На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2019 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 55, март 2019 г.

1. Империалистическое развитие и цикл атлантического упадка – стр. 1

Маркс и Энгельс основали коммунистическую науку и стратегию; они определили закон капиталистического развития и его неравномерный характер; они видели связь между экономическим циклом развития и кризиса, политическим циклом как отражением борьбы классов и военным циклом противостояния между государствами. Они уже в “Манифесте Коммунистической партии” предвидели, что буржуазия создаст мировой рынок, но думали, что эта историческая миссия будет завершена капиталом гораздо раньше. Пятьдесят лет их сражений в качестве учёных революции пришлись на начало восхождения буржуазии, а не на её закат; тем не менее, благодаря Ленину, элементы их стратегии – развитие и кризис, война, буржуазно-демократическая революция, пролетарская революция – соединились в сжатом времени всего лишь трёх лет 1914–1917 годов. Для осуществления стратегии перманентной революции Маркса и Энгельса, представлявшей собой сочетание классовой борьбы и борьбы государств, движимых развитием капитала, не могло хватить времени лишь одного поколения.

Ленин взял в свои руки наследие этой стратегии; революция в России должна была быть связана с революцией в Германии. Побеждённая в результате расправы над спартакистами ленинская стратегия обратила взгляд на капиталистическое развитие Азии и антиколониальные революции молодой буржуазии, движимой этим развитием.

Сталинская контрреволюция опрокинула эту последнюю попытку вырвать Октябрьскую революцию из изоляции. Сто лет назад Коммунистический Интернационал стал настоящей гонкой против времени в попытке вооружить мировую партию этой стратегией; прошло несколько лет, и он был сведён до уровня инструмента внешней политики российского империализма и его государственного капитализма.

2. Экономический, политический и военный циклы в новой стратегической фазе и в цикле атлантического упадка – стр. 2-3

Осторожный суммарный расчёт по секторам автопрома, электроэнергетики и телекоммуникаций позволяет предположить, что как минимум треть ВВП в наиболее развитых державах зависит от разгорающихся связанных друг с другом сражений. Вовлечены другие ключевые секторы, как это демонстрируют планы промышленной политики “Китай 2025”, американское контрнаступление, а теперь и план “Германия 2030” и аналогичные инициативы на европейском уровне. Однако противостояние уже комбинирует на новом уровне интенсивности промышленные, торговые, валютные, политические и военные битвы; это оказывает беспрецедентное влияние на новый политический цикл, который оставляет свой след на внутренней динамике, и, как демонстрирует яркий пример автопрома, эти колебания также улавливаются и используются борющимися сторонами, будь то крупные группы или их государства.

Мартин Вулф на страницах Financial Times прокомментировал тревожное настроение, которым отметилась последняя конференция в Давосе. Глобализация проходит на «пересечённой местности», «многое зависит от эволюции внутренней политики в наиболее богатых странах, в первую очередь, в Соединённых Штатах». Мировая экономика испытала «две большие волны экономической интеграции», как сегодня называется глобализация, – сперва на рубеже XIX и XX веков, а затем и на рубеже XX и XXI веков. «Конфликты между великими державами, экономическая депрессия, национализм и протекционизм» убили первую глобализацию. «Та же самая комбинация в иной исторической последовательности может убить вторую». В первом случае «крах начался с Первой мировой войны», «великая депрессия и всплеск протекционизма наступили позже». Сегодня коррозия началась с «великой рецессии» – после 2008 года; «протекционизм и растущая напряжённость между великими державами – в данном случае США и Китаем – появились позже».

Экономический цикл, политический цикл, военный цикл и неизвестные величины их комбинации: это понятия, знакомые марксистской науке; в идеологическом кризисе глобализации симптоматично, что их обсуждают в лондонском Сити и в собраниях представителей крупного капитала. Washington Post приводит мнение Доминика Моизи из Французского института международных отношений (IFRI): «Это момент, когда история колеблется, и мы не можем знать, в каком направлении она пойдёт». Отчасти это так: во втором тайме новой стратегической фазы восхождение Китая готовит не только разломы, но и соглашения. Но цепь кризисов и напряжённости является новой нормой.

3. Оружие евро в мировом противостоянии – стр. 4

Во время долгового кризиса ЕС и ЕВС сформировали институты и осуществили меры, которые повысили их финансовую устойчивость и которые позволили ЕЦБ расширить полномочия в русле модели ФРС. В последние три года этот процесс испытывал длительную паузу вследствие утверждения нового политического цикла, который был отмечен восхождением популистских, совранистских и социал-националистических течений; горячими избирательными кампаниями и провальными в плане итогов плебисцитарными турнирами. «Обезьяний народ наполняет хронику, но не делает историю», – повторил бы, возможно, Антонио Грамши перед лицом вульгарного и истеричного зрелища мелкобуржуазной и собственнической ярости и хныканья в спазмах империалистической демократии. Мелкая буржуазия и промежуточные слои, вызывающие эту фибрилляцию, не делают историю, её делают – хорошо это или плохо – группы крупной буржуазии и державы, которые пытаются оседлать, ослабить или направить эту ярость.

Замедление европейского экономического цикла и промышленного сердца континента – Германии, а также Brexit, особенно если он будет происходить в беспорядочной форме, могут стать дополнительными причинами для задержки завершения архитектуры валютного союза и европейской оборонной структуры, или же шоком, необходимым для преодоления брода. Инициативы франко-немецкого дуэта и Брюсселя не отменяют уже запущенных проектов Евросоюза, но они изо всех сил пытаются достичь критической массы, необходимой для осуществления полного контрнаступления.

4. Рейн в эпоху Азии – стр. 5

Империалистическое объединение Европы начинает становиться потребностью капитала уже на рубеже буржуазного XIX-го и империалистического XX веков. Франц Меринг пишет, что когда немецкая философия провозгласила всемирно-историческую миссию прусского государства выполненной, то она тем самым выразила «удовлетворение и радость немецкой буржуазии по поводу устранения тех препятствий, которые ставили мелкие немецкие государства, с их устаревшим устройством, развитию капитализма». Но прошло всего несколько десятилетий после объединения Германии, страны, отстававшей в отношении других европейских государств, как «в процессе беспримерной силы и скорости развития даже и “национальная мысль” превращалась в преграду для роста капитализма; в эпоху картелей и трестов, с одной стороны, интернационального рабочего движения – с другой, краски пограничных столбов, отделявших одну страну от другой, сильно поблекли» (Ф. Меринг. “Легенда о Лессинге”, 1893).

Противоречия этого процесса привели к столкновению наций в двух мировых войнах. Капитал использовал оболочки национальных государств, в которых на протяжении веков происходила борьба политических сил и централизация насилия. Неспособная объединиться политически, Европа уничтожала сама себя в бойнях, начиная с 1914-го и заканчивая 1945 годом: от первой мировой войны до нацистской катастрофы.

Рейн, граница между двумя главными державами континентальной Европы, оказался в центре этого полного противоречий процесса единства и раскола.

5. Снижение нефтяной ренты оставляет на мели “каудильос” Каракаса – стр. 6-7

«Сегодня одной из переменных, отсутствующей при переходе, являются военные», – утверждает в недавнем интервью Le Monde председатель Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуайдо, с 23 января – самопровозглашённый глава государства. Вооружённым силам, продолжает он, уже даны гарантии с обещанием амнистии и роли в восстановлении Венесуэлы, если они решат прекратить поддерживать президента Николаса Мадуро, наследника Уго Чавеса, занимающего этот пост с 2013 года.

Гуайдо, тридцатилетний инженер, получивший иезуитское образование, выходец из “народа” и «метис», как подчёркивает Le Figaro, обращается в том числе к компонентам национал-популистского режима Каракаса, ввергнутого в многогранный кризис: фискальный, социальный, политический, а сейчас и институциональный. По мнению Гуайдо, ещё в 2016 году чавизм представлял собой «важную и влиятельную политическую силу в стране», являясь выражением 20–30 % населения. Как бы то ни было, он вскормил слишком много противоречий и повернулся спиной к «демократическому миру». Тем не менее «чависты и бывшие чависты» наряду с военными «необходимы», чтобы «гарантировать стабильность переходного правительства» и «поиск минимального соглашения», которое обеспечило бы Венесуэлу «сильными институтами».

Гуайдо считает себя левоцентристом в социальных вопросах, разделяя «большую часть ценностей социал-демократии». С экономической точки зрения, он относит себя к центристам либеральной тенденции. Припоминая венесуэльскую поговорку о том, что «военные верны до тех пор, пока они верны», он исключает возможность того, что кризис выльется в «гражданскую войну», полагая, что никто не захочет «пожертвовать собой ради Мадуро».

Мадуро же считает, что, возможно, не выльется. Борьба между буржуазными фракциями Каракаса по поводу нефтяной ренты уже имела свои пики, сочетаясь с карибско-андским моральным фактором и внешним вмешательством. В данный момент внешние силы могут воспользоваться именно самопровозглашением Гуайдо.

6. Миграции и мировая революция – стр. 8

Борьба за Коммунистический Интернационал во всех смыслах этого слова проходила в России. Она выражалась в сражении Ленина против социал-империализма и предательства Второго Интернационала. Она опиралась на организационное укоренение на фабриках и заводах Петербурга, Москвы и Урала. Она шла через завоевание студенчества.

Одним из основных фронтов была борьба с социал-империализмом, красно-коричневой чумой, буржуазной идеологией межклассового сотрудничества. Эта чума поражала в первую очередь рабочую аристократию, но через неё передавалась и другим слоям пролетариата. В книге рабочего-большевика А. Г. Шляпникова содержится замечательная иллюстрация этой борьбы.

В ноябре 1915 г. на первом собрании выборщиков в Центральный Военно-промышленный комитет – орган, который либеральная буржуазия создавала с надеждой впрячь пролетариат в свою колесницу, – рабочий Емельянов, меньшевик-оборонец, начал своё выступление с нагнетания страха по поводу того, что правительство завозит персидских, турецких и китайских рабочих, а закончил провозглашением следующей цели: совместная с буржуазией борьба против царизма и германской армии. Ему с чётких классовых позиций ответил рабочий-большевик Дунаев: «К нам подвозят китайцев, персов, корейцев. Послушать Гвоздева и Емельянова, то получается, что ввозит их правительство, а промышленники здесь ни при чём. Но […] кому нужны эти кули и персы? Правительству […]? Горемыкину и Кº? Нет... Кули подвозятся либеральными промышленниками».

Этот и многие другие эпизоды борьбы за классовую автономию и единство международного пролетариата способствовали тому, что в Октябрьской революции и на фронтах гражданской войны сражались тысячи борцов-интернационалистов. И если краснеющие от стыда, но не имеющие ничего общего с красным знаменем пролетарского интернационализма социал-империалисты из КПРФ неуклюже защищаются от гнусных нападок откровенных черносотенцев по поводу того, что в Красной Армии было слишком много бойцов нетитульных для России наций, то мы, ленинисты, заявляем: к сожалению, их было недостаточно. Более того, их было крайне мало. Коминтерн, штаб мировой революции, не имел такого количества интернационалистских отрядов, чтобы стали пророческими слова Жэнь Фучэня: «Советская Россия сегодня – это Китай завтра».

7. Война и революция – стр. 9

В августе 1914 года основные социал-демократические партии, во главе с СДПГ, пристроились в хвост своих правительств Union Sacrée, проголосовав за военные кредиты. В течение нескольких дней мощный II Интернационал растаял, как снег на солнце.

Среди пролетарских масс либо царила скептическая апатия ошеломлённого большинства, либо патриотическая экзальтация более шумного меньшинства, которое, вслед за мелкой буржуазией, шло за империализмом под одобрительные фанфары крупных буржуазных газет. Поэты и художники по обе стороны окопов возвышали войну как «гигиену мира».

Оппортунистические лидеры оправдывали своё предательство необходимостью не отрываться от «масс». Таким образом, привыкшие к рутине парламентаризма и коррумпированные оппортунистической практикой социал-демократические лидеры приписали «массам» свою капитуляцию империализму. Более того, как иронично утверждал Амадео Бордига, ссылка на «массы» всегда была и всегда будет refugium peccatorum коррумпированных вождей пролетариата.

В этот труднейший момент только меньшинство сумело противостоять призывам к защите своего отечества. Но даже в этом лагере долгое время царила полнейшая дезориентация. Вопрос “что делать?” стоял в повестке дня.

Только в России партия большевиков стояла на интернационалистских позициях против войны: это не было ни эмоциональным призывом к пацифизму, ни сентиментальным интернационализмом, ни абстрактным принципом. Нет, партия большевиков была носителем интернационалистской стратегии, которая на практике отвечала на вопрос момента: “что делать?”. Она осуждала реакционный характер этой войны и давала пролетариату лозунги для коллективного действия в защиту своих классовых интересов. Большевики были партией в полном смысле этого слова, потому что они не шли в хвосте ни у растерянного большинства пролетариата, ни у восторженного меньшинства нашего класса, захваченного первоначальной социал-патриотической волной. Именно из-за этой способности быть партией-стратегией большевики оказались единственными, кто смог взять на себя инициативу в международном движении пролетарских масс, которое с неизбежностью породила война.

8. Временное перемирие между Америкой и Китаем – стр. 10

В течение почти двух лет своего пребывания в Белом доме Трамп одновременно создавал напряжение в торговых отношениях с Пекином и налаживал показную личную дружбу с председателем Си, что приводило к вызывающему замешательство чередованию переговоров и угроз, сближений и разрывов, лести и оскорблений. Дружественная встреча в Мар-а-Лаго в апреле 2017 года привела к разработке “стодневного плана” по сокращению китайско-американского торгового дисбаланса, который затем, однако, был сведён на нет. В последующие месяцы министр торговли Уилбур Росс вёл переговоры с китайским правительством об увеличении американского экспорта в Китай, но их соглашению немедленно препятствовал Белый дом. Последнее перемирие, подписанное в мае 2018 года министром финансов Стивеном Мнучином и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ, США нарушили спустя всего лишь десять дней, что вызвало летнюю тарифную эскалацию.

В этой ситуации можно было предположить, что колебания Белого дома являются инструментами ведения переговоров и как таковые будут продолжаться. Была также выдвинута гипотеза, что промежуточные выборы в ноябре могли бы ознаменовать собой восстановление баланса. На данный момент существенный электоральный паритет, похоже, не изменил агрессивный стиль президента. На североамериканском фронте торговой войны после потери республиканцами большинства в Палате представителей Трамп намерен загнать Демократическую партию в угол. Белый дом начнёт процесс выхода из НАФТА, и если Конгресс не ратифицирует новое соглашение USMCA, Соединённые Штаты лишатся своих отношений свободной торговли с Канадой и Мексикой. В этом случае, обеспокоена The Wall Street Journal, результатом может стать рецессия.

9. Политика субсидий на промежуточных выборах – стр. 11

Опытный демократический лидер Нэнси Пелоси сделала защиту реформы здравоохранения ключевым пунктом избирательной кампании, не позволяя себе отвлекаться на тех членов своей партии, которые считают более существенным предъявить обвинения Трампу из-за его предполагаемого сговора с российским правительством.

По нашему мнению, Мичиган и Пенсильвания будут иметь решающее значение в 2020 году, как это было и на предыдущих президентских выборах в 2016-м. В этих двух штатах демократы отвоевали шесть ранее республиканских округов, и в пяти из них кандидаты, следуя указаниям Нэнси Пелоси, поместили в центр своей избирательной кампании защиту реформы здравоохранения Обамы.

Этими округами в Мичигане стали округ № 8, где средний годовой доход домохозяйства составляет 63.500 долларов, и № 11, с доходом 74.500 долларов. В Пенсильвании – округ № 5 с доходом 46.600 долларов, № 6 с доходом 75.000 долларов и № 7 с доходом 80.000 долларов. Во всех этих округах преобладают социальные классы со средним или средне-высоким семейным доходом.

После выборов, чтобы восстановить утраченную поддержку части среднего класса, администрация Трампа выдвинула законопроект о предоставлении налоговых льгот реформы Обамы всем, кто приобретает частные медицинские страховки любого рода. Другими словами, субсидии будут распределяться безотносительно тех федеральных ограничений, которые предусматривал Закон о доступном здравоохранении (Washington Post, 29 ноября 2018). Оценка New York Times от 30 ноября вполне конкретна: «Решение правительства может оказать помощь семьям с высоким доходом».

С уходом Пола Райана электоральная борьба больше не идёт между сторонниками государственных расходов и теми, кто хочет поставить их под контроль. Если кто и потерпел поражение на последних промежуточных выборах, то это государственный бюджет: выиграла политика субсидий.

Таблица

10. Перекрёсток истории – стр. 12

Среди занятых в Италии в 2017 году 10,5 % были отнесены к “иностранцам” (следовательно, иммигрантам без итальянского гражданства): для полноты картины к ним следует добавить иммигрантов, получивших гражданство, в среднем около 200 тыс. за последние годы. Но если ограничиться “иностранцами”, то в строительстве они составляют 16,6 % рабочей силы, среди работников гостиниц и общественного питания – 18,5 %, в остальной части сферы “коллективных или индивидуальных” услуг – 37,3 % (данные из доклада итальянского министерства труда: Ottavo rapporto annuale: gli stranieri nel mercato del lavoro in Italia, 2018). Согласно исследованию, проведённому Университетом Милана, 60 % “вело-курьеров”, доставляющих еду на дом, являются “иностранцами”, из них более половины работают свыше 40 часов в неделю. Не о такой “подработке” мечтают студенты.

Даже такое развитие событий не застаёт ленинистов врасплох. В одном из майских докладов 1985 года Черветто предвидел следующую взаимосвязь: «Низкий уровень рождаемости в итальянской метрополии, из-за социальных последствий, которые он вызывает на рынке рабочей силы, является одним из факторов, который подпитывает и будет ещё сильнее подпитывать приток иммигрантов».

Этот феномен, который, по мнению Черветто, был обречён на расширение, требовал «очень ясных идей»: «нельзя проявлять терпимость к позициям безразличия или теоретической снисходительности», которые открыли бы «пространство для распространения демагогии тех, кто поднимает проблему молодёжной безработицы и молчит о том, что в итальянской экономике занята всё большая масса рабочих-иммигрантов» (A. Cervetto. Opere. Vol. 21. Milano: edizioni Lotta Comunista, 2018).

И в заключение он делал прогноз: «Сегодняшние демагоги будут завтрашними расистами». Так и произошло.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Мрак и страх правят балом в салонах старого евроатлантического либерального порядка. По мнению одного из мэтров французской внешней политики, история колеблется, и никто не знает, в каком направлении она пойдёт. Флагман либерализма из газеты лондонского Сити сообщает, что первая глобализация потерпела крах в начале XX века в результате войны, экономического кризиса и протекционистской политики. Сегодня может произойти то же самое, но в другой последовательности: сначала глобальный кризис 2008 года, а затем растущий протекционизм и напряжённость в отношениях между США и Китаем. Война, подсказывает ему интуиция, вероятно не за горами. К тому же, Европе следует продираться между Сциллой и Харибдой – между Америкой и Китаем, между Дональдом Трампом в Вашингтоне, который выкрикивает угрозы, и Пекином, который дёргает за рукав и обвиняет Ангелу Меркель в неспособности принять решение.

По правде говоря, существует двойственная игра Старого континента, в которой Евросоюз так или иначе демонстрирует свою силу, свою валюту, свои капиталы. Это видно по противостояниям на рынках, где во многих высокотехнологичных секторах Китай заявляет о своих правах. Идёт ожесточённое сражение за то, чтобы преградить путь его новым промышленным паладинам, обвиняемым в помощи со стороны государства, или за то, чтобы заставить Пекин открыть огромный, но полу-протекционистский внутренний рынок. В сфере телекоммуникаций США хотят наказать Huawei; Европа волочится следом. В автомобильном секторе с колоссальными инвестициями в электромобили разворачивается беспрецедентное для последнего столетия сражение. И оно получило неожиданное ускорение из-за Китая; тем временем перешла в наступление Германия.

История находится на перекрёстке и в политической и классовой борьбе. Заглянем в салоны их политики. Кому бы ещё недавно пришла в голову мысль, что в Штатах центральной проблемой выборов президента станет стена, которую возведут на границе с Мексикой? Что Лондон поставит на кон рулетки стратегическую связь с Европой, погрязнув на долгие годы в трясине? Что в Италии сегрегацией миллиона “легальных” иммигрантов будут размахивать в качестве электорального трофея? Что повсюду Twitter, Facebook, Instagram в сочетании с телешоу станут площадями и трибунами их политики?

Кто знает, сколько будет колебаться история между старым порядком, который ещё не умер, и новым, который родится только в кризисах, напряжённости и губительных войнах. Таков новый политический цикл; мы видели, как он начинался, мы изучаем его эволюцию, мы боремся против его властей, его партий и его идеологий. Марксистская организация и наука: такова формула автономии нашего класса.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 54, февраль 2019 г.

1. Империалистическая демократия и социал-национальный миф – стр. 1

«Анализируя процесс производства и распределения капитала, процесс производства и подразделения прибавочной стоимости, Маркс и Энгельс анализируют реальную основу классов, фракций и слоёв. Они не только не могли не замечать надстройку институтов, а сами её открыли. Что соответствует прибыли, ренте и т. д.? Фракции. Как они выражают себя политически? Посредством течений и партий».

Это выдержка из доклада Арриго Черветто, сделанного в феврале 1978 года, в ней видны следы политической борьбы, начавшейся в сражении кризиса реструктуризации семидесятых годов. Этот кризис подрывал основы политического цикла государственного капитализма; из немецкой зоны начинал распространение новый политический цикл империалистического либеризма, который вскоре нашёл подтверждение в англосаксонской зоне в линиях Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана. Реструктуризация, которая затронула крупные государственные компании и поставила под вопрос вес соцобеспечения и государственных расходов, использовала теории и идеологии государственного вмешательства в экономику.

«Кризис буржуазной политической теории», – объяснял Черветто в редакционной статье декабря 1977 года, – выдавался за «кризис марксизма», в то время как он был кризисом «теории планирования и программирования»: «Целые отрасли экономики впадают в кризис в метрополиях и стремительно расширяются в странах молодого капитализма. В кризис вступает экономическая политика всех империалистических государств. В кризис впадают все дирижистские экономические теории. В кризис впадают все реформистские и оппортунистические теории. Политическая теория двух циклов империалистической стадии терпит жалкий крах. В её мелкобуржуазных вариантах этот крах хотели бы назвать “кризисом марксизма”, приклеив марксистскую этикетку на государственный капитализм».

2. Кризис социал-демократизации и баланс сил в новом политическом цикле – стр. 2-3

Черветто отвергает демократическую критику Иринга Фетчера в отношении американской демократии, объявленной «формальной» из-за того, что исполнительная власть «почти полностью независима или находится вне контроля общества». Другими словами, это вытащенный из чулана миф о настоящей демократии. «Именно империалистическая демократия существует в действительности, и она не является формальной», возражает Черветто: если угодно, это и есть настоящая демократия, миф же о прямой демократии «является формальным, потому что не реализуем», это требование «мелких производителей», перепутавших эпохи. Затем: «Что значит “контроль общества”? Какого “общества”?

Фетчер, “демократ”, не видит, что президентская исполнительная власть соответствует именно представительству этого общества и его фракций. Или, может быть, он верит, что слои наёмных работников могут иметь своё представительство? Или даже осуществлять “контроль”?

Тогда это будет представительство социальных слоёв и контроль (или возможность контроля, или полномочия контроля) правящего класса и подчинённого класса. То, что невозможно в базисе, где реальная экономическая власть является основой политической власти, якобы возможно в надстройке!»

3. Политические силы Британии парализованы нарушением равновесия – стр. 4

Размышления о кризисе империалистической демократии приводят к определению европейского политического нарушения равновесия в контексте специфики национальных секторов. Дефицит централизации и национальные политические колебания превращают континентальный процесс в «постоянный торг», отмечает Ален Фрашон из Le Monde.

Подписав 22 января договор в городе Ахен на Рейне, Ангела Меркель и Эмманюэль Макрон намерены обновить и углубить действие Елисейского договора. Теперь, в век Азии и перед лицом трамповской America first, его главной отличительной чертой от договора 1963 года, когда Бонн добавил в текст преамбулы отчётливый атлантистский вектор, по-видимому является акцент на европейскую стратегическую автономию, прежде всего в сфере сухопутных вооружённых сил и внешней политики.

Это ещё раз подтверждает, что франко-немецкая ось участвует в гонке со временем, чтобы успеть наделить Европу империалистической мощью, соответствующей уровню противостояния.

4. Телешоу европейской реструктуризации – стр. 5

Из газеты наших французских товарищей L’Internationaliste.

Движение, не обладающее отчётливой структурой, первоначально сформировалось на почве протеста против повышения налогов на бензин, однако с тех пор расширило круг своих претензий. В итоге образовался противоречивый набор мелкобуржуазных требований, простирающихся от защиты государственных услуг до протестов против налогообложения, от жалоб на потерю покупательной способности до требования прямой демократии. Но объединяющим моментом являются требования защиты малых предприятий от крупного бизнеса, обеспечения “закона и порядка”, защиты национального производства и, last but not least, антииммигрантская риторика.

Парижские события предоставили возможность для драматизации, медийной и политической истерии: пародия на “гражданскую войну” во Франции без войны и с очень небольшим количеством “граждан”, но которая притянула огромное число телекамер и оказалась в центре живых трансляций на Facebook. Некоторое количество демонстрантов решило помериться силами со значительным полицейским контингентом столицы. Это привело к поучительной сцене: по обе стороны псевдобаррикад, вскоре сметённых усилиями малой бронетехники, оказались представители партии закона и порядка. И при отсутствии массовых контрдемонстраций, вроде тех, что были организованы голлистами в 1968 году, мы даже наблюдали за тем, как правительство делегировало на Елисейские поля целый ряд высокопоставленных полицейских чиновников, которые, в свою очередь, не преминули попросить своих “работодателей” о щедрой компенсации. Но с “жёлтыми жилетами” их роднит одна общая черта: со своеобразным самоисполняющимся пророчеством они требовали больших мер “безопасности”.

5. Российская энергетическая карта между Европой и Китаем – стр. 6

Трубопроводы по своей природе более танкеров пригодны для “политического” использования в обоих направлениях: их запуск является элементом, который укрепляет связи между государствами, а их блокировка – инструментом “войны”. Мы видели, как Москва использовала их для укрепления отношений с ЕС и для восстановления общего экономического пространства на территории бывшего СССР, но также и для давления на Украину и для утверждения своего рода зависимости Европы от Москвы.

Вашингтон также разыгрывает карту трубопроводов в своих отношениях с Москвой, и, прежде всего, в качестве давления на отношения России и ЕС – например, оспаривая запуск второй линии “Северного потока”, который по дну Балтийского моря в обход Польши доставляет российский газ в Германию. США провозглашают себя защитниками интересов восточноевропейских стран, которые будут отрезаны от новых маршрутов. И здесь не обходится без парадокса: они оспаривают “Северный поток” во имя защиты газопровода, пересекающего Украину, а именно того самого “сибирского трубопровода”, против которого Рональд Рейган в 80-х годах грозил санкциями, в итоге так и не применёнными основными европейскими странами.

Карта

6. Людской поток капиталистического развития – стр. 7

Развитие капитализма детерминировало главный вековой миграционный тренд России – переселение из сёл в города. Только в 1897–1913 гг. число горожан увеличилось на 55 %, в то время как общая численность населения – на 21 %. Быстрое развитие капитализма концентрировало его могильщиков, «горючий материал» будущей пролетарской революции.

Но капиталистическое развитие нелинейно: первая мировая война, а затем развязанная врагами Октябрьской революции гражданская война отбросили Россию назад, уровень урбанизации в 1920 году снизился до 15 %, сократившись на 3 % по сравнению с 1913 годом. Как сообщает исследователь миграционных процессов Ж. А. Зайончковская, только за 1917–1922 годы городское население в стране сократилось на четверть, дореволюционный уровень восстановился только в 1928 году. Сильнее всего пострадал Петроград – голова и сердце революции, потерявший треть своих жителей: значительное число рабочих в условиях голода и отсутствия работы совершило обратный вековому тренду путь из города в деревню. Феномен обратного движения повторится в истории России ещё раз, в 90-е годы XX века.

7. Соглашения и цинизм держав в сирийском сражении – стр. 8

11 января Пентагон объявил о начале вывода американского контингента в количестве около двух тысяч человек из северо-восточной Сирии. За последние 18 месяцев администрация Трампа не раз выдвигала гипотезу о выводе войск, а также о существенном сокращении контингента, дислоцированного в Афганистане. Дональд Трамп, верный своему характеру, заявил о своём желании осуществить вывод, против которого выступают главным образом военные, в телефонном разговоре со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом. Это произошло 14 декабря.

По данным Washington Post, целью разговора было предупреждение Турции о том, что ей не следует начинать военные наступления против Манбиджа – города вблизи турецкой границы, контролируемого курдскими ополченцами из Отрядов народной самообороны (YPG), основным компонентом Сирийских демократических сил (СДС), которые, в свою очередь, являются курдско-арабским формированием, поддерживаемым Вашингтоном и Парижем. Франция развернула в контролируемых курдами сирийских регионах около 200 человек; на территории Сирии, Ирака и Иордании, согласно французским военным источникам, в качестве части коалиции против ИГИЛ (запрещённая на территории РФ организация), созданной администрацией Обамы в 2014 году, развёрнута 1000 человек. Трамп, как пишет американская газета, проигнорировал указания своих советников и сказал Эрдогану: «Знаешь что? Она [Сирия] твоя. Я ухожу».

8. Роза Люксембург и Карл Либкнехт – стр. 9

В разгар репрессий в Берлине 15 января 1919 года реакционерами-фрайкоровцами, организованными и финансируемыми социал-демократическим правительством, были убиты Роза Люксембург и Карл Либкнехт – лидеры Союза Спартака, а затем Коммунистической партии Германии, – под ложным предлогом «попытки к бегству» после их ареста. В последующие недели тысячи революционных рабочих ждала та же трагическая судьба; в марте таким же образом был убит главный организатор спартакистов Лео Йогихес.

Роза Люксембург родилась в 1871 году в Польше, находившейся тогда под властью царизма. Молодой студенткой вступила в Интернациональную социально-революционную партию “Пролетариат”, но должна был эмигрировать в Швейцарию, а затем в Германию, где участвовала в борьбе против ревизионизма Эдуарда Бернштейна, поддерживая тогда ещё революционные позиции Карла Каутского, от которых тот постепенно отошёл. Вернувшись в Варшаву, участвовала вместе с Лео Йогихесом в русской революции 1905 года. Преподавала в партийной школе СДПГ и была протагонистом дискуссий в защиту марксистских позиций во Втором Интернационале. Не раз оказывалась в тюрьме, в 1914 году выступила против империалистической войны и создала Союз Спартака. Поддержала Октябрьскую революцию в России и после неудачных попыток вести работу среди левых социал-демократов 1 января 1919 года, за пятнадцать дней до убийства, основала КПГ.

9. Навстречу следующему кризису – стр. 10

Сочетание экономического, финансового и политического цикла не гипотеза, а факт, поскольку все три цикла происходят под одним небом. Марксистская школа добавляет к этой комбинации военный цикл (Черветто А. Трудный вопрос времени. СПб.: АНО «ЦМИ “Новый Прометей”», 2007).

Вопрос же о том, как именно эти циклы сочетаются, должен быть решён в процессе конкретного анализа. К примеру: британский кризис Brexit был вызван волной совранизма, но если он продолжит свой самоубийственный ход, то это вызовет как экономический, так и финансовый кризис. В случае «неупорядоченного» Brexit Банк Англии прогнозирует падение ВВП на 8 %, рост уровня инфляции до 6,5 %, падение цен на недвижимость в целом на 30 %, а на коммерческую на 48 %, повышение процентных ставок до 4–5 % и падение курса фунта стерлингов на 25 %.

Если спровоцированный совранистами кризис закончится именно таким образом, то он приведёт к таким потерям для Соединённого Королевства, которые значительно превысят потери, вызванные мировым финансовым кризисом.

10. Неустойчивые альянсы на арене ВТО – стр. 11

«Шахматные мастера могут играть сразу на нескольких досках и с несколькими противниками одновременно. И чем больше проходит времени, тем сильнее международная экономическая стратегия Дональда Трампа напоминает именно такую партию», – к такому заключению приходит один из флагманов французского и европеистского стратегического мышления Жан Пизани-Ферри, заглянув под эксцентричную личину американского президента.

Хотя представить себе Трампа искусным шахматистом тяжело, вполне возможно, что за его беспорядочной торговой программой скрывается стратегическое видение, его собственное или же его администрации.

Пизани-Ферри описывает три одновременные и, более того, «взаимозависимые» шахматные партии. В каждой участвуют «три главных игрока»: США, Китай и «рыхлая коалиция остальных стран Большой семёрки». Само собой разумеется, что этот третий игрок – “Большая шестёрка” Парижа, Берлина, Лондона, Рима, Оттавы и Токио – включает в себя три очень разные реальности: Евросоюз, Японию и Канаду.

11. Опорный плацдарм классовой автономии – стр. 12

В Ломбардии Unioncamere сообщает, что из 242 тысяч ожидаемых в текущем квартале вакансий 28 % будет трудно закрыть: «среди них ИТ-специалисты, инженеры и технологи», но «не стоит недооценивать сложность поиска рабочих для металлообрабатывающих и электромеханических предприятий» (l’Avvenire, 3 января).

В Нидерландах четверть компаний страдают от нехватки рабочей силы и жалуются на то, что это отражается на их деятельности: речь идёт о 39 % компаний в строительстве, 32 % в сфере логистики и 26 % в общественном питании. С учётом этого фактора наряду с замедлением мировой торговли, оценка роста ВВП на 2019–2020 годы пересмотрена в сторону снижения с 2,2 до 1,7 % (Les Echos, 21 декабря).

Наконец, самое “инновационное” решение нашли в Бельгии: здесь ассоциация банков и сектор здравоохранения подписали соглашение о переквалификации избыточных банковских работников (в среднем 2 % в год в течение двадцати лет) в ... медсестёр и медбратьев (Le Monde, 31 декабря).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Побывав на Всемирном экономическом форуме в Давосе, председатель правления ВТБ Андрей Костин сообщил, что «мир оказался в опасной ситуации», ведущие державы погрязли во внутренних проблемах, а основные институты в системном кризисе; от мира, основанного на общих ценностях (не совсем наших, а скорее западных, – уточняет банкир), происходит переход к более сложному миру «множественных концепций», хрустит «каркас послевоенного миропорядка». И в этом меняющемся мире, вздыхает гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев, не понимают национальные интересы России, а она всего лишь хочет быть хорошим игроком. Что на кону? Из истории известно, что происходит, когда империалистические державы берут в руки шашки.

С телеэкрана министр иностранных дел Сергей Лавров продолжает напоминать о вмешательстве США во внутренние дела корпорации Россия. Слова конвертируются в бюджетные ресурсы, идущие на создание и производство средств (авангардных и не очень) для борьбы с внешней угрозой.

Замминистра внутренних дел Игорь Зубов сообщает, что ЦРУ ведёт «сбор компрометирующей информации на руководство России». Опять же угроза, под нейтрализацию которой уже идут бюджетные ресурсы. При капитализме можно продавать всё, даже угрозы.

Каково же это руководство? За последние 10 лет двенадцать сенаторов были осуждены, трое объявлены в розыск: они стояли во главе ОПГ, нанимали киллеров или стреляли сами, мошенничали, воровали, насиловали. Об этом пишут в общедоступных СМИ, какой ещё можно найти компромат?

Тем временем, телевидение, с его зашкаливающим пропагандистским угаром, продолжает терять влияние, но оно не переходит к альтернативным медиа. Вероятно, отсутствие связи между объективной реальностью и её телевизионным отражением вызывает рвотный рефлекс или просто разочарование. Между тем, мы действительно живём в мире перманентных угроз, мире капитала. Его угрозы с увеличением массы капитала становятся ещё страшнее.

Буржуазные политологи наблюдают, что у граждан складывается ощущение противоречия между силой государства и его неспособностью влиять на текущие экономические тренды. Возникает ниша, которую государство хотело бы, но не может заполнить собой (или хотя бы взять под свой контроль). В одних новых пространствах общей жизни развивается гаражная экономика, в других – создаются скиты. Патерналистские надежды или ставка на собственные силы, виртуальная реальность или русский космизм – вот они, разновидности современной религии: «вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира», «дух бездушных порядков».

На трагическую клоунаду их политики мы отвечаем твёрдостью и серьёзностью коммунистической оппозиции.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. HYUNDAI MOTOR GROUP – стр. I

Токарные и фрезерные станки, конвейер, прессы и основной капитал в целом, конечно, являются необходимыми условиями для производства, но не достаточными. Они должны быть эффективно объединены с помощью организации, простирающейся за пределы завода: на начальном этапе необходимо знать и управлять сотнями компаний, поставляющих компоненты и материалы, а затем – сформировать развитую капиллярную всемирную сеть сеть дистрибуции продукции и обслуживания клиентов. Всё это подразумевает значительные усилия по организации логистики.

Первым шагом нового автопроизводителя из развивающейся страны, который входит в отрасль спустя целые десятилетия после Соединённых Штатов и Европы, является сборка моделей других производителей, вторым – обучение принципам инжиниринга и менеджмента в рамках совместного предприятия. На этих двух этапах осуществляется сотрудничество с иностранными производителями, которые заинтересованы в высокой прибыли, получаемой за счёт эксплуатации местной рабочей силы и потенциала местных рынков.

Третий шаг – самостоятельное производство своих собственных моделей – является самым сложным из-за изменения отношения зарубежных производителей, с которыми новая компания сначала сотрудничала: из-за страха перед новым конкурентом они переходят от сотрудничества к нежеланию делиться более продвинутыми технологиями. На этом последнем этапе, чтобы утвердиться на рынке, новый производитель должен создать свой собственный центр исследований и разработок (R&D). И Hyundai Motor успешно прошла все эти этапы.

График. Производство 6 крупнейших групп автопрома

2. Автомобили и электроника – стр. II

Дизельгейт ускорил процесс индустриализации НИОКР, проводимых с целью повышения эффективности трансмиссии и сокращения выбросов.

“Научное управление производством” в духе фордизма, слоанизма или тойотизма позволило сократить затраты на производство автомобилей. Но сегодня этого уже недостаточно. Автомобильная промышленность вступила в новый мировой цикл, который требует более широкого, чем в прошлом, внедрения химии, физики, электротехники, математики и информатики. Так, например, Volkswagen и Apple создали совместное предприятие, целью которого является разработка квантовых компьютеров. Новые игроки, такие как Siemens, Panasonic, Samsung, Apple, Microsoft, Intel, Google и Thales уверенно вошли в автомобильный сектор, производя электрические двигатели, батареи, информационные системы, датчики, электронные блоки управления и системы связи. В будущем же НИОКР приобретут решающую роль. По оценке лондонской консалтинговой компании IHS Markit Ltd, к 2020 году в НИОКР будет инвестировано 400 млрд долларов с целью повышения эффективности автомобилей.

Предстоит тяжёлая борьба, в которой примут участие крупнейшие мировые производители автомобилей, электроники и энергии, и она развернётся в мире, где решающую роль в силу размера своего рынка будет играть Китай.

Таблица. Расходы на НИОКР

Таблицы. Автомобили на дорогах 2005-2015. Потребление топлива в день 1986-2012.

3. Пекин разыгрывает карту финансовой взаимности – стр. III

На коммерческий успех продукции влияет комбинация таких факторов, как технология и социальные условия рынка, и ёмкость последнего является лишь одной из его характеристик: выбор потребителя включает сильную психологическую составляющую. Уровень автомобилизации в Европе составляет 600 автомобилей на 1000 человек, в США – 820, в Японии – 609. На этих высокоразвитых рынках “замещения” потребитель всегда обращает внимание на всё более “навороченные” автомобили, обладающие более высокими эксплуатационными свойствами, большим количеством аксессуаров и уровнем комфорта.

В телевизионной рекламе показывают внедорожники, преодолевающие любое природное препятствие, взбирающиеся по заснеженным горным тропам, пересекающие раскалённые пустыни и несущиеся по обычным трассам. Однако между образом автомобиля в массовом воображении и реальностью существует расхождение. Так, в Европе автомобиль проезжает в среднем в течение дня 50–60 километров со скоростью 45 км/ч (European Commission. Driving and Parking Patterns of European Car Drivers, 2012).

Таблицы. Использование автомобилей в США. Доля поездок.

4. XX век бензина, XXI век – электричества? – стр. IV

Двигатель внутреннего сгорания – это чудо инженерной мысли: сотни частей соединяются с точностью до тысячных долей миллиметра и превращают химическую энергию жидкого или газообразного топлива в механическую энергию движения автомобиля. Заправка топливом крайне проста и занимает всего несколько минут. Однако законы термодинамики говорят, что коэффициент полезного действия (КПД) двигателя внутреннего сгорания достаточно низок: только одна треть произведённой энергии полезна. Электродвигатель имеет лучший КПД, более универсален и прост в конструкции. В отличие от бензинового двигателя, где кривошипно-шатунный механизм преобразует возвратно-поступательное движение поршня во вращательное движение коленчатого вала, в электродвигателе электрическая энергия преобразуется во вращательное движение непосредственно.

Электрическая энергия не является первичным видом энергии, и её необходимо каким-то образом подводить к двигателю. В случае стационарных двигателей станков или простых стиральных машин энергия подаётся через электрическую сеть. Таким образом, проблема КПД электродвигателей отсылается к первичному источнику энергии – электростанции. Двигатели электромобилей не могут быть подключены непосредственно к сети, поэтому электричество, приводящее в движение автомобиль, накапливается в аккумуляторах, а они, в свою очередь, имеют низкую плотность энергии, и после разрядки их необходимо заряжать, вовремя подключая к сети. Низкая плотность энергии и сложность подзарядки – вот две слабые стороны электромобиля.

Сравнение Ford T и Bailey E

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 53, январь 2019 г.

1. Популистский миф и новый политический цикл – стр. 1

Маркс и Энгельс извлекли из 1848 года урок о необходимости классовой автономии; пролетариат должен был создать независимую партию и пойти своим путём, отличным от радикализма мелкой буржуазии.

Не лишне отметить, что сегодня, в эпоху империалистической демократии, когда революционная буржуазная демократия давно выполнила свою историческую миссию, капитал повсеместно властвует безраздельно, в том числе и в новых державах, это имеет ещё большее значение.

Идеологии нового политического цикла беспорядочно соединяют материалы политических культур буржуазии, но они не могут не отражать классовый признак империалистической зрелости. Что такое требования суверенного народа сегодня, когда буржуазия уже не штурмует старый абсолютистский и феодальный режим? Новый популизм смешивает в межклассовом мошенничестве интересы наёмных рабочих и обширных слоёв паразитизма, на чьём «бунтарстве», пользуясь терминологией Антонио Грамши, лежит след испуганного консерватизма. Тем самым, те «электоральные восстания» или телевизионные студии, которые порождают колебания политического цикла в старых державах атлантического упадка, принимают неоднозначные формы мелкобуржуазной, собственнической жакерии или мифологии «народ против государства», которые окрашены в красно-коричневые цвета ксенофобских и охранительных идеологий.

Ни одно завоевание не вечно, но наличие партии-науки означает, что рабочее движение не обречено на повторение негативного опыта и ошибок; ему не придётся вечно наступать на одни и те же грабли. На протяжении ста семидесяти лет классовая автономия является фундаментом коммунистической науки. Её можно защищать, лишь активно участвуя в революционном политическом сражении нашего времени.

2. Французский кризис в новом политическом цикле – стр. 2-3

Итак, автономия нашего класса является фундаментом коммунистической теории. Это было завоеванием наших учителей. Оно защищалось поколениями марксизма во многих решающих политических сражениях буржуазного девятнадцатого века и империалистического двадцатого, хотя и с перемежающимися результатами: проблема исторической задержки революционной партии является также историей обстоятельств, в которых была разорвана эта красная нить, и буржуазия запрягла наш класс в свою повозку в священном союзе империалистической войны.

Как мы доказываем уже несколько лет, стратегический принцип автономии является компасом, с помощью которого революционная политика может ориентироваться в неизвестном море нового политического цикла. Если цикл новый, то думать о том, что можно предвидеть любое его развитие – значило бы встать на точку зрения рационализма. Настоятельный выбор классовой автономии проходит через сражение за организацию; использование рычага организации позволяет справиться с любым беспрецедентным развитием, всяким осложнением, всяким ускорением классовой борьбы и борьбы государств: таков был урок, извлечённый нашей партией из сражений семидесятых годов, связанных с кризисом реструктуризации.

Такова наша классовая точка зрения, но следует проанализировать, объяснить или даже описать, что влечёт за собой новый политический цикл для правящего класса. Идеология и институты демократии – в разных вариациях, спецификациях и оттенках – более двух столетий характеризовали политические циклы буржуазии, начиная с революционной фазы её утверждения и заканчивая империалистическим, паразитическим загниванием. Марксистская наука с момента своего рождения в огне 1848 года анализирует эти политические формы, потому что она должна бороться с ними как с формами классового господства. Теории и идеологии демократии и либерализма трактовались как результаты политических сражений, в которых участвовали поколения марксизма; такие формулы и понятия, как прямая демократия, представительная демократия, радикальная демократия, либеральная демократия, в их связи с революционной буржуазией, с радикализмом мелкобуржуазных течений, с консолидированной гегемонией правящего класса, постепенно были систематизированы марксистской наукой и доведены до понимания демократии как лучшей оболочки диктатуры капитала и империалистической демократии как её особой формы на зрелой и последней фазе своего развития.

3. Линия Драги: к федерации евро – стр. 4

ЕЦБ следует по пути нормализации, хотя и на фоне нового замедления. В середине декабря он взял на себя обязательство прекратить покупки ценных бумаг на рынке, но сохраняет при этом гибкую линию: процентные ставки (значение которых на данный момент варьируется от 0 % до 0,25 %) останутся неизменными по крайней мере до ближайшего лета. По словам Марио Драги, политика количественного смягчения «не заканчивается, напротив, мы будем продолжать её придерживаться и намерены ещё долгое время реинвестировать запасы [капитала]»: ЕЦБ принадлежат ценные бумаги (на четыре пятых это государственные облигации) на сумму 2,6 трлн евро, по мере наступления срока их погашения они будут продаваться, а полученные от этого средства реинвестироваться, продолжая поддерживать процентные ставки на прежнем уровне.

С декабрьской пресс-конференции поступили сигналы о продолжении защитной монетарной политики. Драги резюмирует их в формуле «постоянное доверие с возрастающей осторожностью», которая вытекает из неоднозначного характера цикла: с одной стороны, в еврозоне «всё ещё действуют движущие факторы восстановления» (продолжается рост потребления, реального располагаемого дохода и благосостояния домохозяйств, а также инвестиций компаний, иностранного спроса и заработной платы); с другой стороны, «восстановление слабее», чем ожидалось. Причина этой относительной слабости заключается в том, что после «необычного 2017 года» с темпами роста, превышающими ожидаемые, «мы приближаемся к прогнозировавшемуся курсу». Пожалуй, речь идёт о нормализации монетарной политики внутри нормализации темпов еврозоны. Однако в реальности же это не совсем так.

4. Европа идёт – Азия с Китаем бегут – стр. 5

Альтмайер связывает борьбу в ХДС с европейским сражением. Наблюдая серьёзные колебания в Италии и затруднения Парижа перед лицом мелкобуржуазных протестов “жёлтых жилетов”, Берлин берёт на себя задачу трудного синтеза: «Когда я размышляю о Германии и о моей партии, ХДС, я прихожу к выводу, что перед нами стоит очевидная задача: попытаться впитать совершенно разные мнения и представлять их. Эту точку зрения разделяет и АКК». Это, как уже было сказано, относится и к британскому нарушению равновесия, а также к Парижу: Эммануэль Макрон в своём сражении за европейскую перестройку во Франции не может опираться исключительно на французские силы. Необходима связка с Германией и всей Европой.

На европейском саммите 14 декабря сделала некоторые шаги вперёд реформа валютного союза, благодаря компромиссу, который отстаивал президент ЕЦБ Марио Драги. Помимо укрепления Европейского механизма стабильности (ESM), наиболее значимым политическим результатом стало соглашение о «бюджетном инструменте» зоны евро. По мнению Марио Сентено, президента Еврогруппы, «в отношении бюджета Еврозоны был пересечён Рубикон»; это является подтверждением франко-германского соглашения в Мезеберге. Как сообщает FAZ, Берлин предложил компромиссное решение, в котором при сохранении политического бюджетного принципа евро, выдвинутого Макроном в Сорбонне, также учитывается оппозиция Нидерландов и “ганзейских” стран: инструмент станет частью бюджета ЕС и будет действовать «для сближения и конкурентоспособности».

«У меня сложилось впечатление, что мы движемся к прогрессу, но делаем это недостаточно быстро», – сказал Жан-Клод Юнкер в конце саммита. Наряду со сложностью политической централизации 27 государств, новое противоречие европейского империализма заключается в битве за континентальное возрождение, которой требуется найти связь с массовой базой, сформировавшейся в условиях страхов перед атлантическим упадком. Это и есть европейское нарушение равновесия, смысл которого состоит в отставании по отношению к ускорившимся темпам противостояния. Вроде бы, Европа идёт вперёд – но Азия бежит.

5. Сырьё и военный экспорт как основа экономического роста – стр. 6-7

В настоящее время в мире протекает 49 вооружённых конфликтов. Старый мировой порядок шатается. Неслучайно, что в 2017 году мировые военные расходы составили непомерные 1.739 млрд долларов, то есть 2,2 % от МВП, или 230 долларов на душу населения. Это соответствует ВВП таких стран как Бразилия и Италия и превышает валовый продукт Канады и России. 90 % мирового экспорта оружия приходится на США, ЕС, Россию (9,5 % мирового рынка в 2017 году) и Китай. Совокупная выручка ста крупнейших групп «человекоубойной промышленности» мира (среди них 6 российских компаний) от выполнения военных заказов составила в 2017 году 375,4 млрд долларов.

Концерн “Алмаз-Антей”, производящий лишь продукцию военного назначения, поднявшись с 11-го на 8-ое место, впервые вошёл в первую десятку мирового рейтинга производителей оружия, составляемого экспертами американского журнала Defense News по данным самих компаний.

За пятнадцатилетие, начиная с 2002 года, рост продаж 100 крупнейших оружейных компаний мира составил 44 %. В 2017 году они выросли на 2,5 % по сравнению с 2016-м, причём российский ВПК увеличил товарооборот на 8,5 %. «С того момента как военное дело стало одной из отраслей крупной промышленности», индустрия убийства людей не останавливается, ею движут жажда прибыли и борьба государств за силовой передел рынков.

Таблица. 50 крупнейших российских групп

6. Третий тур Болсонару – стр. 8

Политическая же карьера Болсонару началась в 90-ые: он непрерывно в течение семи сроков занимал пост федерального депутата от Рио-де-Жанейро, а также состоял в 8 различных партиях, в основном “пигмеях” (nanicos). Folha пишет, что подъёмом из болота парламентского “низшего духовенства” Болсонару может быть обязан своей третьей жене Мишель, 38-летнему евангелическому пастору и уроженке одного из внутренних регионов Бразилии (Сейландии), чей отец в своё время иммигрировал из северо-восточного штата Сеара. Будучи парламентским помощником правоцентристской Прогрессистской партии (ПП), она поспособствовала переходу Болсонару из католицизма в евангелический протестантизм: обряд крещения прошёл в 2016 году в Иордании. Это в некоторой степени оказало влияние на результаты выборов, оценки которого разнятся от 100 тыс. до 500 тыс. голосов.

Образ «Трампа grotões [“гротойнш”]», используемый некоторыми бразильскими аналитиками в отношении Болсонару, кажется подходящим и даже выявляет возможные контуры влияния “американской партии”. Гротойнш – это среднего размера города, обычно расположенные вблизи мегаполисов: здесь существует укоренённое протестантское присутствие, взраставшее в Бразилии с начала 70-х годов и на данный момент достигшее 30 % населения, часто занятого в экономически динамичных секторах. Уолтер Рассел Мид подчёркивает в Wall Street Journal, что «в крупнейшей стране Латинской Америки [Бразилии] сегодня практически столько же евангелистов, сколько и в США: 25 % бразильцев идентифицируют себя как протестантов по сравнению с 26 % американцев».

Это произраильская позиция с повесткой морального консерватизма, “закона и порядка” и поддержкой либеристского курса в экономике. Заместитель руководителя L’Express Кристиан Макарян пишет, что евангелисты поддерживают «теологию процветания», с точки зрения которой личное восхождение по социальной лестнице и даже экономический успех отражают волю божественного провидения.

Осёдланную Болсонару социальную динамику в некоторых аспектах можно рассматривать как мелкобуржуазный контрудар: она имитирует формы нового политического цикла зрелых империалистических держав.

7. Ничья на промежуточных выборах – стр. 9

По мнению демократа, бывшего представителя штата Нью-Йорк и нынешнего политического комментатора CNN Стива Израэля, демократы завоевали большинство благодаря тому, что победили в умеренных и правоцентристских округах. Израэль считает, что если демократы вместо того, чтобы пойти на компромисс с президентом Трампом, будут пытаться предъявить ему обвинительный акт, то в 2020 году они проиграют президентские выборы.

На встрече со спонсорами Демократической партии Пелоси подчеркнула, что импичмент Трампа не стоит в повестке дня большинства демократов. Конечно, сугубо идеологическое видение в среде демократов всё же имеет место: их наиболее радикальное крыло требует импичмента Трампа, но прагматическое крыло Нэнси Пелоси не намерено этого делать.

Заголовок The Washington Post от 7 ноября гласил: «Не дайте прогрессистам себя одурачить. Умеренные демократы могут победить». Теперь, когда выборы завершились, стало известно, что из всех 234 избранных демократических представителей только 9 получали поддержку от организации “Наша революция”, созданной и возглавляемой сторонниками Берни Сандерса. Редакция финансового журнала Bloomberg также уверена, что «Вашингтон выиграет от двухпартийного правительства».

Муса Аль-Гарби, социолог из Колумбийского университета, писал в The Washington Post от 9 ноября: «Если бы промежуточные выборы были референдумом, то Трамп победил бы, [...] конечно, республиканцы потеряли контроль над Палатой представителей, но демократы по-прежнему слабы».

С промежуточными выборами закончился первый тайм матча между Палатой представителей, Сенатом и президентом, теперь наступает время второго тайма, который будет сыгран представителями каждой из партий внутри своих организаций. Будет ли достигнут компромисс между демократической Палатой представителей и республиканским Сенатом, или дело закончится параличом – исход будет зависеть от способности Пелоси и Макконнелла навязать партийную дисциплину своим собственным войскам, что отнюдь не так легко сделать в переживаемый нами период кризиса парламентаризма и внутренней борьбы в каждой из партий.

Карта распределения регионов: республиканцы, демократы, колеблющиеся

Таблица

8. Замаскированный либеризм Дональда Трампа – стр. 10

На арене мировой торговли Трамп практикует как реслинг, так и бокс. Некоторые из его ударов предназначены только для шоу, другие из них действительно болезненны, а третьи представляют собой нечто среднее между двумя первыми – именно к таким относится неоднозначная клаузула соглашения USMCA, которая призывает партнёров уведомлять об открытии переговоров со странами с “нерыночной экономикой”. Эта мера считается американским правом вето на автономные торговые соглашения партнёров с Китаем, однако не совсем ясно, насколько действенно это ограничение, ведь правительства Канады и Мексики заявляют о своём полном суверенитете. В любом случае решающим фактором является намерение администрации США использовать это условие и в будущих переговорах о свободной торговле, начиная с переговоров с ЕС и Японией.

Какова бы ни была его действительная эффективность, это ещё одно оружие, которое Вашингтон развёртывает на китайском фронте. Директор Национального экономического совета Ларри Кадлоу призывает даже создать против Китая «торговую коалицию доброй воли», пробуждая в памяти международный военный союз, возглавляемый США в Ираке. Поэтому в версии Трампа retrenchment может относиться только к некоторым фронтам торговой войны, чтобы затем с помощью союзников можно было сосредоточить огонь на Китае. Может быть, это и есть то, на что рассчитывает Белый дом, но проблема в том, что все соперники уже начали делать свои собственные шаги. В многополярном мире результаты становятся всё менее желаемыми и всё более непредсказуемыми.

9. Трагическое поражение спартакистов в Берлине – стр. 11

Артур Розенберг в своей “Истории немецкой республики” 1928 года (Edizioni Leonardo, 1945) пишет, что «в теоретическом плане делегаты позволяли Розе Люксембург говорить всё, что она хотела, но в политической практике шли своим путём». Автор, бывший коммунист, вернувшийся к социал-демократии, предпочёл бы явный крен в сторону реформизма, но в реальности этот конгресс был воплощением концепции партии, созданной как интеллектуальное ядро, осознающее конечные цели, но не имеющее соответствующей автономной организации, а поэтому ведомое массами и подчинённое им. Слова Люксембург, хоть и вдохновлённые, скрывают за собой состояние окончательного бессилия – не важно, понимать ли «явную волю подавляющего большинства массы пролетариата» исключительно в парламентаристском смысле, как это было у социал-демократов, или как волю Советов, как считала сама Люксембург.

Ответ Ленина на это – завоевание «революционного большинства пролетариата», что есть материалистическая и диалектическая концепция, а не неопределённая мера, понимаемая в зависимости от удобства. Конкретный и подробный анализ соотношения политических и организационных сил, собранных в ключевых точках и в определённое время в ходе движения, в которое партия уже включена, и в котором она прошла проверку в качестве активной силы, пусть и находящейся в меньшинстве: на фабриках и в районах Петрограда в октябре 1917 года и в Берлине в ноябре 1918-го.

10. Заработная плата, профсоюзы и ленинизм – стр. 12

Филипп Маркадэн, один из авторов доклада МОТ, объясняет низкий рост заработной платы в развитых странах тем, что «усиливается международная конкуренция и неопределённость, которая сказывается на бизнесе и побуждает его сдерживать расходы» (Le Figaro, 27 ноября 2018 г.).

Мы видим, что новый политический цикл, усиливая факторы неопределённости, особенно в старых державах, меняет не только экономические отношения между ними и новыми державами. Отражением этого является настойчивое требование “гибкости” со стороны компаний, что выражается в шатком положении наёмных работников: действительно, среди причин, на которые указывает МОТ для объяснения несоотвествия темпов роста заработной платы и экономической динамики, называется «растущее число работников, занятых неполный рабочий день, и различных форм занятости». То есть: экономика восстанавливается, и занятость, безусловно, растёт, но в более нестабильных и частичных формах.

Другим фактором, на который указывают для объяснения низких темпов роста заработной платы, является «упадок силы профсоюзов и снижение охвата коллективными переговорами».

Это также аспект нисходящей фазы в метрополиях, переживающих относительный упадок, о чём шла речь в прошлом номере нашей газеты (см. “Социальные психологии и СМИ в новом политическом цикле”).

Если на протяжении тридцати лет послевоенного развития «большие партии» и «крупные профсоюзы» оказывали помощь государству, выступая «в качестве инструментов управления социальным компромиссом», то с 80-х годов распространение «собственнического индивидуализма» сочетается с сокращением «веса этой системы массовых партий и организаций».

The Economist (17 ноября 2018 г.) зафиксировал снижение среднего уровня синдикализации в странах ОБСЕ с более чем 50 % в начале 80-х годов до около 18 % сегодня.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Под Новый год человечество получило от российского империализма «замечательный, отличный подарок» (В. В. Путин) – новое стратегическое оружие, ракету “Авангард”. «Агрессивный милитаризм президентского послания. [...] Будничность и даже нормальность войны в высказываниях политиков и экспертов», – таков, по мнению либеральных “Ведомостей”, пугающий итог 2018 года. И это на фоне информационных диверсий, шпионских скандалов, массовой высылки дипломатов, ожидания новых санкций и замедления экономики в году наступившем. Неужели либерал-демократ Жириновский, третий десяток лет выполняющий роль оппозиции его величества, самый последовательный ученик Милюкова-Дарданелльского?

Либералы-западники говорят о необходимости «легитимации пессимизма», их пугает, что президент «остаётся сторонником идеалистической традиции русской философии», в которой сознание определяет бытие, а не наоборот. Им мерещится возвращение господства шапки-мурмолки. Посмотрев “Первый канал”, они уверовали, что Кремль захватили наследники Н. Данилевского и К. Леонтьева, решившие стряхнуть «романо-германский прах с наших азиатских подошв».

Не имеющим организационного рычага, незаметным и без шапки-невидимки российским либералам не остаётся ничего иного, как с электоральной надеждой смотреть на «разлом в отношениях между обществом и властью» и торговать страхами, вынимая из рукава мнимых идеологических чудовищ, продолжая при этом служить реальному монстру капитала, который постоянно порождает войны и кризисы.

На этом фоне большинство обособленных и разобщённых российских Голядкиных сместило фокус своего интереса от внешней политики к внутренней. Для них «экономия начинается буквально с Нового года»: неудивительно, реальные располагаемые доходы снижаются пятый год, а потребление так и не вернулось на уровень 2014 года. На оплату кредитов в среднем уходит до 30 % дохода.

Реваншистская риторика, страхи мелкой буржуазии и статистические упражнения с ростом реальной заработной платы – из этих ингредиентов алхимики телевизионной и сетевой демократии варят новые идеологические яды для сохранения классового господства. Не пей, козлёночком станешь!

Мы должны бороться за защиту заработной платы и условий труда, отвергая ново-старый яд межклассового единства. В новом политическом цикле мелкобуржуазное и этатистское бунтарство, размахивая флагом демократии и борьбы с коррупцией, зачастую окрашивается в расистские и ксенофобские красно-коричневые тона, имитируя наихудшие национал-социалистические прецеденты. Автономия и единство класса – вот неотъемлемый фундамент борьбы за коммунизм.