революционное движение потерпело ещё одно катастрофическое поражение. Это, несомненно, указывало как на консолидацию фронта буржуазии, так и на недостаточность той «революционной подготовки», которую проводила до этого момента главная коммунистическая партия на Западе. Однако было ещё кое-что. События в России показали, как трудно было удерживать советскую власть в отсутствие революции в Германии.

Третий конгресс проходил в Москве с 22 июня по 12 июля 1921 года. В нём приняли участие 605 делегатов из 52 стран. В работе доминировали две темы: НЭП и «теория наступления», над каждой из которых довлела тень задержки революции в Европе.

При чтении тезисов конгресса необходимо учитывать тот факт, что они стали результатом компромисса, поиск которого осуществлялся в первую очередь внутри большевистской руководящей группы, где некоторые выдающиеся её члены, как мы уже упоминали выше, также склонялись к «теории наступления». «Конечно, ни для кого не секрет, что наши тезисы являются компромиссом», – скажет Ленин 1 июля.

Тезисы были утверждены. Была начата новая битва за организованное отступление, создание мировой большевистской партии среди глубоких масс пролетариата и в Западной Европе. Эта битва, увы, будет проиграна.

8. Длительная экспансия находящейся в относительном упадке Америки подходит к эпилогу – стр. 8-9

2018 год стал показательным в отношении нестабильности капиталистического порядка: открывшийся оптимистичными прогнозами значительного мирового экономического роста, поддерживаемого мировой торговлей, он закончился в атмосфере всеобщей неуверенности. За это время экономический мир успел пережить два обвала на Уолл-Стрит, финансово-экономические проблемы ряда восходящих экономик, европейское замедление и драматическое россинианское крещендо американо-китайского тарифного спора. Если предпринять попытку сориентироваться в ближайшем будущем, то придётся иметь дело с широким спектром всевозможных прогнозов – из них мы выберем три, сформулированные в течение одной недели. Эти три прогноза интересны тем, что за ними стоят различные общественные настроения: страх Европы оказаться зажатой в тисках, уверенность восходящей китайской державы и сомнения державы американской, находящейся в упадке. Во всех случаях мы видим подтверждение того, что разворачивающиеся циклы являются результатом, часто непреднамеренным, соединения политико-стратегических и экономических факторов.

По мнению Мартина Вульфа, главного экономиста Financial Times, «неизбежное разочарование ждёт тех, кто думают, что многосторонний порядок, глобализированная экономика и гармоничные международные отношения снова смогут выжить в этом конфликте [между США и Китаем]». Чжан Цзюнь, декан Школы экономики Фуданьского университета (Шанхай), придерживается противоположной точки зрения: «Китайское руководство не думает, что тенденция к глобализации, движимая капитализмом, […] в ближайшее время будет развёрнута вспять. С китайской точки зрения, США остаются ключевым мировым защитником свободного рынка, к которому движется Китай».

Уолтер Рассел Мид, старший научный сотрудник Совета по международным делам при Генри Киссинджере, считает, что невозможно предвидеть, как будет развиваться спор Вашингтона с Пекином, ведь «тучи, которые сгущаются на горизонте, могут либо рассеяться, либо превратиться в бурю исторических масштабов».

9. Железная рука Нью-Дели в Кашмире и афганский лабиринт – стр. 10

По всей видимости, именно оценка международной перспективы была решающим фактором, заставившим Моди внести поправки в 370 статью индийской конституции, лишая Джамму и Кашмир особого статуса и вводя там де-факто военное положение. По оценке Hindustan Times, речь идёт о значительном акте демонстрации силы со стороны исполнительной власти с подтекстом «централизации политической воли» в формате президентских указов, утверждаемых парламентом. Эта мера может серьёзно подорвать «функционирование индийской демократии», основанной на федеральной структуре, которая делает возможным компромисс между многочисленными этно-религиозными группами.

Майанкоте Келат Нараянан, бывший главный министр Западной Бенгалии, считает, что данное решение породило не выказываемый публично страх, что и другие конституционные гарантии будут принесены в жертву «джаггернауту национализма большинства» правящей партии БДП. Последняя, кажется, не учитывает должным образом «асимметричный характер индийского федерализма», с помощью которого Нью-Дели управляет индийским многообразием. Также она забывает уроки недавнего прошлого, такие как распад Югославии и боснийский кризис, применяя «соответствующие меры профилактики» в Кашмире. Моди планирует снова напомнить Пакистану, что Дели рассчитывает «навсегда закрыть вопрос раздела» Британской Индии 1947 года, вероятно, предложив Исламабаду окончательно аннексировать его собственную часть Кашмира. Если присмотреться, в дозировках премьер-министра Индии можно заметить нотки, отсылающие к Индире Ганди, дочери Джавахарлала Неру, и «секретной клаузуле» соглашения в Симле 1972 года.

Индира Ганди проиграла на выборах в 1977 году, затем одержала победу в 1980-м, однако значительно пострадала от сепаратистского кризиса в штате Пенджаб, который был разрешён насильственным путём в 1984 году: военная операция стоила, по разным оценкам, от 500 до 3.500 жизней. В октябре 1984 года Индира Ганди была убита одним из своих телохранителей, оказавшимся сикхом, что спровоцировало «погром» в Дели, во время которого произошла расправа над тысячей сикхов. Реакция тамильских сепаратистов на Шри-Ланке во время предвыборной кампании 1991 года унесла жизнь Раджива Ганди, старшего сына Индиры и премьер-министра с 1984-го по 1989 год. Диалектика между централизмом и плюрализмом в Индии отмечена кровавым следом.

10. Европейская политическая фрагментация и французская специфика – стр. 11

Мы публикуем статью из газеты наших французских товарищей L’Internationaliste.

Исследование Пьера Мартена рассматривает исключительно результаты выборов. Эти данные необходимо поместить в контекст плюрализма национальных и общеевропейских надстроек. В случае Франции следует отметить, что институты Пятой республики были разработаны именно с целью противодействия слабости партий. Уже сами по себе они обеспечивают страну постом президента, а после сокращения в 2000 году президентского срока с 7 лет до 5 и синхронизации графика парламентских и президентских выборов (первые теперь проводятся через 2 месяца после президентских) также обеспечивают наличие у него большинства, которое позволяет избежать риска «сожительства» президента из одного политического течения с премьер-министром из другой партии.

Кроме того, в рамках французской избирательной системы политические движения, отклоняющиеся от генеральной линии французской и европейской буржуазии, до сих пор оставались маргинальными. Такое институциональное устройство концентрирует европейскую политику в органах исполнительной власти, ограничивает возможности для проникновения иностранных держав и благоприятствует осуществлению империалистической проекции.

Описание политических форм телевизионной демократии остаётся полезным, даже если оставить в стороне французскую специфику. Однако авторский тезис выглядит односторонним: новые политические лидеры не столь одиноки. Они могут прибегать к услугам экспертов любой из многочисленных школок, пользоваться услугами раздувшегося штата советников или рынка консалтинговых услуг, чтобы компенсировать ослабление партийных структур. Современные политические лидеры, несмотря на стратегическую близорукость, культивируемую процессом их отбора, в действительности остаются приверженными воле крупных европейских групп.

11. Тупик национализма – стр. 12

В последнем номере Outlook ОЭСР по международным миграциям отмечается, что к 2018 году резко (на треть) сократилось количество просителей убежища: до 1,09 млн человек с 1,65 млн в 2015–2016 годах. В Европе волна беженцев, в последние годы приведённых в движение сирийской войной, сходит на нет. Однако никто не может исключить возобновления потоков с новой вспышкой войны в Сирии.

С другой стороны, в странах ОЭСР прирост числа постоянных иммигрантов достиг 5,3 млн человек, что на 2 % больше, чем в 2017 году, а количество временных иммигрантов выросло ещё сильнее: 4,9 млн человек в 2017 году (+ 11 %). Это подтверждает, что миграционный феномен является социальным процессом, смысл которого заключается в метаболизме капиталистической системы, разложении крестьянства и создании мирового рынка рабочей силы; все эти феномены по своей природе неконтролируемы.

Иммигранты являются неотъемлемой составляющей мира наёмного труда. Если заинтересованность предпринимателей очевидно заключается в том, чтобы включить её в механизмы капиталистической эксплуатации, то наш класс заинтересован в организации действительного единства европейского пролетариата, вне зависимости от происхождения или вида труда.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Мы наблюдаем новую вспышку войны в Сирии: турецкие войска осуществляют нечто среднее между этническими чистками и разделением Сирии на кантоны, согласованные в канцеляриях ведущих держав мира. Ужас и эмоции не должны застелить туманом научную ясность. Сам факт того, что слышны причитания по поводу курдского народа, «преданного» Штатами или Европой, является противоречием в терминах, которое разоблачает национальный предлог, используемый в игре держав.

Жизненно важно придерживаться компаса классового подхода. Там, где есть капитал, товары, есть также буржуазия и пролетариат: есть турецкая, арабская, курдская, иранская или израильская буржуазия, точно так же, как есть турецкий, арабский, курдский, иранский или еврейский пролетариат.

Защищать классовое единство и пролетарский интернационализм значит в том числе бороться в Милане, Париже, Мадриде, Лондоне, Берлине или Санкт-Петербурге против всех идеологий и любых проявлений фанатизма, которые направлены на разделение пролетариев по национальному или религиозному признаку. Отстаивать пролетарский интернационализм в отношении молодого средневосточного пролетариата значит утверждать его и в отношении европейского и российского рабочего, также как и для пролетариев всего мира. Пролетарский интернационализм – единственный путь к будущему без границ, войн и кризисов, буржуазный национализм – это тупик для всего человечества.

Приложение“Атом и индустриализация науки”

1. Научный ренессанс Лондона в XIX веке – стр. I

Если в XVII веке для научных экспериментов был характерен кустарный метод, то к XIX веку ручной труд вытеснили машины. На рубеже XX века с появлением крупных научных лабораторий учёные превратились из талантливых независимых ремесленников в наёмных рабочих огромных иерархических бюрократических организаций, похожих на те, что сформировались в крупных отраслях промышленности.

Эту эволюцию демонстрирует история Кавендишской лаборатории. До 1851 года в престижном Кембриджском университете, расположенном всего в 100 км от Лондона, степени по химии и физике вовсе отсутствовали, в то время как центрами “высоких технологий” были Манчестер и Глазго, где наукой об энергии занимались такие учёные, как Джон Дальтон, Джеймс Джоуль и лорд Кельвин (Уильям Томсон).

Учреждение Кавендишской лаборатории Кембриджского университета в 1874 году было попыткой Лондона – столицы Британской империи – отобрать пальму научного первенства у Манчестера и Глазго и одновременно ответить на новый вызов, возникший в связи с ростом промышленной и научной мощи Германии.

2. Учёные для буржуазии в промышленной революции – стр. II

Немецкий физик Макс Планк (1858–1947) говорил: «Джеймс Клерк Максвелл по своему происхождению принадлежит Эдинбургу, по своему характеру – Кембриджу, а благодаря своим трудам – всему миру».

Концепции, создаваемые учёными, представляют собой мысленный синтез фактов их общественной жизни. Появлению таких фигур, как Джеймс Джоуль (1818–1889) и Уильям Томсон, лорд Кельвин (1824–1907), а также всей науки об энергии мы обязаны промышленности Манчестера и верфям Глазго с их паровыми машинами, поездами и кораблями. Во второй половине XIX века принципы работы телеграфа и электродвигателя обретут свою научную формулировку в трудах Джеймса Максвелла (1813–1879), теория электромагнетизма которого выйдет за пределы механистической физики Галилея, Декарта, Ньютона и Лапласа. В механике энергия передаётся через физический контакт частиц: так работают зубчатые колёса, приводные ремни, рычаги; электромагнетизм же представляет собой нечто принципиально иное – передачу энергии без контакта.

Во второй половине XIX века новые революционные идеи поставили под сомнение механистическую интерпретацию науки. Результаты работ Фарадея, Максвелла и Герца в области электромагнетизма привели к развитию современной физики и возникновению новых концепций, которые позволят учёным в области релятивистской и квантовой физики первой половины XX-го века создать новую картину реальности.

3. Джеймс Максвелл – универсальный учёный – стр. III

«Одна научная эпоха закончилась, а другая началась с Джеймсом Клерком Максвеллом» (Альберт Эйнштейн, 1879–1955).

В своём исследовании природных явлений Максвелл обладал способностью выходить за рамки простой видимости. Учёный полагал, что вещи, которые можно измерить непосредственно, такие как механическая сила, были только внешним проявлением более глубоких процессов, которые находятся за пределами нашего чувственного понимания. Для исследования природных процессов и выявления скрытых законов, которые ими управляют, необходим инструмент науки. Максвелл был одинаково хорош как в лабораторной работе, так и в расчётах на бумаге с пером в руках. Он был убеждён, что в научном поиске практическая работа с инструментами так же важна, как и теоретическое исследование.

Уравнения Максвелла, описывающие электромагнитное поле, были ключевым источником вдохновения для создателя специальной теории относительности Альберта Эйнштейна, а статистические методы, которые он применил в рамках кинетической теории газов, повлияли на развитие квантовой физики. Джеймс Максвелл был универсальным учёным.

4. Наука и измерения для глобального рынка – стр. IV

Процесс формирования мирового рынка буквально навязывает промышленности переход к стандартизации, единообразию условий производства и принятию единой системы единиц измерения.

Постепенное формирование национальных рынков с XVII по XIX век принуждало к поиску единой системы единиц измерения, которая не только позволила бы купцам продавать свои товары, но и дала бы учёным из разных стран возможность сравнивать результаты своих экспериментов и оценивать свои открытия. Однако сила привычки оказалась серьёзным препятствием.

Единицы измерения могут как объединять, так и разделять, потому что они связаны с рынками и сферами влияния великих держав. В течение десятилетий после Великой французской революции континентальная Европа приняла французскую систему единиц измерения, но англосаксонский мир сохранил свою собственную систему. В научных целях метрическая система была принята всеми странами мира только в 1960 году. Для торговых и промышленных целей Великобритания приняла эту систему в 1965 году. Соединённые Штаты за пределами научной сферы по-прежнему используют систему времён британского доминирования, основанную на дюймах, футах и фунтах.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 62, октябрь 2019 г.

1. Единство и раскол империализма в условиях атлантического упадка – стр. 1

«Нет сомнений, что наша позиция – это борьба против всех блоков и против всех империалистических держав, то есть против всех стран, которые в своём капиталистическом развитии достигли империалистической зрелости. Очевидно, мы против как американского, так и “советского” блока, так же, как мы против Германии, в том числе если она создаст третий блок с Францией, аналогично мы будем против Китая, когда его промышленное развитие приведёт его к выходу на сцену в качестве величайшей империалистической державы. Только в тот момент, когда политическое сознание пролетариата разобьёт все связи с блоками и державами, оно будет в состоянии начать свою интернационалистскую революционную борьбу».

Таким образом Арриго Черветто в июле 1960 года в статье, опубликованной Azione Comunista, полемизировал против пропагандистских формул, авторы которых поддерживали линию «нейтралитета» и «равноудалённости» от США и СССР. Позиция была заявлена в контексте становления многополярности в мировом противостоянии, и показательно, что уже в то время, наряду с Европой – «третьим блоком», Китай рассматривался в качестве потенциальной «величайшей империалистической державы».

Эта проблема была обобщена тем же Черветто двадцать лет спустя во введении к главе об экономических блоках мирового империализма в книге “Унитарный империализм”: «Динамика капиталистического развития десятилетия с 1950-го по 1960 г. своей интернационализацией опровергает миф о “биполярном” империализме, то есть о мире, в котором целиком доминирует пара США – СССР».

2. Big data и нефть в новой стратегической фазе – стр. 2

В 90-х годах, в разгар цикла империалистического либеризма, распространение интернет-технологий было отождествлено с «третьей революцией» – после революций пара и электричества. «Информационная революция» была идеологией, которая сопровождала восхождение старых и новых групп в различных секторах, связанных с сетевыми технологиями. Среди прочего, она была раздута «пузырём доткомов», взлётом акций интернет-компаний, который лопнул на Уолл-Стрит в 2000–2001 годах.

На определённое время эта идеологическая и пропагандистская волна слилась с гораздо более широким течением апологии глобализации. Мир «триумфа капитализма», воспетого The Economist, мир большого взрыва финансовой либерализации, мир развития, «поднимавшего все лодки», был также миром, оплетённым всемирной паутиной и пронизанным глобализированной информацией; миф о новом глобальном «среднем классе» также заимствовал этот технологический колорит, возрождая либеральные идеологии всемирной демократизации, которая должна была сделать власть государств относительной.

Показательно, что эти идеологии технологического глобализма разрушаются и окрашиваются в противоположные тона по мере того, как Пекин демонстрирует способность к конкуренции на данной почве. В остальном, речь идёт об идеологическом облачении борьбы капитала и крупных групп, которые мобилизуют политическое, юридическое и нормативное оружие именно там, где, как утверждалось, государства были приручены и загнаны в угол информационной демократизацией. Не только Дональд Трамп взывает к «чрезвычайному положению в стране» для наложения санкций на такие группы как Huawei; Эмманюэль Макрон также призывает к защите «технологического суверенитета», отстаивая государственные планы промышленной политики во Франции и в Европе.

3. ЕЦБ оказывает давление на правительства – стр. 3

После того, как в конце июля ФРС понизила процентные ставки, около 20 центральных банков поступили аналогично. В сентябре центральный банк США снизил ставки ещё на 25 базисных пунктов. Посмотрим, окажут ли влияние подобные действия на другие центральные банки в этот раз. ФРС выражает умеренный оптимизм: идёт одиннадцатый год экспансии, и прогнозируются темпы экономического роста в США на уровне 2,2 % в этом году и 2 % в следующем. Это оптимизм, который призван также противостоять давлению Трампа в сторону резкого сокращения ставки. Глава Института Петерсона Адам Позен придерживается пессимистической точки зрения, предвидя «очень серьёзную» рецессию как в США, так и во всём мире, и призывает ФРС занять агрессивную линию, чтобы противостоять неизбежному риску, связанному с трамповской эскалацией протекционизма. The Economist утверждает, что в некоторых частях Америки рецессия уже началась: занятость в производственной сфере падает в Огайо, Пенсильвании, Мичигане и Индиане.

ФРС мотивирует своё решение низкой инфляцией, но в отличие от ЕЦБ ставит в качестве цели удержать значение ставки на уровне 2 % в 2020 году. Самой большой мотивацией является «внешняя слабость» – замедление в Европе и Китае – и новая напряжённость, созданная «дополнительными тарифами» президента. Политическое давление на ФРС со стороны исполнительной власти оставило свой след в виде оппозиции трёх из десяти голосующих членов Федерального комитета по операциям на открытом рынке ФРС США: главы ФРБ Сент-Луиса Джеймса Булларда, предложение которого оказалось более близким к пожеланиям Белого дома, жаждущего понижения ставки на 50 базисных пунктов, а также глав ФРБ Канзас-Сити и Бостона Эстер Джордж и Эрика Розенгрена соответственно, которые уравновесили эту позицию, требуя поддержания ставки на прежнем уровне 2–2,25 %.

В еврозоне ЕЦБ ожидает экономический рост в 2019–2020 годах на уровне 1,1–1,2 %. Марио Драги на последней пресс-конференции заявил, что считает вероятность рецессии в еврозоне «низкой – повышенной [по сравнению обычным уровнем], но всё же низкой», несмотря на рецессию в Германии, которая, по разным оценкам, то ли уже началась, то ли во всяком случае неизбежна. В конце июля производство в немецком автомобильном секторе сократилось на 4,6 % в годовом выражении, фармацевтическое производство – на 21 %, химическое – на 4,5 %, а производственные заказы упали на 5,3 %.

4. Федеральные власти ЕС и британская национальная катастрофа – стр. 4

По случаю ежегодной конференции французских послов президент Эмманюэль Макрон предупредил, что европейская цивилизация рискует оказаться раздавленной между Соединёнными Штатами и Китаем. Хотя США и являются опорой западного мира, «они не несут в себе того же гуманизма»: «они иначе относятся к вопросам климата, равенства и общественного равновесия. Существует примат свободы, который глубоко характеризует американскую цивилизацию». Что касается китайской цивилизации, то «она, мягко говоря, обладает несколько иными коллективными предпочтениями и ценностями», нежели те, которые формировали Европу с эпохи Возрождения и Просвещения.

Оформляется идеология европейского суверенитета, превосходящего и поглощающего суверенитеты национальные. Вице-председателя Маргаритис Шинас, которая будет отвечать, среди прочего, за иммиграцию, фон дер Ляйен наделила миссией «защиты европейского образа жизни».

5. Социальная действительность и буря в стакане электоральной воды – стр. 5

Исходя из того, как проходили эти выборы, и из того, чем они закончились, можно сделать вывод, что российский избиратель, живущий в условиях общества империалистического загнивания, продолжает рассчитывать не на собственные силы и даже не на оппозицию – он высказывает обиды государству, которое якобы не выполняет свои социальные обязательства. В ситуации, когда значительная часть населения так или иначе связана с государством, это неудивительно. Если даже оставить в стороне бюджетников и работников госкомпаний, то, по нашим оценкам, на “государевой и божьей” службе (без учёта солдат срочной службы, контрактников и монахов) в современной России занято 5,5 % экономически активного населения. Это без малого соответствует населению Санкт-Петербурга. Учтём и то, что, как иронизировал один из первых исследователей номенклатуры в СССР антимарксист Михаил Восленский, «к дворянскому классу относится не только граф, но и его жена – графиня, и их дети. Не забудем и мы номенклатурных дам и номенклатурных деток». Именно поэтому господствующими идеологиями современной России являются различные оттенки этатистского патернализма.

В отсутствие реальной автономной политической силы пролетариата только оторванные от социальной действительности маниловы могут удивляться тому, что российские рабочие неспособны понять классовую, буржуазную сущность государства и продолжают надеяться на его защиту.

6. Плюрализм школ для реструктуризации и многополярность – стр. 6

Чжан Вэйвэй, ректор института Китая Университета Фудань и теоретик китайской исключительности, в 2012 году опубликовал книгу The China Wave, где можно прочесть, что «Конфуций не нуждается в Платоне, а Сунь-цзы – в Клаузевице». Чжан Вэйвэй и ряд преподавателей Университета Фудань составляют костяк Шанхайского института стратегических исследований “Чуньцю” (“Вёсен и Осеней”).

Согласно китайской идеологической традиции, период Вёсен и Осеней получил своё название из летописи, составленной Конфуцием, – так он назвал время упадка “династии” Чжоу (VIII–V вв. до нашей эры). Это был период политических потрясений, который подготовил «период Сражающихся царств» (V–III вв. до нашей эры) и породил «сто школ мысли»: конфуцианство, моизм, даосизм, легизм и другие, включая стратегическую военную школу Сунь-цзы.

Историки сходятся на том, что в этот период произошли распад родовой общины и смена бронзового века на железный. Хроники, передаваемые по большей части более поздними источниками, описывают борьбу между несколькими доминирующими группами: Лэ в регионе реки Хуанхэ, Чжоу в современной провинции Хэнань, Цинь в провинции Шэньси, Цзинь в провинции Шаньси, Ци и Лу в провинции Шаньдун, Чу в регионе Янцзы.

В период Вёсен и Осеней давление Чу с юга, а затем появление У в провинции Цзянсу и Юэ в провинции Чжэцзян нарушили равновесие на Жёлтой реке, и произошёл переход гегемонии от Ци к Цзинь, а также усиление Цинь. Прежний порядок был уничтожен, сменившись игрой баланса сил и противостоянием на основе богатства и хитрости. «Школы мысли» задумались над произошедшими изменениями. Начинался период Сражающихся царств – период войн, союзов и стратагем. Война сыграла решающую роль в централизации «под одним небом» власти над кланами.

Здесь не место вдаваться в материалистический анализ китайской истории, часто подвергавшейся множественным фальсификациям во время трений между сталинизмом и маоизмом. Ограничимся лишь тем, что отметим эпохальный переход, на который указали шанхайские школы международных исследований. За Периодом Вёсен и Осеней всегда может последовать Период Сражающихся царств.

7. Сражение в Германии и Италии – стр. 7

В конце 1920-го – начале 1921 года Коминтерн укрепил свои позиции также в Германии и Италии.

На съезде НСДПГ в Галле (октябрь 1920 г.) решилась судьба немецкой центристской партии, образованной в апреле 1918 года. Каутскианское меньшинство выступило против большинства, требовавшего членства в Коминтерне и слияния с КПГ. Процесс радикализации масс вновь раздувал численность партии: она насчитывала 850 тыс. членов и контролировала 54 газеты. На последних выборах в рейхстаг НСДПГ набрала почти 5 миллионов голосов: если добавить их к голосам в поддержку коммунистов, то показатель сравняется с долей СДПГ.

«Сражение за НСДПГ», как это назвал Пьер Бруэ, стало стратегическим узлом борьбы коммунизма с оппортунизмом. В ходе съезда Зиновьев выступил с речью, которая длилась более четырёх с половиной часов. Вмешался в дискуссию и меньшевик Мартов, назвав советский режим «болезнью» революции, симптомами которой были милитаризм и террор, а причинами – «утопическое и религиозное сумасшествие» большевиков, фактических последователей разрушительного гения Бакунина. Левые победили. Правое крыло Каутского, поддержанное 100 тыс. профсоюзных деятелей, пошло на раскол, забрав с собой руководство, парламентариев, помещения, газеты и, прежде всего, кассу. Многие милитанты партии рассеялись, однако её устойчивое ядро из числа рабочих (300 тыс. членов) последовало за большинством, что в декабре 1920 года позволило осуществить слияние и образовать Объединённую коммунистическую партию Германии (ОКПГ). Новая партия могла рассчитывать на 350 тыс. членов и имела укоренение в главных немецких рабочих центрах. Это было хорошее начало.

В январе 1921 г. в Ливорно состоялся XVII конгресс ИСП. Партия вступила в Коминтерн, и во время II Конгресса Джачинто Менотти Серрати был избран в его Исполнительный комитет. Но 21-е условие, то есть немедленное изгнание реформистов из партии, оказалось непреодолимым препятствием. Серрати говорил, что откладывает это решение до подходящего момента. На II Конгрессе он утверждал, что Филиппо Турати потерял всякое влияние и его деятельность ограничивается лишь изданием журнала Critica sociale с тиражом в 953 экземпляра. Какую опасность это могло представлять для деятельности партии?

В ходе партийного съезда в Ливорно он отстаивал позицию защиты единства партии. Коммунистическое течение, выступавшее за полное выполнение “21 условия”, оказалось в меньшинстве, и его сторонники покинули съезд, чтобы образовать Коммунистическую партию Италии. Новой партии удалось забрать не более четверти организованных сил старой ИСП, хотя с ней последовала вся Федерация молодёжи.

С основанием КПИ и Коммунистической партии Чехословакии (май 1921) первая фаза становления Коминтерна в Западной Европе закончилась.

8. Торговцы страхом для империалистического европеизма – стр. 8

В 2018 году Люк Рубан из Cevipof Science Po опубликовал книгу “Le paradoxe du macronisme”. По его словам, это политическое течение может быть определено скорее как социально-политический феномен, нежели политическая теория. Он скептически относится к идее политического возрождения, поскольку ни один опрос не сообщает об укреплении позиций либерализма во Франции, более того, скорее имеет место обратное. Большинство избирателей Макрона на президентских выборах были, кстати, нелиберальны либо в экономических вопросах – в данном случае речь в основном об избирателях, пришедших слева, – либо в культурных, и здесь речь о меньшинстве, пришедшем справа. Таким образом, в условиях поляризации политических предложений справа и слева открылось пространство в центре.

Люк Рубан анализирует состав парламентского большинства. “Вперёд, Республика!” «послужила массовому обращению бывших социалистических депутатов», которые должны были быть разбавлены кандидатами, вышедшими «из среды частного бизнеса и свободных профессий». Новый парламентский персонал будет «представлять типичный случай очевидно слабой степени различения экономической и политической жизни». Но это прочтение «не в пользу элит частного сектора [...], а играет на руку мелкой буржуазии, состоящей из выпускников вузов, которые сумели обойти работников и мелких функционеров из старых политических партий». «В целом корпоративный мир представлен очень хорошо», в основном «владельцами средних, малых и даже очень малых предприятий, особенно в области управления человеческими ресурсами, коммуникации, новых технологий». Тем не менее, «нам не следует искать отражение делового мира в политике. Союз с финансовым капитализмом осуществляется на уровне исполнительной власти, в рамках практики перехода госслужащих на работу в частный сектор или в их возвращении в министерские кабинеты, а не через рекрутирование парламентского персонала». Отметим, что состав политического персонала “нового мира”, который победно демонстрирует нынешнее большинство, почти автоматически становится отражением непоправимого кризиса парламентаризма.

Что касается самого Марона, то Люк Рубан ставит его после Жака Шабан-Дельмаса, Валери Жискарa д’Эстена и Алена Жюппе в категории руководителей, «пронизанных реформаторской идеологией либерализации французского общества через государство», что является традиционным направлением Генеральной финансовой инспекции – государственного органа, к которому принадлежат все эти политики.

9. Американский кредит доверия и трамповское искусство твитов – стр. 9

Ленин учит нас расшифровывать политические концепции и действия, прежде всего задавая следующий вопрос: кому это выгодно? В случае некоторых торговых манёвров Трампа нелегко отыскать удовлетворительный ответ. Очевидная гипотеза, исходящая из электорального прочтения, состоит в том, что основным бенефициаром является сам американский президент. В атмосфере шантажа и таможенной агрессии против половины мира Трамп провёл матч промежуточных выборов в Конгресс и теперь движется к решающему сражению за переизбрание. Хотя его намерения, вероятно, таковы, менее ясно, насколько протекционистская кампания в действительности полезна для привлечения голосов внутри страны, учитывая, что торговая линия Трампа до сих пор никогда не встречала повсеместного одобрения у избирательных урн.

Совершенно бесспорно то, что череда громких угроз, вспышек конфликтов и расплывчатых соглашений закрепила “торговую войну”, развязанную Белым домом, на первых полосах мировой прессы. Тем, кто обвиняет его в создании много шума из ничего, Трамп может напомнить: шум сам по себе является результатом. Такой подход являет собой даже не бизнес, а настоящее “искусство” шоумена, занявшего пост президента США: способность постоянно занимать центральное место на сцене, даже если это навлекает поток критики.

Может ли этот талант саморекламы рассматриваться как объективное преимущество в эпоху политики-спектакля? Возможно. Но политика – это не только зрелище и не только выборы. Почти единодушное мнение состоит в том, что безудержная агрессивность Трампа дорого обходится Белому дому в отношении международного кредита доверия к нему. Хотя такие рассуждения применимы к нынешнему президентству, следует проявить осторожность, прежде чем распространять их на Соединённые Штаты и их будущее. Несмотря на контекст относительного упадка, Вашингтон по-прежнему располагает промышленными, технологическими и финансовыми гигантами, глобальной ролью доллара, не имеющей равных военной силой. Мощь Америки имеет прочную и глубокую основу, независимую от репутации президента Трампа.

10. Кризис в Персидском заливе задевает Кашмир: балансирование на грани войны и дефицит доверия США – стр. 10-11

Общая нить связывает региональные кризисы, напомнившие о себе летом: Персидский залив, Корейский полуостров и, наконец, Кашмир. В начале августа правительство в Нью-Дели решило аннулировать специальный статут о штате Джамму и Кашмир, в котором преимущественно проживают мусульмане и который является предметом бесконечных споров и трёх вооружённых конфликтов между Индией и Пакистаном с 1947 г.

По мнению Financial Times, речь идёт о цене «американской непредсказуемости». Со времён “холодной войны” лозунгом американского военного истэблишмента было «доверие»: идея о том, что роль Вашингтона как «сверхдержавы и жандарма планеты» может быть выполнена только путём взятия на себя «международных обязательств, которые должны быть ясными и заслуживающими доверия». Иначе «друзья и враги оказались бы в замешательстве», что привело бы к просчётам и увеличению риска конфликта. Политика балансирования на грани войны на многочисленных фронтах, выбранная администрацией Трампа, стратегия просчитанного риска на грани азартной игры и с высокой степенью «несогласованности» во многом послужила причиной увеличения напряжённости возвращающихся кризисов.

Тезис, хотя и кажется чрезмерно полемическим, демонстрирует, насколько дискредитирует себя поспешная внешняя политика, ведущаяся с помощью президентских твитов.

11. Мир труда и война капиталов – стр. 12

Напряжение на рынке труда создаёт материальную основу для выдвижения требований: в 2019 году заработная плата в Германии снова выросла на 3 %. Но тем не менее даже там реструктуризация наносит удар, особенно в таких ключевых секторах как автопром, энергетика, банки. «Страх перед массовыми увольнениями в немецкой промышленности растёт» (Handelsblatt, 2 июля) – хотя надо уточнить, что сейчас речь идёт скорее о досрочной отправке на пенсию.

Во избежание рисков рецессии обсуждается “зелёный” инвестиционный план (читай: вложения в производство электромобилей) и связанный с этим новый закон о защите работников, которые будут вовлечены в неизбежную реструктуризацию сектора: речь идёт о субсидировании компаний, которые будут отправлять своих сотрудников на переподготовку. Профсоюз IG Metall предложил сократить субсидируемое государством время стажировки и вместо этого поддержать существующие рабочие места с оглядкой на будущее восстановление и перед лицом общей нехватки рабочей силы: в Германии имеется 1,4 миллиона вакантных рабочих мест.

Кое-кто задаётся вопросом, не помешают ли подобные формы защиты структурным изменениям в экономике. Комментатор Handelsblatt Франк Шпехт в номере от 10 июля спрашивает в контексте планов реструктуризации автопрома: «Не является ли англо-саксонская система, которая ставит гибкость выше социальных гарантий, более подходящей по сравнению с жёсткой немецкой системой защиты от увольнений». Но сам же автор видит на другой чаше весов немецкое преимущество: «социальный мир, без которого никакая экономика не может расти в долгосрочной перспективе».

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Уровень напряжённости в мире достиг беспрецедентного за последние семьдесят лет уровня. Китай, опираясь на свои гигантские технологические компании и перевооружаясь, бросает вызов Западу. В обозримом будущем империалистическое восхождение Поднебесной неизбежно вернёт в повестку дня проблему краха мирового порядка. А пока на Среднем Востоке горят саудовские НПЗ, но Вашингтон не выступает в роли “белого рыцаря”. Вероятно, Штаты отрекаются от роли “мирового жандарма”. Европа продолжает прятать проблемы своей централизации за маской справедливой и принципиальной старушки, стремящейся сохранить мировое равновесие, примирив непримиримые противоречия, но она рискует быть раздавленной двумя гигантами: США и Китаем. Россия продолжает буксовать в экономической сфере, на этом фоне всё отчётливей начинают ощущаться сейсмические толчки внутриполитической борьбы. Но на международной арене правящая фракция российского капитала пока ещё демонстрирует монолитность, пытаясь предстать в обличии хранителя многополярного порядка.

Таковы новые черты трещащего по всем швам баланса сил. Все империалистические державы перековывают орала в мечи. Противостояние за доли рынка идёт на всех фронтах: экономическом, политическом, военном, а также идеологическом. Меняются языки и широты, но повсеместно капиталом движет стремление к росту прибыли.

В небе буржуазного общества сгущаются тучи, и доминирующие идеи последних десятилетий меняются на противоположные. Вчерашние паладины глобализации и свободного рынка встают на защиту “технологического суверенитета”, “отечественного товаропроизводителя” и стратегически важных отраслей. При этом новые, точнее, успешно переработанные и пущенные в повторный оборот старые инструменты выходят на рынок идей и служат ориентиром для страхов промежуточных слоёв. Одни виртуальные армии филистеров бросаются на защиту христианской цивилизации от нашествия новых гуннов, другие – на выполнение заветов Греты Тунберг. Но это в Европе и в какой-то мере в Штатах. В искусственно же созданном мире студий российского “Первого канала” продолжают царить «отвратительный цирк» и шапкозакидательские настроения, за которыми скрывается нищета этатистского патернализма.

При этом смерти от голода, войн или опасностей, сопровождающих миграции, не являются простой статистикой. Поэтому борьба за высшее общество, за коммунизм и за новые отношения между человеком и природой является борьбой за преодоление капитализма. Класс наёмных рабочих, насчитывающий сегодня два миллиарда человек, может это сделать. Это сила числа пролетарского интернационализма. Ей не достаёт коммунистического сознания и автономной организации.

Приложение “Рабочий класс в мире”

1. Два миллиарда наёмных работников – стр. I

“Навстречу миллиарду наёмных работников” (июль 1994 г.), “Миллиард наёмных работников в новом веке” (август – сентябрь 1995 г.), “Двадцать лет роста числа наёмных работников” (февраль 2000 г.), “Полтора миллиарда наёмных работников” (сентябрь 2008 г.).

Вот лишь некоторые из названий статей, которые мы за последние двадцать пять лет посвятили анализу силы и роста нашего класса в мировом масштабе. Сегодня же, когда достигнута отметка в два миллиарда, настало время обновить анализ, потому что это огромное число отражает силу нашего класса. Оценка должна быть прежде всего количественной, хотя качественные изменения также были значительными.

Начнём с основных цифр. Хотя их всего несколько, они тем не менее очень важны. Эти данные не очень известны и ещё менее разрекламированы, но демонстрируют количественную силу классовой армии в мировом масштабе и показывают её эволюцию за последние двадцать лет. Основные опорные точки – это начало века (когда, согласно современным оценкам, количество наёмных работников составляло 1,3 млрд), 2010-й год (один из ключевых моментов кризиса глобальных отношений, когда наш класс насчитывал 1,7 млрд человек) и 2020-й год (предполагаемая численность оценивается в 2 млрд наёмных работников): поскольку в последнем случае прогноз делается на очень короткий временной промежуток, его можно считать весьма реалистичным. В мировом масштабе рабочий класс вырос на 360 млн в течение первого десятилетия века и ещё на 280 млн в течение второго. Таким образом, число наёмных работников в настоящее время почти достигло отметки в два миллиарда, при этом среднегодовые темпы роста численности нашего класса значительно превышают темпы роста населения в целом, а в десятилетие 2000–2010 гг. – почти вдвое.

2. Взлёт Африки – стр. II

Много было написано о так называемой африканской демографической бомбе и растущем весе населения континента в мире. В течение первых двадцати лет нашего века ежегодные темпы роста населения составляли 2,5 %, что более чем вдвое превышает среднемировой уровень (+ 1,2 %). Население Африки в начале века составляло 0,8 млрд человек, сегодня же оно достигло 1,4 млрд. По всей Африке – хотя и с определённым своеобразием в разных регионах – все явления, связанные с демографическим дивидендом, уже происходят или скоро начнутся. Эти явления уже имели место в Старом Свете, а позднее и во всей Азии, где процесс всё ещё продолжается. По оценкам ООН, темпы роста населения в Африке будут снижаться, хотя и медленно.

Однако о сопутствующем явлении урбанизации написано меньше. Темпы урбанизации за тот же период были выше (+ 3,6 %), и отнюдь неслучайно, что этот рост примерно эквивалентен росту числа наёмных работников. Городское население удвоилось с 280 до 560 млн. Это означает, что каждый месяц в течение последних двадцати лет городское население Африки увеличивалось на 1,2 млн человек, что равно 40.000 новых жителей в день. Мы прекрасно знаем, что это результат развития, которое происходит уже в течение многих лет: разложение крестьянства, массовые миграции из деревень в города охватили, хотя и весьма неравномерно, все сектора (от сельского хозяйства до промышленности и сферы услуг) и предоставили рабочую силу (в основном городскую), так необходимую для развития Африки. Мы также знаем, что часть этих потоков перетекает за пределы континента – в Европу и другие страны, но это очень малая доля, большинство же из этих рабочих остаются в Африке, о чём свидетельствует тесная взаимосвязь между показателями урбанизации, роста занятости и числа наёмных работников.

Но здесь остаётся ещё бескрайнее поле для развития, так как доля городского населения Африки всё ещё составляет около 40 % (в начале века она была на 7 процентных пунктов ниже). При этом различия между регионами и странами очень велики (что видно из таблицы) и отражают неравномерность динамики развития. По последним оценкам ООН, половина населения Африки будет жить в городах по истечении пятнадцати лет. Ожидается, что к тому времени общая численность населения составит 1,8 млрд человек, а численность городского населения достигнет 900 млн человек, что на 340 млн больше, чем сегодня. Это устойчивая и непрерывная тенденция, которой ещё только предстоит развернуться.

3. Рост азиатского пролетариата – стр. III

Темп роста численности населения в Азии в целом соответствовал общемировому (чуть более 1 % в год): это означает, что за двадцать лет демографический вес Азии не изменился, а фактически он даже немного уменьшился.

Однако темпы демографического роста разных азиатских стран существенно разнятся. Как известно, темп роста населения в Китае снижался в течение многих лет, на данный момент достигнув значения около 0,4 % в год. По мнению ООН, в течение ближайших 10 лет он опустится до нуля. С другой стороны, темп роста населения Индии, хотя и снижается, в течение тех же 10 лет будет оставаться примерно на уровне 0,8 % в год, то же самое касается и Бангладеш. Индия неизбежно обгонит Китай в течение следующих шести лет. Однако настоящая демографическая бомба ожидается в Пакистане. Здесь темпы роста в два раза выше, чем в остальной Азии, и, как ожидается, таковыми и останутся. Предполагается, что население Пакистана достигнет 240 млн в течение ближайших 10 лет, что поставит эту страну в один ряд с Индонезией, где прогнозируется численность в 290 млн человек. Западная Азия (включая западную часть Среднего Востока, в том числе и Турцию) также растёт в два раза быстрее остальных стран региона. Япония же в долгосрочной перспективе останется в состоянии холодной демографической зимы.

Картина станет более отчётливой, если учесть, что в Азии доля населения в возрасте до 19 лет за рассматриваемый период уменьшилась на 10 процентных пунктов (мы выделяем этот показатель среди прочих, так как он отражает демографический вес, который будут иметь следующие поколения рабочих). Потеря 8–10 пунктов характерна для этой возрастной категории во всех четырёх больших азиатских регионах, но её абсолютный вес от страны к стране варьируется. Восточная Азия, более трёх четвертей населения которой приходится на Китай, но которая включает также Японию и обе Кореи, в настоящее время почти достигла низкого европейского показателя в 22 % (в Европе он равен 21 %). Самая высокая доля молодых людей (37 %) – которая тем не менее с начала века снизилась на 9 процентных пунктов – наблюдается в двух регионах: Центральной и Южной Азии, где преобладают такие молодые и очень молодые страны, как Индия, Пакистан и Бангладеш, и Западную Азию, в последней, однако, проживает только одна двадцатая часть населения Азии в целом.

4. Иммигранты в Старом Свете – стр. IV

Из большого числа показателей, которые отражают старение населения Старого Света и, в особенности, Европы, в течение многих лет находившейся в центре внимания, мы выбрали тот, который свидетельствует о будущем – это население в возрасте до 19 лет. Доля этой возрастной группы в совокупном населении Европы за двадцать лет снизилась с одной четвёртой до одной пятой (в абсолютном выражении с 178 до 156 млн). Казалось, что это значение в ближайшие годы стабилизируется. Но этого не происходит: даже если прибытие (и рождение на европейской территории) большого числа иммигрантов в этих возрастных группах, возможно, и замедлило спад или даже вызвало небольшой рост, по прогнозам ООН, падение ниже текущего значения не займёт много лет.

Поскольку данный широкий возрастной диапазон является решающим для количественной оценки будущих поколений рабочих, мы должны считать это одним из долгосрочных последствий демографической зимы, которая продолжает действовать и влиять на возрастную структуру нашего класса в старушке Европе.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 61, сентябрь 2019 г.

1. Экономическое, политическое и военное оружие империалистического противостояния

Капиталисты делят мир пропорционально силе, но она «меняется в зависимости от экономического и политического развития». Чтобы понять мировое противостояние, утверждает Ленин, «надо знать, какие вопросы решаются изменениями силы, а есть ли это – изменения “чисто” экономические или внеэкономические (например, военные), это вопрос второстепенный»: это ничего не меняет в фундаментальном понимании новейшей эпохи капитализма, то есть, относительно природы капиталистического общества, достигшего империалистической зрелости.

Инструментарий марксистской теории международных отношений и опыт её политических сражений помогает понять нынешнее состояние глобальной борьбы. После глобального кризиса 2008–2015 годов открывается второй тайм новой стратегической фазы, начавшейся на рубеже веков вторжением Азии и Китая, в ходе которого империалистические державы в Америке, Азии и Европе используют в качестве оружия все аспекты конкурентных отношений между собой.

2. Санкции и ракеты в новом многополярном цикле

В многообразии видов оружия, посредством которого огромные концентрации капитала и их государства ведут борьбу, переплетаются и различным образом сочетаются экономическая и внеэкономическая сила; понятие политического использования экономической силы заслуживает особого рассмотрения. Именно этот концептуальный инструмент позволял нам на протяжении сорока лет, с конца войны до начала 90-х годов, расшифровывать стратегическое восхождение Германии и Японии, в то время как в них не видели ничего, кроме «экономических гигантов и политических карликов»

The Economist считает «контрпродуктивной и опасной» линию, реализуемую администрацией США в отношении «широкомасштабной милитаризации экономических инструментов», в том смысле, что Вашингтон превращает в “оружие” связи и институты, выступающие в пользу взаимозависимости мировой экономической системы. Однако инструменты экономической дипломатии или так называемая геоэкономика не есть нечто совершенно новое, они сопровождают всю историю империализма. Реальная разница заключается в масштабах претендентов, сталкивающихся между собой за раздел мирового рынка, и именно это определяет новую стратегическую фазу, которой оборачивается нынешний XXI век.

3. “Рецессия Трампа” стучится в двери

В своём июльском обновлении данных о текущем цикле МВФ сообщает о пересмотре в сторону понижения весенних прогнозов, особенно тех, что касались мировой торговли и производственной активности. Главный экономист МВФ Гита Гопинат говорит, что «вялый и нестабильный» рост, причём часто происходящий «себе же в ущерб», вызван «длительной политической неопределённостью», подпитываемой торговой и технологической напряжённостью, а также перспективой Brexit без соглашения.

4. Геополитическая Комиссия Урсулы фон дер Ляйен

Новой главой Еврокомиссии становится Урсула фон дер Ляйен, занимавшая должность министра обороны в правительстве Германии. Ставленица Ангелы Меркель, она получила крайне незначительное большинство при голосовании в Европарламенте, собрав при этом широкий консенсус представителей различных течений.

В качестве своих ориентиров фон дер Ляйен называет расширение социальных расходов и континентальный “Зелёный курс”. Евроатлантическая ориентация и реализм силы по отношению к России, похоже, указывают на будущее расширение поддержки восточноевропейских стран. Отмечается также её внимание к вопросам европейской обороны. Таким образом, онцепция “Европы, которая защищает” распространяется на социальную, военную и пограничную сферы. Это европейский совранизм, который принимает и преодолевает совранизм национальный.

Кадровый состав новой Еврокомиссии свидетельствует об очевидном франко-немецком компромиссе, а также демонстрирует инклюзивность по отношению к разным странам и политическим лагерям ЕС.

Тем временем европейские связи послужили причиной полномасштабной биты за Англию по ту сторону Ла-Манша. Отставка Терезы Мэй открыла двери Даунинг-стрит для амбиций Бориса Джонсона. Избранный голосованием лишь 150.000 членов партии тори, одержимых угрозой Партии Брексита Найджела Фараджа, новый премьер-министр сформировал правительство только из сторонников Брексита и объявил, что Лондон покинет ЕС к 31 октября, со сделкой или без. The Times предупреждает, что выход без сделки приведёт к глубокому разлому между Британией и континентом и оставит Лондон на милость Вашингтону.

5. Военнопленные и венгерская революция (IV)

После провозглашения Венгерской Советской Республики (ВСР) мировая буржуазия вводит санкции против молодой республики Советов: союзное командование Антанты запретило всякую торговлю с ВСР. Прекратился ввоз железной руды, угля, нефти, промышленного сырья и даже хлеба. На этом фоне начали происходить расколы внутри неоднородного политического руководства ВСР. Коммунистическое ядро, выражавшее интересы пролетарских окраин Будапешта и других городов Венгрии, тонуло в потоке мелкобуржуазных попутчиков, карьеристов, выступавших в качестве социальной базы оппортунистического крыла – созданной 21 марта 1919 г. объединённой Социалистической партии.

Практически сразу после провозглашения Советской республики последовала вооружённая интервенция превосходящих сил внешнего врага, инспирированная державами Антанты. Наряду с борьбой с иностранной интервенцией венгерским Советам пришлось противостоять и ударам внутренней контрреволюции.

Тяжёлое положение российской РККА, отсутствие возможности соединения с ней, подавление Баварской Советской Республики, запаздывание европейских пролетарских революций – всё это привело к тому, что мировой империализм задушил ВСР. Однако её международное значение состоит в том, что своей героической борьбой она сорвала многие планы международной реакции, направленные против Советской России.

6. Долгосрочная стратегия

В своём “Докладе о международном положении и основных задачах Коммунистического Интернационала” (19 июля 1920 года) Ленин выделил три основные области: 1) державы-победительницы (250 миллионов жителей) во главе с США, разделившие мир в Париже; 2) территория бывших центральных империй, славянская зона, в том числе революционная Россия (250 миллионов жителей), оказавшиеся, в соответствии с условиями “мирных” договоров, в состоянии полуколоний; 3) периферия мира и в первую очередь Азия (1 миллиард жителей), которая начала пробуждаться под воздействием капиталистического развития и потрясений мировой политики.

Как отмечал Ленин, военный кризис перевернул прежний мировой порядок. Кризис – «величайший», но, конечно, не «безвыходный» для империализма. Было много неизвестных. Как долго продлится эта исключительная ситуация, когда часть капиталистического мира находится в положении полуколоний? Как долго продлится кризис? Сколько времени займёт пробуждение азиатских народов? Как долго находящаяся в изоляции российская Коммуна сможет сопротивляться без помощи немецкой революции?

Но одно было ясно наверняка: пролетариат не сможет воспользоваться этим потенциальным продолжением кризиса без всемирной большевистской партии.

7. Первый электоральный тест президентства Макрона

Первые с 2017 года выборы станут серьёзным вызовом для израненного движением “жёлтых жилетов” и сильно ослабленного крайней непопулярностью Макрона. Вынужденный пойти на увеличение государственных расходов, Эмманюэль Макрон, по мнению ведущих комментаторов, в итоге не станет тем президентом, который вернёт бюджету желаемую сбалансированность.

Получает второе издание схватка макроновского “Вперёд, Республика!” и “Национального объединения” Ле Пен. В последние несколько месяцев проявилась тенденция к встречному движению: европеизации совранистов и относительной ренационализация европеистов. Все более или менее важные программы затрагивают тему “Европы, которая защищает”, приправленную самыми разными соусами: темами климата, социальной политики, защиты границ и т. п.

Электоральный забег проходит на фоне существенных социальных и демографических перемен во французском обществе. Повсеместная неявка на промежуточных выборах уже стала традиционной. Причём эта неявка неравномерно распределена между социальными и возрастными группами.

8. Электоральное цунами и стратегическая возможность для Индии Нарендры Моди

23 мая в Индии завершился длительный электоральный раунд, который стал самым крупным в мире: право голоса имели более чем 900 миллионов человек, 600 миллионов проголосовали. Действующий премьер-министр Нарендра Моди был переизбран на второй срок с огромным перевесом. Times of India называет Моди самым влиятельным политическим лидером в Индии со времён Джавахарлала Неру и его дочери Индиры Ганди. Если для Неру «новыми индийскими храмами» были плотины, то для Моди это – общественные туалеты: лозунг «меньше храмов и больше туалетов» использовался Моди в 2014 году.

Китай и Индия являются в настоящее время второй и пятой мировой державой соответственно. Амбиции Моди состоят в том, чтобы к 2025 году Индия удвоила размер своей экономики. В дискуссиях о внешней политике Индии в последние пять лет подчёркивается наличие «окна стратегических возможностей», открытого для страны изменением мирового баланса. По версии аналитика К. Субрахманьяма, зарождающийся мировой порядок позволит Индии утвердить себя в качестве «активного балансира» в пятиполярном устройстве, – роли, сочетающей «стратегическое партнёрство» с США, ЕС и Россией и «стратегические отношения» с Китаем и Японией. В рамках курса, которому следует Моди, это утверждение, похоже, означает множество вариантов, с помощь которых Индия постарается перейти от статуса активного противовеса к роли автономного полюса в глобальном балансе.

9. Мировой порядок колеблется и для либеральной теории

Крейг ВанГрасстек, американский специалист в области торговой политики, рассматривает мировую торговлю с позиций реалистической школы и концепции “гегемонистской стабильности”. Ядро этой доктрины заключается в том, что «только у гегемона есть и причина, и средства для поддержания свободы мирового рынка». Этот вынужденный либеризм объясняет «первую глобализацию» в период pax britannica XIX-го века и современную глобализацию с системами ГАТТ и ВТО, инициированную США. В отсутствие гегемона, наоборот, преобладает тенденция к протекционизму, а нестабильность подрывает мировой порядок. «Парадокс гегемонии» заключается в том, что «гегемон должен способствовать созданию свободного мирового рынка», чем в конечном итоге «облегчит восхождение своих соперников».

Перед лицом протекционистской политики Дональда Трампа ВанГрасстек заключает, что «основные положения теории гегемонистской стабильности верны». Восхождение Китая приводит к последствиям системного порядка.

Однако, когда встаёт вопрос о войне как средстве перехода от одного гегемона к другому, буржуазные аналитики оказываются слепы. Не существует буржуазного реализма, который, неизбежно стремясь быть инструментом своего империализма и правящего класса, мог бы в то же самое время научно исследовать и описывать реальность во всей её полноте. Всё же, Ван Грастек приходит к действительно ценным выводам: «Трампизм вполне может пережить Трампа». «Даже если Китай и Соединённые Штаты и не вступят в прямой конфликт, [всё же мы можем предвидеть] исключительно хаотичные времена в ближайшие годы».

10. Техасское испытание для Дональда Трампа

После промежуточных выборов, состоявшихся в ноябре прошлого года, в США началась фаза подготовки к президентским выборам 2020 года. Кризис парламентаризма коснулся и американских партий: Республиканская партия столкнулась с проблемой выяснения своих отношений с Дональдом Трампом, которые являются очень сложными; Демократическая же партия сомневается в собственных кандидатах и стратегии возвращения себе Белого дома.

Амбиции по завоеванию Техаса всегда присутствовали в Демократической партии, и это было также одной из целей избирательной стратегии Хиллари Клинтон, которая, чтобы получить голоса техасцев-латиноамериканцев, пренебрегла голосами чернокожего населения Севера, но поплатилась за это, проиграв президентские выборы.

В новом электоральном цикле в обеих партиях вновь неизбежно развернётся конфронтация между сторонниками двух стратегий: поставить на голоса чернокожих Севера и заполучить Мичиган и Пенсильванию или отдать предпочтение голосам латиноамериканцев и взять Техас?

11. Стареющий империализм, молодые рабочие-мигранты и коммунистическая перспектива

Побочным следствием нисходящей фазы социал-демократизации стал общий организационный упадок профсоюзов старых держав. Уровень синдикализации в 32 европейских странах (ЕС-28 плюс Норвегия, Исландия, Швейцария и Турция) снизился с 28 % в начале века до 21 % в 2016 году. Особенно сильно это снижение затронуло молодёжь. К сокращению привлекательности профсоюзов добавляется демографический спад молодых поколений.

Смена поколений охватывает весь мир труда. В настоящее время настойчиво звучит обеспокоенность учёных, организаций и индивидуальных предпринимателей по поводу нехватки рабочей силы. В этом контексте роль иммиграции становится крайне важной как для сферы труда в целом, так и для профсоюзов в частности. Изнурённым и находящимся в демографическом упадке обществам всё чаще приходится прибегать к импортной рабочей силе. Ряд европейских государств уже вводит меры по привлечению квалифицированной рабочей силы из-за рубежа: европейская империалистическая политика в отношении иммиграции состоит в том, чтобы принимать тех, кто необходим производительной системе, цинично отвергая тех, кого не считают “полезными”.

12. СУТЬ МОМЕНТА

Уже более двух лет центры мирового империализма обсуждают неопределённости и неясности стратегии США. Все задаются вопросом: является ли фигура Трампа исключением или новым правилом американской политики? Тем временем каждый империалистический хищник пытается воспользоваться этой ситуацией, вклиниваясь в ниши, оставляемые американской державой, стараясь при этом не провоцировать её. Это ничто иное как “странная война”, в которой именно США, кажется, платят самую высокую цену, теряя доверие.

Напряжённость нарастает, и мировое противостояние обостряется под давлением китайского империализма, которое подрывает старый порядок. Продолжающиеся торговые войны являются прелюдией к будущим валютным войнам, в то время как ветра возможного вооружённого конфликта повышают градус напряжённости вокруг стратегической оси, пересекающей Персидский залив, Кашмир и Южно-Китайское море. Противостояние в эпоху империализма никогда не бывает мирным. Сейчас открывается гонка за многополярное ядерное перевооружение между старыми и новыми разбойниками.

Российский империализм, чтобы противостоять будущим вызовам, хотел бы обрести большую силу и единство во втором тайме новой стратегической фазы, но даже подконтрольные государству СМИ всё чаще отражают трещины внутри правящего класса. Кому-то в лагере буржуазной оппозиции даже грезится “электоральный протестный марш”, но обыватель предпочитает беззаботный сон в дачном гамаке в дали от площадей и избирательных участков. Это бегство от их буржуазной политики.

Мы же делаем выбор в пользу коммунистического милитантства. Этот выбор основан на уверенности, которую нам даёт марксистская наука, на пролетарском интернационализме и классовой солидарности. Это единственное противоядие буржуазным идеологиям, которые с обострением борьбы между империалистическими державами становятся всё более изощрёнными и назойливыми. Неотвратим тот день, когда нынешняя “странная война” приобретёт характер открытого империалистического конфликта, и мировой капитал вновь вложит оружие в руки молодых пролетариев. Что нас ждёт в тот момент: позор Ялты или слава Октября? Зависит только от нас.

Сегодня необходимо развивать и укреплять ленинистскую партию.

Приложение: Хроники шёлкового пути

1. Третьесторонние рынки – ставка в новом глобальном переделе

Столкнувшись с первой негативной реакцией на экспансию Шёлкового пути в Малайзии и Пакистане, Пекин «вносит корректировки» в свой проект, предлагая Японии, Индии и Германии вариант «сотрудничества в третьих странах». Он подразумевает совместную инвестиционную деятельность в странах, присоединившихся к Шёлковому пути, и отчасти разряжает напряжённость между Китаем и его ближайшими азиатскими конкурентами. При этом речь идёт как о сотрудничестве на азиатском рынке, так и о выходе в Африку. Токио и Нью-Дели являются бенефициарами страхов, вызванных проектом Шёлкового пути, однако они должны предстать перед африканскими странами в качестве дополнения к Пекину, чтобы не заставлять их выбирать.

Европа также ищет сотрудничества с Китаем на «третьесторонних рынках». С одной стороны, Пекин ведёт переговоры о различных степенях присоединения к Шёлковому пути с отдельными государствами-членами ЕС, с другой стороны, он признаёт Берлин в качестве движущей силы Европы. Немецкие группы одними из первых воспользовались «новым открытием» китайского рынка. Мадрид также открыт для «сотрудничества на третьесторонних рынках», но призывает Китай обратиться к ЕС. Лиссабон же присоединился к проекту Шёлкового пути одним из первых, подписав меморандум о поддержке. Однако Европе необходима определённая степень политической централизации своей позиции, чтобы вести разговор о Шёлковом пути «единым голосом», как на этом настаивает Ангела Меркель.

2. Китайское приземление на Луну обнаруживает конфронтацию и альянсы

Спустя сорок лет после начала политики «реформ и открытости» Дракон запускает свои когти в космос и покоряет обратную сторону Луны. 27 декабря спутниковая навигационная система BeiDou завершила процесс глобального покрытия: это означает, что теперь Китай оснащён системой, сравнимой с американской GPS, российской ГЛОНАСС и европейской Galileo. 3 января космический аппарат “Чанъэ-4” приземлился на обратной стороне Луны и связался с космическим центром в Пекине посредством спутниковой передачи. Сеульская JoongAng Ilbo пишет, что высадка Китая на Луну «так же важна, как и запуск спутника [СССР] в 1957 году».

Независимо от того, рассматриваем ли мы растущую силу самого Китая, его проекцию в виде Шёлкового пути или его военную мощь, современные возможности Китая делают его полноправным субъектом унитарного империализма. Это верно как в тех случаях, когда он использует свои инструменты для конфронтации с другими державами, так и в тех случаях, когда ведёт переговоры о заключении соглашений. Оба аспекта являются диалектически неразделимыми компонентами международной политики.

По мнению Романо Проди, фактором, который усилил напряжённость в отношениях с США и «многими другими промышленно развитыми державами» (помимо военного подъёма Китая), является «мощное вторжение – иногда с достижением доминирования – Китая в область средних технологий» и угрожающее развитие его высоких технологий. Китай «больше не аномалия, а точка отсчёта мировой политики».

3. “Сделано в Китае – 2025” и “Германия – 2030”

В настоящее время мы фиксируем, в том числе по отдельным секторам, как вторжение Китая сказывается на борьбе между крупными группами мирового значения. Значительная часть инвестиционного цикла в автопроме ориентирована на массовую моторизацию, разворачивающуюся с такой силой, что, с одной стороны, возникают кризисы, вызванные избытком мощностей, несмотря на то, что это относительно молодой рынок, а с другой стороны, происходят большие технологические скачки, типичные для неравномерного развития. Китайские инвестиции в электромобиль навязывают глобальное ускорение, что прекрасно осознают немецкие производители автомобилей и комплектующих.

Колоссальные инвестиции немецких групп, которые укоренены и в Китае, оказывают давление на всю отрасль; они создают напряжение на рынке квалифицированной рабочей силы, обесценивают существующие заводы и интенсифицируют межсекторальные битвы европейской реструктуризации по всему фронту – от автомобильной промышленности до энергетики, от сталелитейной промышленности до электромеханики.

В Берлине готовится европейское контрнаступление на промышленном фронте. Это предвещает столкновения и союзы в новом цикле беспрецедентной напряжённости.

4. Китай: “партнёр” и “соперник” ЕС

Еврокомиссия представила стратегический документ об отношениях между ЕС и Китаем. Он обязан своим появлением в первую очередь тому, что в Европе растёт осознание изменений в соотношении сил, которые означают «изменение баланса вызовов и возможностей»: «в последнее десятилетие экономическая мощь и политическое влияние Китая росли с беспрецедентной скоростью и масштабом». Политический вывод заключается в том, что «ни ЕС, ни одно из его государств-членов» не могут эффективно противостоять Китаю «без достижения полного единства».

Китай предстаёт в документе сразу в четырёх ролях: партнёра по сотрудничеству, партнёра по переговорам, экономического конкурента и системного соперника. Министр иностранных дел КНР Ван И по результатам встречи с коллегой из Еврокомиссии Фредерикой Могерини заверил Брюссель, что что «сотрудничество во многом преобладает над конкуренцией». Однако ЕС уже принимает меры по усилению своих рубежей: Комиссия ограничит доступ к участию в тендерах по госзакупкам тем иностранным компаниям, чьи страны не предлагают условий для заключения контрактов, аналогичных европейским. Государственные закупки являются тем рычагом, который позволил бы обусловить Китай с его Шёлковым путём в области строительства инфраструктурных объектов. Госзакупки могут помочь достичь «взаимности», заключающейся в открытии китайских тендеров для внешних компаний: по оценке Les Echos, речь идёт о рынке объёмом 1,4 трлн долларов.

Ставка Китая – открытие собственного гигантского внутреннего рынка иностранным компаниям. Очевидно, что Дракон связывает открытие своего внутреннего рынка с проникновением китайских групп в другие страны. По мнению Европейской комиссии, это требует такого же централизованного политического ответа с европейской стороны, чтобы противодействовать китайской политике по созданию разногласий.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 60, август 2019 г.

1. Новый глобальный баланс сил и новые идеологии – стр. 1

С точки зрения Маркса, изложенной в “Манифесте”, дешёвые товары становятся тяжёлой артиллерией, с помощью которой буржуазия разрушает «все китайские стены»; создаёт «огромные города», вырывает «значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни», ставит в зависимость «Восток – от Запада». Сегодня этот процесс не только завершён, он в определённой мере разворачивается в противоположном направлении: Запад находится в упадке, а Китай поднимается, чтобы поколебать старый порядок, вот почему либеральная идеология исчезает и начинает сомневаться в себе. Именно этот либеральный и многосторонний порядок, рождённый в Атлантике, с её международными институтами и правилами, позволил вырасти в Азии и Тихоокеанском регионе силам, которые заставляют его колебаться.

Поэтому мутируют идеологии, в том числе посредством хитрых краж из сокровищницы марксистской теории; теперь случается так, что в буржуазных эссе и газетах появляется даже имя Ленина, окружённое лицемерным восхищением в отношении его “Империализма”, «пяти признаков» и теории «неравномерного развития». Само собой разумеется, что в качестве новой империалистической угрозы они выставляют лишь Китай, а не державы старого порядка, которым он противостоит, не европейский или американский империализм.

2. Парадоксы либерального порядка в цикле атлантического упадка – стр. 2

В Европе, как и в США, теории и идеологии вынуждены следовать за быстрыми изменениями соотношения сил: они предстают в новом, более ярком свете противостояния, которое навязывает растущая масса Китая. Питер ван Бергейк, чей жизненный путь прошёл на пересечении голландского академического мира, экономических исследований для финансового гиганта UBS и выполнения поручений Центрального банка и министерства экономики Нидерландов, использует тезисы «гегемонистской стабильности» и «парадокса гегемонии», которые можно свести к теории Гилпина: о них пойдёт речь в одной из наших следующих статей об истории ВТО. В опубликованном Telos эссе ван Бергейк рассматривает проблему «размывания гегемона перед лицом претендента». В начале XX века США обошли Великобританию, а сегодня Китай настигает США: «Можно сказать, что гегемония несёт в себе семена собственного уничтожения, так как она выступает в роли хранителя условий стабильности торговли в рамках открытой системы, что позволяет конкурирующим нациям развиваться и оспаривать положение гегемона».

По мнению ван Бергейка, нынешняя ситуация существенно отличается от условий 1930-х годов: в товарообмене торговля между отраслями («цепочки стоимости») сегодня является преобладающей чертой; «деглобализация» действительно имеет место, но она «является частью гораздо более интенсивной глобализации», и это делает маловероятным рецидив протекционизма; в начале XX века Великобритания была нетто-экспортёром капитала, «сегодня Соединённые Штаты являются первым мировым должником».

Принципиальное же различие в первую очередь якобы заключается в Европе: тогда она была «раздробленной и воинственной»; сейчас, хотя у ЕС нет военной мощи, возможен сценарий, в котором Старому Континенту придётся действовать в качестве «гегемона в последней инстанции». В гипотезе о том, что ни Китай, ни Соединённые Штаты не продемонстрируют желания или возможности взять на себя мировое экономическое лидерство – классическая картина, нарисованная Чарльзом Киндлбергером в отношении межвоенного кризиса, – «мир повернётся к Европе»: Евросоюз «был построен на идее либерального мира, и можно ожидать, что это поспособствует демократизации и многосторонней торговой системе».

3. Молодые ленинисты в Европе – стр. 3

Крупная европейская буржуазия испытывает серьёзные затруднения в подборе политического персонала, соответствующего уровню мирового противостояния. Неслучайно на первый план выходят посредственные персонажи, с самого дна политического шоу. С другой стороны, крупные европейские группы пытаются преодолевать трудности своей политики; европейская партия объединяет крупных чиновников и ключевых людей различных учреждений, их объединяет лозунг Макрона, Меркель, Драги, Маттареллы «Европа, которая защищает»...

Европейские выборы не могли решить проблему: мы знаем, что выборы ничего не определяют. В лучшем случае они могут выявить тенденции, на основе которых затем будут действовать крупные группы. Электоральный опрос продемонстрировал: линия империалистического европеизма в целом была поддержана, но проявились и противоположные тенденции, которые могут повлиять на европейский процесс. Так обстоит дело с утверждением совранистов и националистов во Франции и Италии. Мы уже говорили о нашей непримиримой оппозиции ксенофобскому и расистскому популизму. Не менее решительным является наше интернационалистское сражение против всех градаций империалистического европеизма. Наша борьба за укоренение интернационалистской партии по большевистской модели в Европе нацелена именно на противодействие империалистическому европеизму.

4. Тезис о вековой стагнации и загадка производительности – стр. 4

Поверхностностность популярных теорий долга является показателем бессилия буржуазной политической экономии перед лицом старческого загнивания империализма, который после многих лет употребления фискального допинга и лошадиных доз монетарного метадона требует всё новых стимулирующих веществ.

Интересным вкладом в книгу Института Петерсона является материал, написанный совместно Джейсоном Фурманом (экономическим советником президента Обамы в течение 8 лет) и Питером Орзагом (бывшим главой Административно-бюджетного управления при Обаме, экс-руководителем Управления Конгресса США по бюджету, а ныне генеральным директором банка Lazard Frères & Co). Оба смотрят на снижение роста производительности труда в США и на «одновременное» падение темпов роста средних доходов американских семей как на продукт пониженного динамизма американского общества. По их мнению, больше всего в этом повинны чрезмерная концентрация и защита американских компаний.

Авторы сравнивают по годам величину процентных ставок, по которым производились выплаты Казначейством в тридцатилетний период 1985–2015 гг., с прибылью, полученной от всего запаса частного капитала США (частных компаний, земли, вложений за рубежом) за тот же период. В 1985 году уровень прибыли составил 7 % и превышал уровень процентной ставки на два процентных пункта; в 2015 году он вырос до более чем 8 %, а процентная ставка упала до нуля. От чего же зависит эта разность между безопасной процентной ставкой и нормой прибыли? Ответ двух больших чиновников заключается в том, что увеличение разрыва обусловливается ростом монопольной ренты.

5. Европеисты “зелёные жилеты” и совранисты “жёлтые жилеты” – стр. 5

Франко-германская ось продолжает курс на интеграцию, но, говоря об основной тенденции, необходимо проанализировать и контртенденции по отношению к ней. Каждая тенденция порождает контртенденции, и именно их диалектика составляет сущность движения. Поэтому, несмотря на Мезеберг и Ахен, Financial Times подчёркивает трения между Парижем и Берлином по поводу назначений в европейские органы. В этом же номере Тони Барбер указывает на вероятность паралича большой коалиции в Германии из-за политической фрагментации и дилеммы СДПГ после европейских выборов, «как раз тогда, когда риски для немецкой бизнес-модели растут: они включают в себя замедление роста в Китае, потенциальные американские пошлины на экспорт автомобилей из ЕС, вероятность жёсткого Brexit и вспышку геополитических кризисов в мире».

Жан Пизани-Ферри в Les Echos сокрушается насчёт того, что Ангела Меркель уступила давлению северных стран по вопросу бюджета Еврогруппы, нарушив тем самым Мезебергские соглашения как раз в отношении бюджетного потенциала еврозоны.

Если во Франции Эмманюэль Макрон в результате европейских выборов усилил свои позиции и теперь в связке с Берлином готовится реализовать вторую половину своего пятилетнего срока под знаменем реформ во Франции и в Европе, то ярко выраженное итальянское нарушение равновесия, которое даже заставляет Рим искать внешней опоры во внутренних делах, вызывает большие неопределённости. Германия, Франция и Испания заключили соглашение о совместной разработке «воздушной боевой системы будущего» (FCAS), а Еврокомиссия в своём “Стратегическом обзоре” обозначила реалистическую линию в отношении Китая, определив его одновременно как «партнёра», «конкурента» и «системного соперника». Но всё же оборона и внешняя политика остаются той почвой, на которой европейский суверенитет запаздывает сильнее всего.

Эпохальные силы, вызванные противостоянием между континентальными державами, являются главным двигателем европейского процесса. Они детерминируют глубинную тенденцию, но не могут заранее определить сроки и исходы битв.

6. Военнопленные и венгерская революция (часть III) – стр. 6

Если война стала импульсом для формирования всех этих групп, то Октябрьская революция, в первый и единственный раз в истории остановившая империалистическое насилие, подтолкнула к сближению разнородные группы оппозиционных социал-демократов, прогрессивных интеллигентов, мелкобуржуазных революционеров, антимилитаристов и анархистов, объединив их под общим лозунгом: «Сделаем как в России!».

На этой волне в январе 1918 года вокруг Отто Корвина сложилась группа Революционных Социалистов, в которую вошли преимущественно участники существовавших ранее групп и организаций. Как вспоминал в 1921 году Бела Ваго, Корвин в то время без устали ходил по различным заводам пригородов Будапешта. Листовки этого малочисленного объединения пламенных революционеров-энтузиастов не ограничивались критикой существующих порядков, они разоблачали предательство социал-демократических вождей, безрезультатность борьбы за избирательное право, которая лишь распыляла силу пролетариата. Но и эта группа не смогла осознать роль и значение партийной организации. Она выступала за создание внутри СДПВ хорошо организованного левого крыла, считая, что силы оппозиции недостаточны для разрыва. Это был парацентризм, являвшийся объективным препятствием на пути к созданию автономной организации пролетарского авангарда.

В отсутствии партии большевистского типа представители левого крыла венгерского рабочего движения обеспечили некоторую организованность стихийному вооружённому восстанию рабочих и солдатских масс, произошедшему в ночь с 30 на 31 октября 1918 года, но они не могли направить массовое пролетарское движение в русло борьбы за реализацию действительных интересов рабочего класса. На их спинах к власти пришли партии Национального совета – национал-радикалы и социал-демократы.

7. Отступления и стихийность в немецкой революции – стр. 7

Немецкие крайние левые, которые воспринимали революцию как стихийный акт масс, винили в окончательном провале само наличие политических и профсоюзных организаций независимо от того, кто их возглавлял. Отсюда три различные, но сходящиеся оценки по проблеме профсоюзов. В “Классовой борьбе и революционной партии” Арриго Черветто подчёркивает: для Ленина совершенно ясно было то, что ряд решающих политических сражений в Европе вёлся именно за контроль над профсоюзами.

Несмотря на то, что после бегства Каппа всеобщая забастовка была объявлена оконченной, она, напротив, продолжалась, сопровождаемая раздорами и препирательствами. КПГ, которая сперва призывала не оказывать поддержки правительству социал-демократов, а затем выражала готовность занять место «легальной оппозиции» (совершенно несамостоятельной), теперь предпринимала авантюрные попытки вооружённых переворотов, на деле не обладая контролем над ситуацией.

В Руре была сформирована Красная армия, насчитывавшая около 100 тыс. вооружённых рабочих и оснащённая тяжёлым вооружением, во главе с такими независимыми милитантами, как Штеммер (шахтёр) и Йозеф Эрнст (металлист). Сталелитейщики и шахтёры Рура не связывались ни с докерами Гамбурга, ни с берлинскими металлистами; в Центральной Германии отряды, состоящие в основном из безработных, организованных Максом Гёльцем, участвовали в партизанской войне без каких-либо результатов. Рур победил путчистов, но теперь армия и фрайкоры жестоко “восстанавливали порядок” в регионе от имени правительства, которое заработало на полную мощность.

8. Технология smart grid, экология и национальная безопасность – стр. 8

«Чтобы удовлетворить свои потребности в энергии, экологии и безопасности в XXI веке, США должны модернизировать свою электросеть», – говорится в документе A Policy Framework for the 21th Century Grid, подготовленном в июне 2011 года Национальным советом по науке и технологиям для представления Бараку Обаме, являвшемуся на тот президентом Соединённых Штатов.

В вышеупомянутом докладе представлены рекомендации относительно политики в области так называемых smart grid (“умных электросетей”). Спустя 136 лет после введения в эксплуатацию электростанции Томаса Эдисона на Пёрл-стрит (1882 год) настало время модернизировать электросеть. Сооружение нынешних сетей в большинстве промышленно развитых стран было завершено в 1970-е годы: их устройство мало изменилось с 1920-х (American Scientist. 10.05.2010). Цикл электрификации, основанный на принципах, возобладавших в первые два десятилетия XX века, заканчивается, и открывается новый цикл smart grid.

По словам Стивена Ф. Буша (из General Electric Global Research), в прошлом одного из ведущих исследователей в ряде разработок аэрокосмического гиганта Lockheed Martin и Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA), технология smart grid, по сути, является приложением информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) к области электросетей (Bush S. F. Smart Grid, 2014).

Переход от модели электрификации, которая используется уже более столетия, к модели, которая всё ещё находится в процессе испытаний, будет непростым и займёт десятилетия. Это вызов не только для энергетических компаний, но и для великих держав, так как электричество является основой любой индустриальной экономики. Поскольку хранение электроэнергии достаточно затруднительно, с самого начала эпохи электричества (и даже до её начала) инженерам и руководителям отрасли приходилось решать проблему баланса спроса и предложения электрической мощности.

9. Вновь начинается гонка авианосцев – стр. 9

«Мир сегодня более опасен, чем 25 лет назад, – пишет Патрик Эбрар в одной из публикаций Фонда стратегических исследований (Fondation pour la recherche strategique, FRS), – перспектива войны, которая [казалось] отступила, внезапно вновь перешла в разряд возможного с возвращением национализма [...] и обострением антагонизмов». Франция, продолжает автор, присутствует в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах, поэтому защита «Франции и европейского континента начинается в открытом море», утверждение суверенитета «подразумевает присутствие в этих областях, чтобы знать, предотвращать, сдерживать или вмешиваться» (“Pérennité du groupe aéronaval: enjeux stratégiques et industriels”).

«Море вновь стало первоочередным местом для демонстрации силы», – пишет Le Figaro, сообщая о выводах семинара, организованного прошлой весной Национальными ВМС Франции и Институтом Томаса Мора. Авианосцы снова входят в моду – впервые со времён окончания второй мировой: «все амбициозные ВМФ либо уже оснащены ими, либо ожидают пополнения», потому что эти плавучие авиабазы «предоставляют политической власти возможность действовать без дипломатических ограничений».

«За пределами территориальных вод море остаётся Res Nullius; там разворачивается тот, кто этого хочет, и особенно – тот, кто может», – заявляет французский адмирал Эдуар Гийо в другом документе FRS, вышедшем в мае 2018 г. (“Propulsion nucléaire et souveraineté nationale: la question du porte-avions”).

10. Нотр-Дам – удобный случай для кампании за европейскую идентичность – стр. 10

По мере уменьшения давления со стороны религиозного фактора открывается всё более широкое поле для эксплуатации темы религии и идентичности.

В апреле 2018 года Макрон в своём выступлении перед епископами в здании Коллегии Бернардинцев сделал шаг навстречу церкви: «связь между Церковью и государством ослабилась». «Я считаю, что смысл секуляризации, безусловно, заключается не в том, чтобы отрицать духовное во имя мирского или искоренить в нашем обществе ту долю святости, от которой окормляются многие из наших сограждан». В июне прошлого года Макрон по случаю своей поездки в Рим, где он встретился с понтификом, заявил, обращаясь к французскому сообществу: «Мы антропологически, онтологически и метафизически нуждаемся в религии, и моё присутствие здесь демонстрирует это “в реальном времени”».

В речи, опубликованной в начале марта в различных газетах под названием Pour une Renaissance européenne (“За европейское Возрождение”), Макрон говорит: «Националисты ошибаются, когда утверждают, что посредством выхода из Европы защищают нашу идентичность, потому что именно европейская цивилизация нас объединяет, освобождает и защищает».

2 мая президент Франции запланировал провести совместно с президентом Италии церемонию по случаю 500-летия со дня смерти Леонардо да Винчи. После пожара, по сообщению Journal du Dimanche, он внёс также предложение о саммите 3 мая (за три недели до европейских выборов) в Париже с участием европейских министров культуры и иностранных дел для организации системы взаимопомощи в отношении европейского наследия.

11. “Бумажные” сражения в ВТО – стр. 11

В условиях напряжённости новой стратегической фазы беспрецедентное становится правилом. 5 апреля “суд” ВТО вынес первое в своей истории решение, касающееся национальной безопасности. Оно было связано со спором между Россией и Украиной по поводу Крыма. Киев обвинил Москву в нарушении 5 статьи о свободе транзита, а именно в установлении препятствий для доступа украинских товаров на среднеазиатский рынок. Российская защита обратилась к 21 статье и отказала ВТО в компетенции, поскольку последняя не «в состоянии определить, каковы основные интересы» государства-члена организации «в отношении безопасности».

Первая инстанция ВТО отклонила жалобу Украины, признав право России защищать свою безопасность в условиях реальной «чрезвычайной ситуации в международных отношениях». В то же время вердикт подтвердил компетенцию ВТО оценивать правильность использования 21 статьи. Но не приведёт ли это к тому, что могут признать нелегитимными действия Трампа, который ввёл тарифы под предлогом интересов национальной безопасности? Профессор Джорджио Сачердоти, бывший судья апелляционной инстанции ВТО, отмечает в газете Il Sole-24 Ore: в случае импорта стали, алюминия или автомобилей «не видно какой-либо чрезвычайной ситуации в международных отношениях».

Пойдёт ли ВТО на конфликт с США, историческими основателями и гарантами многосторонней системы? Генеральный директор Роберту Азеведу не скрывает своей озабоченности: «очень опасно» высказывать мнение о региональных конфликтах. «Вопросы настолько деликатные, чтобы вызвать волнение по поводу национальной безопасности, должны решаться политически, а не технически с помощью механизма разрешения споров ВТО».

12. Европейский профсоюз: в тени креста или под красным знаменем? – стр. 12

В июне в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже был представлен “Манифест о достоинстве труда” в рамках инициативы, которая продвигается, в частности, Центром социальных исследований и действия (Ceras), мозговым центром французских иезуитов. Об этом сообщает Osservatore Romano от 4 июня. В этом документе содержится много моментов, упомянутых Берже: способствование труду, который позволяет обладать достоинством; защита социальной справедливости, в том числе «достойной» заработной платы; отстаивание общего блага и качества труда, чтобы «позволить каждому гордиться своей работой, даже если этого трудно достичь»; даже социальная и экологическая солидарность, распространяющаяся в том числе на «нечеловеческие существа».

Партия Евроватикана явно совершает движения и на этом фронте. Если будет создан европейский профоюз, то не произойдёт ли это в тени христианского креста? Такой исход нельзя сбрасывать со счетов, осознавая, что если на профсоюзной почве “союз – это сила”, то в отношении коммунистической перспективы дороги расходятся. И именно на достижение этой политической перспективы направлена большая часть энергии ленинистов.

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

В журнале “Россия в глобальной политике” буржуазные эксперты в области международных отношений рассматривают современные политические реалии, делая отсылки к телесереалу “Игра престолов”. В нём, по их мнению, можно найти «отображение практически любых процессов современного “общества спектакля”».

Главный престол экстравагантного правителя, говорят они, окружает атмосфера «лёгкого политического безумия», но марксистская лупа позволяет нам видеть большее: за кулисами дешёвого шоу скрываются попытки противостоять атлантическому упадку. «В Европе, колыбели всех “престольных” страстей» любители идеологических очков с интересом наблюдают за тем, как властителей либеральной империи осаждают националисты/нативисты. В реальности же, под воздействием и на фоне исторических коллизий, а именно восхождения Китая и миграционных потоков, происходит столкновение интересов крупной европейской буржуазии, стремящейся к централизации сил континентальной державы, со страхами и лицемерием мелкобуржуазных, собственнических слоёв. Под их расистские визги о нашествии новых варваров строятся концентрационные лагеря в Ливии, а Средиземное море превратилось в братскую могилу для тысяч человеческих существ, которых капиталистическое развитие гонит в поиках лучшей доли. Вот оно истинное варварство нашей эпохи, жертвами которого являются наши товарищи по классу, африканские пролетарии и их дети.

Есть и другое варварство, о котором как западные, так и отечественные буржуазные эксперты всё чаще пишут в спокойных повествовательных тонах: это «идея возможности – а то и полезности – ограниченной ядерной войны». Буржуазный реализм утверждает, что «никакая экзистенциальная угроза не способна заставить великие (или претендующие на статус великих) державы отказаться от борьбы за власть», что «гоббсовская борьба всех против всех останется главной движущей силой истории».

На фоне всех этих ужасов реального мира пресыщенный жизнью обыватель лениво переключает телевизионные каналы или листает страницы интернета в поисках достойного его внимания шоу. Он изнурён постоянными повторами. «Сколько можно, везде одно и тоже», – это верх его возмущения, выше ему не подняться. Но парадокс заключается в том, что он не хочет знать ничего нового, непривычного. Он слышит только то, что желает услышать. Его смелости хватает лишь на площадную брань по поводу тех, кто предлагает ему поднять взгляд на мир, кто говорит, что иной, не гоббсовский, мир возможен. Не стоит метать бисер. Тупая собственническая респектабельность навсегда сделала филистера пустой кишкой, полной трусости и надежды. Надежды на сильных мира сего.

Нам, пролетариям, не на кого надеяться, кроме как на самих себя. Нам нечего терять, кроме собственных цепей. Поэтому мы выбираем реальную жизнь и борьбу за её изменение. Точно также, как это сделали предшествовавшие нам поколения коммунистов.

Приложение “Крупные группы Китая”

1. Электроэнергетическое сражение китайской реструктуризации – стр. I

Промышленная мощь Китая не могла бы существовать без массированного развития отрасли производства и распределения энергии. В статье “Электрический плюрализм китайского империализма” (Бюллетень “Интернационалист”, октябрь 2011 г.) мы говорили о «впечатляющем скачке» и предсказывали ожесточённые бои между крупными группами в области производства электроэнергии и электромеханического оборудования (турбин, двигателей, трансформаторов и т. д.), добычи угля и передачи энергии.

Речь шла о группах, сформировавшихся в начале 2000-х гг. и сегодня являющихся основными игроками в китайской электроэнергетической войне, которая была вызвана реструктуризацией промышленности, потрясшей горнодобывающую промышленность, электросети и электростанции. На самом деле упомянутая реструктуризация является не чем иным, как выражением действующего в долгосрочной перспективе закона неравномерной концентрации капитала применительно к континентальному рынку Китая.

В Италии сотни предприятий, которые с начала века боролись за зарождающийся рынок, в 1963 году объединились в компанию Enel. Обозревая этапы этой «долгой электроэнергетической войны» в Италии, Арриго Черветто приводил следующее соображение: «Это не просто доказательство открытого Марксом закона концентрации. […] Это также серия политических баталий, в ходе которых обозначилось возвышение побеждающих групп. История смены политиков, партий, министров и правительств может рассказать куда больше многих памятников» (Lotta comunista № 105, maggio 1979). Подобный же процесс происходил и всё ещё частично происходит и в Китае, однако его масштаб в разы больше и даже сравним с совокупностью “электроэнергетических войн”, происходивших внутри основных европейских стран.

2. Угольный и электроэнергетический гигант Севера – стр. II

В чреве Дракона происходит колоссальная промышленная реструктуризация. China Energy Investment Corp., совместное предприятие Shenhua Group и China Guodian, выходит на первое место в мире в области производства электроэнергии. Она будет обладать совокупным объёмом установленной мощности более 225 гигаватт (ГВт) и является результатом объединения крупнейшей в стране угледобывающей компании с одним из членов энергетической Большой пятёрки – Guodian, которая также является первой китайской ветроэнергетической группой (33 ГВт). Это процесс непрерывного взаимодействия “старого” и “нового”, он производит новые организмы, которые имеют тенденцию поглощать капиталистический рынок.

С одной стороны, мы имеем дело с классической «комбинацией»: Shenhua получает привилегированный рынок сбыта для своего угля, а Guodian следит за сырьём и комплексной инфраструктурой Shenhua, за железными дорогами, портами и кораблями. Таким образом, 77 % генерации будет приходиться на угольную энергетику, остальные 23 % – на так называемую “возобновляемую” энергетику, использующую воду, ветер и солнце. С другой стороны, капиталы, возникшие в результате десятилетий борьбы, объединяются в новые корпоративные формы, трансформируя на основе этого энергетического микса диету Дракона.

3. “Большая пятёрка” в китайской электроэнергетической битве – стр. III

29 декабря 2014 года в 11:00 был запущен второй генератор электростанции в уезде Чансин, принадлежащей компании Huaneng. Таким образом, мощности компании превысили 150 ГВт, что на тот момент делало Huaneng самым крупным производителем электроэнергии в мире. Однако в 2017 году Huaneng уступила этот титул объединившимся Guodian и Shenhua. Уже в течение нескольких лет все крупные китайские производители электричества находятся в движении, так что не исключены и новые браки.

Huaneng была основана в 1985 году, получив в подарок ряд уже действующих электростанций, среди которых была электростанция на озере Хуалянтин (провинция Аньхой). Китай «реформ и открытости» остро нуждался в электроэнергетической опоре современной промышленной державы, но должен был начинать всё с начала после беспокойных десятилетий. Huaneng немедленно приступила к проектированию и строительству новых электростанций. Первой электростанцией, переведённой в режим коммерческой эксплуатации, стала Shanghai Shidongkou First Power Plant, расположенная по соседству с металлургическим заводом Baosteel и угольными электростанциями в Фучжоу (провинция Фуцзянь) и Даляне (провинция Ляонин).

4. Государственная сеть и сеть Юга – стр. IV

В 1990-е годы отсутствие единой национальной энергосистемы или даже региональных систем замедляло процесс концентрации в секторе, централизованном министерством энергетики. В дополнение к трём более или менее связным центрам вокруг Пекина, Шанхая и Гуанчжоу было тридцать разрозненных местных энергосистем, которые отвечали как перед министерством, так и перед руководством провинций. По словам Сюй Ичуна, профессора Университета Гриффита (Брисбен), подобная «комбинация централизации и децентрализации» вызывала два негативных эффекта: неравномерное развитие и низкое влияние национальных реформ на местную промышленность.

Сюй Ичун в своём труде “Sinews of Power” (2017) пишет, что State Grid Corporation of China (SGCC) является основным оператором электросетей в Китае, занимает второе место в мире по обороту и первое среди компаний коммунального сектора, а также присутствует в Австралии. Как ни странно, о State Grid Corporation of China мало что известно, но обращение именно к её истории позволит восстановить некоторые этапы электроэнергетической войны в Китае.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 59, июль 2019 г.

1. Политическое искусство и закономерность государств – стр. 1

И снова обратимся к Энгельсу. Второе наблюдение, высказанное Карлу Каутскому, касалось связи между буржуазным натиском в Германии и Европе, его выражением в форме религиозного нонконформизма и ходом неравномерного развития капитализма: «Ты не вполне учёл положение на мировом рынке, – поскольку о нём может идти речь, – международное экономическое положение Германии в конце XV века. Только это положение объясняет, почему то буржуазно-плебейское движение в религиозной форме, которое в Англии, Нидерландах, Богемии потерпело поражение, могло в XVI веке в Германии иметь известный успех: это успех его религиозной формы, тогда как успех буржуазного содержания относится к следующему столетию и к странам, расположенным на возникших к тому времени новых направлениях мирового рынка, – Голландии и Англии».

Существует диалектическая связь между религиозной маскировкой тех социальных движений, которые стали выражением разложения феодального общества, и ходом неравномерного развития в Европе. Восстания лолла́рдов в Англии и гуси́тов в Богемии провалились, так как пришлись на XV век, всё ещё скованный узами феодального мира; Реформация осуществилась в Германии в XVI веке, но по своему классовому содержанию оказалась для буржуазии поражением, поскольку победителями вышли феодальные князья. Утверждение буржуазии было завершено в XVII веке в кальвинистской Голландии и в Англии, где король был «главой государства и главой церкви», когда центр тяжести капиталистического развития уже сместился ближе к областям по ту сторону Атлантики.

2. “Жёлтая жакерия” и “зелёные жилеты”, завербованные в мировое противостояние – стр. 2

Разнообразие конкретной реальности необходимо изучать, даже если её воплощения порой принимают вид чернобыльского «нечто» с необычными формами.

В качестве примера можно привести депутата “Непокорённой Франции” Франсуа Рюффена, одного из лидеров протестов “жёлтых жилетов”. Он знакомит нас с некоторыми элементами своих взглядов в книге-интервью с епископом из Амьена, своего родного города. Название текста красноречиво: “Мир внутренний и мир социальный”. Он пишет: «Я указываю на общего врага: вечного Золотого тельца», и цитирует поэта Луи Арагона: «Красота, которую нужно освободить, объединив верующего в Бога и не верующего в него, – это Родина, Свобода».

Далее он предлагает свою версию дискурса о методе: «Я не способен исходить из абстракций [...], но эту интеллектуальную слабость я обратил в силу. Поскольку слева абстрактными понятиями манипулируют с некоторой лёгкостью, я обречён всегда возвращаться к реальности, чтобы иметь возможность что-то понять. [...] Я всегда начинаю с чьей-то конкретной ситуации и, отталкиваясь от неё, поднимаюсь до общих замыслов». «Христос? Я воспринимаю его как миф». «Мой Христос – это прежде всего тот, кто изгонял торговцев из храмов». Мировоззрение Рюффена также пронизано пиететом к Французской революции. Но будем осторожны, он говорит не о «точной реальности Французской революции»: «Во мне живёт миф о ней».

Затем он отстаивает межклассовость: «компании похожи на рыбу: есть сардины, но есть и акулы», «я сам являюсь менеджером компании». И в самом деле, он руководит газетой Fakir. Рюффен может прикидываться наивным, но трудно поверить, что он не знаком с работами Жоржа Сореля (1847–1922). Оттуда он черпает идеи для своего восстания против исторического материализма и классовой борьбы. Идеология, основанная на вере в мобилизующую силу мифа в сочетании с апологетикой корпоративизма в качестве факторов возрождения нации, является одним из интеллектуальных источников итальянского фашизма и персоналистских национал-популистских режимов в Латинской Америке.

3. Борьба с центризмом на II Конгрессе – стр. 3

В своих рукописях Черветто отмечает, что на I Конгрессе Ленин «выиграл сражение против спартакистского центризма по поводу необходимости Всемирной партии, опираясь на различные левые тенденции». Специфической же задачей II Конгресса являлось «превращение этой партии в мировую ленинистскую партию, пусть ещё и весьма неопределённую». Прилагательное «неопределённая» подчёркивало различие между большевизмом и ленинизмом.

То, что всё ещё оставалось магматическим расплавом, можно было перестроить, дисциплинировать и структурировать только путём привнесения сознания «извне» (международная стратегия). Только при этом условии можно было воспользоваться «смещением» влево массовой рабочей базы социал-демократии – этим международным объективным явлением, детерминированным войной и её итогами. Но операция могла бы быть успешной, пишет всё тот же Черветто, только посредством решения проблемы «руководства массами», то есть терпеливого и гибкого преобразования этой магмы течений и организаций в «ленинистскую мировую партию». Как? С одной стороны, «обостряя противоречия центризма», учитывая все его разновидности: от правых до парадоксальных ультралевых немецких и голландских сторонников стихийности. С другой стороны, действуя с предельной идейной открытостью, потому что ни один из этих драгоценных источников революционной энергии не должен был быть отброшен в принципе. Виктор Серж, свидетель тех дней, вспоминает, что, например, «Ленин очень хотел привлечь “лучших из анархистов”».

4. Военнопленные и венгерская революция (часть II) – стр. 4

За годы первой мировой империалистической войны под ружьё в Австро-Венгрии, население которой составляло 52,7 млн человек, было поставлено 9 млн человек. Таким образом, если исключить женщин, детей и стариков, то получится, что за время войны в окопах побывало примерно три четверти взрослого мужского населения. 3,8 млн мобилизованных, то есть более 42 %, составляли подданные королевства Венгрия (население 21 млн человек), из них 3,5 млн было отправлено на фронт, 660 тыс. погибло, более 750 тыс. ранено и почти столько же попало в плен.

Другой стороной войны стала хозяйственная разруха.

Австро-Венгрия, как и Россия, являлась военно-феодальным империализмом, а в экономике преобладало крупное помещечье землевладение. Более 52 % подданных габсбургской короны были заняты в сельском хозяйстве, соответственно и в её войсках, за исключением подразделений, составленных из жителей промышленно развитых регионов Богемии, Силезии, Моравии, Нижней Австрии и Форарльберга, преобладали крестьяне. Почти поголовная мобилизация взрослого мужского населения деревень привела к резкому упадку сельского хозяйства: нехватка рабочих рук вызвала сокращение посевных площадей. Проводимые в патриотических интересах “войны до победного конца” непрерывные реквизиции хлеба, фуража и скота ещё более разоряли деревню. Сократившееся сельскохозяйственное производство не могло покрыть даже внутренние потребности, тем не менее Габсбурги продолжали выполнять союзнические обязательства перед Гогенцоллернами: в Германию хлеб поставлялся бесперебойно. В результате этого в январе 1918 г. в крупных городах Венгрии на взрослого человека выдавали по карточкам 100 г хлеба в день, в июне норма была понижена до 82 г, в мелких же городах нормированное снабжение отсутствовало. Голодали и солдаты. Трудящиеся массы испытывали также острый недостаток в обуви, одежде, мыле, керосине и других предметах первой необходимости. По стране прокатились голодные бунты, грабежи и мародёрство стали обычным делом.

В этой ситуации письма от родных и близких, приходившие солдатам на фронт из городов и деревень страны, выступали в качестве наглядной агитации в пользу превращения империалистической войны в гражданскую.

5. Веймарская Германия и революция – стр. 5

Летом 1917 года первое восстание на флоте привело к казни его лидеров Кёбиса и Рейхпича, брошенных самой НСДПГ и профсоюзом. Однако когда 29 октября 1918 года адмиралы решили «выйти в море», чтобы провести последнюю, бесполезную и отчаянную битву с британским флотом, кочегары отказались запускать машины. Восстание флота в Киле распространилось по побережью и по всей стране, достигнув своего пика в Берлине 9 ноября. Социал-демократы из большинства СДПГ (Фридрих Эберт и Филипп Шейдеманн) вошли в правительство, куда также попали и независимые из НСДПГ.

В целом СДПГ даже не задумывалась о возможности управления без существующего государственного аппарата и сохранила бюрократию, суды и армию, а также согласилась созвать Учредительное собрание, которому должны были быть подчинены Советы. НСДПГ была согласна с идеей созыва Учредительного собрания, но хотела, чтобы правительство было подотчётно Советам, которым спартакисты, напротив, намеревались передать всю власть. На этом этапе слово перешло к съезду Советов, который был назначен на 16–20 декабря 1918 года.

Из 489 делегатов (405 были отправлены рабочими и 84 солдатами) СДПГ со своими союзниками завоевала подавляющее большинство – более 350 делегатов; НСДПГ получила голоса около 100 делегатов, из которых только 10 человек представляли спартакистов и 11 – гамбургских коммунистов Генриха Лауфенберга. Ни Либкнехт, ни Люксембург не были делегатами, потому что в Берлине, вспоминает Бруэ, «право на участие было предоставлено лишь тем, кто работал на предприятиях или служил в вооружённых силах», и им не было дано даже права совещательного голоса.

6. Пекин обсуждает свою империалистическую проекцию – стр. 6

Как пишет Le Monde, директор центра американских исследований Китайского народного университета Ши Иньхун является одним из защитников благоразумия и видит в слишком активном продвижении Шёлкового пути риск стратегической сверхэкспансии. Согласно Экономи, он – один из критиков «одностороннего усердия» Китая. Ши утверждает, что Пекин должен развивать проекты вдоль Шёлкового пути коллективно, чтобы избежать негативной реакции других стран. Чжан Цзюньхуа из Шанхайского университета также настроен критически. Он считает, что «китайскому неомеркантилизму не достаёт чувствительности при решении определённых проблем в принимающих странах», приводя в качестве главного примера Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC).

Вслед за Малайзией некоторые китайские проекты попросил пересмотреть и Пакистан. Инцидент произошёл летом 2018 года, когда новый премьер-министр Имран Хан для борьбы с кризисом платёжного баланса обратился за помощью к Международному валютному фонду, а госсекретарь США Майк Помпео потребовал от МВФ не вмешиваться, если эта помощь должна была означать спасение китайских кредиторов. По мнению Financial Times, это давало отличную возможность попросить Пекин предоставить МВФ “бухгалтерские книги” Шёлкового пути. По мнению главного экономиста МВФ Мориса Обстфельда, китайские проекты в Пакистане являются «устойчивыми».

Выход на сцену МВФ может интернационализировать напряжённость на одной из главных инвестиционных дорог Шёлкового пути. Алиса Экман, глава отдела китайских исследований Французского института международных отношений (IFRI), в своей работе 2018 года La Chine dans le monde пишет: отнюдь не очевидно, что экономическая взаимозависимость стран Шёлкового пути ослабит политическую напряжённость. Она утверждает, что действия Китая в Азии основываются на прагматизме, учитывающем «степень реализуемости возможностей»: он прощупывает почву и наблюдает за реакцией в системе альянсов. Однако именно осторожная «неоднозначность» Пекина вызывает в других странах наибольшие подозрения относительно китайских намерений. Чем больше китайцы пытаются уговаривать, тем больше остальные спрашивают себя, зачем те это делают.

7. От Капоретто до Пекина – стр. 7

Католическая церковь, будучи крупнейшей мировой организацией, умеет адаптировать свою международную стратегию к противостоянию держав. Но из-за своих органических отношений с различными секторами империализма она также может оказаться втянутой в кризисы и противоречия этого противостояния. Поочерёдно выкладывая на стол карты нейтралитета и пацифизма или интервентизма и патриотической мобилизации, Ватикан прошёл через войны XX века, держась в стороне, но в то же время, будучи разделённым линией фронта. Это связано с тем, что свою «идеологию смирения» он предлагал различным отрядам правящего класса в качестве инструмента охраны “порядка” и социальной герметичности.

Восхождение Китая и Азии в целом и одновременный упадок старых держав бросают новый вызов международной стратегии католической церкви, последнюю можно рассматривать в качестве «сферы момента единства» мирового противостояния, которое вышло сегодня на уровень держав континентального масштаба. Но церковная организация, пусть и играя со всеми в пас, не может избежать диалектики единства и раскола империализма и обязательно будет вовлечена в кризисы мирового противостояния.

«Дискуссии в истории религии являются неизбежными, поскольку они представляют собой следствие изменений в вековом политическом устройстве», – писала китайская Global Times в начале 2018 г., – «во множестве случаев они могут вылиться в религиозные расколы». Тем самым газета КПК в редакционной статье предупреждает о возможности раскола, но тем не менее демонстрирует благосклонность к соглашению с Ватиканом.

Таким образом, обращение к памятным событиям первой мировой служит не только напоминанием старым державам о том, что им ещё понадобится евроватиканская партия для успешной мобилизации и внутренней герметичности, но также является средством успокоить Пекин в тот момент, когда китайско-ватиканское соглашение, хотя и имеет статус «временного», официально даёт начало эре «многополярной Церкви». Однако преодоление различия между Католической патриотической ассоциацией, признанной Пекином, и “подпольной” церковью, которая оставалась верной Риму, не стирает специфических и национальных черт китайской церкви. В «политичеком и гражданском» плане, утверждает в своём послании Бергольо, китайские верующие станут «ответственными гражданами, которые будут сильно любить свою Родину и служить ей преданно и с честью».

8. Глобалистский “поворот” General Electric – стр. 8

В 1990-е годы, когда произошло восхождение различных стран так называемого “третьего мира”, получивших статус “развивающихся экономик”, стал модным термин “глобализация”. Для нас, как комментировал в то время Арриго Черветто, это стало подтверждением естественноисторического процесса «распространения капитализма по всему миру», то есть закона движения, открытого Марксом.

“Глобализация” является сейчас одним из ключевых слов в общественных дебатах. Экономисты расходятся во мнениях о причинах неспособности мировой торговли вернуться к докризисным темпам роста, что усугубляет неопределённость в отношении восстановления. В США, пишет Сьюзан Лунд из Глобального института McKinsey (MGI), «президентская гонка стала своего рода референдумом о свободной торговле». Она отмечает враждебность к ТТП кандидатов от обеих партий. Хотя следует напомнить, что избирательные кампании, как правило, окрашены в протекционистские тона, которые рассеиваются после того, как победитель оказывается в Белом доме.

Как в Америке, так и в Европе наблюдатели сообщают о формировании водораздела – за или против глобализации, – который проходит через все политические фронты. «Торговля становится козлом отпущения за все трудности быстро меняющейся экономики», – заявил The Telegraph бывший министр иностранных дел Великобритании Уильям Хейг. В ближайшем будущем «позиции по вопросу о свободной торговле будут характеризовать политику во многом так же, как это раньше делали старые разногласия между правыми и левыми».

9. Китайская бытовая техника завоёвывает мир – стр. 9

Журнал “Цайсинь” пишет, что государственная группа из провинции Шаньдун Haier, но имеющая компании, торгующиеся на биржах Шанхая (Qingdao Haier) и Гонконга (Haier Electronics), «увенчала свою американскую мечту». В январе 2016 года она за 5,4 млрд долларов приобрела General Electric Appliances (GEA). Haier пользуется поддержкой в Южной Каролине и Огайо (где у неё уже есть производственные площадки); Bank of America, который будет финансировать данную сделку; фондов KKR и Carlyle, входящих в число её акционеров.

Все эти шаги Haier и Midea стали кульминацией процесса концентрации, затронувшего почти всех крупных международных игроков на рынке производства бытовых товаров. В 2014 году Bosch купила долю Siemens в BSH, алжирская Cevital (крупнейшая частная холдинговая компания в стране) приобрела французскую FagorBrandt, а американская Whirlpool поглотила итальянскую Indesit и купила 51 % акций китайско-японской группы Hefei Rongshida Sanyo. Чтобы противостоять наступлению Whirlpool на семейство Мерлони на европейском направлении, шведская Electrolux достигла соглашения о покупке GEA. Но в конце 2015 года американские антимонопольные органы блокировали сделку (новое предприятие имело бы долю 90 % на рынке модульных кухонь), открыв тем самым путь для рейда Haier, побившей корейские LG и Samsung. Неудивительно, что The Korea Times пишет, что этот «китайский шоппинг» в США и Японии представляет собой «огромный вызов» для национальной промышленности.

Haier Group

10. Банкиры, генералы и большие чиновники Болсонару – стр. 10

В обширном интервью бразильскому экономическому ежедневнику Valor британский историк и биограф Генри Киссинджера Нил Фергюсон утверждает, что применяемый по отношению к Жаиру Болсонару образ «Трампа из тропиков» верен скорее по форме, чем по содержанию: оба политика позиционируют себя в качестве посторонних, не гнушаются «грубого языка» и являются «экспертами в области использования social media», через которые они направляют разочарование в сторону недовольства традиционной политикой и истеблишментом. Можно добавить, что новый постоялец президентского дворца в Бразилиа рассматривает social media как инструмент «прямых отношений между избирателями и их представителями» без всяких посредников.

Если же говорить о содержании, то Фергюсон уверяет: политический курс Болсонару – особенно в том, что касается сферы компетенции суперминистра экономики Паулу Гедеса – делает его более близким к традиционному консерватизму. Линия Гедеса предполагает снижение дефицита государственного бюджета, реализацию программы приватизации, дерегулирование и либерализацию, тогда как экономическая политика Трампа характеризуется «фискальной безответственностью». Если Гедес сможет заставить Национальный конгресс одобрить эту «основную часть», признаёт историк, то это вызовет «бразильскую экономическую революцию», подобную революции, совершённой Маргарет Тэтчер в Великобритании.

11. Крылатые ракеты и авианосцы в “активной обороне” Токио – стр. 11

Левоцентристский ежедневник Asahi Shimbun из Осаки и Токио подчёркивает, что японский оборонный потенциал «постепенно расширяется» (в том числе из-за усиливающегося давления со стороны США), с тем чтобы Страна восходящего солнца «взяла на себя большую ответственность за оборону». Однако с преобразованием “Идзумо” в авианосец и введением крылатых ракет новые директивы ознаменовали преодоление «порога»: историческое разделение ролей между Силами самообороны Японии (Japan Self-Defense Forces, JSDF) и силами армии США в Японии предполагало, что первые «служат щитом от иностранного вторжения», а вторые – «алебардой» для осуществления наступательных функций.

Благодаря возможностям авианосцев и крылатых ракет настал «поворотный момент», ведь Токио, по сути, теперь располагает не только щитом, но «и алебардой». По мнению газеты, нельзя отрицать, что техника такого типа, как “Идзумо”, может быть развёрнута в Южно-Китайском море, в Индийском океане или водах Среднего Востока. Чтобы обойти или по крайней мере ослабить конституционные препятствия, правительство определило свои авианосцы как «многоцелевые эсминцы», указав, что авиационный контингент будет там развёрнут не на постоянной основе, а исключительно в целях удовлетворения возможных «потребностей миссии».

12. Неравномерное развитие в ВТО – стр. 12

Юридическое равенство людей – это буржуазный миф, разрушаемый общественной реальностью разделения на классы. Точно так же торговое равенство наций в условиях политической реальности империализма является иллюзорным настолько, что его вообще не существует даже в основополагающих многосторонних договорах.

Будучи «политическими реалистами», пишет ВанГрасстек, создатели системы ГАТТ в 1947 году включили в соглашение разнообразные исключения из принципа “отсутствия дискриминации”. Примером может служить статья 21, апогеем использования которой стали пошлины Дональда Трампа; она допускает применение преференциальных мер в интересах национальной безопасности. Ещё более решительна статья 24, которая фактически санкционирует согласование новых договоров свободной торговли и таможенных союзов. «Дискриминация остаётся излюбленным инструментом политики», – объясняет ВанГрасстек. Торговые соглашения между государствами также служат «для создания альянсов, содействия региональному миру и стабильности, поощрения или стимулирования сотрудничества в некоммерческих сферах. Желание сохранить эту функцию привело архитекторов ГАТТ к избавлению от существовавших на тот момент преференциальных схем, позволив странам договариваться о новых».

Для либеристской идеологии это первородный грех, спрятанный на самом видном месте, для марксистского же анализа – очевидное подтверждение собственной правоты. Противоречие единства и раскола империализма чёрным по белому записано в конституции ВТО, в самом сердце института, символизирующего глобализацию.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 58, июнь 2019 г.

1. Идеологии и силы империалистической демократии – стр. 1

Размышления Арриго Черветто об империалистической демократии, которую следует рассматривать через призму «вариаций и градаций» демократии как чистой формы господства капитала, исходят из выводов Маркса о происхождении капиталистической земельной ренты и роли государства в азиатских обществах «в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена»: «Та специфическая экономическая форма, в которой неоплаченный прибавочный труд выкачивается из непосредственных производителей, определяет отношение господства и порабощения, каким оно вырастает непосредственно из самого производства, и, в свою очередь, оказывает на последнее определяющее обратное воздействие. А на этом основана вся структура экономического строя [Gemeinwesen], вырастающего из самых отношений производства, и вместе с тем его специфическая политическая структура».

В этом заключается концепция общественной экономической формации; юридические и политические формы выражают отношения между классами, между собственниками «условий производства» и непосредственными производителями. Эти отношения соответствуют степени развития производительных сил. Маркс в третьем томе “Капитала” обобщает эту концепцию; это относится к любому способу производства общественной экономической формации и всякому уровню развития: «Непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям – отношение, всякая данная форма которого каждый раз естественно соответствует определённой ступени развития способа труда, а потому и общественной производительной силе последнего, – вот в чём мы всегда раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего общественного строя, а следовательно, и политической формы отношений суверенитета и зависимости, короче, всякой данной специфической формы государства».

2. Пространство и время в китайском и европейском вопросе империалистической демократии – стр. 2-3

Можно считать, что китайский вопрос империалистической демократии должен быть помещён во временные рамки будущего империалистического развития Китая и рассматриваться с учётом неизвестных величин, связанных с этим развитием, имеющим масштабы континентального пространства. В нынешних условиях мы можем предположить, что плюралистическая динамика ещё долго будет проявляться в формах плюрализма с единственной партией, который, впрочем, весьма чётко расчленён на множество центральных, региональных и местных властей, множество учреждений, аппаратов и течений, а также в структуре СМИ и исследовательских центров.

Вопросы империалистической демократии беспрецедентны в масштабах континентального государства, тем более не имеет примеров восхождение такого государства до уровня мировой державы. Можно предположить, что завершённый порядок многопартийного плюрализма, как считал Чжао, ссылаясь на опыт Южной Кореи и Тайваня, может вернуться в повестку дня только тогда, когда империалистическая сила Китая сможет гарантировать герметичность континентальной державы в мировом противостоянии. В контексте китайских дебатов – не будем, однако, педантично рассматривать эти даты как конкретные сроки – говорится, что к 2035 году Китай превратится в мировую военную державу, а к 2050-му – в первую мировую державу.

В этом смысле время китайского империалистического развития и беспрецедентное пространство его континентальной экспансии – с диалектикой силы и уязвимости, которую они влекут за собой, – являются «данными эмпирическими обстоятельствами», которые придают китайскому вопросу империалистической демократии его специфику. Вряд ли головоломка будет распутана раньше, чем пройдут пятнадцать или тридцать лет, необходимые для стратегического восхождения Пекина, опять же если катастрофический слом порядка не смешает до этого все карты.

Так же, как есть китайский вопрос империалистической демократии, точно так же можно сказать, что существует европейский вопрос. В том смысле, что и для ЕС существует требующий окончательной разгадки ребус властей и учреждений, способных централизовать политическое решение в масштабе континентального пространства. Но также и в том смысле, что и для Европы это переплетается со временем империалистического противостояния, поскольку европейская политическая задержка является приглашением к вторжению конкурирующих держав.

3. Сражение за производительность – стр. 4

ОЭСР изучает ещё один показатель – многофакторную производительность (Multifactor Productivity, MFP), более известную как общая факторная производительность (Total Factor Productivity, TFP), рассчитываемая как “остаток”, отражающий те изменения в объёме выпуска продукции, которые не могут быть объяснены затратами труда и капитала. Назначение этого показателя – оценка эффективности объединения капитала и труда в производственном процессе.

ОЭСР отвергает интерпретацию TFP как меры технологических изменений, подчёркивая вместо этого важность управленческих и организационных методов, доверия к брендам, образования рабочей силы, влияния сетей и цепочек поставок, эффекта масштаба и т.д. И этот показатель свидетельствует об ухудшении ситуации после кризиса в трёх четвёртых стран ОЭСР: рост TFP в США снизился с 1,31 % в год до кризиса до 0,21 % после; в Великобритании – с 1,57 % до 1,13 %; во Франции – с 0,64 % до 0,35 %. Этой тенденции сопротивляется Япония (0,78 % и 0,79 % соответственно), а Германия улучшает показатели (0,81 % и 0,91 %), так же, как и Италия (-0,51 % до кризиса и 0,08 % после).

Мы используем статистику и категории буржуазной экономической науки, прекрасно осознавая их идеологический посыл, откровенно выраженный в следующей формулировке ОЭСР: «Переформулировав структуру учёта роста, рост производительности труда можно разложить на вклад со стороны повышения капиталовооружённости и вклад со стороны увеличения MFP». Фрагментация критерия производительности имеет не только аналитические цели (и для этих целей мы его также используем), но и позволяет “измельчить” (вплоть до полного исчезновения из виду) тот факт, что капиталистическое производство в своей основе является производством прибавочной стоимости, а её единственный источник – простой или сложный, ручной, узкоспециализированный или интеллектуальный труд современного пролетариата.

Таблица. Общая производительность труда и производительность труда в обрабатывающей промышленности.

4. Двойственность ЕС в европейском голосовании – стр. 5

«Националисты побеждают в ключевых странах, но не завоёвывают власть в Европарламенте» – так в одном из заголовков El País подытоживаются результаты европейских выборов. Европеистские партии – ЕНП, ПЕС, АЛДЕ и Зелёные – остались преобладающим большинством. Le Monde подчёркивает «относительное усиление разобщённых крайних правых». «В совокупности все националистические группы немного не дотягивают до 25 %-ного порога, преодолев который они могли бы оказывать значительное влияние», – комментирует Financial Times. Они выражают один из голосов диалектического континентального организма, но далеки от того, чтобы изменить европейский процесс. В будущем они могут быть даже переварены, до такой степени, что станут воплощением более или менее воинственных и яростных вариантов Европы, которая защищает.

Если рассматривать голосование в качестве опроса по поводу Европы, то оно демонстрирует появление европейского демоса как массовой базы для генеральной линии крупного капитала. Хороший результат экологических партий, соответствующий гигантскому циклу инвестиций в электромобили и возобновляемые источники энергии, демонстрирует, что новый политический цикл и его социальная психология могут принимать не только национал-совранистские, но и европеистские формы.

Однако верно и то, что продвижение зелёных и либералов в сочетании с успехом совранистов привело к общей фрагментации европейского голосования в ущерб ЕНП и ПЕС, которые потеряли большинство и будут вынуждены вступить в коалицию с АЛДЕ, Зелёными или даже с ними обеими. Не менее серьёзен также факт победы Лиги и Национального объединения (НО) в Италии и Франции соответственно. Поскольку ЕС представляет собой плюрализм надстроек, объединяет национальные и европеистские силы, утверждение этих националистических сил в двух ключевых странах еврозоны может стать препятствием в европейском процессе.

5. Военнопленные и венгерская революция (часть I) – стр. 6

Одним из заграничных центров большевиков, которым руководил лично Ленин, являлась Западная Галиция, находившаяся в то время на территории Австро-Венгерской монархии. И если Ленину после кратковременного заключения по надуманному обвинению в шпионаже в тюрьме города Новы-Тарг (на территории современной Польши) пришлось уехать в Швейцарию, то другие большевики – Владимир Юстус, Ефим Вейсброд, Антон Белоцерковский – продолжали деятельность на территории габсбургской империи на протяжении всей империалистической войны. С конца 1915 г. к ним присоединился серб Филип Филипович. Все они прошли школу Первой русской революции. Именно вокруг этого небольшого ядра формировалась подпольная большевистская организация на территории Австро-Венгрии, которая к 1917 г. охватывала сотни военнопленных. Ячейки организации имелись в лагерях Шоморьа (Шаморин), Дунасердахей (Дунайска Стреда), Экстергом-Кеньермезё.

К началу января 1918 г. в 32 лагерях на территории Австро-Венгрии числилось более 900 тыс. российских солдат. К ним следует прибавить более 40 тыс. солдат-беженцев, которые в конце 1917 г. были интернированы в Австро-Венгрию с территории королевской Румынии. Более 110 тыс. пленных умерло в годы войны. Почти 150 тыс. российских военнопленных были задействованы в промышленности Австро-Венгрии, что позволяло участникам подпольных большевистских групп устанавливать контакт с местным пролетариатом, в том числе с представителями левого крыла социал-демократии и антимилитаристской группой Эрвина Сабо, называвшей себя «венгерской группой, присоединившейся к Циммервальду».

6. Учредительный Конгресс – стр. 7

Сближение сил, призванных основать новый Интернационал, не было равномерным (российские коммунисты, немецкие спартакисты, итальянские максималисты, анархо-синдикалисты из Индустриальных рабочих мира (IWW) и т. д.). Гонка против времени требовала поспешности и упрощения, а лозунг «вся власть Советам» был использован Лениным для того, чтобы заставить «парацентристов», прежде всего спартакистов, встать на его сторону, преодолевая задержку. В то время как на Бернской конференции (февраль 1919 г.) старая социал-демократия пыталась перекомпоновать социал-шовинистскую правую и каутскианский центр под знаменем буржуазной демократии, новый Интернационал должен был собрать все разнородные силы левого крыла пролетариата под советским флагом.

В связи с этим замечание Арриго Черветто о ленинской «спешке» расставляет всё по местам: «Созыв I Конгресса должен быть помещён в центр ленинистской стратегии борьбы с центризмом». В этот момент было необходимо «взорвать центризм, не дать ему укрепиться и развиваться, не дать ему вовлечь все эти полуреволюционные, полуцентристские силы в единую неоднородную федеративную (антицентралистскую) максималистскую группировку». В России в 1917 году большевикам удалось отделить революционные элементы центризма (такие как Троцкий) от тех, которые влились в контрреволюционную социал-демократию (как Мартов). По этой причине Ленин форсировал процесс формирования Коминтерна, чтобы повторить в международном масштабе, особенно в Германии, успешно проделанную в России операцию.

7. Путаная дипломатия между Каракасом и Тегераном – стр. 8

По мнению Филиппа Стивенса, редактора отдела международных отношений Financial Times, трамповская «бешеная односторонность» скрывает «крик боли» находящейся в упадке державы, которая не может смириться с новым порядком, в котором США больше не могут делать того, что они хотят. Трамп является узником «мифологизированного прошлого», в котором автомобили и пошлины были экономическими инструментами, а «непокорные свергались ЦРУ».

Для нашего анализа решающим фактором для прочтения американских колебаний остаётся относительный по отношению к восхождению Китая и Азии упадок Вашингтона. Процесс ускорился вместе с войной 2003 года, хотя цель США была противоположной. В этом смысле возобновившаяся напряжённость в Персидском заливе является призмой, через которую можно рассматривать этот процесс. ЕС видит в этом тест для своей стратегической автономии. То же самое верно для Азии.

Китайские источники видят в этом попытку Вашингтона использовать нефть в качестве дубинки по отношению как к средневосточным производителям, так и к азиатским потребителям. Иран по заниженным ценам покрывает 7 % китайско-индийской потребности в нефти. По мнению японской Nikkei, Пекин и Нью-Дели могут воспользоваться этой возможностью для создания «клуба китайско-индийских покупателей», который может быть расширен на Южную Корею и Японию, чтобы выступать в отношении США и Среднего Востока с «совместных переговорных позиций»; по данным китайских источников, этот клуб также может быть расширен на ЕС, устанавливая цены на сырую нефть в евро и юанях.

8. Global Times, Financial Times и Nikkei на боевых постах – стр. 9

В Китае в настоящее время ведутся ожесточённые дебаты по поводу условий и сроков «отказа [руководства Пекина] от политики сдержанности». Стратегия продвижения Шёлкового пути подвергается критике за отвлечение ресурсов и разжигание вражды других держав.

В августе произошёл «инцидент Ху Анана». Группа выдающихся выпускников 1980-х гг. обратилась в Университет Цинхуа с просьбой об увольнении Ху, потому что тот утверждал, что если производить расчёты, принимая во внимание целый ряд показателей, то окажется, что Китай по совокупной национальной мощи уже превзошёл США. Ху Анан является директором Института исследования современного Китая и автором ряда работ, о которых мы уже упоминали при реконструкции кризиса китайского плюрализма. Критики обвиняют его в том, что он без нужды провоцирует другие державы, поощряет китайское высокомерие и тем самым способствует «бедствиям народа».

Global Times также критикует «высокомерие» Ху, но осуждает и тех, кто распространяет «чувство кризиса» в Китае и поощряет маловерие: «Некоторые говорят, что торговая война и другие действия по сдерживанию Китая вызваны пропагандой китайской напористости. Эти взгляды являются слишком упрощёнными».

Критикуется, таким образом, выбор в пользу пропаганды выхода Китая на мировую политическую арену в качестве великой державы. По мнению Asia Times, нападение на Ху Анана отражает споры в китайском руководстве о степени международного влияния Китая. С точки зрения South China Morning Post, эта дискуссия отражает столкновение течений китайского национализма.

9. Мутации оппортунизма в новом политическом цикле – стр. 10

Если оставить в стороне предвыборную агитацию, то кажется, что Меланшон давно присоединился к европейскому проекту. В 2011 году он провёл конференцию в честь тридцатилетия победы Франсуа Миттерана на президентских выборах, где выступал перед Национальным собранием. Часть его речи была посвящена европеистскому и либеральному повороту Миттерана в 1983 году. Поместив на одну доску крайних левых, которые обвиняли Миттерана в предательстве, и социал-либералов, обвинявших его же в архаизме, лидер заявил о «прагматичном радикализме» Миттерана.

По его мнению, провал поддержанной в 1981 году ФСП программы был вызван непониманием трансформации капитализма и неправильной оценкой баланса сил: «решение в любом случае имело европейский, а не национальный масштаб». «Миттеран сказал самым непокорным, среди которых был я: “С единой валютой у вас будет достаточно возможностей для продвижения социалистической политики, вы сможете прибить руки немцев к столу в Европе”». «Мы не должны приносить европейский проект в жертву интересам немецких экспортёров. Через несколько лет закончится история немецких станков, их будут производить в Китае и Индии. Поэтому необходимо заложить основы европейского протекционизма». «В этом состоит урок 1981 года. Было бы слишком легко, если бы там были предатели, достойные расстрела, это было бы идеально. [...] Нет предателей, а есть лишь люди, которые движутся на ощупь».

Эти проевропейские аргументы, основанные на вымысле о борьбе левых за социализм, оставляют без ответа следующий вопрос: защищает ли “Непокорённая Франция”, эта новая доминирующая оппортунистическая партия, реалистический социал-империализм – своего рода “Европу, которая защищает” с плебейскими акцентами, – который может раствориться в международных интересах крупной европейской буржуазии, или же это лишь мелкобуржуазный максимализм, преследующий недостижимый миф о социальной Европе?

10. Противоречивая перебалансировка в отношениях между Конгрессом и Трампом – стр. 11

BRT вместе с другими американскими бизнес-лобби поддерживает законопроект о сокращении полномочий Белого дома, «подтверждающий конституционную власть Конгресса в отношении тарифов и регулирования внешней торговли». Как газета Lotta Comunista показывала на протяжении десятилетий, BRT традиционно находился на противоположном фронте: например, поддерживая fast track – передачу полномочий от парламента, в большей степени подверженного протекционистскому давлению, Белому дому, который более способен централизовать либеристскую линию (Palumberi P. La democrazia imperialista in America. Milano: Lotta Comunista, 2009).

Сегодня позиция BRT изменилась, потому что маячит перспектива смены ролей, и Конгресс может стать либеристским барьером на пути протекционистских импульсов нынешнего президентства. В результате появляется вероятность возникновения парадокса перебалансировки, который мы уже наблюдали в других эпизодах нового политического цикла. В февральском выпуске нашей газеты отмечалось, что если бы палата общин предотвратила катастрофический Brexit, то это означало бы перспективу «того, что вновь обретёт вес правительство, являющееся заложником партикуляризмов и электоральной переоценки веса мелкой буржуазии и промежуточных слоёв».

Точно так же реализация гипотезы о возвращении Конгрессу полномочий по управлению торговой политикой США может в будущем поставить под угрозу «эффективность плюралистической централизации для фундаментальных групп». Возможно, BRT считает это вынужденным и просчитанным риском, однако ребус империалистической демократии от этого только усложняется. То, что сегодня обеспечивает баланс, завтра может сыграть в пользу дисбаланса.

11. Красным по жёлто-коричневому – стр. 12

Во Франции ветер популизма всё сильнее, в том числе и в профсоюзах. 1 мая в Париже состоялась неловкая пьеса: ВКТ не удалось занять лидирующие позиции в манифестации, а секретарю конфедерации даже пришлось на время покинуть ряды участников. Les Echos (13 мая) изобразил картину в эффектных цветах: «1 мая больше жёлтого и чёрного, чем красного», со ссылкой на неоднозначные позиции движений вроде “жёлтых жилетов”, ставших в этом контексте гегемонами.

Это позиции, которые проникают и в ВКТ, потому что лидеры им слабо противостоят, а иногда даже проявляют благосклонность. Филипп Мартинес, выступая на конгрессе, который переизбрал его секретарём, прояснил своё видение: «Мы отказываемся быть авангардом, пусть и просвещённым, своего рода профсоюзной элитой, которая объясняет, что хорошо, а что нет». И ещё: «Не тот, кто желает вступить в ВКТ, должен адаптироваться к организации или её структурам, а наоборот» (Les Echos, 14 мая). Этот профсоюз претендует на то, что он создан «по образу и подобию народа», на самом же деле он является хвостистским, находится под влиянием путаных внушений, обречён на поражение, потому что у него отсутствует стратегия, если не считать таковой надежду на то, что политический ветер подует в нужном направлении.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Повсеместно политическое шоу поглощает или вытесняет политику. Дональд Трамп – безрассудный эгоистичный нью-йоркский магнат в сфере недвижимости и одновременно продюссер реалити-шоу “Стажёр”, в котором он театрально увольнял начинающих сотрудников. Он продолжил это делать и в Белом доме, раздавая пинки министрам и работникам аппарата – «нянькам», чья миссия состояла в том, чтобы спасти доверие к американской власти там, где его ещё можно было спасти, которые пытались сглаживать эффект от напыщенных президентских твитов. Персонал Эмманюэля Макрона во Франции организует его выступления как телесериалы: электорат с нетерпением ждёт следующей серии, чтобы узнать, чем же закончится мыльная опера. В Австрии превзошли всех, там снимают “Дом–2”: за стеклом главари банды Партия Свободы, погоревшие “на деле”... на Ибице. Их засняли на псевдопереговорах в алкогольно-эротических тонах с псевдоплемянницей российского олигарха. Совранисты, обещающие уступить часть “национального достояния” в обмен на финансирование со стороны иностранного суверена. Анекдот: в русской водке растворяется австрийская модель альянса народников-консерваторов с правыми совранистами.

Рим имеет вековые традиции комедии дель-арте с её масками. В последнее время она получила развитие, возник новый жанр итальянской комедии с жалкими и свирепыми негодяями. В последнем эпизоде этой комедии, на европейских выборах, капитан Фракасс из Лиги побил Джиджино О’Реддито из “Движения пяти звёзд”, попавшего в ловушку собственной южной хитрости: справки, необходимые для получения дохода гражданства, напугали фальшивых бедняков, работающих в чёрную.

Из студий “Первого канала” слышен нервный с подкладкой страха смех над русофобами, которым грозят ядерной дубинкой. Чиновников и силовиков Донбасса награждают российскими паспортами. Мерой благодарности патриотическому бизнесу является пониженная налоговая ставка. У генетических духовных ценностей имеется вполне осязаемое материальное измерение.

Мы уже не раз говорили, что их политика – это низкопробный спектакль, за которым следят всё меньше наёмных рабочих и молодёжи. Классовый абсентеизм – это первый шаг к нашей коммунистической политике.

Приложение “Гиганты Азии: кризис “культурной революции”

1. Пробуждение мелких полевых командиров.

В регионе провинций Хэнань, Шаньдун и Хэбэй используемые по «модели “Спутник”» во время Большого скачка системы привели к деградации 25–50 % посевных площадей. Это спровоцировало дебаты о «щелочных почвах», в результате которых потерял власть Лю Цзяньсюнь, секретарь Хэнаня с 1961-го по 1966 гг. (Dai Qing. The River Dragon Has Come! Armonk, New York, 1998.) Чуть дальше на север, в Хэбэе, секретарь Линь Те выступил за перенос столицы провинции из сельского города Баодин в индустриальный Тяньцзинь. Он поддержал союз города и деревни с целью «модернизации» сельского хозяйства, но наткнулся на реалии Большого скачка, когда город был вынужден захватывать сельские запасы (Brown J. City Versus Countryside in Mao’s China. New York, 2012). Старое противостояние по поводу попытки автаркического разрыва с СССР продолжало напоминать о себе.

Лю Цзыхоу, губернатор Хэбэя, вступил в союз с Ли Сюэфэном, человеком Линь Бяо и политкомиссаром пекинского военного округа, включавшего в себя Хэбэй. В январе 1967 г. он вернул столицу провинции в Баодин, но был атакован хунвейбинами Линь Те. В феврале 69-я армия восстановила власть Лю Цзыхоу. В марте 38-я армия Линь Бяо вошла в Баодин. Столкновения продолжались весь 1967 г. В январе 1968 г. военные перенесли столицу в Шицзячжуан и поставили во главе новообразованного провинциального революционного комитета Ли Сюэфэна. Его замом был назначен Лю Цзыхоу (Friedman E. Op. cit.).

Хэбэй, как и другие провинции, буквально пронизывала борьба политических коалиций. Ли Сюэфэн был низложен вместе с Линь Бяо в 1971 г. Лю Цзыхоу, противник политики «реформ и открытости», был смещён в 1979 г. Линь Те был реабилитирован в 1976 г. Всё в лучших традициях великих классиков китайской литературы: много разных персонажей, и у каждого сложная судьба.

2. “Январская партия” теряет Юг – стр. II-III

Одна из констант китайской революции с пунктуальностью возвращалась во время каждой политической судороги. Речь идёт об «аграрном вопросе», который обсуждался Мао и Сталиным в 1950-х годах. По словам Фрэнка Дикоттера, Сталин советовал позволить крестьянам подпитывать китайское накопление постепенно, медленными темпами. В ответ Мао ссылался на дебаты 1920-х годов между “советскими” экономистами и «генеральной линией», посредством которой Сталин разбил тезисы Бухарина о «черепашьих темпах».

Маоистские кадры прекрасно знали эту дискуссию в СССР и не уступали сталинистам в умении искажать её и манипулировать с её помощью. Между 1953-м и 1956 годами они столкнулись по поводу «генеральной линии», обозначенной Мао, а именно укрепления китайского государственного капитализма и отхода от теории новой демократии. Будучи не в состоянии разрешить проблему, они разошлись по аграрному вопросу и проблеме веса частного капитализма в деревне.

Согласно “Воспоминаниям” Бо Ибо, Лю Шаоци считал, что сельское хозяйство не следует коллективизировать, прежде чем промышленность сможет обеспечить его машинами, и что крестьян следует поощрять к обогащению. Кроме того, Лю Шаоци осуждал «утопический аграрный социализм» первых «коммун», зародившихся в 1951 году в Шаньси.

На XIX-м съезде ВКП(б) Сталин сказал, что идеи Лю Шаоци «верны». Урок же, усвоенный Пекином в Корее, можно сформулировать так: не доверять.

Карта

3. Линь Бяо отправляется в полёт – стр. IV

Арриго Черветто рассматривал маоизм как народническую, меньшевистскую и социал-империалистическую линию китайской буржуазии (см. Черветто А. Унитарный империализм. Киров: Издательство “Марксистская наука”, 2005). В 1967 г. Черветто указывал, что задержка буржуазно-демократической революции во главе с блоком «четырёх классов» накопила взрывоопасные противоречия. Эта задержка, к которой прибавилось давление со стороны США и СССР, вызвала колоссальные трудности в процессе индустриализации Китая, не только не разрешённые Большим скачком, но только усугублённые им.

Появляется очень сильное популистское течение, идеологически утопичное, но экономически необходимое для капиталистического накопления. Популистские маоистские силы расходятся с СССР, но было бы упрощением определять как пророссийские все остальные течения, которые стояли на более отсталых позициях. Борьба за индустриализацию Китая – это борьба одновременно за государство и за политическое единство молодой державы, спроецированная в стратегии альянсов. “Внутренний” взгляд на китайский вопрос, заметит Черветто в последующие годы, будет, следовательно, «обречён на то, чтобы блуждать в “извилистых улочках” синологии». Марксистская же школа должна вместо этого интерпретировать китайские события с точки зрения мирового неравномерного капиталистического развития и отношений держав.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 57, май 2019 г.

1. Вариации и градации империалистической демократии в новом политическом цикле – стр. 1

В ряде редакционных статей, собранных более десяти лет назад в книге L’Europa e lo Stato (Lotta Comunista, 2006), были обобщены размышления Арриго Черветто об империалистической демократии, который опирался на тезисы Маркса, изложенные в “Капитале”, и теорию Ленина о реакционной демократии на стадии империализма. Напомним три аспекта. Во-первых, именно из “Капитала” исходит ключевой тезис о демократии как наилучшей оболочке для буржуазной диктатуры. В первом томе Маркс пишет, что до тех пор, пока наёмный работник может продавать свою рабочую силу в качестве товара, «он должен иметь возможность распоряжаться ею, следовательно, должен быть свободным собственником своей способности к труду, своей личности». Производство прибавочной стоимости, делался вывод, «предполагает продажу товара рабочая сила, но это подразумевает определённые рамки личной свободы и юридического равенства». Тем самым «политические закономерности, присущие этому условию свободы и равенства, являются неотъемлемой частью общественной экономической формации, они непосредственно детерминируются – в своей чистой форме – самими предпосылками капиталистического производства». (Teoria e democrazia imperialista europea // Lotta Comunista № 338. Ottobre 1998).

Вопрос «чистой формы» и её вариаций рассматривался Черветто в 1976 году: Маркс в третьем томе “Капитала” «выделяет демократическую форму капиталистического государства как специфическую и видит в других его формах “вариации” и “градации” “специфической формы”» (L’ineguale sviluppo politico e lo Stato borghese // Lotta Comunista № 69. Maggio 1976).

Одна из целей Черветто состояла в том, чтобы обнаружить уже в трудах Маркса и Энгельса теоретический фундамент для изучения конкретной, империалистической стадии капитализма, и, следовательно, империалистической демократии, о которой классики марксизма ничего не знали и не могли знать: однако, в теоретической формулировке “Капитала”, именно потому, что там была выделена «чистая форма» буржуазного политического господства, уже содержались предпосылки для понимания будущих «вариаций» и «градаций». Итак, процитируем редакционную статью: «Специфической формой капиталистического государства является демократическая форма буржуазной диктатуры в самом что ни на есть чистом виде. Это “чистая” оболочка “чистого” экономико-капиталистического содержания, то есть общества, состоящего только из предпринимателей и наёмных работников, стремящегося к максимальной концентрации средств производства. “Вариации” и “градации” “специфической формы” буржуазного государства являются выражением вариаций и градаций “чистого” капиталистического экономического развития». В условиях неравномерного экономического и политического развития неравномерным является и развитие государства. «Это ставит проблему вариаций и градаций демократии, то есть “специфической формы” буржуазной диктатуры. Теоретическая и практическая история буржуазной политики является, с этой точки зрения, историей практического столкновения и теоретических дебатов между выражениями вариаций демократии».

2. Китайский вопрос империалистической демократии – стр. 2

Новым объектом анализа Черветто в середине 80-х годов станут политические последствия колоссального развития рынка финансового капитала. В мартовской статье 1998 года, обращаясь к ключевым аспектам этого анализа, мы видели в этом «всё более явную политическую черту цикла империалистического либеризма» (Variazioni europee della democrazia imperialista // Lotta Comunista № 331. Marzo 1998). Черветто писал по поводу крайней мобильности и неконтролируемости этих потоков капитала: «Это ставит проблемы финансовой власти, так как не существует центрального мирового банка, который представлял бы экономический и финансовый феномен подобных пропорций. Это ставит проблемы политической власти, так как не существует надстроек, которые отражали бы базисное движение подобного размаха. В этом смысле каждое – даже самое сильное – империалистическое государство претерпевает сокращение власти; как бы то ни было, доли мировой экономической власти превышают доли мировой политической власти».

Как видно, сегодняшняя эрозия или кризис суверенитета находится в объективе нашего анализа на протяжении сорока лет, то есть с тех пор, как цикл империалистического либеризма наложил свой отпечаток как на плюрализм надстроек, которые управляют глобальными отношениями унитарного империализма – МВФ, ГАТТ, затем ВТО, Всемирный банк, БМР, ОБСЕ, – так и на архитектуру власти в отдельных государствах. Марксистская наука не оказалась застигнутой врасплох, потому что ей удалось восстановить теорию Маркса, Энгельса и Ленина, но дело не в этом: проблемой является новое политическое сражение, которое сейчас открылось. Речь идёт об использовании наследия теории и анализа, накопленного за десятилетия цикла империалистического либеризма, для понимания фундаментальных черт и фронтов сражения новой стратегической фазы и нового политического цикла.

3. Независимость монетарной власти во всемирном противостоянии – стр. 3

Градус империалистического противостояния повысился. Полемика Трампа с ФРС – лишь одна из его глав. Знаменательна публикация институтом Брейгель статьи, в которой Жан Пизани-Ферри отдаёт должное Ленину за анализ империализма. Французский экономист признаёт, что пять ключевых признаков империализма, выделенных Лениным, больше не являются формулой, которую «до недавнего времени только несгибаемые большевики по-прежнему считали соответствующей текущему состоянию, [...] ленинское определение кажется всё более и более точным».

Но это корыстное признание. Империализм со всеми своими признаками обретает как в глазах Пизани-Ферри, так и в глазах американцев и китайцев, воплощение в виде «технологических гигантов США» и «всё более крупных государственных национальных паладинов» Китая. Евросоюз должен будет предоставить право вето в отношении слияний своему представителю по иностранным делам и безопасности и содействовать международному использованию евро в ответ на использование Вашингтоном в качестве инструментов внешней политики Уолл-Стрит и доллара.

Крупный чиновник спрессовывает ленинские признаки в один: «экономическая концентрация и геополитическое соперничество неразделимы». Для Европы возрождение империализма – это «большой шок», а

4. Момент Макиавелли для Европы? – стр. 4

Томас Гоббс в трактате “О гражданине”, опубликованном за десять лет до “Левиафана” и более чем через столетие после “Рассуждений” Макиавелли, отмечает: «Напрасно заботятся о внутреннем мире те, кто не может обезопасить себя от внешних врагов, равно как не могут обезопасить себя от внешних врагов те, чьи силы не объединены».

Но сможет ли европейский империализм утвердиться в качестве полюса противостояния, навязывая централизацию своих политических сил в ускорившееся из-за Азии время?

«Защищая избирателей [...], ЕС может стать более популярным и, следовательно, более стабильным. Но есть два недостатка», – отмечает The Economist: «Во-первых, некоторые меры защиты вредят открытости, которая поддерживает европейское процветание. [...] Вторая проблема заключается в том, что у ЕС нет координационных властей, необходимых для того, чтобы играть ту мускульную роль, которую обещают его лидеры».

Европейский порядок согласуется с нынешней открытостью мирового цикла и многосторонним характером противостояния держав. Но железные времена требуют Левиафана.

5. Военнопленные и мировая революция (часть II) – стр. 5

Для проведения агитационно-пропагандистской работы среди военнопленных при КЗО в Берне была создана комиссия интеллектуальной помощи военнопленным, которую возглавлял опытнейший большевик Григорий Шкловский, вступивший в партию в момент её основания в 1898 году. С 1909 года он находился в эмиграции. В период сталинской контрреволюции, как и многие другие представители левой оппозиции, Шкловский был исключён из партии “как троцкист” и расстрелян в 1937 году.

В феврале 1917 года комиссия в отчёте ЦК партии писала: «Война – кровавый предметный урок для сотен тысяч крестьян и рабочих. Она вырывает их из неподвижных условий быта, вовлекает массы, до сих пор отгороженные от политики китайской стеной самодержавия, полицейщины и вековых предрассудков, вколоченных в их сознание гнётом крепостников и поповской проповедью “христианского смирения”, в круговорот новых интересов». Традиционно-патриархальное мужицкое отношение к жизни – смиренность, благодушие, ограниченность, то есть все те качества, которые могут быть объединены выражением “каратаевщина”, – разрушалось ударами передовых разработок человекоубойной промышленности. На фоне империалистического варварства, достигшего высшего на тот момент уровня, «измены сухомлиновых и мясоедовых, безудержный разгул воровства в тылу и на фронте, дикий произвол крепостников-помещиков в военных мундирах, полная разруха военной организации, отданной на поток и разграбление всем тёмным силам царской монархии», раскрывали глаза даже самым отсталым крестьянам в шинелях, заставляя призадуматься, «разобраться с помощью скудных обрывков случайно, на ходу, приобретённых “политических знаний” в небывалой международной обстановке». Тем самым, “война на истощение” истощала и долготерпение масс, вызывая «глухое недовольство, с течением времени переходящее в сознательный протест». И если на фронте «их думы, чувства и воля» были зажаты «тисками колоссальной и беспощадной военно-бюрократической машины», то в плену, пусть и отчасти, они освобождались от «её гнетущего давления и тлетворного, разлагающего влияния; ценою всевозможных лишений и хронического недоедания, а зачастую и непосильной работы» получали «возможность привести в порядок свои хаотические “стадные” переживания, осмыслить их». Этому сконцентрированному во времени и пространстве процессу способствовало «долетающее революционное слово», на которое военнопленные набрасывались «с жадностью людей, изголодавшихся по правде десятилетиями подневольного существования». Один из находившихся в плену рабочих-большевиков писал: марксистская литература здесь «всасывается, а не читается».

В большевистскую комиссию военнопленные обращались не только за книгами и газетами, они просили сухарей, табака. Те, кого под звон колоколов и “Марш прощания славянки” отправляли “защищать отечество”, осознавали, что ни царь, ни буржуазные «“филантропы” пальцем о палец не ударят, чтобы накормить голодное “христолюбивое и достославное воинство”, которое отслужило свою службу и не может быть полезным для приобретения Константинополя и проливов». Это был практический урок по теме: «Рабочие не имеют отечества». Приезжавшие в лагеря представители Красного Креста, натыкаясь на неудобные вопросы – «как живётся на Руси, всех ли ссылают по тюрьмам, как рабочих-депутатов», – неуклюже отвечали: «солдатам не нужно знать этого». Всё это ещё сильнее толкало военнопленных к большевикам.

6. Из Кинталя в Москву – стр. 6

После Циммервальдской конференции левые создали собственную интернациональную фракцию во главе с Бюро (Ленин, Зиновьев и Радек). Это малочисленное меньшинство в ноябре 1915 г. смогло выпустить (за счёт большевиков) единственный номер бюллетеня, названого Internationale Flugblätter. 7 января 1916 года “Наше слово” (парижская газета Троцкого и Мартова) с иронией приветствовало выход нового издания, назвав его бюллетенем «восьмёрки», которая претендовала на создание интернациональной фракции.

Несмотря на все трудности, Ленин стремился создать международную “Искру”, и этот проект воплотится в жизнь благодаря сотрудничеству с левыми голландцами из числа сторонников Генриетты Роланд Холст и Антона Паннекука. Так появился журнал Der Vorbote, два номера которого выйдут в 1916 году, но позже издание прекратится из-за внутренних разногласий левой фракции. Разделённые изнутри, участники левой оставались ненавистными для значительной массы «парацентристов», представленных в Циммервальдском течении. Троцкий, приглашенный к сотрудничеству, ответил Роланд Холст отказом: «Vorbote стал органом так называемой Циммервальдской левой, то есть группы Ленина. [...] Русские и голландские экстремисты не могут основать Интернационал». По мнению Клары Цеткин, журнал был сектантским. Рязанов назвал сотрудников Der Vorbote «бешеными».

Несмотря на изоляцию и непонимание, усилия Ленина принесли плоды. На Второй международной социалистической конференции, состоявшейся в Кинтале 24–30 апреля 1916 года, 19 из 44 делегатов проголосовали за резолюции левых. Но не следует переоценивать данный успех. Ленин при выработке резолюции сознательно не настаивал на включение в неё основных лозунгов большевиков (революционное пораженчество и создание нового Интернационала). В рукописях о стратегии Черветто отмечал, что это на фактах демонстрировало, что «сближение Фрёлиха и Радека с Лениным особо не чувствовалось», а «тезисы Ленина по-прежнему оставались изолированными в Циммервальдской левой».

7. Восхождение Китая и иммигранты в балансе Токио – стр. 7

Как в Токио, так и в Пекине использование неоднозначности и двойственности возведено в форму искусства. Китай уже давно желает привлечь Японию к сотрудничеству в рамках Шёлкового пути и его финансового подразделения – Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB). Однако в Японии такое партнёрство вызывает споры. Проект пользуется поддержкой министерства экономики и «китайской фракции» ЛДП, которые видят здесь прекрасные экономические возможности. Не имеют антикитайских предрассудков и крупные группы Японии. Однако этому сценарию противостоит Гаймушо (министерство иностранных дел), которое сосредоточено главным образом на безопасности и боится спровоцировать гнев Вашингтона.

Компромисс, который якобы был вынужден искать Абэ, и ради которого он даже угрожал уйти в отставку летом 2017 года, заключается в формуле сотрудничества в третьих странах, что на языке японской дипломатии означает соблюдение «соответствующего расстояния» от китайского Дракона. Эта дозировка приемлема для Пекина, который рассматривает её как применимую и для отношений с ЕС и Индией. Более того, встречный интерес уже продемонстрировал Берлин, Париж и Нью-Дели. Конечно, такое «мягкое уравновешивание», по мнению китайских источников, не равносильно американскому «антикитайскому альянсу»; в крайнем случае оно позволяет увеличить «переговорный рычаг» заинтересованных сторон во имя их национальных интересов

По данным Nikkei, Си предложил Моди неформальное соглашение в Ухане в апреле 2018 года: имеется ввиду «пакт о ненападении c Индией», в соответствии с которым Пекин обещал не угрожать жизненно важным интересам Нью-Дели как на Индийском субконтиненте, так и в Бенгальском и Персидском заливах.

8. Нервная дипломатия в ВТО – стр. 8

Роберт Зеллик, преемник Баршефски на посту торгового представителя в период президентства Буша-младшего, в 2005 г. обнародовал доктрину, отводящую Китаю роль «ответственного партнёра» в мировом порядке. В течение многих лет эта формула была рефреном возможной китайско-американской дуополии, в то время как сегодня две державы обмениваются обвинениями в безответственности. Тем не менее президент Трамп и председатель Си до сих пор подтверждали перемирие, подписанное на последнем саммите Большой двадцатки, а первая встреча на уровне заместителей министров, прошедшая в январе, завершилась в Пекине в атмосфере всеобщего оптимизма.

Следует отметить, что посол Ши – не единственный голос США в ВТО, где мнение Соединённых Штатов выражает также один из заместителей генерального директора этой организации. Алан Вольф, уже бывший переговорщиком президента Картера в 1970-х годах, является представителем более традиционной и долгосрочной стратегической линии Вашингтона, отличающейся от линии правительства Трампа. Вступив в должность в сентябре 2017 г., Вольф продолжил свою кампанию по защите многосторонности и роли США в ВТО, проведя серию выступлений в МВФ, ЕЦБ, а также в американских и европейских университетах. В своих выступлениях, исходя из положения о том, что «существует только одна мировая экономика», в которой «нации взаимосвязаны», Вольф стремился подчеркнуть то, что с нашей точки зрения является унитарным моментом империализма: «Поскольку для совместного использования есть только эта планета, необходимо найти общий язык и определить новый баланс».

Это напоминание, что идеологии глобализации, пусть и переживающие кризисы и мутации, никуда не исчезли. Что касается рассуждения об единственной планете, то это обоюдоострый аргумент, который может быть использован также для доказательства того, что наряду с компромиссом неизбежна и конфронтация. Спор в ВТО, где даже послы, похоже, забывают о дипломатии, подтверждает, что напряжённость усиливается.

9. Пиранделло в Киеве – стр. 9

Генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД) Андрей Кортунов в статье Crimea and Punishment, опубликованной интернет-ресурсом Института Монтеня, прокомментировал кризис в Керченском проливе 6 декабря прошлого года следующим образом: «Украинский вопрос в основном является европейским, [...] он решается в погоне за целью построения аутентичной архитектуры европейской безопасности».

Ранее в статье “Россия и Украина: четыре сценария на будущее” (22 ноября 2018 г.) Кортунов изложил некоторые возможные сценарии развития отношений между Россией и Украиной: «наиболее оптимистический» и предпочтительный сценарий – это сценарий «европейского моста», основанный на признании независимости Украины Москвой, с одной стороны, и плюрализма регионов Киевом – с другой. «[Украинская] проблема не может быть решена окончательно без воссоздания европейского единства, [то есть без реализации концепции] единой и неделимой европейской безопасности». Следовательно, пишет Кортунов уже в другой статье – “Утешение историей” от 19 апреля прошлого года, «восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных, а не два последовательных процесса».

После окончания украинских выборов президент РСМД Игорь Иванов в статье “Помочь Украине – помочь себе”, написанной специально для газеты “Коммерсантъ” (см. № 71 от 22 апреля), подтвердил: «Ведь в конечном счёте речь идёт не только об Украине как таковой, но и о фундаментальных основах европейской и евроатлантической безопасности, которые рушатся на наших глазах. [...] обсуждения украинской и более широкой европейской повестки дня должны быть параллельными, а не последовательными процессами». Сегодня Зеленский унаследовал давний кризис, но он знает, что решение должно быть найдено не на Днепре, но где-то между Москвой и Рейном.

Президентские выборы на Украине, 2019 год

10. “Момент Токвиля” для европеиста Макрона – стр. 10

Столкнувшись с политическим кризисом “жёлтых жилетов”, когда весь объём критики оказался нацелен на фигуру президента, Эмманюэль Макрон пытается вернуть контроль над ситуацией. Данный им старт «большим национальным дебатам» был призван, выражаясь его же словами, освятить «второй акт» пятилетнего мандата. Le Monde приводит реплику министра образования Жана-Мишеля Бланке о «моменте Токвиля», то есть попытке сократить дистанцию между политическим руководителем и народом; другими словами, попытке обеспечить европеизм Макрона массовой базой, переходя из обороны в наступление. В письме к французам глава государства обозначил готовность учесть итоги дебатов, заявил об открытости по отношению к возможной конституционной реформе, но одновременно утвердил некоторые принципиальные позиции: он не отступит от осуществления широкой реформисткой программы.

Национальное объединение Марин Ле Пен и “Непокорённая Франция” Жана-Люка Меланшона, уже огласившие списки кандидатов на следующие выборы, дали понять, что не примут участия в дебатах, так как считают их актом “пускания дыма в глаза”. Социалистическая партия и “Республиканцы” сделали выбор в пользу критического участия. Кампания за Европу началась.

11. Сражения за ренту в Алжире и Триполи – стр. 11

По мнению различных наблюдателей, мятеж вооружённых сил в алжирском контексте можно рассматривать в качестве попытки перебалансировки властей: армия, претендующая на роль гаранта перехода, вмешивается в нарушение равновесия, вызванное “гиперпрезидентским” порядком, к которому стремился клан Бутефлики. Этот порядок теперь неспособен гарантировать объединение государственных фракций. Следовательно, сейчас стоит вопрос придания выходу из кризиса конституционного характера – новые президентские выборы назначены на 4 июля.

Это решение считается хрупким, поскольку основывается на фигурах долгосрочных и институциональных, а потому дискредитированных в глазах улицы. Это так называемые “три Б”: Абдель Кадер Бенсалах – спикер Сената, поднявшийся до временного главы государства, Тайеб Белайз – председатель конституционного совета, и Бедуи. В дозировках вооружённых сил у них, пожалуй, будет ещё одна функция: “предохранителей”, приносимых в жертву как для успокоения улицы, так и в торге с другими фракциями и группами, по аналогии с определённым числом полупубличных “олигархов”, попавших на мушку алжирской судебной системы.

Отстранение главы спецслужб интерпретируется в качестве попытки Салаха вернуть под эгидой военных «Левиафана безопасности», глубинное государство, представляющее собой укоренённую сеть с Медьеном в центре. Тартаг и Медьен, позиционирующие себя посредниками между армией и кланом Бутефлики, якобы стали инициаторами «неконституционного решения» кризиса с временным президентством Зеруаля Ламина – сенатора, бывшего генерала и президента с 1994-го по 1999 годы. Начиная с 2013 года Бутефлика вёл скрытую борьбу против DRS, военной и политической разведки, сумев в 2015-м отстранить Медьена и разделить аппараты безопасности, подчинив их президенту.

12. Новый европейский рабочий – стр. 12

В 28 странах, которые составляют Европейский Союз, насчитывается 230 миллионов занятых, из которых почти 200 миллионов являются наёмными работниками.

В недавнем докладе Европейской Комиссии (декабрь 2018 года) рассматривается один из аспектов жизнедеятельности этой значительной массы работников – “Мобильность труда внутри ЕС”.

Передадим обобщённую выдержку из доклада. Если ограничиться ЕС, то имеется 9,5 млн человек, работающих и проживающих по меньшей мере год в стране, отличной от той, гражданством которой они обладают. К ним надо добавить 1,4 млн человек, регулярно пересекающих границы – cross-border workers, которые работают в стране, отличной от той, в которой они проживают. И это ещё не все: есть 1,8 млн работников, прикомандированных на некоторое время предприятиями для работы в другой стране ЕС.

Речь идёт о разных типах “мобильности” – если их суммировать, то получится 12,7 млн занятых. Если учесть, что почти 90 % из них являются наёмными работниками, то станет ясно, что имеется около 11,5 млн “мобильных” наёмных рабочих внутри ЕС, то есть чуть меньше 6 % от общей численности европейских наёмных рабочих. Это и есть европейские рабочие де-факто, а не только по названию.

Опубликованные Евростатом таблицы регистрируют ещё 9 млн занятых с гражданством не входящих в ЕС стран: очевидно, речь идёт об официальных данных, не учитывающих “нелегальных” трудящихся, а также не рассматривающих иммигрантов, которые уже стали европейскими гражданами. Это новые европейские рабочие, численность которых особенно увеличилась в течение последних лет. Если прибавить их к внутренней мобильности, то по минимальным расчётам они составят более 20 миллионов из общего числа наёмных рабочих, или более 10 %.

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Что ни день, то сюрприз. Телевизионная политика имеет беспрецедентно большое значение, настало время клоунов и клоунады. Искать каждый день эффектную шуточку, создавать видимость непримиримой борьбы на ток-шоу, победитель которой оценивается лайками и размером аудитории. Поместить в сети фотографию с семьёй, собакой, новой девушкой, в спортзале или с пивом, с борщом или со свечкой, посылая сигнал: мы – такие же, как вы. Неважно, продумано ли всё это политтехнологами или эстрадными продюсерами, но оно захватывает мозг и отвлекает от реальности, делает пленниками вечного настоящего: будущего нет, выхода нет, живи одним днём, расслабься и получай удовольствие. Сомнамбулы, шуты, весь этот цирк, который вращается вокруг извлечённого из цилиндра кролика. Реальность стала выдумкой, раз от раза новая приманка, а крючок прежний – крючок буржуазных идеологий.

Буржуазия, этот класс гоголевских коробочек и пушкинских скупых рыцарей, никогда не отправляет в утиль идеологические одеяния прошлого – она перешивает их под новую моду и зачастую на её подиуме появляются Наполеоны в джинсах или Макиавелли в юбке. Новое и старое смешивается в самых причудливых формах, а получающаяся в результате этого смесь, как и прежде, нацелена на сохранение классового господства.

Великие штормы, которые регулярно сотрясают мир, являются продуктом капиталистической конкуренции, но для буржуазии эти бури всякий раз наступают внезапно и неожиданно; она неспособна понять природу тех сил, которые господствуют над ней самой.

По той же причине она забывчива. Нет истории, у которой она способна взять урок. Нет глубинных тенденций, которые ей необходимо обнаружить и реконструировать, чтобы понять направление перемен. Единственная проблема – трагикомедия сегодняшнего дня. Их мир – это эффектный сценарий будущих электоральных побед и роста продаж. Наш мир – это действительная жизнь классовой борьбы.

Хуже для них, для буржуазии, погрязшей в своих частных интересах: их политика – это набивший оскомину припев. Лучше для нас, сознательных наёмных рабочих, при условии, если мы сможем понять преимущество марксистской науки и облечь её в броню организации.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 56, апрель 2019 г.

1. Китайский вопрос в цикле атлантического упадка – стр. 1

Буржуазное развитие в Китае начинало разложение крестьянства; «сотни тысяч, миллионы пауперов» выталкиваются в эмиграцию «через океаны в Америку, Австралию и Африку, где опаляются огнём капиталистической культуры». Поднималось республиканское движение, которое привело к революции 1911 года; это позволяло предвидеть, что «центр тяжести исторического развития» должен был переместиться на азиатский континент: «В начале прошлого века Англия была фабрикой Европы. К концу его Европа стала фабрикой мира. Теперь Англия, оттеснённая индустрией Америки и Германии, – только денежный ящик мирового капитализма. И скоро, может быть, вся Европа отступит пред индустрией Азии, которая от “дряхлости” переходит к новой молодости и готовится превратить богатую, но дряхлеющую Европу в свою банкирскую контору. Это не далёкие, туманные перспективы. Перевороты и изменения, на которые по старому масштабу требовались бы века, теперь совершаются в десятилетия, даже в годы. История стала торопливой, – гораздо более торопливой, чем наша мысль».

Поэтому нельзя сказать, что у Троцкого не было интуиции относительно империалистического развития, которым должен был быть отмечен «этот в бурях и грозах рождённый двадцатый век». «Гигантские потрясения века, предвиденные Троцким, – отмечал Черветто в книге “Трудный вопрос времени”, – произошли в течение десятилетий, вовлекая в свой водоворот целые континенты и миллиарды людей». Но всё же существовала стратегическая недостаточность мысли Троцкого, она выразилась в “стагнационистской” оценке цикла между двумя мировыми войнами. Её корни в теоретически неточной оценке характера капиталистического развития в империалистической фазе, но имелись и трагические причины – гигантские дилеммы, с которыми сталкивалось революционное меньшинство в борьбе против сталинизма. Тем не менее и это видение начинавшегося столетия, сформулированное накануне исторической коллизии, спровоцированной в 1905 году вторжением Японии, является одной из нитей революционной теории, соединение которых позволяет нам понять вторжение Китая.

2. Новая стратегическая фаза под знаком китайского вопроса – стр. 2-3

Перспективой является не противостояние между «чётко определёнными экономическими и военными блоками»; большинство государств будут реализовывать внешнюю политику, состоящую из «двух путей»: в одних вопросах они будут поддерживать Китай, а в других – США. Европейские государства «по-прежнему тесно связаны с США в НАТО по традиционным вопросам безопасности, а Австралия, Индия и Япония поддержали американскую Индо-Тихоокеанскую стратегию». В то же время «эти государства сохраняют тесные торговые и финансовые отношения с Китаем, и некоторые из них поддерживают Пекин в его попытке реформировать ВТО». Именно эта «стратегия двух путей», по мнению Янь Сюэтуна, демонстрирует, «в какой степени двухполярная система в мире уже продвинулась вперёд».

Здесь, как нам кажется, мы видим зеркальный и, возможно, дополняющий ответ на изложенную Бергстеном перспективу «гегемонистской коалиции» между США и традиционными союзниками. И Вашингтон, и Пекин, похоже, полагают, что третьи державы могут быть использованы для модулирования отношений между ними в многополярной напряжённости в течение десяти или двадцати лет, необходимых для перехода к двухполярности. Мы же думаем, что история никогда не опровергала установленный Лениным закон об альянсах в эпоху империализма: долговременный раздел одной области невероятен, все области разделить невозможно; неравномерное развитие влечёт за собой нарушение порядка. Янь Сюэтун говорит о том, что следствием будет: «периодическая напряжённость и жёсткая конкуренция, но не погружение в глобальный хаос». Два первых элемента бесспорны, но никто не может дать гарантий что не будет третьего.

3. Кризис “их” политики – стр. 4

Крупной буржуазии, европейской империалистической демократии будет непросто «ассимилировать или нейтрализовать» новые популистские и совранистские мятежи, имея меньший рычаг соцобеспечения. Перед правящим классом стоит сложная задача, которая потребует времени в процессе, полном противоречий: и здесь могут быть преимущества, которые можно использовать в нашем сражении за укоренение в Европе партии, созданной по большевистской модели, при условии анализа и понимания ситуации. В последние месяцы мы воочию убедились в открывшихся новых пространствах. Чтобы полностью использовать их, писали мы, требуется ориентироваться в «неизвестном море нового политического цикла». Мы указали на компас, которым нужно воспользоваться – классовую автономию – в беспощадной борьбе против любой формы межклассовости. Нет народа против элиты, есть два класса: пролетариат, наёмные рабочие, в непрерывной борьбе против буржуазии и её фракций.

Телевидение и интернет, которые грозят стать проблемой для их политики, усиливают мелкобуржуазную жакерию, тянущую за собой широкие промежуточные слои, и возрождают реакционные мифы, которые так или иначе должны быть сведены к глубинным течениям господствующей идеологии. Неслучайно, что на Старом Континенте идеологии национального совранизма уже демонстрируют растворимость в европейском совранизме: европейская держава для конкуренции с США и Китаем.

4. Военнопленные и мировая революция (часть I) – стр. 5

За годы гражданской войны было сформировано свыше 370 интернациональных отрядов, рот, батальонов, легионов, полков, бригад и дивизий. В них, а также в других частях и подразделениях Красной Армии в разное время служили примерно 250–300 тыс. бойцов-интернационалистов. Следует иметь в виду, что эти данные учитывают в том числе украинцев, поляков, выходцев из Средней Азии и Кавказа, финнов, латышей и эстонцев, то есть представителей народов, населявших Российскую империю. Они несомненно составляли большинство интернационалистов. Но в любом случае, доля иностранцев в РККА вероятно доходила до 7,5 %. Уже в первые месяцы Советской власти общая численность красногвардейцев-иностранцев составляла порядка 30 тыс. человек. При этом не следует забывать, что в ряды Красной гвардии мог вступить далеко не всякий: следовало быть большевиком или сочувствующим, требовалась рекомендация комитета военнопленных социал-демократов-интернационалистов. То есть речь шла о сознательном, добровольном решении. Чех Адольф Шипек, член австрийской рабочей социал-демократической партии с 1910 г. и боец РККА с 1918 г. вспоминал: «военнопленные массы, в своей основе состоящие из пролетариата, сами без всяких агитационных призывов и руководства сверху организовывались в вооружённые отряды для борьбы с контрреволюцией». Сражаясь под знамёнами мировой революции, внеся свой вклад в победу над белогвардейцами и интервентами, Шипек, как и многие другие бойцы-интернационалисты, в годы националистической реакции и сталинской контрреволюции подвергся репрессиям. Многие были расстреляны, Шипеку “повезло”: в 1933 г. он был приговорён к пяти годам ИТЛ.

Побывавшие на фронтах первой мировой солдаты-интернационалисты высоко ценились в РККА. Командование могло «использовать их в качестве бойцов бронепоездов, лётчиков и механиков авиаотрядов, оружейных мастеров, артиллеристов».

Возвращаясь домой, бойцы и командиры интернациональной РККА привозили с собой опыт борьбы с силами контрреволюции, становясь солдатами Коминтерна. Словно бы стремясь преодолеть историческую задержку создания Всемирной коммунистической партии, уже 25 декабря 1917 г. группа немецких военнопленных социал-демократов в конце воззвания к своим товарищам на восточном фронте поставила подпись: «члены Третьего Интернационала».

5. Циммервальдская левая и “историческая задержка” – стр. 6

Социалистические партии Италии и Швейцарии приняли предложение Мартова и созвали в нейтральной Швейцарии в небольшой деревне Циммервальд Первую Международную социалистическую конференцию против войны (5–8 сентября 1915 г.). Мартов и центристы требовали, чтобы она была открыта для всех социалистов, включая социал-империалистических правых (которые, конечно, не участвовали). Из 39 присутствовавших делегатов, по данным Бранко Лазича, наибольшая группа по географическому происхождению (как, впрочем, и в 1919 г. при основании КИ) представляла славянскую зону и территории Российской империи (15 делегатов).

С политической же точки зрения большинство составляли центристы (каутскианцы и меньшевики), которые не хотели рвать со II Интернационалом и отрицали пораженчество. Даже Троцкий и делегаты немецкого Союза Спартака занимали гораздо более умеренные позиции по сравнению с большевиками и, прежде всего, не соглашались с необходимостью начать процесс создания III Интернационала как можно скорее. Таким образом, левые, собравшиеся вокруг Ленина, представляли собой меньшинство среди меньшинства (8 делегатов). И в Циммервальде объективное время революции продолжало течь быстрее, чем психологическое время того меньшинства, которое должно было находиться в авангарде.

Как отмечал Черветто, «парацентризм» был «основным препятствием для формирования мировой большевистской партии (и в ещё большей степени – ленинистской)».

6. Конституционный кризис в Великобритании – стр. 7

У британской системы был один спусковой клапан: по условиям, премьер-министр заявлял королеве о своей отставке в случае поражения по основным вопросам. Но согласно закону 2011 года о фиксированных сроках полномочий парламента, введённому для обеспечения стабильности коалиции тори и либеральных демократов, парламентарии могут отвергнуть линию правительства без необходимости проведения всеобщих выборов. Действительно, закон устанавливает конкретные условия для новых выборов: поддержка двух третей депутатов или резолюция о недоверии правительству, поддерживаемая простым большинством. Таким образом, «правительство лишилось своего основного орудия навязывания партийной дисциплины – угрозы того, что мятежники потеряют свои места». В результате возникает патовая ситуация: «правительство слишком слабо, чтобы править, парламент слишком робок и дезорганизован, чтобы взять эту роль на себя».

Если тори являются теперь партией Brexit, а лейбористы оказались в плену социал-совранистского максимализма, то в умеренных и проевропейских кругах выражают надежду на то, что в британской двухпартийной системы произойдёт разлом в смысле европейского выравнивания.

7. Хроники нового политического цикла в Европе – стр. 8

Учитывая глобальные коллизии, способность Европы участвовать в противостоянии зависит от уровня её единства. Дефицит европейской централизации, возникший в результате многовекового становления национальных государств, оказывается препятствием для осуществления внешней проекции и приводит к уязвимости перед внешними кризисами и вмешательствами. Приспособление к новым масштабам противостояния повлекло мучительный процесс сокращения и уступки суверенитета, от которого в первую очередь страдают такие страны, как Франция и Великобритания, которые эксплуатируют мифы о мировом величии или островной свободе, подчёркивая тем самым неразрывную связь со средневековым и имперским прошлым.

Чтобы разобраться со сложностью европейской континентальной организации и её полномочиями, мы ввели в наш анализ концепцию плюрализма надстроек в отношении внутренней политико-институциональной диалектики национальных оболочек, с их традициями и моральными факторами, а также диалектикой между государствами и самим Союзом. Последний, в свою очередь, состоит из различных уровней интеграции, начиная с ядра – федерации евро, защищённой и укрепившейся в сражении вокруг Греции, продолжая сферой, сочетающей федеральные и конфедеративные полномочия, и заканчивая широким кругом, включающим Украину, Турцию и, вероятно, Британию после Brexit. Генри Киссинджер в “Мировом порядке” резюмировал эту диалектику европейской централизации в вопросе: «сколько разнообразия необходимо сохранить Европе для обретения значимого единства?»

8. СМТ – теория монетарного популизма – стр. 9

Качели между экономическим оживлением и повторным спадом порождают неуверенность буржуазии и растерянность во всех социальных слоях. Наступление фазы замедления цикла вызывает отсрочки и задержки в реализации курса нормализации монетарной политики, инициированного центральными банками в развитых метрополиях. Судя по последним отчётам, признаки снижения уровня инфляции вызывают обеспокоенность ФРС и ЕЦБ.

Однако замедление не означает застоя. Большие суммы капитала инвестируются в НИОКР отраслей, связанных с производством электромобилей: возобновляемые источники энергии и электростанции, телекоммуникации, искусственный интеллект. Но империалистическое развитие неизбежно тянет за собой балласт. Недавняя оценка Goldman Sachs о том, что в Америке крупные корпорации в 2018 г. распределили больше прибыли в виде дивидендов и выкупа казначейских акций с целью поднять свои котировки на фондовой бирже, чем в виде инвестиций, заставляет задуматься. Паразитизм рантье распространяется, требует причитающееся и оказывает давление.

“Странная торговая война” Дональда Трампа вызывает похолодание на маршрутах международной торговли и снижает темпы роста, но внутренний спрос и занятость на крупных развитых рынках демонстрируют значительную устойчивость. Почти повсеместно вводятся фискальные стимулы и ослабление фискального пресса, в том числе с целью поддержки новых инвестиционных циклов, несмотря на то, что за последнее десятилетие государственный и частный долг, опять же, повсеместно выросли. Идеологический кризис либеризма затянулся. Наступает время научной ясности марксизма.

9. Рента в борьбе между кланами в Алжире – стр. 10

Образ «африканской Венесуэлы», используемый французским экономистом Николя Баверезом в отношении политического кризиса в Алжире, не является таким уж натянутым. Начавшийся в конце февраля протест против пятого мандата восьмидесятидвухлетнего Абдель Азиза Бутефлики, занимающего пост президента страны с 1999 года, а с 2013-го страдающего от серьёзного инсульта, сопровождался многочисленными и в основном мирными уличными демонстрациями с широким участием студенческого и женского компонентов.

Вопрос о пятом мандате подряд выступил в качестве триггера кризиса. Структурные компоненты фактически аналогичны тем, что имеют место в Каракасе: Венесуэла и Алжир, утверждает эксперт по арабскому миру Жиль Кепель, демонстрируют кризис «модели государства-рантье», в экономике которого гипертрофированную роль играют доходы от углеводородов. Снижение цен определяет серьёзные колебания в балансе сил между буржуазными фракциями, усиливая последствия экономического застоя. В случае Алжира следует учитывать и демографическое давление, снижающее способность гарантировать прежний уровень соцобеспечения.

10. Телевизионная демократия и американский упадок – стр. 11

Половина американцев электорального возраста не голосует, и в основном это наёмные работники со средним и низким доходом; с Трампом в 2016 году победили the have against the have not (имущие против неимущих), потому что люди с низкими и средне-низкими доходами не голосовали ни за кого. Трамп победил, смешав обещание снижения налогов для верхних средних слоёв с обещанием защитить их от опасностей настоящего и будущего.

Насколько линия Трампа способна справиться с упадком Америки методами и риторикой «Америка прежде всего» – это открытый вопрос, и неясно, в какой степени его колебания могут быть связаны с генеральной линией крупного капитала США. Начинается прямое и косвенное давление на руководство обеих партий со стороны крупных групп. Трамп сталкивается с оппозицией не только демократов, но и лидеров республиканцев. Внутри Республиканской партии, как и Демократической, нет единого мнения о том, что делать. В США кризис телевизионной демократии углубляет кризис парламентаризма.

11. Вопрос века – стр. 12

По словам президента Volkswagen Герберта Дисса, производство электромобилей требует в общей сложности на 30 % меньше рабочих. По оценкам исследования ACEA, в «производстве трансмиссии, запасных частей и техническом обслуживании» сокращение занятости должно составить около 60 %. Это связано с тем, что конструкция, реализующая электрическую тягу, предусматривает лишь одну шестую от того количества движущихся частей, что используется в конструкции камеры сгорания. По мнению фабричного совета Daimler, для производства электродвигателя требуется аж на 80–90 % меньше рабочих мест

Воздействие является значительным, и оно подпитывает неопределённости и страхи, которые должны вылиться в политические колебания, характеризующие новый цикл. И это ещё не всё: они будут использоваться автомобильными группами для того, чтобы добиться от европейских держав более выгодных норм. Мы уже видели медиа-протесты “жёлтых жилетов” во Франции, которые изначально были приведены в движение повышением акцизов на бензин: это протесты автовладельцев, уже поэтому они являются явно межклассовыми, более того, они реакционны, с душком расизма.

Немецкий случай – по крайней мере по своему происхождению – выглядит иначе. Здесь проблему о последствиях так называемой «декарбонизации» ставят непосредственно работники автомобильного сектора. Именно главы фабричных советов, например, Porsche в Штутгарте, организуют демонстрации Gelbwesten, немецкого варианта “жёлтых жилетов”, противников ограничения движения автотранспорта. Но на противоположном Франции берегу Рейна другая политическая культура: не «французская хорошенькая передряга», а скорее традиция «соуправления».

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Китай – вот вопрос века, на его фоне поражает своей мелочностью их политика пауков, пожирающих друг друга, пошлых, подсиживающих и раболепствующих, молчащих в тряпочку или недоумевающих глуповских градоначальников. И это в то время, когда начинается судорожное противостояние, состоящее из столкновений и альянсов между гигантами капитала и их государствами. Один из фронтов является экономическим. Вдоль Шёлкового пути текут миллиардные инвестиции; сотни соглашений являются объективной сетью влияния; китайские партии возникают повсеместно – в каждой стране, через которую проходит этот путь, в каждой отрасли промышленности и в каждом порту. В течение нескольких лет в сражение по производству электромобилей, начатое в Китае, но получившее новый импульс в Германии, будет вложено не менее триллиона долларов: эти деньги пойдут в производство новых станций электроподзарядки, новых моделей, новых “умных” сетей. Но часть этого триллионного потока достанется новым лобби, новым течениям в партиях, новым идеологиям. Именно оттуда растут уши телешоу “Зелёные жилеты против жёлтых жилетов”. Вот почему Китай использует в своём контрнаступлении мифы об экологическом загрязнении. Раньше он был мишенью, теперь перешёл в наступление: экологически чистая машина и высокие технологии для устойчивого развития.

Есть и более политический фронт, который имеет дело с противостоянием держав, там свои дилеммы. В течение уже нескольких лет во многих ведущих державах популисты правят электоральным балом, используя страхи мелкой буржуазии и промежуточных слоёв; это популизм собственнического, сытого, но состарившегося общества. В кризисе 2008 года был виден призрак упадка; иммиграция стала козлом отпущения на фоне шаткой идентичности. Для господствующего класса и их политики это является проблемой. Крупный капитал на самом деле не знает, что делать с дрожью мелких и мельчайших капиталов, с социальной психологией совранистского протекционизма. В мире сталкиваются гиганты, обладающие континентальным масштабом, поэтому необходимы новые мифы для приведения в движение масс. Из понимания именно этих страхов и следует исходить.

Начинают бродить идеологии для беспрецедентных политических операций: крепость, осаждённая русофобами. Крупному капиталу надо нагнать державного страха, чтобы поставить в общий строй национального единства всех торгующих в разнос мелкими страхами. Нашему же классу требуются марксистская наука и организация, чтобы не попасть в новые ловушки империалистической идеологии.

Приложение “Гиганты Азии: кризис “культурной революции””

1. Генералы и маршалы в китайском штопоре – стр. I

Когда маршалы атаковали министра обороны Линь Бяо, значительная группа высшего командования армии – впервые с 1949 года – выступила против решения, которое было поддержано самим Мао. “Великий кормчий”, защищаясь после провала Большого скачка, должен был сосредоточиться на противостоянии Линь Бяо и Лю Шаоци, но в то же время ему пришлось искать компромисс. «Некоторые из вас выразили сдержанность по поводу культурной революции. Некоторые старые маршалы также были явно обеспокоены и даже выразили свой гнев. Я вижу заговор, похожий на ян, яркий, как солнце, в отличие от заговора, похожего на инь, скрытого в темноте. Мой дорогой Тань [Чжэньлинь], прошёл ли твой гнев? Мой исчез. Давай договоримся и обязуемся больше не оскорблять матерей друг друга» (Gao Wenqian. Zhou Enlai. Paris: Perrin, 2010).

Однако маоистская операция по ликвидации политической базы Лю Шаоци была расширена военными и дала генералам Линь Бяо возможность продвинуться и сломить сопротивление “февральского” течения. Инцидент в Ухане (центральная провинция Хубэй) показал, что на самом деле Мао был не в состоянии их контролировать. По словам Ху Анана, Мао не полностью учёл возможность автономной инициативы Линь Бяо и группы генералов, сплочённых вокруг верного маршала (Hu Angang. The Political and Economic History of China (1949–1976). Enrich Professional Publishing, 2013).

2. Маскарад и окопы в китайской “гражданской войне” – стр. II

Во время Великой революции французы рядились в древних римлян. Китайские же народники рядились во врачей и банкиров, облачались в военную форму, отрезали свои традиционные косы вопреки последним представителям маньчжурской династии, полевым командирам и вообще всем бонзам феодальной старины; но вместо поддержки республики Сунь Ятсена они погрузились в гражданскую войну и упрямо двигались в направлении ложного социализма, распространяемого Коминтерном, уже ставшим сталинистским. Так, китайский пролетариат подвергался обману и расстрелам точно так же, как рабочие в классовых войнах в Европе XIX-го века, в то время как в Срединную империю уже врывался XX век с его мировыми войнами и «открытыми дверями».

Придя к власти после долгих лет скитаний в военных походах, националисты КПК обратились к традициям, и на сцену театра политической борьбы вышли актёры, играющие сюжеты столетней давности: императорский суд, ведущий борьбу с оппозицией министров в руководящих органах партии, скопированных у Москвы.

Как предвидел Ленин, китайские националисты начали развивать капитализм, однако «блок четырёх классов», опиравшийся на крестьянскую массу и неспособный даже приступить к полноценной буржуазно-демократической революции, вместо этого увяз в автаркической попытке ускоренной индустриализации, противодействуя Москве и находясь в окружении более сильных империалистических держав. Неспособные совладать с возросшими противоречиями за пределами Китая, они обнаружили их проникшими внутрь страны, и вот уже провинция за провинцией начали катиться с плеч головы коронованных и армейских особ этих новых «независимых королевств».

Формирование "Революционных комитетов""

3. “Февральская партия” теряет Ухань – стр. III

В период между 1967-м и 1968 г. по всему Китаю обосновались “революционные комитеты”. Секретарь Мао Цзэдуна Чэнь Бода однажды заявил, что «революционные комитеты можно определить как “военные правительства”», тем самым почти раскрыв секрет «культурной революции».

Из 29 руководителей таких “революционных комитетов” 6 имели звание генерала, 5 – генерал-лейтенанта, ещё 9 – генерал-майора; остальные же 9, хотя и были гражданскими, являлись политическими комиссарами Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Само собой разумеется, что китайские провинции были завоёваны не некими генералами – это было сделано течениями, между которыми следует проводить различия.

“Январское течение” 1967 г., как мы уже знаем, связано с именем маршала Линь Бяо, «четырьмя золотыми столпами» и «шанхайской кликой». “Февральское контртечение” возглавлялось старыми маршалами Юго-Востока и “партией порядка” в верхних эшелонах власти. Китайская армия исторически формировалась благодаря сельскохозналогу и в определённой мере сохраняла за собой региональные базы, поэтому генералы, руководящие военными округами, которые были связаны с соответствующими провинциями, делали или были вынуждены делать выбор в пользу одной из двух противоборствующих сторон. Либо – опять же, с оружием в руках – завоёвывали право не присоединяться ни к одной из фракций, особенно в отдалённых районах.

Государственный переворот, задуманный маоистским режимом против себя самого, неизбежно вышел из-под контроля. Чтобы выжить, Мао и Чжоу Эньлаю потребовалась вся их политическая изворотливость, они разыгрывали рискованную январскую партию против политического тупика полуавтаркического большого скачка и февральскую партию против дробления Китая. Однако у генералов и маршалов тяжёлая рука. Задержка капиталистического развития в Китае вынудила их изолировать себя в рамках периода кровавых конвульсий.

4. Потерянное поколение 1960-х – стр. IV

Министерства в Пекине были разграблены, в Шанхае армия обстреливала рабочих, в Чунцине громыхали канонады, а Ухань находился в состоянии военного чрезвычайного положения. В провинциях царил беспорядок. По данным военной статистики, в руках гражданских лиц циркулировали 8,8 млн единиц огнестрельного оружия, 14.800 пушек и 2,7 млн гранат. Этого оружия было вполне достаточно, чтобы вооружить от одного до двух процентов классов, вовлечённых в «институциональный» кризис китайского государства. Остановить их могла бы только армия, но и она была на это неспособна из-за своих внутренних раздоров.

Шло лето 1967 года: «Мы чувствовали, что должна была вернуться эпоха полевых командиров, так как Линь Бяо не смог обеспечить лояльность всех военных подразделений в Китае». Об этом писала Хань Суинь в пятом томе автобиографии – очень важной работе с точки зрения изучения “морального фактора” китайских классов (Phoenix Harvest. 1980). Хань родилась в семье мандаринов в Сычуани и вышла замуж за одного из генералов Чан Кайши. В 1947 г. этот генерал был убит. Позже Хань влюбилась в английского журналиста, который погиб в Корее в 1950 г. В дальнейшем она вышла замуж за индийского полковника. Её роман A Many-Splendoured Thing (“Сверх-изумительная вещь”) заставил прослезиться весь мир и превратил Хань в знаменитость. Медик, писатель и историк, Хань сочетала «китайскую страсть к истории» с намётанным взглядом писателя. Она постоянно общалась с виднейшими фигурами руководителей КПК и не только.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 55, март 2019 г.

1. Империалистическое развитие и цикл атлантического упадка – стр. 1

Маркс и Энгельс основали коммунистическую науку и стратегию; они определили закон капиталистического развития и его неравномерный характер; они видели связь между экономическим циклом развития и кризиса, политическим циклом как отражением борьбы классов и военным циклом противостояния между государствами. Они уже в “Манифесте Коммунистической партии” предвидели, что буржуазия создаст мировой рынок, но думали, что эта историческая миссия будет завершена капиталом гораздо раньше. Пятьдесят лет их сражений в качестве учёных революции пришлись на начало восхождения буржуазии, а не на её закат; тем не менее, благодаря Ленину, элементы их стратегии – развитие и кризис, война, буржуазно-демократическая революция, пролетарская революция – соединились в сжатом времени всего лишь трёх лет 1914–1917 годов. Для осуществления стратегии перманентной революции Маркса и Энгельса, представлявшей собой сочетание классовой борьбы и борьбы государств, движимых развитием капитала, не могло хватить времени лишь одного поколения.

Ленин взял в свои руки наследие этой стратегии; революция в России должна была быть связана с революцией в Германии. Побеждённая в результате расправы над спартакистами ленинская стратегия обратила взгляд на капиталистическое развитие Азии и антиколониальные революции молодой буржуазии, движимой этим развитием.

Сталинская контрреволюция опрокинула эту последнюю попытку вырвать Октябрьскую революцию из изоляции. Сто лет назад Коммунистический Интернационал стал настоящей гонкой против времени в попытке вооружить мировую партию этой стратегией; прошло несколько лет, и он был сведён до уровня инструмента внешней политики российского империализма и его государственного капитализма.

2. Экономический, политический и военный циклы в новой стратегической фазе и в цикле атлантического упадка – стр. 2-3

Осторожный суммарный расчёт по секторам автопрома, электроэнергетики и телекоммуникаций позволяет предположить, что как минимум треть ВВП в наиболее развитых державах зависит от разгорающихся связанных друг с другом сражений. Вовлечены другие ключевые секторы, как это демонстрируют планы промышленной политики “Китай 2025”, американское контрнаступление, а теперь и план “Германия 2030” и аналогичные инициативы на европейском уровне. Однако противостояние уже комбинирует на новом уровне интенсивности промышленные, торговые, валютные, политические и военные битвы; это оказывает беспрецедентное влияние на новый политический цикл, который оставляет свой след на внутренней динамике, и, как демонстрирует яркий пример автопрома, эти колебания также улавливаются и используются борющимися сторонами, будь то крупные группы или их государства.

Мартин Вулф на страницах Financial Times прокомментировал тревожное настроение, которым отметилась последняя конференция в Давосе. Глобализация проходит на «пересечённой местности», «многое зависит от эволюции внутренней политики в наиболее богатых странах, в первую очередь, в Соединённых Штатах». Мировая экономика испытала «две большие волны экономической интеграции», как сегодня называется глобализация, – сперва на рубеже XIX и XX веков, а затем и на рубеже XX и XXI веков. «Конфликты между великими державами, экономическая депрессия, национализм и протекционизм» убили первую глобализацию. «Та же самая комбинация в иной исторической последовательности может убить вторую». В первом случае «крах начался с Первой мировой войны», «великая депрессия и всплеск протекционизма наступили позже». Сегодня коррозия началась с «великой рецессии» – после 2008 года; «протекционизм и растущая напряжённость между великими державами – в данном случае США и Китаем – появились позже».

Экономический цикл, политический цикл, военный цикл и неизвестные величины их комбинации: это понятия, знакомые марксистской науке; в идеологическом кризисе глобализации симптоматично, что их обсуждают в лондонском Сити и в собраниях представителей крупного капитала. Washington Post приводит мнение Доминика Моизи из Французского института международных отношений (IFRI): «Это момент, когда история колеблется, и мы не можем знать, в каком направлении она пойдёт». Отчасти это так: во втором тайме новой стратегической фазы восхождение Китая готовит не только разломы, но и соглашения. Но цепь кризисов и напряжённости является новой нормой.

3. Оружие евро в мировом противостоянии – стр. 4

Во время долгового кризиса ЕС и ЕВС сформировали институты и осуществили меры, которые повысили их финансовую устойчивость и которые позволили ЕЦБ расширить полномочия в русле модели ФРС. В последние три года этот процесс испытывал длительную паузу вследствие утверждения нового политического цикла, который был отмечен восхождением популистских, совранистских и социал-националистических течений; горячими избирательными кампаниями и провальными в плане итогов плебисцитарными турнирами. «Обезьяний народ наполняет хронику, но не делает историю», – повторил бы, возможно, Антонио Грамши перед лицом вульгарного и истеричного зрелища мелкобуржуазной и собственнической ярости и хныканья в спазмах империалистической демократии. Мелкая буржуазия и промежуточные слои, вызывающие эту фибрилляцию, не делают историю, её делают – хорошо это или плохо – группы крупной буржуазии и державы, которые пытаются оседлать, ослабить или направить эту ярость.

Замедление европейского экономического цикла и промышленного сердца континента – Германии, а также Brexit, особенно если он будет происходить в беспорядочной форме, могут стать дополнительными причинами для задержки завершения архитектуры валютного союза и европейской оборонной структуры, или же шоком, необходимым для преодоления брода. Инициативы франко-немецкого дуэта и Брюсселя не отменяют уже запущенных проектов Евросоюза, но они изо всех сил пытаются достичь критической массы, необходимой для осуществления полного контрнаступления.

4. Рейн в эпоху Азии – стр. 5

Империалистическое объединение Европы начинает становиться потребностью капитала уже на рубеже буржуазного XIX-го и империалистического XX веков. Франц Меринг пишет, что когда немецкая философия провозгласила всемирно-историческую миссию прусского государства выполненной, то она тем самым выразила «удовлетворение и радость немецкой буржуазии по поводу устранения тех препятствий, которые ставили мелкие немецкие государства, с их устаревшим устройством, развитию капитализма». Но прошло всего несколько десятилетий после объединения Германии, страны, отстававшей в отношении других европейских государств, как «в процессе беспримерной силы и скорости развития даже и “национальная мысль” превращалась в преграду для роста капитализма; в эпоху картелей и трестов, с одной стороны, интернационального рабочего движения – с другой, краски пограничных столбов, отделявших одну страну от другой, сильно поблекли» (Ф. Меринг. “Легенда о Лессинге”, 1893).

Противоречия этого процесса привели к столкновению наций в двух мировых войнах. Капитал использовал оболочки национальных государств, в которых на протяжении веков происходила борьба политических сил и централизация насилия. Неспособная объединиться политически, Европа уничтожала сама себя в бойнях, начиная с 1914-го и заканчивая 1945 годом: от первой мировой войны до нацистской катастрофы.

Рейн, граница между двумя главными державами континентальной Европы, оказался в центре этого полного противоречий процесса единства и раскола.

5. Снижение нефтяной ренты оставляет на мели “каудильос” Каракаса – стр. 6-7

«Сегодня одной из переменных, отсутствующей при переходе, являются военные», – утверждает в недавнем интервью Le Monde председатель Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуайдо, с 23 января – самопровозглашённый глава государства. Вооружённым силам, продолжает он, уже даны гарантии с обещанием амнистии и роли в восстановлении Венесуэлы, если они решат прекратить поддерживать президента Николаса Мадуро, наследника Уго Чавеса, занимающего этот пост с 2013 года.

Гуайдо, тридцатилетний инженер, получивший иезуитское образование, выходец из “народа” и «метис», как подчёркивает Le Figaro, обращается в том числе к компонентам национал-популистского режима Каракаса, ввергнутого в многогранный кризис: фискальный, социальный, политический, а сейчас и институциональный. По мнению Гуайдо, ещё в 2016 году чавизм представлял собой «важную и влиятельную политическую силу в стране», являясь выражением 20–30 % населения. Как бы то ни было, он вскормил слишком много противоречий и повернулся спиной к «демократическому миру». Тем не менее «чависты и бывшие чависты» наряду с военными «необходимы», чтобы «гарантировать стабильность переходного правительства» и «поиск минимального соглашения», которое обеспечило бы Венесуэлу «сильными институтами».

Гуайдо считает себя левоцентристом в социальных вопросах, разделяя «большую часть ценностей социал-демократии». С экономической точки зрения, он относит себя к центристам либеральной тенденции. Припоминая венесуэльскую поговорку о том, что «военные верны до тех пор, пока они верны», он исключает возможность того, что кризис выльется в «гражданскую войну», полагая, что никто не захочет «пожертвовать собой ради Мадуро».

Мадуро же считает, что, возможно, не выльется. Борьба между буржуазными фракциями Каракаса по поводу нефтяной ренты уже имела свои пики, сочетаясь с карибско-андским моральным фактором и внешним вмешательством. В данный момент внешние силы могут воспользоваться именно самопровозглашением Гуайдо.

6. Миграции и мировая революция – стр. 8

Борьба за Коммунистический Интернационал во всех смыслах этого слова проходила в России. Она выражалась в сражении Ленина против социал-империализма и предательства Второго Интернационала. Она опиралась на организационное укоренение на фабриках и заводах Петербурга, Москвы и Урала. Она шла через завоевание студенчества.

Одним из основных фронтов была борьба с социал-империализмом, красно-коричневой чумой, буржуазной идеологией межклассового сотрудничества. Эта чума поражала в первую очередь рабочую аристократию, но через неё передавалась и другим слоям пролетариата. В книге рабочего-большевика А. Г. Шляпникова содержится замечательная иллюстрация этой борьбы.

В ноябре 1915 г. на первом собрании выборщиков в Центральный Военно-промышленный комитет – орган, который либеральная буржуазия создавала с надеждой впрячь пролетариат в свою колесницу, – рабочий Емельянов, меньшевик-оборонец, начал своё выступление с нагнетания страха по поводу того, что правительство завозит персидских, турецких и китайских рабочих, а закончил провозглашением следующей цели: совместная с буржуазией борьба против царизма и германской армии. Ему с чётких классовых позиций ответил рабочий-большевик Дунаев: «К нам подвозят китайцев, персов, корейцев. Послушать Гвоздева и Емельянова, то получается, что ввозит их правительство, а промышленники здесь ни при чём. Но […] кому нужны эти кули и персы? Правительству […]? Горемыкину и Кº? Нет... Кули подвозятся либеральными промышленниками».

Этот и многие другие эпизоды борьбы за классовую автономию и единство международного пролетариата способствовали тому, что в Октябрьской революции и на фронтах гражданской войны сражались тысячи борцов-интернационалистов. И если краснеющие от стыда, но не имеющие ничего общего с красным знаменем пролетарского интернационализма социал-империалисты из КПРФ неуклюже защищаются от гнусных нападок откровенных черносотенцев по поводу того, что в Красной Армии было слишком много бойцов нетитульных для России наций, то мы, ленинисты, заявляем: к сожалению, их было недостаточно. Более того, их было крайне мало. Коминтерн, штаб мировой революции, не имел такого количества интернационалистских отрядов, чтобы стали пророческими слова Жэнь Фучэня: «Советская Россия сегодня – это Китай завтра».

7. Война и революция – стр. 9

В августе 1914 года основные социал-демократические партии, во главе с СДПГ, пристроились в хвост своих правительств Union Sacrée, проголосовав за военные кредиты. В течение нескольких дней мощный II Интернационал растаял, как снег на солнце.

Среди пролетарских масс либо царила скептическая апатия ошеломлённого большинства, либо патриотическая экзальтация более шумного меньшинства, которое, вслед за мелкой буржуазией, шло за империализмом под одобрительные фанфары крупных буржуазных газет. Поэты и художники по обе стороны окопов возвышали войну как «гигиену мира».

Оппортунистические лидеры оправдывали своё предательство необходимостью не отрываться от «масс». Таким образом, привыкшие к рутине парламентаризма и коррумпированные оппортунистической практикой социал-демократические лидеры приписали «массам» свою капитуляцию империализму. Более того, как иронично утверждал Амадео Бордига, ссылка на «массы» всегда была и всегда будет refugium peccatorum коррумпированных вождей пролетариата.

В этот труднейший момент только меньшинство сумело противостоять призывам к защите своего отечества. Но даже в этом лагере долгое время царила полнейшая дезориентация. Вопрос “что делать?” стоял в повестке дня.

Только в России партия большевиков стояла на интернационалистских позициях против войны: это не было ни эмоциональным призывом к пацифизму, ни сентиментальным интернационализмом, ни абстрактным принципом. Нет, партия большевиков была носителем интернационалистской стратегии, которая на практике отвечала на вопрос момента: “что делать?”. Она осуждала реакционный характер этой войны и давала пролетариату лозунги для коллективного действия в защиту своих классовых интересов. Большевики были партией в полном смысле этого слова, потому что они не шли в хвосте ни у растерянного большинства пролетариата, ни у восторженного меньшинства нашего класса, захваченного первоначальной социал-патриотической волной. Именно из-за этой способности быть партией-стратегией большевики оказались единственными, кто смог взять на себя инициативу в международном движении пролетарских масс, которое с неизбежностью породила война.

8. Временное перемирие между Америкой и Китаем – стр. 10

В течение почти двух лет своего пребывания в Белом доме Трамп одновременно создавал напряжение в торговых отношениях с Пекином и налаживал показную личную дружбу с председателем Си, что приводило к вызывающему замешательство чередованию переговоров и угроз, сближений и разрывов, лести и оскорблений. Дружественная встреча в Мар-а-Лаго в апреле 2017 года привела к разработке “стодневного плана” по сокращению китайско-американского торгового дисбаланса, который затем, однако, был сведён на нет. В последующие месяцы министр торговли Уилбур Росс вёл переговоры с китайским правительством об увеличении американского экспорта в Китай, но их соглашению немедленно препятствовал Белый дом. Последнее перемирие, подписанное в мае 2018 года министром финансов Стивеном Мнучином и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ, США нарушили спустя всего лишь десять дней, что вызвало летнюю тарифную эскалацию.

В этой ситуации можно было предположить, что колебания Белого дома являются инструментами ведения переговоров и как таковые будут продолжаться. Была также выдвинута гипотеза, что промежуточные выборы в ноябре могли бы ознаменовать собой восстановление баланса. На данный момент существенный электоральный паритет, похоже, не изменил агрессивный стиль президента. На североамериканском фронте торговой войны после потери республиканцами большинства в Палате представителей Трамп намерен загнать Демократическую партию в угол. Белый дом начнёт процесс выхода из НАФТА, и если Конгресс не ратифицирует новое соглашение USMCA, Соединённые Штаты лишатся своих отношений свободной торговли с Канадой и Мексикой. В этом случае, обеспокоена The Wall Street Journal, результатом может стать рецессия.

9. Политика субсидий на промежуточных выборах – стр. 11

Опытный демократический лидер Нэнси Пелоси сделала защиту реформы здравоохранения ключевым пунктом избирательной кампании, не позволяя себе отвлекаться на тех членов своей партии, которые считают более существенным предъявить обвинения Трампу из-за его предполагаемого сговора с российским правительством.

По нашему мнению, Мичиган и Пенсильвания будут иметь решающее значение в 2020 году, как это было и на предыдущих президентских выборах в 2016-м. В этих двух штатах демократы отвоевали шесть ранее республиканских округов, и в пяти из них кандидаты, следуя указаниям Нэнси Пелоси, поместили в центр своей избирательной кампании защиту реформы здравоохранения Обамы.

Этими округами в Мичигане стали округ № 8, где средний годовой доход домохозяйства составляет 63.500 долларов, и № 11, с доходом 74.500 долларов. В Пенсильвании – округ № 5 с доходом 46.600 долларов, № 6 с доходом 75.000 долларов и № 7 с доходом 80.000 долларов. Во всех этих округах преобладают социальные классы со средним или средне-высоким семейным доходом.

После выборов, чтобы восстановить утраченную поддержку части среднего класса, администрация Трампа выдвинула законопроект о предоставлении налоговых льгот реформы Обамы всем, кто приобретает частные медицинские страховки любого рода. Другими словами, субсидии будут распределяться безотносительно тех федеральных ограничений, которые предусматривал Закон о доступном здравоохранении (Washington Post, 29 ноября 2018). Оценка New York Times от 30 ноября вполне конкретна: «Решение правительства может оказать помощь семьям с высоким доходом».

С уходом Пола Райана электоральная борьба больше не идёт между сторонниками государственных расходов и теми, кто хочет поставить их под контроль. Если кто и потерпел поражение на последних промежуточных выборах, то это государственный бюджет: выиграла политика субсидий.

Таблица

10. Перекрёсток истории – стр. 12

Среди занятых в Италии в 2017 году 10,5 % были отнесены к “иностранцам” (следовательно, иммигрантам без итальянского гражданства): для полноты картины к ним следует добавить иммигрантов, получивших гражданство, в среднем около 200 тыс. за последние годы. Но если ограничиться “иностранцами”, то в строительстве они составляют 16,6 % рабочей силы, среди работников гостиниц и общественного питания – 18,5 %, в остальной части сферы “коллективных или индивидуальных” услуг – 37,3 % (данные из доклада итальянского министерства труда: Ottavo rapporto annuale: gli stranieri nel mercato del lavoro in Italia, 2018). Согласно исследованию, проведённому Университетом Милана, 60 % “вело-курьеров”, доставляющих еду на дом, являются “иностранцами”, из них более половины работают свыше 40 часов в неделю. Не о такой “подработке” мечтают студенты.

Даже такое развитие событий не застаёт ленинистов врасплох. В одном из майских докладов 1985 года Черветто предвидел следующую взаимосвязь: «Низкий уровень рождаемости в итальянской метрополии, из-за социальных последствий, которые он вызывает на рынке рабочей силы, является одним из факторов, который подпитывает и будет ещё сильнее подпитывать приток иммигрантов».

Этот феномен, который, по мнению Черветто, был обречён на расширение, требовал «очень ясных идей»: «нельзя проявлять терпимость к позициям безразличия или теоретической снисходительности», которые открыли бы «пространство для распространения демагогии тех, кто поднимает проблему молодёжной безработицы и молчит о том, что в итальянской экономике занята всё большая масса рабочих-иммигрантов» (A. Cervetto. Opere. Vol. 21. Milano: edizioni Lotta Comunista, 2018).

И в заключение он делал прогноз: «Сегодняшние демагоги будут завтрашними расистами». Так и произошло.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Мрак и страх правят балом в салонах старого евроатлантического либерального порядка. По мнению одного из мэтров французской внешней политики, история колеблется, и никто не знает, в каком направлении она пойдёт. Флагман либерализма из газеты лондонского Сити сообщает, что первая глобализация потерпела крах в начале XX века в результате войны, экономического кризиса и протекционистской политики. Сегодня может произойти то же самое, но в другой последовательности: сначала глобальный кризис 2008 года, а затем растущий протекционизм и напряжённость в отношениях между США и Китаем. Война, подсказывает ему интуиция, вероятно не за горами. К тому же, Европе следует продираться между Сциллой и Харибдой – между Америкой и Китаем, между Дональдом Трампом в Вашингтоне, который выкрикивает угрозы, и Пекином, который дёргает за рукав и обвиняет Ангелу Меркель в неспособности принять решение.

По правде говоря, существует двойственная игра Старого континента, в которой Евросоюз так или иначе демонстрирует свою силу, свою валюту, свои капиталы. Это видно по противостояниям на рынках, где во многих высокотехнологичных секторах Китай заявляет о своих правах. Идёт ожесточённое сражение за то, чтобы преградить путь его новым промышленным паладинам, обвиняемым в помощи со стороны государства, или за то, чтобы заставить Пекин открыть огромный, но полу-протекционистский внутренний рынок. В сфере телекоммуникаций США хотят наказать Huawei; Европа волочится следом. В автомобильном секторе с колоссальными инвестициями в электромобили разворачивается беспрецедентное для последнего столетия сражение. И оно получило неожиданное ускорение из-за Китая; тем временем перешла в наступление Германия.

История находится на перекрёстке и в политической и классовой борьбе. Заглянем в салоны их политики. Кому бы ещё недавно пришла в голову мысль, что в Штатах центральной проблемой выборов президента станет стена, которую возведут на границе с Мексикой? Что Лондон поставит на кон рулетки стратегическую связь с Европой, погрязнув на долгие годы в трясине? Что в Италии сегрегацией миллиона “легальных” иммигрантов будут размахивать в качестве электорального трофея? Что повсюду Twitter, Facebook, Instagram в сочетании с телешоу станут площадями и трибунами их политики?

Кто знает, сколько будет колебаться история между старым порядком, который ещё не умер, и новым, который родится только в кризисах, напряжённости и губительных войнах. Таков новый политический цикл; мы видели, как он начинался, мы изучаем его эволюцию, мы боремся против его властей, его партий и его идеологий. Марксистская организация и наука: такова формула автономии нашего класса.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 54, февраль 2019 г.

1. Империалистическая демократия и социал-национальный миф – стр. 1

«Анализируя процесс производства и распределения капитала, процесс производства и подразделения прибавочной стоимости, Маркс и Энгельс анализируют реальную основу классов, фракций и слоёв. Они не только не могли не замечать надстройку институтов, а сами её открыли. Что соответствует прибыли, ренте и т. д.? Фракции. Как они выражают себя политически? Посредством течений и партий».

Это выдержка из доклада Арриго Черветто, сделанного в феврале 1978 года, в ней видны следы политической борьбы, начавшейся в сражении кризиса реструктуризации семидесятых годов. Этот кризис подрывал основы политического цикла государственного капитализма; из немецкой зоны начинал распространение новый политический цикл империалистического либеризма, который вскоре нашёл подтверждение в англосаксонской зоне в линиях Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана. Реструктуризация, которая затронула крупные государственные компании и поставила под вопрос вес соцобеспечения и государственных расходов, использовала теории и идеологии государственного вмешательства в экономику.

«Кризис буржуазной политической теории», – объяснял Черветто в редакционной статье декабря 1977 года, – выдавался за «кризис марксизма», в то время как он был кризисом «теории планирования и программирования»: «Целые отрасли экономики впадают в кризис в метрополиях и стремительно расширяются в странах молодого капитализма. В кризис вступает экономическая политика всех империалистических государств. В кризис впадают все дирижистские экономические теории. В кризис впадают все реформистские и оппортунистические теории. Политическая теория двух циклов империалистической стадии терпит жалкий крах. В её мелкобуржуазных вариантах этот крах хотели бы назвать “кризисом марксизма”, приклеив марксистскую этикетку на государственный капитализм».

2. Кризис социал-демократизации и баланс сил в новом политическом цикле – стр. 2-3

Черветто отвергает демократическую критику Иринга Фетчера в отношении американской демократии, объявленной «формальной» из-за того, что исполнительная власть «почти полностью независима или находится вне контроля общества». Другими словами, это вытащенный из чулана миф о настоящей демократии. «Именно империалистическая демократия существует в действительности, и она не является формальной», возражает Черветто: если угодно, это и есть настоящая демократия, миф же о прямой демократии «является формальным, потому что не реализуем», это требование «мелких производителей», перепутавших эпохи. Затем: «Что значит “контроль общества”? Какого “общества”?

Фетчер, “демократ”, не видит, что президентская исполнительная власть соответствует именно представительству этого общества и его фракций. Или, может быть, он верит, что слои наёмных работников могут иметь своё представительство? Или даже осуществлять “контроль”?

Тогда это будет представительство социальных слоёв и контроль (или возможность контроля, или полномочия контроля) правящего класса и подчинённого класса. То, что невозможно в базисе, где реальная экономическая власть является основой политической власти, якобы возможно в надстройке!»

3. Политические силы Британии парализованы нарушением равновесия – стр. 4

Размышления о кризисе империалистической демократии приводят к определению европейского политического нарушения равновесия в контексте специфики национальных секторов. Дефицит централизации и национальные политические колебания превращают континентальный процесс в «постоянный торг», отмечает Ален Фрашон из Le Monde.

Подписав 22 января договор в городе Ахен на Рейне, Ангела Меркель и Эмманюэль Макрон намерены обновить и углубить действие Елисейского договора. Теперь, в век Азии и перед лицом трамповской America first, его главной отличительной чертой от договора 1963 года, когда Бонн добавил в текст преамбулы отчётливый атлантистский вектор, по-видимому является акцент на европейскую стратегическую автономию, прежде всего в сфере сухопутных вооружённых сил и внешней политики.

Это ещё раз подтверждает, что франко-немецкая ось участвует в гонке со временем, чтобы успеть наделить Европу империалистической мощью, соответствующей уровню противостояния.

4. Телешоу европейской реструктуризации – стр. 5

Из газеты наших французских товарищей L’Internationaliste.

Движение, не обладающее отчётливой структурой, первоначально сформировалось на почве протеста против повышения налогов на бензин, однако с тех пор расширило круг своих претензий. В итоге образовался противоречивый набор мелкобуржуазных требований, простирающихся от защиты государственных услуг до протестов против налогообложения, от жалоб на потерю покупательной способности до требования прямой демократии. Но объединяющим моментом являются требования защиты малых предприятий от крупного бизнеса, обеспечения “закона и порядка”, защиты национального производства и, last but not least, антииммигрантская риторика.

Парижские события предоставили возможность для драматизации, медийной и политической истерии: пародия на “гражданскую войну” во Франции без войны и с очень небольшим количеством “граждан”, но которая притянула огромное число телекамер и оказалась в центре живых трансляций на Facebook. Некоторое количество демонстрантов решило помериться силами со значительным полицейским контингентом столицы. Это привело к поучительной сцене: по обе стороны псевдобаррикад, вскоре сметённых усилиями малой бронетехники, оказались представители партии закона и порядка. И при отсутствии массовых контрдемонстраций, вроде тех, что были организованы голлистами в 1968 году, мы даже наблюдали за тем, как правительство делегировало на Елисейские поля целый ряд высокопоставленных полицейских чиновников, которые, в свою очередь, не преминули попросить своих “работодателей” о щедрой компенсации. Но с “жёлтыми жилетами” их роднит одна общая черта: со своеобразным самоисполняющимся пророчеством они требовали больших мер “безопасности”.

5. Российская энергетическая карта между Европой и Китаем – стр. 6

Трубопроводы по своей природе более танкеров пригодны для “политического” использования в обоих направлениях: их запуск является элементом, который укрепляет связи между государствами, а их блокировка – инструментом “войны”. Мы видели, как Москва использовала их для укрепления отношений с ЕС и для восстановления общего экономического пространства на территории бывшего СССР, но также и для давления на Украину и для утверждения своего рода зависимости Европы от Москвы.

Вашингтон также разыгрывает карту трубопроводов в своих отношениях с Москвой, и, прежде всего, в качестве давления на отношения России и ЕС – например, оспаривая запуск второй линии “Северного потока”, который по дну Балтийского моря в обход Польши доставляет российский газ в Германию. США провозглашают себя защитниками интересов восточноевропейских стран, которые будут отрезаны от новых маршрутов. И здесь не обходится без парадокса: они оспаривают “Северный поток” во имя защиты газопровода, пересекающего Украину, а именно того самого “сибирского трубопровода”, против которого Рональд Рейган в 80-х годах грозил санкциями, в итоге так и не применёнными основными европейскими странами.

Карта

6. Людской поток капиталистического развития – стр. 7

Развитие капитализма детерминировало главный вековой миграционный тренд России – переселение из сёл в города. Только в 1897–1913 гг. число горожан увеличилось на 55 %, в то время как общая численность населения – на 21 %. Быстрое развитие капитализма концентрировало его могильщиков, «горючий материал» будущей пролетарской революции.

Но капиталистическое развитие нелинейно: первая мировая война, а затем развязанная врагами Октябрьской революции гражданская война отбросили Россию назад, уровень урбанизации в 1920 году снизился до 15 %, сократившись на 3 % по сравнению с 1913 годом. Как сообщает исследователь миграционных процессов Ж. А. Зайончковская, только за 1917–1922 годы городское население в стране сократилось на четверть, дореволюционный уровень восстановился только в 1928 году. Сильнее всего пострадал Петроград – голова и сердце революции, потерявший треть своих жителей: значительное число рабочих в условиях голода и отсутствия работы совершило обратный вековому тренду путь из города в деревню. Феномен обратного движения повторится в истории России ещё раз, в 90-е годы XX века.

7. Соглашения и цинизм держав в сирийском сражении – стр. 8

11 января Пентагон объявил о начале вывода американского контингента в количестве около двух тысяч человек из северо-восточной Сирии. За последние 18 месяцев администрация Трампа не раз выдвигала гипотезу о выводе войск, а также о существенном сокращении контингента, дислоцированного в Афганистане. Дональд Трамп, верный своему характеру, заявил о своём желании осуществить вывод, против которого выступают главным образом военные, в телефонном разговоре со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом. Это произошло 14 декабря.

По данным Washington Post, целью разговора было предупреждение Турции о том, что ей не следует начинать военные наступления против Манбиджа – города вблизи турецкой границы, контролируемого курдскими ополченцами из Отрядов народной самообороны (YPG), основным компонентом Сирийских демократических сил (СДС), которые, в свою очередь, являются курдско-арабским формированием, поддерживаемым Вашингтоном и Парижем. Франция развернула в контролируемых курдами сирийских регионах около 200 человек; на территории Сирии, Ирака и Иордании, согласно французским военным источникам, в качестве части коалиции против ИГИЛ (запрещённая на территории РФ организация), созданной администрацией Обамы в 2014 году, развёрнута 1000 человек. Трамп, как пишет американская газета, проигнорировал указания своих советников и сказал Эрдогану: «Знаешь что? Она [Сирия] твоя. Я ухожу».

8. Роза Люксембург и Карл Либкнехт – стр. 9

В разгар репрессий в Берлине 15 января 1919 года реакционерами-фрайкоровцами, организованными и финансируемыми социал-демократическим правительством, были убиты Роза Люксембург и Карл Либкнехт – лидеры Союза Спартака, а затем Коммунистической партии Германии, – под ложным предлогом «попытки к бегству» после их ареста. В последующие недели тысячи революционных рабочих ждала та же трагическая судьба; в марте таким же образом был убит главный организатор спартакистов Лео Йогихес.

Роза Люксембург родилась в 1871 году в Польше, находившейся тогда под властью царизма. Молодой студенткой вступила в Интернациональную социально-революционную партию “Пролетариат”, но должна был эмигрировать в Швейцарию, а затем в Германию, где участвовала в борьбе против ревизионизма Эдуарда Бернштейна, поддерживая тогда ещё революционные позиции Карла Каутского, от которых тот постепенно отошёл. Вернувшись в Варшаву, участвовала вместе с Лео Йогихесом в русской революции 1905 года. Преподавала в партийной школе СДПГ и была протагонистом дискуссий в защиту марксистских позиций во Втором Интернационале. Не раз оказывалась в тюрьме, в 1914 году выступила против империалистической войны и создала Союз Спартака. Поддержала Октябрьскую революцию в России и после неудачных попыток вести работу среди левых социал-демократов 1 января 1919 года, за пятнадцать дней до убийства, основала КПГ.

9. Навстречу следующему кризису – стр. 10

Сочетание экономического, финансового и политического цикла не гипотеза, а факт, поскольку все три цикла происходят под одним небом. Марксистская школа добавляет к этой комбинации военный цикл (Черветто А. Трудный вопрос времени. СПб.: АНО «ЦМИ “Новый Прометей”», 2007).

Вопрос же о том, как именно эти циклы сочетаются, должен быть решён в процессе конкретного анализа. К примеру: британский кризис Brexit был вызван волной совранизма, но если он продолжит свой самоубийственный ход, то это вызовет как экономический, так и финансовый кризис. В случае «неупорядоченного» Brexit Банк Англии прогнозирует падение ВВП на 8 %, рост уровня инфляции до 6,5 %, падение цен на недвижимость в целом на 30 %, а на коммерческую на 48 %, повышение процентных ставок до 4–5 % и падение курса фунта стерлингов на 25 %.

Если спровоцированный совранистами кризис закончится именно таким образом, то он приведёт к таким потерям для Соединённого Королевства, которые значительно превысят потери, вызванные мировым финансовым кризисом.

10. Неустойчивые альянсы на арене ВТО – стр. 11

«Шахматные мастера могут играть сразу на нескольких досках и с несколькими противниками одновременно. И чем больше проходит времени, тем сильнее международная экономическая стратегия Дональда Трампа напоминает именно такую партию», – к такому заключению приходит один из флагманов французского и европеистского стратегического мышления Жан Пизани-Ферри, заглянув под эксцентричную личину американского президента.

Хотя представить себе Трампа искусным шахматистом тяжело, вполне возможно, что за его беспорядочной торговой программой скрывается стратегическое видение, его собственное или же его администрации.

Пизани-Ферри описывает три одновременные и, более того, «взаимозависимые» шахматные партии. В каждой участвуют «три главных игрока»: США, Китай и «рыхлая коалиция остальных стран Большой семёрки». Само собой разумеется, что этот третий игрок – “Большая шестёрка” Парижа, Берлина, Лондона, Рима, Оттавы и Токио – включает в себя три очень разные реальности: Евросоюз, Японию и Канаду.

11. Опорный плацдарм классовой автономии – стр. 12

В Ломбардии Unioncamere сообщает, что из 242 тысяч ожидаемых в текущем квартале вакансий 28 % будет трудно закрыть: «среди них ИТ-специалисты, инженеры и технологи», но «не стоит недооценивать сложность поиска рабочих для металлообрабатывающих и электромеханических предприятий» (l’Avvenire, 3 января).

В Нидерландах четверть компаний страдают от нехватки рабочей силы и жалуются на то, что это отражается на их деятельности: речь идёт о 39 % компаний в строительстве, 32 % в сфере логистики и 26 % в общественном питании. С учётом этого фактора наряду с замедлением мировой торговли, оценка роста ВВП на 2019–2020 годы пересмотрена в сторону снижения с 2,2 до 1,7 % (Les Echos, 21 декабря).

Наконец, самое “инновационное” решение нашли в Бельгии: здесь ассоциация банков и сектор здравоохранения подписали соглашение о переквалификации избыточных банковских работников (в среднем 2 % в год в течение двадцати лет) в ... медсестёр и медбратьев (Le Monde, 31 декабря).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Побывав на Всемирном экономическом форуме в Давосе, председатель правления ВТБ Андрей Костин сообщил, что «мир оказался в опасной ситуации», ведущие державы погрязли во внутренних проблемах, а основные институты в системном кризисе; от мира, основанного на общих ценностях (не совсем наших, а скорее западных, – уточняет банкир), происходит переход к более сложному миру «множественных концепций», хрустит «каркас послевоенного миропорядка». И в этом меняющемся мире, вздыхает гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев, не понимают национальные интересы России, а она всего лишь хочет быть хорошим игроком. Что на кону? Из истории известно, что происходит, когда империалистические державы берут в руки шашки.

С телеэкрана министр иностранных дел Сергей Лавров продолжает напоминать о вмешательстве США во внутренние дела корпорации Россия. Слова конвертируются в бюджетные ресурсы, идущие на создание и производство средств (авангардных и не очень) для борьбы с внешней угрозой.

Замминистра внутренних дел Игорь Зубов сообщает, что ЦРУ ведёт «сбор компрометирующей информации на руководство России». Опять же угроза, под нейтрализацию которой уже идут бюджетные ресурсы. При капитализме можно продавать всё, даже угрозы.

Каково же это руководство? За последние 10 лет двенадцать сенаторов были осуждены, трое объявлены в розыск: они стояли во главе ОПГ, нанимали киллеров или стреляли сами, мошенничали, воровали, насиловали. Об этом пишут в общедоступных СМИ, какой ещё можно найти компромат?

Тем временем, телевидение, с его зашкаливающим пропагандистским угаром, продолжает терять влияние, но оно не переходит к альтернативным медиа. Вероятно, отсутствие связи между объективной реальностью и её телевизионным отражением вызывает рвотный рефлекс или просто разочарование. Между тем, мы действительно живём в мире перманентных угроз, мире капитала. Его угрозы с увеличением массы капитала становятся ещё страшнее.

Буржуазные политологи наблюдают, что у граждан складывается ощущение противоречия между силой государства и его неспособностью влиять на текущие экономические тренды. Возникает ниша, которую государство хотело бы, но не может заполнить собой (или хотя бы взять под свой контроль). В одних новых пространствах общей жизни развивается гаражная экономика, в других – создаются скиты. Патерналистские надежды или ставка на собственные силы, виртуальная реальность или русский космизм – вот они, разновидности современной религии: «вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира», «дух бездушных порядков».

На трагическую клоунаду их политики мы отвечаем твёрдостью и серьёзностью коммунистической оппозиции.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. HYUNDAI MOTOR GROUP – стр. I

Токарные и фрезерные станки, конвейер, прессы и основной капитал в целом, конечно, являются необходимыми условиями для производства, но не достаточными. Они должны быть эффективно объединены с помощью организации, простирающейся за пределы завода: на начальном этапе необходимо знать и управлять сотнями компаний, поставляющих компоненты и материалы, а затем – сформировать развитую капиллярную всемирную сеть сеть дистрибуции продукции и обслуживания клиентов. Всё это подразумевает значительные усилия по организации логистики.

Первым шагом нового автопроизводителя из развивающейся страны, который входит в отрасль спустя целые десятилетия после Соединённых Штатов и Европы, является сборка моделей других производителей, вторым – обучение принципам инжиниринга и менеджмента в рамках совместного предприятия. На этих двух этапах осуществляется сотрудничество с иностранными производителями, которые заинтересованы в высокой прибыли, получаемой за счёт эксплуатации местной рабочей силы и потенциала местных рынков.

Третий шаг – самостоятельное производство своих собственных моделей – является самым сложным из-за изменения отношения зарубежных производителей, с которыми новая компания сначала сотрудничала: из-за страха перед новым конкурентом они переходят от сотрудничества к нежеланию делиться более продвинутыми технологиями. На этом последнем этапе, чтобы утвердиться на рынке, новый производитель должен создать свой собственный центр исследований и разработок (R&D). И Hyundai Motor успешно прошла все эти этапы.

График. Производство 6 крупнейших групп автопрома

2. Автомобили и электроника – стр. II

Дизельгейт ускорил процесс индустриализации НИОКР, проводимых с целью повышения эффективности трансмиссии и сокращения выбросов.

“Научное управление производством” в духе фордизма, слоанизма или тойотизма позволило сократить затраты на производство автомобилей. Но сегодня этого уже недостаточно. Автомобильная промышленность вступила в новый мировой цикл, который требует более широкого, чем в прошлом, внедрения химии, физики, электротехники, математики и информатики. Так, например, Volkswagen и Apple создали совместное предприятие, целью которого является разработка квантовых компьютеров. Новые игроки, такие как Siemens, Panasonic, Samsung, Apple, Microsoft, Intel, Google и Thales уверенно вошли в автомобильный сектор, производя электрические двигатели, батареи, информационные системы, датчики, электронные блоки управления и системы связи. В будущем же НИОКР приобретут решающую роль. По оценке лондонской консалтинговой компании IHS Markit Ltd, к 2020 году в НИОКР будет инвестировано 400 млрд долларов с целью повышения эффективности автомобилей.

Предстоит тяжёлая борьба, в которой примут участие крупнейшие мировые производители автомобилей, электроники и энергии, и она развернётся в мире, где решающую роль в силу размера своего рынка будет играть Китай.

Таблица. Расходы на НИОКР

Таблицы. Автомобили на дорогах 2005-2015. Потребление топлива в день 1986-2012.

3. Пекин разыгрывает карту финансовой взаимности – стр. III

На коммерческий успех продукции влияет комбинация таких факторов, как технология и социальные условия рынка, и ёмкость последнего является лишь одной из его характеристик: выбор потребителя включает сильную психологическую составляющую. Уровень автомобилизации в Европе составляет 600 автомобилей на 1000 человек, в США – 820, в Японии – 609. На этих высокоразвитых рынках “замещения” потребитель всегда обращает внимание на всё более “навороченные” автомобили, обладающие более высокими эксплуатационными свойствами, большим количеством аксессуаров и уровнем комфорта.

В телевизионной рекламе показывают внедорожники, преодолевающие любое природное препятствие, взбирающиеся по заснеженным горным тропам, пересекающие раскалённые пустыни и несущиеся по обычным трассам. Однако между образом автомобиля в массовом воображении и реальностью существует расхождение. Так, в Европе автомобиль проезжает в среднем в течение дня 50–60 километров со скоростью 45 км/ч (European Commission. Driving and Parking Patterns of European Car Drivers, 2012).

Таблицы. Использование автомобилей в США. Доля поездок.

4. XX век бензина, XXI век – электричества? – стр. IV

Двигатель внутреннего сгорания – это чудо инженерной мысли: сотни частей соединяются с точностью до тысячных долей миллиметра и превращают химическую энергию жидкого или газообразного топлива в механическую энергию движения автомобиля. Заправка топливом крайне проста и занимает всего несколько минут. Однако законы термодинамики говорят, что коэффициент полезного действия (КПД) двигателя внутреннего сгорания достаточно низок: только одна треть произведённой энергии полезна. Электродвигатель имеет лучший КПД, более универсален и прост в конструкции. В отличие от бензинового двигателя, где кривошипно-шатунный механизм преобразует возвратно-поступательное движение поршня во вращательное движение коленчатого вала, в электродвигателе электрическая энергия преобразуется во вращательное движение непосредственно.

Электрическая энергия не является первичным видом энергии, и её необходимо каким-то образом подводить к двигателю. В случае стационарных двигателей станков или простых стиральных машин энергия подаётся через электрическую сеть. Таким образом, проблема КПД электродвигателей отсылается к первичному источнику энергии – электростанции. Двигатели электромобилей не могут быть подключены непосредственно к сети, поэтому электричество, приводящее в движение автомобиль, накапливается в аккумуляторах, а они, в свою очередь, имеют низкую плотность энергии, и после разрядки их необходимо заряжать, вовремя подключая к сети. Низкая плотность энергии и сложность подзарядки – вот две слабые стороны электромобиля.

Сравнение Ford T и Bailey E

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 53, январь 2019 г.

1. Популистский миф и новый политический цикл – стр. 1

Маркс и Энгельс извлекли из 1848 года урок о необходимости классовой автономии; пролетариат должен был создать независимую партию и пойти своим путём, отличным от радикализма мелкой буржуазии.

Не лишне отметить, что сегодня, в эпоху империалистической демократии, когда революционная буржуазная демократия давно выполнила свою историческую миссию, капитал повсеместно властвует безраздельно, в том числе и в новых державах, это имеет ещё большее значение.

Идеологии нового политического цикла беспорядочно соединяют материалы политических культур буржуазии, но они не могут не отражать классовый признак империалистической зрелости. Что такое требования суверенного народа сегодня, когда буржуазия уже не штурмует старый абсолютистский и феодальный режим? Новый популизм смешивает в межклассовом мошенничестве интересы наёмных рабочих и обширных слоёв паразитизма, на чьём «бунтарстве», пользуясь терминологией Антонио Грамши, лежит след испуганного консерватизма. Тем самым, те «электоральные восстания» или телевизионные студии, которые порождают колебания политического цикла в старых державах атлантического упадка, принимают неоднозначные формы мелкобуржуазной, собственнической жакерии или мифологии «народ против государства», которые окрашены в красно-коричневые цвета ксенофобских и охранительных идеологий.

Ни одно завоевание не вечно, но наличие партии-науки означает, что рабочее движение не обречено на повторение негативного опыта и ошибок; ему не придётся вечно наступать на одни и те же грабли. На протяжении ста семидесяти лет классовая автономия является фундаментом коммунистической науки. Её можно защищать, лишь активно участвуя в революционном политическом сражении нашего времени.

2. Французский кризис в новом политическом цикле – стр. 2-3

Итак, автономия нашего класса является фундаментом коммунистической теории. Это было завоеванием наших учителей. Оно защищалось поколениями марксизма во многих решающих политических сражениях буржуазного девятнадцатого века и империалистического двадцатого, хотя и с перемежающимися результатами: проблема исторической задержки революционной партии является также историей обстоятельств, в которых была разорвана эта красная нить, и буржуазия запрягла наш класс в свою повозку в священном союзе империалистической войны.

Как мы доказываем уже несколько лет, стратегический принцип автономии является компасом, с помощью которого революционная политика может ориентироваться в неизвестном море нового политического цикла. Если цикл новый, то думать о том, что можно предвидеть любое его развитие – значило бы встать на точку зрения рационализма. Настоятельный выбор классовой автономии проходит через сражение за организацию; использование рычага организации позволяет справиться с любым беспрецедентным развитием, всяким осложнением, всяким ускорением классовой борьбы и борьбы государств: таков был урок, извлечённый нашей партией из сражений семидесятых годов, связанных с кризисом реструктуризации.

Такова наша классовая точка зрения, но следует проанализировать, объяснить или даже описать, что влечёт за собой новый политический цикл для правящего класса. Идеология и институты демократии – в разных вариациях, спецификациях и оттенках – более двух столетий характеризовали политические циклы буржуазии, начиная с революционной фазы её утверждения и заканчивая империалистическим, паразитическим загниванием. Марксистская наука с момента своего рождения в огне 1848 года анализирует эти политические формы, потому что она должна бороться с ними как с формами классового господства. Теории и идеологии демократии и либерализма трактовались как результаты политических сражений, в которых участвовали поколения марксизма; такие формулы и понятия, как прямая демократия, представительная демократия, радикальная демократия, либеральная демократия, в их связи с революционной буржуазией, с радикализмом мелкобуржуазных течений, с консолидированной гегемонией правящего класса, постепенно были систематизированы марксистской наукой и доведены до понимания демократии как лучшей оболочки диктатуры капитала и империалистической демократии как её особой формы на зрелой и последней фазе своего развития.

3. Линия Драги: к федерации евро – стр. 4

ЕЦБ следует по пути нормализации, хотя и на фоне нового замедления. В середине декабря он взял на себя обязательство прекратить покупки ценных бумаг на рынке, но сохраняет при этом гибкую линию: процентные ставки (значение которых на данный момент варьируется от 0 % до 0,25 %) останутся неизменными по крайней мере до ближайшего лета. По словам Марио Драги, политика количественного смягчения «не заканчивается, напротив, мы будем продолжать её придерживаться и намерены ещё долгое время реинвестировать запасы [капитала]»: ЕЦБ принадлежат ценные бумаги (на четыре пятых это государственные облигации) на сумму 2,6 трлн евро, по мере наступления срока их погашения они будут продаваться, а полученные от этого средства реинвестироваться, продолжая поддерживать процентные ставки на прежнем уровне.

С декабрьской пресс-конференции поступили сигналы о продолжении защитной монетарной политики. Драги резюмирует их в формуле «постоянное доверие с возрастающей осторожностью», которая вытекает из неоднозначного характера цикла: с одной стороны, в еврозоне «всё ещё действуют движущие факторы восстановления» (продолжается рост потребления, реального располагаемого дохода и благосостояния домохозяйств, а также инвестиций компаний, иностранного спроса и заработной платы); с другой стороны, «восстановление слабее», чем ожидалось. Причина этой относительной слабости заключается в том, что после «необычного 2017 года» с темпами роста, превышающими ожидаемые, «мы приближаемся к прогнозировавшемуся курсу». Пожалуй, речь идёт о нормализации монетарной политики внутри нормализации темпов еврозоны. Однако в реальности же это не совсем так.

4. Европа идёт – Азия с Китаем бегут – стр. 5

Альтмайер связывает борьбу в ХДС с европейским сражением. Наблюдая серьёзные колебания в Италии и затруднения Парижа перед лицом мелкобуржуазных протестов “жёлтых жилетов”, Берлин берёт на себя задачу трудного синтеза: «Когда я размышляю о Германии и о моей партии, ХДС, я прихожу к выводу, что перед нами стоит очевидная задача: попытаться впитать совершенно разные мнения и представлять их. Эту точку зрения разделяет и АКК». Это, как уже было сказано, относится и к британскому нарушению равновесия, а также к Парижу: Эммануэль Макрон в своём сражении за европейскую перестройку во Франции не может опираться исключительно на французские силы. Необходима связка с Германией и всей Европой.

На европейском саммите 14 декабря сделала некоторые шаги вперёд реформа валютного союза, благодаря компромиссу, который отстаивал президент ЕЦБ Марио Драги. Помимо укрепления Европейского механизма стабильности (ESM), наиболее значимым политическим результатом стало соглашение о «бюджетном инструменте» зоны евро. По мнению Марио Сентено, президента Еврогруппы, «в отношении бюджета Еврозоны был пересечён Рубикон»; это является подтверждением франко-германского соглашения в Мезеберге. Как сообщает FAZ, Берлин предложил компромиссное решение, в котором при сохранении политического бюджетного принципа евро, выдвинутого Макроном в Сорбонне, также учитывается оппозиция Нидерландов и “ганзейских” стран: инструмент станет частью бюджета ЕС и будет действовать «для сближения и конкурентоспособности».

«У меня сложилось впечатление, что мы движемся к прогрессу, но делаем это недостаточно быстро», – сказал Жан-Клод Юнкер в конце саммита. Наряду со сложностью политической централизации 27 государств, новое противоречие европейского империализма заключается в битве за континентальное возрождение, которой требуется найти связь с массовой базой, сформировавшейся в условиях страхов перед атлантическим упадком. Это и есть европейское нарушение равновесия, смысл которого состоит в отставании по отношению к ускорившимся темпам противостояния. Вроде бы, Европа идёт вперёд – но Азия бежит.

5. Сырьё и военный экспорт как основа экономического роста – стр. 6-7

В настоящее время в мире протекает 49 вооружённых конфликтов. Старый мировой порядок шатается. Неслучайно, что в 2017 году мировые военные расходы составили непомерные 1.739 млрд долларов, то есть 2,2 % от МВП, или 230 долларов на душу населения. Это соответствует ВВП таких стран как Бразилия и Италия и превышает валовый продукт Канады и России. 90 % мирового экспорта оружия приходится на США, ЕС, Россию (9,5 % мирового рынка в 2017 году) и Китай. Совокупная выручка ста крупнейших групп «человекоубойной промышленности» мира (среди них 6 российских компаний) от выполнения военных заказов составила в 2017 году 375,4 млрд долларов.

Концерн “Алмаз-Антей”, производящий лишь продукцию военного назначения, поднявшись с 11-го на 8-ое место, впервые вошёл в первую десятку мирового рейтинга производителей оружия, составляемого экспертами американского журнала Defense News по данным самих компаний.

За пятнадцатилетие, начиная с 2002 года, рост продаж 100 крупнейших оружейных компаний мира составил 44 %. В 2017 году они выросли на 2,5 % по сравнению с 2016-м, причём российский ВПК увеличил товарооборот на 8,5 %. «С того момента как военное дело стало одной из отраслей крупной промышленности», индустрия убийства людей не останавливается, ею движут жажда прибыли и борьба государств за силовой передел рынков.

Таблица. 50 крупнейших российских групп

6. Третий тур Болсонару – стр. 8

Политическая же карьера Болсонару началась в 90-ые: он непрерывно в течение семи сроков занимал пост федерального депутата от Рио-де-Жанейро, а также состоял в 8 различных партиях, в основном “пигмеях” (nanicos). Folha пишет, что подъёмом из болота парламентского “низшего духовенства” Болсонару может быть обязан своей третьей жене Мишель, 38-летнему евангелическому пастору и уроженке одного из внутренних регионов Бразилии (Сейландии), чей отец в своё время иммигрировал из северо-восточного штата Сеара. Будучи парламентским помощником правоцентристской Прогрессистской партии (ПП), она поспособствовала переходу Болсонару из католицизма в евангелический протестантизм: обряд крещения прошёл в 2016 году в Иордании. Это в некоторой степени оказало влияние на результаты выборов, оценки которого разнятся от 100 тыс. до 500 тыс. голосов.

Образ «Трампа grotões [“гротойнш”]», используемый некоторыми бразильскими аналитиками в отношении Болсонару, кажется подходящим и даже выявляет возможные контуры влияния “американской партии”. Гротойнш – это среднего размера города, обычно расположенные вблизи мегаполисов: здесь существует укоренённое протестантское присутствие, взраставшее в Бразилии с начала 70-х годов и на данный момент достигшее 30 % населения, часто занятого в экономически динамичных секторах. Уолтер Рассел Мид подчёркивает в Wall Street Journal, что «в крупнейшей стране Латинской Америки [Бразилии] сегодня практически столько же евангелистов, сколько и в США: 25 % бразильцев идентифицируют себя как протестантов по сравнению с 26 % американцев».

Это произраильская позиция с повесткой морального консерватизма, “закона и порядка” и поддержкой либеристского курса в экономике. Заместитель руководителя L’Express Кристиан Макарян пишет, что евангелисты поддерживают «теологию процветания», с точки зрения которой личное восхождение по социальной лестнице и даже экономический успех отражают волю божественного провидения.

Осёдланную Болсонару социальную динамику в некоторых аспектах можно рассматривать как мелкобуржуазный контрудар: она имитирует формы нового политического цикла зрелых империалистических держав.

7. Ничья на промежуточных выборах – стр. 9

По мнению демократа, бывшего представителя штата Нью-Йорк и нынешнего политического комментатора CNN Стива Израэля, демократы завоевали большинство благодаря тому, что победили в умеренных и правоцентристских округах. Израэль считает, что если демократы вместо того, чтобы пойти на компромисс с президентом Трампом, будут пытаться предъявить ему обвинительный акт, то в 2020 году они проиграют президентские выборы.

На встрече со спонсорами Демократической партии Пелоси подчеркнула, что импичмент Трампа не стоит в повестке дня большинства демократов. Конечно, сугубо идеологическое видение в среде демократов всё же имеет место: их наиболее радикальное крыло требует импичмента Трампа, но прагматическое крыло Нэнси Пелоси не намерено этого делать.

Заголовок The Washington Post от 7 ноября гласил: «Не дайте прогрессистам себя одурачить. Умеренные демократы могут победить». Теперь, когда выборы завершились, стало известно, что из всех 234 избранных демократических представителей только 9 получали поддержку от организации “Наша революция”, созданной и возглавляемой сторонниками Берни Сандерса. Редакция финансового журнала Bloomberg также уверена, что «Вашингтон выиграет от двухпартийного правительства».

Муса Аль-Гарби, социолог из Колумбийского университета, писал в The Washington Post от 9 ноября: «Если бы промежуточные выборы были референдумом, то Трамп победил бы, [...] конечно, республиканцы потеряли контроль над Палатой представителей, но демократы по-прежнему слабы».

С промежуточными выборами закончился первый тайм матча между Палатой представителей, Сенатом и президентом, теперь наступает время второго тайма, который будет сыгран представителями каждой из партий внутри своих организаций. Будет ли достигнут компромисс между демократической Палатой представителей и республиканским Сенатом, или дело закончится параличом – исход будет зависеть от способности Пелоси и Макконнелла навязать партийную дисциплину своим собственным войскам, что отнюдь не так легко сделать в переживаемый нами период кризиса парламентаризма и внутренней борьбы в каждой из партий.

Карта распределения регионов: республиканцы, демократы, колеблющиеся

Таблица

8. Замаскированный либеризм Дональда Трампа – стр. 10

На арене мировой торговли Трамп практикует как реслинг, так и бокс. Некоторые из его ударов предназначены только для шоу, другие из них действительно болезненны, а третьи представляют собой нечто среднее между двумя первыми – именно к таким относится неоднозначная клаузула соглашения USMCA, которая призывает партнёров уведомлять об открытии переговоров со странами с “нерыночной экономикой”. Эта мера считается американским правом вето на автономные торговые соглашения партнёров с Китаем, однако не совсем ясно, насколько действенно это ограничение, ведь правительства Канады и Мексики заявляют о своём полном суверенитете. В любом случае решающим фактором является намерение администрации США использовать это условие и в будущих переговорах о свободной торговле, начиная с переговоров с ЕС и Японией.

Какова бы ни была его действительная эффективность, это ещё одно оружие, которое Вашингтон развёртывает на китайском фронте. Директор Национального экономического совета Ларри Кадлоу призывает даже создать против Китая «торговую коалицию доброй воли», пробуждая в памяти международный военный союз, возглавляемый США в Ираке. Поэтому в версии Трампа retrenchment может относиться только к некоторым фронтам торговой войны, чтобы затем с помощью союзников можно было сосредоточить огонь на Китае. Может быть, это и есть то, на что рассчитывает Белый дом, но проблема в том, что все соперники уже начали делать свои собственные шаги. В многополярном мире результаты становятся всё менее желаемыми и всё более непредсказуемыми.

9. Трагическое поражение спартакистов в Берлине – стр. 11

Артур Розенберг в своей “Истории немецкой республики” 1928 года (Edizioni Leonardo, 1945) пишет, что «в теоретическом плане делегаты позволяли Розе Люксембург говорить всё, что она хотела, но в политической практике шли своим путём». Автор, бывший коммунист, вернувшийся к социал-демократии, предпочёл бы явный крен в сторону реформизма, но в реальности этот конгресс был воплощением концепции партии, созданной как интеллектуальное ядро, осознающее конечные цели, но не имеющее соответствующей автономной организации, а поэтому ведомое массами и подчинённое им. Слова Люксембург, хоть и вдохновлённые, скрывают за собой состояние окончательного бессилия – не важно, понимать ли «явную волю подавляющего большинства массы пролетариата» исключительно в парламентаристском смысле, как это было у социал-демократов, или как волю Советов, как считала сама Люксембург.

Ответ Ленина на это – завоевание «революционного большинства пролетариата», что есть материалистическая и диалектическая концепция, а не неопределённая мера, понимаемая в зависимости от удобства. Конкретный и подробный анализ соотношения политических и организационных сил, собранных в ключевых точках и в определённое время в ходе движения, в которое партия уже включена, и в котором она прошла проверку в качестве активной силы, пусть и находящейся в меньшинстве: на фабриках и в районах Петрограда в октябре 1917 года и в Берлине в ноябре 1918-го.

10. Заработная плата, профсоюзы и ленинизм – стр. 12

Филипп Маркадэн, один из авторов доклада МОТ, объясняет низкий рост заработной платы в развитых странах тем, что «усиливается международная конкуренция и неопределённость, которая сказывается на бизнесе и побуждает его сдерживать расходы» (Le Figaro, 27 ноября 2018 г.).

Мы видим, что новый политический цикл, усиливая факторы неопределённости, особенно в старых державах, меняет не только экономические отношения между ними и новыми державами. Отражением этого является настойчивое требование “гибкости” со стороны компаний, что выражается в шатком положении наёмных работников: действительно, среди причин, на которые указывает МОТ для объяснения несоотвествия темпов роста заработной платы и экономической динамики, называется «растущее число работников, занятых неполный рабочий день, и различных форм занятости». То есть: экономика восстанавливается, и занятость, безусловно, растёт, но в более нестабильных и частичных формах.

Другим фактором, на который указывают для объяснения низких темпов роста заработной платы, является «упадок силы профсоюзов и снижение охвата коллективными переговорами».

Это также аспект нисходящей фазы в метрополиях, переживающих относительный упадок, о чём шла речь в прошлом номере нашей газеты (см. “Социальные психологии и СМИ в новом политическом цикле”).

Если на протяжении тридцати лет послевоенного развития «большие партии» и «крупные профсоюзы» оказывали помощь государству, выступая «в качестве инструментов управления социальным компромиссом», то с 80-х годов распространение «собственнического индивидуализма» сочетается с сокращением «веса этой системы массовых партий и организаций».

The Economist (17 ноября 2018 г.) зафиксировал снижение среднего уровня синдикализации в странах ОБСЕ с более чем 50 % в начале 80-х годов до около 18 % сегодня.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Под Новый год человечество получило от российского империализма «замечательный, отличный подарок» (В. В. Путин) – новое стратегическое оружие, ракету “Авангард”. «Агрессивный милитаризм президентского послания. [...] Будничность и даже нормальность войны в высказываниях политиков и экспертов», – таков, по мнению либеральных “Ведомостей”, пугающий итог 2018 года. И это на фоне информационных диверсий, шпионских скандалов, массовой высылки дипломатов, ожидания новых санкций и замедления экономики в году наступившем. Неужели либерал-демократ Жириновский, третий десяток лет выполняющий роль оппозиции его величества, самый последовательный ученик Милюкова-Дарданелльского?

Либералы-западники говорят о необходимости «легитимации пессимизма», их пугает, что президент «остаётся сторонником идеалистической традиции русской философии», в которой сознание определяет бытие, а не наоборот. Им мерещится возвращение господства шапки-мурмолки. Посмотрев “Первый канал”, они уверовали, что Кремль захватили наследники Н. Данилевского и К. Леонтьева, решившие стряхнуть «романо-германский прах с наших азиатских подошв».

Не имеющим организационного рычага, незаметным и без шапки-невидимки российским либералам не остаётся ничего иного, как с электоральной надеждой смотреть на «разлом в отношениях между обществом и властью» и торговать страхами, вынимая из рукава мнимых идеологических чудовищ, продолжая при этом служить реальному монстру капитала, который постоянно порождает войны и кризисы.

На этом фоне большинство обособленных и разобщённых российских Голядкиных сместило фокус своего интереса от внешней политики к внутренней. Для них «экономия начинается буквально с Нового года»: неудивительно, реальные располагаемые доходы снижаются пятый год, а потребление так и не вернулось на уровень 2014 года. На оплату кредитов в среднем уходит до 30 % дохода.

Реваншистская риторика, страхи мелкой буржуазии и статистические упражнения с ростом реальной заработной платы – из этих ингредиентов алхимики телевизионной и сетевой демократии варят новые идеологические яды для сохранения классового господства. Не пей, козлёночком станешь!

Мы должны бороться за защиту заработной платы и условий труда, отвергая ново-старый яд межклассового единства. В новом политическом цикле мелкобуржуазное и этатистское бунтарство, размахивая флагом демократии и борьбы с коррупцией, зачастую окрашивается в расистские и ксенофобские красно-коричневые тона, имитируя наихудшие национал-социалистические прецеденты. Автономия и единство класса – вот неотъемлемый фундамент борьбы за коммунизм.