На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2017 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 41, январь 2018 г.

1. Война и мир в Азии в век Китая – стр. 1-2

На торжественном мероприятии “Американской академии в Берлине”, состоявшемся в Нью-Йорке, Генри Киссинджер с Томасом Фридманом из New York Times заявили, что в Китае есть те, кто считает, что «упадок Соединённых Штатов является предрешённым», а в США есть те, кто думает, что «конфликт с Китаем неизбежен». «Если эти люди возьмут штурвал», то два супертанкера – Америка и Китай – «возьмут курс на войну, и этот конфликт будет хуже первой мировой войны». Это, по всей видимости, та же самая концепция, что была в прошлом году высказана в The Atlantic сразу победы Трампа на выборах. По мнению Киссинджера, из двух возможных ориентаций Китая – конфронтация или стратегический торг – Си, вероятно, склонен выбрать переговоры с Вашингтоном, но об этом можно будет судить только примерно через «двадцать лет». В то же время политика США «должна быть откалибрована с достаточной амплитудой», чтобы быть готовым к обеим перспективам.

Итак, возможны два стратегических исхода, и США должны быть готовы к обоим. Можно добавить, что в двойственности политики двух рук военная рука всё же сможет обеспечивать силой дипломатическую руку. Даже Джозеф Най, теоретик мягкой силы, утверждая, что войны не будет, прибегает к аргументации из области жёсткой силы. Корпорация Rand была уполномочена Пентагоном «обдумать немыслимое», то есть «войну с Китаем». Столкновения не будет, пишет Най, потому что, по расчётам Rand, война будет стоить США 5 % ВВП, а Китаю – 25 %.

Можно заметить, что Киссинджер, пугая наличием в Вашингтоне враждебной к Китаю линии, одновременно желает продемонстрировать китайцам ужасное лицо возможной угрозы. Итак, как ни парадоксально, “партия войны” (Rand и другие, утверждающие, что война с Китаем должна быть спланирована) может способствовать утверждению политической линии согласия.

2. Банковский союз и Европейский фонд в планах Еврокомиссии – стр. 3

В последнее десятилетие Союз столкнулся с экзистенциальными проблемами: суверенными дефолтами на периферии, банковскими кризисами, риском дефляции, выходом Великобритании. Ни одна из этих проблем не кажется сегодня смертельной, но изменения, происходящие в отношениях между державами, соотношении сил между классами и промежуточными слоями, в главных партиях европейского империализма и в массовых идеологиях, являются глубокими.

Во время кризиса в Европе произошёл целый ряд институциональных изменений, которые чаще всего принимали законченную форму, только когда давление рынков или ускорение хода вещей делали их «безальтернативными»: в критические моменты одной из любимых тем Ангелы Меркель стал немецкий вариант идеи Жана Монне о том, что Европа строится в условиях кризиса. Ставки новой стратегической фазы, усиливающие и усугубляющие конфронтацию между слабеющими и восходящими державами, подталкивают европейский империализм к тому, чтобы подтвердить курс на «всё более тесный [континентальный] союз». Но в каких формах? С какими приоритетами? С какой реакцией? Именно это и обсуждается.

3. Значение Красного Октября – стр. 4

В 1921 году Ленин подводит первый итог революции: «Вполне доделанной является только буржуазно-демократическая работа нашей революции. И мы имеем законнейшее право этим гордиться. Пролетарская или социалистическая её работа сводится к трём главным видам: 1) революционный выход из империалистской всемирной войны; […] 2) Создание советского строя, формы осуществления диктатуры пролетариата. […] 3) Экономическое строительство основ социалистического уклада. В этой области не доделано ещё самое главное, самое коренное».

Черветто комментирует: «Распространение революции на Германию могло бы объединить политическую власть в России с производительными силами в Германии и тем самым разрешить социалистические задачи производства и распределения. Политическое время в России слилось бы с экономическим временем в Германии, таким образом, подтолкнув вперёд стрелки часов социальной эволюции». Соединения с революцией в Германии не произошло. Октябрьская революция разбила самое слабое звено цепи империализма, но «второе слабое звено», Германия, устояло перед революционным натиском, устояло во многом потому, что социал-демократический «контрреволюционный бастион на защите капитализма» смог подавить революционное движение. В этих условиях «изолированная Россия» скатилась к «сталинистской инволюции». Но, будучи интернационалистами, мы с гордостью признаём себя наследниками этого поражения, как большевики считали себя наследниками парижских коммунаров. Мы извлекаем из него уроки и силу. Кроме того, в нём находятся прочные корни будущих сражений.

Черветто пишет: «Разумеется, международная пролетарская революция потерпела поражение, потому что не смогла распространиться за пределы России, но Маркс никогда не говорил о том, что он открыл то, что классовая борьба неизбежно приводит к успеху при первом же натиске международной пролетарской революции. Он говорил, что классовая борьба с необходимостью приводит к диктатуре пролетариата. И это именно то, что и произошло. Если это произошло, то может и должно произойти вновь».

4. Москва оценивает свои карты в цикле беспрецедентной напряжённости – стр. 5

Выступая на ежегодном собрании Российского совета по международным делам (РСМД), министр иностранных дел России Сергей Лавров подвёл итог года, который «был, мягко говоря, далеко не самым простым»: конфликтность растёт, сфера конструктивного межгосударственного взаимодействия сужается, имеют место военный шантаж и применение грубой силы.

Мы видим не что иное, как картину сложной исторической фазы, отражающую мир, вступивший в период трансформаций [...].

Россия, несмотря на свои проблемы, имеет, по мнению Тимофеева, «запас прочности и заделы» великой державы, которые не следует переоценивать, но и нельзя недооценивать. Это […] ссылка на ядерный арсенал.

Вывод состоит в том, что новый век открыл эпоху, когда «возможностей для ошибок […] гораздо меньше». Это то, что мы называем новым циклом «колоссальной, беспрецедентной напряжённости».

5. Расчёты и рискованные ставки на нестабильном Среднем Востоке – стр. 6-7

Адель аль-Джубейр, министр иностранных дел Эр-Рияда, посылает сигналы ЕС и Эммануэлю Макрону: оформлен вклад в размере 130 миллионов евро на обучение и оснащение task force, созданной на основе европейской инициативы странами Большой пятёрки Сахеля (Нигер, Буркина-Фасо, Мали, Мавритания и Чад). Среди функций африканской task force должен быть и контроль миграционных потоков в ЕС.

Нужно напомнить, что с семидесятых годов проекция Парижа во “французскую Африку” происходила при поддержке нефтяных монархий. Французская разведка пользовалась формулой «Париж готовит, Марокко осуществляет, Саудовская Аравия финансирует». В то время речь шла о сдерживании авантюризма Муаммара Каддафи, манёвров СССР, а затем и некоторого проникновения Ирана, особенно в Судан. Это существенное вбрасывание нефтедолларов, по мнению Жиля Кепеля, помогало закрывать глаза на распространение «ваххабитских медресе» в областях чёрного континента (Кепель Ж. Экспансия и закат исламизма. М.: Ладомир, 2004).

Африка является театром ирано-саудовского противостояния в том числе и по мнению специалиста по иранскому вопросу Бернара Уркада. Хотя “чёрный континент” и имеет ограниченный вес во внешней политике Тегерана, последний тем не менее использует карту религиозного прозелитизма. На протяжении многих лет плелась «тонкая, но эффективная исламистская [шиитская] сеть в Западной Африке» с постоянным присутствием на Африканском Роге (Hourcade B. Géopolitique de l’Iran. Paris: Armand Colin, 2010).

6. Ирландская дилемма, европейское перевооружение – стр. 8

В новом цикле, открывающемся под знаком глобального перевооружения, европейские государства запускают “перманентное структурированное сотрудничество” в сфере обороны, на английском – Permanent Structured Cooperation (Pesco). Сильви Кауфман со страниц Le Monde указывает на «большой прогресс», это соглашение – «не что иное, как фундамент европейской обороны» со списком из 17 программ, касающихся промышленности, военной мощи и операций за рубежом: «Это глава безопасности Европы, которая защищает».

В этой области так часто бывающая разделённой Европа демонстрирует конвергенцию 25 государств из 28-ми, в том числе Вышеградской группы и Польши, которая с новым премьером-министром Матеушем Моравецки, кажется, выражает возвращение к рейнскому тропизму. Только Великобритания, Дания и Мальта решили не присоединяться к этой инициативе. Предполагается, что Pesco будет инклюзивным: каждое из 25-ти государств имеет право отказаться от участия в том или ином проекте, но не может отказаться от всех.

Каждая программа пилотируется одним государством-членом. Германия управляет четырьмя из них, в частности «сетью логистических центров» для «проекции силы» ЕС и «центром операций по реагированию на кризисы». Италия также находится на передовой, руководя четырьмя проектами, включая «контроль и защиту портов и судоходства». Программа «военной мобильности» во главе с Нидерландами является самой массовой: в ней участвуют 23 страны.

Пока слишком рано делать выводы о значении этой инициативы, лишь кризис будет её испытательным полигоном. Именно на военной почве передача суверенитета происходит сложнее всего и поэтому запаздывает. Может быть ключом к решению проблемы станет координация национальных компонентов в плюрализме европейских надстроек?

7. Военные стройки для “Европы, которая защищает” – стр. 9

Главные флоты Старого континента начали обновление фрегатов, то есть важнейших многоцелевых единиц. Эти боевые корабли чрезвычайно дороги: один английский источник оценивает их цену в Европе в последние двадцать лет примерно в 100–125 тысяч долларов за тонну. Фрегат должен нести адекватные противовоздушные и противолодочные вооружения, радиолокационные и электронные устройства становятся всё большими по размеру, корабли увеличиваются в длине для размещения установок вертикального пуска ракет и вертолётных ангаров. Цена за один фрегат приближается к одному миллиарду долларов.

Перед военными стратегами возникает дилемма, которую в США называют capability vs capacity (мощность против производительности): любое улучшение в характеристиках warship (военного корабля) имеет тенденцию к сокращению количества единиц, которые можно приобрести; в то же время данное количество является важным фактором контроля над морями. CBO (Congressional Budget Office – Бюджетное управление Конгресса) подсчитало, что планы ВМС США на следующие тридцать лет (8–9 новых единиц в год, включая авианосцы) обойдутся в реальных ценах на 36 % дороже по сравнению с прошлым тридцатилетием.

Великобритания, Франция и Италия разрешили дилемму, сократив количество запланированных фрегатов и заменив их на несколько кораблей более низкого класса и уровня вооружений. Преимущество последних заключается в том, что их проще экспортировать. Naval Group оценивает международный рынок в 40 FTI (frégate de taille intermédiaire). FTI и PPA (многоцелевой морской патрульный катер) могут стать единым проектом, являющимся практической отправной точкой для итальянско-французского сотрудничества.

Таблица. Военное судостроение

Таблица. Фрегаты

8. Расходы на здравоохранение в американских выборах – стр. 10

Утверждение о том, что здравоохранение в Соединённых Штатах является полностью частным, устарело, оно соответствовало действительности в 1950 году, но с тех пор много воды утекло. Расходы на здравоохранение в 2015 году распределялись следующим образом: 646 млрд долларов – на Medicare (20 % от общей суммы), 550 млрд (17 %) – на Medicaid, 1,1 трлн (33 %) – на частное страхование, 338 млрд (11 %) – прямые персональные платежи. Medicare и Medicaid вместе составляли 37 % расходов на здравоохранение и превышали 33 % частного страхования. Десятилетие за десятилетием сокращение относительного веса частного здравоохранения привело к сильным столкновениям в Республиканской партии, поскольку часть её связана с государственными расходами. После промежуточных выборов 2010 года Республиканская партия завоевала большинство в Палате представителей и Сенате, и вместе с этой исторической победой на поверхность вышло противоречие между электоральной демагогией и законодательной практикой.

Когда в июле 1965 года президент Джонсон подписал закон Medicaid, Америка, обеспокоенная войной во Вьетнаме, не заметила этого; теперь, спустя пять десятилетий, этот закон охватывает 74 миллиона человек. New York Times от 28 марта 2017 года пишет, что этот компонент расходов на здравоохранение привёл к провалу попытки республиканцев отменить реформу Обамы.

Недавнее решение президента Трампа отменить страховые субсидии для семей с низкими доходами, гарантированные реформой Обамы, привело к тому, что страховые компании потребовали дальнейшего увеличения взносов (New York Times, 13.10.2017). На момент написания этой статьи республиканский сенатор Ламар Александер и сенатор-демократ Патти Мюррей уже выдвинули совместный план для сохранения субсидий ещё на два года, чтобы «избежать хаоса» в страховой отрасли (New York Times, 18.10.2017).

Проблема здравоохранения на протяжении целых десятилетий является неразрешимой дилеммой американской политики и фактором кризиса внутри Республиканской партии.

Таблицы. Расходы на здравоохранение

9. Забастовки и “срывы” на медных рудниках (часть II) – стр. 11

Что подразумевается под “срывами”, нарушениями производственного цикла, подробно объясняется в недавнем исследовании медного рынка от Deutsche Bank. Они сводятся к семи главным категориям: обвалы в шахтах (часто с человеческими жертвами: в качестве примера приводится недавний обвал в шахте “Катанга” (Конго)), забастовки, технические проблемы, замедление добычи руды из скважины, погодные условия, снижение качества руды (содержания металла, которое может внезапно упасть в жиле, как это случилось на чилийской шахте “Сентинела”, что привело к последующему уменьшению извлечения металла из руды на одну десятую) и другие причины.

В исследовании также приведены данные о вызванном “срывами” уменьшении добычи руды: в период с 2005 по 2015 годы ущерб колебался от минимума в 0,7 до максимума в 1,4 Мт, что составляло от 5 до 8 % мировой добычи, соответственно. Эффект от забастовок выражался в потере 10–36 % от общего снижения добычи в период с 2005 по 2011 годы с пиком в 2010-м, что составило 1–2 % мировой добычи. В соответствии с этим анализом, с 2012 года – времени окончания сырьевого “суперцикла” - вплоть до 2017-го, забастовок, значительно повлиявших на добычу руды, не было.

Рисунок. Основные международные потоки медной руды и медного концентрата

10. “Социальная Европа” и бремя рынков – стр. 12

Герхард Кромме, который до января будет возглавлять наблюдательный совет Siemens, воскрешает образ “Титаника”, чтобы описать происходящее в Европе: оркестр продолжает играть, «всё идёт слишком хорошо». «Мы должны обеспечить, чтобы бум, который мы переживаем в Европе, не оказался последними лучами заходящего солнца» (Handelsblatt, 01.12.2017).

Здесь атлантический упадок перед лицом восхождения Азии представлен риском «затопления». Но как призывы к гибкости, так и призывы к совместному управлению умалчивают то, что рабочие должны спасаться на шлюпках, которые европейский империализм может затопить, чтобы остаться на плаву. Что бы ни случилось, “Европа, которая защищает” не преминёт выставить работникам свой счёт.

Напротив, континентальный аспект рынка рабочей силы свидетельствует о существовании европейского пролетариата, вплоть до того, что сегодня 16 миллионов европейцев работают в странах ЕС, отличных от места своего собственного рождения: это в два раза больше, чем десять лет назад.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

В самых влиятельных кругах правящего класса крупнейших держав ведутся тревожные разговоры о войне и мире в Азии. Неужели над миром вновь витает дух войны? Не будем впадать в катастрофизм. Пока речь может идти лишь о тенденциях, и следующие 15 лет, по-видимому, будут решающими для их полного развёртывания. Но основная из них налицо уже сейчас – это усиление неопределённости и, главное, напряжённости в отношениях между державами.

Китай берёт линию на военное восхождение и к 2035 году намерен обзавестись военной силой «мирового класса». Япония ищет пути, чтобы обойти ограничения на наступательные вооружения, налагаемые 9-ой статьёй конституции. Европейский союз предпринимает попытку ускорить централизацию военных полномочий и инициирует программу Постоянного структурированного сотрудничества по вопросам безопасности и обороны. Выделение крупных средств на перевооружение, анонсируемое Трампом, позволит США, с его точки зрения, «стать сильнее, чем когда-либо в истории». Наконец, не стоит забывать и об Индии...

Всё это складывается в определённую картину в мрачных тонах, которая может быть дополнена и более мелкими штрихами, например, такими, как вызвавшее в российских СМИ шумиху решение Государственного департамента США выдать лицензию на коммерческие поставки Украине американского летального вооружения; или заключение Китаем соглашения о свободной торговле с Грузией и обсуждение аналогичного соглашения с Молдовой. Учитывая малые масштабы рынков названных партнёров Пекина, это наводит на мысль, что речь идёт скорее о планах проникающего вмешательства в сферы влияния других империалистических держав, в данном случае ЕС и России, нежели о намерении извлечь непосредственные экономические выгоды от этих сделок. Кроме того, стоит обратить внимание и на прошедшую недавно в Маниле встречу в формате “четвёрки” (Quad) представителей США, Японии, Австралии и Индии – пусть пока и не на высшем уровне, а лишь на уровне старших должностных лиц, – ведь «всем понятно», что это объединение «имеет отчётливо различимый привкус сдерживания Китая».

Вернёмся к пятнадцати годам. Откуда эти сроки? Их устанавливает сам господствующий класс на высшем уровне во всех ведущих державах, а это уже не “бесплотные” рассуждения “учёных мужей” в их башнях из слоновой кости, но реальные планы перевооружения Китая, демонстрация военной мощи России в Сирии и, как следствие, аналогичные планы США, ЕС, Японии, Индии, и параллельно – соответствующий “стиль” дипломатических переговоров.

Мы, в свою очередь, рассматриваем две крайние возможности: либо “большая” война, либо временное соглашение, которое лишь станет отсрочкой и будет сопровождаться накапливанием напряжённости. Эти варианты задают и рамки для множества промежуточных вариантов: ограниченные локальные конфликты или столкновение между великими державами, но только в Азии.

Ленин утверждал, что империалистические мирные «союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн». И нынешнее состояние дел не является для нас сюрпризом. Тем более, что нынешние “союзы” не выглядят “мирными” даже при самом поверхностном взгляде.

При этом, как и всегда, мы смотрим в будущее без страха. Предстоит ещё большая работа на всех направлениях: теоретическом, политическом и организационном. Перед лицом предстоящих больших и малых войн наш класс должен быть способен противопоставить организованному варварству господствующего класса своё организованное и сознательное единство в борьбе за лучшее общество, избавленное от этого чудовищного порока.

Приложение “Российские хроники”

1. Экономическое содержание примиренчества – стр. I

Сильнее всего были подвержены примиренческим идеям те слои пролетариата, которые материально были ближе к буржуазии, а идейно к “живым силам” общества – буржуазной интеллигенции. В Петрограде в таком положении находились прежде всего печатники, которые, как пишет Давид Мандель, были обособлены в организацию картельного типа – компанию, руководимую на началах самоуправления, в которой выборный староста поддерживал дисциплину. В неё редко принимали посторонних, а если в период высокого сезона из-за большого объёма заказов всё-таки делали это, то временным работникам платили по более низким расценкам. Кроме того, значение имел также географический фактор: большинство типографий располагалось в центральных кварталах, населённых более состоятельными социальными слоями, что вызывало у печатников «ощущение их связи с “обществом”, влияло на их восприятие относительной силы имущих классов» по сравнению с пролетариатом.

Работа печатников «требовала существенных интеллектуальных навыков, и они зарабатывали более или менее наравне с квалифицированными металлистами», но даже не «привилегированное материальное положение, а специфика их профессии порождала в них чувство родства с интеллигенцией», а через неё «с теми, кого меньшевики называли “живыми силами общества” – т.е. либеральными элементами цензового общества». Т. Шатилова, автор истории Петербургского профсоюза работников печатного дела, писала, что «наборщики, особенно работающие на периодических изданиях, находились в непосредственном соприкосновении с журналистами, сотрудниками, которые, посещая наборную, никогда не отказывали в просимых разъяснениях (понятно, под своим углом зрения)». Именно поэтому эти рабочие в своём большинстве шли за меньшевиками и занимали последовательно оборонческие позиции.

С другой стороны, социальной базой примиренчества были также низшие, связанные с деревней и люмпенизированные слои пролетариата, поскольку они были менее политизированными, а вопросы о войне и власти были слишком далеки от их конкретного ежедневного опыта.

В реальности же ни о каком национальном единстве не было и речи. Как писал Бухарин, «против рабочих сомкнутым строем шёл центральный орган империалистов “Речь” и протопоповско-банкирская “Русская Воля”, добросовестно-профессорские “Русские Ведомости” и газета матёрых охранников “Новое Время”, […] жёлтое “Русское Слово” и презренная “Биржевка”. […] Не только газеты, чуть ли не все “живые […] силы” буржуазии – молодые и старые девицы, студенты, даже гимназисты, были мобилизованы, чтобы поучать рабочих и рассказывать им о необходимости работать “на нужды обороны” больше 24 часов в сутки». В этих условиях «восьмичасовой рабочий день выставлялся чуть ли не государственной изменой и солдаты приглашались к нападению на рабочих, якобы оставляющих армию без снарядов». «Имея в своём распоряжении миллионные средства, монополизируя чуть ли не весь запас бумаги, захватив фактически почти все типографии, буржуазная чернь плясала свой дикий танец, обрабатывая “общественное мнение” на потребу отечественного и союзнического капитала и путём подносимого ежедневно в лошадиных дозах лганья, создавая тип запуганного революцией обывателя». Но если «для мелкой буржуазии шатания – её натура», то «для пролетариата – это болезнь».

Первым этапом шоковой терапии, способствовавшей преодолению этой болезни, стал апрельский кризис временного правительства.

2. Господа Купоны в гонке Чёрной Королевы – стр. II-III

В недавнем интервью газете “Ведомости” (13.12.2017) президент Объединённой судостроительной корпорации (ОСК) Алексей Рахманов для объяснения логики движения в мире капитала обратился к словам кэрролловской Чёрной Королевы: «Приходится бежать со всех ног, чтобы остаться на том же месте. А чтобы попасть в другое, нужно бежать вдвое быстрее. Ведь стоит остановиться, прекратить вкладываться в развитие – и всё, чего добилась корпорация за 10 лет, можно потерять. Этого допустить нельзя». Бывшему заместителю министра промышленности и торговли не отказать в понимании логики движения капитала, поскольку он видит не только его результат, но и движение само по себе, в том числе осознаёт его относительность. В экономических рукописях 1857–1859 годов Карл Маркс выразил стремление капитала бежать со всех ног в следующей формуле: «Производительность капитала – т. е. создание им прибавочных стоимостей – находится [...] в обратном отношении к времени обращения, и она достигла бы максимума в том случае, если бы время обращения упало до нуля». На этом и останавливаются рациональные собиратели сокровищ, лучшие практики и теоретики капитала: не ограничиваться получением единичной прибыли, а постоянно бросать её в оборот – только придерживаясь этого правила, они могут оставаться в седле в неустанной гонке капиталистического обогащения.

Для авангарда рабочего класса этого недостаточно, так как остаётся открытым вопрос о том, в чём заключается возможность движения капитала, с которым связан другой важнейший вопрос: до каких пор будет продолжаться эксплуатация труда капиталом?

Талбица. 50 крупнейших российских групп

3. Букет экономических стратегий российского империализма – стр. IV

Cейчас мы не можем точно сказать, какова будет долгосрочная динамика экономического развития российского империализма, но считаем, что в любом случае насчёт благих намерений реформаторов обольщаться не стоит. Одна показательная деталь: куда правящая фракция российской буржуазии предпочитала вкладывать деньги в течение восстановительного периода 2000-х годов? Об этом можно узнать из данных всё того же Кудрина: «В целом Россия имеет специфическую структуру бюджетных расходов. В ней сочетаются пониженные по сравнению с другими странами расходы на развитие человеческого капитала (образование и здравоохранение) и повышенные расходы на оборону и безопасность».

Что имеется ввиду можно понять из недавней статьи Фёдора Лукьянова “Бремя победы”: «военно-политические свершения России на Ближнем Востоке» привели к тому, что теперь от неё «очень многого ждут», а значит «пришла пора доказывать, что мы не зря вернулись» (“Российская газета”. 13.12.2017).

Чтобы доказывать нужны инструменты не только мягкой, но и жёсткой силы, а для её приведения в движение необходимо пушечное мясо.