На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2019 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 59, июль 2019 г.

1. Политическое искусство и закономерность государств – стр. 1

И снова обратимся к Энгельсу. Второе наблюдение, высказанное Карлу Каутскому, касалось связи между буржуазным натиском в Германии и Европе, его выражением в форме религиозного нонконформизма и ходом неравномерного развития капитализма: «Ты не вполне учёл положение на мировом рынке, – поскольку о нём может идти речь, – международное экономическое положение Германии в конце XV века. Только это положение объясняет, почему то буржуазно-плебейское движение в религиозной форме, которое в Англии, Нидерландах, Богемии потерпело поражение, могло в XVI веке в Германии иметь известный успех: это успех его религиозной формы, тогда как успех буржуазного содержания относится к следующему столетию и к странам, расположенным на возникших к тому времени новых направлениях мирового рынка, – Голландии и Англии».

Существует диалектическая связь между религиозной маскировкой тех социальных движений, которые стали выражением разложения феодального общества, и ходом неравномерного развития в Европе. Восстания лолла́рдов в Англии и гуси́тов в Богемии провалились, так как пришлись на XV век, всё ещё скованный узами феодального мира; Реформация осуществилась в Германии в XVI веке, но по своему классовому содержанию оказалась для буржуазии поражением, поскольку победителями вышли феодальные князья. Утверждение буржуазии было завершено в XVII веке в кальвинистской Голландии и в Англии, где король был «главой государства и главой церкви», когда центр тяжести капиталистического развития уже сместился ближе к областям по ту сторону Атлантики.

2. “Жёлтая жакерия” и “зелёные жилеты”, завербованные в мировое противостояние – стр. 2

Разнообразие конкретной реальности необходимо изучать, даже если её воплощения порой принимают вид чернобыльского «нечто» с необычными формами.

В качестве примера можно привести депутата “Непокорённой Франции” Франсуа Рюффена, одного из лидеров протестов “жёлтых жилетов”. Он знакомит нас с некоторыми элементами своих взглядов в книге-интервью с епископом из Амьена, своего родного города. Название текста красноречиво: “Мир внутренний и мир социальный”. Он пишет: «Я указываю на общего врага: вечного Золотого тельца», и цитирует поэта Луи Арагона: «Красота, которую нужно освободить, объединив верующего в Бога и не верующего в него, – это Родина, Свобода».

Далее он предлагает свою версию дискурса о методе: «Я не способен исходить из абстракций [...], но эту интеллектуальную слабость я обратил в силу. Поскольку слева абстрактными понятиями манипулируют с некоторой лёгкостью, я обречён всегда возвращаться к реальности, чтобы иметь возможность что-то понять. [...] Я всегда начинаю с чьей-то конкретной ситуации и, отталкиваясь от неё, поднимаюсь до общих замыслов». «Христос? Я воспринимаю его как миф». «Мой Христос – это прежде всего тот, кто изгонял торговцев из храмов». Мировоззрение Рюффена также пронизано пиететом к Французской революции. Но будем осторожны, он говорит не о «точной реальности Французской революции»: «Во мне живёт миф о ней».

Затем он отстаивает межклассовость: «компании похожи на рыбу: есть сардины, но есть и акулы», «я сам являюсь менеджером компании». И в самом деле, он руководит газетой Fakir. Рюффен может прикидываться наивным, но трудно поверить, что он не знаком с работами Жоржа Сореля (1847–1922). Оттуда он черпает идеи для своего восстания против исторического материализма и классовой борьбы. Идеология, основанная на вере в мобилизующую силу мифа в сочетании с апологетикой корпоративизма в качестве факторов возрождения нации, является одним из интеллектуальных источников итальянского фашизма и персоналистских национал-популистских режимов в Латинской Америке.

3. Борьба с центризмом на II Конгрессе – стр. 3

В своих рукописях Черветто отмечает, что на I Конгрессе Ленин «выиграл сражение против спартакистского центризма по поводу необходимости Всемирной партии, опираясь на различные левые тенденции». Специфической же задачей II Конгресса являлось «превращение этой партии в мировую ленинистскую партию, пусть ещё и весьма неопределённую». Прилагательное «неопределённая» подчёркивало различие между большевизмом и ленинизмом.

То, что всё ещё оставалось магматическим расплавом, можно было перестроить, дисциплинировать и структурировать только путём привнесения сознания «извне» (международная стратегия). Только при этом условии можно было воспользоваться «смещением» влево массовой рабочей базы социал-демократии – этим международным объективным явлением, детерминированным войной и её итогами. Но операция могла бы быть успешной, пишет всё тот же Черветто, только посредством решения проблемы «руководства массами», то есть терпеливого и гибкого преобразования этой магмы течений и организаций в «ленинистскую мировую партию». Как? С одной стороны, «обостряя противоречия центризма», учитывая все его разновидности: от правых до парадоксальных ультралевых немецких и голландских сторонников стихийности. С другой стороны, действуя с предельной идейной открытостью, потому что ни один из этих драгоценных источников революционной энергии не должен был быть отброшен в принципе. Виктор Серж, свидетель тех дней, вспоминает, что, например, «Ленин очень хотел привлечь “лучших из анархистов”».

4. Военнопленные и венгерская революция (часть II) – стр. 4

За годы первой мировой империалистической войны под ружьё в Австро-Венгрии, население которой составляло 52,7 млн человек, было поставлено 9 млн человек. Таким образом, если исключить женщин, детей и стариков, то получится, что за время войны в окопах побывало примерно три четверти взрослого мужского населения. 3,8 млн мобилизованных, то есть более 42 %, составляли подданные королевства Венгрия (население 21 млн человек), из них 3,5 млн было отправлено на фронт, 660 тыс. погибло, более 750 тыс. ранено и почти столько же попало в плен.

Другой стороной войны стала хозяйственная разруха.

Австро-Венгрия, как и Россия, являлась военно-феодальным империализмом, а в экономике преобладало крупное помещечье землевладение. Более 52 % подданных габсбургской короны были заняты в сельском хозяйстве, соответственно и в её войсках, за исключением подразделений, составленных из жителей промышленно развитых регионов Богемии, Силезии, Моравии, Нижней Австрии и Форарльберга, преобладали крестьяне. Почти поголовная мобилизация взрослого мужского населения деревень привела к резкому упадку сельского хозяйства: нехватка рабочих рук вызвала сокращение посевных площадей. Проводимые в патриотических интересах “войны до победного конца” непрерывные реквизиции хлеба, фуража и скота ещё более разоряли деревню. Сократившееся сельскохозяйственное производство не могло покрыть даже внутренние потребности, тем не менее Габсбурги продолжали выполнять союзнические обязательства перед Гогенцоллернами: в Германию хлеб поставлялся бесперебойно. В результате этого в январе 1918 г. в крупных городах Венгрии на взрослого человека выдавали по карточкам 100 г хлеба в день, в июне норма была понижена до 82 г, в мелких же городах нормированное снабжение отсутствовало. Голодали и солдаты. Трудящиеся массы испытывали также острый недостаток в обуви, одежде, мыле, керосине и других предметах первой необходимости. По стране прокатились голодные бунты, грабежи и мародёрство стали обычным делом.

В этой ситуации письма от родных и близких, приходившие солдатам на фронт из городов и деревень страны, выступали в качестве наглядной агитации в пользу превращения империалистической войны в гражданскую.

5. Веймарская Германия и революция – стр. 5

Летом 1917 года первое восстание на флоте привело к казни его лидеров Кёбиса и Рейхпича, брошенных самой НСДПГ и профсоюзом. Однако когда 29 октября 1918 года адмиралы решили «выйти в море», чтобы провести последнюю, бесполезную и отчаянную битву с британским флотом, кочегары отказались запускать машины. Восстание флота в Киле распространилось по побережью и по всей стране, достигнув своего пика в Берлине 9 ноября. Социал-демократы из большинства СДПГ (Фридрих Эберт и Филипп Шейдеманн) вошли в правительство, куда также попали и независимые из НСДПГ.

В целом СДПГ даже не задумывалась о возможности управления без существующего государственного аппарата и сохранила бюрократию, суды и армию, а также согласилась созвать Учредительное собрание, которому должны были быть подчинены Советы. НСДПГ была согласна с идеей созыва Учредительного собрания, но хотела, чтобы правительство было подотчётно Советам, которым спартакисты, напротив, намеревались передать всю власть. На этом этапе слово перешло к съезду Советов, который был назначен на 16–20 декабря 1918 года.

Из 489 делегатов (405 были отправлены рабочими и 84 солдатами) СДПГ со своими союзниками завоевала подавляющее большинство – более 350 делегатов; НСДПГ получила голоса около 100 делегатов, из которых только 10 человек представляли спартакистов и 11 – гамбургских коммунистов Генриха Лауфенберга. Ни Либкнехт, ни Люксембург не были делегатами, потому что в Берлине, вспоминает Бруэ, «право на участие было предоставлено лишь тем, кто работал на предприятиях или служил в вооружённых силах», и им не было дано даже права совещательного голоса.

6. Пекин обсуждает свою империалистическую проекцию – стр. 6

Как пишет Le Monde, директор центра американских исследований Китайского народного университета Ши Иньхун является одним из защитников благоразумия и видит в слишком активном продвижении Шёлкового пути риск стратегической сверхэкспансии. Согласно Экономи, он – один из критиков «одностороннего усердия» Китая. Ши утверждает, что Пекин должен развивать проекты вдоль Шёлкового пути коллективно, чтобы избежать негативной реакции других стран. Чжан Цзюньхуа из Шанхайского университета также настроен критически. Он считает, что «китайскому неомеркантилизму не достаёт чувствительности при решении определённых проблем в принимающих странах», приводя в качестве главного примера Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC).

Вслед за Малайзией некоторые китайские проекты попросил пересмотреть и Пакистан. Инцидент произошёл летом 2018 года, когда новый премьер-министр Имран Хан для борьбы с кризисом платёжного баланса обратился за помощью к Международному валютному фонду, а госсекретарь США Майк Помпео потребовал от МВФ не вмешиваться, если эта помощь должна была означать спасение китайских кредиторов. По мнению Financial Times, это давало отличную возможность попросить Пекин предоставить МВФ “бухгалтерские книги” Шёлкового пути. По мнению главного экономиста МВФ Мориса Обстфельда, китайские проекты в Пакистане являются «устойчивыми».

Выход на сцену МВФ может интернационализировать напряжённость на одной из главных инвестиционных дорог Шёлкового пути. Алиса Экман, глава отдела китайских исследований Французского института международных отношений (IFRI), в своей работе 2018 года La Chine dans le monde пишет: отнюдь не очевидно, что экономическая взаимозависимость стран Шёлкового пути ослабит политическую напряжённость. Она утверждает, что действия Китая в Азии основываются на прагматизме, учитывающем «степень реализуемости возможностей»: он прощупывает почву и наблюдает за реакцией в системе альянсов. Однако именно осторожная «неоднозначность» Пекина вызывает в других странах наибольшие подозрения относительно китайских намерений. Чем больше китайцы пытаются уговаривать, тем больше остальные спрашивают себя, зачем те это делают.

7. От Капоретто до Пекина – стр. 7

Католическая церковь, будучи крупнейшей мировой организацией, умеет адаптировать свою международную стратегию к противостоянию держав. Но из-за своих органических отношений с различными секторами империализма она также может оказаться втянутой в кризисы и противоречия этого противостояния. Поочерёдно выкладывая на стол карты нейтралитета и пацифизма или интервентизма и патриотической мобилизации, Ватикан прошёл через войны XX века, держась в стороне, но в то же время, будучи разделённым линией фронта. Это связано с тем, что свою «идеологию смирения» он предлагал различным отрядам правящего класса в качестве инструмента охраны “порядка” и социальной герметичности.

Восхождение Китая и Азии в целом и одновременный упадок старых держав бросают новый вызов международной стратегии католической церкви, последнюю можно рассматривать в качестве «сферы момента единства» мирового противостояния, которое вышло сегодня на уровень держав континентального масштаба. Но церковная организация, пусть и играя со всеми в пас, не может избежать диалектики единства и раскола империализма и обязательно будет вовлечена в кризисы мирового противостояния.

«Дискуссии в истории религии являются неизбежными, поскольку они представляют собой следствие изменений в вековом политическом устройстве», – писала китайская Global Times в начале 2018 г., – «во множестве случаев они могут вылиться в религиозные расколы». Тем самым газета КПК в редакционной статье предупреждает о возможности раскола, но тем не менее демонстрирует благосклонность к соглашению с Ватиканом.

Таким образом, обращение к памятным событиям первой мировой служит не только напоминанием старым державам о том, что им ещё понадобится евроватиканская партия для успешной мобилизации и внутренней герметичности, но также является средством успокоить Пекин в тот момент, когда китайско-ватиканское соглашение, хотя и имеет статус «временного», официально даёт начало эре «многополярной Церкви». Однако преодоление различия между Католической патриотической ассоциацией, признанной Пекином, и “подпольной” церковью, которая оставалась верной Риму, не стирает специфических и национальных черт китайской церкви. В «политичеком и гражданском» плане, утверждает в своём послании Бергольо, китайские верующие станут «ответственными гражданами, которые будут сильно любить свою Родину и служить ей преданно и с честью».

8. Глобалистский “поворот” General Electric – стр. 8

В 1990-е годы, когда произошло восхождение различных стран так называемого “третьего мира”, получивших статус “развивающихся экономик”, стал модным термин “глобализация”. Для нас, как комментировал в то время Арриго Черветто, это стало подтверждением естественноисторического процесса «распространения капитализма по всему миру», то есть закона движения, открытого Марксом.

“Глобализация” является сейчас одним из ключевых слов в общественных дебатах. Экономисты расходятся во мнениях о причинах неспособности мировой торговли вернуться к докризисным темпам роста, что усугубляет неопределённость в отношении восстановления. В США, пишет Сьюзан Лунд из Глобального института McKinsey (MGI), «президентская гонка стала своего рода референдумом о свободной торговле». Она отмечает враждебность к ТТП кандидатов от обеих партий. Хотя следует напомнить, что избирательные кампании, как правило, окрашены в протекционистские тона, которые рассеиваются после того, как победитель оказывается в Белом доме.

Как в Америке, так и в Европе наблюдатели сообщают о формировании водораздела – за или против глобализации, – который проходит через все политические фронты. «Торговля становится козлом отпущения за все трудности быстро меняющейся экономики», – заявил The Telegraph бывший министр иностранных дел Великобритании Уильям Хейг. В ближайшем будущем «позиции по вопросу о свободной торговле будут характеризовать политику во многом так же, как это раньше делали старые разногласия между правыми и левыми».

9. Китайская бытовая техника завоёвывает мир – стр. 9

Журнал “Цайсинь” пишет, что государственная группа из провинции Шаньдун Haier, но имеющая компании, торгующиеся на биржах Шанхая (Qingdao Haier) и Гонконга (Haier Electronics), «увенчала свою американскую мечту». В январе 2016 года она за 5,4 млрд долларов приобрела General Electric Appliances (GEA). Haier пользуется поддержкой в Южной Каролине и Огайо (где у неё уже есть производственные площадки); Bank of America, который будет финансировать данную сделку; фондов KKR и Carlyle, входящих в число её акционеров.

Все эти шаги Haier и Midea стали кульминацией процесса концентрации, затронувшего почти всех крупных международных игроков на рынке производства бытовых товаров. В 2014 году Bosch купила долю Siemens в BSH, алжирская Cevital (крупнейшая частная холдинговая компания в стране) приобрела французскую FagorBrandt, а американская Whirlpool поглотила итальянскую Indesit и купила 51 % акций китайско-японской группы Hefei Rongshida Sanyo. Чтобы противостоять наступлению Whirlpool на семейство Мерлони на европейском направлении, шведская Electrolux достигла соглашения о покупке GEA. Но в конце 2015 года американские антимонопольные органы блокировали сделку (новое предприятие имело бы долю 90 % на рынке модульных кухонь), открыв тем самым путь для рейда Haier, побившей корейские LG и Samsung. Неудивительно, что The Korea Times пишет, что этот «китайский шоппинг» в США и Японии представляет собой «огромный вызов» для национальной промышленности.

Haier Group

10. Банкиры, генералы и большие чиновники Болсонару – стр. 10

В обширном интервью бразильскому экономическому ежедневнику Valor британский историк и биограф Генри Киссинджера Нил Фергюсон утверждает, что применяемый по отношению к Жаиру Болсонару образ «Трампа из тропиков» верен скорее по форме, чем по содержанию: оба политика позиционируют себя в качестве посторонних, не гнушаются «грубого языка» и являются «экспертами в области использования social media», через которые они направляют разочарование в сторону недовольства традиционной политикой и истеблишментом. Можно добавить, что новый постоялец президентского дворца в Бразилиа рассматривает social media как инструмент «прямых отношений между избирателями и их представителями» без всяких посредников.

Если же говорить о содержании, то Фергюсон уверяет: политический курс Болсонару – особенно в том, что касается сферы компетенции суперминистра экономики Паулу Гедеса – делает его более близким к традиционному консерватизму. Линия Гедеса предполагает снижение дефицита государственного бюджета, реализацию программы приватизации, дерегулирование и либерализацию, тогда как экономическая политика Трампа характеризуется «фискальной безответственностью». Если Гедес сможет заставить Национальный конгресс одобрить эту «основную часть», признаёт историк, то это вызовет «бразильскую экономическую революцию», подобную революции, совершённой Маргарет Тэтчер в Великобритании.

11. Крылатые ракеты и авианосцы в “активной обороне” Токио – стр. 11

Левоцентристский ежедневник Asahi Shimbun из Осаки и Токио подчёркивает, что японский оборонный потенциал «постепенно расширяется» (в том числе из-за усиливающегося давления со стороны США), с тем чтобы Страна восходящего солнца «взяла на себя большую ответственность за оборону». Однако с преобразованием “Идзумо” в авианосец и введением крылатых ракет новые директивы ознаменовали преодоление «порога»: историческое разделение ролей между Силами самообороны Японии (Japan Self-Defense Forces, JSDF) и силами армии США в Японии предполагало, что первые «служат щитом от иностранного вторжения», а вторые – «алебардой» для осуществления наступательных функций.

Благодаря возможностям авианосцев и крылатых ракет настал «поворотный момент», ведь Токио, по сути, теперь располагает не только щитом, но «и алебардой». По мнению газеты, нельзя отрицать, что техника такого типа, как “Идзумо”, может быть развёрнута в Южно-Китайском море, в Индийском океане или водах Среднего Востока. Чтобы обойти или по крайней мере ослабить конституционные препятствия, правительство определило свои авианосцы как «многоцелевые эсминцы», указав, что авиационный контингент будет там развёрнут не на постоянной основе, а исключительно в целях удовлетворения возможных «потребностей миссии».

12. Неравномерное развитие в ВТО – стр. 12

Юридическое равенство людей – это буржуазный миф, разрушаемый общественной реальностью разделения на классы. Точно так же торговое равенство наций в условиях политической реальности империализма является иллюзорным настолько, что его вообще не существует даже в основополагающих многосторонних договорах.

Будучи «политическими реалистами», пишет ВанГрасстек, создатели системы ГАТТ в 1947 году включили в соглашение разнообразные исключения из принципа “отсутствия дискриминации”. Примером может служить статья 21, апогеем использования которой стали пошлины Дональда Трампа; она допускает применение преференциальных мер в интересах национальной безопасности. Ещё более решительна статья 24, которая фактически санкционирует согласование новых договоров свободной торговли и таможенных союзов. «Дискриминация остаётся излюбленным инструментом политики», – объясняет ВанГрасстек. Торговые соглашения между государствами также служат «для создания альянсов, содействия региональному миру и стабильности, поощрения или стимулирования сотрудничества в некоммерческих сферах. Желание сохранить эту функцию привело архитекторов ГАТТ к избавлению от существовавших на тот момент преференциальных схем, позволив странам договариваться о новых».

Для либеристской идеологии это первородный грех, спрятанный на самом видном месте, для марксистского же анализа – очевидное подтверждение собственной правоты. Противоречие единства и раскола империализма чёрным по белому записано в конституции ВТО, в самом сердце института, символизирующего глобализацию.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 58, июнь 2019 г.

1. Идеологии и силы империалистической демократии – стр. 1

Размышления Арриго Черветто об империалистической демократии, которую следует рассматривать через призму «вариаций и градаций» демократии как чистой формы господства капитала, исходят из выводов Маркса о происхождении капиталистической земельной ренты и роли государства в азиатских обществах «в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена»: «Та специфическая экономическая форма, в которой неоплаченный прибавочный труд выкачивается из непосредственных производителей, определяет отношение господства и порабощения, каким оно вырастает непосредственно из самого производства, и, в свою очередь, оказывает на последнее определяющее обратное воздействие. А на этом основана вся структура экономического строя [Gemeinwesen], вырастающего из самых отношений производства, и вместе с тем его специфическая политическая структура».

В этом заключается концепция общественной экономической формации; юридические и политические формы выражают отношения между классами, между собственниками «условий производства» и непосредственными производителями. Эти отношения соответствуют степени развития производительных сил. Маркс в третьем томе “Капитала” обобщает эту концепцию; это относится к любому способу производства общественной экономической формации и всякому уровню развития: «Непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям – отношение, всякая данная форма которого каждый раз естественно соответствует определённой ступени развития способа труда, а потому и общественной производительной силе последнего, – вот в чём мы всегда раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего общественного строя, а следовательно, и политической формы отношений суверенитета и зависимости, короче, всякой данной специфической формы государства».

2. Пространство и время в китайском и европейском вопросе империалистической демократии – стр. 2-3

Можно считать, что китайский вопрос империалистической демократии должен быть помещён во временные рамки будущего империалистического развития Китая и рассматриваться с учётом неизвестных величин, связанных с этим развитием, имеющим масштабы континентального пространства. В нынешних условиях мы можем предположить, что плюралистическая динамика ещё долго будет проявляться в формах плюрализма с единственной партией, который, впрочем, весьма чётко расчленён на множество центральных, региональных и местных властей, множество учреждений, аппаратов и течений, а также в структуре СМИ и исследовательских центров.

Вопросы империалистической демократии беспрецедентны в масштабах континентального государства, тем более не имеет примеров восхождение такого государства до уровня мировой державы. Можно предположить, что завершённый порядок многопартийного плюрализма, как считал Чжао, ссылаясь на опыт Южной Кореи и Тайваня, может вернуться в повестку дня только тогда, когда империалистическая сила Китая сможет гарантировать герметичность континентальной державы в мировом противостоянии. В контексте китайских дебатов – не будем, однако, педантично рассматривать эти даты как конкретные сроки – говорится, что к 2035 году Китай превратится в мировую военную державу, а к 2050-му – в первую мировую державу.

В этом смысле время китайского империалистического развития и беспрецедентное пространство его континентальной экспансии – с диалектикой силы и уязвимости, которую они влекут за собой, – являются «данными эмпирическими обстоятельствами», которые придают китайскому вопросу империалистической демократии его специфику. Вряд ли головоломка будет распутана раньше, чем пройдут пятнадцать или тридцать лет, необходимые для стратегического восхождения Пекина, опять же если катастрофический слом порядка не смешает до этого все карты.

Так же, как есть китайский вопрос империалистической демократии, точно так же можно сказать, что существует европейский вопрос. В том смысле, что и для ЕС существует требующий окончательной разгадки ребус властей и учреждений, способных централизовать политическое решение в масштабе континентального пространства. Но также и в том смысле, что и для Европы это переплетается со временем империалистического противостояния, поскольку европейская политическая задержка является приглашением к вторжению конкурирующих держав.

3. Сражение за производительность – стр. 4

ОЭСР изучает ещё один показатель – многофакторную производительность (Multifactor Productivity, MFP), более известную как общая факторная производительность (Total Factor Productivity, TFP), рассчитываемая как “остаток”, отражающий те изменения в объёме выпуска продукции, которые не могут быть объяснены затратами труда и капитала. Назначение этого показателя – оценка эффективности объединения капитала и труда в производственном процессе.

ОЭСР отвергает интерпретацию TFP как меры технологических изменений, подчёркивая вместо этого важность управленческих и организационных методов, доверия к брендам, образования рабочей силы, влияния сетей и цепочек поставок, эффекта масштаба и т.д. И этот показатель свидетельствует об ухудшении ситуации после кризиса в трёх четвёртых стран ОЭСР: рост TFP в США снизился с 1,31 % в год до кризиса до 0,21 % после; в Великобритании – с 1,57 % до 1,13 %; во Франции – с 0,64 % до 0,35 %. Этой тенденции сопротивляется Япония (0,78 % и 0,79 % соответственно), а Германия улучшает показатели (0,81 % и 0,91 %), так же, как и Италия (-0,51 % до кризиса и 0,08 % после).

Мы используем статистику и категории буржуазной экономической науки, прекрасно осознавая их идеологический посыл, откровенно выраженный в следующей формулировке ОЭСР: «Переформулировав структуру учёта роста, рост производительности труда можно разложить на вклад со стороны повышения капиталовооружённости и вклад со стороны увеличения MFP». Фрагментация критерия производительности имеет не только аналитические цели (и для этих целей мы его также используем), но и позволяет “измельчить” (вплоть до полного исчезновения из виду) тот факт, что капиталистическое производство в своей основе является производством прибавочной стоимости, а её единственный источник – простой или сложный, ручной, узкоспециализированный или интеллектуальный труд современного пролетариата.

Таблица. Общая производительность труда и производительность труда в обрабатывающей промышленности.

4. Двойственность ЕС в европейском голосовании – стр. 5

«Националисты побеждают в ключевых странах, но не завоёвывают власть в Европарламенте» – так в одном из заголовков El País подытоживаются результаты европейских выборов. Европеистские партии – ЕНП, ПЕС, АЛДЕ и Зелёные – остались преобладающим большинством. Le Monde подчёркивает «относительное усиление разобщённых крайних правых». «В совокупности все националистические группы немного не дотягивают до 25 %-ного порога, преодолев который они могли бы оказывать значительное влияние», – комментирует Financial Times. Они выражают один из голосов диалектического континентального организма, но далеки от того, чтобы изменить европейский процесс. В будущем они могут быть даже переварены, до такой степени, что станут воплощением более или менее воинственных и яростных вариантов Европы, которая защищает.

Если рассматривать голосование в качестве опроса по поводу Европы, то оно демонстрирует появление европейского демоса как массовой базы для генеральной линии крупного капитала. Хороший результат экологических партий, соответствующий гигантскому циклу инвестиций в электромобили и возобновляемые источники энергии, демонстрирует, что новый политический цикл и его социальная психология могут принимать не только национал-совранистские, но и европеистские формы.

Однако верно и то, что продвижение зелёных и либералов в сочетании с успехом совранистов привело к общей фрагментации европейского голосования в ущерб ЕНП и ПЕС, которые потеряли большинство и будут вынуждены вступить в коалицию с АЛДЕ, Зелёными или даже с ними обеими. Не менее серьёзен также факт победы Лиги и Национального объединения (НО) в Италии и Франции соответственно. Поскольку ЕС представляет собой плюрализм надстроек, объединяет национальные и европеистские силы, утверждение этих националистических сил в двух ключевых странах еврозоны может стать препятствием в европейском процессе.

5. Военнопленные и венгерская революция (часть I) – стр. 6

Одним из заграничных центров большевиков, которым руководил лично Ленин, являлась Западная Галиция, находившаяся в то время на территории Австро-Венгерской монархии. И если Ленину после кратковременного заключения по надуманному обвинению в шпионаже в тюрьме города Новы-Тарг (на территории современной Польши) пришлось уехать в Швейцарию, то другие большевики – Владимир Юстус, Ефим Вейсброд, Антон Белоцерковский – продолжали деятельность на территории габсбургской империи на протяжении всей империалистической войны. С конца 1915 г. к ним присоединился серб Филип Филипович. Все они прошли школу Первой русской революции. Именно вокруг этого небольшого ядра формировалась подпольная большевистская организация на территории Австро-Венгрии, которая к 1917 г. охватывала сотни военнопленных. Ячейки организации имелись в лагерях Шоморьа (Шаморин), Дунасердахей (Дунайска Стреда), Экстергом-Кеньермезё.

К началу января 1918 г. в 32 лагерях на территории Австро-Венгрии числилось более 900 тыс. российских солдат. К ним следует прибавить более 40 тыс. солдат-беженцев, которые в конце 1917 г. были интернированы в Австро-Венгрию с территории королевской Румынии. Более 110 тыс. пленных умерло в годы войны. Почти 150 тыс. российских военнопленных были задействованы в промышленности Австро-Венгрии, что позволяло участникам подпольных большевистских групп устанавливать контакт с местным пролетариатом, в том числе с представителями левого крыла социал-демократии и антимилитаристской группой Эрвина Сабо, называвшей себя «венгерской группой, присоединившейся к Циммервальду».

6. Учредительный Конгресс – стр. 7

Сближение сил, призванных основать новый Интернационал, не было равномерным (российские коммунисты, немецкие спартакисты, итальянские максималисты, анархо-синдикалисты из Индустриальных рабочих мира (IWW) и т. д.). Гонка против времени требовала поспешности и упрощения, а лозунг «вся власть Советам» был использован Лениным для того, чтобы заставить «парацентристов», прежде всего спартакистов, встать на его сторону, преодолевая задержку. В то время как на Бернской конференции (февраль 1919 г.) старая социал-демократия пыталась перекомпоновать социал-шовинистскую правую и каутскианский центр под знаменем буржуазной демократии, новый Интернационал должен был собрать все разнородные силы левого крыла пролетариата под советским флагом.

В связи с этим замечание Арриго Черветто о ленинской «спешке» расставляет всё по местам: «Созыв I Конгресса должен быть помещён в центр ленинистской стратегии борьбы с центризмом». В этот момент было необходимо «взорвать центризм, не дать ему укрепиться и развиваться, не дать ему вовлечь все эти полуреволюционные, полуцентристские силы в единую неоднородную федеративную (антицентралистскую) максималистскую группировку». В России в 1917 году большевикам удалось отделить революционные элементы центризма (такие как Троцкий) от тех, которые влились в контрреволюционную социал-демократию (как Мартов). По этой причине Ленин форсировал процесс формирования Коминтерна, чтобы повторить в международном масштабе, особенно в Германии, успешно проделанную в России операцию.

7. Путаная дипломатия между Каракасом и Тегераном – стр. 8

По мнению Филиппа Стивенса, редактора отдела международных отношений Financial Times, трамповская «бешеная односторонность» скрывает «крик боли» находящейся в упадке державы, которая не может смириться с новым порядком, в котором США больше не могут делать того, что они хотят. Трамп является узником «мифологизированного прошлого», в котором автомобили и пошлины были экономическими инструментами, а «непокорные свергались ЦРУ».

Для нашего анализа решающим фактором для прочтения американских колебаний остаётся относительный по отношению к восхождению Китая и Азии упадок Вашингтона. Процесс ускорился вместе с войной 2003 года, хотя цель США была противоположной. В этом смысле возобновившаяся напряжённость в Персидском заливе является призмой, через которую можно рассматривать этот процесс. ЕС видит в этом тест для своей стратегической автономии. То же самое верно для Азии.

Китайские источники видят в этом попытку Вашингтона использовать нефть в качестве дубинки по отношению как к средневосточным производителям, так и к азиатским потребителям. Иран по заниженным ценам покрывает 7 % китайско-индийской потребности в нефти. По мнению японской Nikkei, Пекин и Нью-Дели могут воспользоваться этой возможностью для создания «клуба китайско-индийских покупателей», который может быть расширен на Южную Корею и Японию, чтобы выступать в отношении США и Среднего Востока с «совместных переговорных позиций»; по данным китайских источников, этот клуб также может быть расширен на ЕС, устанавливая цены на сырую нефть в евро и юанях.

8. Global Times, Financial Times и Nikkei на боевых постах – стр. 9

В Китае в настоящее время ведутся ожесточённые дебаты по поводу условий и сроков «отказа [руководства Пекина] от политики сдержанности». Стратегия продвижения Шёлкового пути подвергается критике за отвлечение ресурсов и разжигание вражды других держав.

В августе произошёл «инцидент Ху Анана». Группа выдающихся выпускников 1980-х гг. обратилась в Университет Цинхуа с просьбой об увольнении Ху, потому что тот утверждал, что если производить расчёты, принимая во внимание целый ряд показателей, то окажется, что Китай по совокупной национальной мощи уже превзошёл США. Ху Анан является директором Института исследования современного Китая и автором ряда работ, о которых мы уже упоминали при реконструкции кризиса китайского плюрализма. Критики обвиняют его в том, что он без нужды провоцирует другие державы, поощряет китайское высокомерие и тем самым способствует «бедствиям народа».

Global Times также критикует «высокомерие» Ху, но осуждает и тех, кто распространяет «чувство кризиса» в Китае и поощряет маловерие: «Некоторые говорят, что торговая война и другие действия по сдерживанию Китая вызваны пропагандой китайской напористости. Эти взгляды являются слишком упрощёнными».

Критикуется, таким образом, выбор в пользу пропаганды выхода Китая на мировую политическую арену в качестве великой державы. По мнению Asia Times, нападение на Ху Анана отражает споры в китайском руководстве о степени международного влияния Китая. С точки зрения South China Morning Post, эта дискуссия отражает столкновение течений китайского национализма.

9. Мутации оппортунизма в новом политическом цикле – стр. 10

Если оставить в стороне предвыборную агитацию, то кажется, что Меланшон давно присоединился к европейскому проекту. В 2011 году он провёл конференцию в честь тридцатилетия победы Франсуа Миттерана на президентских выборах, где выступал перед Национальным собранием. Часть его речи была посвящена европеистскому и либеральному повороту Миттерана в 1983 году. Поместив на одну доску крайних левых, которые обвиняли Миттерана в предательстве, и социал-либералов, обвинявших его же в архаизме, лидер заявил о «прагматичном радикализме» Миттерана.

По его мнению, провал поддержанной в 1981 году ФСП программы был вызван непониманием трансформации капитализма и неправильной оценкой баланса сил: «решение в любом случае имело европейский, а не национальный масштаб». «Миттеран сказал самым непокорным, среди которых был я: “С единой валютой у вас будет достаточно возможностей для продвижения социалистической политики, вы сможете прибить руки немцев к столу в Европе”». «Мы не должны приносить европейский проект в жертву интересам немецких экспортёров. Через несколько лет закончится история немецких станков, их будут производить в Китае и Индии. Поэтому необходимо заложить основы европейского протекционизма». «В этом состоит урок 1981 года. Было бы слишком легко, если бы там были предатели, достойные расстрела, это было бы идеально. [...] Нет предателей, а есть лишь люди, которые движутся на ощупь».

Эти проевропейские аргументы, основанные на вымысле о борьбе левых за социализм, оставляют без ответа следующий вопрос: защищает ли “Непокорённая Франция”, эта новая доминирующая оппортунистическая партия, реалистический социал-империализм – своего рода “Европу, которая защищает” с плебейскими акцентами, – который может раствориться в международных интересах крупной европейской буржуазии, или же это лишь мелкобуржуазный максимализм, преследующий недостижимый миф о социальной Европе?

10. Противоречивая перебалансировка в отношениях между Конгрессом и Трампом – стр. 11

BRT вместе с другими американскими бизнес-лобби поддерживает законопроект о сокращении полномочий Белого дома, «подтверждающий конституционную власть Конгресса в отношении тарифов и регулирования внешней торговли». Как газета Lotta Comunista показывала на протяжении десятилетий, BRT традиционно находился на противоположном фронте: например, поддерживая fast track – передачу полномочий от парламента, в большей степени подверженного протекционистскому давлению, Белому дому, который более способен централизовать либеристскую линию (Palumberi P. La democrazia imperialista in America. Milano: Lotta Comunista, 2009).

Сегодня позиция BRT изменилась, потому что маячит перспектива смены ролей, и Конгресс может стать либеристским барьером на пути протекционистских импульсов нынешнего президентства. В результате появляется вероятность возникновения парадокса перебалансировки, который мы уже наблюдали в других эпизодах нового политического цикла. В февральском выпуске нашей газеты отмечалось, что если бы палата общин предотвратила катастрофический Brexit, то это означало бы перспективу «того, что вновь обретёт вес правительство, являющееся заложником партикуляризмов и электоральной переоценки веса мелкой буржуазии и промежуточных слоёв».

Точно так же реализация гипотезы о возвращении Конгрессу полномочий по управлению торговой политикой США может в будущем поставить под угрозу «эффективность плюралистической централизации для фундаментальных групп». Возможно, BRT считает это вынужденным и просчитанным риском, однако ребус империалистической демократии от этого только усложняется. То, что сегодня обеспечивает баланс, завтра может сыграть в пользу дисбаланса.

11. Красным по жёлто-коричневому – стр. 12

Во Франции ветер популизма всё сильнее, в том числе и в профсоюзах. 1 мая в Париже состоялась неловкая пьеса: ВКТ не удалось занять лидирующие позиции в манифестации, а секретарю конфедерации даже пришлось на время покинуть ряды участников. Les Echos (13 мая) изобразил картину в эффектных цветах: «1 мая больше жёлтого и чёрного, чем красного», со ссылкой на неоднозначные позиции движений вроде “жёлтых жилетов”, ставших в этом контексте гегемонами.

Это позиции, которые проникают и в ВКТ, потому что лидеры им слабо противостоят, а иногда даже проявляют благосклонность. Филипп Мартинес, выступая на конгрессе, который переизбрал его секретарём, прояснил своё видение: «Мы отказываемся быть авангардом, пусть и просвещённым, своего рода профсоюзной элитой, которая объясняет, что хорошо, а что нет». И ещё: «Не тот, кто желает вступить в ВКТ, должен адаптироваться к организации или её структурам, а наоборот» (Les Echos, 14 мая). Этот профсоюз претендует на то, что он создан «по образу и подобию народа», на самом же деле он является хвостистским, находится под влиянием путаных внушений, обречён на поражение, потому что у него отсутствует стратегия, если не считать таковой надежду на то, что политический ветер подует в нужном направлении.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Повсеместно политическое шоу поглощает или вытесняет политику. Дональд Трамп – безрассудный эгоистичный нью-йоркский магнат в сфере недвижимости и одновременно продюссер реалити-шоу “Стажёр”, в котором он театрально увольнял начинающих сотрудников. Он продолжил это делать и в Белом доме, раздавая пинки министрам и работникам аппарата – «нянькам», чья миссия состояла в том, чтобы спасти доверие к американской власти там, где его ещё можно было спасти, которые пытались сглаживать эффект от напыщенных президентских твитов. Персонал Эмманюэля Макрона во Франции организует его выступления как телесериалы: электорат с нетерпением ждёт следующей серии, чтобы узнать, чем же закончится мыльная опера. В Австрии превзошли всех, там снимают “Дом–2”: за стеклом главари банды Партия Свободы, погоревшие “на деле”... на Ибице. Их засняли на псевдопереговорах в алкогольно-эротических тонах с псевдоплемянницей российского олигарха. Совранисты, обещающие уступить часть “национального достояния” в обмен на финансирование со стороны иностранного суверена. Анекдот: в русской водке растворяется австрийская модель альянса народников-консерваторов с правыми совранистами.

Рим имеет вековые традиции комедии дель-арте с её масками. В последнее время она получила развитие, возник новый жанр итальянской комедии с жалкими и свирепыми негодяями. В последнем эпизоде этой комедии, на европейских выборах, капитан Фракасс из Лиги побил Джиджино О’Реддито из “Движения пяти звёзд”, попавшего в ловушку собственной южной хитрости: справки, необходимые для получения дохода гражданства, напугали фальшивых бедняков, работающих в чёрную.

Из студий “Первого канала” слышен нервный с подкладкой страха смех над русофобами, которым грозят ядерной дубинкой. Чиновников и силовиков Донбасса награждают российскими паспортами. Мерой благодарности патриотическому бизнесу является пониженная налоговая ставка. У генетических духовных ценностей имеется вполне осязаемое материальное измерение.

Мы уже не раз говорили, что их политика – это низкопробный спектакль, за которым следят всё меньше наёмных рабочих и молодёжи. Классовый абсентеизм – это первый шаг к нашей коммунистической политике.

Приложение “Гиганты Азии: кризис “культурной революции”

1. Пробуждение мелких полевых командиров.

В регионе провинций Хэнань, Шаньдун и Хэбэй используемые по «модели “Спутник”» во время Большого скачка системы привели к деградации 25–50 % посевных площадей. Это спровоцировало дебаты о «щелочных почвах», в результате которых потерял власть Лю Цзяньсюнь, секретарь Хэнаня с 1961-го по 1966 гг. (Dai Qing. The River Dragon Has Come! Armonk, New York, 1998.) Чуть дальше на север, в Хэбэе, секретарь Линь Те выступил за перенос столицы провинции из сельского города Баодин в индустриальный Тяньцзинь. Он поддержал союз города и деревни с целью «модернизации» сельского хозяйства, но наткнулся на реалии Большого скачка, когда город был вынужден захватывать сельские запасы (Brown J. City Versus Countryside in Mao’s China. New York, 2012). Старое противостояние по поводу попытки автаркического разрыва с СССР продолжало напоминать о себе.

Лю Цзыхоу, губернатор Хэбэя, вступил в союз с Ли Сюэфэном, человеком Линь Бяо и политкомиссаром пекинского военного округа, включавшего в себя Хэбэй. В январе 1967 г. он вернул столицу провинции в Баодин, но был атакован хунвейбинами Линь Те. В феврале 69-я армия восстановила власть Лю Цзыхоу. В марте 38-я армия Линь Бяо вошла в Баодин. Столкновения продолжались весь 1967 г. В январе 1968 г. военные перенесли столицу в Шицзячжуан и поставили во главе новообразованного провинциального революционного комитета Ли Сюэфэна. Его замом был назначен Лю Цзыхоу (Friedman E. Op. cit.).

Хэбэй, как и другие провинции, буквально пронизывала борьба политических коалиций. Ли Сюэфэн был низложен вместе с Линь Бяо в 1971 г. Лю Цзыхоу, противник политики «реформ и открытости», был смещён в 1979 г. Линь Те был реабилитирован в 1976 г. Всё в лучших традициях великих классиков китайской литературы: много разных персонажей, и у каждого сложная судьба.

2. “Январская партия” теряет Юг – стр. II-III

Одна из констант китайской революции с пунктуальностью возвращалась во время каждой политической судороги. Речь идёт об «аграрном вопросе», который обсуждался Мао и Сталиным в 1950-х годах. По словам Фрэнка Дикоттера, Сталин советовал позволить крестьянам подпитывать китайское накопление постепенно, медленными темпами. В ответ Мао ссылался на дебаты 1920-х годов между “советскими” экономистами и «генеральной линией», посредством которой Сталин разбил тезисы Бухарина о «черепашьих темпах».

Маоистские кадры прекрасно знали эту дискуссию в СССР и не уступали сталинистам в умении искажать её и манипулировать с её помощью. Между 1953-м и 1956 годами они столкнулись по поводу «генеральной линии», обозначенной Мао, а именно укрепления китайского государственного капитализма и отхода от теории новой демократии. Будучи не в состоянии разрешить проблему, они разошлись по аграрному вопросу и проблеме веса частного капитализма в деревне.

Согласно “Воспоминаниям” Бо Ибо, Лю Шаоци считал, что сельское хозяйство не следует коллективизировать, прежде чем промышленность сможет обеспечить его машинами, и что крестьян следует поощрять к обогащению. Кроме того, Лю Шаоци осуждал «утопический аграрный социализм» первых «коммун», зародившихся в 1951 году в Шаньси.

На XIX-м съезде ВКП(б) Сталин сказал, что идеи Лю Шаоци «верны». Урок же, усвоенный Пекином в Корее, можно сформулировать так: не доверять.

Карта

3. Линь Бяо отправляется в полёт – стр. IV

Арриго Черветто рассматривал маоизм как народническую, меньшевистскую и социал-империалистическую линию китайской буржуазии (см. Черветто А. Унитарный империализм. Киров: Издательство “Марксистская наука”, 2005). В 1967 г. Черветто указывал, что задержка буржуазно-демократической революции во главе с блоком «четырёх классов» накопила взрывоопасные противоречия. Эта задержка, к которой прибавилось давление со стороны США и СССР, вызвала колоссальные трудности в процессе индустриализации Китая, не только не разрешённые Большим скачком, но только усугублённые им.

Появляется очень сильное популистское течение, идеологически утопичное, но экономически необходимое для капиталистического накопления. Популистские маоистские силы расходятся с СССР, но было бы упрощением определять как пророссийские все остальные течения, которые стояли на более отсталых позициях. Борьба за индустриализацию Китая – это борьба одновременно за государство и за политическое единство молодой державы, спроецированная в стратегии альянсов. “Внутренний” взгляд на китайский вопрос, заметит Черветто в последующие годы, будет, следовательно, «обречён на то, чтобы блуждать в “извилистых улочках” синологии». Марксистская же школа должна вместо этого интерпретировать китайские события с точки зрения мирового неравномерного капиталистического развития и отношений держав.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 57, май 2019 г.

1. Вариации и градации империалистической демократии в новом политическом цикле – стр. 1

В ряде редакционных статей, собранных более десяти лет назад в книге L’Europa e lo Stato (Lotta Comunista, 2006), были обобщены размышления Арриго Черветто об империалистической демократии, который опирался на тезисы Маркса, изложенные в “Капитале”, и теорию Ленина о реакционной демократии на стадии империализма. Напомним три аспекта. Во-первых, именно из “Капитала” исходит ключевой тезис о демократии как наилучшей оболочке для буржуазной диктатуры. В первом томе Маркс пишет, что до тех пор, пока наёмный работник может продавать свою рабочую силу в качестве товара, «он должен иметь возможность распоряжаться ею, следовательно, должен быть свободным собственником своей способности к труду, своей личности». Производство прибавочной стоимости, делался вывод, «предполагает продажу товара рабочая сила, но это подразумевает определённые рамки личной свободы и юридического равенства». Тем самым «политические закономерности, присущие этому условию свободы и равенства, являются неотъемлемой частью общественной экономической формации, они непосредственно детерминируются – в своей чистой форме – самими предпосылками капиталистического производства». (Teoria e democrazia imperialista europea // Lotta Comunista № 338. Ottobre 1998).

Вопрос «чистой формы» и её вариаций рассматривался Черветто в 1976 году: Маркс в третьем томе “Капитала” «выделяет демократическую форму капиталистического государства как специфическую и видит в других его формах “вариации” и “градации” “специфической формы”» (L’ineguale sviluppo politico e lo Stato borghese // Lotta Comunista № 69. Maggio 1976).

Одна из целей Черветто состояла в том, чтобы обнаружить уже в трудах Маркса и Энгельса теоретический фундамент для изучения конкретной, империалистической стадии капитализма, и, следовательно, империалистической демократии, о которой классики марксизма ничего не знали и не могли знать: однако, в теоретической формулировке “Капитала”, именно потому, что там была выделена «чистая форма» буржуазного политического господства, уже содержались предпосылки для понимания будущих «вариаций» и «градаций». Итак, процитируем редакционную статью: «Специфической формой капиталистического государства является демократическая форма буржуазной диктатуры в самом что ни на есть чистом виде. Это “чистая” оболочка “чистого” экономико-капиталистического содержания, то есть общества, состоящего только из предпринимателей и наёмных работников, стремящегося к максимальной концентрации средств производства. “Вариации” и “градации” “специфической формы” буржуазного государства являются выражением вариаций и градаций “чистого” капиталистического экономического развития». В условиях неравномерного экономического и политического развития неравномерным является и развитие государства. «Это ставит проблему вариаций и градаций демократии, то есть “специфической формы” буржуазной диктатуры. Теоретическая и практическая история буржуазной политики является, с этой точки зрения, историей практического столкновения и теоретических дебатов между выражениями вариаций демократии».

2. Китайский вопрос империалистической демократии – стр. 2

Новым объектом анализа Черветто в середине 80-х годов станут политические последствия колоссального развития рынка финансового капитала. В мартовской статье 1998 года, обращаясь к ключевым аспектам этого анализа, мы видели в этом «всё более явную политическую черту цикла империалистического либеризма» (Variazioni europee della democrazia imperialista // Lotta Comunista № 331. Marzo 1998). Черветто писал по поводу крайней мобильности и неконтролируемости этих потоков капитала: «Это ставит проблемы финансовой власти, так как не существует центрального мирового банка, который представлял бы экономический и финансовый феномен подобных пропорций. Это ставит проблемы политической власти, так как не существует надстроек, которые отражали бы базисное движение подобного размаха. В этом смысле каждое – даже самое сильное – империалистическое государство претерпевает сокращение власти; как бы то ни было, доли мировой экономической власти превышают доли мировой политической власти».

Как видно, сегодняшняя эрозия или кризис суверенитета находится в объективе нашего анализа на протяжении сорока лет, то есть с тех пор, как цикл империалистического либеризма наложил свой отпечаток как на плюрализм надстроек, которые управляют глобальными отношениями унитарного империализма – МВФ, ГАТТ, затем ВТО, Всемирный банк, БМР, ОБСЕ, – так и на архитектуру власти в отдельных государствах. Марксистская наука не оказалась застигнутой врасплох, потому что ей удалось восстановить теорию Маркса, Энгельса и Ленина, но дело не в этом: проблемой является новое политическое сражение, которое сейчас открылось. Речь идёт об использовании наследия теории и анализа, накопленного за десятилетия цикла империалистического либеризма, для понимания фундаментальных черт и фронтов сражения новой стратегической фазы и нового политического цикла.

3. Независимость монетарной власти во всемирном противостоянии – стр. 3

Градус империалистического противостояния повысился. Полемика Трампа с ФРС – лишь одна из его глав. Знаменательна публикация институтом Брейгель статьи, в которой Жан Пизани-Ферри отдаёт должное Ленину за анализ империализма. Французский экономист признаёт, что пять ключевых признаков империализма, выделенных Лениным, больше не являются формулой, которую «до недавнего времени только несгибаемые большевики по-прежнему считали соответствующей текущему состоянию, [...] ленинское определение кажется всё более и более точным».

Но это корыстное признание. Империализм со всеми своими признаками обретает как в глазах Пизани-Ферри, так и в глазах американцев и китайцев, воплощение в виде «технологических гигантов США» и «всё более крупных государственных национальных паладинов» Китая. Евросоюз должен будет предоставить право вето в отношении слияний своему представителю по иностранным делам и безопасности и содействовать международному использованию евро в ответ на использование Вашингтоном в качестве инструментов внешней политики Уолл-Стрит и доллара.

Крупный чиновник спрессовывает ленинские признаки в один: «экономическая концентрация и геополитическое соперничество неразделимы». Для Европы возрождение империализма – это «большой шок», а

4. Момент Макиавелли для Европы? – стр. 4

Томас Гоббс в трактате “О гражданине”, опубликованном за десять лет до “Левиафана” и более чем через столетие после “Рассуждений” Макиавелли, отмечает: «Напрасно заботятся о внутреннем мире те, кто не может обезопасить себя от внешних врагов, равно как не могут обезопасить себя от внешних врагов те, чьи силы не объединены».

Но сможет ли европейский империализм утвердиться в качестве полюса противостояния, навязывая централизацию своих политических сил в ускорившееся из-за Азии время?

«Защищая избирателей [...], ЕС может стать более популярным и, следовательно, более стабильным. Но есть два недостатка», – отмечает The Economist: «Во-первых, некоторые меры защиты вредят открытости, которая поддерживает европейское процветание. [...] Вторая проблема заключается в том, что у ЕС нет координационных властей, необходимых для того, чтобы играть ту мускульную роль, которую обещают его лидеры».

Европейский порядок согласуется с нынешней открытостью мирового цикла и многосторонним характером противостояния держав. Но железные времена требуют Левиафана.

5. Военнопленные и мировая революция (часть II) – стр. 5

Для проведения агитационно-пропагандистской работы среди военнопленных при КЗО в Берне была создана комиссия интеллектуальной помощи военнопленным, которую возглавлял опытнейший большевик Григорий Шкловский, вступивший в партию в момент её основания в 1898 году. С 1909 года он находился в эмиграции. В период сталинской контрреволюции, как и многие другие представители левой оппозиции, Шкловский был исключён из партии “как троцкист” и расстрелян в 1937 году.

В феврале 1917 года комиссия в отчёте ЦК партии писала: «Война – кровавый предметный урок для сотен тысяч крестьян и рабочих. Она вырывает их из неподвижных условий быта, вовлекает массы, до сих пор отгороженные от политики китайской стеной самодержавия, полицейщины и вековых предрассудков, вколоченных в их сознание гнётом крепостников и поповской проповедью “христианского смирения”, в круговорот новых интересов». Традиционно-патриархальное мужицкое отношение к жизни – смиренность, благодушие, ограниченность, то есть все те качества, которые могут быть объединены выражением “каратаевщина”, – разрушалось ударами передовых разработок человекоубойной промышленности. На фоне империалистического варварства, достигшего высшего на тот момент уровня, «измены сухомлиновых и мясоедовых, безудержный разгул воровства в тылу и на фронте, дикий произвол крепостников-помещиков в военных мундирах, полная разруха военной организации, отданной на поток и разграбление всем тёмным силам царской монархии», раскрывали глаза даже самым отсталым крестьянам в шинелях, заставляя призадуматься, «разобраться с помощью скудных обрывков случайно, на ходу, приобретённых “политических знаний” в небывалой международной обстановке». Тем самым, “война на истощение” истощала и долготерпение масс, вызывая «глухое недовольство, с течением времени переходящее в сознательный протест». И если на фронте «их думы, чувства и воля» были зажаты «тисками колоссальной и беспощадной военно-бюрократической машины», то в плену, пусть и отчасти, они освобождались от «её гнетущего давления и тлетворного, разлагающего влияния; ценою всевозможных лишений и хронического недоедания, а зачастую и непосильной работы» получали «возможность привести в порядок свои хаотические “стадные” переживания, осмыслить их». Этому сконцентрированному во времени и пространстве процессу способствовало «долетающее революционное слово», на которое военнопленные набрасывались «с жадностью людей, изголодавшихся по правде десятилетиями подневольного существования». Один из находившихся в плену рабочих-большевиков писал: марксистская литература здесь «всасывается, а не читается».

В большевистскую комиссию военнопленные обращались не только за книгами и газетами, они просили сухарей, табака. Те, кого под звон колоколов и “Марш прощания славянки” отправляли “защищать отечество”, осознавали, что ни царь, ни буржуазные «“филантропы” пальцем о палец не ударят, чтобы накормить голодное “христолюбивое и достославное воинство”, которое отслужило свою службу и не может быть полезным для приобретения Константинополя и проливов». Это был практический урок по теме: «Рабочие не имеют отечества». Приезжавшие в лагеря представители Красного Креста, натыкаясь на неудобные вопросы – «как живётся на Руси, всех ли ссылают по тюрьмам, как рабочих-депутатов», – неуклюже отвечали: «солдатам не нужно знать этого». Всё это ещё сильнее толкало военнопленных к большевикам.

6. Из Кинталя в Москву – стр. 6

После Циммервальдской конференции левые создали собственную интернациональную фракцию во главе с Бюро (Ленин, Зиновьев и Радек). Это малочисленное меньшинство в ноябре 1915 г. смогло выпустить (за счёт большевиков) единственный номер бюллетеня, названого Internationale Flugblätter. 7 января 1916 года “Наше слово” (парижская газета Троцкого и Мартова) с иронией приветствовало выход нового издания, назвав его бюллетенем «восьмёрки», которая претендовала на создание интернациональной фракции.

Несмотря на все трудности, Ленин стремился создать международную “Искру”, и этот проект воплотится в жизнь благодаря сотрудничеству с левыми голландцами из числа сторонников Генриетты Роланд Холст и Антона Паннекука. Так появился журнал Der Vorbote, два номера которого выйдут в 1916 году, но позже издание прекратится из-за внутренних разногласий левой фракции. Разделённые изнутри, участники левой оставались ненавистными для значительной массы «парацентристов», представленных в Циммервальдском течении. Троцкий, приглашенный к сотрудничеству, ответил Роланд Холст отказом: «Vorbote стал органом так называемой Циммервальдской левой, то есть группы Ленина. [...] Русские и голландские экстремисты не могут основать Интернационал». По мнению Клары Цеткин, журнал был сектантским. Рязанов назвал сотрудников Der Vorbote «бешеными».

Несмотря на изоляцию и непонимание, усилия Ленина принесли плоды. На Второй международной социалистической конференции, состоявшейся в Кинтале 24–30 апреля 1916 года, 19 из 44 делегатов проголосовали за резолюции левых. Но не следует переоценивать данный успех. Ленин при выработке резолюции сознательно не настаивал на включение в неё основных лозунгов большевиков (революционное пораженчество и создание нового Интернационала). В рукописях о стратегии Черветто отмечал, что это на фактах демонстрировало, что «сближение Фрёлиха и Радека с Лениным особо не чувствовалось», а «тезисы Ленина по-прежнему оставались изолированными в Циммервальдской левой».

7. Восхождение Китая и иммигранты в балансе Токио – стр. 7

Как в Токио, так и в Пекине использование неоднозначности и двойственности возведено в форму искусства. Китай уже давно желает привлечь Японию к сотрудничеству в рамках Шёлкового пути и его финансового подразделения – Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB). Однако в Японии такое партнёрство вызывает споры. Проект пользуется поддержкой министерства экономики и «китайской фракции» ЛДП, которые видят здесь прекрасные экономические возможности. Не имеют антикитайских предрассудков и крупные группы Японии. Однако этому сценарию противостоит Гаймушо (министерство иностранных дел), которое сосредоточено главным образом на безопасности и боится спровоцировать гнев Вашингтона.

Компромисс, который якобы был вынужден искать Абэ, и ради которого он даже угрожал уйти в отставку летом 2017 года, заключается в формуле сотрудничества в третьих странах, что на языке японской дипломатии означает соблюдение «соответствующего расстояния» от китайского Дракона. Эта дозировка приемлема для Пекина, который рассматривает её как применимую и для отношений с ЕС и Индией. Более того, встречный интерес уже продемонстрировал Берлин, Париж и Нью-Дели. Конечно, такое «мягкое уравновешивание», по мнению китайских источников, не равносильно американскому «антикитайскому альянсу»; в крайнем случае оно позволяет увеличить «переговорный рычаг» заинтересованных сторон во имя их национальных интересов

По данным Nikkei, Си предложил Моди неформальное соглашение в Ухане в апреле 2018 года: имеется ввиду «пакт о ненападении c Индией», в соответствии с которым Пекин обещал не угрожать жизненно важным интересам Нью-Дели как на Индийском субконтиненте, так и в Бенгальском и Персидском заливах.

8. Нервная дипломатия в ВТО – стр. 8

Роберт Зеллик, преемник Баршефски на посту торгового представителя в период президентства Буша-младшего, в 2005 г. обнародовал доктрину, отводящую Китаю роль «ответственного партнёра» в мировом порядке. В течение многих лет эта формула была рефреном возможной китайско-американской дуополии, в то время как сегодня две державы обмениваются обвинениями в безответственности. Тем не менее президент Трамп и председатель Си до сих пор подтверждали перемирие, подписанное на последнем саммите Большой двадцатки, а первая встреча на уровне заместителей министров, прошедшая в январе, завершилась в Пекине в атмосфере всеобщего оптимизма.

Следует отметить, что посол Ши – не единственный голос США в ВТО, где мнение Соединённых Штатов выражает также один из заместителей генерального директора этой организации. Алан Вольф, уже бывший переговорщиком президента Картера в 1970-х годах, является представителем более традиционной и долгосрочной стратегической линии Вашингтона, отличающейся от линии правительства Трампа. Вступив в должность в сентябре 2017 г., Вольф продолжил свою кампанию по защите многосторонности и роли США в ВТО, проведя серию выступлений в МВФ, ЕЦБ, а также в американских и европейских университетах. В своих выступлениях, исходя из положения о том, что «существует только одна мировая экономика», в которой «нации взаимосвязаны», Вольф стремился подчеркнуть то, что с нашей точки зрения является унитарным моментом империализма: «Поскольку для совместного использования есть только эта планета, необходимо найти общий язык и определить новый баланс».

Это напоминание, что идеологии глобализации, пусть и переживающие кризисы и мутации, никуда не исчезли. Что касается рассуждения об единственной планете, то это обоюдоострый аргумент, который может быть использован также для доказательства того, что наряду с компромиссом неизбежна и конфронтация. Спор в ВТО, где даже послы, похоже, забывают о дипломатии, подтверждает, что напряжённость усиливается.

9. Пиранделло в Киеве – стр. 9

Генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД) Андрей Кортунов в статье Crimea and Punishment, опубликованной интернет-ресурсом Института Монтеня, прокомментировал кризис в Керченском проливе 6 декабря прошлого года следующим образом: «Украинский вопрос в основном является европейским, [...] он решается в погоне за целью построения аутентичной архитектуры европейской безопасности».

Ранее в статье “Россия и Украина: четыре сценария на будущее” (22 ноября 2018 г.) Кортунов изложил некоторые возможные сценарии развития отношений между Россией и Украиной: «наиболее оптимистический» и предпочтительный сценарий – это сценарий «европейского моста», основанный на признании независимости Украины Москвой, с одной стороны, и плюрализма регионов Киевом – с другой. «[Украинская] проблема не может быть решена окончательно без воссоздания европейского единства, [то есть без реализации концепции] единой и неделимой европейской безопасности». Следовательно, пишет Кортунов уже в другой статье – “Утешение историей” от 19 апреля прошлого года, «восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных, а не два последовательных процесса».

После окончания украинских выборов президент РСМД Игорь Иванов в статье “Помочь Украине – помочь себе”, написанной специально для газеты “Коммерсантъ” (см. № 71 от 22 апреля), подтвердил: «Ведь в конечном счёте речь идёт не только об Украине как таковой, но и о фундаментальных основах европейской и евроатлантической безопасности, которые рушатся на наших глазах. [...] обсуждения украинской и более широкой европейской повестки дня должны быть параллельными, а не последовательными процессами». Сегодня Зеленский унаследовал давний кризис, но он знает, что решение должно быть найдено не на Днепре, но где-то между Москвой и Рейном.

Президентские выборы на Украине, 2019 год

10. “Момент Токвиля” для европеиста Макрона – стр. 10

Столкнувшись с политическим кризисом “жёлтых жилетов”, когда весь объём критики оказался нацелен на фигуру президента, Эмманюэль Макрон пытается вернуть контроль над ситуацией. Данный им старт «большим национальным дебатам» был призван, выражаясь его же словами, освятить «второй акт» пятилетнего мандата. Le Monde приводит реплику министра образования Жана-Мишеля Бланке о «моменте Токвиля», то есть попытке сократить дистанцию между политическим руководителем и народом; другими словами, попытке обеспечить европеизм Макрона массовой базой, переходя из обороны в наступление. В письме к французам глава государства обозначил готовность учесть итоги дебатов, заявил об открытости по отношению к возможной конституционной реформе, но одновременно утвердил некоторые принципиальные позиции: он не отступит от осуществления широкой реформисткой программы.

Национальное объединение Марин Ле Пен и “Непокорённая Франция” Жана-Люка Меланшона, уже огласившие списки кандидатов на следующие выборы, дали понять, что не примут участия в дебатах, так как считают их актом “пускания дыма в глаза”. Социалистическая партия и “Республиканцы” сделали выбор в пользу критического участия. Кампания за Европу началась.

11. Сражения за ренту в Алжире и Триполи – стр. 11

По мнению различных наблюдателей, мятеж вооружённых сил в алжирском контексте можно рассматривать в качестве попытки перебалансировки властей: армия, претендующая на роль гаранта перехода, вмешивается в нарушение равновесия, вызванное “гиперпрезидентским” порядком, к которому стремился клан Бутефлики. Этот порядок теперь неспособен гарантировать объединение государственных фракций. Следовательно, сейчас стоит вопрос придания выходу из кризиса конституционного характера – новые президентские выборы назначены на 4 июля.

Это решение считается хрупким, поскольку основывается на фигурах долгосрочных и институциональных, а потому дискредитированных в глазах улицы. Это так называемые “три Б”: Абдель Кадер Бенсалах – спикер Сената, поднявшийся до временного главы государства, Тайеб Белайз – председатель конституционного совета, и Бедуи. В дозировках вооружённых сил у них, пожалуй, будет ещё одна функция: “предохранителей”, приносимых в жертву как для успокоения улицы, так и в торге с другими фракциями и группами, по аналогии с определённым числом полупубличных “олигархов”, попавших на мушку алжирской судебной системы.

Отстранение главы спецслужб интерпретируется в качестве попытки Салаха вернуть под эгидой военных «Левиафана безопасности», глубинное государство, представляющее собой укоренённую сеть с Медьеном в центре. Тартаг и Медьен, позиционирующие себя посредниками между армией и кланом Бутефлики, якобы стали инициаторами «неконституционного решения» кризиса с временным президентством Зеруаля Ламина – сенатора, бывшего генерала и президента с 1994-го по 1999 годы. Начиная с 2013 года Бутефлика вёл скрытую борьбу против DRS, военной и политической разведки, сумев в 2015-м отстранить Медьена и разделить аппараты безопасности, подчинив их президенту.

12. Новый европейский рабочий – стр. 12

В 28 странах, которые составляют Европейский Союз, насчитывается 230 миллионов занятых, из которых почти 200 миллионов являются наёмными работниками.

В недавнем докладе Европейской Комиссии (декабрь 2018 года) рассматривается один из аспектов жизнедеятельности этой значительной массы работников – “Мобильность труда внутри ЕС”.

Передадим обобщённую выдержку из доклада. Если ограничиться ЕС, то имеется 9,5 млн человек, работающих и проживающих по меньшей мере год в стране, отличной от той, гражданством которой они обладают. К ним надо добавить 1,4 млн человек, регулярно пересекающих границы – cross-border workers, которые работают в стране, отличной от той, в которой они проживают. И это ещё не все: есть 1,8 млн работников, прикомандированных на некоторое время предприятиями для работы в другой стране ЕС.

Речь идёт о разных типах “мобильности” – если их суммировать, то получится 12,7 млн занятых. Если учесть, что почти 90 % из них являются наёмными работниками, то станет ясно, что имеется около 11,5 млн “мобильных” наёмных рабочих внутри ЕС, то есть чуть меньше 6 % от общей численности европейских наёмных рабочих. Это и есть европейские рабочие де-факто, а не только по названию.

Опубликованные Евростатом таблицы регистрируют ещё 9 млн занятых с гражданством не входящих в ЕС стран: очевидно, речь идёт об официальных данных, не учитывающих “нелегальных” трудящихся, а также не рассматривающих иммигрантов, которые уже стали европейскими гражданами. Это новые европейские рабочие, численность которых особенно увеличилась в течение последних лет. Если прибавить их к внутренней мобильности, то по минимальным расчётам они составят более 20 миллионов из общего числа наёмных рабочих, или более 10 %.

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Что ни день, то сюрприз. Телевизионная политика имеет беспрецедентно большое значение, настало время клоунов и клоунады. Искать каждый день эффектную шуточку, создавать видимость непримиримой борьбы на ток-шоу, победитель которой оценивается лайками и размером аудитории. Поместить в сети фотографию с семьёй, собакой, новой девушкой, в спортзале или с пивом, с борщом или со свечкой, посылая сигнал: мы – такие же, как вы. Неважно, продумано ли всё это политтехнологами или эстрадными продюсерами, но оно захватывает мозг и отвлекает от реальности, делает пленниками вечного настоящего: будущего нет, выхода нет, живи одним днём, расслабься и получай удовольствие. Сомнамбулы, шуты, весь этот цирк, который вращается вокруг извлечённого из цилиндра кролика. Реальность стала выдумкой, раз от раза новая приманка, а крючок прежний – крючок буржуазных идеологий.

Буржуазия, этот класс гоголевских коробочек и пушкинских скупых рыцарей, никогда не отправляет в утиль идеологические одеяния прошлого – она перешивает их под новую моду и зачастую на её подиуме появляются Наполеоны в джинсах или Макиавелли в юбке. Новое и старое смешивается в самых причудливых формах, а получающаяся в результате этого смесь, как и прежде, нацелена на сохранение классового господства.

Великие штормы, которые регулярно сотрясают мир, являются продуктом капиталистической конкуренции, но для буржуазии эти бури всякий раз наступают внезапно и неожиданно; она неспособна понять природу тех сил, которые господствуют над ней самой.

По той же причине она забывчива. Нет истории, у которой она способна взять урок. Нет глубинных тенденций, которые ей необходимо обнаружить и реконструировать, чтобы понять направление перемен. Единственная проблема – трагикомедия сегодняшнего дня. Их мир – это эффектный сценарий будущих электоральных побед и роста продаж. Наш мир – это действительная жизнь классовой борьбы.

Хуже для них, для буржуазии, погрязшей в своих частных интересах: их политика – это набивший оскомину припев. Лучше для нас, сознательных наёмных рабочих, при условии, если мы сможем понять преимущество марксистской науки и облечь её в броню организации.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 56, апрель 2019 г.

1. Китайский вопрос в цикле атлантического упадка – стр. 1

Буржуазное развитие в Китае начинало разложение крестьянства; «сотни тысяч, миллионы пауперов» выталкиваются в эмиграцию «через океаны в Америку, Австралию и Африку, где опаляются огнём капиталистической культуры». Поднималось республиканское движение, которое привело к революции 1911 года; это позволяло предвидеть, что «центр тяжести исторического развития» должен был переместиться на азиатский континент: «В начале прошлого века Англия была фабрикой Европы. К концу его Европа стала фабрикой мира. Теперь Англия, оттеснённая индустрией Америки и Германии, – только денежный ящик мирового капитализма. И скоро, может быть, вся Европа отступит пред индустрией Азии, которая от “дряхлости” переходит к новой молодости и готовится превратить богатую, но дряхлеющую Европу в свою банкирскую контору. Это не далёкие, туманные перспективы. Перевороты и изменения, на которые по старому масштабу требовались бы века, теперь совершаются в десятилетия, даже в годы. История стала торопливой, – гораздо более торопливой, чем наша мысль».

Поэтому нельзя сказать, что у Троцкого не было интуиции относительно империалистического развития, которым должен был быть отмечен «этот в бурях и грозах рождённый двадцатый век». «Гигантские потрясения века, предвиденные Троцким, – отмечал Черветто в книге “Трудный вопрос времени”, – произошли в течение десятилетий, вовлекая в свой водоворот целые континенты и миллиарды людей». Но всё же существовала стратегическая недостаточность мысли Троцкого, она выразилась в “стагнационистской” оценке цикла между двумя мировыми войнами. Её корни в теоретически неточной оценке характера капиталистического развития в империалистической фазе, но имелись и трагические причины – гигантские дилеммы, с которыми сталкивалось революционное меньшинство в борьбе против сталинизма. Тем не менее и это видение начинавшегося столетия, сформулированное накануне исторической коллизии, спровоцированной в 1905 году вторжением Японии, является одной из нитей революционной теории, соединение которых позволяет нам понять вторжение Китая.

2. Новая стратегическая фаза под знаком китайского вопроса – стр. 2-3

Перспективой является не противостояние между «чётко определёнными экономическими и военными блоками»; большинство государств будут реализовывать внешнюю политику, состоящую из «двух путей»: в одних вопросах они будут поддерживать Китай, а в других – США. Европейские государства «по-прежнему тесно связаны с США в НАТО по традиционным вопросам безопасности, а Австралия, Индия и Япония поддержали американскую Индо-Тихоокеанскую стратегию». В то же время «эти государства сохраняют тесные торговые и финансовые отношения с Китаем, и некоторые из них поддерживают Пекин в его попытке реформировать ВТО». Именно эта «стратегия двух путей», по мнению Янь Сюэтуна, демонстрирует, «в какой степени двухполярная система в мире уже продвинулась вперёд».

Здесь, как нам кажется, мы видим зеркальный и, возможно, дополняющий ответ на изложенную Бергстеном перспективу «гегемонистской коалиции» между США и традиционными союзниками. И Вашингтон, и Пекин, похоже, полагают, что третьи державы могут быть использованы для модулирования отношений между ними в многополярной напряжённости в течение десяти или двадцати лет, необходимых для перехода к двухполярности. Мы же думаем, что история никогда не опровергала установленный Лениным закон об альянсах в эпоху империализма: долговременный раздел одной области невероятен, все области разделить невозможно; неравномерное развитие влечёт за собой нарушение порядка. Янь Сюэтун говорит о том, что следствием будет: «периодическая напряжённость и жёсткая конкуренция, но не погружение в глобальный хаос». Два первых элемента бесспорны, но никто не может дать гарантий что не будет третьего.

3. Кризис “их” политики – стр. 4

Крупной буржуазии, европейской империалистической демократии будет непросто «ассимилировать или нейтрализовать» новые популистские и совранистские мятежи, имея меньший рычаг соцобеспечения. Перед правящим классом стоит сложная задача, которая потребует времени в процессе, полном противоречий: и здесь могут быть преимущества, которые можно использовать в нашем сражении за укоренение в Европе партии, созданной по большевистской модели, при условии анализа и понимания ситуации. В последние месяцы мы воочию убедились в открывшихся новых пространствах. Чтобы полностью использовать их, писали мы, требуется ориентироваться в «неизвестном море нового политического цикла». Мы указали на компас, которым нужно воспользоваться – классовую автономию – в беспощадной борьбе против любой формы межклассовости. Нет народа против элиты, есть два класса: пролетариат, наёмные рабочие, в непрерывной борьбе против буржуазии и её фракций.

Телевидение и интернет, которые грозят стать проблемой для их политики, усиливают мелкобуржуазную жакерию, тянущую за собой широкие промежуточные слои, и возрождают реакционные мифы, которые так или иначе должны быть сведены к глубинным течениям господствующей идеологии. Неслучайно, что на Старом Континенте идеологии национального совранизма уже демонстрируют растворимость в европейском совранизме: европейская держава для конкуренции с США и Китаем.

4. Военнопленные и мировая революция (часть I) – стр. 5

За годы гражданской войны было сформировано свыше 370 интернациональных отрядов, рот, батальонов, легионов, полков, бригад и дивизий. В них, а также в других частях и подразделениях Красной Армии в разное время служили примерно 250–300 тыс. бойцов-интернационалистов. Следует иметь в виду, что эти данные учитывают в том числе украинцев, поляков, выходцев из Средней Азии и Кавказа, финнов, латышей и эстонцев, то есть представителей народов, населявших Российскую империю. Они несомненно составляли большинство интернационалистов. Но в любом случае, доля иностранцев в РККА вероятно доходила до 7,5 %. Уже в первые месяцы Советской власти общая численность красногвардейцев-иностранцев составляла порядка 30 тыс. человек. При этом не следует забывать, что в ряды Красной гвардии мог вступить далеко не всякий: следовало быть большевиком или сочувствующим, требовалась рекомендация комитета военнопленных социал-демократов-интернационалистов. То есть речь шла о сознательном, добровольном решении. Чех Адольф Шипек, член австрийской рабочей социал-демократической партии с 1910 г. и боец РККА с 1918 г. вспоминал: «военнопленные массы, в своей основе состоящие из пролетариата, сами без всяких агитационных призывов и руководства сверху организовывались в вооружённые отряды для борьбы с контрреволюцией». Сражаясь под знамёнами мировой революции, внеся свой вклад в победу над белогвардейцами и интервентами, Шипек, как и многие другие бойцы-интернационалисты, в годы националистической реакции и сталинской контрреволюции подвергся репрессиям. Многие были расстреляны, Шипеку “повезло”: в 1933 г. он был приговорён к пяти годам ИТЛ.

Побывавшие на фронтах первой мировой солдаты-интернационалисты высоко ценились в РККА. Командование могло «использовать их в качестве бойцов бронепоездов, лётчиков и механиков авиаотрядов, оружейных мастеров, артиллеристов».

Возвращаясь домой, бойцы и командиры интернациональной РККА привозили с собой опыт борьбы с силами контрреволюции, становясь солдатами Коминтерна. Словно бы стремясь преодолеть историческую задержку создания Всемирной коммунистической партии, уже 25 декабря 1917 г. группа немецких военнопленных социал-демократов в конце воззвания к своим товарищам на восточном фронте поставила подпись: «члены Третьего Интернационала».

5. Циммервальдская левая и “историческая задержка” – стр. 6

Социалистические партии Италии и Швейцарии приняли предложение Мартова и созвали в нейтральной Швейцарии в небольшой деревне Циммервальд Первую Международную социалистическую конференцию против войны (5–8 сентября 1915 г.). Мартов и центристы требовали, чтобы она была открыта для всех социалистов, включая социал-империалистических правых (которые, конечно, не участвовали). Из 39 присутствовавших делегатов, по данным Бранко Лазича, наибольшая группа по географическому происхождению (как, впрочем, и в 1919 г. при основании КИ) представляла славянскую зону и территории Российской империи (15 делегатов).

С политической же точки зрения большинство составляли центристы (каутскианцы и меньшевики), которые не хотели рвать со II Интернационалом и отрицали пораженчество. Даже Троцкий и делегаты немецкого Союза Спартака занимали гораздо более умеренные позиции по сравнению с большевиками и, прежде всего, не соглашались с необходимостью начать процесс создания III Интернационала как можно скорее. Таким образом, левые, собравшиеся вокруг Ленина, представляли собой меньшинство среди меньшинства (8 делегатов). И в Циммервальде объективное время революции продолжало течь быстрее, чем психологическое время того меньшинства, которое должно было находиться в авангарде.

Как отмечал Черветто, «парацентризм» был «основным препятствием для формирования мировой большевистской партии (и в ещё большей степени – ленинистской)».

6. Конституционный кризис в Великобритании – стр. 7

У британской системы был один спусковой клапан: по условиям, премьер-министр заявлял королеве о своей отставке в случае поражения по основным вопросам. Но согласно закону 2011 года о фиксированных сроках полномочий парламента, введённому для обеспечения стабильности коалиции тори и либеральных демократов, парламентарии могут отвергнуть линию правительства без необходимости проведения всеобщих выборов. Действительно, закон устанавливает конкретные условия для новых выборов: поддержка двух третей депутатов или резолюция о недоверии правительству, поддерживаемая простым большинством. Таким образом, «правительство лишилось своего основного орудия навязывания партийной дисциплины – угрозы того, что мятежники потеряют свои места». В результате возникает патовая ситуация: «правительство слишком слабо, чтобы править, парламент слишком робок и дезорганизован, чтобы взять эту роль на себя».

Если тори являются теперь партией Brexit, а лейбористы оказались в плену социал-совранистского максимализма, то в умеренных и проевропейских кругах выражают надежду на то, что в британской двухпартийной системы произойдёт разлом в смысле европейского выравнивания.

7. Хроники нового политического цикла в Европе – стр. 8

Учитывая глобальные коллизии, способность Европы участвовать в противостоянии зависит от уровня её единства. Дефицит европейской централизации, возникший в результате многовекового становления национальных государств, оказывается препятствием для осуществления внешней проекции и приводит к уязвимости перед внешними кризисами и вмешательствами. Приспособление к новым масштабам противостояния повлекло мучительный процесс сокращения и уступки суверенитета, от которого в первую очередь страдают такие страны, как Франция и Великобритания, которые эксплуатируют мифы о мировом величии или островной свободе, подчёркивая тем самым неразрывную связь со средневековым и имперским прошлым.

Чтобы разобраться со сложностью европейской континентальной организации и её полномочиями, мы ввели в наш анализ концепцию плюрализма надстроек в отношении внутренней политико-институциональной диалектики национальных оболочек, с их традициями и моральными факторами, а также диалектикой между государствами и самим Союзом. Последний, в свою очередь, состоит из различных уровней интеграции, начиная с ядра – федерации евро, защищённой и укрепившейся в сражении вокруг Греции, продолжая сферой, сочетающей федеральные и конфедеративные полномочия, и заканчивая широким кругом, включающим Украину, Турцию и, вероятно, Британию после Brexit. Генри Киссинджер в “Мировом порядке” резюмировал эту диалектику европейской централизации в вопросе: «сколько разнообразия необходимо сохранить Европе для обретения значимого единства?»

8. СМТ – теория монетарного популизма – стр. 9

Качели между экономическим оживлением и повторным спадом порождают неуверенность буржуазии и растерянность во всех социальных слоях. Наступление фазы замедления цикла вызывает отсрочки и задержки в реализации курса нормализации монетарной политики, инициированного центральными банками в развитых метрополиях. Судя по последним отчётам, признаки снижения уровня инфляции вызывают обеспокоенность ФРС и ЕЦБ.

Однако замедление не означает застоя. Большие суммы капитала инвестируются в НИОКР отраслей, связанных с производством электромобилей: возобновляемые источники энергии и электростанции, телекоммуникации, искусственный интеллект. Но империалистическое развитие неизбежно тянет за собой балласт. Недавняя оценка Goldman Sachs о том, что в Америке крупные корпорации в 2018 г. распределили больше прибыли в виде дивидендов и выкупа казначейских акций с целью поднять свои котировки на фондовой бирже, чем в виде инвестиций, заставляет задуматься. Паразитизм рантье распространяется, требует причитающееся и оказывает давление.

“Странная торговая война” Дональда Трампа вызывает похолодание на маршрутах международной торговли и снижает темпы роста, но внутренний спрос и занятость на крупных развитых рынках демонстрируют значительную устойчивость. Почти повсеместно вводятся фискальные стимулы и ослабление фискального пресса, в том числе с целью поддержки новых инвестиционных циклов, несмотря на то, что за последнее десятилетие государственный и частный долг, опять же, повсеместно выросли. Идеологический кризис либеризма затянулся. Наступает время научной ясности марксизма.

9. Рента в борьбе между кланами в Алжире – стр. 10

Образ «африканской Венесуэлы», используемый французским экономистом Николя Баверезом в отношении политического кризиса в Алжире, не является таким уж натянутым. Начавшийся в конце февраля протест против пятого мандата восьмидесятидвухлетнего Абдель Азиза Бутефлики, занимающего пост президента страны с 1999 года, а с 2013-го страдающего от серьёзного инсульта, сопровождался многочисленными и в основном мирными уличными демонстрациями с широким участием студенческого и женского компонентов.

Вопрос о пятом мандате подряд выступил в качестве триггера кризиса. Структурные компоненты фактически аналогичны тем, что имеют место в Каракасе: Венесуэла и Алжир, утверждает эксперт по арабскому миру Жиль Кепель, демонстрируют кризис «модели государства-рантье», в экономике которого гипертрофированную роль играют доходы от углеводородов. Снижение цен определяет серьёзные колебания в балансе сил между буржуазными фракциями, усиливая последствия экономического застоя. В случае Алжира следует учитывать и демографическое давление, снижающее способность гарантировать прежний уровень соцобеспечения.

10. Телевизионная демократия и американский упадок – стр. 11

Половина американцев электорального возраста не голосует, и в основном это наёмные работники со средним и низким доходом; с Трампом в 2016 году победили the have against the have not (имущие против неимущих), потому что люди с низкими и средне-низкими доходами не голосовали ни за кого. Трамп победил, смешав обещание снижения налогов для верхних средних слоёв с обещанием защитить их от опасностей настоящего и будущего.

Насколько линия Трампа способна справиться с упадком Америки методами и риторикой «Америка прежде всего» – это открытый вопрос, и неясно, в какой степени его колебания могут быть связаны с генеральной линией крупного капитала США. Начинается прямое и косвенное давление на руководство обеих партий со стороны крупных групп. Трамп сталкивается с оппозицией не только демократов, но и лидеров республиканцев. Внутри Республиканской партии, как и Демократической, нет единого мнения о том, что делать. В США кризис телевизионной демократии углубляет кризис парламентаризма.

11. Вопрос века – стр. 12

По словам президента Volkswagen Герберта Дисса, производство электромобилей требует в общей сложности на 30 % меньше рабочих. По оценкам исследования ACEA, в «производстве трансмиссии, запасных частей и техническом обслуживании» сокращение занятости должно составить около 60 %. Это связано с тем, что конструкция, реализующая электрическую тягу, предусматривает лишь одну шестую от того количества движущихся частей, что используется в конструкции камеры сгорания. По мнению фабричного совета Daimler, для производства электродвигателя требуется аж на 80–90 % меньше рабочих мест

Воздействие является значительным, и оно подпитывает неопределённости и страхи, которые должны вылиться в политические колебания, характеризующие новый цикл. И это ещё не всё: они будут использоваться автомобильными группами для того, чтобы добиться от европейских держав более выгодных норм. Мы уже видели медиа-протесты “жёлтых жилетов” во Франции, которые изначально были приведены в движение повышением акцизов на бензин: это протесты автовладельцев, уже поэтому они являются явно межклассовыми, более того, они реакционны, с душком расизма.

Немецкий случай – по крайней мере по своему происхождению – выглядит иначе. Здесь проблему о последствиях так называемой «декарбонизации» ставят непосредственно работники автомобильного сектора. Именно главы фабричных советов, например, Porsche в Штутгарте, организуют демонстрации Gelbwesten, немецкого варианта “жёлтых жилетов”, противников ограничения движения автотранспорта. Но на противоположном Франции берегу Рейна другая политическая культура: не «французская хорошенькая передряга», а скорее традиция «соуправления».

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Китай – вот вопрос века, на его фоне поражает своей мелочностью их политика пауков, пожирающих друг друга, пошлых, подсиживающих и раболепствующих, молчащих в тряпочку или недоумевающих глуповских градоначальников. И это в то время, когда начинается судорожное противостояние, состоящее из столкновений и альянсов между гигантами капитала и их государствами. Один из фронтов является экономическим. Вдоль Шёлкового пути текут миллиардные инвестиции; сотни соглашений являются объективной сетью влияния; китайские партии возникают повсеместно – в каждой стране, через которую проходит этот путь, в каждой отрасли промышленности и в каждом порту. В течение нескольких лет в сражение по производству электромобилей, начатое в Китае, но получившее новый импульс в Германии, будет вложено не менее триллиона долларов: эти деньги пойдут в производство новых станций электроподзарядки, новых моделей, новых “умных” сетей. Но часть этого триллионного потока достанется новым лобби, новым течениям в партиях, новым идеологиям. Именно оттуда растут уши телешоу “Зелёные жилеты против жёлтых жилетов”. Вот почему Китай использует в своём контрнаступлении мифы об экологическом загрязнении. Раньше он был мишенью, теперь перешёл в наступление: экологически чистая машина и высокие технологии для устойчивого развития.

Есть и более политический фронт, который имеет дело с противостоянием держав, там свои дилеммы. В течение уже нескольких лет во многих ведущих державах популисты правят электоральным балом, используя страхи мелкой буржуазии и промежуточных слоёв; это популизм собственнического, сытого, но состарившегося общества. В кризисе 2008 года был виден призрак упадка; иммиграция стала козлом отпущения на фоне шаткой идентичности. Для господствующего класса и их политики это является проблемой. Крупный капитал на самом деле не знает, что делать с дрожью мелких и мельчайших капиталов, с социальной психологией совранистского протекционизма. В мире сталкиваются гиганты, обладающие континентальным масштабом, поэтому необходимы новые мифы для приведения в движение масс. Из понимания именно этих страхов и следует исходить.

Начинают бродить идеологии для беспрецедентных политических операций: крепость, осаждённая русофобами. Крупному капиталу надо нагнать державного страха, чтобы поставить в общий строй национального единства всех торгующих в разнос мелкими страхами. Нашему же классу требуются марксистская наука и организация, чтобы не попасть в новые ловушки империалистической идеологии.

Приложение “Гиганты Азии: кризис “культурной революции””

1. Генералы и маршалы в китайском штопоре – стр. I

Когда маршалы атаковали министра обороны Линь Бяо, значительная группа высшего командования армии – впервые с 1949 года – выступила против решения, которое было поддержано самим Мао. “Великий кормчий”, защищаясь после провала Большого скачка, должен был сосредоточиться на противостоянии Линь Бяо и Лю Шаоци, но в то же время ему пришлось искать компромисс. «Некоторые из вас выразили сдержанность по поводу культурной революции. Некоторые старые маршалы также были явно обеспокоены и даже выразили свой гнев. Я вижу заговор, похожий на ян, яркий, как солнце, в отличие от заговора, похожего на инь, скрытого в темноте. Мой дорогой Тань [Чжэньлинь], прошёл ли твой гнев? Мой исчез. Давай договоримся и обязуемся больше не оскорблять матерей друг друга» (Gao Wenqian. Zhou Enlai. Paris: Perrin, 2010).

Однако маоистская операция по ликвидации политической базы Лю Шаоци была расширена военными и дала генералам Линь Бяо возможность продвинуться и сломить сопротивление “февральского” течения. Инцидент в Ухане (центральная провинция Хубэй) показал, что на самом деле Мао был не в состоянии их контролировать. По словам Ху Анана, Мао не полностью учёл возможность автономной инициативы Линь Бяо и группы генералов, сплочённых вокруг верного маршала (Hu Angang. The Political and Economic History of China (1949–1976). Enrich Professional Publishing, 2013).

2. Маскарад и окопы в китайской “гражданской войне” – стр. II

Во время Великой революции французы рядились в древних римлян. Китайские же народники рядились во врачей и банкиров, облачались в военную форму, отрезали свои традиционные косы вопреки последним представителям маньчжурской династии, полевым командирам и вообще всем бонзам феодальной старины; но вместо поддержки республики Сунь Ятсена они погрузились в гражданскую войну и упрямо двигались в направлении ложного социализма, распространяемого Коминтерном, уже ставшим сталинистским. Так, китайский пролетариат подвергался обману и расстрелам точно так же, как рабочие в классовых войнах в Европе XIX-го века, в то время как в Срединную империю уже врывался XX век с его мировыми войнами и «открытыми дверями».

Придя к власти после долгих лет скитаний в военных походах, националисты КПК обратились к традициям, и на сцену театра политической борьбы вышли актёры, играющие сюжеты столетней давности: императорский суд, ведущий борьбу с оппозицией министров в руководящих органах партии, скопированных у Москвы.

Как предвидел Ленин, китайские националисты начали развивать капитализм, однако «блок четырёх классов», опиравшийся на крестьянскую массу и неспособный даже приступить к полноценной буржуазно-демократической революции, вместо этого увяз в автаркической попытке ускоренной индустриализации, противодействуя Москве и находясь в окружении более сильных империалистических держав. Неспособные совладать с возросшими противоречиями за пределами Китая, они обнаружили их проникшими внутрь страны, и вот уже провинция за провинцией начали катиться с плеч головы коронованных и армейских особ этих новых «независимых королевств».

Формирование "Революционных комитетов""

3. “Февральская партия” теряет Ухань – стр. III

В период между 1967-м и 1968 г. по всему Китаю обосновались “революционные комитеты”. Секретарь Мао Цзэдуна Чэнь Бода однажды заявил, что «революционные комитеты можно определить как “военные правительства”», тем самым почти раскрыв секрет «культурной революции».

Из 29 руководителей таких “революционных комитетов” 6 имели звание генерала, 5 – генерал-лейтенанта, ещё 9 – генерал-майора; остальные же 9, хотя и были гражданскими, являлись политическими комиссарами Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Само собой разумеется, что китайские провинции были завоёваны не некими генералами – это было сделано течениями, между которыми следует проводить различия.

“Январское течение” 1967 г., как мы уже знаем, связано с именем маршала Линь Бяо, «четырьмя золотыми столпами» и «шанхайской кликой». “Февральское контртечение” возглавлялось старыми маршалами Юго-Востока и “партией порядка” в верхних эшелонах власти. Китайская армия исторически формировалась благодаря сельскохозналогу и в определённой мере сохраняла за собой региональные базы, поэтому генералы, руководящие военными округами, которые были связаны с соответствующими провинциями, делали или были вынуждены делать выбор в пользу одной из двух противоборствующих сторон. Либо – опять же, с оружием в руках – завоёвывали право не присоединяться ни к одной из фракций, особенно в отдалённых районах.

Государственный переворот, задуманный маоистским режимом против себя самого, неизбежно вышел из-под контроля. Чтобы выжить, Мао и Чжоу Эньлаю потребовалась вся их политическая изворотливость, они разыгрывали рискованную январскую партию против политического тупика полуавтаркического большого скачка и февральскую партию против дробления Китая. Однако у генералов и маршалов тяжёлая рука. Задержка капиталистического развития в Китае вынудила их изолировать себя в рамках периода кровавых конвульсий.

4. Потерянное поколение 1960-х – стр. IV

Министерства в Пекине были разграблены, в Шанхае армия обстреливала рабочих, в Чунцине громыхали канонады, а Ухань находился в состоянии военного чрезвычайного положения. В провинциях царил беспорядок. По данным военной статистики, в руках гражданских лиц циркулировали 8,8 млн единиц огнестрельного оружия, 14.800 пушек и 2,7 млн гранат. Этого оружия было вполне достаточно, чтобы вооружить от одного до двух процентов классов, вовлечённых в «институциональный» кризис китайского государства. Остановить их могла бы только армия, но и она была на это неспособна из-за своих внутренних раздоров.

Шло лето 1967 года: «Мы чувствовали, что должна была вернуться эпоха полевых командиров, так как Линь Бяо не смог обеспечить лояльность всех военных подразделений в Китае». Об этом писала Хань Суинь в пятом томе автобиографии – очень важной работе с точки зрения изучения “морального фактора” китайских классов (Phoenix Harvest. 1980). Хань родилась в семье мандаринов в Сычуани и вышла замуж за одного из генералов Чан Кайши. В 1947 г. этот генерал был убит. Позже Хань влюбилась в английского журналиста, который погиб в Корее в 1950 г. В дальнейшем она вышла замуж за индийского полковника. Её роман A Many-Splendoured Thing (“Сверх-изумительная вещь”) заставил прослезиться весь мир и превратил Хань в знаменитость. Медик, писатель и историк, Хань сочетала «китайскую страсть к истории» с намётанным взглядом писателя. Она постоянно общалась с виднейшими фигурами руководителей КПК и не только.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 55, март 2019 г.

1. Империалистическое развитие и цикл атлантического упадка – стр. 1

Маркс и Энгельс основали коммунистическую науку и стратегию; они определили закон капиталистического развития и его неравномерный характер; они видели связь между экономическим циклом развития и кризиса, политическим циклом как отражением борьбы классов и военным циклом противостояния между государствами. Они уже в “Манифесте Коммунистической партии” предвидели, что буржуазия создаст мировой рынок, но думали, что эта историческая миссия будет завершена капиталом гораздо раньше. Пятьдесят лет их сражений в качестве учёных революции пришлись на начало восхождения буржуазии, а не на её закат; тем не менее, благодаря Ленину, элементы их стратегии – развитие и кризис, война, буржуазно-демократическая революция, пролетарская революция – соединились в сжатом времени всего лишь трёх лет 1914–1917 годов. Для осуществления стратегии перманентной революции Маркса и Энгельса, представлявшей собой сочетание классовой борьбы и борьбы государств, движимых развитием капитала, не могло хватить времени лишь одного поколения.

Ленин взял в свои руки наследие этой стратегии; революция в России должна была быть связана с революцией в Германии. Побеждённая в результате расправы над спартакистами ленинская стратегия обратила взгляд на капиталистическое развитие Азии и антиколониальные революции молодой буржуазии, движимой этим развитием.

Сталинская контрреволюция опрокинула эту последнюю попытку вырвать Октябрьскую революцию из изоляции. Сто лет назад Коммунистический Интернационал стал настоящей гонкой против времени в попытке вооружить мировую партию этой стратегией; прошло несколько лет, и он был сведён до уровня инструмента внешней политики российского империализма и его государственного капитализма.

2. Экономический, политический и военный циклы в новой стратегической фазе и в цикле атлантического упадка – стр. 2-3

Осторожный суммарный расчёт по секторам автопрома, электроэнергетики и телекоммуникаций позволяет предположить, что как минимум треть ВВП в наиболее развитых державах зависит от разгорающихся связанных друг с другом сражений. Вовлечены другие ключевые секторы, как это демонстрируют планы промышленной политики “Китай 2025”, американское контрнаступление, а теперь и план “Германия 2030” и аналогичные инициативы на европейском уровне. Однако противостояние уже комбинирует на новом уровне интенсивности промышленные, торговые, валютные, политические и военные битвы; это оказывает беспрецедентное влияние на новый политический цикл, который оставляет свой след на внутренней динамике, и, как демонстрирует яркий пример автопрома, эти колебания также улавливаются и используются борющимися сторонами, будь то крупные группы или их государства.

Мартин Вулф на страницах Financial Times прокомментировал тревожное настроение, которым отметилась последняя конференция в Давосе. Глобализация проходит на «пересечённой местности», «многое зависит от эволюции внутренней политики в наиболее богатых странах, в первую очередь, в Соединённых Штатах». Мировая экономика испытала «две большие волны экономической интеграции», как сегодня называется глобализация, – сперва на рубеже XIX и XX веков, а затем и на рубеже XX и XXI веков. «Конфликты между великими державами, экономическая депрессия, национализм и протекционизм» убили первую глобализацию. «Та же самая комбинация в иной исторической последовательности может убить вторую». В первом случае «крах начался с Первой мировой войны», «великая депрессия и всплеск протекционизма наступили позже». Сегодня коррозия началась с «великой рецессии» – после 2008 года; «протекционизм и растущая напряжённость между великими державами – в данном случае США и Китаем – появились позже».

Экономический цикл, политический цикл, военный цикл и неизвестные величины их комбинации: это понятия, знакомые марксистской науке; в идеологическом кризисе глобализации симптоматично, что их обсуждают в лондонском Сити и в собраниях представителей крупного капитала. Washington Post приводит мнение Доминика Моизи из Французского института международных отношений (IFRI): «Это момент, когда история колеблется, и мы не можем знать, в каком направлении она пойдёт». Отчасти это так: во втором тайме новой стратегической фазы восхождение Китая готовит не только разломы, но и соглашения. Но цепь кризисов и напряжённости является новой нормой.

3. Оружие евро в мировом противостоянии – стр. 4

Во время долгового кризиса ЕС и ЕВС сформировали институты и осуществили меры, которые повысили их финансовую устойчивость и которые позволили ЕЦБ расширить полномочия в русле модели ФРС. В последние три года этот процесс испытывал длительную паузу вследствие утверждения нового политического цикла, который был отмечен восхождением популистских, совранистских и социал-националистических течений; горячими избирательными кампаниями и провальными в плане итогов плебисцитарными турнирами. «Обезьяний народ наполняет хронику, но не делает историю», – повторил бы, возможно, Антонио Грамши перед лицом вульгарного и истеричного зрелища мелкобуржуазной и собственнической ярости и хныканья в спазмах империалистической демократии. Мелкая буржуазия и промежуточные слои, вызывающие эту фибрилляцию, не делают историю, её делают – хорошо это или плохо – группы крупной буржуазии и державы, которые пытаются оседлать, ослабить или направить эту ярость.

Замедление европейского экономического цикла и промышленного сердца континента – Германии, а также Brexit, особенно если он будет происходить в беспорядочной форме, могут стать дополнительными причинами для задержки завершения архитектуры валютного союза и европейской оборонной структуры, или же шоком, необходимым для преодоления брода. Инициативы франко-немецкого дуэта и Брюсселя не отменяют уже запущенных проектов Евросоюза, но они изо всех сил пытаются достичь критической массы, необходимой для осуществления полного контрнаступления.

4. Рейн в эпоху Азии – стр. 5

Империалистическое объединение Европы начинает становиться потребностью капитала уже на рубеже буржуазного XIX-го и империалистического XX веков. Франц Меринг пишет, что когда немецкая философия провозгласила всемирно-историческую миссию прусского государства выполненной, то она тем самым выразила «удовлетворение и радость немецкой буржуазии по поводу устранения тех препятствий, которые ставили мелкие немецкие государства, с их устаревшим устройством, развитию капитализма». Но прошло всего несколько десятилетий после объединения Германии, страны, отстававшей в отношении других европейских государств, как «в процессе беспримерной силы и скорости развития даже и “национальная мысль” превращалась в преграду для роста капитализма; в эпоху картелей и трестов, с одной стороны, интернационального рабочего движения – с другой, краски пограничных столбов, отделявших одну страну от другой, сильно поблекли» (Ф. Меринг. “Легенда о Лессинге”, 1893).

Противоречия этого процесса привели к столкновению наций в двух мировых войнах. Капитал использовал оболочки национальных государств, в которых на протяжении веков происходила борьба политических сил и централизация насилия. Неспособная объединиться политически, Европа уничтожала сама себя в бойнях, начиная с 1914-го и заканчивая 1945 годом: от первой мировой войны до нацистской катастрофы.

Рейн, граница между двумя главными державами континентальной Европы, оказался в центре этого полного противоречий процесса единства и раскола.

5. Снижение нефтяной ренты оставляет на мели “каудильос” Каракаса – стр. 6-7

«Сегодня одной из переменных, отсутствующей при переходе, являются военные», – утверждает в недавнем интервью Le Monde председатель Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуайдо, с 23 января – самопровозглашённый глава государства. Вооружённым силам, продолжает он, уже даны гарантии с обещанием амнистии и роли в восстановлении Венесуэлы, если они решат прекратить поддерживать президента Николаса Мадуро, наследника Уго Чавеса, занимающего этот пост с 2013 года.

Гуайдо, тридцатилетний инженер, получивший иезуитское образование, выходец из “народа” и «метис», как подчёркивает Le Figaro, обращается в том числе к компонентам национал-популистского режима Каракаса, ввергнутого в многогранный кризис: фискальный, социальный, политический, а сейчас и институциональный. По мнению Гуайдо, ещё в 2016 году чавизм представлял собой «важную и влиятельную политическую силу в стране», являясь выражением 20–30 % населения. Как бы то ни было, он вскормил слишком много противоречий и повернулся спиной к «демократическому миру». Тем не менее «чависты и бывшие чависты» наряду с военными «необходимы», чтобы «гарантировать стабильность переходного правительства» и «поиск минимального соглашения», которое обеспечило бы Венесуэлу «сильными институтами».

Гуайдо считает себя левоцентристом в социальных вопросах, разделяя «большую часть ценностей социал-демократии». С экономической точки зрения, он относит себя к центристам либеральной тенденции. Припоминая венесуэльскую поговорку о том, что «военные верны до тех пор, пока они верны», он исключает возможность того, что кризис выльется в «гражданскую войну», полагая, что никто не захочет «пожертвовать собой ради Мадуро».

Мадуро же считает, что, возможно, не выльется. Борьба между буржуазными фракциями Каракаса по поводу нефтяной ренты уже имела свои пики, сочетаясь с карибско-андским моральным фактором и внешним вмешательством. В данный момент внешние силы могут воспользоваться именно самопровозглашением Гуайдо.

6. Миграции и мировая революция – стр. 8

Борьба за Коммунистический Интернационал во всех смыслах этого слова проходила в России. Она выражалась в сражении Ленина против социал-империализма и предательства Второго Интернационала. Она опиралась на организационное укоренение на фабриках и заводах Петербурга, Москвы и Урала. Она шла через завоевание студенчества.

Одним из основных фронтов была борьба с социал-империализмом, красно-коричневой чумой, буржуазной идеологией межклассового сотрудничества. Эта чума поражала в первую очередь рабочую аристократию, но через неё передавалась и другим слоям пролетариата. В книге рабочего-большевика А. Г. Шляпникова содержится замечательная иллюстрация этой борьбы.

В ноябре 1915 г. на первом собрании выборщиков в Центральный Военно-промышленный комитет – орган, который либеральная буржуазия создавала с надеждой впрячь пролетариат в свою колесницу, – рабочий Емельянов, меньшевик-оборонец, начал своё выступление с нагнетания страха по поводу того, что правительство завозит персидских, турецких и китайских рабочих, а закончил провозглашением следующей цели: совместная с буржуазией борьба против царизма и германской армии. Ему с чётких классовых позиций ответил рабочий-большевик Дунаев: «К нам подвозят китайцев, персов, корейцев. Послушать Гвоздева и Емельянова, то получается, что ввозит их правительство, а промышленники здесь ни при чём. Но […] кому нужны эти кули и персы? Правительству […]? Горемыкину и Кº? Нет... Кули подвозятся либеральными промышленниками».

Этот и многие другие эпизоды борьбы за классовую автономию и единство международного пролетариата способствовали тому, что в Октябрьской революции и на фронтах гражданской войны сражались тысячи борцов-интернационалистов. И если краснеющие от стыда, но не имеющие ничего общего с красным знаменем пролетарского интернационализма социал-империалисты из КПРФ неуклюже защищаются от гнусных нападок откровенных черносотенцев по поводу того, что в Красной Армии было слишком много бойцов нетитульных для России наций, то мы, ленинисты, заявляем: к сожалению, их было недостаточно. Более того, их было крайне мало. Коминтерн, штаб мировой революции, не имел такого количества интернационалистских отрядов, чтобы стали пророческими слова Жэнь Фучэня: «Советская Россия сегодня – это Китай завтра».

7. Война и революция – стр. 9

В августе 1914 года основные социал-демократические партии, во главе с СДПГ, пристроились в хвост своих правительств Union Sacrée, проголосовав за военные кредиты. В течение нескольких дней мощный II Интернационал растаял, как снег на солнце.

Среди пролетарских масс либо царила скептическая апатия ошеломлённого большинства, либо патриотическая экзальтация более шумного меньшинства, которое, вслед за мелкой буржуазией, шло за империализмом под одобрительные фанфары крупных буржуазных газет. Поэты и художники по обе стороны окопов возвышали войну как «гигиену мира».

Оппортунистические лидеры оправдывали своё предательство необходимостью не отрываться от «масс». Таким образом, привыкшие к рутине парламентаризма и коррумпированные оппортунистической практикой социал-демократические лидеры приписали «массам» свою капитуляцию империализму. Более того, как иронично утверждал Амадео Бордига, ссылка на «массы» всегда была и всегда будет refugium peccatorum коррумпированных вождей пролетариата.

В этот труднейший момент только меньшинство сумело противостоять призывам к защите своего отечества. Но даже в этом лагере долгое время царила полнейшая дезориентация. Вопрос “что делать?” стоял в повестке дня.

Только в России партия большевиков стояла на интернационалистских позициях против войны: это не было ни эмоциональным призывом к пацифизму, ни сентиментальным интернационализмом, ни абстрактным принципом. Нет, партия большевиков была носителем интернационалистской стратегии, которая на практике отвечала на вопрос момента: “что делать?”. Она осуждала реакционный характер этой войны и давала пролетариату лозунги для коллективного действия в защиту своих классовых интересов. Большевики были партией в полном смысле этого слова, потому что они не шли в хвосте ни у растерянного большинства пролетариата, ни у восторженного меньшинства нашего класса, захваченного первоначальной социал-патриотической волной. Именно из-за этой способности быть партией-стратегией большевики оказались единственными, кто смог взять на себя инициативу в международном движении пролетарских масс, которое с неизбежностью породила война.

8. Временное перемирие между Америкой и Китаем – стр. 10

В течение почти двух лет своего пребывания в Белом доме Трамп одновременно создавал напряжение в торговых отношениях с Пекином и налаживал показную личную дружбу с председателем Си, что приводило к вызывающему замешательство чередованию переговоров и угроз, сближений и разрывов, лести и оскорблений. Дружественная встреча в Мар-а-Лаго в апреле 2017 года привела к разработке “стодневного плана” по сокращению китайско-американского торгового дисбаланса, который затем, однако, был сведён на нет. В последующие месяцы министр торговли Уилбур Росс вёл переговоры с китайским правительством об увеличении американского экспорта в Китай, но их соглашению немедленно препятствовал Белый дом. Последнее перемирие, подписанное в мае 2018 года министром финансов Стивеном Мнучином и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ, США нарушили спустя всего лишь десять дней, что вызвало летнюю тарифную эскалацию.

В этой ситуации можно было предположить, что колебания Белого дома являются инструментами ведения переговоров и как таковые будут продолжаться. Была также выдвинута гипотеза, что промежуточные выборы в ноябре могли бы ознаменовать собой восстановление баланса. На данный момент существенный электоральный паритет, похоже, не изменил агрессивный стиль президента. На североамериканском фронте торговой войны после потери республиканцами большинства в Палате представителей Трамп намерен загнать Демократическую партию в угол. Белый дом начнёт процесс выхода из НАФТА, и если Конгресс не ратифицирует новое соглашение USMCA, Соединённые Штаты лишатся своих отношений свободной торговли с Канадой и Мексикой. В этом случае, обеспокоена The Wall Street Journal, результатом может стать рецессия.

9. Политика субсидий на промежуточных выборах – стр. 11

Опытный демократический лидер Нэнси Пелоси сделала защиту реформы здравоохранения ключевым пунктом избирательной кампании, не позволяя себе отвлекаться на тех членов своей партии, которые считают более существенным предъявить обвинения Трампу из-за его предполагаемого сговора с российским правительством.

По нашему мнению, Мичиган и Пенсильвания будут иметь решающее значение в 2020 году, как это было и на предыдущих президентских выборах в 2016-м. В этих двух штатах демократы отвоевали шесть ранее республиканских округов, и в пяти из них кандидаты, следуя указаниям Нэнси Пелоси, поместили в центр своей избирательной кампании защиту реформы здравоохранения Обамы.

Этими округами в Мичигане стали округ № 8, где средний годовой доход домохозяйства составляет 63.500 долларов, и № 11, с доходом 74.500 долларов. В Пенсильвании – округ № 5 с доходом 46.600 долларов, № 6 с доходом 75.000 долларов и № 7 с доходом 80.000 долларов. Во всех этих округах преобладают социальные классы со средним или средне-высоким семейным доходом.

После выборов, чтобы восстановить утраченную поддержку части среднего класса, администрация Трампа выдвинула законопроект о предоставлении налоговых льгот реформы Обамы всем, кто приобретает частные медицинские страховки любого рода. Другими словами, субсидии будут распределяться безотносительно тех федеральных ограничений, которые предусматривал Закон о доступном здравоохранении (Washington Post, 29 ноября 2018). Оценка New York Times от 30 ноября вполне конкретна: «Решение правительства может оказать помощь семьям с высоким доходом».

С уходом Пола Райана электоральная борьба больше не идёт между сторонниками государственных расходов и теми, кто хочет поставить их под контроль. Если кто и потерпел поражение на последних промежуточных выборах, то это государственный бюджет: выиграла политика субсидий.

Таблица

10. Перекрёсток истории – стр. 12

Среди занятых в Италии в 2017 году 10,5 % были отнесены к “иностранцам” (следовательно, иммигрантам без итальянского гражданства): для полноты картины к ним следует добавить иммигрантов, получивших гражданство, в среднем около 200 тыс. за последние годы. Но если ограничиться “иностранцами”, то в строительстве они составляют 16,6 % рабочей силы, среди работников гостиниц и общественного питания – 18,5 %, в остальной части сферы “коллективных или индивидуальных” услуг – 37,3 % (данные из доклада итальянского министерства труда: Ottavo rapporto annuale: gli stranieri nel mercato del lavoro in Italia, 2018). Согласно исследованию, проведённому Университетом Милана, 60 % “вело-курьеров”, доставляющих еду на дом, являются “иностранцами”, из них более половины работают свыше 40 часов в неделю. Не о такой “подработке” мечтают студенты.

Даже такое развитие событий не застаёт ленинистов врасплох. В одном из майских докладов 1985 года Черветто предвидел следующую взаимосвязь: «Низкий уровень рождаемости в итальянской метрополии, из-за социальных последствий, которые он вызывает на рынке рабочей силы, является одним из факторов, который подпитывает и будет ещё сильнее подпитывать приток иммигрантов».

Этот феномен, который, по мнению Черветто, был обречён на расширение, требовал «очень ясных идей»: «нельзя проявлять терпимость к позициям безразличия или теоретической снисходительности», которые открыли бы «пространство для распространения демагогии тех, кто поднимает проблему молодёжной безработицы и молчит о том, что в итальянской экономике занята всё большая масса рабочих-иммигрантов» (A. Cervetto. Opere. Vol. 21. Milano: edizioni Lotta Comunista, 2018).

И в заключение он делал прогноз: «Сегодняшние демагоги будут завтрашними расистами». Так и произошло.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Мрак и страх правят балом в салонах старого евроатлантического либерального порядка. По мнению одного из мэтров французской внешней политики, история колеблется, и никто не знает, в каком направлении она пойдёт. Флагман либерализма из газеты лондонского Сити сообщает, что первая глобализация потерпела крах в начале XX века в результате войны, экономического кризиса и протекционистской политики. Сегодня может произойти то же самое, но в другой последовательности: сначала глобальный кризис 2008 года, а затем растущий протекционизм и напряжённость в отношениях между США и Китаем. Война, подсказывает ему интуиция, вероятно не за горами. К тому же, Европе следует продираться между Сциллой и Харибдой – между Америкой и Китаем, между Дональдом Трампом в Вашингтоне, который выкрикивает угрозы, и Пекином, который дёргает за рукав и обвиняет Ангелу Меркель в неспособности принять решение.

По правде говоря, существует двойственная игра Старого континента, в которой Евросоюз так или иначе демонстрирует свою силу, свою валюту, свои капиталы. Это видно по противостояниям на рынках, где во многих высокотехнологичных секторах Китай заявляет о своих правах. Идёт ожесточённое сражение за то, чтобы преградить путь его новым промышленным паладинам, обвиняемым в помощи со стороны государства, или за то, чтобы заставить Пекин открыть огромный, но полу-протекционистский внутренний рынок. В сфере телекоммуникаций США хотят наказать Huawei; Европа волочится следом. В автомобильном секторе с колоссальными инвестициями в электромобили разворачивается беспрецедентное для последнего столетия сражение. И оно получило неожиданное ускорение из-за Китая; тем временем перешла в наступление Германия.

История находится на перекрёстке и в политической и классовой борьбе. Заглянем в салоны их политики. Кому бы ещё недавно пришла в голову мысль, что в Штатах центральной проблемой выборов президента станет стена, которую возведут на границе с Мексикой? Что Лондон поставит на кон рулетки стратегическую связь с Европой, погрязнув на долгие годы в трясине? Что в Италии сегрегацией миллиона “легальных” иммигрантов будут размахивать в качестве электорального трофея? Что повсюду Twitter, Facebook, Instagram в сочетании с телешоу станут площадями и трибунами их политики?

Кто знает, сколько будет колебаться история между старым порядком, который ещё не умер, и новым, который родится только в кризисах, напряжённости и губительных войнах. Таков новый политический цикл; мы видели, как он начинался, мы изучаем его эволюцию, мы боремся против его властей, его партий и его идеологий. Марксистская организация и наука: такова формула автономии нашего класса.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 54, февраль 2019 г.

1. Империалистическая демократия и социал-национальный миф – стр. 1

«Анализируя процесс производства и распределения капитала, процесс производства и подразделения прибавочной стоимости, Маркс и Энгельс анализируют реальную основу классов, фракций и слоёв. Они не только не могли не замечать надстройку институтов, а сами её открыли. Что соответствует прибыли, ренте и т. д.? Фракции. Как они выражают себя политически? Посредством течений и партий».

Это выдержка из доклада Арриго Черветто, сделанного в феврале 1978 года, в ней видны следы политической борьбы, начавшейся в сражении кризиса реструктуризации семидесятых годов. Этот кризис подрывал основы политического цикла государственного капитализма; из немецкой зоны начинал распространение новый политический цикл империалистического либеризма, который вскоре нашёл подтверждение в англосаксонской зоне в линиях Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана. Реструктуризация, которая затронула крупные государственные компании и поставила под вопрос вес соцобеспечения и государственных расходов, использовала теории и идеологии государственного вмешательства в экономику.

«Кризис буржуазной политической теории», – объяснял Черветто в редакционной статье декабря 1977 года, – выдавался за «кризис марксизма», в то время как он был кризисом «теории планирования и программирования»: «Целые отрасли экономики впадают в кризис в метрополиях и стремительно расширяются в странах молодого капитализма. В кризис вступает экономическая политика всех империалистических государств. В кризис впадают все дирижистские экономические теории. В кризис впадают все реформистские и оппортунистические теории. Политическая теория двух циклов империалистической стадии терпит жалкий крах. В её мелкобуржуазных вариантах этот крах хотели бы назвать “кризисом марксизма”, приклеив марксистскую этикетку на государственный капитализм».

2. Кризис социал-демократизации и баланс сил в новом политическом цикле – стр. 2-3

Черветто отвергает демократическую критику Иринга Фетчера в отношении американской демократии, объявленной «формальной» из-за того, что исполнительная власть «почти полностью независима или находится вне контроля общества». Другими словами, это вытащенный из чулана миф о настоящей демократии. «Именно империалистическая демократия существует в действительности, и она не является формальной», возражает Черветто: если угодно, это и есть настоящая демократия, миф же о прямой демократии «является формальным, потому что не реализуем», это требование «мелких производителей», перепутавших эпохи. Затем: «Что значит “контроль общества”? Какого “общества”?

Фетчер, “демократ”, не видит, что президентская исполнительная власть соответствует именно представительству этого общества и его фракций. Или, может быть, он верит, что слои наёмных работников могут иметь своё представительство? Или даже осуществлять “контроль”?

Тогда это будет представительство социальных слоёв и контроль (или возможность контроля, или полномочия контроля) правящего класса и подчинённого класса. То, что невозможно в базисе, где реальная экономическая власть является основой политической власти, якобы возможно в надстройке!»

3. Политические силы Британии парализованы нарушением равновесия – стр. 4

Размышления о кризисе империалистической демократии приводят к определению европейского политического нарушения равновесия в контексте специфики национальных секторов. Дефицит централизации и национальные политические колебания превращают континентальный процесс в «постоянный торг», отмечает Ален Фрашон из Le Monde.

Подписав 22 января договор в городе Ахен на Рейне, Ангела Меркель и Эмманюэль Макрон намерены обновить и углубить действие Елисейского договора. Теперь, в век Азии и перед лицом трамповской America first, его главной отличительной чертой от договора 1963 года, когда Бонн добавил в текст преамбулы отчётливый атлантистский вектор, по-видимому является акцент на европейскую стратегическую автономию, прежде всего в сфере сухопутных вооружённых сил и внешней политики.

Это ещё раз подтверждает, что франко-немецкая ось участвует в гонке со временем, чтобы успеть наделить Европу империалистической мощью, соответствующей уровню противостояния.

4. Телешоу европейской реструктуризации – стр. 5

Из газеты наших французских товарищей L’Internationaliste.

Движение, не обладающее отчётливой структурой, первоначально сформировалось на почве протеста против повышения налогов на бензин, однако с тех пор расширило круг своих претензий. В итоге образовался противоречивый набор мелкобуржуазных требований, простирающихся от защиты государственных услуг до протестов против налогообложения, от жалоб на потерю покупательной способности до требования прямой демократии. Но объединяющим моментом являются требования защиты малых предприятий от крупного бизнеса, обеспечения “закона и порядка”, защиты национального производства и, last but not least, антииммигрантская риторика.

Парижские события предоставили возможность для драматизации, медийной и политической истерии: пародия на “гражданскую войну” во Франции без войны и с очень небольшим количеством “граждан”, но которая притянула огромное число телекамер и оказалась в центре живых трансляций на Facebook. Некоторое количество демонстрантов решило помериться силами со значительным полицейским контингентом столицы. Это привело к поучительной сцене: по обе стороны псевдобаррикад, вскоре сметённых усилиями малой бронетехники, оказались представители партии закона и порядка. И при отсутствии массовых контрдемонстраций, вроде тех, что были организованы голлистами в 1968 году, мы даже наблюдали за тем, как правительство делегировало на Елисейские поля целый ряд высокопоставленных полицейских чиновников, которые, в свою очередь, не преминули попросить своих “работодателей” о щедрой компенсации. Но с “жёлтыми жилетами” их роднит одна общая черта: со своеобразным самоисполняющимся пророчеством они требовали больших мер “безопасности”.

5. Российская энергетическая карта между Европой и Китаем – стр. 6

Трубопроводы по своей природе более танкеров пригодны для “политического” использования в обоих направлениях: их запуск является элементом, который укрепляет связи между государствами, а их блокировка – инструментом “войны”. Мы видели, как Москва использовала их для укрепления отношений с ЕС и для восстановления общего экономического пространства на территории бывшего СССР, но также и для давления на Украину и для утверждения своего рода зависимости Европы от Москвы.

Вашингтон также разыгрывает карту трубопроводов в своих отношениях с Москвой, и, прежде всего, в качестве давления на отношения России и ЕС – например, оспаривая запуск второй линии “Северного потока”, который по дну Балтийского моря в обход Польши доставляет российский газ в Германию. США провозглашают себя защитниками интересов восточноевропейских стран, которые будут отрезаны от новых маршрутов. И здесь не обходится без парадокса: они оспаривают “Северный поток” во имя защиты газопровода, пересекающего Украину, а именно того самого “сибирского трубопровода”, против которого Рональд Рейган в 80-х годах грозил санкциями, в итоге так и не применёнными основными европейскими странами.

Карта

6. Людской поток капиталистического развития – стр. 7

Развитие капитализма детерминировало главный вековой миграционный тренд России – переселение из сёл в города. Только в 1897–1913 гг. число горожан увеличилось на 55 %, в то время как общая численность населения – на 21 %. Быстрое развитие капитализма концентрировало его могильщиков, «горючий материал» будущей пролетарской революции.

Но капиталистическое развитие нелинейно: первая мировая война, а затем развязанная врагами Октябрьской революции гражданская война отбросили Россию назад, уровень урбанизации в 1920 году снизился до 15 %, сократившись на 3 % по сравнению с 1913 годом. Как сообщает исследователь миграционных процессов Ж. А. Зайончковская, только за 1917–1922 годы городское население в стране сократилось на четверть, дореволюционный уровень восстановился только в 1928 году. Сильнее всего пострадал Петроград – голова и сердце революции, потерявший треть своих жителей: значительное число рабочих в условиях голода и отсутствия работы совершило обратный вековому тренду путь из города в деревню. Феномен обратного движения повторится в истории России ещё раз, в 90-е годы XX века.

7. Соглашения и цинизм держав в сирийском сражении – стр. 8

11 января Пентагон объявил о начале вывода американского контингента в количестве около двух тысяч человек из северо-восточной Сирии. За последние 18 месяцев администрация Трампа не раз выдвигала гипотезу о выводе войск, а также о существенном сокращении контингента, дислоцированного в Афганистане. Дональд Трамп, верный своему характеру, заявил о своём желании осуществить вывод, против которого выступают главным образом военные, в телефонном разговоре со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом. Это произошло 14 декабря.

По данным Washington Post, целью разговора было предупреждение Турции о том, что ей не следует начинать военные наступления против Манбиджа – города вблизи турецкой границы, контролируемого курдскими ополченцами из Отрядов народной самообороны (YPG), основным компонентом Сирийских демократических сил (СДС), которые, в свою очередь, являются курдско-арабским формированием, поддерживаемым Вашингтоном и Парижем. Франция развернула в контролируемых курдами сирийских регионах около 200 человек; на территории Сирии, Ирака и Иордании, согласно французским военным источникам, в качестве части коалиции против ИГИЛ (запрещённая на территории РФ организация), созданной администрацией Обамы в 2014 году, развёрнута 1000 человек. Трамп, как пишет американская газета, проигнорировал указания своих советников и сказал Эрдогану: «Знаешь что? Она [Сирия] твоя. Я ухожу».

8. Роза Люксембург и Карл Либкнехт – стр. 9

В разгар репрессий в Берлине 15 января 1919 года реакционерами-фрайкоровцами, организованными и финансируемыми социал-демократическим правительством, были убиты Роза Люксембург и Карл Либкнехт – лидеры Союза Спартака, а затем Коммунистической партии Германии, – под ложным предлогом «попытки к бегству» после их ареста. В последующие недели тысячи революционных рабочих ждала та же трагическая судьба; в марте таким же образом был убит главный организатор спартакистов Лео Йогихес.

Роза Люксембург родилась в 1871 году в Польше, находившейся тогда под властью царизма. Молодой студенткой вступила в Интернациональную социально-революционную партию “Пролетариат”, но должна был эмигрировать в Швейцарию, а затем в Германию, где участвовала в борьбе против ревизионизма Эдуарда Бернштейна, поддерживая тогда ещё революционные позиции Карла Каутского, от которых тот постепенно отошёл. Вернувшись в Варшаву, участвовала вместе с Лео Йогихесом в русской революции 1905 года. Преподавала в партийной школе СДПГ и была протагонистом дискуссий в защиту марксистских позиций во Втором Интернационале. Не раз оказывалась в тюрьме, в 1914 году выступила против империалистической войны и создала Союз Спартака. Поддержала Октябрьскую революцию в России и после неудачных попыток вести работу среди левых социал-демократов 1 января 1919 года, за пятнадцать дней до убийства, основала КПГ.

9. Навстречу следующему кризису – стр. 10

Сочетание экономического, финансового и политического цикла не гипотеза, а факт, поскольку все три цикла происходят под одним небом. Марксистская школа добавляет к этой комбинации военный цикл (Черветто А. Трудный вопрос времени. СПб.: АНО «ЦМИ “Новый Прометей”», 2007).

Вопрос же о том, как именно эти циклы сочетаются, должен быть решён в процессе конкретного анализа. К примеру: британский кризис Brexit был вызван волной совранизма, но если он продолжит свой самоубийственный ход, то это вызовет как экономический, так и финансовый кризис. В случае «неупорядоченного» Brexit Банк Англии прогнозирует падение ВВП на 8 %, рост уровня инфляции до 6,5 %, падение цен на недвижимость в целом на 30 %, а на коммерческую на 48 %, повышение процентных ставок до 4–5 % и падение курса фунта стерлингов на 25 %.

Если спровоцированный совранистами кризис закончится именно таким образом, то он приведёт к таким потерям для Соединённого Королевства, которые значительно превысят потери, вызванные мировым финансовым кризисом.

10. Неустойчивые альянсы на арене ВТО – стр. 11

«Шахматные мастера могут играть сразу на нескольких досках и с несколькими противниками одновременно. И чем больше проходит времени, тем сильнее международная экономическая стратегия Дональда Трампа напоминает именно такую партию», – к такому заключению приходит один из флагманов французского и европеистского стратегического мышления Жан Пизани-Ферри, заглянув под эксцентричную личину американского президента.

Хотя представить себе Трампа искусным шахматистом тяжело, вполне возможно, что за его беспорядочной торговой программой скрывается стратегическое видение, его собственное или же его администрации.

Пизани-Ферри описывает три одновременные и, более того, «взаимозависимые» шахматные партии. В каждой участвуют «три главных игрока»: США, Китай и «рыхлая коалиция остальных стран Большой семёрки». Само собой разумеется, что этот третий игрок – “Большая шестёрка” Парижа, Берлина, Лондона, Рима, Оттавы и Токио – включает в себя три очень разные реальности: Евросоюз, Японию и Канаду.

11. Опорный плацдарм классовой автономии – стр. 12

В Ломбардии Unioncamere сообщает, что из 242 тысяч ожидаемых в текущем квартале вакансий 28 % будет трудно закрыть: «среди них ИТ-специалисты, инженеры и технологи», но «не стоит недооценивать сложность поиска рабочих для металлообрабатывающих и электромеханических предприятий» (l’Avvenire, 3 января).

В Нидерландах четверть компаний страдают от нехватки рабочей силы и жалуются на то, что это отражается на их деятельности: речь идёт о 39 % компаний в строительстве, 32 % в сфере логистики и 26 % в общественном питании. С учётом этого фактора наряду с замедлением мировой торговли, оценка роста ВВП на 2019–2020 годы пересмотрена в сторону снижения с 2,2 до 1,7 % (Les Echos, 21 декабря).

Наконец, самое “инновационное” решение нашли в Бельгии: здесь ассоциация банков и сектор здравоохранения подписали соглашение о переквалификации избыточных банковских работников (в среднем 2 % в год в течение двадцати лет) в ... медсестёр и медбратьев (Le Monde, 31 декабря).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Побывав на Всемирном экономическом форуме в Давосе, председатель правления ВТБ Андрей Костин сообщил, что «мир оказался в опасной ситуации», ведущие державы погрязли во внутренних проблемах, а основные институты в системном кризисе; от мира, основанного на общих ценностях (не совсем наших, а скорее западных, – уточняет банкир), происходит переход к более сложному миру «множественных концепций», хрустит «каркас послевоенного миропорядка». И в этом меняющемся мире, вздыхает гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев, не понимают национальные интересы России, а она всего лишь хочет быть хорошим игроком. Что на кону? Из истории известно, что происходит, когда империалистические державы берут в руки шашки.

С телеэкрана министр иностранных дел Сергей Лавров продолжает напоминать о вмешательстве США во внутренние дела корпорации Россия. Слова конвертируются в бюджетные ресурсы, идущие на создание и производство средств (авангардных и не очень) для борьбы с внешней угрозой.

Замминистра внутренних дел Игорь Зубов сообщает, что ЦРУ ведёт «сбор компрометирующей информации на руководство России». Опять же угроза, под нейтрализацию которой уже идут бюджетные ресурсы. При капитализме можно продавать всё, даже угрозы.

Каково же это руководство? За последние 10 лет двенадцать сенаторов были осуждены, трое объявлены в розыск: они стояли во главе ОПГ, нанимали киллеров или стреляли сами, мошенничали, воровали, насиловали. Об этом пишут в общедоступных СМИ, какой ещё можно найти компромат?

Тем временем, телевидение, с его зашкаливающим пропагандистским угаром, продолжает терять влияние, но оно не переходит к альтернативным медиа. Вероятно, отсутствие связи между объективной реальностью и её телевизионным отражением вызывает рвотный рефлекс или просто разочарование. Между тем, мы действительно живём в мире перманентных угроз, мире капитала. Его угрозы с увеличением массы капитала становятся ещё страшнее.

Буржуазные политологи наблюдают, что у граждан складывается ощущение противоречия между силой государства и его неспособностью влиять на текущие экономические тренды. Возникает ниша, которую государство хотело бы, но не может заполнить собой (или хотя бы взять под свой контроль). В одних новых пространствах общей жизни развивается гаражная экономика, в других – создаются скиты. Патерналистские надежды или ставка на собственные силы, виртуальная реальность или русский космизм – вот они, разновидности современной религии: «вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира», «дух бездушных порядков».

На трагическую клоунаду их политики мы отвечаем твёрдостью и серьёзностью коммунистической оппозиции.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. HYUNDAI MOTOR GROUP – стр. I

Токарные и фрезерные станки, конвейер, прессы и основной капитал в целом, конечно, являются необходимыми условиями для производства, но не достаточными. Они должны быть эффективно объединены с помощью организации, простирающейся за пределы завода: на начальном этапе необходимо знать и управлять сотнями компаний, поставляющих компоненты и материалы, а затем – сформировать развитую капиллярную всемирную сеть сеть дистрибуции продукции и обслуживания клиентов. Всё это подразумевает значительные усилия по организации логистики.

Первым шагом нового автопроизводителя из развивающейся страны, который входит в отрасль спустя целые десятилетия после Соединённых Штатов и Европы, является сборка моделей других производителей, вторым – обучение принципам инжиниринга и менеджмента в рамках совместного предприятия. На этих двух этапах осуществляется сотрудничество с иностранными производителями, которые заинтересованы в высокой прибыли, получаемой за счёт эксплуатации местной рабочей силы и потенциала местных рынков.

Третий шаг – самостоятельное производство своих собственных моделей – является самым сложным из-за изменения отношения зарубежных производителей, с которыми новая компания сначала сотрудничала: из-за страха перед новым конкурентом они переходят от сотрудничества к нежеланию делиться более продвинутыми технологиями. На этом последнем этапе, чтобы утвердиться на рынке, новый производитель должен создать свой собственный центр исследований и разработок (R&D). И Hyundai Motor успешно прошла все эти этапы.

График. Производство 6 крупнейших групп автопрома

2. Автомобили и электроника – стр. II

Дизельгейт ускорил процесс индустриализации НИОКР, проводимых с целью повышения эффективности трансмиссии и сокращения выбросов.

“Научное управление производством” в духе фордизма, слоанизма или тойотизма позволило сократить затраты на производство автомобилей. Но сегодня этого уже недостаточно. Автомобильная промышленность вступила в новый мировой цикл, который требует более широкого, чем в прошлом, внедрения химии, физики, электротехники, математики и информатики. Так, например, Volkswagen и Apple создали совместное предприятие, целью которого является разработка квантовых компьютеров. Новые игроки, такие как Siemens, Panasonic, Samsung, Apple, Microsoft, Intel, Google и Thales уверенно вошли в автомобильный сектор, производя электрические двигатели, батареи, информационные системы, датчики, электронные блоки управления и системы связи. В будущем же НИОКР приобретут решающую роль. По оценке лондонской консалтинговой компании IHS Markit Ltd, к 2020 году в НИОКР будет инвестировано 400 млрд долларов с целью повышения эффективности автомобилей.

Предстоит тяжёлая борьба, в которой примут участие крупнейшие мировые производители автомобилей, электроники и энергии, и она развернётся в мире, где решающую роль в силу размера своего рынка будет играть Китай.

Таблица. Расходы на НИОКР

Таблицы. Автомобили на дорогах 2005-2015. Потребление топлива в день 1986-2012.

3. Пекин разыгрывает карту финансовой взаимности – стр. III

На коммерческий успех продукции влияет комбинация таких факторов, как технология и социальные условия рынка, и ёмкость последнего является лишь одной из его характеристик: выбор потребителя включает сильную психологическую составляющую. Уровень автомобилизации в Европе составляет 600 автомобилей на 1000 человек, в США – 820, в Японии – 609. На этих высокоразвитых рынках “замещения” потребитель всегда обращает внимание на всё более “навороченные” автомобили, обладающие более высокими эксплуатационными свойствами, большим количеством аксессуаров и уровнем комфорта.

В телевизионной рекламе показывают внедорожники, преодолевающие любое природное препятствие, взбирающиеся по заснеженным горным тропам, пересекающие раскалённые пустыни и несущиеся по обычным трассам. Однако между образом автомобиля в массовом воображении и реальностью существует расхождение. Так, в Европе автомобиль проезжает в среднем в течение дня 50–60 километров со скоростью 45 км/ч (European Commission. Driving and Parking Patterns of European Car Drivers, 2012).

Таблицы. Использование автомобилей в США. Доля поездок.

4. XX век бензина, XXI век – электричества? – стр. IV

Двигатель внутреннего сгорания – это чудо инженерной мысли: сотни частей соединяются с точностью до тысячных долей миллиметра и превращают химическую энергию жидкого или газообразного топлива в механическую энергию движения автомобиля. Заправка топливом крайне проста и занимает всего несколько минут. Однако законы термодинамики говорят, что коэффициент полезного действия (КПД) двигателя внутреннего сгорания достаточно низок: только одна треть произведённой энергии полезна. Электродвигатель имеет лучший КПД, более универсален и прост в конструкции. В отличие от бензинового двигателя, где кривошипно-шатунный механизм преобразует возвратно-поступательное движение поршня во вращательное движение коленчатого вала, в электродвигателе электрическая энергия преобразуется во вращательное движение непосредственно.

Электрическая энергия не является первичным видом энергии, и её необходимо каким-то образом подводить к двигателю. В случае стационарных двигателей станков или простых стиральных машин энергия подаётся через электрическую сеть. Таким образом, проблема КПД электродвигателей отсылается к первичному источнику энергии – электростанции. Двигатели электромобилей не могут быть подключены непосредственно к сети, поэтому электричество, приводящее в движение автомобиль, накапливается в аккумуляторах, а они, в свою очередь, имеют низкую плотность энергии, и после разрядки их необходимо заряжать, вовремя подключая к сети. Низкая плотность энергии и сложность подзарядки – вот две слабые стороны электромобиля.

Сравнение Ford T и Bailey E

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 53, январь 2019 г.

1. Популистский миф и новый политический цикл – стр. 1

Маркс и Энгельс извлекли из 1848 года урок о необходимости классовой автономии; пролетариат должен был создать независимую партию и пойти своим путём, отличным от радикализма мелкой буржуазии.

Не лишне отметить, что сегодня, в эпоху империалистической демократии, когда революционная буржуазная демократия давно выполнила свою историческую миссию, капитал повсеместно властвует безраздельно, в том числе и в новых державах, это имеет ещё большее значение.

Идеологии нового политического цикла беспорядочно соединяют материалы политических культур буржуазии, но они не могут не отражать классовый признак империалистической зрелости. Что такое требования суверенного народа сегодня, когда буржуазия уже не штурмует старый абсолютистский и феодальный режим? Новый популизм смешивает в межклассовом мошенничестве интересы наёмных рабочих и обширных слоёв паразитизма, на чьём «бунтарстве», пользуясь терминологией Антонио Грамши, лежит след испуганного консерватизма. Тем самым, те «электоральные восстания» или телевизионные студии, которые порождают колебания политического цикла в старых державах атлантического упадка, принимают неоднозначные формы мелкобуржуазной, собственнической жакерии или мифологии «народ против государства», которые окрашены в красно-коричневые цвета ксенофобских и охранительных идеологий.

Ни одно завоевание не вечно, но наличие партии-науки означает, что рабочее движение не обречено на повторение негативного опыта и ошибок; ему не придётся вечно наступать на одни и те же грабли. На протяжении ста семидесяти лет классовая автономия является фундаментом коммунистической науки. Её можно защищать, лишь активно участвуя в революционном политическом сражении нашего времени.

2. Французский кризис в новом политическом цикле – стр. 2-3

Итак, автономия нашего класса является фундаментом коммунистической теории. Это было завоеванием наших учителей. Оно защищалось поколениями марксизма во многих решающих политических сражениях буржуазного девятнадцатого века и империалистического двадцатого, хотя и с перемежающимися результатами: проблема исторической задержки революционной партии является также историей обстоятельств, в которых была разорвана эта красная нить, и буржуазия запрягла наш класс в свою повозку в священном союзе империалистической войны.

Как мы доказываем уже несколько лет, стратегический принцип автономии является компасом, с помощью которого революционная политика может ориентироваться в неизвестном море нового политического цикла. Если цикл новый, то думать о том, что можно предвидеть любое его развитие – значило бы встать на точку зрения рационализма. Настоятельный выбор классовой автономии проходит через сражение за организацию; использование рычага организации позволяет справиться с любым беспрецедентным развитием, всяким осложнением, всяким ускорением классовой борьбы и борьбы государств: таков был урок, извлечённый нашей партией из сражений семидесятых годов, связанных с кризисом реструктуризации.

Такова наша классовая точка зрения, но следует проанализировать, объяснить или даже описать, что влечёт за собой новый политический цикл для правящего класса. Идеология и институты демократии – в разных вариациях, спецификациях и оттенках – более двух столетий характеризовали политические циклы буржуазии, начиная с революционной фазы её утверждения и заканчивая империалистическим, паразитическим загниванием. Марксистская наука с момента своего рождения в огне 1848 года анализирует эти политические формы, потому что она должна бороться с ними как с формами классового господства. Теории и идеологии демократии и либерализма трактовались как результаты политических сражений, в которых участвовали поколения марксизма; такие формулы и понятия, как прямая демократия, представительная демократия, радикальная демократия, либеральная демократия, в их связи с революционной буржуазией, с радикализмом мелкобуржуазных течений, с консолидированной гегемонией правящего класса, постепенно были систематизированы марксистской наукой и доведены до понимания демократии как лучшей оболочки диктатуры капитала и империалистической демократии как её особой формы на зрелой и последней фазе своего развития.

3. Линия Драги: к федерации евро – стр. 4

ЕЦБ следует по пути нормализации, хотя и на фоне нового замедления. В середине декабря он взял на себя обязательство прекратить покупки ценных бумаг на рынке, но сохраняет при этом гибкую линию: процентные ставки (значение которых на данный момент варьируется от 0 % до 0,25 %) останутся неизменными по крайней мере до ближайшего лета. По словам Марио Драги, политика количественного смягчения «не заканчивается, напротив, мы будем продолжать её придерживаться и намерены ещё долгое время реинвестировать запасы [капитала]»: ЕЦБ принадлежат ценные бумаги (на четыре пятых это государственные облигации) на сумму 2,6 трлн евро, по мере наступления срока их погашения они будут продаваться, а полученные от этого средства реинвестироваться, продолжая поддерживать процентные ставки на прежнем уровне.

С декабрьской пресс-конференции поступили сигналы о продолжении защитной монетарной политики. Драги резюмирует их в формуле «постоянное доверие с возрастающей осторожностью», которая вытекает из неоднозначного характера цикла: с одной стороны, в еврозоне «всё ещё действуют движущие факторы восстановления» (продолжается рост потребления, реального располагаемого дохода и благосостояния домохозяйств, а также инвестиций компаний, иностранного спроса и заработной платы); с другой стороны, «восстановление слабее», чем ожидалось. Причина этой относительной слабости заключается в том, что после «необычного 2017 года» с темпами роста, превышающими ожидаемые, «мы приближаемся к прогнозировавшемуся курсу». Пожалуй, речь идёт о нормализации монетарной политики внутри нормализации темпов еврозоны. Однако в реальности же это не совсем так.

4. Европа идёт – Азия с Китаем бегут – стр. 5

Альтмайер связывает борьбу в ХДС с европейским сражением. Наблюдая серьёзные колебания в Италии и затруднения Парижа перед лицом мелкобуржуазных протестов “жёлтых жилетов”, Берлин берёт на себя задачу трудного синтеза: «Когда я размышляю о Германии и о моей партии, ХДС, я прихожу к выводу, что перед нами стоит очевидная задача: попытаться впитать совершенно разные мнения и представлять их. Эту точку зрения разделяет и АКК». Это, как уже было сказано, относится и к британскому нарушению равновесия, а также к Парижу: Эммануэль Макрон в своём сражении за европейскую перестройку во Франции не может опираться исключительно на французские силы. Необходима связка с Германией и всей Европой.

На европейском саммите 14 декабря сделала некоторые шаги вперёд реформа валютного союза, благодаря компромиссу, который отстаивал президент ЕЦБ Марио Драги. Помимо укрепления Европейского механизма стабильности (ESM), наиболее значимым политическим результатом стало соглашение о «бюджетном инструменте» зоны евро. По мнению Марио Сентено, президента Еврогруппы, «в отношении бюджета Еврозоны был пересечён Рубикон»; это является подтверждением франко-германского соглашения в Мезеберге. Как сообщает FAZ, Берлин предложил компромиссное решение, в котором при сохранении политического бюджетного принципа евро, выдвинутого Макроном в Сорбонне, также учитывается оппозиция Нидерландов и “ганзейских” стран: инструмент станет частью бюджета ЕС и будет действовать «для сближения и конкурентоспособности».

«У меня сложилось впечатление, что мы движемся к прогрессу, но делаем это недостаточно быстро», – сказал Жан-Клод Юнкер в конце саммита. Наряду со сложностью политической централизации 27 государств, новое противоречие европейского империализма заключается в битве за континентальное возрождение, которой требуется найти связь с массовой базой, сформировавшейся в условиях страхов перед атлантическим упадком. Это и есть европейское нарушение равновесия, смысл которого состоит в отставании по отношению к ускорившимся темпам противостояния. Вроде бы, Европа идёт вперёд – но Азия бежит.

5. Сырьё и военный экспорт как основа экономического роста – стр. 6-7

В настоящее время в мире протекает 49 вооружённых конфликтов. Старый мировой порядок шатается. Неслучайно, что в 2017 году мировые военные расходы составили непомерные 1.739 млрд долларов, то есть 2,2 % от МВП, или 230 долларов на душу населения. Это соответствует ВВП таких стран как Бразилия и Италия и превышает валовый продукт Канады и России. 90 % мирового экспорта оружия приходится на США, ЕС, Россию (9,5 % мирового рынка в 2017 году) и Китай. Совокупная выручка ста крупнейших групп «человекоубойной промышленности» мира (среди них 6 российских компаний) от выполнения военных заказов составила в 2017 году 375,4 млрд долларов.

Концерн “Алмаз-Антей”, производящий лишь продукцию военного назначения, поднявшись с 11-го на 8-ое место, впервые вошёл в первую десятку мирового рейтинга производителей оружия, составляемого экспертами американского журнала Defense News по данным самих компаний.

За пятнадцатилетие, начиная с 2002 года, рост продаж 100 крупнейших оружейных компаний мира составил 44 %. В 2017 году они выросли на 2,5 % по сравнению с 2016-м, причём российский ВПК увеличил товарооборот на 8,5 %. «С того момента как военное дело стало одной из отраслей крупной промышленности», индустрия убийства людей не останавливается, ею движут жажда прибыли и борьба государств за силовой передел рынков.

Таблица. 50 крупнейших российских групп

6. Третий тур Болсонару – стр. 8

Политическая же карьера Болсонару началась в 90-ые: он непрерывно в течение семи сроков занимал пост федерального депутата от Рио-де-Жанейро, а также состоял в 8 различных партиях, в основном “пигмеях” (nanicos). Folha пишет, что подъёмом из болота парламентского “низшего духовенства” Болсонару может быть обязан своей третьей жене Мишель, 38-летнему евангелическому пастору и уроженке одного из внутренних регионов Бразилии (Сейландии), чей отец в своё время иммигрировал из северо-восточного штата Сеара. Будучи парламентским помощником правоцентристской Прогрессистской партии (ПП), она поспособствовала переходу Болсонару из католицизма в евангелический протестантизм: обряд крещения прошёл в 2016 году в Иордании. Это в некоторой степени оказало влияние на результаты выборов, оценки которого разнятся от 100 тыс. до 500 тыс. голосов.

Образ «Трампа grotões [“гротойнш”]», используемый некоторыми бразильскими аналитиками в отношении Болсонару, кажется подходящим и даже выявляет возможные контуры влияния “американской партии”. Гротойнш – это среднего размера города, обычно расположенные вблизи мегаполисов: здесь существует укоренённое протестантское присутствие, взраставшее в Бразилии с начала 70-х годов и на данный момент достигшее 30 % населения, часто занятого в экономически динамичных секторах. Уолтер Рассел Мид подчёркивает в Wall Street Journal, что «в крупнейшей стране Латинской Америки [Бразилии] сегодня практически столько же евангелистов, сколько и в США: 25 % бразильцев идентифицируют себя как протестантов по сравнению с 26 % американцев».

Это произраильская позиция с повесткой морального консерватизма, “закона и порядка” и поддержкой либеристского курса в экономике. Заместитель руководителя L’Express Кристиан Макарян пишет, что евангелисты поддерживают «теологию процветания», с точки зрения которой личное восхождение по социальной лестнице и даже экономический успех отражают волю божественного провидения.

Осёдланную Болсонару социальную динамику в некоторых аспектах можно рассматривать как мелкобуржуазный контрудар: она имитирует формы нового политического цикла зрелых империалистических держав.

7. Ничья на промежуточных выборах – стр. 9

По мнению демократа, бывшего представителя штата Нью-Йорк и нынешнего политического комментатора CNN Стива Израэля, демократы завоевали большинство благодаря тому, что победили в умеренных и правоцентристских округах. Израэль считает, что если демократы вместо того, чтобы пойти на компромисс с президентом Трампом, будут пытаться предъявить ему обвинительный акт, то в 2020 году они проиграют президентские выборы.

На встрече со спонсорами Демократической партии Пелоси подчеркнула, что импичмент Трампа не стоит в повестке дня большинства демократов. Конечно, сугубо идеологическое видение в среде демократов всё же имеет место: их наиболее радикальное крыло требует импичмента Трампа, но прагматическое крыло Нэнси Пелоси не намерено этого делать.

Заголовок The Washington Post от 7 ноября гласил: «Не дайте прогрессистам себя одурачить. Умеренные демократы могут победить». Теперь, когда выборы завершились, стало известно, что из всех 234 избранных демократических представителей только 9 получали поддержку от организации “Наша революция”, созданной и возглавляемой сторонниками Берни Сандерса. Редакция финансового журнала Bloomberg также уверена, что «Вашингтон выиграет от двухпартийного правительства».

Муса Аль-Гарби, социолог из Колумбийского университета, писал в The Washington Post от 9 ноября: «Если бы промежуточные выборы были референдумом, то Трамп победил бы, [...] конечно, республиканцы потеряли контроль над Палатой представителей, но демократы по-прежнему слабы».

С промежуточными выборами закончился первый тайм матча между Палатой представителей, Сенатом и президентом, теперь наступает время второго тайма, который будет сыгран представителями каждой из партий внутри своих организаций. Будет ли достигнут компромисс между демократической Палатой представителей и республиканским Сенатом, или дело закончится параличом – исход будет зависеть от способности Пелоси и Макконнелла навязать партийную дисциплину своим собственным войскам, что отнюдь не так легко сделать в переживаемый нами период кризиса парламентаризма и внутренней борьбы в каждой из партий.

Карта распределения регионов: республиканцы, демократы, колеблющиеся

Таблица

8. Замаскированный либеризм Дональда Трампа – стр. 10

На арене мировой торговли Трамп практикует как реслинг, так и бокс. Некоторые из его ударов предназначены только для шоу, другие из них действительно болезненны, а третьи представляют собой нечто среднее между двумя первыми – именно к таким относится неоднозначная клаузула соглашения USMCA, которая призывает партнёров уведомлять об открытии переговоров со странами с “нерыночной экономикой”. Эта мера считается американским правом вето на автономные торговые соглашения партнёров с Китаем, однако не совсем ясно, насколько действенно это ограничение, ведь правительства Канады и Мексики заявляют о своём полном суверенитете. В любом случае решающим фактором является намерение администрации США использовать это условие и в будущих переговорах о свободной торговле, начиная с переговоров с ЕС и Японией.

Какова бы ни была его действительная эффективность, это ещё одно оружие, которое Вашингтон развёртывает на китайском фронте. Директор Национального экономического совета Ларри Кадлоу призывает даже создать против Китая «торговую коалицию доброй воли», пробуждая в памяти международный военный союз, возглавляемый США в Ираке. Поэтому в версии Трампа retrenchment может относиться только к некоторым фронтам торговой войны, чтобы затем с помощью союзников можно было сосредоточить огонь на Китае. Может быть, это и есть то, на что рассчитывает Белый дом, но проблема в том, что все соперники уже начали делать свои собственные шаги. В многополярном мире результаты становятся всё менее желаемыми и всё более непредсказуемыми.

9. Трагическое поражение спартакистов в Берлине – стр. 11

Артур Розенберг в своей “Истории немецкой республики” 1928 года (Edizioni Leonardo, 1945) пишет, что «в теоретическом плане делегаты позволяли Розе Люксембург говорить всё, что она хотела, но в политической практике шли своим путём». Автор, бывший коммунист, вернувшийся к социал-демократии, предпочёл бы явный крен в сторону реформизма, но в реальности этот конгресс был воплощением концепции партии, созданной как интеллектуальное ядро, осознающее конечные цели, но не имеющее соответствующей автономной организации, а поэтому ведомое массами и подчинённое им. Слова Люксембург, хоть и вдохновлённые, скрывают за собой состояние окончательного бессилия – не важно, понимать ли «явную волю подавляющего большинства массы пролетариата» исключительно в парламентаристском смысле, как это было у социал-демократов, или как волю Советов, как считала сама Люксембург.

Ответ Ленина на это – завоевание «революционного большинства пролетариата», что есть материалистическая и диалектическая концепция, а не неопределённая мера, понимаемая в зависимости от удобства. Конкретный и подробный анализ соотношения политических и организационных сил, собранных в ключевых точках и в определённое время в ходе движения, в которое партия уже включена, и в котором она прошла проверку в качестве активной силы, пусть и находящейся в меньшинстве: на фабриках и в районах Петрограда в октябре 1917 года и в Берлине в ноябре 1918-го.

10. Заработная плата, профсоюзы и ленинизм – стр. 12

Филипп Маркадэн, один из авторов доклада МОТ, объясняет низкий рост заработной платы в развитых странах тем, что «усиливается международная конкуренция и неопределённость, которая сказывается на бизнесе и побуждает его сдерживать расходы» (Le Figaro, 27 ноября 2018 г.).

Мы видим, что новый политический цикл, усиливая факторы неопределённости, особенно в старых державах, меняет не только экономические отношения между ними и новыми державами. Отражением этого является настойчивое требование “гибкости” со стороны компаний, что выражается в шатком положении наёмных работников: действительно, среди причин, на которые указывает МОТ для объяснения несоотвествия темпов роста заработной платы и экономической динамики, называется «растущее число работников, занятых неполный рабочий день, и различных форм занятости». То есть: экономика восстанавливается, и занятость, безусловно, растёт, но в более нестабильных и частичных формах.

Другим фактором, на который указывают для объяснения низких темпов роста заработной платы, является «упадок силы профсоюзов и снижение охвата коллективными переговорами».

Это также аспект нисходящей фазы в метрополиях, переживающих относительный упадок, о чём шла речь в прошлом номере нашей газеты (см. “Социальные психологии и СМИ в новом политическом цикле”).

Если на протяжении тридцати лет послевоенного развития «большие партии» и «крупные профсоюзы» оказывали помощь государству, выступая «в качестве инструментов управления социальным компромиссом», то с 80-х годов распространение «собственнического индивидуализма» сочетается с сокращением «веса этой системы массовых партий и организаций».

The Economist (17 ноября 2018 г.) зафиксировал снижение среднего уровня синдикализации в странах ОБСЕ с более чем 50 % в начале 80-х годов до около 18 % сегодня.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Под Новый год человечество получило от российского империализма «замечательный, отличный подарок» (В. В. Путин) – новое стратегическое оружие, ракету “Авангард”. «Агрессивный милитаризм президентского послания. [...] Будничность и даже нормальность войны в высказываниях политиков и экспертов», – таков, по мнению либеральных “Ведомостей”, пугающий итог 2018 года. И это на фоне информационных диверсий, шпионских скандалов, массовой высылки дипломатов, ожидания новых санкций и замедления экономики в году наступившем. Неужели либерал-демократ Жириновский, третий десяток лет выполняющий роль оппозиции его величества, самый последовательный ученик Милюкова-Дарданелльского?

Либералы-западники говорят о необходимости «легитимации пессимизма», их пугает, что президент «остаётся сторонником идеалистической традиции русской философии», в которой сознание определяет бытие, а не наоборот. Им мерещится возвращение господства шапки-мурмолки. Посмотрев “Первый канал”, они уверовали, что Кремль захватили наследники Н. Данилевского и К. Леонтьева, решившие стряхнуть «романо-германский прах с наших азиатских подошв».

Не имеющим организационного рычага, незаметным и без шапки-невидимки российским либералам не остаётся ничего иного, как с электоральной надеждой смотреть на «разлом в отношениях между обществом и властью» и торговать страхами, вынимая из рукава мнимых идеологических чудовищ, продолжая при этом служить реальному монстру капитала, который постоянно порождает войны и кризисы.

На этом фоне большинство обособленных и разобщённых российских Голядкиных сместило фокус своего интереса от внешней политики к внутренней. Для них «экономия начинается буквально с Нового года»: неудивительно, реальные располагаемые доходы снижаются пятый год, а потребление так и не вернулось на уровень 2014 года. На оплату кредитов в среднем уходит до 30 % дохода.

Реваншистская риторика, страхи мелкой буржуазии и статистические упражнения с ростом реальной заработной платы – из этих ингредиентов алхимики телевизионной и сетевой демократии варят новые идеологические яды для сохранения классового господства. Не пей, козлёночком станешь!

Мы должны бороться за защиту заработной платы и условий труда, отвергая ново-старый яд межклассового единства. В новом политическом цикле мелкобуржуазное и этатистское бунтарство, размахивая флагом демократии и борьбы с коррупцией, зачастую окрашивается в расистские и ксенофобские красно-коричневые тона, имитируя наихудшие национал-социалистические прецеденты. Автономия и единство класса – вот неотъемлемый фундамент борьбы за коммунизм.