На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2017 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 45, май 2018 г.

1. Империалистическая демократия и новый политический цикл – стр. 1

Книга Арриго Черветто “Политическая оболочка”, в которую вошли передовицы за десяток лет – с 1977 по 1989 год, с перерывом на 1981–1984 годы, когда рассматривался вопрос о времени – стала продуктом анализа кризиса нарушения равновесия в Италии. Таким образом, это исследование, сопровождавшее политическое сражение вокруг несоответствия в 70–80-е годы, стало развитием теории империалистической демократии.

Существует связь двух этих проблем. Кризис нарушения равновесия в конечном итоге представлял собой затруднения итальянского империализма в обеспечении себя институтами, партиями, идеологиями, которые были бы адекватны, соответствовали бы его статусу седьмой мировой державы. Задержка в создании «индустриального государства» тормозила политическую реформу, которая должна была сформировать надстройки, соответствующие уровню противостояния с другими державами и европейским связям. Таким образом, нарушение равновесия было задержкой форм империалистической демократии в Италии.

Исходя из ленинских понятий реакционной демократии и демократии как лучшей оболочки для господства капитала, Черветто систематизирует в научном толковании концепцию империалистической демократии. В чистом виде она представляет собой плюрализм политических сил, который делает возможным плюралистическую централизацию воль фундаментальных групп и фракций буржуазии. Во времени и в разных конкретных ситуациях, определяемых политической историей отдельных держав, эта чистая форма будет иметь вариации и специфические черты.

2. Политическая сила государств в новой стратегической фазе – стр. 2

Исследования, включённые в сборник “Европа и государство”, перекликались с новым предисловием осени 2004 года к ключевому тексту Арриго Черветто о партии-стратегии, книге “Классовая борьба и революционная партия”. Если обратиться к двум этим текстам, то будет очевидна их общая тема: вопрос Европы, Китая, «континентальных держав» и, следовательно, анализ «новой стратегической фазы», которая именно в предисловии к книге “Классовая борьба и революционная партия” была рассмотрена в первый раз.

Причина очевидна: это стратегический узел момента. Война в регионе Персидского залива продолжалась уже год, с её помощью США пытались обусловить время китайского восхождения; Пекин уже почти три года находился в ВТО – Всемирной торговой организации; евро уже циркулировал в качестве единой валюты, а ЕЦБ действовал как федеральная монетарная власть; с февраля 2002-го по июль 2003 года работала Конвенция о европейской конституции, а затем Межправительственная конференция. Опять же, в октябре 2004 года в Риме состоялось торжественное подписание Конституции; в мае и июне 2005 года два референдума, во Франции и Нидерландах, отклонили её ратификацию; в 2007 году наступило время Лиссабонского договора, который подхватит суть Конституции путём внесения поправок в уже действующие в Союзе договоры.

Итак, Китай и Европа – восхождение Пекина на мировые рынки и новый плюрализм сил ЕС, а плюсом к этому Америка с её «войной по выбору» 2003 года в Ираке. Если Вашингтону война была нужна для того, чтобы попытаться отрегулировать отношения мирового баланса сил, чтобы упредить шаги Китая в регионе средневосточной нефтяной артерии и обусловить Европу в процессе её политического объединения, то этот конфликт был окончательным признаком открывшейся новой стратегической фазы.

3. Время нашей политики – стр. 3

Сегодня больше, чем когда бы то ни было, настало время интернационализма, требуется коммунистическая борьба против империализма и его войн. Старые державы находятся под давлением, и именно призрак их упадка порождает худшие кошмары. Очевидные политические трудности возникают перед доминирующими группами в Соединённых Штатах, Европе и Японии. Раны глобального кризиса, который нависал над ними в течение десятилетия, ещё не полностью затянулись: это кризис, который затронул интересы многих, но, прежде всего, подточил мечты и ожидания “вечного благополучия” широких слоёв мелкой и средней буржуазии, обширных промежуточных слоёв, страт наёмных работников. Недовольство, раздражение, обиды, которые были произведены всем этим, наложились на страхи, вызванные интенсивными миграционными потоками, опасениями, усиливавшимися постепенным старением населения, среди которого широко распространена собственность, а поэтому чувствительного к пропаганде закона и порядка. В дополнение, европейское принуждение ограничило поток государственных расходов или угрожает сделать это, усиливая недовольства и страхи.

Подстрекателям всякого рода страхов было просто направить эти настроения против устоявшихся партий и их традиционных политических форм. Таким образом, во всех старых державах укрепились антиистеблишментские, эксцентричные, ксенофобские и зачастую евроскептические политические формы. Эти феномены весьма затруднили необходимую массовую поддержку геренальной линии, выраженной крупным капиталом и его группами. Результатом стали дезориентация, которую мы назвали беспрецедентной, и даже разрушительные политические колебания (“Пролетарский интернационализм”, март 2018 г.).

4. “Странная война” протекционизма Трампа – стр. 4

Для буржуазной экономики начавшийся десять лет назад мировой финансовый кризис означал поражение теорий капитализма как рациональной, находящейся в равновесии системы, и представлял собой выбор в пользу капитализма как несбалансированной, но уравновешиваемой системы. Это два классических варианта либеральной теории. МВФ начал разворот уже после азиатского кризиса 1997 года, опубликовав World Economic Outlook; он продолжил это делать после кризиса доткомов 2001 года, издав Global Financial Stability Report, и, наконец, после кризиса Уолл-Cтрит в 2008 году, выпустив Fiscal Monitor. Дважды в год МВФ призван излагать в прозе и цифрах состояние надежд и страхов, единства и разногласий империалистического картеля.

Тот доклад, который был опубликован в апреле, являет миру грандиозный алармистский оптимизм. Существует множество ограничений для указанного восстановления. World Economic Outlook предупреждает, что у благополучия есть свои пределы, потому что оно сталкивается с мощными факторами замедления. В долгосрочной перспективе это старение экономически активного населения и снижение доли рабочей силы и производительности. В более короткие сроки в отдельных странах – отягощение задолженности ростом процентных ставок, геополитические риски, торговые ограничения, неблагополучие из-за поляризации доходов, дестабилизирующая политика, ставшая выражением разочарования избирателей.

Global Financial Stability Report подчёркивает финансовые риски: неожиданный рост инфляции приведёт к ограничению кредитования, ударив по наиболее отягощённым долгами предприятиям, отвлекая потоки капитала, направленные в страны с развивающейся экономикой, потрясая неамериканские компании, которые сильнее подвержены долларовому риску. Fiscal Monitor направляет прожектор на мировой долг, государственный и частный, который составляет теперь уже почти 225 % мирового ВВП: в первую очередь под прицелом находится государственный долг США, из всех развитых стран в течение следующих пяти лет он не только не сократится, но и вырастет с 108 до 117 % ВВП.

5. Ребус европейского суверенитета – стр. 5

В европейском сражении Макрон ловко использует факторы традиции. На собрании, организованном Французской епископской конференцией, под готическими сводами престижного Бернардинского колледжа в Париже президент «призвал католиков к участию в политической жизни, как национальной, так и европейской».

В час ожидаемого европейского рестарта Макрон призывает евроватиканскую партию к социальной сплочённости перед лицом внутренних реформ и исторических коллизий, затрагивающих Европу. По вопросу иммиграции Макрон навязывает во Франции закон дубины, но в речи перед католиками он лицемерно повторяет линию Бергольо, взывая к «реалистическому гуманизму», который наряду с гостеприимством не забывает о необходимой «осмотрительности». Ватикан, ведущий диалог с Пекином о назначении епископов, может предложить европейскому империализму свою дипломатическую мудрость и в отношении восхождения Китая.

К элементам «европейского суверенитета», наряду с ракетами в Леванте, империалистической демократией и защитой границ, относится и фимиам первородной дочери Церкви. Макрон не забывает об этом.

6. Ракетно-дипломатическая хореография в Сирии – стр. 6-7

Министр иностранных дел России Сергей Лавров в длинном интервью сказал, что удивлён тем, какую значимость «западные коллеги», а также некоторые российские источники, придают словам посла Москвы в Ливане Александра Засыпкина, который ограничился повторением позиции начальника генштаба ВС России Валерия Герасимова, заявленной в марте прошлого года. История, однако, послужила тому, что были восстановлены «контакты на уровне военного руководства», посредством которых Москва указала, каковы её «красные линии», как политические, так и географические. Поскольку за них не перешли, российские ПВО в Сирии не были задействованы, даже если они следили за атакой в режиме реального времени.

Можно отметить, что Лавров принимает во внимание заявления Парижа и Лондона, а также Эр-Рияда, по мнению которого наказание Дамаска было обусловлено применением химического оружия и не было направлено на изменение военно-политического баланса в Сирии. Как это ни парадоксально, военные действия укрепили позиции Асада, который видит, что усилились военные и политические гарантии Москвы, которая должна защищать доверие к её державной роли.

Усиление внутреннего насилия в какой-то мере оказывается картой для обуславливания расчётов союзников и противников. Россия, сообщают некоторые источники, после атаки интенсифицировала военные и «гуманитарные» поставки режиму Дамаска, так называемый «сирийский экспресс», и Лавров даёт понять, что ситуация позволяет Москве считать себя свободной от обязательств, взятых перед своими партнёрами, и которые она выполняла в течение десятилетия, не поставляя в Сирию зенитные и противоракетные системы С-300.

Это предупреждение в первую очередь Тель-Авиву, который в последние месяцы столкнулся с сокращением собственной свободы действий в сирийском небе; противовоздушная оборона Дамаска сбила израильский истребитель-бомбардировщик, и Тель-Авив был вынужден прибегнуть к ракетным атакам с неба Ливана, которые также встретили противодействие.

7. Кузбасский Жерминаль – стр. 8

Главное практическое завоевание, которого добились кузбасские шахтёры, измеряется не прибавкой к зарплате и не кусками мыла, итогом их борьбы стал спешно принятый закон, легализовавший в СССР право на забастовку.

Но и это ещё не всё. В 1861 году великий революционный демократ Н. Г. Чернышевский написал статью с символическим названием “Не начало ли перемены?”, в которой метафорично описал эпоху, которая, казалось бы неожиданно, меняет «самого бесцветного, слабохарактерного, пошлого человека»: «Это всё равно, что смирная лошадь […]. Ездит, ездит лошадь смирно и благоразумно – и вдруг встанет на дыбы или заржёт и понесёт; отчего это с ней приключилось, кто её разберет: быть может, укусил её овод, быть может, она испугалась чего-нибудь, быть может, кучер как-нибудь неловко передёрнул вожжами. Разумеется, эта экстренная деятельность смирной лошади протянется недолго: через пять минут она остановится и как-то странно смотрит по сторонам, как будто стыдясь за свою выходку».

Борьба кузбасских шахтёров не была организована титанами рабочего движения вроде Бабушкина, Каюрова, Куклина, она продукт вставшей на дыбы “смирной лошади”, а потому не стоит удивляться, что её оседлала продвигавшаяся к власти ельцинская фракция КПСС.

Да, эта борьба выдвинула определённое количество локальных рабочих лидеров и организаторов, неизбежно, что кто-то из них был впряжён в упряжку правящего класса (например, будущий глава администрации Кемеровской области М. Б. Кислюк), но в условиях, когда слова “социализм” и “коммунизм” воспринимались рабочим классом СССР как синоним всевластия партийной и хозяйственной номенклатуры, ассоциировались с социальной несправедливостью и привилегиями, с бесправием широких пролетарских масс, кузбасский Жерминаль объективно не мог выдвинуть сознательный ленинистский авангард.

Не стоит у этих рабочих просить слишком многого, на их опыте надо учиться.

8. Китайская мечта мелких предпринимателей Чжэцзяна – стр. 9

И в Китае общество потребления является многоликим. За каждой из его сторон скрываются классические фракции буржуазии, столкновение которых питает политическую борьбу. 13 ноября 2017 года Global Times заявила, что День холостяков – китайский день для интернет-покупок – продемонстрировал «силу потребителей». Газета ликует вместе с ордой торговцев: невозможно устоять перед лицом дошоу (непреодолимого влечения к покупкам).

В 2009 году гигант электронной коммерции Alibaba избрал день 11 ноября в качестве ответа на американский “Чёрный понедельник”. Он мог выбрать любой день традиционного китайского календаря, но предпочёл нанкинский вечер холостяков – явление, отражающее дисбаланс между численностью парней и девушек в процессе миграции из сельских областей. На дни пиар-акций приходится лишь часть розничных продаж на протяжении всего года, однако одна кампания сменяет другую, и каждая из них нуждается в “первом дне” для её запуска. По мнению китайской прессы, рекламирование Дня холостяков и на Западе в качестве начала зимней кампании распродаж станет проверкой мягкой силы восходящей державы, которая вплоть до позавчерашнего дня была ограничена фабриками.

Розничные продажи в китайских магазинах, супермаркетах и торговых центрах составляют около 4,8 трлн долларов в год. На интернет-компании приходится 1 трлн. Хотя различные торговые группы конкурируют между собой, представители коммерческой фракции сходятся в общей линии на увеличение потребления.

Карта

9. Сотовые телефоны и индустрия 4.0 – стр. 10

В 2016 году, впервые за четверть века, тайваньская Hon Hai Precision, больше известная как Foxconn, сообщила о снижении товарооборота. Речь идёт о крупнейшем в мире контрактном производителе электроники. Её фабрики в Китае, а также в Бразилии и Восточной Европе, выпускают компьютеры, планшеты, телевизоры и смартфоны для многих крупных мировых брендов, в частности для Apple, на которую приходится 50 % её заказов.

Foxconn давно начала диверсификацию; в прошлом году она приобрела контроль над японской Sharp (дисплеи), а также планирует овладеть полупроводниковым бизнесом, который Toshiba, испытывающая серьёзные финансовые проблемы из-за банкротства дочерней Westinghouse (ядерные реакторы), намерена продать. Тайваньская группа реструктурировалась, начиная с частичной автоматизации своих заводов, на которых в 2012 году было занято около миллиона трёхсот тысяч рабочих. Она сохранила и даже повысила норму прибыли, но мало что может сделать с объёмом продаж.

В 2016 году как Samsung, так и Apple столкнулись с падением продаж своих смартфонов, в то время как китайские Huawei, Oppo и Vivo продолжают расти. На эти пять крупнейших мировых компаний (перечисленных в порядке убывания) приходится чуть более половины мирового рынка, который за последний год вырос всего на пару процентных пунктов.

10. Ватикан в век Азии – стр. 11

Пекин видит в распространении религий путь возможных внешних влияний. Римская церковь несёт на своих плечах вес исторического укоренения в Европе и Северной Америке и силу централизации Ватикана, воплощённую в примате наместника Петра. Это факторы, представляющие угрозу для Пекина. Кроме того, по словам Бенуа Вермандера, синолога-иезуита и профессора Фуданьского университета в Шанхае, XIX съезд КПК решил возродить «гражданскую веру», в которую религии должны внести свой вклад. По словам председателя Си Цзиньпина, которые приводит Вермандер: «Когда народ имеет веру, у нации есть сила». Вот именно, речь идёт о «гражданской религии», в качестве которой вера воспринимается китайским государством. Global Times из Пекина считает, что отношения «рано или поздно» будут установлены, но соглашение должно будет учитывать не только религиозные убеждения католиков, но и национальные интересы.

Китайский вопрос занимает центральное место в стратегических расчётах Бергольо, но Ватикан не идёт на встречу с Пекином с пустыми руками. По мнению Аллена, идеологическим ястребам, которые в Китае «боятся иностранного влияния» и которые преобладают в государственной администрации по религиозным делам, противостоят «умеренные», благоприятствующие «идее установить тесные связи с духовным символом Запада». Эта линия, пожалуй, преобладает в МИДе. Бельгийский миссионер Джером Хейндриккс, посвятивший жизнь взаимоотношениям между католической церковью и Пекином, выходит за рамки символической стороны, хотя она и присутствует. «Китай может говорить всё, что он хочет, в том числе то, что Ватикан для него ничего не значит, – комментирует он, – церковь остаётся сильным авторитетом в мире».

Китай, как глобальный актор, призывает к новым отношениям между великими державами. Найти роль, соответствующую своему весу в католической церкви, крупнейшей политической организации в мире, – такова одна из основных ставок азиатского гиганта.

График

Таблица. Восхождение Huawei

11. Ракеты и смартфоны – стр. 12

Во Франции, где безработица всё ещё высока, проблема приобретает в первую очередь форму нарушения равновесия между квалификацией безработных и требованиями компаний: речь идёт о неспособности адаптировать механизмы профессиональной подготовки, которая не случайно стала одной из “рабочих площадок”, открытых президентом Эммануэлем Макроном.

В Италии Confindustria жалуется на нехватку 280 тысяч технических специалистов, способных привести в движение инновационную технику индустрии 4.0: критикуется техническое образование, которое выпускает 8.000 “супертехников” в год, в то время как из немецких технических школ ежегодно выходит 900 тысяч молодых людей (Il Sole-24 Ore, 15 апреля).

Однако в Германии эта же проблема выходит на поверхность в её демографическом разрезе: старение работающего населения накладывается на сокращение численности идущих на смену молодых поколений, что создаёт всё более очевидные бреши на рынке труда.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Запуски ракет – это и продолжение войны, и средство торга. Часто война и торг идут рука об руку. Посмотрите на Корейский полуостров: Север создал свои средства сдерживания – ракеты и атомные бомбы, поэтому теперь он может вести торг с Югом. Однако если вдруг появится единая Корея, то никто не сможет реально предвидеть последствий этого, учитывая хрупкий баланс сил в регионе. За этим следят Китай, Япония, США и Россия. Или взглянем на Сирию: под гуманитарным предлогом Вашингтон, Париж и Лондон ударили по ней крылатыми ракетами. Они хотели продемонстрировать их Москве, ставшей на сторону Дамаска, а также Пекину, который ответил парадом своих военно-морских сил в Южно-Китайском море. Со своей стороны, США и Европа не имеют общей позиции по Ирану, который также участвует в разделе Сирии и претендует на создание собственных средств сдерживания, пусть не ядерных, но хотя бы ракетных. И это ещё не всё: Израиль, Турция и Саудовская Аравия также участвуют в смертельной игре.

Это не единственное поле боя в мире. Набор технологий, используемых для управления крылатыми ракетами, связан также с телекоммуникациями, спутниками, промышленной автоматизацией и смартфонами – сотовыми телефонами, которые в нашем кармане выполняют роль банкомата, торгового центра, сборщика данных для рекламного рынка. Новые гиганты high tech, высоких технологий, начали сражение друг с другом, не жалея снарядов. Здесь также идёт война, но уже посредством пошлин; Дональд Трамп размахивает протекционистскими угрозами перед Европой, Китаем и Россией, но, возможно, он лишь хочет шантажировать ЕС, перетянув его на свою сторону против Пекина, или просто создаёт большой шум, под который намерен протиснуться на китайский рынок.

Это лишь привкус ближайших лет. Эта смертельная карусель может выйти из-под контроля и погрузить мир в кризис и войну между великими державами, или меньшие по масштабам кризисы и войны могут вызвать эффект домино. К варварству привыкают: ракеты, болтовня интеллектуалов в WhatsApp, умные передачи на телевидении о детях, убитых газом.

Рабочим не нужно участвовать в этой игре, им не следует быть инструментами противоборствующих фракций правящего класса и их войн, они должны искать путь к классовой автономии. Это путь интернационализма и коммунизма: единство всех пролетариев, борьба со всеми отрядами буржуазии и всеми империалистическими державами.

 

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. Военное производство Volkswagen – стр. I

Поскольку после 1942 года большинство немецких рабочих оказалось на фронте, на Volkswagenwerk пришлось использовать военнопленных. Завод являлся проектом Национал-социалистической немецкой рабочей партии, все руководители города и завода были её членами, городская полиция контролировалась Гестапо. Также существовала дополнительная полиция, Werkschutz, которая патрулировала завод, дома и казармы, где жили рабочие.

Условия жизни были тяжелейшими: еды не хватало, помещения плохо отапливались, рабочий день составлял двенадцать часов семь дней в неделю, а смертность среди самых слабых была высокой из-за чрезмерной усталости, болезней и плохого питания (Karl Ludvigsen, op. cit.). Война превратила мечту Гитлера о строительстве Stadt des KdF-Wagens (города KdF-автомобилей; KdF – “сила через радость”) в город «смерти через труд» (A. Hiott. Thinking Small: The Long, Strange Trip of the Volkswagen Beetle. Ballantine Books, 2012). В мае 1945 года, когда война закончилась, население города автомобилей Volkswagen составляло 25.000 человек, в основном иностранцев и военнопленных. Также здесь проживало около двух тысяч немецко-американских семей, которые приехали из Детройта ещё до войны (T. Shuler, G. Borgeson, J. Sloniger. The origin and evolution of the VW Beetle. Automobile Quarterly, 1985).

В первые месяцы 1945 года, с приближением поражения и наступлением Красной Армии, из Берлина пришло распоряжение о передаче всего оборудования Volkswagenwerk в шахты Лонгви, расположенные недалеко от границ Бельгии, чтобы защитить его от будущих воздушных налётов и прибытия советских войск. Двести станков, переправляемых на поезде в новое место, попали в руки американцев. После этого Фердинанд Порше прислушался к совету главного инспектора завода: если станки спрятать в разных частях леса, окружавшего завод, то это позволит обеспечить послевоенное будущее Volkswagenwerk. Вопреки указаниям правительства, Порше последовал этому предложению – иначе история Volkswagen, пожалуй, закончилась бы в 1945 году. После окончания войны станки были возвращены, и производство смогло возобновиться.

2. RENAULT NISSAN – MITSUBISHI MOTORS – стр. II

Сосредоточимся на Renault-Nissan, поскольку этот альянс представляет собой нечто редко встречающееся в автопроме.

Конкурируя на мировом рынке и стремясь удовлетворить разнообразные запросы отдельных секторов рынка, различающихся как по уровню дохода, так и по предпочтениям потребителей, менеджеры автопроизводителей должны найти золотую середину между тем, что видно (“одеждой” – кузовом автомобиля), и тем, что скрыто (“телом” – платформой и силовой цепью).

Сталкиваясь с этой диалектической динамикой, автомобильные гиганты выбрали стратегию покупки брендов посредством слияний и поглощений, чтобы разнообразить “одежду”, а уж затем сфокусироваться на стандартизации “тела”. Это биологический, а не механический процесс: простейшие организмы (бренды) поглощаются более сложными организмами – крупными автомобильными группами. Однако, как показал провал слияния Daimler-Benz и Chrysler, рекомбинация ДНК различных компаний не всегда гарантирует успех.

Гону же удалось реализовать почти невозможную задачу слияния Renault и Nissan. В 1960 году Nissan выпускала лишь 56.000 автомобилей, к 1973-му производство достигло двух миллионов. Инженеры японской компании обеспечили ей высокую глобальную репутацию благодаря техническому совершенству выпускаемой продукции и самих фабрик. Но в 1980-х годах выявилось, что слабым местом Nissan является японская система организации промышленности – кэйрэцу (см. статью Масанори Ханада в книге: Freyssenet M., Mair A., Shimizu K., Volpato G. (eds). One Best Way? Trajectories and Industrial Models of the World's Automobile Producers. New York: Oxford, Oxford University Press, 1998).

Кэйрэцу – объединение компаний, связанных между собой перекрёстным участием в каком-либо банке или крупном промышленном предприятии. В случае японского автомобилестроения, кэйрэцу первоначально играли положительную роль, обеспечивая в период быстрого роста бесперебойную поставку комплектующих. Однако, с началом глобализации они стали препятствием для роста, так как мешали автомобильным группам приобретать более дешёвые комплектующие на мировом рынке.

График. Производство крупнейших групп автопрома

3. Война и моторы – стр. III

Первая мировая война в 1914 году началась там, где Франко-прусская война 1870–1871 гг. – с её пехотой и конницей – окончилась. Завершилась же она в 1918 году с новыми отравляющими газами и взрывчаткой – предоставленными химической промышленностью, винтовками и пулемётами – от металлообрабатывающего сектора, артиллерией – от металлургии, танками и самолётами – от автопрома. С индустриализацией военной сферы, которая началась с гражданской войны в Америке (1861–1865), логистика сырья и машин стала неотъемлемой частью вооружённых конфликтов XX века (Ferruccio Botti. Il Pensiero Militare e Navale Italiano Dalla Rivoluzione Francese Alla Prima Guerra Mondiale. Tre volumi. Ufficio Storico Stato Maggiore dell’Esercito, 1995–2006).

Что касается автомобиля, уже в 1908 году немецкое верховное командование проявило интерес к использованию грузовиков в дополнение к железной дороге при транспортировке войск, боеприпасов и прочих материальных составляющих. Чтобы избежать дискуссий относительно высокой стоимости создания и поддержки парка грузовиков, военные решили субсидировать моторизацию гражданских предприятий. Частным предприятиям, которые задействовали грузовики, предоставили субсидию в размере 5.000 марок (эквивалент 25.000 долларов сегодня) на покупку автомобилей и выплачивали ещё по 1.000 марок в год в течение более чем 5 лет на обслуживание. Условие состояло в том, что грузовики при необходимости могли быть реквизированы армией (E. Eckermann. World history of the automobile. SAE International, 2001).

В 1914 году Opel производил 3.519 автомобилей, Benz – 3.164, а Daimler – 1.972. Во всей Германии насчитывалось лишь 907 автобусов и 9.639 коммерческих автомобилей. С таким небольшим гражданским автомобильным рынком правительственные субсидии не смогли привести к увеличению производства военного автотранспорта. До 1914 года производство грузовиков не превышало 3.000 единиц в год.

Трудности, с которыми столкнулась немецкая армия в процессе моторизации, неясны: одна гипотеза гласит об отсутствии стандартизированных запасных частей, главного условия для существования эффективного парка автомоторных транспортных средств. Американский журналист, который посетил немецкие автозаводы после первой мировой войны, писал: «Очевидно, что во время войны немецкая автомобильная промышленность не извлекла урока необходимости массового производства такого же уровня, как у союзников» (James M. Laux, ibed).

Таблица

4. SAIC-GM – стр. IV

Годы мирового финансового кризиса 2008 года засвидетельствовали перемещение роста автомобильной промышленности с Запада в Китай. Кризис Детройта – с крахом General Motors и Chrysler – совпал с экспоненциальным ростом производства автомобилей в Китае с 9,3 млн (с учётом коммерческих) в 2008 году до 28,1 млн в 2016-м: утроение всего за восемь лет.

SAIC-GM – это совместное предприятие (50 на 50), созданное в 1997 году General Motors и SAIC (Shanghai Automotive Industry Corporation), компанией по производству автомобилей, принадлежащей муниципалитету Шанхая.

Банкротство General Motors и Chrysler стало шоком для менеджеров американской автомобильной промышленности, буквально несколько десятилетий назад считавшихся лучшими специалистами в мире. Когда Стивен Раттнер, глава правительственной спецкоманды по спасению GM, произвёл оценку внутреннего состояния группы, он заявил, что поражён «плохим управлением, которое мы обнаружили – возможно, это самые слабые финансовые операции из тех, что приходилось видеть в крупной компании».

Майкл Дж. Данн, президент гонконгской консалтинговой компании Dunne & Company, специализирующейся на азиатском автомобильном рынке, пишет, что американские менеджеры «внезапно оказались в одинаковом положении с бездомной женщиной на улицах Пекина, которая отчаялась в поиске еды, с той только разницей, что GM отчаялась в поиске денег».

График. Проданные автомобили

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 44, апрель 2018 г.

1. Мировые коллизии и новый политический цикл – стр. 1

Итальянские парламентские выборы подтверждают очень широкие колебания, которые с 2013 года привели к смещению более двух пятых электората. Мы не удивлены. Уже пару лет анализируя то, что мы называем циклом атлантического упадка и кризиса социал-демократизации, мы стараемся придать научный порядок чертам нового политического цикла, который объединяет все старые метрополии империализма.

В Италии вновь проявляются связи между европейским принуждением, межклассовым компромиссом по проблемам налогов и государственных расходов, экономической и политической регионализацией в дуализме между Севером и Югом – всё это долгосрочные закономерности, даже если на самом деле они трансформировались и изменили пропорции. Под ударами мировых коллизий нового цикла подходят к своему концу полвека социальной и политической борьбы. Сравнение с прошлыми десятилетиями показывает эти тенденции в их динамике, позволяя нам проанализировать сегодняшние перемены.

В одном из майских докладов 1972 года, анализируя политические выборы, которые подтвердили, что христианские демократы являются «ключевой партией» итальянской буржуазии, Арриго Черветто отмечал, что по сути «большие избирательные резервуары» остаются стабильными. За десятилетия социальной и политической борьбы «фундаментальные группы» итальянского империализма собрали вокруг своих стратегических ориентиров «фракции и слои буржуазии, средней и мелкой», а также пролетариата.

Основообразующая идеология этой массовой базы была межклассовая, «в первую очередь католической и сталинистской, во вторую – социал-демократической и фашистской». В разных пропорциях это межклассовое деление затрагивало все партии; в связи с местными властями оно стало «региональным делением».

2. Стратегическая неожиданность и новый глобальный цикл – стр. 2

Понятие «стратегической неожиданности» внимательно изучалось марксистской наукой о международных отношениях. Арриго Черветто писал, что динамика равновесия есть результат «стратегических манёвров» и «объективных и непредсказуемых событий», а также «регулярных новостей» в битвах мирового противостояния. Сделаем три наблюдения теоретического плана. Первое: «стратегическая неожиданность» имеет свои объективные корни в неравномерном экономическом и политическом развитии. Заимствовав у геологии теорию тектоники плит, объясняющую динамику, приводящую к землетрясениям, мы можем изобразить изменение баланса сил между державами следующим образом: накапливается гигантское скрытое напряжение вдоль линий разломов, и когда происходит резкий разрыв, эта энергия высвобождается. Нельзя точно знать момент, место и интенсивность толчка, но есть уверенность, что он произойдёт: в этом смысле неожиданность является закономерностью.

Суть второго наблюдения следующая: политические и военные рамки неожиданности определяются движением государств и систем государств – вот они «стратегические манёвры», которые ведут к «непредсказуемым» событиям. Военно-политическое движение не идентично экономическим изменениям, но существует конкретное измерение международных отношений, исследование которого является задачей марксистской науки; каждая битва мирового противостояния всегда будет многообразной комбинацией факторов.

Третье наблюдение: неожиданность обусловлена также внутренней неоднозначностью альянсов и стратегических позиций. В динамике единства и раскола сосуществуют оба этих момента: с одной стороны, унитарный интерес всех империалистических держав в обеспечении условий для производства и оборота товаров и капитала; с другой стороны, раскол между теми же державами, конкурирующими в разделе мирового рынка. В политическом плане всякое соглашение предусматривает его разрыв, каждый альянс – его пересмотр, всякое отношение – попытку каждой из сторон использовать в своих интересах контрагента, и, прежде всего, любая связь в то же самое время содержит в себе два движения: конвергенции и противопоставления. Этим обусловлена закономерность стратегической неожиданности, когда под давлением мирового противостояния эта двойственность исчезает, переходя в открытый конфликт: изменение баланса сил перерастает в международный кризис и войну; как альянсы, так и их нарушение могут готовить открытый конфликт.

3. Сокращение налогов США – оружие в мировом противостоянии – стр. 3

Wall Street Journal оценивает, что за последние три месяца были объявлены операции buy-back на более чем 200 миллиардов долларов: вдвое больше, чем в прошлом году. Анализ Morgan Stanley о намерениях менеджеров 400 групп утверждает, что 43 % сэкономленных на налогах средств пойдут на дивиденды и buy-back, 30 % на инвестиции и заработную плату, 8 % на оздоровление бюджетов и только 6 % на выплату долгов. Если это так, то восходящее движение на Уолл-Стрит продолжится, а вместе с ним и рост акционерного пузыря.

Во Франции не верят в это толкование американского сокращения налогов как замкнутого на самих Штатах, которое станет подпиткой экономики рантье и долговой экономики. Президент французской ассоциации частных компаний Лоран Бюрелль со страниц Le Monde утверждает, что «реформа Трампа является инструментом завоевания наших компаний»; исполнительный директор Total Патрик Пуянне ожидает продолжения слияний и поглощений, взрывной рост которых уже произошёл в 2017 году; глава Schneider Electric Жан-Паскаль Трикуар считает, что американские промышленники «будут инвестировать tous azimuts». Автор статьи Жан-Мишель Безо считает, что America First оборачивается вторжением America Inc. в Европу, которая будет зажата в тиски между США на западе и Китаем на востоке.

Если оставить в стороне драматизацию этих двух интерпретаций, то их отнюдь не стоит сбрасывать со счетов. Консалтинговая фирма Janus Henderson анализирует финансовую отчётность 1200 крупнейших компаний мира за 2017 год. По этим расчётам, они распределили дивиденды на 1,252 трлн долларов – это лучший год текущего десятилетия: треть этой массы прибыли (438 млрд) досталась акционерам американских компаний, Япония получила 70 млрд, Азиатско-Тихоокеанский регион в два раза больше – 140 млрд, Европа – 227 млрд, Англия – 96 млрд.

Если предположить, что огневая мощь пропорциональна распределённым дивидендам, то американские группы в два раза сильнее европейских.

4. Меркель и Макрон в гонке против времени – стр. 4

Через шесть месяцев после выборов в Берлине появилось новое правительство. Ангела Меркель начинает свой четвёртый срок во главе обновлённой большой коалиции с СДПГ.

Исторические коллизии азиатского восхождения и миграционного давления ворвались в политический цикл Германии. Хотя нисходящая фаза социал-демократизации и затрагивает все политические силы, проявилась она прежде всего в кризисе СДПГ. Что касается ХДС, влияние глобализации и миграционных потоков подорвало баланс между его либеральными, христианско-социальными и консервативными течениями. Те компоненты, которые более других склонны к идеям национальной идентичности, включая ксенофобское отребье, уже не находятся в рамках союза ХДС-ХСС, а принадлежат партии “Альтернативы для Германии” (АдГ), занимающей пространство справа от ХДС. В этом контексте СДП Кристиана Линднера также приобрела более национал-совранистские черты, подтверждая закономерность либеральных сил, стремящихся объединять носителей психологии собственнического индивидуализма.

Заместитель председателя АдГ Александер Гауланд на страницах Frankfurter Allgemeine отстаивает свою национально-либеральную принадлежность и близость к СДП: «Возможно, мы смогли бы [...] разработать общие инициативы. [...] Но я не вижу такой возможности в отношении ХДС, пока её будет возглавлять Ангела Меркель. По-моему, она разрушитель ХДС». В подтверждение общего либерального штамма Гауланд утверждает, что подобные идеи разделял сам Густав Штреземан: «Его несправедливо связывают с идеей Соединённых Штатов Европы. Он никогда не хотел их».

Новые международные корреляции встряхивают систему немецких партий, что осложнило формирование правительства. Но те же исторические коллизии стратегически мотивируют необходимость большой коалиции и европейского рестарта. Как только Меркель была утверждена Бундестагом, она тут же полетела в Париж.

Карта. Правительство Меркель

5. Ракеты и Twitter в корейских переговорах – стр. 5

По мнению большинства аналитиков, готовность Кима обсуждать «уничтожение ядерного оружия» на полуострове отнюдь не равносильно согласию на демонтаж сдерживающего фактора Пхеньяна, оцениваемого сегодня в 20–30 боеголовок. В интервью Le Monde министр воссоединения Сеула Чо Мён Гюн подчёркивает, что для Пхеньяна ядерный арсенал «является необходимостью для противостояния враждебной политике США». Однако КНДР считает, что у неё есть «достаточный арсенал для того, чтобы США её уважал», и чтобы иметь возможность проводить дипломатические переговоры «с позиции силы, а не слабости, как это было раньше».

Цели Пхеньяна состоят в том, чтобы превратить перемирие 1953 года в мирный договор и нормализовать отношения с Вашингтоном, получив гарантии безопасности, которые, по мнению Чо, должны быть включены в многостороннее соглашение, гарантированное различными странами. Санкции не заставят Пхеньян отказаться от своего арсенала, в то время как военное решение или «грубое изменение режима» было бы более опасным, чем сегодняшняя ситуация. Оба эти варианта Сеул считает «неприемлемыми» из-за их катастрофических последствий. Готовность Кима к переговорам «должна быть использована».

Le Figaro подчёркивает деталь, которая отдаётся эхом в позиции Чо: Ким, используя Сеул, а не китайское или российское посредничество для передачи своего приглашения Трампу, представляет себя «корейским националистом». Это аспект, который мог бы «соблазнить американского националиста» в Белом доме. Можно добавить, что часть сообщения также адресована течениям национального нейтралитета Сеула. При желании, можно говорить о двух версиях Korea First, которые адресованы America First Трампа.

6. Самоутверждающаяся Россия у избирательных урн – стр. 6

Владимир Путин вновь занял пост президента и движется к четверти века нахождения у власти. Этот юбилей придётся на 2024 год: летом 1999-го Борис Ельцин назначил его премьер-министром. Результат выборов стал следствием нынешней российской политики самоутверждения. Дата выборов – 18 марта, безусловно, была выбрана неслучайно: это четвёртая годовщина присоединения Крыма, где Путина поддержали 92 % избирателей.

В целом Путин получил 56,4 миллиона голосов, рекорд на президентских выборах: его поддержали 76 % принявших участие в выборах и почти 52 % избирателей, явка же составила 67 %, что на два процентных пункта выше, чем в 2012 году. Абсентеизм остаётся значительным явлением: 33 % электората, а в крупных городах, таких как Москва и Петербург, около 40 %. Его масштаб таков, что сводит на нет все попытки оппозиции приписать его себе. В большей мере это инстинктивный классовый абсентеизм – явление, типичное для всех метрополий империализма.

Что касается конкурентов, то представитель КПРФ, директор сельскохозяйственного предприятия Павел Грудинин набрал 12 % голосов, что значительно ниже его предшественника Геннадия Зюганова в 2012 году (17 %); националист и популист Владимир Жириновский, регулярно выставляющий свою кандидатуру с 1990-х годов, остановился на 5,6 %, что примерно совпадает с результатом шестилетней давности; новичок Ксения Собчак, телевизионный персонаж, а также дочь Анатолия Собчака, бывшего мэра Петербурга и наставника Путина, набрала 1,7 %. Чуть более одного процента набрал Григорий Явлинский, который также является давним кандидатом на пост президента. Менее одного процента набрали три других кандидата.

7. Президент для нового политического цикла – стр. 7

Итоги президентских выборов марта 2018 года невозможно понять без учёта нашего прогноза о том, что «следующие пятнадцать лет будут “более бурными”, отмеченными “колоссальной, беспрецедентной напряжённостью”» (“Пролетарский интернационализм”, январь 2018).

В 2014 году Россия «открыто бросила вызов глобальной гегемонии США. […] началась эра жёсткой конкуренции», – пишет директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин, в этих условиях «президентские выборы 2018 года фактически стали референдумом о поддержке Владимира Путина» (интернет-ресурс Московского центра Карнеги, 30 марта). С ним согласна руководитель аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая: выборы стали вопросом отношения «с враждебным окружением России», – утверждает она в статье, опубликованной 19 марта на сайте Московского центра Карнеги.

Карта осаждённой крепости, отстаивающей свои интересы во враждебном окружении, уже четыре года используется для укрепления внутриполитического консенсуса; апогеем стало озвученное 1 марта ежегодное послание В. Путина к Федеральному собранию. В этих условиях, продолжает Т. Становая, высокая явка должна была «продемонстрировать не только наличие […] электорального ресурса поддержки президента, но и высокую степень готовности общества к быстрой провластной мобилизации». Умелая пропагандистская и организационная мобилизация привела к тому, что свой “гражданский долг” пришли исполнить не только пассивные сторонники В. Путина, но и «прогрессивное, некогда разгневанное меньшинство с хорошим образованием и в норковых шубах добровольно и убедительно присоединилось к большинству» (там же).

Собственнический индивидуализм значительных (а за последнее время ещё и увеличившихся) паразитических слоёв и страхи мелкой буржуазии, заинтересованной в сохранении status quo – «лишь бы не было хуже» – в условиях шатающегося мирового порядка слились в единый патриотический порыв поддержки внешней политики российского империализма.

8. Курс на независимость в космическом перевооружении – стр. 8

С 2014 по 2016 год ЕКА приняла ряд решений, представляющих явный ответ Европы на американский вызов: запуск новой ракеты-носителя Ариан 6 (вместе с выделением 2,4 млрд евро на её разработку и гарантией не менее пяти институциональных запусков в год) и реорганизация космической отрасли. Компании-производители Airbus DS и Safran создали Ariane Group, единую группу с примерно 9.000 сотрудников, которая сконцентрируется на проектной и производственной деятельности, а также на управлении европейскими ракетами, взяв под свой контроль Arianespace и космодром Куру.

Ариан 6 должна быть готова к 2020 году и обеспечить 30-процентное сокращение затрат на запуск. ЕКА и Ariane Group также запустили программу Prometheus, то есть изучение возможности восстановления и повторного использования двигателей, которые будут нести новую ракету-носитель. Наконец, группе Ariane поручено модернизировать ракеты французской системы ядерного сдерживания.

Новая европейская группа имеет гандикап по отношению к SpaceX. Последняя имеет единственный производственный участок в Хоторне (Калифорния), у Ariane Group их 25, наследие политики «справедливого обмена» между странами, финансирующими программы ЕКА; она обещает постепенно сократить их до шести.

Между тем, в июне прошлого года ISRO сделала прорыв, который президент Индии Пранаб Мукерджи назвал «историческим». Впервые её GSLV (GeoSynchronous Satellite Launch Vehicle, ракета-носитель для запусков геосинхронных спутников) вывела на орбиту трёхтонный тяжёлый телекоммуникационный спутник; ранее для нагрузок такого масштаба Нью-Дели обращался к Arianespace. Космическая многополярность продолжается.

Таблица. Космические инвестиции

Таблица. Действующие ракеты-носители

9. Fincantieri - STX France – стр. 9

Исследование, проведённое несколько лет назад, сообщает, что на 150.000 работников европейских верфей приходится ещё 450.000 рабочих, занятых в предприятиях-подрядчиках и поставщиках. 80-85 % занятых непосредственно на верфях работников являются техническими специалистами, 47 % из них (67 % в Италии) в возрасте до 40 лет. В то время как на предприятиях-подрядчиках работают как чернорабочие, так и высокоспециализированные рабочие, часто иммигранты. Например, в норвежской судостроительной промышленности работают 1.500 поляков, 2.000–2.500 румынских сварщиков, электриков и столяров приезжают ежегодно работать в США, а ещё 1.500–2.000 работают за пределами Румынии в других странах ЕС, в то время как хорватские рабочие отправляются в Италию и Германию, а в последнее время и в Китай (Demographic change & skills requirements in the european shipbuilding & ship repair industry, 2008).

Так было до кризиса. Последствия европейской реструктуризации и империалистической политики в отношении заработной платы ударили и по судостроительной промышленности, вызвав в отдельных случаях борьбу трудящихся за защиту рабочих мест. Европейские верфи представляют собой концентрацию международной рабочей силы, Вавилон языков и квалификаций, которые часто препятствуют единству между рабочими, но в то же время на конкретном примере демонстрируют устарелость национальных границ и необходимость, усиленную нынешними процессами концентрации, в действительном европейском профсоюзе, действующем исходя из интернационалистических интересов рабочего класса.

10. Регулятивный шторм над реструктуризацией Китая – стр. 10

Приведём некоторые данные о слияниях и поглощениях (M&A) на мировом уровне, собранные JPMorgan, KPMG, PricewaterhouseCoopers, Acuris, Thomson Reuters и IMAA из Цюриха. В 2015 году стоимость этих операций вернулась на докризисный пиковый уровень. В 2016 году, по оценкам разных источников, она составляла от 3,2 до 3,9 триллиона долларов. Доля китайских групп, учитывая покупателей и продавцов, составляет от 15 до 19 %. До кризиса она не превышала 5 %. В течение нескольких лет Китай стал одним из лидеров в концентрации капитала, вслед за Америкой и Европой.

80-90 % китайских операций M&A происходят внутри Поднебесной. Посредством этих форм, которые, впрочем, не исчерпывают процесс, темпы централизации капитала значительно ускоряются. С одной стороны, определённые капиталы ликвидируются посредством сокращения мощностей и обесцениваются путём реструктуризации. Даже многие крупные группы сжимаются, в том числе те, которые должны передать на аутсорсинг производственные и обслуживающие филиалы или избавиться от старых больниц или фабричных кухонь.

С другой стороны, инвестиции в крупные предприятия и экономическая концентрация растут, особенно если учесть развитие транспорта. Углубляется централизация многих капиталов посредством кредитов, акционерного участия или слияний, это происходит над молекулярным процессом, который в течение последних нескольких десятилетий привёл к рождению и банкротству бесчисленного количества предпринимателей, о которых сегодня рассказывают биографии-бестселлеры новых магнатов. Над этим процессом, как пена мощной волны, движется спекулятивный капитал с его манией, лихорадочным неистовством множества мелких инвесторов, часто не имеющих истории, которые в свою очередь приводят в движение массу крупных и средних, новых и старых групп.

По данным PwC, с 2008 по 2014 год неспекулятивные китайские поглощения переместили тысячу миллиардов долларов. Создаются новые группы, которые почти никогда не возникают из ниоткуда и часто являются результатом долгой борьбы за концентрацию ранее существовавшего капитала. Это похоже на помноженную в сотни раз войну в банковском или агропромышленном секторе России, с десятками “Бинбанков” и “Разгуляев”.

11. Содержание популизма и евроватиканская стратегия – стр. 11

Заранее неизвестно, в какой степени и в каких формах колебания промежуточных социальных слоёв кристаллизуются в новые политические образования, окажутся ли последние незначительными или будут поглощены и метаболизированы традиционными политическими организациями правящего класса, которые сегодня в значительной части атлантического региона находятся в глубоком кризисе или ощущают сильнейшее напряжение. Исследование этого вопроса и связанное с ним политическое сражение на долгое время задействуют марксистскую политическую науку, так как речь идёт об одной из характерных черт того, что мы назвали политическим циклом атлантического упадка и политическим циклом кризиса социал-демократизации.

Имеет смысл предварительно поразмышлять по этому поводу. Секрет того, что старый и новый популизм столь отличаются друг от друга в своём экономическом содержании, состоит в чередовании экономических приливов и отливов, вторжении сотен миллионов жителей нового мира, отчасти ставшего ещё одной империалистической силой, и колебаниях промежуточных слоёв находящегося в относительном упадке старого мира, держав старого порядка, которые, однако, клыками и когтями отстаивают свою долю в разделе мирового рынка. В интервью испанской El Pais Хорхе Марио Бергольо отметил, что термин “популизм” вводит в заблуждение: в Латинской Америке он означает, что «народы являются протагонистами», а в Европе наиболее типичным его примером является нацизм. В дальнейшем станет ясно, почему наш взгляд является совершенно иным: например, мы считаем, что тот же перонизм являлся не чем иным, как политическим выражением господства крупной аргентинской буржуазии. Тем не менее мы можем отметить, что Бергольо прислушивается к голосу находящейся в движении периферии мира, и в этом смысле популизм является одним из «источников и неотъемлемой частью» латиноамериканской церкви. Показательна отправная точка рассуждений, и не только потому, что социальная доктрина церкви и католический тьермондизм на протяжении всего XX века играли значительную роль в распространении популистских идеологий. Вопрос, как мы видим, неразрывно связан с мировыми отношениями, а исключительный случай правления иезуита в Ватикане следует воспринимать как расчётливое нарушение преемственности: избрание понтифика, являющегося специалистом в международных отношениях.

12. Рабочие, которые не голосуют – стр. 12

Наличие связи между заработной платой и производительностью лежит в основе экономики. Но это не имеет ничего общего с тем, что обычно пытаются “продать” с целью разделения рабочих, возлагая на них ответственность за производительность компании: именно борьба рабочих за заработную плату подталкивает капиталиста к продуктивным инвестициям. Руководители центральных банков подтверждают это, когда жалуются, что низкая заработная плата замедляет рост производительности. Поэтому в Италии скорее незначительные масштабы компаний (в металлообрабатывающей промышленности они на три четверти меньше немецких) являются фактором, лежащим в основе торможения производительности.

Если начнётся цикл восстановления заработной платы, следует быть уверенным, что это не будет связано с добродушием хозяев предприятий, а со способностью трудящихся бороться. Будучи ленинистами, мы осознаём, что борьба за заработную плату всегда была первым шагом к приобретению классового сознания. Вот почему она должна объединять, а не разделять рабочих.

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Президент США Дональд Трамп объявил о введении пошлин на сталь в окружении металлургов в комбинезонах и касках. Президент России Владимир Путин заявил о своём решении выдвинуться кандидатом в президенты на встрече с рабочими завода ГАЗ в Нижнем Новгороде. Эти факты не стоит оставлять без внимания. Без коммунистического сознания и стратегии наш класс всегда будет использоваться в интересах той или иной фракции капитала. Господствующей идеологией является идеология господствующего класса, и это относится ко всем идеям: безусловно к реформистским и прогрессистским – соответствующим социал-демократической традиции буржуазной рабочей партии; консервативным, охранительным, но также и модным сегодня ксенофобским и “популистским” идеологиям.

Вот уже какое-то время выборы на всех широтах, из-за умственной лености или расчёта, пускают в оборот удобную басню: задавленное страхом большинство рабочих находится теперь на стороне “популистов” и их представителей, вроде Трампа, сторонников идеи суверенитета из Национального фронта Франции, националистов, поддержавших Brexit в Великобритании, “Лиги” или “Движения пяти звёзд” в Италии.

У нас нет иллюзий, мы будем противодействовать и этим влияниям, как это было с оппортунизмом. Только неправда, что им принадлежит большинство. Возьмём Италию. Во-первых, среди всех наёмных работников первая партия – это партия абсентеизма. Во-вторых, именно в отношении рабочих их басня является ложью. Данные под рукой; те, кто отправятся в крупные рабочие кварталы Генуи, Милана или Турина, на одного сделавшего селфи с Маттео Сальвини или двух сфотографировавшихся с Луиджи Ди Майо, найдут четыре или пять человек, которые не голосовали. Конечно, следует учитывать всех пролетариев: в том числе 350 тысяч иммигрантов, которые работают на фабриках, 200 тысяч – на строительных площадках, 500 тысяч – в логистике, в гостиницах или на кухнях ресторанов. Их 800 тысяч или один миллион? Кто знает? А если ещё учтём домашнюю прислугу и тех, кто ухаживает за престарелыми? Это мужчины и женщины, которые живут и работают в империалистической метрополии, но не имеют таких же прав, как “коренные жители”, и поэтому не голосуют. Заметим, мы ленинисты, а значит противники буржуазной политики, их политики. Но тем не менее, каждый должен иметь одинаковые права, таков элементарный интерес рабочего класса. В том числе право голоса: уж потом мы объясним всем, что парламентаризм является обманом, и будем бороться за то, чтобы завоевать их на сторону нашей, коммунистической политики.

Что касается их политики, то у неё в головах царит апартеид. Их телевидение болтает о голосах рабочих, “забывая” о классовом абсентеизме миллионов рабочих. Более того, оно не видит миллионов рабочих-мигрантов, которым буржуазия не даёт гражданства, а, следовательно, и права голоса. Рабочие, которые не голосуют: сражение за интересы класса начинается и на этом фронте.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 43, март 2018 г.

1. Политические формы и идеологии нового цикла – стр. 1

Открылся новый цикл, меняются отношения между государствами и внутри них. Исходя из этого, что можно сказать о политике правящего класса, об их политике? Подтверждаются или трансформируются закономерности политики в отношениях между державами и властями? Как изменяются глобальные и национальные институты, а также идеологии, посредством которых строится консенсус вокруг социальной консервации?

В связи с неравномерным экономическим и политическим развитием мутируют политические органы, которые регулируют международные отношения и единство мирового рынка. За последние семьдесят лет с момента окончания империалистической второй мировой войны и за тридцать лет, прошедшие после распада СССР, в центре глобального порядка сначала находился Вашингтон в скрытом союзе с Москвой, целью которого был раздел Европы, а затем в его основе лежала кооперация США с Европой и Японией, с азиатской вариацией 1971 года в виде квазиальянса Вашингтона и Пекина.

Постепенно преобразуясь в битвах мирового противостояния, эти отношения держав задавали контуры колоссальному циклу глобального капиталистического развития. К институтам этой атлантической глобализации относятся не только МВФ, Всемирный банк, БМР, ВТО: согласно выводам Сабино Кассезе, изложенным в книге Territori e potere. Un nuovo ruolo per gli Stati? (Il Mulino, 2016), существует около 2.000 всемирных регулирующих режимов и более 200 «судов или квазисудебных наднациональных органов». Сегодня, однако, атлантический упадок и вторжение Китая в качестве мировой империалистической державы бросает вызов старому устройству империалистического раздела и его институтам. Неужели США действительно отказываются от своей роли всемирного гаранта? Открывается эпоха азиатской глобализации, на которую претендует Пекин? Старый порядок и баланс сил, на котором он основывался, безусловно, колеблются, равно как и представлявшие его международные и наднациональные институты.

2. Закономерности и социальные основы нового политического цикла – стр. 2

Летом 1972 года, комментируя парламентские выборы, которые укрепили позиции правых из Итальянского социального движения (ИСД) и привели к власти правительство Андреотти – Малагоди, сформированное блоком ХДП, ИЛП и ИДСП, Арриго Черветто связывал возможности влияния идеологий закона и порядка с количеством собственников. По его оценкам, потенциальные потребители этих идеологий составляли 50 % электората и приходились на мелких собственников и высшие слои наёмных работников.

С точки зрения научного метода, были намечены социальные основы политической закономерности. Не всегда эта связь проявляется настолько непосредственно, имеются политические закономерности, вытекающие из собственной логики надстройки, то есть правовых систем, динамики институтов и властей, традиций и политических культур. Но там, где эта связь прослеживается, она позволяет материалистическому анализу избегать простых субъективистских интерпретаций политической борьбы и помогает как обобщать константы политического процесса, так и определять вариации и специфику.

Первое наблюдение заключается в том, что сегодня семья с несколькими источниками дохода и массовое распространение собственности, простейшим критерием измерения которого является экспансия собственности на недвижимость, доводят потенциал этой социальной базы до 80 % семей – тех, которые имеют жильё в собственности. Нужно отметить, что мы имеем в виду потенциальные социальные основы, а не реальный удельный вес охранительных страхов. Однако если обобщить связь между идеологиями закона и порядка и собственническим духом, то можно предположить, что электоральная конкуренция вокруг охранительной идеологии является теперь политической закономерностью империалистической зрелости. Широкие страты собственников и обладателей нескольких источников дохода стали объективной базой этих идеологий во всех метрополиях.

3. Стратегическая автономия ЕС для новой битвы – стр. 3

«Стратегическая автономия» для Европы, такова в действительности была тема Wehrkundetagung, конференции по военным вопросам безопасности, которая в течение 55 лет является ежегодной встречей немецкого евроатлантизма в Мюнхене. Именно эту стратегическую автономию отстаивала министр обороны Франции Флоранс Парли перед лицом американских оговорок, британской неопределённости и немецкого консенсуса, страдающего от очевидной скованности Германии по вопросу войны. Военный вопрос вернулся, уже несколько месяцев переплетаются пересмотры стратегий и планы перевооружения; Мюнхен позволяет упорядочить некоторые линии и тезисы на фронте атлантических отношений.

Что касается немецких позиций, то мы уже рассматривали аргументы министра иностранных дел Зигмара Габриэля. Сделаем лишь два дополнения. Ежегодный доклад конференции под редакцией Вольфганга Ишингера прозвучал на форуме атлантистов, поэтому он весьма критичен в отношении Соединённых Штатов и очень чётко излагает новые задачи безопасности для Европы и Германии: происходит «эрозия» международного порядка, удивительным образом атака исходит от «неожиданных сил», Вашингтон «начал саботировать созданный им порядок» и действует как «враждебная ревизионистская сила».

На практике, однако, это никоим образом не может быть истолковано как цезура в атлантических отношениях. Frankfurter Allgemeine Zeitung требует Европы, «способной на мировую политику». Но в то же время газета пишет, что «Европа не может защитить себя самостоятельно, и это не изменится в ближайшем будущем». Затем, вся немецкая пресса указывает на противоречие между провозглашёнными намерениями и соглашениями большой коалиции, над которыми нависает референдум членов СДПГ, и тем, что процесс обсуждения расходов на оборону напоминает хождение по яйцам именно из-за оговорок социал-демократов.

4. Доллар: между Марсом и Меркурием – стр. 4

Барри Эйхенгрин в недавнем эссе о «геополитике выбора международной валюты» представляет две гипотезы о весе денег в международной торговле и валютных резервах. Первую экономист называет «гипотезой Меркурия» (бог коммерции), она преувеличивает интенсивность коммерческих и финансовых обменов, ликвидности и безопасности. Вторая же, называемая «гипотезой Марса» (бог войны), подчёркивает стратегические, дипломатические, военные отношения, геополитические интересы. Соавтором эссе является Арно Мел, главный экономист международного правления ЕЦБ.

Исходя из анализа 19 стран, связанных разными союзами до первой мировой войны, Эйхенгрин оценивает влияние этих альянсов на состав международных резервов отобранных государств. Перенося на нынешнюю ситуацию свои эмпирические наблюдения, авторы делают вывод о том, что в случае гипотетического ухода США с глобальной сцены и, следовательно, отказа от гегемонистской, геополитической и военной роли, Вашингтон потеряет “премию безопасности”, которая сегодня гарантирует доллару подавляющее преобладание (в соответствии с данными МВФ, на него приходится 63,5 % мировых валютных резервов). Долларовые резервы в зависимых от США государствах сократились бы на 30 процентных пунктов. Китай увеличил бы свою настойчивость, а юань стал бы важной международной валютой. Европа была бы вынуждена углубить своё оборонное сотрудничество, а глобальный статус евро повысился бы.

Это скорее нравоучительная басня, чем теория: это она должна помочь американцам понять, что изоляционизм вреден и приносит пользу их конкурентам? Весьма наивная басня. Изоляционизм – это не то же самое, что уход со сцены. Противостояния империализма не выигрываются из-за ухода противника.

5. Париж в ожидании Берлина – стр. 5

На обоих берегах Рейна открыто обсуждается цикл перевооружения. Франция наряду с PESCO, которое касается континента, культивирует традиционный альянс с Великобританией. Во время визита в Лондон Макрон возобновил эту связь, которая, пожалуй, может уравновесить британское центробежное движение. Заметим, что если военный вес Великобритании является картой Лондона на переговорах о Brexit, то в то же самое время оборона является одним из аспектов, которые должны продемонстрировать слабость «глобальной Британии», порвавшей с континентальной массой.

В новых корреляциях Париж объявил о финансовых затратах на оборону в размере порядка 300 миллиардов евро с 2019 по 2025 год. Клаус-Дитер Франкенбергер на страницах Frankfurter Allgemeine видит в этом вызов, брошенный Берлину, и призывает будущее правительство Германии «наконец дать президенту Франции ответ насчёт Европы». Франкенбергер предупреждает, что «Макрон настроен серьёзно», и жалуется на отсутствие соответствующих дебатов в Большой коалиции.

Это будет решающий испытательный полигон для Берлина: готовится ли отказ от традиционной немецкой сдержанности на военной почве и большая настойчивость во внешней политике в рамках европейской державы? Может ли европейское решение “немецкого вопроса” сосредоточиться и на военном уровне? В то время как изменение отношений с Вашингтоном и Китаем бросает вызов прежнему порядку, для Берлина уже недостаточно политического использования своей экономической мощи.

6. Глубинный Иран, сотрясаемый интернационализацией – стр. 6

Американский экономист Сьюзанн Малони (Брукингский институт) пишет, что увеличение веса полугосударственного сектора совпало с президентством Ахмадинежада и периодом деятельности его течения “Этелафе абадгаране иране ислами” (“Союз строителей исламского Ирана”): за 2006–2009 годы около 50 % государственных экономических активов было приватизировано, в том числе путём таких мер, как «акции справедливости»: продажа акций государственных групп примерно 15 млн жителей сельского Ирана.

Как считает Ранджбар-Дэми, течение “Абадгаране” было политическим выражением второстепенных чиновников политического аппарата и безопасности. Они происходят из провинций, являются консерваторами и поддерживают связи с миноритарными течениями духовенства. Это группа, которая оставалась маргинальной все 90-е годы, в отличие от “Пасдаран”, из рядов которой вышли советники по национальной безопасности, важные военные кадры и спикеры парламента – все весьма хорошо разбирающиеся в международных связях: КСИР, пишет Малони, не раз высказывался в пользу иранского участия в ВТО.

Считается, что Ахмадинежад, исключённый из президентской гонки 2017 года, поддерживал иранские протесты. Не в последнюю очередь это связано с судебными преследованиями, которым в настоящее время подвергается его течение. Его репутация противника истеблишмента и стремление к расширению президентских полномочий, даже в решении ядерного вопроса, в конечном счёте угрожает пошатнуть баланс “низам” (дословно “армии”), иными словами порядок и структуру государства.

7. Мальдивы: между Индией и Китаем – стр. 7

Мохан в 2012 году следующим образом описывал планы индийского флота: создать «бриллиантовое колье» в качестве противовеса «жемчужному ожерелью» нового китайского Шёлкового пути, при участии не только ВМС США, но и используя французское военно-морское присутствие в Джибути, ОАЭ и островах Реюньон. Напомним, что именно в Джибути Китай недавно создал свою военно-морскую базу.

По мнению Financial Times, которая по этому поводу, похоже, вторит японским тезисам, реакция Индии на мальдивский кризис «станет испытанием её претензии на роль восходящей азиатской державы», способной «гарантировать региональную безопасность и стабильность, а также влиять на события в собственном ближнем зарубежье». С учётом того, что Дракон «быстро окружает Слона», по мнению японской Nikkei, «вряд ли два гиганта смогут не наступать друг другу на ноги». Пекин, по мнению ченнайской газеты The Hindu, хотел бы избежать «морского Доклама» – отсылка к индо-китайским столкновениям прошлым летом в Гималаях – и предлагает совместное посредничество в мальдивском кризисе.

Если Нью-Дели хочет конкурировать с Пекином, утверждает китайская Global Times, то он должен сделать это на экономической основе: в 2017 году на Мальдивы приехало около 1,2 млн туристов, четверть из которых китайские, подчеркивает газета. Однако Дракон использует не только кошелёк. Действительно, без внимания не остаётся и «цель, которую преследуют индийские ракетные испытания в Бенгальском заливе». Но, как утверждает китайская газета, «испытания наших новых противоракетных систем» свидетельствуют о том, что они способны сдерживать индийского противника. Если у Слона есть клыки, то у Дракона – когти.

Карта

8. Налоговый вексель Дональда Трампа – стр. 8

С точки зрения либеральных СМИ, налоговая реформа благоприятствует крупным компаниям, извлекающим прибыль за рубежом, а также 1 % семей, имеющих высокие доходы. Это является правдой лишь отчасти, поскольку упускается из виду обширная электоральная социальная база, которая сделала Трампа президентом.

Трамп был избран большинством голосов средних и высших слоёв общества, включающих в себя мелкую буржуазию и рабочую аристократию с высокими доходами и уровнем образования. По результатам экзитполов президентских выборов ноября 2016 года 33 % голосов за Трампа приходилось на людей с доходом более 100 тыс. долларов в год, 33 % – с доходом от 50 до 100 тыс. и ещё 34 % – с доходом менее 50 тыс. долларов. 14 % избирателей Трампа обладали образованием выше университетского, 31 % имели высшее образование, 35 % – неоконченное высшее и только 20 % имели среднее специальное образование и ниже (наш анализ данных Бюро переписи населения США, Fox News, New York Times, CNN).

Просмотрев 1.400 таблиц ежегодника Statistical Abstract of the United States 2016, можно обнаружить множество непоследовательных данных, которые вынуждают нас оценивать порядок величины, а не точные цифры. В таблице 2014 года численность не связанных с сельским хозяйством гражданских (невоенных) наёмных рабочих равнялась 131,5 млн человек, а количество самозанятых, людей “свободных профессий”, согласно различным таблицам, составляло от 9 до 15 млн человек. В таблице с юридическими формами несельскохозяйственных компаний, составленной по налоговым декларациям, численность компаний без наёмных работников с одним владельцем составила 23,5 млн, а количество партнёрств (в основном это компании, состоящие из двух партнёров без наёмных сотрудников) равнялось 3,4 млн. Всего малый бизнес без наёмных работников представлен около 27 млн предприятий, что на 12–18 млн больше количества самозанятых.

Таблицы 1 и 2. Налоговые сокращения реформы Трампа. Распределение налоговых сокращений

Таблица 3. Малый бизнес в США

9. От рисовых полей к крупной агропродовольственной промышленности – стр. 9

Ежегодно в мире производится около 310 Мт мяса, то есть 850 граммов в неделю на каждого человека на земле. На мировом рынке говядины доминируют США, причём две трети этого рынка контролируют четыре группы; в производстве свинины доминирует Китай, и это связано с изменением потребления городского населения.

В среднем китайцы потребляют 56 кг мяса в год, в то время как европейцы – 85 кг, а американцы – 100 кг; при этом китайское потребление свинины (37 кг в год) с 1979 года выросло в пять раз. Китай является крупнейшим в мире производителем свинины – он производит более 500 миллионов свиней в год (57 Мт), превосходя ЕС (23 Мт) и США (10 Мт) вместе взятых. Всё более значительная доля приходится на так называемые интенсивные фермы, выращивающие более 100 тысяч свиней. Этот бум основан на распространении упакованного мяса, ставшего результатом разветвлённого и специализированного промышленного процесса, лишь он может накормить современные мегаполисы. Во многом это вызвано колоссальным развитием крупных консервирующих, холодильных, транспортных и ритейлерских предприятий.

Это сектор национальной стратегической важности, в котором Китаю до сих пор удавалось защищать “продовольственную самодостаточность”. Но каждый килограмм свинины требует от 3 до 6 кг кормов, часто из сои или кукурузы. Тем самым Китай стал вторым по величине производителем кукурузы в мире, изменив внутреннюю географию выращивания зерновых, и крупнейшим в мире импортёром сои (80 Мт, 70 % из которых приходится на США и Бразилию), а также начал импортировать кукурузу. По мнению Института сельского хозяйства и торговой политики (Миннеаполис), торговлю кукурузой возьмёт под контроль группа New Hope. COFCO также бросает вызов монополии старых держав в международной торговле зерном. Срединная империя вступила в фазу империалистической зрелости: мясо и зерновые становятся предметом борьбы спекулянтов за их перекупку.

10. Финальный кризис Союза коммунистов – стр. 10

Взлёт и падение Союза коммунистов уложились в короткий пятилетний период; из многих сотен милитантов, которые в годы революции внесли свой вклад в его дело, немногие остались рядом с Марксом и Энгельсом; все или почти все из них были вынуждены эмигрировать. Среди них вспомним Вильгельма Либкнехта, Фридриха Лесснера, Георга Лохнера, Иоганна Георга Эккариуса, Вильгельма Вольфа, Фердинанда Фрейлиграта, Иосифа Вейдемейера. Были и другие.

Шаппер, «раскаявшийся грешник», уже в 1852 году воссоединился с небольшим кругом последователей Маркса, который, однако, ещё более сократился в связи со смертью Роланда Даниельса (он умер в 1855 году от туберкулёза, которым заболел в тюрьме), Георга Верта (в 1856 году) и Конрада Шрамма (в 1858 году). Виллих в том же 1852 году распустил свой Союз и эмигрировал в Соединённые Штаты, где во время гражданской войны был удостоен чести стать генералом юнионистов. Многие ограничились возвращением к личной жизни, но были и те, кого Меринг причислил к числу «живых мертвецов». Среди них интересны случаи Германа Беккера и Иоганна Микеля, которые, как пишет Меринг, «придумывали “научные” обоснования своего отхода»: «Они доказывали, что сначала буржуазия должна окончательно победить юнкерство, а потом уже может идти речь о победе пролетариата. [...] Недурная теория! Она и в настоящее время может соблазнить кое-каких лукавцев». Черветто кратко замечает: «Протоменьшевистско-струвистская теория». Дело в том, что “научное” оправдание своего дезертирства позволило Беккеру стать бургомистром Кёльна и членом Прусской палаты юнкеров, а Микелю – государственным министром финансов.

После роспуска Союза коммунистов в течение десятилетия немецкий рабочий класс не подавал никаких заметных признаков политического существования. Ситуация изменилась с инициативой Фердинанда Лассаля.

11. Родом из перестройки – стр. 11

Внимательный взгляд на новейшую отечественную историю через призму деятельности так называемых альтернативных профсоюзов позволяет обнаружить любопытную взаимосвязь: моменты обострения политической борьбы между фракциями капитала сопровождаются всплеском профсоюзной активности, возникают новые организации, поднимаются из небытия те, которые вчера не подавали никаких признаков жизни, мольбы сменяются требованиями, а вместе с этим растёт и численность членов профсоюзов. Моменты же политического штиля – неважно, вызвано ли это состояние тем, что буржуазия объединена стрижкой купонов с бурного экономического роста или же потребностью сплотиться против внешнего врага – сопровождаются кладбищенской тишиной на профсоюзном фронте.

Причина тому в отсутствии самостоятельной политической организации пролетариата, без которой даже самые боевые и классово выдержанные профсоюзы неспособны выработать правильную стратегию и чаще всего идут за поддержкой к парламентским партиям, неизбежно становясь инструментом в борьбе буржуазных фракций. Наглядной демонстрацией этого является вся история отечественных профсоюзов, начиная с перестройки и продолжая крымским консенсусом.

До тех пор, пока стихийно возникшее в конце 80-х годов забастовочное движение выполняло роль тарана в руках новой поросли “красных директоров” и всех тех, кто стремился скинуть старую партийную номенклатуру, закрепить в своих руках часть государственно-капиталистической собственности или ухватить долю политической независимости, оно поддерживалось оппозиционными политическими силами и “прогрессивной общественностью”. Но как только после августа 1991 г. “новая буржуазия” возглавила государство, она не только утратила интерес к забастовочному движению и возникшим на его волне профсоюзам, но и начала с ними активно бороться.

Сила числа и организации – стр. 12

На сложном рынке труда Германии контрактами охвачено 15 % компаний и 45 % сотрудников. Это джокер в руках промышленников, которые и в этом случае угрожали отказом от заключения контракта. Как бы то ни было, это слабое место самого сильного из профсоюзов. Каковым и является немецкий профсоюз. 7 февраля Handelsblatt сыплет соль на рану: работники металлообрабатывающей промышленности могут добиться 28-и часовой рабочей недели, но «работники в других секторах об этом могут только мечтать».

И в позитивном, и в отрицательном смысле именно из этого следует извлечь урок: организационная работа даёт силу профсоюзному движению, а раскол его ослабляет. Эта старая как само рабочее движение проблема. Сегодня она должна решаться в европейской перспективе, через создание европейского профсоюза, который может задействовать силу, организованную в континентальном масштабе, и использовать стратегию, позволяющую сочетать навыки борьбы самых передовых отрядов с прикрытием наиболее отсталых слоёв нашего класса.

Сегодня такое видение не в моде. В Италии Марко Бентивольи, генеральный секретарь Итальянской федерации рабочих и служащих машиностроительных предприятий (FIM), входящей в состав ИКПТ, 9 февраля пишет на страницах Il Sole-24 Ore, что борьба немцев является примером, который следует брать в Италии... для борьбы на уровне предприятий, пренебрегая тем фактом, что в Германии эти результаты стали возможны благодаря борьбе, которая смогла мобилизовать сотни тысяч рабочих. Отсюда следует, что сила нашего класса в его числе. Карл Маркс указывал Первому Интернационалу ещё в 1864 году, что число может иметь значение только благодаря организации, которая объединяет, и знанию, которое направляет.

К этому должна стремиться и европейская профсоюзная организация. Безусловно, это является целью и ленинистской партии, и её милитантов на всех рабочих местах.

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

«Конфликт интенсивности и масштаба, не виданных со времён Второй мировой войны, вновь становится весьма вероятным», – утверждает The Economist. Это ещё не «война нервов», но время колоссального роста напряжённости: заявления о российской победе в Сирии сменяются подсчётом потерь от первого со времён вьетнамской войны прямого столкновения с американцами. Но интенсификация боёв не мешает империалистам делить ожидаемую прибыль, которую может принести восстановление сирийской экономики.

Стратегия США зачисляет Россию и Китай в «ревизионистские державы». Поразмыслив, российские эксперты зачисляют в ревизионисты США. Европа, пользуясь моментом, приступает к объединению армейских штабов и военно-политическому укреплению.

Чтобы как минимум не отстать от конкурентов, Кремль размышляет о стратегиях ускорения экономического роста. Тем временем индивидуальный реальный доход населения сокращается уже четвёртый год, вдобавок самих потребителей (они же производители) становится меньше – давит демографический тренд зрелого империализма.

В Дагестане, одном из самых проблемных регионов, проходит “антикоррупционная” зачистка. Буржуазия разделилась: кто-то с надеждой, а кто-то из страха проводит аналогии с узбекским “хлопковым делом” 1980-х годов.

На этом фоне разворачивается предвыборная кампания. Поначалу либералы иронизировали над кандидатами-«скоморохами» и «каракулевым электоратом», но вот уже от недели к неделе повышается нервозность и «завышенная концентрация негатива», кое-кто даже ощущает некоторую «растерянность» Кремля. Немудрено, выборы – это инструмент для укрепления тыла российского империализма, инструмент проверки мобилизационных способностей всех партий и фракций капитала. Они ведут борьбу между собой. В этих условиях стратегический абсентеизм должен стать сознательным выбором пролетариата, а для этого необходимы понимание механики капиталистического общества и знание мировых фактов. Предоставить единственному революционному классу нашей эпохи совершенные теоретические и организационные инструменты – вот задача марксизма.

Приложение “Мировое сражение в энергетике”

1. Переменный ток Westinghouse Electric – стр. I

История технологии сложна и противоречива: изобретения получают применение не в результате рационального выбора «лучшего решения проблемы», но оказываются заложниками процесса, обусловленного различными общественными силами, стратегическими решениями, ошибочными оценками, хаотичностью, экономическими интересами, отдельными лицами, различными взглядами на технологию и науку. На первый взгляд изобретение и введение новых технологий может показаться лёгким. В действительности, «чтобы соответствовать новой ситуации, нужны новые способы мышления, новые отношения и новые методы [...] именно поэтому процесс развития так сложен» (Carlo M. Cipolla. Vele e cannoni. Il Mulino, 1965).

Стратегическая ошибка Эдисона, заключавшаяся в игнорировании рынка переменного тока, коренилась не в одном лишь его упрямстве, хотя оно и сыграло определённую роль. Чтобы освободить дорогу новому виду тока, ему пришлось бы пожертвовать своим кровным детищем, которое принесло ему успех: системой освещения на основе постоянного тока. Это означало бы разрушение электрических сетей, которые он создал. Кроме того, ему пришлось бы ломать собственную природу изобретателя-экспериментатора, совершить коперниковскую революцию и в технических экспериментах перейти от представления о математике лишь как о вспомогательном инструменте к её самому основательному применению.

Совершенно иная ситуация сложилась у Вестингауза: доверяя теоретическим исследованиям нового поколения инженеров-учёных, чей труд применялся им чрезвычайно дальновидно, он не имел того капитала, основанного на постоянном токе; следовательно, новая технология не сделала бы его исследования и труды устаревшими. Вестингауз не мог использовать патент ZBD, который в США принадлежал Эдисону: таким образом, он поручил Стэнли переработать патент Голара – Гиббса так, чтобы сделать его применимым для американского рынка.

2. Талант и прилежание молодого Николы Теслы – стр. II

Однажды вечером, прогуливаясь с Сигети и декламируя Гёте, Тесла представил модель асинхронного двигателя, немедленно остановился и набросал его схему на песке. Проблема вращающегося электромагнитного поля трудна и концептуально, и практически. Переменный ток имеет не совпадающий по фазе (когда одна максимальная, другая таковой не является) пробег в катушках статора. Формируется вращающееся электромагнитное поле, которое движется, в то время как в электродвигателе постоянного тока оно статично. Вращающееся электромагнитное поле производит в свою очередь индукционный ток в роторе, заставляя его вращаться по оси. Работа осуществлялась непосредственно переменным током, таким образом устраняя необходимость в коммутаторе.

Созданное в теории, это изобретение нуждалось в осуществлении на практике: это и стало навязчивой идей Теслы на ближайшие годы. Следуя совету своего начальника, в апреле 1882 года Тесла отправляется в Париж на должность в Société Industrielle Томаса Эдисона, которой на тот момент управлял английский инженер Чарльз Батчелор.

В 1883 году произошёл пожар в системе освещения вокзала в Страсбурге. Поскольку Тесла знал и французский, и немецкий языки, его направили туда для проведения ремонтных работ. Закончив ремонт и вернувшись в Париж, Никола, по совету Батчелора, переезжает в США, чтобы работать непосредственно на Эдисона. Весной 1884 года, в возрасте 28 лет, Тесла прибыл в Нью-Йорк с рекомендательным письмом от Батчелора к Эдисону, в котором тот написал: «Я знаю двух великих людей: один – Вы, другой – этот молодой человек».

3. Яйцо Теслы – стр. III

Прежде чем добиться успеха, молодой серб испытал на себе жестокость американского капитализма, когда спустя два года после прибытия в Нью-Йорк внезапно оказался в нищете. Он вспоминал: «Я провёл много дней, не зная, буду ли завтра есть, но никогда не боялся работы: я пошёл к копавшим канаву людям и сказал, что хочу работать. Бригадир посмотрел на мою хорошую одежду и белые руки и рассмеялся, [...] но я начал работать как все остальные, и к концу дня у меня было два доллара» (Jill Jonnes. Empires of Light: Edison, Tesla, Westinghouse, and the Race to Electrify the World. Random House USA Inc, 2004).

Больше года Тесла копал траншеи под укладку электрических кабелей. Весной 1887 года бригадир познакомил его с Альфредом С. Брауном, инженером Western Union Telegraph Company, интересовавшимся применением переменного тока. Браун свёл его со своим другом Чарльзом Ф. Пеком, крупным адвокатом, а также другом финансиста Моргана. Столкнувшись со скептицизмом потенциального инвестора, Тесла прибегнул к своей широкой эрудиции: «Знаете ли вы о Колумбовом яйце?»

Он рассказал, что в 1493 году, на приёме в честь Христофора Колумба, некоторые испанские дворяне заявили, что открытие Нового Света не было таким уж сложным предприятием, и любой мог бы это сделать. Колумб предложил всем присутствующим попробовать поставить яйцо на стол вертикально. Когда никому это не удалось, Колумб взял яйцо, разбил его с тупого конца и поставил на стол, на котором оно сохранило вертикальное положение. Тем же, кто возразил, что любой мог бы так сделать, Колумб ответил, что они «могли бы это сделать, а он это сделал!» Насколько эта история имела место в реальности, не столь важно: нас интересует, как Тесла её использовал.

Сербский изобретатель обещал Пеку превзойти Колумба: он пошёл к кузнецу, который сделал ему из железа и латуни заготовку в форме яйца; затем Тесла собрал на столе электрическую цепь и поместил металлическое “яйцо” в центр; при подаче тока оно начинало вращаться всё быстрее и быстрее. По сути Тесла собрал прообраз асинхронного двигателя: токи в катушках создавали вращающееся магнитное поле, которое наводило токи на металлическое яйцо, заставляя его вращаться как волчок, удерживаясь в вертикальном положении (Marc J. Seifer. The life and times of Nikola Tesla. Citadel Press, 1996). Таким образом Тесла объяснил Пеку принцип вращающегося магнитного поля и смог убедить его финансировать своё новое предприятие.

Катушка

4. Штейнмец: малоизвестный гений электричества – стр. IV

28 декабря 1846 г. Маркс писал Павлу Васильевичу Анненкову: «производительные силы – это результат практической энергии людей, но сама эта энергия определена теми условиями, в которых люди находятся, производительными силами, уже приобретёнными раньше, общественной формой, существовавшей до них, которую создали не эти люди, а предыдущее поколение». Случайные судьбы людей теряют значение в общих формах того общества, в котором они существуют. Математический гений Штейнмеца способствовал историческому процессу электрификации в условиях капиталистического общества.

Хотя электричество было известно в течение долгого времени, в качестве производительной силы общество только начало его использовать. Предприниматели, учёные и инженеры стремились усовершенствовать электрические системы для использования их в промышленности. В июне 1889 года Штейнмецу поручили подготовить детальный проект электрического двигателя для автомобиля, а уже через месяц – трамвая; тогда же он работал над проектированием электрического насоса. Электродвигатель был только что разработан, и применение ему находили повсюду.

По просьбе Нортона П. Отиса, сына основателя Otis Elevator Company, Эйкемейер поручил Штейнмецу спроектировать двигатель для лифтов. Его разработки способствовали строительству небоскрёбов, создавших современный облик многих городов Америки, от Нью-Йорка до Чикаго. Сегодня Otis Elevator Company – крупнейший производитель лифтов и эскалаторов в мире с 64.000 сотрудниками и товарооборотом в 13 миллиардов долларов.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 42, февраль 2018 г.

1. Европа перед лицом вызовов века Китая – стр. 1-2

«Средиземноморье должно состоять из стран, омывающихся этим морем, и только из них. Оно должно состоять из Югославии, Албании, Франции, Италии и так далее, вплоть до арабских стран». «Иностранные флоты, военные корабли сверхдержав должны уйти из него», границы территориальных вод должны быть расширены. «Границы Общего рынка Европы также следует расширить». Общий рынок способен многое сделать «для укрепления суверенитета европейских народов и лучшей защиты от давления сверхдержав». «Общий рынок – важная вещь, вы должны настаивать на нём, должны продвигаться в строительстве европейского единства, должны расширяться».

Это слова Чжоу Эньлая, на тот момент являвшегося китайским министром иностранных дел, обращённые к итальянской торговой делегации в Пекине. Они были опубликованы l’Espresso 30 мая 1971 года в материале размером в разворот газеты под суперзаголовком «Освободить Европу». Эту выписку можно встретить в собрании сочинений Арриго Черветто среди материалов для доклада на всеитальянском совещании того года, объединённых рубрикой «Маоистский социал-империализм». Да, именно социал-империализм: такова была наша критика «маоистской теории Единого фронта», – вновь будет объяснять Черветто два года спустя на одной из конференций в Неаполе. Одно дело поддержка молодым китайским капитализмом автономии другого развивающегося капитализма, такого как Индия, совсем другое – поддержка «Европы, независимой от империализма США и СССР». Европа тогда уже была «империалистически зрелой», продемонстрировав это в двух мировых войнах; она обладала потенциалом, чтобы стать «третьим империалистическим блоком». Также и ИКП, а именно её правое крыло в лице Джорджо Амендолы, пусть и с иным расчётом (в связи с зарождающейся немецкой Ostpolitik) требовала Европы, которая не была бы «ни с Америкой, ни с СССР». Мы же продолжали придерживаться нашего интернационалистского стратегического принципа: «в игре европейского империализма, – гласят протоколы, – мы не участвуем».

Мао пытался разыгрывать карту Европы против СССР, надеясь создать европейский противовес русскому империализму, но этого было недостаточно: и действительно, соглашение между Бонном и Москвой, которого искал Вилли Брандт посредством его Ostpolitik, было движением в противоположном направлении. Прошло ещё полтора месяца, и в июле 1971 года миссия Генри Киссинджера в Китай включила квазиальянс между Вашингтоном и Пекином в игру глобального баланса сил.

2. Новый сложный вызов – стр. 3

Вернёмся к тем самым пятнадцати годам, которые обещают быть «одними из самых бурных». Как противостоять этому вызову?

Решение остаётся тем же, которое было указано Черветто в статье “Генеральная задача”: «Во все времена присутствует организационный план, систематическая работа как гарантия и необходимое условие для преодоления поворотов, социальных взрывов, политических осложнений». Это именно то, что нас ждёт впереди: необходимо ещё сильнее ухватиться за звено организации, то самое, которое «сложнее всего будет разорвать».

В перспективе такого сложного периода существует ещё один аспект, по поводу которого, опять же, можно обратиться к Черветто. В книге “Трудный вопрос времени” есть очень уместное замечание. Черветто размышляет о неправильных выводах, которое коммунистическое движение сделало в отношении кризиса капитализма, начавшегося в 1914 году. Кризис, несмотря на непрерывные предостережения Ленина, был воспринят как необратимый, замечает Черветто и подчёркивает: «Не бывает кризиса, который был бы необратимым, не бывает автоматического крушения капитализма. [...] Империализм, который провоцирует войну и, следовательно, порождает кризис, одновременно способствует дальнейшей экспансии капитализма в мире».

Черветто отмечает, что с точки зрения наших учителей, вопрос времени касался не столько мирового рынка или судьбы капитализма, «сколько был связан с оценкой количества и природы противоречий и субъективной способности, то есть способности [...] авангардной партии, использовать такие противоречия». Если мы предвидим, что следующие пятнадцать лет будут одними из «самых бурных», то это уже подразумевает суждение о количестве и качестве противоречий. Остаётся открытым вопрос о субъективных возможностях партии использовать их. Таков вызов, который стоит перед нами как революционными милитантами. Это сложный новый вызов для наших поколений. Эту перчатку можно будет поднять лишь в том случае, если нам удастся выжать максимум из нашей энергии.

3. Уолл-Стрит: от пузыря к пузырю – стр. 4

Отталкиваясь от итогов 2017 года и сценариев на 2018 год, вновь открывается хорошо знакомая по последним десятилетиям полемика. В первый год президентства Трампа американский фондовый рынок, судя по индексу S&P 500, вырос на 23 %, что в десять раз превышает рост ВВП США и в два–три раза – рост европейских и шанхайских бирж. Отсюда возникает вопрос: предсказывает ли фондовый рынок ускорение роста в США, или расхождение сигнализирует о новой спекулятивной эйфории, вызванной риторикой America first, дерегуляции и снижения налогов?

Этим вопросом занялись некоторые ведущие авторы двух крупных англосаксонских финансовых газет.

Главный экономический комментатор Wall Street Journal Грег Ип поддерживает тезис о «зарождающемся пузыре» и ставит следующий вопрос: «Что делать, если низкая инфляция требует более низких ставок, но эти более низкие ставки делают более вероятной возможную разрушительную вспышку активов?» Перед ФРС вновь встаёт гамлетовская дилемма: предотвратить или вылечить? И, прежде всего, какими средствами? Джеймс Макинтош, автор редакционных статей Wall Street Journal, изначально исключал «пузыри» на рынках: эйфория отражает окончательное преодоление паники десятилетней давности. Затем Макинтош стал более осторожным, наблюдая специальный индекс Morgan Stanley для самых динамичных акций, который за год подскочил на 44 %, что почти в два раза больше роста общего индекса: в последний раз это произошло, напоминает журналист, за несколько месяцев до краха Lehman Brothers.

Во главе паникёров стоит автор редакционных статей Financial Times Джон Аутерс: распространяющаяся эйфория, по его словам, типична для заключительной фазы “бычьего рынка”.

4. Большая франко-немецкая коалиция – стр. 5

Есть признаки того, что рейнское сердце вновь забилось благодаря коалиционному соглашению, заключённому в Берлине после нескольких месяцев политического тупика. Хотя остаётся неизвестным фактором голосование местных организаций СДПГ, Ангела Меркель объявила «новый рассвет Европы». Текст соглашения между ХДС, ХСС и СДПГ, по-видимому, демонстрирует, что переговоры с самого начала проходили при участии французского каменного гостя. Предложения по реформе еврозоны, выдвинутые Макроном в сорбонской речи, можно найти в тексте, хотя они и изложены недостаточно подробно.

Первая глава озаглавлена “Европа” и гласит: «Глобальные отношения силы в последние годы коренным образом изменились политически, экономически и в военном плане. Новые приоритеты США, укрепление Китая и политика России дают понять: Европа более, чем раньше, должна взять свою судьбу в свои руки. Только вместе у ЕС есть шанс добиться успеха в этом мире. [...] Только вместе мы можем отстаивать наши ценности и нашу солидарную модель общества, связанную с социальной рыночной экономикой».

Ниже приведён список пунктов европейской повестки следующего правительства Германии, которые предполагают сближение с Парижем: укрепление PESCO, общая миграционная политика, «согласованная стратегия в Африке», финансовое укрепление ЕС, «конкретные бюджетные средства для экономической стабилизации, социальная конвергенция и поддержка структурных реформ в зоне евро, что может стать отправной точкой для будущего инвестиционного бюджета зоны евро». «Мы также готовы к большему вкладу Германии в бюджет ЕС», – добавляют немецкие партии.

В подтверждение оси с Парижем документ объявляет о возобновлении Елисейского договора 1963 года. Наряду с солидарностью немецкий текст настаивает на принципах бюджетной ответственности, обусловленности и реформах в государствах-членах. Наконец, ХДС, ХСС и СДПГ предлагают развивать фонд спасения – Европейский стабилизационный механизм (ЕСМ) – в направлении Европейского валютного фонда, контролируемого парламентом (правда, неясно, Бундестагом или Страсбургом) и закреплённого в законодательстве ЕС.

Компромисс на Рейне может определить европейский процесс на следующие несколько лет.

5. Съезд новой стратегической фазы – стр. 6-7

XIX-й съезд КПК внёс «идеи Си Цзиньпина» в партийный устав, поручив руководящей группе партии-государства задачу завершения сорокалетнего периода ускоренного капиталистического развития. Мы видели, что это было определено в Пекине как «новая эра», в течение которой Срединная империя во всех отношениях созреет как новая держава унитарного империализма, или, если говорить словами Le Monde, как стратегическая сила, которая «хочет занять своё место в концерте Великих».

Вот в двух словах смысл съезда китайской буржуазии. Заместитель директора Института международных отношений Народного университета Китая Цзинь Цаньжун пишет, что Китай завершил свою «социальную трансформацию», всего за полтора столетия пройдя через эпохи «Ренессанса», «Просвещения», «Реформации», «Французской революции» и «Промышленной революции».

В начале своей современной истории, пишет Цзинь Цаньжун, Китай импортировал технологии, общественно-политическую систему и буржуазные идеи с Запада. Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и другие жили в Париже. Отметим, что через марксизм они усвоили английскую политическую экономию, французский социализм и немецкую философию. Высшие достижения они привезли в Китай, став властителями дум пролетариата, адаптировавшись к вторжению нового способа производства и приспособив под себя ленинскую интернациональную стратегию. Китайская политическая культура, пишет Цзинь, отреклась от феодализма, т.е. от «трёх главных наставников» и «пяти неизменных добродетелей», от конфуцианской, легистской и даосской школ, признаваемых крестьянскими массами. Китай совершал свою буржуазно-демократическую революцию «посредством нескольких волн». Индустриализация сделала возможными «невероятные опережения», и Китай превзошёл Японию, Германию и Соединённые Штаты вместе взятые. Через «десять лет» он превзойдёт уже совокупный вес Японии, Европейского Союза и Соединённых Штатов.

Схема географического распределения делегатов. Китай XIX съезда

6. Ответ товарищам из Lutte Ouvrière – стр. 8-9

Дорогие товарищи,

признаться, первоначально мы были удивлены, увидев в номере за сентябрь – октябрь вашего журнала в статье “Бордигизм и троцкизм” отсылки к Lotta Comunista, а также выборку отрывков из нашей переписки в статье “Переписка между Lutte Ouvrière и Lotta Comunista”.

По размышлении, однако, ваше двойное выступление показалось нам удачной возможностью для прояснения собственной позиции в духе вашего же заключения из второй статьи: «Желательно и даже обязательно, чтобы организации, вдохновлённые революционным коммунизмом и, более того, ведущие борьбу в соседних странах, сопоставляли свои взгляды, даже если у них очень различные история и политические традиции».

Придерживаясь – это ваше право – полемической позиции, вы поясняете, что эта дискуссия не должна восприниматься другими как «слепая поддержка», независимо от наших действий; само собой разумеется, это взаимно. Рассмотрим, к примеру, такой важнейший вопрос, как самофинансирование, в связи с которым Lotta Comunista неоднократно становилась объектом отвратительных кампаний доносительства и клеветы. Мы никогда от вас не скрывали, что полная финансовая автономия – жизненно важный вопрос для нас: чтобы быть по-настоящему свободной от любого влияния, революционная организация не должна зависеть от кого-либо прежде всего финансово. Со своей стороны мы никогда не считали, что поддержка отношений с вами с начала 70-х годов могла даже отдалённо означать нашу «слепую поддержку» вашей практики принятия возмещения издержек на избирательные кампании от буржуазного государства.

7. Токио стремится к “активной обороне” – стр. 10

Северокорейские ракетные провокации предоставляют тем, кто занимает более правые по сравнению с Абэ позиции, возможность предложить линию «активной обороны» и изменение «пацифистской» конституции страны; в качестве угрозы выставлен Пхеньян, но взгляды, безусловно, устремлены на Пекин. Горячие споры вызывает намерение правительства обдумать закупку крылатых ракет дальнего действия для оснащения ими авиации (и не только). Это оружие, которое можно будет использовать для превентивной атаки в случае вероятной угрозы. Как пишет, например, Asahi Shimbun, несмотря на «жёсткий» контекст, такое решение изменило бы положение страны в «наступательном» смысле и «встревожило бы соседей, что отрицательно сказалось бы на региональной безопасности».

«Нормальная страна», каковой её хотят видеть верхи Токио, должна иметь соответствующие вооружённые силы. МССЯ располагает личным составом в 250 тыс. человек, все они добровольцы. The Diplomat пишет, что их средний возраст составляет 35 лет, то есть является самым высоким во всей Восточной Азии. Общественное мнение, добавляет Франц-Стефан Гади, соредактор журнала, воспринимает их как армию «инакамоно» (деревенских мальчиков) «очикоборэ» (бросивших школу). Эти солдаты, в отличие от их западных или российских коллег, на протяжении десятилетий не сделали ни выстрела.

Недавно китайская Global Times посоветовала Японии прислушаться к конфуцианской поговорке: «Умей стареть с достоинством». Помимо основного смысла, это была соль на рану. Военное укрепление Токио должно учитывать и демографический упадок страны. Мужчины в возрастной группе от 18 до 24 лет, набираемые для МССЯ, составляют лишь 5 % всего населения, а в группе до 18 лет за два десятилетия потерян миллион человек. Национальная академия обороны, пишет The Economist, столкнулась с резким падением набора.

В 2014 году лондонский еженедельник уже напоминал о рекомендации, которую составила специальная комиссия по поручению японского правительства: с демографическим спадом нужно бороться, впуская в страну до 200 тыс. иммигрантов в год. Абэ видит в Индии не только потенциального союзника в антикитайском ключе, но и возможный резервуар рабочей силы. На встрече в конце 2015 года Абэ и Нарендра Моди договорились об инициативах по упрощению визового режима. С прошлой весны некоторые японские префектуры отправляют в район Бангалор разрешения на работу индийским компьютерным инженерам.

«Нехватка рабочей силы, – писала в 2015 году Japan Today, контролируемая группой Fuji, – может быть преодолена только за счёт обращения к загранице. В любом случае иностранцы могут быть полезны стране во многих отношениях. Некоторые из них могли бы носить униформу японских Сил самообороны».

Таблицы

8. Блеск и нищета российских профсоюзов – стр. 11

Наиболее высокий уровень профсоюзного членства (синдикализации) ФНПР, по данным за 2015 год, имела в агропромышленном Северо-Кавказском федеральном округе (87,1 %), а самый низкий – в промышленном Северо-Западном (53,9 %). В связи с этим обращает на себя внимание корреляция с тем фактом, что именно на Северном Кавказе уровень трудовой протестности всегда был минимальным: так, в первой половине 2017 года на него пришлось 2 % протестов, зарегистрированных Центром социально-трудовых прав (для сравнения: доля одного Санкт-Петербурга составила 4,7 %). Не может быть не замечена и корреляция с чеченско-дагестанской электоральной аномалией (почти стопроцентная явка) и точкой самого высокого уровня абсентеизма на последних парламентских выборах – Санкт-Петербургом. Было бы любопытно услышать по данному поводу комментарий профсоюзной газеты “Солидарность”, но, вероятно, мы просим слишком многого.

Наряду с вышеперечисленными фактами, о состоянии здоровья ФНПР можно судить по тому, что численность организации с начала нового тысячелетия снизилась почти вдвое; в последнее же время (2005–2015 гг.) наибольшее сокращение было отмечено в Общероссийском профсоюзе трудящихся авиационной промышленности (11,8 %), который, несомненно, объединяет высококвалифицированных промышленных рабочих.

ФНПР регулярно выступает организатором всероссийских акций протеста: осенью 1998 года такая акция прошла под лозунгом “Нет – губительным экономическим реформам!”, в июне 2004-го – “Нет – наступлению на социальные права и интересы трудящихся и населения”, в апреле – мае 2007-го прошли три этапа коллективных действий под общим лозунгом “За соблюдение прав трудящихся! За достойную жизнь!”, а с 2008-го федерация включилась в компанию “За достойный труд!”. Методы и содержание этих и других акций ФНПР закрепили за ней звания заслуженного заклинателя и выпускателя пара.

Тем не менее в ФНПР имеется немало действительно боевых первичных организаций, а для ленинистов сохраняется задача работы в любых, даже самых реакционных профсоюзах.

График. Численность ФНПР

9. В первую очередь – пролетарии – стр. 12

Всё более отчётливо проявляется новое состояние этого рынка, а именно нехватка рабочей силы. Этот элемент требует внимательного рассмотрения, потому что он беспрецедентен для опыта предыдущих поколений. Ситуацию определяет уже не только несоответствие (хорошо известное по крайней мере в Италии) между системой образования и требованиями к профессиональным навыкам, в результате чего избыток предложения и, следовательно, безработица в одних секторах сопровождается дефицитом предложения в других. Это касается, к примеру, технологов и инженеров.

Теперь сюда добавляется демографическая динамика, которая, как мы демонстрировали, ведёт к сокращению численности поколений работоспособного возраста. И неизбежно по самой своей природе с течением времени её последствия будут чувствоваться всё сильнее: по данным Европейской комиссии, в Европе к 2060 году рабочая сила сократится на 38 миллионов.

Отражением суммы этих процессов в Италии является то, что согласно последнему совместному докладу Unioncamere и ANPAL 21,5 % рабочих мест, предложенных компаниями в 2017 году, не были заняты из-за отсутствия адекватного предложения рабочей силы; в 2016 году таковых было 12 %. Ещё более заметна эта проблема в промышленности, где в течение года произошло удвоение незанятых рабочих мест с 13,3 до 26,6 %. Это более 317.000 рабочих мест, которые трудно заполнить: речь идёт не только об инженерах и технологах, но и о рабочих (La Stampa, 24.12.2017). Но это не только итальянский феномен.

В Германии, где образовательная система более адекватна, свыше 45 % предпринимателей говорят, что испытывают проблемы с заполнением вакансий (Le Monde, 21.11.2017). Чуть ниже (42 %) эта доля среди французских предпринимателей, но в автопроме она увеличивается до 66 % (Les Echos, 20.12.2017). Это выливается в самые настоящие “дыры” в штатах предприятий: в Германии количество незанятых рабочих мест уже перевалило за миллион (1,1 млн), но и во Франции оно составляет весьма чувствительную цифру: по разным оценкам, от 200 до 300 тысяч.

10. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

“В первую очередь – итальянцы” – этот лизоблюдский лозунг, создающий иллюзию здравого смысла, звучит бальзамом для ушей запуганных, дезориентированных и постаревших избирателей. Он проник в хитрые расчёты редакторов газет, в прайм-тайм на ТВ, в сети Facebook, Twitter или YouTube. Дурной фильм. Он стал подтекстом электоральной кампании, который каким-то образом объединяет Лигу Севера, “Движение пяти звёзд”, бывших фашистов нео-патриотов из Братьев Италии и воскресшего Берлускони. Даже Демократическая партия, которая сквозь одышку иногда бормочет гуманитарные фразы, всё же пытается не отставать: когда внимание сконцентрировано на электоральной ярмарке, невозможно противостоять торговцам страхом.

Эта лихорадка захлестнула не только Италию. Вспомните об America First (“Америка прежде всего”), лозунге Дональда Трампа, или о девизе референдума по поводу Brexit Take Back Control (“Вернуть контроль”, то есть британский суверенитет). Даже Эммануэль Макрон, хотя и пытается вести европейское контрнаступление Парижа и Берлина, не может отказаться от риторики и отвернуться от фактов национального государства: план перевооружения и непременное закручивание гаек в отношении новых иммигрантов.

Впрочем, формула “В первую очередь – европейцы” не менее ядовита. Более того, она должна помочь восстановить консенсус за спиной эксплуатируемого класса Старого континента, “Европы, которая защищает”, на месте или вместо национальных заборов. Но это не что иное, как новая массовая идеология европейского империализма, рождающаяся в условиях приближения новых штормов из Азии и Китая, напряжённости в отношениях с Россией и Америкой или новых авантюр в Африке.

“В первую очередь – итальянцы”, “В первую очередь – европейцы”: две разновидности одного обмана рабочих. Эти лозунги являются новой версией межклассового яда, который объединяет эксплуатируемых и эксплуататоров, мелких и крупных буржуа с пролетариями на основе мифа общей принадлежности, общих интересов защиты родины, большой или малой. Эти лозунги разделяют наш класс на основе национальной принадлежности и, разделив его, тем самым делают более слабым.

Итак, наш лозунг – “В первую очередь – пролетарии”. Сначала рабочие. Сначала наёмные работники любого положения, от технических специалистов крупных заводов до нового прекариата сферы услуг, от тех, кто трудится в офисах банковских небоскрёбов, до тех, кто гнёт спину на фруктовых плантациях, без различия национальности или религии: таков элементарный классовый интерес, таков коммунистический и интернационалистический принцип. Жить в борьбе. Это ещё одна причина, по которой наш абсентеизм отвергает электоральный мотив их политики.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 41, январь 2018 г.

1. Война и мир в Азии в век Китая – стр. 1-2

На торжественном мероприятии “Американской академии в Берлине”, состоявшемся в Нью-Йорке, Генри Киссинджер с Томасом Фридманом из New York Times заявили, что в Китае есть те, кто считает, что «упадок Соединённых Штатов является предрешённым», а в США есть те, кто думает, что «конфликт с Китаем неизбежен». «Если эти люди возьмут штурвал», то два супертанкера – Америка и Китай – «возьмут курс на войну, и этот конфликт будет хуже первой мировой войны». Это, по всей видимости, та же самая концепция, что была в прошлом году высказана в The Atlantic сразу победы Трампа на выборах. По мнению Киссинджера, из двух возможных ориентаций Китая – конфронтация или стратегический торг – Си, вероятно, склонен выбрать переговоры с Вашингтоном, но об этом можно будет судить только примерно через «двадцать лет». В то же время политика США «должна быть откалибрована с достаточной амплитудой», чтобы быть готовым к обеим перспективам.

Итак, возможны два стратегических исхода, и США должны быть готовы к обоим. Можно добавить, что в двойственности политики двух рук военная рука всё же сможет обеспечивать силой дипломатическую руку. Даже Джозеф Най, теоретик мягкой силы, утверждая, что войны не будет, прибегает к аргументации из области жёсткой силы. Корпорация Rand была уполномочена Пентагоном «обдумать немыслимое», то есть «войну с Китаем». Столкновения не будет, пишет Най, потому что, по расчётам Rand, война будет стоить США 5 % ВВП, а Китаю – 25 %.

Можно заметить, что Киссинджер, пугая наличием в Вашингтоне враждебной к Китаю линии, одновременно желает продемонстрировать китайцам ужасное лицо возможной угрозы. Итак, как ни парадоксально, “партия войны” (Rand и другие, утверждающие, что война с Китаем должна быть спланирована) может способствовать утверждению политической линии согласия.

2. Банковский союз и Европейский фонд в планах Еврокомиссии – стр. 3

В последнее десятилетие Союз столкнулся с экзистенциальными проблемами: суверенными дефолтами на периферии, банковскими кризисами, риском дефляции, выходом Великобритании. Ни одна из этих проблем не кажется сегодня смертельной, но изменения, происходящие в отношениях между державами, соотношении сил между классами и промежуточными слоями, в главных партиях европейского империализма и в массовых идеологиях, являются глубокими.

Во время кризиса в Европе произошёл целый ряд институциональных изменений, которые чаще всего принимали законченную форму, только когда давление рынков или ускорение хода вещей делали их «безальтернативными»: в критические моменты одной из любимых тем Ангелы Меркель стал немецкий вариант идеи Жана Монне о том, что Европа строится в условиях кризиса. Ставки новой стратегической фазы, усиливающие и усугубляющие конфронтацию между слабеющими и восходящими державами, подталкивают европейский империализм к тому, чтобы подтвердить курс на «всё более тесный [континентальный] союз». Но в каких формах? С какими приоритетами? С какой реакцией? Именно это и обсуждается.

3. Значение Красного Октября – стр. 4

В 1921 году Ленин подводит первый итог революции: «Вполне доделанной является только буржуазно-демократическая работа нашей революции. И мы имеем законнейшее право этим гордиться. Пролетарская или социалистическая её работа сводится к трём главным видам: 1) революционный выход из империалистской всемирной войны; […] 2) Создание советского строя, формы осуществления диктатуры пролетариата. […] 3) Экономическое строительство основ социалистического уклада. В этой области не доделано ещё самое главное, самое коренное».

Черветто комментирует: «Распространение революции на Германию могло бы объединить политическую власть в России с производительными силами в Германии и тем самым разрешить социалистические задачи производства и распределения. Политическое время в России слилось бы с экономическим временем в Германии, таким образом, подтолкнув вперёд стрелки часов социальной эволюции». Соединения с революцией в Германии не произошло. Октябрьская революция разбила самое слабое звено цепи империализма, но «второе слабое звено», Германия, устояло перед революционным натиском, устояло во многом потому, что социал-демократический «контрреволюционный бастион на защите капитализма» смог подавить революционное движение. В этих условиях «изолированная Россия» скатилась к «сталинистской инволюции». Но, будучи интернационалистами, мы с гордостью признаём себя наследниками этого поражения, как большевики считали себя наследниками парижских коммунаров. Мы извлекаем из него уроки и силу. Кроме того, в нём находятся прочные корни будущих сражений.

Черветто пишет: «Разумеется, международная пролетарская революция потерпела поражение, потому что не смогла распространиться за пределы России, но Маркс никогда не говорил о том, что он открыл то, что классовая борьба неизбежно приводит к успеху при первом же натиске международной пролетарской революции. Он говорил, что классовая борьба с необходимостью приводит к диктатуре пролетариата. И это именно то, что и произошло. Если это произошло, то может и должно произойти вновь».

4. Москва оценивает свои карты в цикле беспрецедентной напряжённости – стр. 5

Выступая на ежегодном собрании Российского совета по международным делам (РСМД), министр иностранных дел России Сергей Лавров подвёл итог года, который «был, мягко говоря, далеко не самым простым»: конфликтность растёт, сфера конструктивного межгосударственного взаимодействия сужается, имеют место военный шантаж и применение грубой силы.

Мы видим не что иное, как картину сложной исторической фазы, отражающую мир, вступивший в период трансформаций [...].

Россия, несмотря на свои проблемы, имеет, по мнению Тимофеева, «запас прочности и заделы» великой державы, которые не следует переоценивать, но и нельзя недооценивать. Это […] ссылка на ядерный арсенал.

Вывод состоит в том, что новый век открыл эпоху, когда «возможностей для ошибок […] гораздо меньше». Это то, что мы называем новым циклом «колоссальной, беспрецедентной напряжённости».

5. Расчёты и рискованные ставки на нестабильном Среднем Востоке – стр. 6-7

Адель аль-Джубейр, министр иностранных дел Эр-Рияда, посылает сигналы ЕС и Эммануэлю Макрону: оформлен вклад в размере 130 миллионов евро на обучение и оснащение task force, созданной на основе европейской инициативы странами Большой пятёрки Сахеля (Нигер, Буркина-Фасо, Мали, Мавритания и Чад). Среди функций африканской task force должен быть и контроль миграционных потоков в ЕС.

Нужно напомнить, что с семидесятых годов проекция Парижа во “французскую Африку” происходила при поддержке нефтяных монархий. Французская разведка пользовалась формулой «Париж готовит, Марокко осуществляет, Саудовская Аравия финансирует». В то время речь шла о сдерживании авантюризма Муаммара Каддафи, манёвров СССР, а затем и некоторого проникновения Ирана, особенно в Судан. Это существенное вбрасывание нефтедолларов, по мнению Жиля Кепеля, помогало закрывать глаза на распространение «ваххабитских медресе» в областях чёрного континента (Кепель Ж. Экспансия и закат исламизма. М.: Ладомир, 2004).

Африка является театром ирано-саудовского противостояния в том числе и по мнению специалиста по иранскому вопросу Бернара Уркада. Хотя “чёрный континент” и имеет ограниченный вес во внешней политике Тегерана, последний тем не менее использует карту религиозного прозелитизма. На протяжении многих лет плелась «тонкая, но эффективная исламистская [шиитская] сеть в Западной Африке» с постоянным присутствием на Африканском Роге (Hourcade B. Géopolitique de l’Iran. Paris: Armand Colin, 2010).

6. Ирландская дилемма, европейское перевооружение – стр. 8

В новом цикле, открывающемся под знаком глобального перевооружения, европейские государства запускают “перманентное структурированное сотрудничество” в сфере обороны, на английском – Permanent Structured Cooperation (Pesco). Сильви Кауфман со страниц Le Monde указывает на «большой прогресс», это соглашение – «не что иное, как фундамент европейской обороны» со списком из 17 программ, касающихся промышленности, военной мощи и операций за рубежом: «Это глава безопасности Европы, которая защищает».

В этой области так часто бывающая разделённой Европа демонстрирует конвергенцию 25 государств из 28-ми, в том числе Вышеградской группы и Польши, которая с новым премьером-министром Матеушем Моравецки, кажется, выражает возвращение к рейнскому тропизму. Только Великобритания, Дания и Мальта решили не присоединяться к этой инициативе. Предполагается, что Pesco будет инклюзивным: каждое из 25-ти государств имеет право отказаться от участия в том или ином проекте, но не может отказаться от всех.

Каждая программа пилотируется одним государством-членом. Германия управляет четырьмя из них, в частности «сетью логистических центров» для «проекции силы» ЕС и «центром операций по реагированию на кризисы». Италия также находится на передовой, руководя четырьмя проектами, включая «контроль и защиту портов и судоходства». Программа «военной мобильности» во главе с Нидерландами является самой массовой: в ней участвуют 23 страны.

Пока слишком рано делать выводы о значении этой инициативы, лишь кризис будет её испытательным полигоном. Именно на военной почве передача суверенитета происходит сложнее всего и поэтому запаздывает. Может быть ключом к решению проблемы станет координация национальных компонентов в плюрализме европейских надстроек?

7. Военные стройки для “Европы, которая защищает” – стр. 9

Главные флоты Старого континента начали обновление фрегатов, то есть важнейших многоцелевых единиц. Эти боевые корабли чрезвычайно дороги: один английский источник оценивает их цену в Европе в последние двадцать лет примерно в 100–125 тысяч долларов за тонну. Фрегат должен нести адекватные противовоздушные и противолодочные вооружения, радиолокационные и электронные устройства становятся всё большими по размеру, корабли увеличиваются в длине для размещения установок вертикального пуска ракет и вертолётных ангаров. Цена за один фрегат приближается к одному миллиарду долларов.

Перед военными стратегами возникает дилемма, которую в США называют capability vs capacity (мощность против производительности): любое улучшение в характеристиках warship (военного корабля) имеет тенденцию к сокращению количества единиц, которые можно приобрести; в то же время данное количество является важным фактором контроля над морями. CBO (Congressional Budget Office – Бюджетное управление Конгресса) подсчитало, что планы ВМС США на следующие тридцать лет (8–9 новых единиц в год, включая авианосцы) обойдутся в реальных ценах на 36 % дороже по сравнению с прошлым тридцатилетием.

Великобритания, Франция и Италия разрешили дилемму, сократив количество запланированных фрегатов и заменив их на несколько кораблей более низкого класса и уровня вооружений. Преимущество последних заключается в том, что их проще экспортировать. Naval Group оценивает международный рынок в 40 FTI (frégate de taille intermédiaire). FTI и PPA (многоцелевой морской патрульный катер) могут стать единым проектом, являющимся практической отправной точкой для итальянско-французского сотрудничества.

Таблица. Военное судостроение

Таблица. Фрегаты

8. Расходы на здравоохранение в американских выборах – стр. 10

Утверждение о том, что здравоохранение в Соединённых Штатах является полностью частным, устарело, оно соответствовало действительности в 1950 году, но с тех пор много воды утекло. Расходы на здравоохранение в 2015 году распределялись следующим образом: 646 млрд долларов – на Medicare (20 % от общей суммы), 550 млрд (17 %) – на Medicaid, 1,1 трлн (33 %) – на частное страхование, 338 млрд (11 %) – прямые персональные платежи. Medicare и Medicaid вместе составляли 37 % расходов на здравоохранение и превышали 33 % частного страхования. Десятилетие за десятилетием сокращение относительного веса частного здравоохранения привело к сильным столкновениям в Республиканской партии, поскольку часть её связана с государственными расходами. После промежуточных выборов 2010 года Республиканская партия завоевала большинство в Палате представителей и Сенате, и вместе с этой исторической победой на поверхность вышло противоречие между электоральной демагогией и законодательной практикой.

Когда в июле 1965 года президент Джонсон подписал закон Medicaid, Америка, обеспокоенная войной во Вьетнаме, не заметила этого; теперь, спустя пять десятилетий, этот закон охватывает 74 миллиона человек. New York Times от 28 марта 2017 года пишет, что этот компонент расходов на здравоохранение привёл к провалу попытки республиканцев отменить реформу Обамы.

Недавнее решение президента Трампа отменить страховые субсидии для семей с низкими доходами, гарантированные реформой Обамы, привело к тому, что страховые компании потребовали дальнейшего увеличения взносов (New York Times, 13.10.2017). На момент написания этой статьи республиканский сенатор Ламар Александер и сенатор-демократ Патти Мюррей уже выдвинули совместный план для сохранения субсидий ещё на два года, чтобы «избежать хаоса» в страховой отрасли (New York Times, 18.10.2017).

Проблема здравоохранения на протяжении целых десятилетий является неразрешимой дилеммой американской политики и фактором кризиса внутри Республиканской партии.

Таблицы. Расходы на здравоохранение

9. Забастовки и “срывы” на медных рудниках (часть II) – стр. 11

Что подразумевается под “срывами”, нарушениями производственного цикла, подробно объясняется в недавнем исследовании медного рынка от Deutsche Bank. Они сводятся к семи главным категориям: обвалы в шахтах (часто с человеческими жертвами: в качестве примера приводится недавний обвал в шахте “Катанга” (Конго)), забастовки, технические проблемы, замедление добычи руды из скважины, погодные условия, снижение качества руды (содержания металла, которое может внезапно упасть в жиле, как это случилось на чилийской шахте “Сентинела”, что привело к последующему уменьшению извлечения металла из руды на одну десятую) и другие причины.

В исследовании также приведены данные о вызванном “срывами” уменьшении добычи руды: в период с 2005 по 2015 годы ущерб колебался от минимума в 0,7 до максимума в 1,4 Мт, что составляло от 5 до 8 % мировой добычи, соответственно. Эффект от забастовок выражался в потере 10–36 % от общего снижения добычи в период с 2005 по 2011 годы с пиком в 2010-м, что составило 1–2 % мировой добычи. В соответствии с этим анализом, с 2012 года – времени окончания сырьевого “суперцикла” - вплоть до 2017-го, забастовок, значительно повлиявших на добычу руды, не было.

Рисунок. Основные международные потоки медной руды и медного концентрата

10. “Социальная Европа” и бремя рынков – стр. 12

Герхард Кромме, который до января будет возглавлять наблюдательный совет Siemens, воскрешает образ “Титаника”, чтобы описать происходящее в Европе: оркестр продолжает играть, «всё идёт слишком хорошо». «Мы должны обеспечить, чтобы бум, который мы переживаем в Европе, не оказался последними лучами заходящего солнца» (Handelsblatt, 01.12.2017).

Здесь атлантический упадок перед лицом восхождения Азии представлен риском «затопления». Но как призывы к гибкости, так и призывы к совместному управлению умалчивают то, что рабочие должны спасаться на шлюпках, которые европейский империализм может затопить, чтобы остаться на плаву. Что бы ни случилось, “Европа, которая защищает” не преминёт выставить работникам свой счёт.

Напротив, континентальный аспект рынка рабочей силы свидетельствует о существовании европейского пролетариата, вплоть до того, что сегодня 16 миллионов европейцев работают в странах ЕС, отличных от места своего собственного рождения: это в два раза больше, чем десять лет назад.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

В самых влиятельных кругах правящего класса крупнейших держав ведутся тревожные разговоры о войне и мире в Азии. Неужели над миром вновь витает дух войны? Не будем впадать в катастрофизм. Пока речь может идти лишь о тенденциях, и следующие 15 лет, по-видимому, будут решающими для их полного развёртывания. Но основная из них налицо уже сейчас – это усиление неопределённости и, главное, напряжённости в отношениях между державами.

Китай берёт линию на военное восхождение и к 2035 году намерен обзавестись военной силой «мирового класса». Япония ищет пути, чтобы обойти ограничения на наступательные вооружения, налагаемые 9-ой статьёй конституции. Европейский союз предпринимает попытку ускорить централизацию военных полномочий и инициирует программу Постоянного структурированного сотрудничества по вопросам безопасности и обороны. Выделение крупных средств на перевооружение, анонсируемое Трампом, позволит США, с его точки зрения, «стать сильнее, чем когда-либо в истории». Наконец, не стоит забывать и об Индии...

Всё это складывается в определённую картину в мрачных тонах, которая может быть дополнена и более мелкими штрихами, например, такими, как вызвавшее в российских СМИ шумиху решение Государственного департамента США выдать лицензию на коммерческие поставки Украине американского летального вооружения; или заключение Китаем соглашения о свободной торговле с Грузией и обсуждение аналогичного соглашения с Молдовой. Учитывая малые масштабы рынков названных партнёров Пекина, это наводит на мысль, что речь идёт скорее о планах проникающего вмешательства в сферы влияния других империалистических держав, в данном случае ЕС и России, нежели о намерении извлечь непосредственные экономические выгоды от этих сделок. Кроме того, стоит обратить внимание и на прошедшую недавно в Маниле встречу в формате “четвёрки” (Quad) представителей США, Японии, Австралии и Индии – пусть пока и не на высшем уровне, а лишь на уровне старших должностных лиц, – ведь «всем понятно», что это объединение «имеет отчётливо различимый привкус сдерживания Китая».

Вернёмся к пятнадцати годам. Откуда эти сроки? Их устанавливает сам господствующий класс на высшем уровне во всех ведущих державах, а это уже не “бесплотные” рассуждения “учёных мужей” в их башнях из слоновой кости, но реальные планы перевооружения Китая, демонстрация военной мощи России в Сирии и, как следствие, аналогичные планы США, ЕС, Японии, Индии, и параллельно – соответствующий “стиль” дипломатических переговоров.

Мы, в свою очередь, рассматриваем две крайние возможности: либо “большая” война, либо временное соглашение, которое лишь станет отсрочкой и будет сопровождаться накапливанием напряжённости. Эти варианты задают и рамки для множества промежуточных вариантов: ограниченные локальные конфликты или столкновение между великими державами, но только в Азии.

Ленин утверждал, что империалистические мирные «союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн». И нынешнее состояние дел не является для нас сюрпризом. Тем более, что нынешние “союзы” не выглядят “мирными” даже при самом поверхностном взгляде.

При этом, как и всегда, мы смотрим в будущее без страха. Предстоит ещё большая работа на всех направлениях: теоретическом, политическом и организационном. Перед лицом предстоящих больших и малых войн наш класс должен быть способен противопоставить организованному варварству господствующего класса своё организованное и сознательное единство в борьбе за лучшее общество, избавленное от этого чудовищного порока.

Приложение “Российские хроники”

1. Экономическое содержание примиренчества – стр. I

Сильнее всего были подвержены примиренческим идеям те слои пролетариата, которые материально были ближе к буржуазии, а идейно к “живым силам” общества – буржуазной интеллигенции. В Петрограде в таком положении находились прежде всего печатники, которые, как пишет Давид Мандель, были обособлены в организацию картельного типа – компанию, руководимую на началах самоуправления, в которой выборный староста поддерживал дисциплину. В неё редко принимали посторонних, а если в период высокого сезона из-за большого объёма заказов всё-таки делали это, то временным работникам платили по более низким расценкам. Кроме того, значение имел также географический фактор: большинство типографий располагалось в центральных кварталах, населённых более состоятельными социальными слоями, что вызывало у печатников «ощущение их связи с “обществом”, влияло на их восприятие относительной силы имущих классов» по сравнению с пролетариатом.

Работа печатников «требовала существенных интеллектуальных навыков, и они зарабатывали более или менее наравне с квалифицированными металлистами», но даже не «привилегированное материальное положение, а специфика их профессии порождала в них чувство родства с интеллигенцией», а через неё «с теми, кого меньшевики называли “живыми силами общества” – т.е. либеральными элементами цензового общества». Т. Шатилова, автор истории Петербургского профсоюза работников печатного дела, писала, что «наборщики, особенно работающие на периодических изданиях, находились в непосредственном соприкосновении с журналистами, сотрудниками, которые, посещая наборную, никогда не отказывали в просимых разъяснениях (понятно, под своим углом зрения)». Именно поэтому эти рабочие в своём большинстве шли за меньшевиками и занимали последовательно оборонческие позиции.

С другой стороны, социальной базой примиренчества были также низшие, связанные с деревней и люмпенизированные слои пролетариата, поскольку они были менее политизированными, а вопросы о войне и власти были слишком далеки от их конкретного ежедневного опыта.

В реальности же ни о каком национальном единстве не было и речи. Как писал Бухарин, «против рабочих сомкнутым строем шёл центральный орган империалистов “Речь” и протопоповско-банкирская “Русская Воля”, добросовестно-профессорские “Русские Ведомости” и газета матёрых охранников “Новое Время”, […] жёлтое “Русское Слово” и презренная “Биржевка”. […] Не только газеты, чуть ли не все “живые […] силы” буржуазии – молодые и старые девицы, студенты, даже гимназисты, были мобилизованы, чтобы поучать рабочих и рассказывать им о необходимости работать “на нужды обороны” больше 24 часов в сутки». В этих условиях «восьмичасовой рабочий день выставлялся чуть ли не государственной изменой и солдаты приглашались к нападению на рабочих, якобы оставляющих армию без снарядов». «Имея в своём распоряжении миллионные средства, монополизируя чуть ли не весь запас бумаги, захватив фактически почти все типографии, буржуазная чернь плясала свой дикий танец, обрабатывая “общественное мнение” на потребу отечественного и союзнического капитала и путём подносимого ежедневно в лошадиных дозах лганья, создавая тип запуганного революцией обывателя». Но если «для мелкой буржуазии шатания – её натура», то «для пролетариата – это болезнь».

Первым этапом шоковой терапии, способствовавшей преодолению этой болезни, стал апрельский кризис временного правительства.

2. Господа Купоны в гонке Чёрной Королевы – стр. II-III

В недавнем интервью газете “Ведомости” (13.12.2017) президент Объединённой судостроительной корпорации (ОСК) Алексей Рахманов для объяснения логики движения в мире капитала обратился к словам кэрролловской Чёрной Королевы: «Приходится бежать со всех ног, чтобы остаться на том же месте. А чтобы попасть в другое, нужно бежать вдвое быстрее. Ведь стоит остановиться, прекратить вкладываться в развитие – и всё, чего добилась корпорация за 10 лет, можно потерять. Этого допустить нельзя». Бывшему заместителю министра промышленности и торговли не отказать в понимании логики движения капитала, поскольку он видит не только его результат, но и движение само по себе, в том числе осознаёт его относительность. В экономических рукописях 1857–1859 годов Карл Маркс выразил стремление капитала бежать со всех ног в следующей формуле: «Производительность капитала – т. е. создание им прибавочных стоимостей – находится [...] в обратном отношении к времени обращения, и она достигла бы максимума в том случае, если бы время обращения упало до нуля». На этом и останавливаются рациональные собиратели сокровищ, лучшие практики и теоретики капитала: не ограничиваться получением единичной прибыли, а постоянно бросать её в оборот – только придерживаясь этого правила, они могут оставаться в седле в неустанной гонке капиталистического обогащения.

Для авангарда рабочего класса этого недостаточно, так как остаётся открытым вопрос о том, в чём заключается возможность движения капитала, с которым связан другой важнейший вопрос: до каких пор будет продолжаться эксплуатация труда капиталом?

Талбица. 50 крупнейших российских групп

3. Букет экономических стратегий российского империализма – стр. IV

Cейчас мы не можем точно сказать, какова будет долгосрочная динамика экономического развития российского империализма, но считаем, что в любом случае насчёт благих намерений реформаторов обольщаться не стоит. Одна показательная деталь: куда правящая фракция российской буржуазии предпочитала вкладывать деньги в течение восстановительного периода 2000-х годов? Об этом можно узнать из данных всё того же Кудрина: «В целом Россия имеет специфическую структуру бюджетных расходов. В ней сочетаются пониженные по сравнению с другими странами расходы на развитие человеческого капитала (образование и здравоохранение) и повышенные расходы на оборону и безопасность».

Что имеется ввиду можно понять из недавней статьи Фёдора Лукьянова “Бремя победы”: «военно-политические свершения России на Ближнем Востоке» привели к тому, что теперь от неё «очень многого ждут», а значит «пришла пора доказывать, что мы не зря вернулись» (“Российская газета”. 13.12.2017).

Чтобы доказывать нужны инструменты не только мягкой, но и жёсткой силы, а для её приведения в движение необходимо пушечное мясо.