На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2017 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 39, ноябрь 2017 г.

1. 1917 год и сражение за классовую автономию – стр. 1

Что верно в отношении решающего сражения войны, верно и для повседневных политических битв; политическая автономия от любого влияния империализма является ключом к укоренению революционной партии. В том числе и поэтому наша беспрецедентная попытка укоренить в империалистической Европе партию, которая строится по «большевистской модели», находит в примере Октября своё обоснование. Только ленинистская партия может укорениться в империалистических метрополиях, не будучи поглощённой миазмами их загнивания, также как и в абсолютно иных условиях большевистская партия смогла упрочить свои позиции в отсталой и в основном мелкобуржуазной и крестьянской стране, а также распространить их, не теряя собственной классовой характеристики. Будь то наш случай или случай большевиков, борьба за укоренение представляла собой борьбу против стихийности, против экономизма, против тред-юнионизма, против реформизма, против социал-империализма, то есть против инструментов буржуазного влияния на пролетарские массы.

Только партия-наука, партия-стратегия будет в состоянии противостоять неизбежной завтрашней буре, которую породит слом существующего порядка; она будет делать это также по интернационалистски, как большевики, столкнувшиеся с первым большим мировым кризисом империализма. По этой причине, начиная с пятидесятых годов и “Тезисов 1957 года”, наши сражения за укоренение партии следовали друг за другом, сопровождаясь формированием наших милитантов и сообразованием наших организованных действий с изучением детерминирующих международных факторов – противоречивого развития мирового рынка и последующей борьбы между мировыми державами за его раздел.

2. Китай и мигранты в глобальных исторических коллизиях – стр. 2-3

Конечно, Поднебесная является новичком во всемирной борьбе за рынки, но в столкновении держав старые метрополии, как правило, прощупывают почву посредством политики, которая сочетает соперничество и сотрудничество. Война между крупными группами предшествует столкновению держав и сопровождает его, но и здесь признаки неоднозначны: от слияний в Европе, которые являются ответом новым китайским гигантам, до гонки крупных промышленных и финансовых концентраций за присутствие на китайском рынке.

Гедеон Рахман на страницах Financial Times связывает экономическую империалистическую проекцию с проекцией стратегической. Конечная цель инициативы «нового Шёлкового пути», пишет он, «заключается в превращении евроазиатской массы в экономический и стратегический регион, который будет соперничать с евроатлантическим и в итоге обгонит его». Те, кто недооценивают эти амбиции, «должны подумать о том, что Китай уже является крупнейшим торговым партнёром Германии». Каждый, кто знаком с нашим марксистским анализом международных отношений, помнит, что с 1960 годов мы исследовали потенциал стратегических отношений между Германией и Китаем.

В Пекине состоялся XIX съезд КПК, партии-государства, во внутреннем плюрализме которой выражают себя группы и фракции китайского империализма в сочетании с властями центральных и периферийных городов и регионов. Из-за провозглашенного отказа от «осторожной» политики Дэн Сяопина съезд войдёт в историю как водораздел в международной проекции Китая.

3. Каталонские призраки и интересы лавочников – стр. 4-5

В Испании, в отличие от Италии и Германии, не существовало партии христианско-демократического типа, но было «множество сил, охватывающих всю идеологическую дугу»: от правых до «христианско-демократической левой», вплоть до региональных организаций вроде баскской националистической партии и каталонского христианско-демократического движения Жорди Пуйоля. «Молодую гвардию» ИСРП, в свою очередь, сформировали выходцы из «семей порядка, никак не связанных с проигравшей стороной гражданской войны», они получили образование в частных католических колледжах и свою истинную цену продемонстрировали через «католический коллаборационизм в политическом и профсоюзном плане». Возглавил партию тридцатилетний адвокат из Севильи Фелипе Гонсалес, автор регулярной колонки в местной католической газете.

Закономерностью иберийского морального фактора, как подчёркивал ещё Маркс, является продолжительный кризис. Чтобы найти выход из нарушения равновесия, вызванного многовековым спором между кастильским и каталонско-арагонским вариантом, по сути, потребовалось внешнее принуждение. С семидесятых годов эту роль играли европейские внешние связи, а политическим резервом была партия Евроватикана. Чтобы противостоять последствиям исторической коллизии, Мадриду и Барселоне придётся вновь обратиться к этим связям.

Что касается каталонского и испанского пролетариата, то единственной перспективой против любого национализма должен быть пролетарский интернационализм: вся энергия должна быть сохранена для реализации интересов нашего класса в Европе и мире.

4. Северокорейское “балансирование на грани войны” и многостороннее равновесие в Азии – стр. 6-7

По мнению пекинской Global Times, с помощью термоядерного испытания 3 сентября, а также ряда предыдущих и последующих испытаний, Северная Корея «достигла своеобразного равновесия» в отношении её «огромного несоответствия» в балансе сил с США и остальным миром.

Поиск сдерживающего фактора всегда был инструментом торга режима по поводу получения от Вашингтона и Сеула «гарантий безопасности». Получив возможность непосредственно угрожать американской континентальной территории, продолжает ежедневник, режим Ким Чен Ына «приобрёл наилучшие разменные пешки». Сегодня США и их союзникам «политически сложнее» добиться от Пхеньяна отказа от баллистического ядерного арсенала. Пхеньян хочет «прав и возможностей, соизмеримых с его статусом ядерной державы», а значит Северо-Восточная Азия «уже не будет такой как раньше». Чтобы обеспечить определённую стабильность, все стороны «должны согласиться что-то потерять и уплатить цену в десятилетия турбулентности».

Бессовестное балансирование на грани войны, стратегия просчитанного риска державы-пигмея, играющей роль буферного государства между действующими на полуострове державами, разыгрывалась на столе азиатского многополярного противостояния, которое сейчас испытывает явное ускорение. Другими словами, Пхеньян использует ядерную карту для консолидации ренты своего геополитического положения, являющегося наследием равновесия, возникшего в результате “холодной войны” и китайско-российско-американского трёхстороннего противостояния в Азии. Пхеньян заставляет действовать в том числе и динамика отношений между державами: китайское восхождение, американский относительный упадок, а также противодействие со стороны Японии, Индии, России и даже Европы.

Карта. Радиус действий северо-корейских ракет.

5. Октябрь 1917 года: захват власти – стр. 8

Летом 1917 года большевистская партия продолжала расширять своё влияние. 26 июля (8 августа) 1917 года в Петрограде тайно собрался VI съезд. К числу политических результатов съезда мы можем отнести вступление в партию 4.000 членов Межрайонной организации Петрограда (так называемых “межрайонцев”), ведомой Троцким, и официальное утверждение линии, принятой вместе с “Апрельскими тезисами”. Этот съезд, прошедший в обстановке наивысшего уровня репрессий, последовавших за июльскими днями, свидетельствовал прежде всего о растущей силе партии: действительно, 175 делегатов представляли целых 176.750 членов (из которых 43 % были сконцентрированы в Петрограде и Москве). Сила партии продолжала расти: весной насчитывалось 79.000 милитантов, в июле – 176.000, в сентябре – 240.000, к октябрю – 400.000. Росла и военная организация большевиков: с 2.000 милитантов в феврале 1917 года она быстро увеличилась до 6.000 в апреле и 26.000 в июне. В дальнейшем рост становится экспоненциальным: к октябрю только на северо-западном фронте насчитывалось 48.994 члена и 7.452 кандидата, в то время как на северном находилось 13.000 милитантов-большевиков. В Петрограде при численности гарнизона в 150.000 человек целых 5.000 (3,3 %) состояли в партии.

Решающим событием конца лета 1917 года стало завоевание большинства в главных Советах России. С 31 августа (13 сентября) по 9 (22) сентября 1917 года один за другим Советы Петрограда, Финляндии, Москвы и Центральной Сибири одобрили резолюции, представленные большевиками, которые, отказавшись от политики коалиционных правительств с буржуазией, высказали недоверие ВЦИК, руководимому эсерами и меньшевиками. 9 сентября Троцкий, недавно вышедший из тюрьмы, стал председателем Петроградского Совета: главное советское учреждение страны перешло на сторону большевиков.

Троцкий пишет, что с тех дней с заседаний Петроградского совета исчезли «почитатели демократических министров, радикальные офицеры и дамы, полусоциалистические писатели, образованные и именитые люди».

6. Экономическое содержание упадка интеллигенции – стр. 9

Развитие капитализма в России резко ускорилось в 1861 году с отменой крепостного права – именно этот период был расцветом отечественной интеллигенции. Это была эпоха таких гигантов, как Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов и Д. И. Писарев. Последний в своей работе с характерным названием “Мыслящий пролетариат” без всяких претензий на российскую особость называет «необыкновенных людей» вроде Оуэна и Гарибальди, а также Рахметова из романа Чернышевского “Что делать?” «чернорабочими в деле служения человечеству».

Но гиганты находились в окружении огромной массы неуверенных и вечно сомневающихся “импрессионистов”, то есть людей настроения. Эти слова были сказаны А. В. Луначарским на IV (Объединительном) съезде РСДРП по адресу интеллигентов-меньшевиков, но они вполне подходят для описания психологии мелкобуржуазной, мещанской массы образованных горожан вне зависимости от времени и места. Подтверждение этого мы встречаем как в современной популистской волне, так и в истории российской интеллигенции. Если «в эпоху реформ 60-х годов» она ощутила крылья за спиной и «приготовилась жить хорошей, благообразной, полезной жизнью, творя альтруистическое дело», пишет Воровский в статье “Ночь после битвы”, то с началом реакции «её быстро облили холодной водой», и она «встала на путь постепенного падения», а «“благие порывы” так и остались порывами». Причины резких перепадов настроения интеллигенции вызваны тем, что она не способна «на упорную, серьёзную борьбу […]. У неё никогда не было революционного темперамента, у неё были только культурные потребности». Поэтому «интеллигенция давала себя увлекать в горячие моменты в водоворот событий и с таким же успехом позволяла себя выбрасывать в часы отлива на берег вместе с илом и щепками. Только в первом случае она пела бравурные гимны, а во втором – ныла».

И здесь мы не видим ничего особенно-русского, натура интеллигенции всеобщая, ещё в “Немецкой идеологии” Маркс и Энгельс писали: «Единство сентиментальности и бахвальства есть бунт. Будучи направлен вовне, против других, он есть бахвальство; будучи направлен вовнутрь, как ворчание-в-себе, он есть сентиментальность. Это – специфическое выражение бессильного недовольства филистера».

7. Алиса в зазеркалье и загадка инфляции – стр. 10

Ответ президенту ФРС был дан на конференции главой департамента монетарной и экономической политики БМР Клаудио Борио. Представитель Базеля спрашивает: что мы действительно знаем об инфляционном процессе? Может быть, мы переоценили нашу способность контролировать её? Согласно Борио, монетаристский рецепт Милтона Фридмана – «инфляция всегда и в любом случае представляет собой монетарное явление» – должен быть пересмотрен. Кейнсианское вдохновение, которое в значительной мере ориентировало послевоенную монетарную политику, связывая внутренние показатели занятости с инфляцией, также оказалось «довольно слабым в течение по крайней мере двух десятилетий».

Борио считает, что недооценивается влияние «действительных факторов», в том числе долгосрочных, действующих в условиях «глобализации рынков товаров, капитала и труда». Процесс инфляции не может оставаться неуязвимым с вступлением в мировую экономику бывшего “советского” блока, Китая и других восходящих стран, которые «добавили 1 миллиард 600 миллионов человек рабочей силы, значительно сократив долю стран с развитой экономикой: почти вдвое к 2015 году». Процесс инфляции также изменился и под воздействием «технологических достижений, которые позволили осуществить делокализацию мирового производства товаров и услуг. Разумеется, мы должны ожидать, что поведение как труда, так и бизнеса станет более чувствительными к глобальным условиям».

Эти тезисы не новы. В своё время мы критически рассмотрели исследования Ричарда Фримана по поводу «удвоения мировой рабочей силы» (Asia e sproporzione strategica nella bilancia globale // Lotta Comunista. 2005. Settembre): феномен увеличения глобальной массы наёмных работников «несомненно [был] признаком эпохи», даже если тезис об «удвоении» и скрывал исторический ход «многолетнего процесса пролетаризации», детерминируемого молекулярным капиталистическим развитием и воздействием государственного капитализма в рассматриваемых областях, как прогнозировали наши “Тезисы 1957 года”.

Обсерватория глобального рынка и мировых факторов освещает многие тайны. Внутренние показатели, как признаёт оказавшаяся в их ловушке Йеллен, часто не объясняют ничего или почти ничего. В этом и есть смысл метафоры, из которой исходил Борио на своей конференции: Алиса в зазеркалье смотрит в зеркало, в котором всё предстаёт не таким, как в действительности. “Алиса” Йеллен и многие другие вводятся в заблуждение кривым зеркалом в своей гостиной. Интернационалисты же смотрят на мир.

8. Новый цикл и старые разломы в Лондоне и Барселоне – стр. 11

В Испании глобальные потрясения пробуждают старые национальные линии разломов. В этих корреляциях каталонский сепаратизм, имеющий давние исторические корни, выражает иберийские вариации нового цикла атлантического упадка.

Гражданская война в Испании и борьба против Франко являются глубокими ранами в памяти о недавнем историческом прошлом, но каталонское правительство бередит их посредством реакционного мифа национального совранизма, который сегодня имеет черты местничества, упирающего на идентичность и налогового протеста. Интернационалисты, великодушно внёсшие свой вклад в борьбу против режима Франко в 1936–1937 годах, делали это не с целью поддержки национального движения, а во имя мирового пролетариата, и совершенно неслучайно стали противниками и жертвами сталинизма в Испании.

В каталонском вопросе проявляется внутреннее противоречие буржуазного государства – противоречие между непримиримыми принципами суверенитета и самоопределения. Буржуазия использовала оба эти принципа в своём национальном восхождении «и, по сути, всегда решала это противоречие через насилие», но уже в конце ХХ века «по завершении процессов деколонизации и неповторимого цикла глобального распространения капитализма всякий остаточный национальный вопрос стал вторичным по отношению к конфликту между классами и постоянно использовался в межимпериалистической борьбе» (La Barbera G. Crisi globale e ristrutturazione europea. Milano: ed. Lotta Comunista, 2013).

9. Ленинистское руководство работой в профсоюзах – стр. 12

Арриго Черветто в июле 1975 года писал на страницах газеты Lotta Comunista: «С одной стороны, капитализм в борьбе за собственное выживание смог заставить профсоюзы сыграть роль государственного аппарата, вплоть до того, что сделал их частью этого самого аппарата. Но с другой стороны, классовая борьба постоянно разрушает механизмы интеграции профсоюзов в государство. В этом действительном противоречии всё более важным является ленинистское руководство революционной работой в профсоюзах».

С этим «руководством» связана наша постоянная работа по созданию профсоюзной организации на континентальном уровне, которая сегодня стала более неотложной в связи с формированием “европейских паладинов” в ключевых секторах экономики с их неизбежным воздействием на уровень заработной платы и занятости. Это практическая задача «революционной работы в профсоюзах».

В связи с интеграцией итальянской Fincantieri и французских верфей Сен-Назера (STX) одно из сражений развернулось в кораблестроении. 12 сентября встретились делегации Итальянской федерации рабочих металлообрабатывающей промышленности (FIOM) генуэзского района Сестри Поненте и ВКТ Сен-Назера: «По итогам встречи, – говорится в итоговом коммюнике, – было принято решение установить регулярные контакты между двумя профсоюзами». Цель недвусмысленна: «Думаем, что альянсу хозяев мы должны противопоставить единство рабочих».

Аналогичная проблема возникает и в группе ILVA. Её приобретение ArcelorMittal ведёт к тому, что и итальянские рабочие в рамках крупнейшей европейской сталелитейной группы будут страдать от ударов реструктуризации. Таково положение всех работников сектора, которые только на континентальном уровне смогут эффективно организовать защиту своих интересов.

10. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Итак, существует страна, находящаяся в кризисе. Эта страна идёт навстречу демографическому истощению: молодое население сокращается, а пожилое возрастает, – её экономике грозят трудности из-за сжатия основного ядра рабочей силы. Невиданная вещь со времён средневековой чумы.

Что это за страна? Это Япония. Там слишком мало иммигрантов, и Синдзо Абэ выиграл выборы, пообещав привлечь иностранных рабочих; он уже обсуждает этот вопрос с Индией. Впрочем, Япония не одинока, в Европе многие страны также испытывают дефицит рабочей силы. Тем не менее политика правящего класса, их политика, где господствуют демагоги – разносчики расистских и ксенофобских страхов, в обозе которых плетутся всяческие беспозвоночные и пресмыкающиеся, поднимает антииммигрантский шум.

С тех пор как существует феномен капиталистической миграции, самый грязный и неблагодарный труд всегда доставался рабочим-иностранцам. С того же самого момента буржуазия раскалывала пролетариат, пугая его “засильем чужаков”. Были и есть рабочие, которые под влиянием этой заразы становились слугами капитала. Ничего удивительного: пока господствует буржуазия, доминирующей является её идеология, включая ксенофобские и охранительные варианты. Рабочий класс также подвержен расистскому вирусу, даже если сегодня болезнь не обязательно должна иметь старую форму защиты рабочих мест от “чужаков”.

В обществе империалистического загнивания буржуазия уже несколько десятилетий твердит об исчезновении рабочего класса. И опять же, есть наши товарищи по классу, которые, даже стоя у станка и производя прибавочную стоимость, верят, что они не рабочие. В этих условиях на смену атавистическому, людоедскому, черносотенному расизму всё чаще приходит ленивый собственнический расизм, движимый мелкобуржуазным духом, который распространился в том числе и в нашем классе, особенно в его верхних стратах.

Почему в обществе массового высшего образования господствует дипломированное невежество? Всё просто. Имеется масса людей, в том числе и пролетариев, неспособных видеть дальше собственного носа, поскольку они находятся под влиянием буржуазных газет, телевидения и их политики; как усыпляющая электоральная пропаганда, так и разжигающая аппетиты реклама направлены на упрочение классового “мира” и социальной пассивности, а бездействующие тела перестают быть мыслящими людьми; господствующими становятся растительные формы жизни, в том числе в мире homo sapiens.

Чтобы изменить мир, нужно его понимать. Действительное мышление сегодня возможно лишь в форме организованного действия авангарда единственного революционного класса нашей эпохи – пролетариата.

Приложение “Индустриализация атома”

1. Джеймс Прескотт Джоуль: между пивом и термометром – стр. I

В XIX веке пиво было одним из основных продовольственных товаров, потребляемых английскими рабочими, и имело для них такое же значение, как, например, вино для жителей Средиземноморья. Примерно в 1830–1850 гг., то есть в годы, когда в Манчестере происходил процесс перехода производства пива из ремесленнической фазы в промышленную, термометр стал основным инструментом пивоваров. Пивовар из Брайтона Джордж Адольф Уигни поведал нам о процессе производства пива: необходимо залить 40 фунтов солода 40 баррелями воды (каждый баррель весит 360 фунтов) при температуре 40 ºF, а затем полученную смесь солода и воды нагреть в печи до 144 ºF (Wigney G. A. Theoretical and Practical Treatise on Malting and Brewing, 1835). Уигни описал процесс пивоварения на ремесленном этапе, когда требовалось наощупь «определять наилучшую температуру для приготовления сусла»: пивовары прошлого «жевали солод», опускали руку в чаны с суслом и по его вкусу и цвету определяли, как долго держать его в печи.

Определение необходимого количества тепла было главной заботой солодовников и пивоваров, и они делали это эмпирически по вкусу, запаху, цвету и консистенции сусла. Качество пива любой пивоварни полностью зависело от индивидуальных способностей её работников.

Введение же термометров позволило получать объективные цифры, отправив в небытие ремесленные приёмы и стандартизировав процессы пивоварения. Новую систему производства пива можно считать индикатором фундаментальных изменений в британском обществе первой половины XIX века. Механизация производства во всех отраслях промышленности требовала точных средств измерений и навыков управления машинами. Подвергшаяся механизации “естественная философия”, как в то время называли физику, также требовала точных измерений. Недалеко от пивоварни William Joule & Son располагалась мастерская по производству измерительных инструментов Дэнсера, в которой Джоуль проводил многие часы, изучая методы градуировки средств измерений, технологию производства и калибровки термометров. Личные способности Джоуля, термометры Дэнсера и культура точных измерений манчестерской промышленности – вот факторы, которые стали предпосылками для нахождения механического эквивалента тепла.

Оригинальная конструкция мельницы Джоуля

2. Механика и политическая экономия – стр. II

В ходе многовекового процесса образования национальных государств, формирования национальных рынков и монетизации экономики, рабочая сила постепенно была освобождена от уз феодальной зависимости и стала товаром, сравнимым со всеми прочими товарами. При формировании капиталистического предприятия возникла объективная необходимость сравнивать затраты различных движущих сил: механической машинной и мускульной животной, особенно человеческой и лошадиной. Новому восходящему классу буржуазии пришлось столкнуться с проблемой, неизвестной феодалам: когда лучше заменить человека животным, а живую движущую силу – механической?

Для сравнения двигательной силы машины с двигательной силой человека или лошади было необходимо использовать единую легко используемую меру: она была найдена в процессе поднятия единицы веса на определённую высоту, и получила название “работа”. Этот исторический процесс, начавшийся в конце XVII века, в XIX-ом привёл к возникновению науки об энергии.

Чтобы сделать человека и машину взаимозаменяемыми, нужно было и рассматривать их как подобные друг другу. В 1648 году в своём труде “Описание человеческого тела” Декарт рассматривает человека как машину, чья врождённая способность к движению даруется богом. В 1747 году Ламетри (1709–1751) опубликовал работу “Человек-машина”, где писал: «Человеческое тело – это заводящая сама себя машина, живое олицетворение беспрерывного движения. Пища восстанавливает в нём то, что пожирается лихорадкой». По сути, это было описание часового механизма, применённое к человеку.

Эксперименты по изучению дыхания

3. Лягушки, электричество и химия физиолога Гельмгольца – стр. III

В середине XIX века революция в теоретическом естествознании навязывалась «простой необходимостью систематизировать массу накопляющихся чисто эмпирических открытий»: «Прежние неизменные противоположности и резкие, непереходимые разграничительные линии всё более и более [исчезали]» (Фридрих Энгельс. “Анти-Дюринг”).

Бесчисленные научные открытия и технические изобретения астрономов, инженеров, химиков, физиков, агрономов, математиков и физиологов создали картину мира, в которой все элементы были тесно взаимосвязаны друг с другом в великом процессе взаимного преобразования феноменов: гравитационное притяжение Луны вызывает приливы, энергия солнечного света посредством фотосинтеза вызывает рост растений, химическая реакция в батарее Вольта создаёт электричество, электрический разряд вызывает движение конечности лягушки. Каким образом такие различные феномены, как жизнь и горение угля под котлом могут обуславливаться одним и тем же фактором – кислородом? Как пар от котла может толкать поршень и совершать механическую работу? И какова связь между механикой, электричеством, химией, ростом растений, животной теплотой и силой мышц? Учёные из многих стран задавались вопросом, есть ли что-то общее и измеримое в основе этих различных естественных явлений. Оказалось, что все они связаны законом сохранения энергии.

Хотя это может показаться странным, но первым учёным, описавшим принцип сохранения энергии на языке математики, был не физик, не математик и не инженер, а физиолог – немец Герман фон Гельмгольц: он сделал это в 1847 году в своей работе “О сохранении силы” (Über die Erhaltung der Kraft). По словам немецкого физика и математика Густава Кирхгофа (1824–1887), открытие Гельмгольца было «самым значительным вкладом в естественные науки нашей эпохи».

4. Немецкая теория и английский эмпиризм – стр. IV

Главной задачей, стоявшей перед британской школой физиков и инженеров, было усовершенствование парового двигателя; немецкая же школа химиков и физиологов решала вопрос животного тепла и физиологических процессов. Обе школы имели французские корни: физиологии животных были посвящены работы Антуана Лавуазье (1743–1794), а тепловым двигателям – труды инженера Сади Карно (1796–1832). Работы последнего стали широко известны благодаря публикациям Эмиля Клапейрона (1799–1864).

Наука – это интернациональная производительная сила, а научные и технические открытия не могут быть присвоены ни отдельным человеком, ни отдельной страной: они принадлежат человечеству. Это становится ясно при изучении взаимоотношений между учёными, их личных связей и публикаций. С интернационализацией экономики вслед за циркуляцией товаров последовала циркуляция идей. В этом и состоит позитивная историческая роль капитализма.

Закон сохранения энергии стал англо-франко-немецким открытием. Между 1820 и 1847 годами многие европейские учёные, такие как Сади Карно, Карл Фридрих Мор, Марк Сеген, Майкл Фарадей, Юлиус Роберт фон Майер, Уильям Грове, Юстус фон Либих, Джеймс Джоуль, Людвиг Кольдинг, Карл Гольцман, Герман фон Гельмгольц, даже не имея ясного представления об энергии, так или иначе выражали мысль о том, что естественные силы не могут ни возникать из ничего, ни исчезать в никуда, но переходят из одной формы в другую.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 38, октябрь 2017 г.

1. 1917 год и сознание мировых фактов – стр. 1

Первый урок 1917 года, его актуальнейшее и плодотворное наследие, заключается в следующем: быть партией-стратегией – значит быть носителем сознания решающих мировых фактов. Так было сто лет назад в российском Октябрьском штурме. Это сохраняет свою актуальность и сегодня, в борьбе за укоренение большевистской партии в сердце европейского империализма. Так будет и завтра, когда империалистическое противостояние снова не оставит альтернатив: война или революция, социализм или варварство.

В остальном, именно на этой концепции партии – концепции партии-стратегии, партии-науки – основывается в течение десятилетий попытка укоренения в Италии и Европе организации, построенной по большевистской модели. Укоренение в зрелой метрополии империализма требовало научного понимания унитарного империализма и противостоящих в его рамках держав.

Этот вопрос был рассмотрен Арриго Черветто в редакционной статье конца 1968 года – ключевого года мирового противостояния и решающего момента для соединения ленинизма с новым поколением в рамках двойного политического сражения вмешательства в кризис школы и использования волны стихийной борьбы наёмных рабочих.

2. Берлин в исторических коллизиях глобализации – стр. 2

Кризис в Корее является лишь симптомом смещения сил, зафиксированном восхождением Китая; наряду с миграционными потоками, другим решающим фактором глобализации являются исходящие из Азии импульсы к тектоническим сдвигам в мировой системе государств.

Два “рога” этой «исторической коллизии» – миграционный импульс и эрозия (или кризис) глобального порядка – определяют объективную и неизбежную динамику. С одной стороны, они приводят к судорогам политического цикла атлантического упадка, находящим своё поверхностное выражение в динамике электорального противостояния. Берлин также ощутил это в форме появления в Бундестаге националистической, ксенофобской и евроскептической силы “Альтернатива для Германии”, а также в форме создания менее благоприятного для четвёртого мандата Ангелы Меркель парламентского расклада сил. С другой стороны, те же самые мировые тенденции лежат в основе давних размышлений европейского господствующего класса; именно эти тенденции мотивировали главные стратегические решения в отношении ЕС и федерации евро. В тех случаях, когда национальные власти уже не обладают необходимыми для решения глобальных вызовов масштабами, только европейские власти могут вернуть возможность для действия. Европейское контрнаступление столкнётся в Германии с гораздо большими сложностями, чем ожидалось, но горизонт франко-германской оси сохраняется. Популизм будет долговременной чертой политического цикла Старого континента, впрочем, как и европейская стратегия капитала.

3. Либеризм и протекционизм: урок двух кризисов – стр. 3

Арриго Черветто связывает теорию и «отношение сил на мировом рынке»: англосаксонский либеризм выразил благоприятную для Англии конфигурацию отношений и перевёл её преимущество в теорию «примата экономики»; интервенционизм Германии в первой половине девятнадцатого века представлял собой выражение неблагоприятного для Германии расклада сил и преобразовал её относительную отсталость в «примат политики». В действительной же истории сложилось так, что две системы никогда не существовали в чистом виде: в Англии либеризм Адама Смита постоянно сожительствовал с пошлинами на зерно; в Германии Фридрих Лист в его «национальной системе политической экономии» наряду с пошлинами для защиты запоздавшей в развитии немецкой промышленности призывал к свободному ввозу сельскохозяйственной продукции и сырья, чтобы обеспечить промышленности наиболее выгодный уровень издержек производства.

Бреттон-Вудская система, задуманная в 1944 году англосаксонскими победителями империалистической войны, навязала либеристский принцип в товарных транзакциях, доверив ГАТТ (предшественнику ВТО) его постепенное завершение. Она законсервировала степень протекционизма в отношении движения капитала, что позволило государствам сохранить контроль. Бенн Стейл в его реконструкции истории Бреттон-Вудса напоминает о том, что попытка банкиров Нью-Йорка адаптировать либерализацию движения капитала в обмен на большой кредит Лондону, была отклонена с единственной уступкой: обещанием, что контроль не будет носить «перманентного характера».

4. Экономическое содержание популизма и политический цикл атлантического упадка – стр. 4-5

Если внимательно присмотреться, то у различных форм популистской идеологии – или, по крайней мере, у некоторых из них – есть общие черты. Среди них – мелкобуржуазный социальный характер и межклассовая идеология. Мелкая буржуазия, запуганная и неуверенная, как в ускоренном развитии, так и в условиях кризиса, требует, чтобы её защищали, поскольку – с её точки зрения – она является «народом». От тех, кто знаком с нашим марксистским анализом этого феномена, не ускользнёт тот факт, что в своих крайних формах бунтарство мелкой буржуазии иногда выливалось в мелкобуржуазный, крестьянский, торгашеский или ремесленный по своей социальной природе терроризм.

Другим аспектом является связь с долгим циклом становления и развития мирового рынка, вековым ходом распространения капитализма, который из Западной Европы распространился сначала в славянские регионы, Америку, а затем в Азию. Классовая суть исторических проявлений популизма является крестьянской по самой элементарной причине: этот процесс развития поднял уровень деревень всего мира и сегодня продолжает это делать в Азии и Африке. Постепенно было преодолено натуральное хозяйство, в плену которого находились деревни мира; по меньшей мере два миллиарда человек были вырваны из отсталости лишь для того, чтобы превратиться в мелких производителей, а затем в наёмных работников; сотни миллионов человек «заселили “месторождения прибавочной стоимости”» – десятки и десятки Шанхаев, но также Мумбаи, Джакарту, Лагос, Анкару или Сан-Паулу, которые усеяли новые регионы мирового рынка. Завершилась грандиозная революционная миссия буржуазии, которая предвиделась в “Манифесте коммунистической партии” Маркса и Энгельса; действительно, «все китайские стены» были потрясены развитием капитала. Популистские течения стали, с одной стороны, идеологической и полной иллюзий реакцией на этот неповторимый исторический переворот, а с другой – влились в состав массовой базы, способствовавшей буржуазному восхождению в новых регионах, или даже иннервировали их революционно-демократический политический авангард.

5. Москва мечтает о месте в “концерте держав” – стр. 6

«В официальном российском видении мирового порядка концерт великих держав традиционно рассматривается в качестве наилучшего инструмента для управления международной системой», – пишет Тренин в своей книге. Этот тезис содержит историческую отсылку к царю Александру I, одному из протагонистов Венского конгресса 1815 года, а также к Сталину, одному из архитекторов ялтинского раздела после второй мировой войны. Оба действовали в качестве представителей российского государства, в одном случае абсолютистского и полуфеодального, в другом – империалистического. Мы легко согласимся с этим.

Михаил Горбачёв безуспешно пытался сохранить СССР в качестве мировой державы, затем Борис Ельцин почти согласился на «американское лидерство». Исходя из этого Тренин делает вывод: «Миссия Путина заключается в восстановлении легитимной позиции России на мировой арене». Таков нынешний «вызов» Москвы: «Россия стремится стать одной из стран, без участия которой не принимаются решения и не пишутся правила. [...] Русские могут принять превосходство США, но не их господство».

Стремление сидеть за столом обновлённого “концерта наций” постоянно присутствует в дебатах российского внешнеполитического истеблишмента. Сергей Караганов, почётный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, пишет в статье, опубликованной в Италии в февральском номере журнала Limes за прошлый год, что это, пожалуй, «единственно возможное решение для всё более нестабильной и находящейся на опасном пути ренационализации планеты». Но при этом Караганов добавляет, что не знает, возможно ли реализовать этот сценарий.

6. Время мещанского “социализма” – стр. 7

Подходил к концу период реакции, наступивший после поражения Первой русской революции. В “Резолюции II парижской группы РСДРП о положении дел в партии” (июнь 1911 г.) В. И. Ленин пишет: «В наше время разброда и развала нередко встречаются люди, которые ссылкой на великий принцип единства пролетарской армии оправдывают беспринципные или мизерно-дипломатические попытки “объединения” или “сближения” с проводниками буржуазного влияния на пролетариат».

Действительно, призывы к “единству” были, да и по сей день остаются одним из методов оппортунистического воздействия на пролетариат с целью подчинения его влиянию буржуазии. Неслучайно возникшая в 1914 году и организационно оформившаяся в 1917-м социал-империалистическая группа Г. В. Плеханова, к тому времени окончательно распрощавшегося с марксизмом, была названа “Единство”. Правда, влияние собственно плехановской группы, поддерживавшей Временное правительство и продолжение войны с Германией “до полной победы”, а после июльских дней выступившей за “твёрдую власть”, было незначительным, более того, оно неуклонно падало: на выборах в Петроградскую городскую думу в августе 1917 года группа набрала 1 % голосов, а на выборах в Учредительное собрание в Петрограде лишь 0,2 %. И если бы дело было только в плехановском “Единстве”, то, вероятно, не имело бы смысла посвящать этому целую полосу нашей газеты. Но фальшивка примиренчества, т. е. беспринципное стремление к единству всех “хороших” (борцов с самодержавием, с фашизмом, олигархией, бюрократией и т. д.) против всех “плохих” (крепостников, реакционеров, мировой закулисы и т. п.), была и остаётся опасностью, которая требует противодействия со стороны организованного марксизма.

7. Немецкие выборы осложняют встречу на Рейне – стр. 8

«Звёзды редко выстраивались в настолько проевропейское созвездие», – писала Les Echos перед выборами в Германии. Тем не менее историческая коллизия глобализации и миграционные потоки потрясли существовавшее ранее равновесие союза ХДС и ХСС, позволив впервые со времён Немецкой партии войти в парламент образованию более правому, чем партия Ангелы Меркель. “Альтернатива для Германии” (AfD) – партия национал-либералов, а также ксенофобских, негационистских и охранительных элементов, – заняла на выборах третье место (набрав 12,6 % голосов) и провела в Бундестаг 94 депутата. В момент написания статьи поистаскавшаяся в удушающих объятиях большой коалиции СДПГ, кажется, намеревалась встать на путь оппозиции, что позволяло предположить создание четырёхпартийного правительственного альянса ХДС, баварской ХСС, либеральной СвДП и “Зелёных”.

Общий стратегический консенсус немецких партий остаётся европеистским, как и линия Меркель по вопросам иммиграции и континентальной интеграции. Но результат выборов может сократить пространство для манёвра канцлера Меркель, которой придётся абсорбировать утечку справа и затратить месяцы на переговоры по формированию правительства. В СвДП Кристиана Линднера преобладает национал-либеральный акцент: партия выступает против французских предложений о реформе еврозоны в плане укрепления сообщества. Согласно Le Figaro, в свете немецких выборов наиболее вероятной почвой для сближения между Берлином и Парижем может стать формула «Европа, которая защищает», но с политической точки зрения перспектива повторного запуска европейского проекта, воплощённого в мандатах Меркель и Макрона, усложняется.

8. Близкие контакты между Пекином и Берлином в Африке – стр. 9

Немецкое контрнаступление включает план для Африки, который был представлен на саммите Большой двадцатки. Основная цель заключается в создании нормативной базы, благоприятствующей частным инвестициям.

Африканские страны ведут двусторонние (а также в рамках международных учреждений) переговоры о налоговых и нормативных мерах по защите кредиторов и инвесторов. Кот-д’Ивуар, Эфиопия, Гана, Марокко, Руанда, Сенегал и Тунис попросили открыть переговоры.

Представляя план в Берлине, Ангела Меркель заставила предположить, что это не просто правовая основа: «На протяжении многих лет мы не могли чувствовать себя наделёнными выдающимися способностями, поскольку не имели дело с военными средствами. [...] Я считаю, что нам нужно быть более честными и признать, что только там, где есть безопасность, развитие может пустить корни».

«Контракты» с африканскими странами, предложенные Германией, устанавливают своего рода юридический протекторат в Африке. Европейская стратегическая инициатива является контратакой по отношению к китайскому Шёлковому пути. По мнению Ван Ивэя из Академии Чунъян (название которой напоминает о бескрайних горизонтах и видении целого), «ЕС хочет глобализации на основе правил, а Китай выступает за такую, которая поддерживалась бы развитием: эти два подхода начинают конкурировать и даже сталкиваться между собой» (South China Morning Post. 08.07.2017).

Карта. Инфраструктура шелкового пути

9. Американские выборы в эпоху кризиса социал-демократизации – стр. 10

Поражение усугубило стратегический кризис Демократической партии: средние слои партии открыто критикуют национальное руководство, обвиняя его в том, что оно не усвоило урок слишком персонализированных (Хиллари Клинтон против Дональда Трампа) и не наполненных положительным для избирателей содержанием президентских выборов (The Hill. 21.06.2017).

По мнению демократического депутата из Огайо Тима Райана, «следует заглянуть в зеркало и понять, что проблема в нас». Сет Мултон, депутат от Демократической партии из штата Массачусетс, считает, что «следует сказать американцам, почему демократы будут лучше, а не то, почему Трамп хуже».

«Демократы продолжают проигрывать», пишет Washington Post от 23 июня: после победы Обамы в 2008 году партия потеряла порядка тысячи мест в парламентах штатов, на данный момент контролируя лишь треть из них. По мнению столичного ежедневника, демократы так же слабы, как и в начале XX века – в период республиканского президента Уильяма Мак-Кинли (1843–1901).

Демократический стратег Джим Мэнли говорит: «На данный момент у меня нет никаких идей, я всё ещё пытаюсь переварить то, что произошло» (The Hill. 27.06.2017). Многие разочарованные демократы говорят, что настало время прекратить атаковать Трампа по поводу связи с Россией, а говорить следует о рабочих местах, зарплатах, налогах и стоимости образования и здравоохранения (там же). Ослеплённые неожиданным поражением Хиллари Клинтон на президентских выборах в ноябре прошлого года, демократические лидеры затрудняются распознать причины их поражения и возлагают вину на предполагаемое вмешательство России. Однако реальные причины совсем другие: среди разочарованных демократией социальных слоёв без высшего образования, которые составляют две трети электората, уровень абсентеизма колеблется от 40 до 75 %; электоральная кампания всё чаще решается социальными слоями с высоким доходом и высоким уровнем образования – мелкой и средней буржуазией, верхними слоями наёмных рабочих.

Таблицы

10. Петербургский комитет – стр. 11

Интересно попытаться понять политические, экзистенциальные и даже психологические мучения тех, кто пережил преследование сталинизмом. Показателен пример Доры Абрамовны Лазуркиной.

Она родилась в 1884 году в бедной еврейской семье, в 1898-м (в четырнадцать лет) познакомилась с нелегальным социал-демократическим кружком, а в 1902-м вступила в РСДРП. К 1917 году она семь раз подвергалась арестам, принимала участие в Октябрьской революции, а впоследствии более десяти лет была членом контрольной комиссии Ленинградской области. В 1934 году её избрали делегатом XVII съезда ВКП(б), но вскоре после съезда она была исключена из партии и направлена руководить Педагогическим институтом. В марте 1937 года в рамках процесса по обезглавливанию ленинградской организации из партии по обвинению в участии в “оппозиции” был исключён её муж Михаил Семёнович Лазуркин, через четыре месяца он погиб на допросе. Тем временем Дора Абрамовна встала на защиту другого арестанта, и А. А. Жданов пригрозил, что «ей будет плохо». Она была арестована в том же году и провела два с половиной года в тюрьме, а после была отправлена в лагерь, откуда вышла только в 1947 году после запроса от группы выдающихся деятелей науки и культуры. Однако два года спустя её вновь арестовали и сослали в Красноярск, откуда она освободилась только в 1953 году по амнистии.

Таблица 1. Поколения

Таблица 2. Политический опыт

Таблица 3. Периоды смерти

11. За автономию рабочего класса – стр. 12

Эммануэль Макрон оглядывается и на восточного соседа. Frankfurter Allgemeine подчёркивает это: от его реформ «зависит доверие к нему со стороны французов и Германии» (01.09.2017). В ближайшей перспективе реформа является картой, которую можно разыгрывать в политических отношениях на рейнской оси. В более общем смысле такова суть европейской линии, которая, как мы видим на протяжении многих лет, навязывает себя на всём континенте.

Макрон может записать себе в актив то, что, реализуя эту линию во Франции, он сумел расколоть профсоюзы, вовлекая их в консультации: ВКТ в одиночку продолжает организовывать демонстрации, но делает это больше из-за необходимости создавать политическую видимость, чем с намерением действительно изменить ход вещей. Отказался от мобилизации даже профсоюз Force Ouvrière, который в прошлом году вместе с ВКТ участвовал в протестах против реформы, начатой Олландом.

Французская демократическая конфедерация труда (ФДКТ), которая на профессоюзных выборах в этом году получила первое место в частном секторе, критикует реформу в интересном ключе. Её секретарь Лоран Бергер выразил на страницах Le Monde (01.09.2017) своё «разочарование» по поводу упущенной возможности «перейти к совместному принятию решений на предприятиях или усилить присутствие представителей работников в советах директоров». Это явная критика, суть которой заключается в том, что французское правительство подражало немецкой модели, но лишь отчасти. Эта критика интересна тем, что является выражением профсоюзного течения, которое набирает в Европе всё больший вес.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Кризис в Корее является пробоиной в современном мировом порядке, ведущей в грядущий мир. Ядерная программа Пхеньяна реализуется уже более двадцати лет, и теперь КНДР подошла к порогу создания термоядерной бомбы и баллистических ракет большой дальности, но не это является центральной проблемой. Дело в том, что старый корейский разлом пришёл в движение под воздействием держав, которые в состоянии преобразовать старый баланс сил: речь в первую очередь идёт о Китае. Тем самым на фоне кризиса в Корее можно ощутить действия других акторов: Пекина, всё более уверенного в своей новой глобальной роли; Москвы, которая на данный момент сходится с Китаем, но не забывает и о старом споре между державами, восходящем ещё к сталинским и даже царским временам; Вашингтона, который посеял среди своих собственных союзников сомнения относительно своей надёжности; Токио, который запустил программу перезагрузки и стремится к большей стратегической автономии на большем количестве направлений; а также Нью-Дели, который открыл наличие старых пограничных конфликтов, и сходится с Японией в выборе дозировки сотрудничества и уравновешивания в отношении Пекина.

Система государств приводится в движение беспрецедентными силами, которые накапливают колоссальное тектоническое напряжение, и это только один из фронтов столкновения со старым порядком. Глобальное развитие нашло в Азии свой новый двигатель, оно уже охватывает Африку; другой фронт – миграционные потоки: каждый год пятьдесят миллионов человек приводятся в движение тем же самым развитием, четыре–пять миллионов из них притягиваются Америкой и Европой – старыми метрополиями империализма, страдающими демографической одышкой. Отсюда судороги их политики: старые партии с трудом улавливают суть момента, в то время как новые популистские течения пытаются оседлать страхи и задают тон публичным дебатам. В ход идут самые наглые инструменты, газеты и телевидение поддакивают, привлекают публику оскорблениями и выпадами, которые всегда были свойственны политике “за барной стойкой”. Буржуазным идеологиям присуще отсутствие видения целого, видения имеющих значение мировых фактов. Нашему же классу требуется глубокое понимание, которое может дать только марксистская наука. Детская болтовня и старческий бред будут развеяны глобальным ветром.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 37, сентябрь 2017 г.

1. Октябрьская революция и интернационалистская стратегия – стр. 1

Прошло сто лет после 1917 года. Почему же Октябрьский штурм в России по-прежнему является уроком для решения нынешних задач? Действительно, могут ли политические волнения, произошедшие столетие назад в развивающейся, но отсталой и периферийной стране, подсказать, как действовать коммунистам сегодня в глобализированном и взаимосвязанном мире третьего тысячелетия?

Ответ прост: революционное движение может учиться только на опыте своих сражений, на победах и поражениях. В этом плане сражение 1917 года является фундаментальным и, следовательно, драгоценным опытом, и не только в общих чертах, но и в конкретных уроках множества специфических битв.

Мы сосредоточимся на двух важных уроках: необходимости партии-стратегии и интернационалистической автономии рабочего класса в борьбе с собственным империализмом. Начнём с того, что Октябрь был коммунистическим не потому, что в России уже полностью созрели социально-экономические условия социализма. Ленин называет сторонников этого тезиса «невеждами».

2. Большая двадцатка европейского контрнаступления и глобальная держава Китай – стр. 2

Два предварительных заключения – одно конъюнктурное, другое более общего порядка. Почти год назад, размышляя о «политическом цикле новой стратегической фазы», мы сомневались в том, что Brexit и кандидатура Трампа действительно позволяли предвидеть «конец либеристского консенсуса» и «нарушение того порядка среди держав, на котором держалась глобализация». Большая двадцатка в Гамбурге подтвердила, что либеристский знак цикла остаётся превалирующим, и если уж угодно, то это выражается в остром политическом нарушении равновесия в Вашингтоне и Лондоне.

Почти двадцать лет назад мы видели в федерации евро стратегический скачок, который также стал ответом на вторжение Китая. Оппозиция европейскому империализму становилась передовой линией революционной стратегии; научное понимание отношений унитарного империализма и созревания Китая до уровня империалистической державы были неизбежным следствием этого. Большая двадцатка была одновременно саммитом европейского контрнаступления и Китая как глобальной державы. Политические течения и интеллектуальные движения, которые стали пленниками антиглобалистского гипноза, вдруг обнаружили Трампа во главе процессии; те, кто не понимает европейский выбор господствующих классов Старого континента, находятся в компании сторонников различных оттенков «совранизма» à la Марин Ле Пен или идеи-фикс «Европы, которая защищает» Ангелы Меркель и Эммануэля Макрона.

Марксистская наука о международных отношениях незаменима для политической автономии нашего класса.

3. Устремления и разочарования путинской России – стр. 3

В 2016 году Тренин опубликовал книгу Should We Fear Russia? (“Должны ли мы бояться России?”), которую Генри Киссинджер назвал «сбалансированным и вдумчивым анализом амбиций, тревог и интересов, которые формировали российскую политику в отношении Запада после окончания холодной войны», а также добавил, что рассматривает её в качестве «достойного приветствия противоядия от превалирующего в западных высказываниях одномерного видения России и президента Путина». Именно реалистичный разрез отличает книгу Тренина, и именно так автор хочет ответить на вопрос, поставленный в названии работы.

Один отрывок книги обобщает взгляд российского руководства на историю: преобладает чувство непрерывности развития государства. В этом отношении СССР был «исторической формой российского государства», всего лишь 70-летним периодом на протяжении тысячелетия. Следует обратить внимание на одно размышление Тренина в этом отношении: «В этой схеме Сталин, главнокомандующий во время Второй мировой войны и строитель Советского государства, является более достойной фигурой, несмотря на хорошо известные преступления, чем Ленин, который разрушил российское имперское государство и работал для поражения России в Первой мировой войне». Ленину не прощается революционное пораженчество. Это замечание ухватывает сущность непреодолимого контраста между революционной интернационалистской стратегией Ленина и сталинским национализмом.

4. Научный порядок “Капитала” Карла Маркса – стр. 4-5

С публикацией первого тома “Капитала” в сентябре 1867 года рабочий класс наконец получил свою политическую экономию, позволяющую проникнуть в тайны физиологии и биологии современного капиталистического общества. Карл Маркс первоначально использует скальпель диалектического метода для вскрытия “микроскопической анатомии” элементарной ячейки системы – товара, а затем реконструирует весь процесс капиталистического производства и распределения прибавочной стоимости, одновременно демонстрируя его преходящий и бренный характер.

Маркс рассчитывал опубликовать второй том через год после первого. Проблемы со здоровьем, ежедневная политическая работа и желание отточить до совершенства свою работу помешали этому. Второй и третий незавершённые тома появились уже после его смерти, в 1885 и 1894 годах соответственно, под редакцией Фридриха Энгельса.

Если “Манифест” дал идентичность и флаг бродящему по Европе призраку коммунизма, то “Капитал” вооружил его силой научного метода, благодаря которому он смог выдерживать нападки контрреволюции и испытание временем.

Буржуазия и её интеллигенция первоначально проигнорировали его в заговоре молчания, затем искажали, ревизовали, клеветали на него, подвергали плагиату, но с каждым кризисом открывали его вновь, иногда восхищаясь дальновидностью и всегда атакуя за его революционные выводы.

Для коммунистов же “Капитал” всегда был инструментом борьбы: в противостоянии влиянию на рабочий класс мелкой буржуазии, дворянства и буржуазии в борьбе за восьмичасовой рабочий день, в сражении Ленина против народников, в его и нашем анализе империализма и кризисов.

5. Июльские дни – стр. 6

1917 год стал поворотным. Если два произошедших в этом году события противоположного значения – революцию в России и вступление в мировую войну США – следует рассматривать как решающие для исхода войны, то не менее важно также отметить, что именно в 1917-ом война достигла максимальной интенсивности. Достаточно отметить, что только в двухлетие 1916–1917 гг. и только на западном и итальянском фронтах общее число потерь (включая раненых и пропавших без вести) составило 5.795.000 человек.

Весной 1917 года англо-французские войска предприняли наступления на Шмен-де-Дам и Пашендейль. Их результатом стала мясорубка в грязи, не изменившая патовой ситуации.

Франция была на последнем издыхании. К концу 1917 года республика потеряла в общей сложности 1 миллион солдат при том, что её мужское население составляло 20 миллионов человек. Учитывая этот факт, нетрудно понять бунты 1917 года: подразделения французской армии в полном составе, то есть десятки тысяч солдат, отказывались продолжать сражаться. Почти 3.500 мятежников предстали перед военно-полевыми судами, которые приговорили сотни из них к расстрелу. Тем не менее французское командование было вынуждено на два месяца (июнь и июль) прекратить какие-либо наступательные операции.

В августе 1917 года в Турине состоялись антивоенные демонстрации, которые были потоплены в крови, а в октябре того же года произошёл разгром итальянской армии при Капоретто. Волны забастовок нарушили «гражданской мир» в Великобритании и Франции.

В Германии внутренний фронт также трещал по швам: в апреле началась большая забастовка в Берлине и Лейпциге, за которой последовали массовые демонстрации с требованием мира и хлеба. В августе под лозунгом «Встанем и разорвём цепи, как это сделали в России!» началось восстание германского флота в Северном море.

6. От выборгских меньшевиков к выборгским большевикам – стр. 7

Распространение реформизма в рабочем движении происходило не без участия либеральных салонов “легального марксизма”, в которых под воздействием всё того же бурного капиталистического развития шёл «процесс самоопределения и самосознания русской либерально-демократической и мелкой буржуазии, которая, стремясь найти себя, то хваталась за марксизм и, искажая его, внедряла в умы революционной молодёжи, стремящейся работать в пролетариате, оппортунистическую идею пойти на выучку к капитализму, т.-e. подчинить рабочее движение буржуазии», – пишет в опубликованной нами книге историк-большевик В. И. Невский. Ну, а поскольку, как указывает Ленин, «большинство идейных вождей русского либерализма воспитались на немецкой литературе», то они в своих салонах проповедовали «брентановский и зомбартовский “марксизм”, признающий “школу капитализма”, но отвергающий школу революционной классовой борьбы».

Именно отношение к либералам, как мы уже подчёркивали, стало водоразделом между большевиками и меньшевиками, между революционным и оппортунистическим течением в российской социал-демократии. Причём, как верно подметит в 1931 году Григорий Зиновьев в книге “Война, революция и меньшевизм”, «скатившись на путь буржуазного либерализма в вопросах внутренней политики, русские меньшевики не могли не скатиться к буржуазно-либеральным взглядам и в вопросах политики внешней. [...] Ни в одной другой области русский меньшевизм не стоял так близко к либерализму, как в области иностранной политики».

7. “Дипломатия мускулов” в Гималаях – стр. 8

Напряжённость в отношениях между Китаем и Индией в Бутане, по мнению Japan Times, демонстрирует «своеобразное опосредованное противостояние между двумя азиатскими колоссами» за «статус в Южной Азии»: как Пекин, так и Нью-Дели считают себя «действительным региональным лидером». Оба воспринимают друг друга в качестве «претендента и узурпатора».

С точки зрения Индии, контроль Китая над Тибетом, один из факторов конфликта октября – ноября 1962 года, является «предпочтительной моделью осуществления влияния Пекина», обвиняемого «в пособничестве пакистанскому терроризму». Включение Исламабада в китайский Шёлковый путь посредством инициативы Экономического коридора Китай – Пакистан (CPEC), пересекающего пакистанский Кашмир, права на который заявляет Нью-Дели, вызвало у Индии опасения и гнев.

Пекин жалуется на политическую поддержку Индией тибетского сепаратизма, но прежде всего – на «укрепление связей в сфере безопасности» с США и Японией, подтверждением чего стали недавние военно-морские учения в Бенгальском заливе. Эти связи рассматриваются в качестве части «антикитайской программы сдерживания». Трения и напряжённость, продолжает ежедневная газета из Осаки и Токио, часто выступающая неофициальным каналом японской дипломатии, уравновешиваются тем, что у двух стран есть «умелый и дальновидный» дипломатический аппарат: несмотря на воинственную риторику и поигрывание мускулами, войны никто не хочет. Китай является «первым торговым партнёром Индии»: на его долю приходится шестая часть индийского импорта, а товарооборот между этими двумя странами составляет 70 млрд долларов.

Карта

8. Разделённый Лондон и проходящий испытание Париж – стр. 9

Термин «голлизм» является обязательной отсылкой во французской политической культуре, он часто воспринимается в смысле суверенитета, величия и национальной автономии. Однако Макрон его интерпретирует скорее как реализм в отношениях держав, а потому как европеизм, упоминаемый в том числе со ссылкой на Миттерана. Специалист по международным связям в Университете Пари–Эст Кретей Дельфин Аллес пишет в Le Monde: «Первые действия президента, похоже, приспосабливают реализм к глобализированному сценарию, в котором влияние требует господства над взаимозависимостями. Таков смысл защиты сильной Франции в сильной Европе».

Макрон является выразителем европейского голлизма в смысле стратегической автономии континента, что соответствует линии «трансатлантической взаимности» Меркель – Шойбле. Аллес предупреждает, что любая формулировка, противопоставляющая голлизм-миттеранизм и атлантизм, является «упрощением»: «Внешняя политика, которая вдохновляла эти ярлыки, имела больше оттенков». Европейский голлизм Макрона изменяет, но не нарушает атлантическую связь.

9. Китайский взгляд на европейскую политику – стр. 10

Ван Ивэй считает, что односторонний подход Дональда Трампа будет толкать ЕС к более тесным отношениям с Китаем в рамках проекта Шёлкового пути (Global Times. 26.05.2017). Чжао Минхао рассматривает в качестве политического сигнала подтверждение Китаем и ЕС поддержки Парижского соглашения по климату на фоне отказа от него США (там же, 06.06.2017).

Хэ Чжигао представляет другую школу мысли – престижный Институт европейских исследований при Академии общественных наук КНР. Всё в той же Global Times от 6 июня он пишет, что за изменениями в атлантических отношениях скрывается укрепление единства ключевых стран ЕС в отношении развития «дифференцированной интеграции» в многоскоростной Европе. Ангела Меркель движется в направлении стратегической автономии Союза. В настоящий момент одним из самых критических вопросов является проблема “европейской обороны”, которая должна позволить ЕС действовать «автономно», внося свой вклад в НАТО, но без односторонней зависимости от него.

«Интимные» отношения между Парижем и Берлином ускорят темпы европейской интеграции.

10. Либеризм Брюсселя подвергается проверке Европейского суда – стр. 11

С появлением в Белом доме Дональда Трампа переговоры по ТТИП (Трансатлантическому партнёрству) фактически были заморожены, по крайней мере, на некоторое время. На этом фоне соглашение с крошечной Республикой Сингапур выглядит слабым утешением для ЕС, однако содержит в себе не менее двух стоящих рассмотрения аспектов. Первый состоит в том, что этот город-государство, расположенный в южной части Малайского полуострова, является одним из крупнейших финансовых центров мира, а также азиатским центром деятельности для 11 тыс. европейских компаний. Несмотря на свой размер – его население составляет лишь около 5 млн человек, – Сингапур обладает значительной коммерческой мощью: самый загруженный в мире транзитный порт делает этот город-государство десятым в рейтинге крупнейших импортёров и девятым по величине экспорта (согласно статистике ВТО, не учитывающей торговлю внутри ЕС). Суть второго аспекта состоит в том, что соглашение EUSFTA является прототипом договоров “нового поколения”. Помимо традиционных мер по облегчению международной торговли – таких как устранение таможенных и технических барьеров, – либерализация торговли между ЕС и Сингапуром касается также проблем, напрямую не связанных с коммерцией: интеллектуальной собственности, государственных закупок, инвестиций и конкуренции.

11. Неотложность организации европейского рабочего – стр. 12

На огромном континентальном рынке труда соединяются различные аспекты европейской реструктуризации. Имеет место реорганизация банковской системы, в которую Италия внесёт свой “вклад”, сократив 25.000 человек в течение пяти лет (Sole-24 ore. 07.07.2017). Имеют место низкие темпы роста заработной платы в еврозоне, на которые с определённой долей лицемерия жалуется Драги (об этом не стоит молчать, учитывая, что ситуация усугубилась из-за структурных реформ, к которым он так сильно призывал, и которые были реализованы в смысле увеличения прекаризации труда). Имеет место и попытка проведения этих же самых реформ посредством “указов”, осуществляемая французским правительством. Но имеет место и борьба наёмных рабочих в странах Восточной Европы. Эта борьба идёт на заводах, являющихся продуктом инвестиций тех же самых крупных западных групп, переживающих реструктуризацию.

В течение многих лет эти рабочие воспринимались в качестве тех, кто “крал” рабочие места на заводах Западной Европы. Мы никогда не шли на поводу этой демагогии: 60 лет мы видим «европейского рабочего» и его многочисленные лица – такова действительность, которую должен учитывать и профсоюз, соответствующий моменту. Эта краткая хроника показывает, насколько неотложным является шаг вперёд в плане организации класса на континентальном уровне.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. General Motors ведёт торг с нацистским режимом – стр. I

Промышленные группы являются организациями, сформированными людьми, движимыми своими страстями и своими расчётами. Теории научного управления являются полезными для понимания чисто экономического функционирования, но они не могут в конечном счёте объяснить решения, принимаемые на уровне руководства той или иной группы. При изучении предприятия нельзя игнорировать ни его “внутреннюю политику” – борьбу за влиятельные посты на управленческом уровне, ни “внешнюю” – отношения с политической властью государства на самых разных уровнях. “Политическое” измерение предприятия не поддаётся количественному измерению. И здесь обращение к Никколо Макиавелли и, возможно, даже к Уильяму Шекспиру может принести больше пользы, чем изучение работ Альфреда Чандлера-младшего.

С приходом нацистов к власти профсоюзы были распущены, и был принят закон о назначении на каждой фабрике betriebsführer (“вождя предприятия”), которому должны были беспрекословно подчиняться все сотрудники. Это был политический пост, созданный для контроля над рабочей силой, и на немецких предприятиях эту должность обычно занимал исполнительный директор. Однако в случае Opel, где директором был американец, betriebsführer назначили немца Флейшера. Это создало дуализм в цепочке управления, который открыл возможность конфликта полномочий.

2. Daimler-Benz: между оружием и “народным автомобилем” – стр. II

Фордизм – это массовое производство стандартизированных товаров посредством специального оборудования, созданного для конкретных задач и используемого низкоквалифицированными рабочими, выполняющими монотонные операции. Всё это легко сочетается с централизованным планированием размещения станков и материалов, а также организации работ в рамках координированного и поставленного на поток производственного процесса, что уменьшает затраты на производство. В фордизме централизованное планирование исключает любое влияние рабочего на ритм производства: его работа здесь – это рутинная работа, отчуждённая и однообразная, форма экспроприации способностей к труду наёмных работников. Сегодня компьютер выносит фордизм за пределы завода, во все сферы жизни общества – от супермаркетов до банков.

Германия после первой мировой войны имела трудности с введением фордизма: послевоенный кризис, выплата военных репараций и инфляция, сократившая покупательную способность “среднего класса”, а в ещё большей степени экономическая и политическая нестабильность делали планирование инвестиций в средне- и долгосрочной перспективе невозможным. Высокие затраты на техническое обслуживание, топливо и налоги делали автомобиль роскошью, которую могли позволить себе лишь немногие.

3. Военный фордизм Daimler-Benz – стр. III

Огромные потери, понесённые в СССР, вынудили немецкую армию провести массовую мобилизацию. Это привело к изъятию из производственного процесса большого числа квалифицированных рабочих, и в 1939–1944 гг. численность мужской рабочей силы в промышленности сократилась с 8 до 5 млн человек. Мобилизованные немецкие рабочие были заменены голландскими, датскими, французскими и итальянскими. Также использовались неквалифицированные военнопленные. Снижение качества рабочей силы вызвало изменение организации производства. Приказ Гитлера от 3 декабря 1941 года требовал внедрения методов массового производства.

Шпеер предоставил широкую автономию частным предприятиям. Это может показаться парадоксальным, но именно в период, когда война велась наиболее интенсивно, государство снизило контроль над бизнесом. Шпеер создал систему «промышленной самоответственности». Это означало большую децентрализацию: у менеджеров стало больше свободы в плане перераспределения производства по каждому контракту, управления производительностью, распределения трудовых ресурсов между заводами, упрощения программы производства на каждом из них, стандартизации компонентов и внедрения методов, позволяющих увеличить эффективность использования рабочей силы.

4. PSA-Opel – стр. IV

Для General Motors (GM) компания Opel имела стратегическую ценность. Когда в 2009 году переговоры поставили GM перед решением о продаже Opel, она решила сохранить европейскую компанию, поскольку «в Рюссельхайме разрабатываются автомобили и технологии, которые требуются GM на глобальном уровне, ведь всем известно, что автомобили, производимые в Детройте, не продаются за пределами Северной Америки» (Automotive News. 16.11.2009).

По мнению аналитика Bank of America Merrill Lynch Джона Мёрфи, продажа Opel концерну PSA является «стратегической ошибкой», которая лишит GM возможности использовать эффект масштаба. «Кроме того, европейская доля бизнеса имеет решающее значение для поддержания GM статуса игрока на мировом автомобильном рынке, особенно учитывая тот факт, что два её крупнейших конкурента Volkswagen и Toyota с продажами 10 млн. автомобилей представлены по всему миру. Продажа европейского бизнеса не имеет долгосрочного логического смысла для GM» (Automotive News. 20.02.2017).

Конечно, мы не можем знать истинных намерений детройтского руководства GM, однако можно сформулировать несколько гипотез. Возможно, американскому руководству GM было необходимо сделать этот шаг, чтобы сконцентрироваться на реорганизации американской части бизнеса, избавившись от беспокойства о европейском филиале Opel, который с 1999 года потерял около 20 млрд долларов. Тем не менее, учитывая стратегическую ценность Opel для GM, нельзя исключать, что если PSA преуспеет в трудной задаче оздоровления Opel, то в будущем могли бы открыться возможности для альянса между GM и PSA, который образовал бы глобальную группу масштаба Volkswagen, Toyota и Renault-Nissan.

Таблицы

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 36, август 2017 г.

1. ЕС и рейнская ось в новой стратегической фазе – стр. 1-2

На страницах Nikkei Asian Review опубликована статья Юдзи Куронумы по поводу европейской инициативы Нарендры Моди, которая, кажется, указывает на стратегическую дилемму Японии перед лицом резкого американского поворота. Nikkei пишет, что Нью-Дели опасается соглашения между Дональдом Трампом и Си Цзиньпином, которое «разделит мир на две сферы влияния». Вот почему Индия Моди оставила свою «всенаправленную и эквидистантную» внешнеполитическую традицию, сосредоточив внимание на стратегических связях с США, Японией и Европой и сохраняя «безопасную дистанцию» от Китая. Новая американская позиция, однако, застигла Моди врасплох, заставив выбирать партнёров, вовлечённых в процесс глобализации и связанных общими «демократическими принципами»: речь идёт в первую очередь о Европе.

Схема, названная “Дипломатия в разгар неопределённости Трампа”, из-за индийской ширмы демонстрирует удивительный синтез возможного японского взгляда на глобальные отношения. Индия и Китай выглядят в них «долгосрочными соперниками». Но кажется, что основной вопрос, который мучает Японию, в схеме не проявляется. Индия «хочет укрепить связи с ЕС и Россией; опасается, что Китай и США могут заключить договор». Россия «имеет общие интересы с Индией; опасается биполярного мира во главе с США и Китаем». Соединённые Штаты, «поддерживая политику “Америка прежде всего”, бросают вызов глобализму». Китай «обеспокоен непредсказуемостью Трампа, хочет развивать отношения с Европейским Союзом». Кроме того, есть Европа: «Поскольку отношения с США обостряются, она хочет привлечь Индию и Китай на свою сторону».

Показательна следующая позиция: в центре схемы находятся устоявшиеся отношения с Пекином и Нью-Дели, а также неизвестные величины пунктирной линии с Вашингтоном. ЕС воспринимается как истинный гарант глобализованных мировых отношений. Об этом мы ещё поговорим.

Схема

2. Блеф и театр в торговой повестке Трампа – стр. 2

Пекин скромно отпраздновал решение Трампа о выходе из ТТП и сейчас внимательно наблюдает за действиями Токио. China Daily предупреждает, что ТТП-11 станет для Японии «невыполнимой миссией», особенно если оно задумано как «инструмент для сдерживания Китая». Китайская газета напоминает, что некоторые члены ТТП публично выразили надежду на то, что Китай присоединится к ним, и более того, пригласили его на встречу в Винья-дель-Мар. Global Times публикует тезисы пекинского мозгового центра Anbound, который приписывает японской попытке «спасти Транстихоокеанское партнёрство» «низкую вероятность» реализации. Как следствие конкурирующий проект Всестороннего регионального экономического партнёрства (ВРЭП) приобретает «большее стратегическое глобальное значение» и должен быть быстро заключён, даже ценой оставления за дверью непокорной либерализации Индии.

The Economist пишет, что японская инициатива будет успешной только в том случае, если ТТП-11 будет структурировано таким образом, чтобы быть «не антикитайским и не антитрамповским», хотя в настоящий момент оно исключает как Пекин, так и Вашингтон. Для Токио это было бы хождением по лезвию ножа: со стороны британского еженедельника – сторонника абстрактной концепции торговой открытости, выгодной для всех – здесь, возможно, проявляется слишком много либерального экуменизма.

Однако та же апология глобализации – это идеологический инструмент, за который хватается Китай, когда приглашает США вступить в азиатский инфраструктурный банк АБИИ и грандиозный проект “Один пояс, один путь”. Китайское правительство, пишет “Женьминь Жибао”, хочет, чтобы новый Шёлковый путь был «симфонией» всех участвующих наций, «а не соло, исполняемым одиноким Китаем». Мы можем догадаться, о чём умолчали: Пекин хотел бы добиться роли дирижёра оркестра.

3. Банковские сражения “незавершённой” Европы – стр. 3

Европейцы заделали некоторые из наиболее очевидных брешей в своих учреждениях и приступили к созданию Банковского союза, которое, правда, ещё не завершено. Опасения, что восстановление и монетарные меры ЕЦБ могут застопорить усилия по созданию «всё более тесного союза», частично компенсируются усеивающими политический цикл атлантического упадка вызовами, исходящими из Вашингтона, и объявлением Пекина об открытии строительных площадок нового Шёлкового пути.

В конце мая, после Римской декларации, Европейская комиссия опубликовала “документ для обсуждения” о «развитии экономического и валютного союза». Текст следует за схемой доклада пяти президентов Союза и подтверждает их десятилетнюю программу. Некоторые «незамедлительные меры», перечисленные в 2015 году, такие как запуск общей схемы страхования вкладов, до сих пор не сдвинулись с места; другие, например, запуск рынков капитала Союза, продвигаются без лишнего шума, но с большим запозданием, процесс к тому же тормозится решением Лондона покинуть Союз; третьи меры всё-таки были реализованы – это, к примеру, запуск Европейского фискального совета, институциональный потенциал которого ещё только предстоит проверить.

В новом документе Комиссии среди целей, которые должны быть достигнуты к 2019 году, мы видим следующие: европейское страхование депозитов и бюджетные парашюты для Единого механизма санации банков, которые жизненно необходимы для реструктуризации в рамках банковского союза; продвижение Союза рынков капитала; интеграция fiscal compact в европейские правовые рамки.

4. Над Brexit нависает тень 1974 года – стр. 4

Тереза Мэй проиграла свою ставку. Посредством досрочных выборов 8 июня она рассчитывала получить «более сильный мандат», чтобы вести торг по поводу своей версии Brexit (Великобритания за рамками единого рынка и таможенного союза ЕС), а на внутреннем фронте укрыться от давления как со стороны оппозиции, так и евроскептиков в собственной партии. Результат оказался противоположен ожиданиям: потеря большинства и “подвешенный парламент”.

Лейбористская партия, которая в апреле была на расстоянии 20 процентных пунктов от консерваторов, неожиданно сумела преодолеть разрыв и набрать 40 % голосов – это беспрецедентный показатель со времён Тони Блэра.

Тори получают 318 мест в Вестминстере, что на 8 ниже порога в 326 мест, необходимых для абсолютного большинства, и на 12 меньше, чем в предыдущем составе парламента. Следует отметить особенность английской избирательной системы: выборы проводятся в один тур в одномандатных округах. В то время как Эммануэль Макрон во Франции получил подавляющее большинство в Национальном Собрании, набрав чуть более 30 % голосов в первом туре парламентских выборов, Тереза Мэй со своими более 40 % должна бороться за выживание во главе правительства меньшинства, стремясь заручиться поддержкой десяти депутатов противоречивой Демократической юнионистской партии (Democratic Unionist Party, DUP) – правого крыла лоялистов Северной Ирландии.

5. Файда из-за ренты между Катаром и саудитами – стр. 5

Катар является показательным случаем: из двух миллионов жителей 90 % составляют иммигранты. Почти миллион индийцев и египтян, а также пакистанцы, филиппинцы, бангладешцы и эфиопы позволяют обойти проблему формирования местного пролетариата; против их воли они выступают также инструментом влияния на страны своего происхождения. Будучи суннитами, они могут конфессионально разбавлять шиитское меньшинство. Так происходит не только в Бахрейне, но и в Саудовской Аравии, где шииты зачастую распространены в качестве рабочих нефтехимической промышленности. Иногда они могут выступать в качестве преторианцев (около 20.000 служащих катарской армии и жандармерии – это пакистанцы и йеменцы) и даже в качестве заложников в случае международных кризисов.

На международном уровне Катар использовал ренту в качестве рычага, воспользовавшись окном возможностей. Это «случай, который происходит раз в двадцать лет», он открылся финансовым кризисом 2008 года и продолжился тем, что потряс средневосточные порядки в 2011 году. Первый кризис помог укорениться в международных финансах, второй – утвердиться в регионе. Financial Times обвиняет Катар в том, что он воспринимает мир как «рулетку», в которой можно делать «случайные ставки на различных театрах конфликта». Тем не менее его фишка слишком часто имеет тенденцию останавливаться на «чёрном джихаде». Он шутит с огнём и сеет отравленные семена. Мы не вмешиваемся в спор, но об обвинениях Эр-Рияда можно сказать: «С какого амвона?!» Катар является недавним протагонистом с амбициями и характером выскочки. Но Доха, конечно же, не была единственным учеником чародея в регионе, ведь Саудовская Аравия посредством своей двойственности уже целые десятилетия пользуется преступным молчанием крупнейших держав.

6. От мечтаний об “освобождении” к империалистическому либерализму – стр. 6

Российский либерализм не был однороден: наряду с “западническими” и “почвенническими” оруженосцами в обозе воинства Милюкова-Дарданельского плелась многочисленная ин¬теллигенция, занимавшая буржуазно-пацифистские позиции и при¬мыкавшая к международному “Обществу мира”. Столкнувшись с проблемой морального и идеологического обоснова¬ния войны, вспоминал позднее их главнокомандующий, «даже приемля войну, они считали необходимым оправдать её в более возвышенном смысле и искали компромисса между пацифистскими убеждениями и печальной действитель¬ностью». Но они находились на обочине либеральной партии, которая всего за какое-то двадцатилетие из оппозиционной самодержавию силы превратилась, по словам Ленина, в утопию «бессилия в деле политического освобождения России», утопию «своекорыстного денежного мешка, который желает “мирно” поделить привилегии с Пуришкевичами, выдавая это благородное желание за теорию “мирной” победы русской демократии». Либеральная утопия последних лет самодержавия была мечтанием о том, «как бы победить Пуришкевичей, не нанося им поражения, как бы их сломить, не причиняя им боли». Эта утопия была «вредна не только тем, что она – утопия, но и тем, что она развращает демократическое сознание масс. Массы, верящие в эту утопию, никогда не добьются свободы; такие массы недостойны свободы; такие массы вполне заслужили, чтобы над ними измывались Пуришкевичи».

В плену этой утопии, как известно, оказались и многие метафизические и эмпирические “революционеры”. Например, “марксизм” меньшевиков, который на протяжении всей своей истории постоянно перекраивался «на мерку буржуазного либерализма», стал в конце концов подменой «марксизма либерализмом».

7. Военно-морские базы и авианосцы для капиталов Пекина – стр. 7

В выступлении на прошедшем в Пекине международном форуме по поводу Шёлкового пути Си Цзиньпин ссылается на древних первопроходцев, которые «остались в истории не как завоеватели на военных кораблях с ружьями или мечами», а запомнились тем, что вели «караваны верблюдов и парусные суда, нагруженные сокровищами». Форум был международным успехом Пекина. Участие приняли (на разном уровне) делегации ведущих держав и представители институтов Вашингтонского консенсуса. В диалектике единства и раскола унитарного империализма Китай «впервые», по словам Global Times (от 15 мая), становится «промоутером» великой международной инициативы.

С политической точки зрения инициативу Шёлкового пути отличает двойственность: китайский проект открыт для других держав, но при этом отличается от старых картелей империализма, хотя и дополняет их. Пекин не соглашается на простое кооптирование в старые структуры, но пытается переопределить их, предлагая открытие для всех. Шёлковый путь – это китайская инициатива, подразумевающая включение старых держав, а не инициатива старых держав, включающая Китай. Шёлковый путь рождён избытком капитала, накопленного в недрах Дракона, и необходимостью использовать часть этого капитала для предотвращения экономического спада. Столицы всех империалистических держав оценивают влияние этого проекта на международные отношения, а также возможности, связанные с этой манной юаней, жаждущих прибыли.

Карта. Военно-морские базы США и морской Шёлковый путь

8. Китайская мечта: от химпрома до бюстгальтеров – стр. 8

Учитывая тенденции сегодняшнего дня, как грибы после дождя растут исследования о поведении китайского потребителя, привычках женщин, городских тенденциях и сегментах дискреционных расходов: начиная с современной городской пары, заканчивая гардеробом “первой леди”.

Каждый год в Китае рождается 16 млн детей. Одеть этих детей – это бизнес, по данным ряда источников, на 20–40 млрд долларов в год, но он мог бы легко увеличиться в 5 раз, если бы зарплаты приблизились к западным, или траты городских пар, родившихся в 1980-х, вышли за рамки сегмента менее 100 юаней на покупку.

Рынок рабочей одежды (для фабрики, но прежде всего для офиса) оценивается в 60 млрд долларов. Жизнь в городе стимулирует спрос на спортивную и повседневную одежду. Уровень концентрации на этом рынке все ещё низкий и изменчивый, а в высшем ценовом сегменте доминируют крупные западные бренды, но некоторые китайские компании уже прокладывают себе путь локтями.

С одной стороны, торговые центры прибрежных городов расширяют свой ассортимент, с другой – всё больше торговых центров (почти половина вводимых в мире) строится в городах внутреннего Китая. Дистрибьюторские сети всё сильнее фокусируются на розничных продажах и специализированных магазинах, но тут же развивается и онлайн-шоппинг. Это удачный момент для рекламы и «психологии как науки о бизнесе». На Западе этому соответствовало рождение политики спектакля.

9. Непростое равновесие для Сеула – стр. 9

В день корейских выборов китайский Дракон заявил, что провёл ракетные испытания в Жёлтом море. По словам Global Times, это было посланием всем сторонам, вовлечённым в корейский кризис. Улучшенная версия ракетного комплекса DF-26, прозванная китайцами «убийцей авианосцев» и снаряжённая электромагнитными импульсными боеголовками, способна уничтожить радиолокационные системы американских авианосцев и THAAD. Это усиливает стратегические силы сдерживания Китая, позволяя ему «господствовать над врагом без боя». Таким образом стратегическое учение Сунь-цзы было воплощено в ракету средней дальности. Китайская ракета, менее технологичные ракеты Ким Чен Ына, авианосный флот и противоракетная система Вашингтона – всё это влияет на южнокорейские выборы и требует политики уравновешивания.

Как утверждает эксперт московского Центра анализа стратегий и технологий Василий Кашин, Пекин нацелен на «подтверждение первенства его стратегических интересов в Корее» в связке с Южно-Китайским морем. Для облегчения переговоров по корейской проблеме Вашингтон решил отложить запросы командования Тихоокеанского флота ВМС США о принятии более агрессивной модели поведения в водах, окружающих архипелаг Спратли. В то же время Токио отправил один из своих мощнейших кораблей – вертолётоносец Izumo в беспрецедентное трёхмесячное боевое дежурство (и это при том, что Izumo только недавно вернулся из миссии по сопровождению американских кораблей снабжения в корейских водах). Теперь военные возможности Токио должны всё больше приниматься во внимание.

Карта

10. Забастовки и “срывы” на медных рудниках – стр. 10

Чтобы сделать вывод о том, что происходит в разных странах мира с горнодобывающим отрядом нашего класса, и в частности в медном секторе, информации более чем достаточно.

Мы оценивали, что число наёмных работников горнодобывающей отрасли (в широком смысле) составляет около двадцати миллионов. Непросто оценить, сколько из них занято добычей меди, то есть работает в том самом секторе, который в первые месяцы этого года был охвачен довольно крупными стачками. Непросто потому, что из-за ограниченной статистики (имеются тысячи рудников, активных или находящихся в стадии запуска рафинировочных заводов) приходится объединять трудно сопоставимые, весьма разные реальности, являющиеся следствием очень важных различий в способах добычи, возрасте месторождений, техническом уровне, организации работы и, следовательно, количестве и профессионализме наёмных работников.

Кроме того, шахты часто извлекают минералы, из которых производятся различные типы металла.

Несколько примеров. Рудник под открытым небом, например, такой как “Эскондида” (Чили) требует относительно небольшого количества рабочей силы; производительность труда на нём относительно высока по сравнению с рудниками Замбии и Конго, где инвестиции в оборудование являются низкими (хотя и возрастают), и как следствие преобладает тяжёлый низкоквалифицированный и высокорискованный ручной труд. Таково правило. Но есть пример глубинного медного рудника Resolution Copper (Аризона), где американские шахтёры спускаются под землю на 2,1 км (температуры слоистых пород достигают там 70 ºC), затрачивая на это 15 минут, а для достижения пласта с наилучшим grade (бортовым содержанием меди в руде) проходят сквозь слои, являющиеся результатом многочисленных геологических эпох. Производительность (масса минерала, добытого на одного работника) в Чили в 7 раз выше, чем в Замбии. Эти реальности затем сталкиваются между собой на основе различных grade и стоимости конечного продукта (промышленной меди) на мировом рынке.

Диаграмма. Продолжительность забастовок в чилийских шахтах

11. Бухарин: критика буржуазной социологии – стр. 11

В 1921 году Николай Иванович Бухарин опубликовал “Теорию исторического материализма”. Этот текст, задуманный в качестве популярного учебника, неоднократно дополнялся и изменялся, следуя за политическими переходами автора. В середине 20-х годов в ходе борьбы внутри большевистской партии, Бухарин оказывал незаслуженную теоретическую поддержку сталинистскому контрреволюционному течению, представляющему государственный капитализм, получивший к тому времени доминирующее значение в России, изолированной в результате истощения международного революционного цикла. Бухарин разуверится в происходящем и вскоре окажется на обочине, а в конечном итоге будет расстрелян Сталиным.

Критические замечания, выдвинутые против механицизма и дидактических упрощений, имеющих место в “Теории исторического материализма”, отсылают нас к «абсолютизации», типичному бухаринскому недостатку, замеченному ещё Лениным, но никоим образом не умаляют тех ясных и актуальных страниц, которые посвящены критике классической буржуазной социологии и её спору с историческим материализмом. Более того, дидактический уклон этой работы является достоинством для революционного руководителя, обращающегося к массам, пришедшим в движение в фазе открытой классовой борьбы.

12. Национальные шоры – стр. 12

Реструктуризация является европейской: это касается и металлургов группы Ilva, которая должна стать частью крупнейшей в мире компании ArcelorMittal. Перед лицом этой реальности перспектива европейского профсоюза не может оставаться неопределённым желанием, а должна стать конкретной.

Таков смысл встречи, организованной 12 июня FIOM Генуи с участием делегатов Ilva и IG Metall от заводов ArcelorMittal в Бремене и ThyssenKrupp в Дуйсбурге. Присутствовал и ответственный за металлургическую промышленность представитель немецкого профсоюза. Итоговое коммюнике гласит: «Процесс европейской реструктуризации создаёт объективную взаимозависимость, комбинацию предприятий, которые влияют друг на друга. Параллельно и профсоюзная деятельность, локальные проявления борьбы, все эти факторы – вплоть до борьбы по поводу условий труда на этих европейских предприятиях – взаимно влияют на положение дел на каждом из них».

Профсоюзные действия должны быть сознательными, поэтому было предложено создать «координационный орган из заводских делегатов, [чья] функция будет заключаться в ускорении процесса формирования действительно европейского профсоюза».

У нас нет иллюзий: европейский социал-империализм сможет найти опору и в континентальном профсоюзе. Для итальянских же ленинистов последний будет представлять шаг на пути к строительству пролетарской оппозиции европейскому империализму.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Тот, кто нахлобучивает на себя «национальные шоры» и не смотрит на мир, в конечном итоге обречён оказаться «на обочине» истории. Это сказала канцлер ФРГ Ангела Меркель. Мы должны учиться у ведущих лидеров правящего класса, чтобы не остаться его рабами. Старый мировой порядок трещит по швам. Новые гиганты, такие как Китай и Индия утверждаются в качестве мировых держав. США сеют неопределённость; новая доктрина “Америка прежде всего” ослабляет традиционные союзы в Европе и Японии. Великобритания вступает на путь Brexit на худших условиях; Тереза Мэй получила ранение, проиграв электоральную ставку. Возможно, Лондон будет искать компромисс, благодаря которому останется в таможенном союзе и едином рынке; слабость, которую сулит изоляция, ужасает Сити и Банк Англии, которые видят возвращение призрака семидесятых годов. ЕС сделал ставку на контрнаступление. Неограниченные полномочия, которых добился Эммануэль Макрон, семимильными шагами восстанавливают франко-немецкую ось и развивают европейскую оборону, а также интеграцию федерации евро.

И чему же здесь нам стоит поучиться? Во-первых, нужно знать мировую ситуацию. Если европейский империализм движется, стремясь к своей стратегической автономии, то это потому, что китайский империализм теперь является одним из мировых игроков, в то время как американский империализм угрожает, что будет всё делать в одиночку. Во-вторых, необходимо знать мировые классы. Если правящий класс в Европе организуется в рамках европейских властей, то для европейских рабочих, чтобы думать о мире, жизненно важно иметь как минимум континентальное видение. Следует обратить внимание на катастрофу парламентской левой во Франции: поддержка ФСП в её исторических феодах сошла на нет, другие подпевают “слева” совранизму Национального фронта. Они любуются собой в ожидании нового социального раунда, ответного матча на улицах и площадях, который начнётся, как только Макрон навяжет свои декреты о либерализации и реформе рынка труда. Оппозиция европейской реструктуризации – это наш священный долг, но “месть площади”, если не понять действительных условий противостояния, является старым мифом максимализма и суррогатом парламентаризма. Оборонительная борьба возможна, но при условии терпеливого определения направления движения и перегруппировки сил. Эта борьба будет иметь смысл только на основе понимания того, что полем сражения для европейских рабочих является весь континент. Вот именно, следует сбросить «национальные шоры».

Приложение “Политические культуры Италии”

1. Легитимистские истоки католического милитантства – стр. I

Общества “Христианская дружба” были основаны в Пьемонте во времена правления короля Виктора Амадея III (1773–1796), который усилил милитаристские тенденции Савойской династии и ещё более централизовал управление государством и власть дворянства по сравнению с предшественниками Виктором Амадеем II и Карлом Эммануилом III. Несмотря на территориальную близость королевства к Франции, Пьемонт оставался нетронутым идеями «династического Просвещения», которые были характерны для многих итальянских государств, что ещё сильнее подчёркивало его абсолютистские, бюрократическо-милитаристские черты. Однако за рамками лоялистского дворянства, влияние «французских идей» отразилось и на интеллигенции, и буржуазии.

По мнению католического историка, ключевую роль в этом процессе сыграло пьемонтское движение янсенистов. Янсенизм представлял собой протестантское движение, которое в этот период перенесло свою антиватиканскую и антисословную критику с теологической основы на политико-церковную, что подготовило почву для рождения пьемонтского республиканства и якобинства.

Общества “Христианская дружба” возникли именно как прямая реакция на эти процессы со стороны пьемонтского дворянства и носили откровенно легитимистский характер. Решающую роль в их рождении сыграла обеспокоенность, вызываемая у дворянства распространением масонских сект, оживившихся благодаря проникновению революционных идей из Франции.

2. Нация, папский примат и рождение неогвельфизма – стр. II

“Христианская дружба” Пио Бруноне Лантери являлась первой формой стремления к мирскому апостолату. Но структура массовой организации сложится лишь после объединения Италии и создания Opera dei Congressi, решающий вклад в это внесут церковные приходы.

По мнению историка Габриэле Де Роза, уникальный характер католических организаций в Италии был детерминирован целым рядом факторов: появлением “Римского вопроса”; чувством вины традиционно проавстрийского католицизма области Венето; изоляцией приходов, вызванной торжеством либеральной революции; объединением национального рынка Италии, которое лишь обострило проблему отношений между городом и деревней; трагическими последствиями обнищания крестьян и эмиграцией, – короче говоря, комплексом проблем, вытекающих из либеральной и капиталистической модернизации страны после её объединения.

Названные проблемы провоцировали – поначалу в негативной и катастрофической форме – движение католической реакции (в приходах и массах верующих), которое имело как социальную, так и религиозную природу. Это был инстинктивный протестный активизм, выходивший за рамки аристократических и патерналистских обществ “дружбы”.

3. Неогвельфы, иезуиты и революции 1848 года – стр. III

Под влиянием настоятельных требований умеренного общественного мнения и недоумения, которое даже среди самих католиков вызвали восхваления иезуитов и папы, не говоря о замалчивании глубинных проблем папского государства, Джоберти начал уточнять свои взгляды. В 1845 году он пишет “Примат”, в котором антииезуитизм становится важнейшим компонентом программы неогвельфизма. Общество Иисуса там описано как ретроградное, враждебное прогрессу, свободе и идее национальной независимости.

По мнению Габриэля де Роза, это был стратегический ход, ставший результатом глубоких размышлений Джоберти. Идея заключалась в том, чтобы направить в нужное автору русло страсти, порождённые вековой традицией светской и спиритуалистической литературы, которая сделала Иезуитский орден объектом ненависти многих слоёв буржуазии: «Мы боремся с иезуитами не как с религиозным орденом, а как с политической сектой». Это было необходимо «не только из любви к цивилизации, но и религии, которой иезуиты вредят не меньше, чем отечеству». Папство же следует охранять, его не должна затрагивать никакая критика. Что же касается церковного государства, то критика должна быть ограничена «полицией, министрами и ретроградной группировкой».

Как заметил в своей работе об Обществе Иисуса французский писатель Жан Лакутюр, последователи Игнатия де Лайолы действительно взяли на себя роль катализатора консервативного и ультрамонтанского легитимизма всех сил, которые выступали против либерализма и “духа времени”

4. Винченцо Джоберти: от “Примата” к “Обновлению” – стр. IV

Действия Пия IX в 1848–1849 годах устранили возможность того, чтобы папство возглавило итальянскую лигу, и продемонстрировали, как мирской суверенитет папы с трудом уживается с его пастырскими обязанностями. Поэтому Джоберти утверждает, что папа не должен иметь «суверенитета ни над государством, ни над территорией», а в Риме собор Св. Петра не должен соседствовать с национальным парламентом. Решением является «закон, обговорённый между Папой и государством», который гарантировал бы личную безопасность папы, министров нового государства, иностранных послов, а также материальную поддержку со стороны всей Италии и других католических стран.

Турин же должен стать политическим, административным и военным центром. Постоянно делаются ссылки на Пруссию, на усилия Фридриха II по созданию армии, способной противостоять России и Австрии, а также расширить власть на всю Германию. В этой оптике военное усиление Пьемонта в “Обновлении” становится настойчивым призывом. Династия, армия, конституция и свобода прессы являются надёжной основой для будущей роли Турина, которую Джоберти искренне называет «гегемонией» и даже «диктатурой», пусть и на период, ограниченный временем чрезвычайных обстоятельств.

Для дальнейшего укрепления «национальной» роли Пьемонта такое же важное значение имеет политика международных альянсов. Ни далёкая и, по сути, сомнительная в плане её решений Пруссия; ни Австрия, заклятый враг; ни Великобритания – эта морская держава, ненадёжная из-за её «аристократической клики», враждебной к любым нарушениям баланса сил; остаётся лишь Франция, если не брать в расчёт риски парламентского вырождения и рецидива якобинства. Джоберти убеждён, что превалирующим фактором станет геополитическое неприятие Францией Италии, подчинённой Австрии, которая вместе с Россией представляла собой оплот “порядка”, установленного Венским конгрессом.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 35, июль 2017 г.

1. Советы и война – стр. 1-2

Петросовет изложил свою позицию в манифесте “К народам всего мира” от 1 (14) марта 1917 года. Документ призывал к демократическому миру без аннексий и обращался к немецким и австро-венгерским солдатам (но не к русским и не к войскам Антанты) с призывом прекратить войну. Текст, изначально претендовавший на то, чтобы быть циммервальдским, на самом деле повторял тезисы американского президента Вильсона, а именно идеологический манифест, предварявший вступление США в войну. Поэтому он получил одобрение премьер-министра Великобритании Ллойд-Джорджа, однако был резко раскритикован Лениным.

Британский журналист Морган Филипс Прайс оставил описание трагикомической сцены с участием социалистов Антанты в Советах. Делегация английских лейбористов принимала участие в заседании Московского Совета. В разгар дискуссии по вопросу «мира без аннексий» лейбористы увидели в этом «запутанную формулировку». Члены Совета, однако, настаивали на том, что Россия должна отказаться от своих империалистических целей. Наконец, один из англичан, измучившись, воскликнул: «Что ж, если вы действительно не хотите Константинополь, то, чёрт возьми, мы возьмём его себе!».

2. Большая коалиция де-факто для европейского голлизма Макрона – стр. 2

Парламентское большинство в широком смысле включает социал-демократов, социальных голлистов, светских либералов, христианских демократов. Вероятно, что плюрализм французских сил выражается в течениях. Может ли в этой большой коалиции президента сложиться новый водораздел, предусматривающий новое чередование сил европейского консенсуса? Оказались бы в этом случае крайние, представленные сегодня Национальным фронтом и “Непокорной Францией”, на обочине как невызывающие доверия в качестве правительственных сил?

Le Monde отмечает, что Макрон, «получивший поддержку правых и левых прогрессистов [...], создал собственную антилиберальную и евроскептическую оппозицию», воплощённую в фигурах Меланшона и Марин Ле Пен: «показательно, что два этих трибуна [...] впервые одновременно войдут в Национальное собрание», поскольку НФ не в состоянии сформировать собственную парламентскую группу. Кроме того, ФСП и LR, хотя и переживают историческое поражение, отступили гораздо меньше, чем ожидалось, особенно правыми. Поэтому, отмечает Le Monde, «центр» президентского большинства «будет окружён парламентскими группами, которые сохранят свою роль, не будучи тем не менее в состоянии заблокировать продвижение законопроектов».

В этих корреляциях президентская коалиция столкнётся с парламентской оппозицией, возможно, даже «вирулентной», а диалектика сил и течений будет разворачиваться не только в рамках большинства.

3. Буржуазия, царизм, революция – стр. 3

Капиталистическое развитие, усиленное корреляциями с мировым рынком, чрезвычайно ускорило развитие России и обострило её внутренние противоречия, настолько, что уже революция 1905 года не была “чисто” буржуазной. Большевики, эта наиболее последовательная революционная сила, выдвинули лозунг демократической рабоче-крестьянской диктатуры и поставили задачу «разжечь пролетарскую революцию на Западе». С этого момента обращение к Марксу было необходимым, но недостаточным инструментом для понимания процессов, разворачивавшихся в России. Требовалось дополнение и развитие марксизма для эпохи перерастания буржуазной революции в социалистическую, существовала насущная потребность в ленинизме.

28 января (10 февраля) 1909 года, в самый разгар реакции, Ленин пишет статью “На дорогу”, в которой указывает, что «самодержавие издавна вскармливало буржуазию, буржуазия издавна пробивала себе рублём и доступ к “верхам”, и влияние на законодательство и управление, и места наряду с благородным дворянством», но именно революция 1905 г. заставила царизм перейти к «прямому, организованному в общенациональном масштабе, союзу с известными слоями буржуазии», а «столыпинская “конституция” и столыпинская аграрная политика» знаменовали собой «новый этап в разложении старого полупатриархального, полукрепостнического царизма, новый шаг по пути превращения его в буржуазную монархию».

В 1912 году Ленин дополняет свой анализ ещё одной замечательной диалектической характеристикой метаморфоз Российской империи: «Классовая природа русской государственной власти потерпела серьёзное изменение после 1905 года. Это изменение – в сторону буржуазную. Третья Дума, “веховский” либерализм, ряд других признаков свидетельствуют о новом “шаге по пути превращения в буржуазную монархию” нашей старой власти. Но, делая ещё один шаг на этом новом пути, она остаётся старой, и сумма политических противоречий от этого увеличивается».

4. Север в “электоральный” год китайской реструктуризации – стр. 4

Старая китайская пословица, подчёркивающая трудности централизации власти в такой державе континентального масштаба, как Китай, гласит: «Горы высоки, а император далёко». Тем не менее в провинции Хэбэй, которая является частью макропровинции Пекин – Тяньцзинь – Хэбэй, горы не так высоки. Инспекторы из Пекина распорядились о закрытии десятков сталелитейных заводов. Из их доклада следует, что Чжоу Бэньшунь, предыдущий секретарь комитета КПК провинции, который был сметён во время чисток из-за предполагаемых связей с Чжоу Юнканом, «не относился [к реструктуризации] со всей серьёзностью». Новый секретарь Чжао Кэчжи анонсировал ряд серьёзных дисциплинарных санкций за возобновление строительства металлургических заводов.

Хэбэй – это провинция, которую неизбежно затронет промышленная реструктуризация, поскольку она производит пятую часть китайской стали. Совокупные планы производства провинций превосходят цели центрального правительства по сокращению мощностей, эта вилка и представляет собой политические отношения между Пекином и местными центрами власти. В танце политических цифр циркулируют ложные и приукрашенные статистические данные. После переговоров с Пекином Хэбэй объявил о сокращении на 26 %, что находится в полном соответствии с планами центрального правительства.

Согласно одной из версий, в первую очередь провинциальные лидеры объединяют наиболее важных производителей. Последние временно смогут действовать как «картель», а затем будут объединены и реорганизованы. The Financial Times пишет, что результат этого процесса ещё не достаточно обдуман. Сколько колоссов возникнет по его итогам? В настоящее время в Китае готовится создание второго, третьего и четвёртого по величине мирового производителя стали. Ежедневная газета пекинского Союза молодёжи настаивает, что необходимо перейти «от экстенсивного развития к интенсивному». Для интенсивных политических столкновений имеется горючий материал.

5. “Городской миллиард Ли Кэцяна” в восхождении китайского империализма – стр. 5

С увеличением веера профессий и условий труда происходит расширение рабочего класса. Китай эквивалентен тому миру, каким он был несколько десятилетий назад – в 70-е и 80-е годы – в старых державах: он переживает огромную социальную реструктуризацию.

Численность городских государственных служащих составляет 64 млн человек, включая тех, кто работает в государственном секторе промышленности. Примерно 38 млн этих служащих работают в школах, сфере здравоохранения и госуправления. На частных предприятиях, включая компании, акции которых котируются на фондовой бирже – открытые акционерные общества и иностранные компании – занято до 190 млн человек (включая капиталистов, хозяйчиков и миллионы индивидуальных предпринимателей). Количество мелких буржуа, зарегистрированных как самозанятые (владельцы магазинов и мелких предприятий, ремесленники, специалисты и т.д.), достигает 60 млн человек. Также существует значительная часть населения, которая не учитывается в статистике, но насчитывает по меньшей мере 60 млн занятых жителей. Наконец, существует проблема “плавающего” населения и работающих в неформальном секторе.

Китайский империализм стремится контролировать эти слои с помощью идеологии “национального процветания” – воплощения социал-империалистической мечты, посредством которой затушёвываются классовые антагонизмы. Её материальная база состоит в эволюции потребления и накоплении социальной консервации. Но в действительности накапливаются социальные противоречия.

6. Бивни индийского Слона – стр. 6

Индия имеет четвёртый по величине военный бюджет в мире и уже пятилетие является крупнейшим импортёром оружия. 70 % технологий, используемых вооружёнными силами Индии, поступают из иностранных источников. В 2015 году Нарендра Моди заявил, что эта ситуация невыносима и инициировал проект “Делай в Индии”. Цель состоит в том, чтобы перезапустить механизм индийской военной промышленности, увеличить уровень автономии и преобразовать её в экспортную отрасль. Планы индийского правительства опираются на ряд реформ, которые долго обсуждались предыдущими правительствами.

Тендеры Министерства обороны прекращают быть монополией государственных групп Ordnance Factories (OF) и Defence Public Sector Undertakings (DPSU). Более аккуратно определяются так называемые offset, иными словами компенсации (в плане инвестиций и закупок), которыми связаны иностранные группы; теперь они должны осуществлять передачу технологий. Будут создаваться стратегические партнёрства или же совместные предприятия между индийскими компаниями и иностранными группами; в каждом из шести секторов (самолёты и вертолёты, суда и подводные лодки, ракеты, электронные системы, бронетехника, спецматериалы), которые были определены как жизненно важные, должны будут присутствовать по крайней мере два совместных предприятия. Иностранная собственность на этих совместных предприятиях может достигать порога в 49 %, хотя в особых случаях этот предел может быть превышен.

Сегодня частное производство военной техники имеет чрезвычайно скромный масштаб, но уже началась гонка иностранных групп за объединение с такими компаниями, как Tata, L&T, Mahindra, Godrej, Reliance и Bharat Forge. Лакшман Кумар Бехера приводит данные о том, что в ближайшее десятилетие на кону стоят заказы на сумму 300 млрд долларов (Behera Laxman Kumar. Indian Defence Industry: An Agenda for Making in India. New Delhi: Pentagon Press in association with Institute for Defence Studies and Analyses, 2016).

Тот же автор перечисляет множество слабых мест, которые могут стать угрозой для инициативы “Делай в Индии”: отсутствие гарантий относительно колебаний валютных курсов и налоговых стимулов; отсутствие целенаправленных университетских курсов (которые присутствуют для ядерной и космической отрасли); низкая скорость проведения тендеров; а также устойчивая связь государственных предприятий и правительственной бюрократии. По словам французского эксперта Жиля Бокера, реализация «амбициозных целей [правительства Моди] значительно превышает полномочия одного или двух законодательных органов».

Таблица. Государственная оборонная промышленность Индии

Карта. География военно-промышленного комплекса Индии

Таблица. Военные расходы Индии

7. Взятки и ракеты в Корее – стр. 7

Мун пришёл в политику в начале 1970-х годов, начав с организации студенческих демонстраций против военной диктатуры Пак Чон Хи, и неоднократно подвергался арестам. В 1982 году он подружился с бывшим президентом Но Му Хёном (в 2009 году покончил с собой), который считается его политическим наставником; вместе они основали в Пусане юридическую фирму, которая специализировалась на защите политических и профсоюзных активистов. Но и Мун были главными героями демократического движения, которое привело к первым в Корее прямым президентским выборам в 1987 году. В 1988 году Мун стал одним из основателей национал-прогрессистского периодического издания Hankyoreh – четвёртой по тиражу корейской газеты с оборотом 600.000 экземпляров. Мун был советником Но в избирательной компании, после чего стал членом администрации Но, а затем – её главой (2007 –2008).

Мун заявил, что рассматривает двусторонний союз с США как «столп корейской дипломатии»: тем не менее, по его мнению, «Корея должна научиться говорить американцам “нет”». И в этом – суть. По мнению Муна, решение Сеула развернуть THAAD является «ненужной эскалацией напряжённости на полуострове», и новое правительство должно пересмотреть решение этого вопроса.

Относительно отношений с Пхеньяном Мун подчеркнул: «Народ Северной Кореи – часть корейской нации. [...] Нравится нам это или нет, Ким Чен Ын – его лидер и наш партнёр по диалогу». Политическая комбинация Муна возвращается к политике нейтралитета и разрядки, открытой Кимом и продолженной Но.

8. Флаг и торговля вдоль Шёлкового пути – стр. 8

В своё время о Британской империи говорили: неясно, следует ли флаг за торговлей или же торговля следует за флагом. Мы считаем, что верны оба утверждения.

Вот как в 2009 году представляла себя миру Global Times: «Китай меняется каждый день [...]. Сонные деревни превращаются в шумные пригороды [...]. В то время как миллионы преуспевают, другие в одно мгновение оказываются загнанными переменами в угол [...]. Шок и потрясения вызванные обновлениями – повсюду [...]. Global Times на английском языке – это ваш ключ к пониманию изменений Китая». Редактор издания Ху Сицзинь со страниц Financial Times добавляет к этому: «Сейчас всё, что происходит в мире, связано с Китаем. Иностранцы должны знать китайскую точку зрения, чтобы уменьшить вероятность непонимания. Китайцы недовольны, и наше право – быть услышанными».

Разница между этими двумя заявлениями отражает большой скачок. Отношения между державами меняются, и финансовая и торговая проекция Дракона трансформируется в политическое влияние. Политический и редакционный проект Global Times отражает потребность китайского империализма донести свои дебаты до заграницы, но также всё более неотложную необходимость предоставить Поднебесной голос в международной политике, своевременно вмешиваясь в политические споры различных стран и регионов.

Карта. Маршруты нового Шёлкового пути

9. Влияние США в Южной Америке и ученичество Дональда Трампа – стр. 9

В середине марта в чилийском городке Винья-дель-Мар прошла встреча верхушки Тихоокеанского альянса (зоны свободной торговли между Мексикой, Чили, Перу и Колумбией), действующего с 2013 года. Первые три участника также подписали TPP и решили расширить встречу, пригласив к участию другие государства, “осиротевшие” после того, как Трамп вывел из TPP США. Ещё более показательным стало приглашение Китая и Южной Кореи, двух азиатских сил, не участвующих в TPP и сейчас вовлечённых в реализацию более крупного торгового объединения азиатско-тихоокеанского региона.

Международная пресса поспешила представить ускорение Китая как намерение подобрать эстафетную палочку, выброшенную Трампом, и с распростёртыми объятиями принять TPP, которое изначально задумывалось для обуславливания и сдерживания Поднебесной. Пекинское правительство отвергает эту интерпретацию, а китайские газеты по обыкновению сдержаны. Как пишет, к примеру, Global Times, у Китая «нет ни возможности, ни желания» обратить TPP «против Вашингтона».

Пекин, впрочем, не демонстрирует той же скромности, риторически подбирая факел мировой свободной торговли, как это недвусмысленно продемонстрировал председатель Си Цзиньпин в Давосе. Конкретно в случае с Латинской Америкой Китай отстаивает своё положение второго по величине торгового партнёра и третьего зарубежного инвестора в регионе. Ухаживания не всегда молчаливы; Цуй Шоуцзюнь, директор центра латиноамериканских исследований Китайского народного университета, на страницах China Daily высказал предположение, что «торговый поворот» в направлении Азии представляет собой возможность для тех южноамериканских экономик, которые «надеются сбросить груз экономической зависимости от Запада».

На полях встречи в Винья-дель-Мар чилийский министр иностранных дел Хералдо Муньос уточнил, что речь идёт не о выборе между США и Китаем, но об использовании их конкуренции. В интервью New York Times Муньос заявил на весь мир, что «азиатско-тихоокеанский регион готов возглавить новую эпоху глобализации в XXI веке, продолжая многосторонний подход к торговле, предусмотренный TPP, даже если последнее больше не существует в том виде, в каком мы его понимали». Тихоокеанский альянс берёт на себя заключение соглашения с новыми партнёрами, которые «соответствуют высоким стандартам, заданным TPP».

Неизвестно, приобретёт ли амбициозный проект законченные формы, но политический смысл ответа Трампу уже очевиден. Кроме того, можно заметить, что TPP, хотя и перенесло удар в самое сердце в результате американского отступления, кажется, утвердилось в качестве эталона, на который опираются как при пересмотре NAFTA, так и при разработке новых азиатско-тихоокеанских инициатив.

10. Восстановление пробуждает ожидания и вызывает сомнения по поводу экономической политики Дональда Трампа – стр. 10-11

Отказ новой администрации от Транстихоокеанского торгового соглашения и договора по вопросам изменения климата вызвал в основном негативную реакцию крупных американских групп.

Новый президент США слишком эксцентричен по сравнению с истеблишментом державы, которой он призван руководить. Но именно он находится в Белом доме, и этот факт нельзя игнорировать. На следующий день после избрания Трампа NAM (Национальная ассоциация производителей) направила ему открытое письмо, подписанное директорами всех крупных корпораций. Очевидно, «что есть разногласия по некоторым важным вопросам», в связи с чем хотелось бы, «чтобы […] голоса [корпораций] были услышаны и восприняты с уважением»; «мы готовы конструктивно и продуктивно работать с новой администрацией», – таково содержание письма.

С другой стороны, верно, что общие условия мировой экономики, и как следствие также американского империализма, улучшаются, сигнализируя о возможном выходе из «ловушки низкого роста и исключительно низких объёмов торговли» (МВФ). По мнению The Economist, в первый раз после кратковременного отскока 2010 года в Америке, Европе, Азии и на “развивающихся” рынках «заработали все двигатели сразу». Последний доклад ОЭСР подтверждает: в 2017 году мировой ВВП, как ожидается, вырастет на 3,5 %, а мировая торговля – на 4,6 %. Даже Нуриэль Рубини не исключает «более устойчивого и долговременного глобального восстановления» при условии, «что политика не пустит его под откос» (Les Echos, 8 июня).

Таблицы. Статистические данные

11. Стремления и страхи в голосовании афроамериканцев – стр. 12

Экономический рост первых трёх десятилетий после второй мировой войны привёл к значительному расширению чернокожего “среднего класса”, которому посредством Закона о гражданских правах 1964 года и Закона об избирательных правах 1965 года было гарантировано юридическое и политическое равенство с белыми.

В 1960 году только 385.000 чернокожих имели работу, относимую американской социологией к сфере деятельности “среднего класса”, располагающего средним и высоким доходом; к 1995 году их численность увеличилась до семи миллионов. По мнению Лейси, “чёрный средний класс” не отличается от “белого среднего класса” ни социальными устремлениями, ни образом жизни: единственное различие – это цвет кожи.

В связи с вертикальной социальной мобильностью и среди чернокожих произошло то, что уже имело место среди белых: перемещение в пригороды и приобретение жилья в собственность. С 1970 по 2000 год доля чернокожих, проживающих в пригородах, выросла в крупных мегаполисах с 10,4 до 32,4 % в Чикаго, с 13,4 до 50,6 % в Кливленде, с 12,2 до 32,5 % в Детройте, с 26,6 до 78,5 % в Атланте, с 14,3 до 70 % в Балтиморе. Доля чернокожих, имеющих жильё в собственности, увеличилась с 24 % в 1940 году до 38,4 % в 1960-м и до 43 % сегодня. В 2015 году годовой доход свыше 35.000 долларов имели 8.600.000 чернокожих семей или 52 % этой расовой группы; из них 6.400.000 имело доход свыше 50.000 долларов, что соответствует 38,7 % негритянских семей.

С образованием значительного “чёрного среднего класса” в США изменилась суть “чёрного вопроса”. Он уже не тот, что был полвека назад, когда политической целью чернокожих было достижение юридического и политического равенства с белыми. Помимо стремления к восхождению по социальной лестнице, говорит Лейси, среди “чёрного среднего класса” преобладает страх возвращения к прошлому и скатывания в нищету inner city.

В прошлые десятилетия под флагом гражданских прав демократы привлекли большинство голосов восходящего “чёрного среднего класса”, утверждение которого создало сильные противоречия внутри партии, как показал острый конфликт между Бараком Обамой и Хиллари Клинтон в 2008 году. Чернокожий президент стал кульминацией долгого восхождения в американском обществе “чёрного среднего класса”. На президентских выборах 2016 года не было чернокожего демократического кандидата, способного вдохновить и объединить в голосовании различные социальные классы афроамериканцев. Добившись юридического равенства, “чёрный средний класс” теперь отстаивает собственные экономические требования, ничем не отличающиеся от требований “белого среднего класса”. Голоса чернокожих больше не гарантированы Демократической партии, и это одна из причин поражения Хиллари Клинтон и победы Дональда Трампа.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 34, июнь 2017 г.

1. Европейское контрнаступление Эммануэля Макрона – стр. 1-2

Эммануэль Макрон выиграл президентские выборы, придерживаясь явно европеистской линии, в основе которой лежит франко-немецкая ось, и обязался приступить к европейской реструктуризации во Франции. Если исходить из декларируемых намерений, то рычаг централизации и полномочий, которые Пятая республика предоставляет президенту, будет сочетаться со своего рода большой коалицией в Национальном собрании, объединившейся вокруг центра с целью реализации ускоренной программы реформ.

Это политический поворот, который колеблет равновесие во Франции и обещает настоящее европейское контрнаступление на основе оси между Парижем и Берлином.

Сегодняшние совранистские внушения – будь то политика Национального фронта или левацкого течения Меланшона – отражают политические колебания (в том числе глубокие), но не видно действительных сил, масштаб которых позволял бы развернуть на 180 градусов стратегический курс, укоренившийся за шестьдесят лет и находящийся в центре этих решающих сражений. Здесь встаёт проблема количества объективной политической силы, которая станет качеством политического процесса. Для разрыва рейнских связей, выкованных в этих противостояниях и ставших результатом уроков, извлечённых господствующими классами Европы по итогам двух мировых войн, требуются силы, сравнимые с теми, что создали эти связи.

2. Антипротекционистский индустриализм в американских дебатах – стр. 3

Эндрю Ливерис, родившийся в греческой семье в Австралии, президент и генеральный директор компании Dow Chemical, одним из первых среди крупных американских менеджеров стал утверждать, что глобальный кризис является возможностью для американского поворота в сторону «изобретения заново» промышленной политики. Его книга Make it in America, опубликованная в 2011 году, предваряет многие аспекты современной американской дискуссии. Это был «призыв к действию», обращённый к правительству Барака Обамы, который поставил Ливериса во главе Экспортного совета и назначил сопредседателем Advanced Manufacturing Partnership. Ливерис утверждает, что мир вступает «в золотой век промышленности», характеризующийся масштабными инвестициями в специализированную высокоразвитую индустрию с высокой добавленной стоимостью. Но в «этой гонке Соединённые Штаты всё больше отстают» из-за бездействия тех, кто в эпоху торжества сферы услуг воспринимает эрозию промышленности в качестве «неизбежной потери» или считает политическую систему настолько «испорченной», что отказывает ей в какой-либо способности осуществить радикальные изменения.

По мнению Ливериса, финансовый кризис, крах рынка недвижимости и кредитное сжатие были лишь симптомами более глубокой болезни: «США больше не имеют устойчивой экономической модели». Только теперь появилось понимание того, что свободный поток капитала наряду с некоторыми преимуществами производит и «чрезвычайную волатильность», которая заставляет компании работать глобально и противостоять «вызовам неслыханных до сих пор масштабов и в значительной степени неизвестным в американских дебатах». «Глобализация взорвала старые экономические модели, создав дисбалансы там, где когда-то царствовал порядок». Однако это мнение не является универсальным. Dow – высоко интернационализированная группа, которая под влиянием волатильности на сырьевых рынках оставила базовую химию, став на две трети компанией по производству передовых материалов и специальных химических веществ. Сегодня она находится в процессе слияния с DuPont.

3. Голлизм макроновского центра – стр. 4

Политолог Fondapol Доминик Рейни подчёркивает, насколько национальный политический цикл теперь неотделим от европейских рамок. В победе Макрона он видит «голосование за евро, имущественное голосование, голосование кошельком»: «В программе Марин Ле Пен французы уловили единственную вещь, которая действительно мешает ей получить большинство, – евро». Программа НФ вызывает против себя те же самые мелкобуржуазные и собственнические страхи, на которых она расцвела. Рейни продолжает: «Не ценности мобилизуют французов, а возможная угроза их личному состоянию, поэтому голосование за Ле Пен является опасным».

Идеология Европы-защитницы всплывает на поверхность как социал-империалистическая черта нового политического цикла. Сегодня её вызывает к жизни проблема собственности, но потенциально это могут сделать и такие важнейшие вопросы, как иммиграция, внешняя политика и война. Во Франции этот фактор, похоже, внёс свой вклад в остановку продвижения национал-лепенистской партии на уровне 34 %, что значительно ниже 40 % психологического порога, за которым новый президент вступил бы в Елисейский дворец ослабленным.

Le Monde пишет, что Макрон «намерен вписать себя в миттерановско-голлистскую традицию правления и проекции Франции в Европе и мире». В плане внутренних реформ Макрон объявляет о намерении использовать инструмент «декретов» для ускорения парламентских процедур.

4. Техас и Калифорния в голосовании испаноязычных избирателей – стр. 5

Наш анализ округов демонстрирует относительную однородность Калифорнии и Техаса в формировании значительного испаноязычного “среднего” и “верхнего среднего классов”. Среди всех семей с годовым доходом выше 70.000 долларов латиноамериканцы составляют 15 % в Калифорнии и 18 % в Техасе; в этом диапазоне доходов в Калифорнии побеждает Хиллари Клинтон, а в Техасе – Дональд Трамп. В рамках межклассового голосования разнообразие электорального поведения зависит от политической и экономической позиции двух штатов в США в целом.

Более низкая по сравнению с Калифорнией явка избирателей в Техасе вызвана также способом голосования. В Калифорнии он более чем подозрителен. По данным Управления Секретаря штата Калифорния, «во многих случаях в Калифорнии на избирательном участке не требуется идентификация», то есть можно проголосовать без предъявления документа. В Техасе правила участия в голосовании более строгие (как в континентальной Европе): чтобы проголосовать необходим действительный документ с фото. Что касается отдельных округов, то в Калифорнии также есть округа с латиноамериканским большинством, где победил Трамп, например, Колуза, где испаноязычные семьи составляют 58 %, а Трамп выиграл, набрав 53 % голосов против 40 % у Хиллари Клинтон.

США – огромный континент, и неравномерность развития различных регионов вызывает сильные конфликты в республиканской и демократической партиях, которые в настоящее время находятся в кризисе. В американской политической борьбе испаноязычные голоса не гарантированы ни одной из партий.

Таблицы. Статистические данные

5. “Чёрный передел”, национализация и ленинская стратегия – стр. 6

В заключительном слове по аграрному вопросу, отвергая возражения Плеханова, Ленин дал ответ, который имел не только теоретическую, но и практическую ценность, в том числе и для СССР и Коминтерна в 20-е годы: «Если говорить о настоящей, вполне действительной экономической гарантии от реставрации, т. е. такой гарантии, которая бы создавала экономические условия, исключающие реставрацию, то тогда придётся сказать: единственная гарантия от реставрации – социалистический переворот на Западе; никакой другой гарантии, в настоящем и полном смысле этого слова, быть не может. [...] русская революция может своими собственными силами победить, но она ни в коем случае не может своими собственными руками удержать и закрепить своих завоеваний. Она не может достигнуть этого, если на Западе не будет социалистического переворота; без этого условия реставрация неизбежна и при муниципализации, и при национализации, и при разделе, ибо мелкий хозяйчик, при всех и всяческих формах владения и собственности, будет опорой реставрации. После полной победы демократической революции мелкий хозяйчик неизбежно повернёт против пролетариата и тем скорее, чем скорее будут сброшены все общие враги пролетариата и хозяйчика, как-то: капиталисты, помещики, финансовая буржуазия и т. п. У нашей демократической республики нет никакого резерва, кроме социалистического пролетариата на Западе».

Таким образом, единственной экономической гарантией от реставрации могло быть преодоление российской отсталости за счёт социалистической революции в развитой в капиталистическом плане Европе. Говоря же об относительной или условной гарантии от реставрации, Ленин подчёркивает, что таковой может быть лишь «более решительно» осуществлённая революция, проведённая «непосредственно революционным классом, при наименьшем участии посредников, соглашателей и всяческих примирителей», при этом необходимо, «чтобы эта революция была действительно доведена до конца».

Революция 1917 года не закончилась взятием Зимнего дворца, этот акт лишь открыл путь к необходимым революционным преобразованиям средневековых пережитков российской экономики, но поражение революции в Германии затормозило этот процесс, вынудив большевиков расширять число посредников, соглашателей и всяческих примирителей.

6. Трансформации БМР в империалистическом противостоянии – стр. 7

Разразившийся в 2008 году кризис глобальных отношений подтвердил, что в фазе империализма надежды на финансовую стабильность тщетны. Однако это не исключает необходимости международного сотрудничества. И действительно, мы находим БМР среди протагонистов выхода из чрезвычайной ситуации.

По словам английского журналиста Адама Лебора, «конклавы глав центробанков сыграли решающую роль в разработке международного ответа на глобальный финансовый кризис».

Роберт Кан из Совета по международным отношениям и Эллен Мид из Федеральной резервной системы признают «чрезвычайную степень координации между центральными банками». После краха Lehman Brothers главы центральных банков совместно объявляют о снижении ставок, посылая «сильный сигнал мировым финансовым рынкам». Центральные банки организуют сеть двусторонних своповых договоров против кризиса ликвидности.

В работе The Alchemists Нил Ирвин концентрирует внимание на антикризисных действиях трёх глав центробанков: Бена Бернанке (США), Жана-Клода Трише (ЕС) и Мервина Кинга (Великобритания). Ирвин также подчёркивает роль проходящих раз в два месяца встреч БМР, подпитывающих центральные банки «редкостным интимным братством». Главы получают возможность «длительного и тесного знакомства с характерами, мышлением, особенностями и слабыми местами своих коллег»; поэтому «они, пожалуй, понимают гораздо глубже многих» интересы других стран. В соответствии с реконструкцией Ирвина, в разгар кризиса в Греции в 2010 году Трише во многом опёрся на понимание коллег из БМР.

7. Шанхай: финансовая столица “открытости” в реструктуризации – стр. 8

В европейской канве переход от политического цикла государственного капитализма к циклу империалистического либеризма через кризис реструктуризации 1970-х и 1980-х годов и процесс формирования единого рынка были отмечены комбинацией национальных моделей и вариантов. В Великобритании преобладал либеризм Маргарет Тэтчер, основывавшийся на “нефтефунтах”. Во Франции правительство защищало национальных чемпионов, используя тактику “твёрдых орешков”. В Германии экономический либеризм опирался на “социальную рыночную экономику”. В Италии политика “осторожной приватизации”, проводимая IRI, провалилась из-за отложенных реформ, и крупные национальные группы стали добычей на европейском рынке. Только время покажет итог китайской реструктуризации, но континентальный масштаб государственной централизации, который изначально был опробован в Европе лишь в отдельных сражениях (например, в металлургии), несомненно, станет частью уравнения.

Мы сталкиваемся с категориями неравномерного экономического и политического развития, а также многообразной комбинацией факторов, где помимо уровня экономической концентрации и политической централизации имеют значение история связей между экономическими фракциями и политическими течениями буржуазии, прошлый опыт, их инструменты, политические традиции и люди, оставившие на них свой след. За исключением ряда ограниченных случаев “реформизм сверху” крупного китайского капитала не сможет контролировать реструктуризацию, и последняя предстанет тем, чем она и является на самом деле – необходимостью, диктуемой неконтролируемым и в принципе не поддающимся контролю мировым рынком. Однако это не значит, что государство не играет важной роли в реструктуризации, особенно в текущей фазе, характеризующейся открытым столкновением континентальных держав. В остальном наш тезис о примате международных факторов подтверждается политическим формированием фигур, являющихся воплощением утверждения империалистического китайского государства, выходящего из-за стен Цзыцзиньчэна – Запретного города.

8. “Финансовая токсичность” – стр. 9

Согласно исследованию, опубликованному JAMA Oncology в прошлом июле, для группы из 51 орального противоопухолевого препарата заложенная в планах по здравоохранению средняя месячная цена лечения возросла с менее 2 тыс. долларов в 2000 году до более 11 тыс. в 2014-м. Такое бремя делает лечение недоступным для миллионов людей.

В исследовании авторитетного журнала Американской медицинской ассоциации ставится вопрос: оправданы ли такие цены результатами. Более того, при схожих ценах только 21 из 51 нового препарата использует новые механизмы для атаки на рак. Из чего делается заключение: механизмы установления цен не оправданы, они определяются только рынком.

Количественный метод, принятый в фармакоэкономике для сопоставления рисков и выгод, заключается в подсчёте выигранных лет “доброго здравия” (QALY: Quality Adjusted Life Year). Исследователи попытались оценить стоимость добавленного года жизни: сумма составила 54 тысячи долларов в 1995 году и возросла до 207 тысяч в 2013-м (Mayo Clinic Proceedings, август 2015).

Фактор цены становится всё более важным при выборе терапевтических подходов. Так, в 2015 году вызвало резонанс и подняло этические проблемы решение британской независимой общественной организации NICE (Национального института здоровья и клинического совершенствования), которое рассматривает возможность внедрения способов лечения, не включённых в NHS (английскую систему здравоохранения). NICE отклонила olaparib (Lynparza английской AstraZeneca), используемый для лечения рака яичников, приняв в расчёт непропорционально высокую стоимость (49 тыс. фунтов) по отношению к скромному, выраженному в выигранных годах жизни, преимуществу в лечении по сравнению с уже существующими препаратами (The Guardian, 1 июня 2015 г.).

Решение было пересмотрено несколько месяцев спустя, и это не единичный случай. NICE открыто заявляет о том, что помимо эффективности оценивает «также соотношение цены и качества», в последние годы и другие важные препараты вначале не допускались, но потом получали зелёный свет после переговоров о цене, которая, согласно линии, выдерживаемой институтом, не должна превышать 30 тысяч фунтов за дополнительный год жизни.

9. НАФТА: Калифорния и Техас – трещины в стене Трампа – стр. 10

Нил Ирвин из New York Times пишет, что «Соединённые Штаты, Канада и Мексика в настоящее время практически являются звеньями единой интегрированной экономики». Он сравнивает НАФТА с единым европейским рынком: если «немецкая промышленность имеет необычайный успех на мировом рынке», то во многом благодаря тому, что «многие компоненты, входящие в её продукцию, изготавливаются в странах ЕС с низким уровнем заработной платы, таких как Польша и Венгрия». Наш анализ давно уловил, что Восточная Европа, Балканы, Турция и Северная Африка в той или иной степени были и остаются «кусочком Китая у дверей дома», необходимым «тылом» европейской реструктуризации (“Заработная плата и система социального обеспечения в новую эпоху глобализации” // Бюллетень “Интернационалист”. Сентябрь 2010).

Типичным примером этого феномена служит автомобильная промышленность, где взаимодействие между США и Мексикой является глубоким, организованным в интегрированные производственные цепочки. Согласно данным Мексиканской Ассоциации автомобильной промышленности (AMIA), в которую входят восемь зарубежных производителей с двадцатью заводами в Мексике, производство автомобилей с 1995 года выросло в три раза, достигнув в 2016-м 3,4 млн штук. Из них 2,7 млн предназначены на экспорт, 86 % – в США и Канаду. Таким образом, Мексика стала седьмым по величине производителем и четвёртым экспортёром в мире после Германии, Японии и Южной Кореи.

Мексика не только стала новым конкурентом, но и предложила дешёвую производственную базу, дополняющую американскую. В интервью New York Times профессор Гордон Н. Хэнсон из университета Калифорнии признаёт, что «без возможности использования большого числа дешёвых рабочих мест в Мексике, мы потеряли бы всю отрасль». В качестве примера можно взять Honda CR-V, которую собирают в Мексике, причем 70 % её деталей, начиная с двигателя и коробки передач, производятся в США и Канаде. Без НАФТА автомобильная промышленность США не выдержит конкуренции со стороны азиатов с низким уровнем заработной платы, говорит Хэнсон, и теперь, когда зарплаты в Китае растут, «самое неподходящее время для роспуска НАФТА: это станет огромной услугой Китаю».

То же самое утверждает и министр экономики Мексики Ильдефонсо Гуахардо в выступлении, обращённом к крупным группам сектора в Детройтском экономическом клубе. Мексика является не проблемой, но «частью решения», в котором Северная Америка может «найти способ лучше конкурировать с миром».

10. Италия эмиграции – стр. 11

У европейских миграций XIX века было две основных особенности. Первая: европейская миграция отдельных лиц и масс рабочей силы (как между концентрациями населения провинций, так и между государствами) была направлена главным образом в городские районы, но также и в горнодобывающие области капиталистического и промышленного развития, где не был удовлетворён спрос на труд. Вторая особенность состояла в том, что трансконтинентальная миграция втягивала в массовое движение в Америку (особенно Северную) людей из почти всех европейских государств: эта миграция подпитывалась как миграцией первого типа (из деревень в города), часть которой выливалась в трансконтинентальную и внешнюю, так и миграцией непосредственно из сельской местности за границу. Это была великая массовая миграция пролетариата: для периода с середины XIX века до первой мировой войны она оценивается в 70 млн человек включая возвращенцев (или в 40 млн нетто-мигрантов). Таков крупный трансатлантический поток из Европы, которая к концу века насчитывала 425 млн жителей.

Но это была лишь часть миграционных движений XIX века, и, по мнению Милуорда, было бы ошибкой рассматривать её как основную: «И внутренние, и межконтинентальные миграции выросли из демографических и промышленных революций в Европе [...]. [...] те, кто утверждают, что главной силой, управляющей европейскими миграциями, была тяга к США, явно имеют ограниченные представления об основных движущих силах европейской истории». В заключение отметим, что в этот масштабный процесс, который длился с середины XIX века до первой мировой войны, была вовлечена одна десятая часть населения Европы (включая Соединённое Королевство) и четверть её рабочей силы.

11. Старый хлам и новые мифы – стр. 12

Смысл заключается в том, что европейская реструктуризация является генеральной линией континентальной буржуазии, и к ней – пусть с колебаниями и задержками – адаптируются все её отряды. Чем раньше рабочие поймут это и как следствие организуются для борьбы, отказавшись от всяких иллюзий о “другой Европе”, тем скорее они смогут уйти от сирен парламентаризма, неважно справа или слева раздаются их звуки.

Французским же профсоюзам не удалось избежать влияния этих звуков. В итоге они даже в интернационалистический в полном смысле этого слова день Первого мая разделились на тех, кто открыто поддерживал Макрона (в первую очередь CFDT), и тех, кто надеялся на его победу, не говоря об этом вслух (среди них CGT, которая, впрочем, имеет внутренние линии разлома).

С другой стороны, именно французские рабочие в очередной раз подтвердили существование такого феномена, как классовый абсентеизм, который был значительно выше среднефранцузского уровня и выражал инстинктивное отторжение как популистской демагогии, так и линии в пользу европейской реструктуризации, которую теперь призван осуществлять Макрон.

Представители бизнеса уже вышли на передовую. Жерар Местралле, председатель Paris Europlace (лоббистской организации, продвигающей Париж в качестве финансового центра), говорит, что «одним из главных приоритетов и наиболее важных реформ является снижение затрат на труд и повышение гибкости». Пьер Гаттас, президент Национальной ассоциации работодателей Франции (MEDEF), устанавливает срок: «как можно скорее, до конца года» (Financial Times, 9 и 10 мая).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Сейчас экономика ЕС находится на подъёме, но ослабит ли это давление на дисциплину в отношении дефицита и долга, гибкости заработной платы и рынка труда, налогов, правовой и нормативной эффективности, концентрации банков и всего остального, то есть на всё то, чего требует борьба за конкурентоспособность? Маловероятно, если исключить некоторые возможные изменения дозировки. Европейская реструктуризация не является проблемой, которая может быть сведена к перетягиванию каната между брюссельской Еврокомиссией и национальными правительствами за какую-то десятую долю процента, – это выбор, навязанный глобальной конкуренцией, в которой Европа и Соединённые Штаты находятся в относительном упадке по отношению к новым азиатским гигантам. Достаточно вспомнить о Китае и потоках капитала, которые он направляет вдоль Нового Шёлкового пути. Вот он цикл атлантического упадка, вот она новая стратегическая фаза. Она будет длиться многие годы и повлечёт за собой цепь напряжённости, кризисов и конфликтов, поскольку глобальные изменения имеют колоссальный масштаб.

В этот контекст вписывается европейское контрнаступление, объявленное Эммануэлем Макроном: реформа рынка труда на немецкий манер и план основных мер, реализуемых форсированными темпами и при помощи ускоренной процедуры декретов. Это скачок в европейской интеграции, за ним стоит инициатива Парижа и Берлина.

Россия же фактически уже десятилетие находится в стагнации и всё больше отстаёт даже от старых империалистических держав. Среднегодовой рост отечественной экономики с 2008 по 2016 год составил 0,9 % против 3,3 % мировой экономики и 1,1 % группы развитых стран. Доля России в мировом валовом продукте в 2016 году была, по данным МВФ, такой же, как и в 2000-м, – 3,2 %. На самом верху обсуждаются очередные стратегии экономического рывка, но за счёт чего он может быть осуществлён в условиях, когда даже Минфин называет ситуацию на рынке углеводородов цугцвангом (то есть ситуацией, когда любое решение ведёт к ухудшению)? Судя по плану Минэкономразвития, как трудящимся, так и пенсионерам, в ближайшие 20 лет надеяться на существенный рост доходов не стоит. Реальные располагаемые доходы населения будут расти медленнее экономики. Упав за 2014–2016 гг. на 10 %, на уровень 2013 г. они выйдут только в 2022 г. Реальный рост зарплат также будет отставать от роста экономики. Пенсии же расти не будут практически совсем: рост возобновится лишь в 2024 г., а до 2022 г. пенсии в реальном выражении будут сокращаться. В итоге на уровень 2013 г. они не выйдут даже за 20 лет. Итак, плату за империалистические амбиции российского капитализма в рамках обостряющейся конкуренции планируется возложить на наши с вами пролетарские плечи.

Есть две вещи, которые следует знать рабочим и молодёжи в новом открывающемся цикле. Первое: парламентские партии, профсоюзные лидеры, телевизионный театр – в общем, их политика, – скрывают тот факт, что за империалистическую конкуренцию повсеместно (в Европе, США, Бразилии, Китае и России) платит и будет платить пролетариат. Второе: парламентские иллюзии ведут к бездействию, импотенции и разочарованию, смысл имеет только интернационалистическая борьба за интересы мирового рабочего класса.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 33, май 2017 г.

1. Париж и Лондон в поисках политической коалиции для европейской стратегии в глобализации – стр. 1-2

Происходит восстановление мировой экономики, но кризис глобальных отношений, разразившийся почти десятилетие назад, оставил необратимые последствия. В другом месте нашей газеты мы пишем, что приблизительно одна седьмая часть мирового производства сместилась от старых держав к новым. Половина этой части, то есть около 7 процентных пунктов глобального ВВП, перешла в пользу Китая, который стал первой державой по этому показателю. Соединённые Штаты и Европа (в качестве последней рассматривается только федерация евро) потеряли 10 пунктов: эти страны были первой и второй мировой державой, соответственно, а теперь являются второй и третьей. На Китай приходится почти 18 % МВП, на США – более 15 %, на еврозону – почти 12 %. Если учитывать всю конфедерацию ЕС-27 со всеми неизвестными величинами её политической централизации, то на Европу придётся около 14 %; если же прибавить Великобританию, – то значительно выше 16 %, тем самым Европа обгонит Соединённые Штаты в качестве второй мировой державы, и это позволяет понять значение Brexit в глобальных отношениях силы.

Тем не менее это показатели, в которых можно увидеть обобщение объективной основы политического цикла атлантического упадка и новой стратегической фазы. Сдвиг экономического веса происходит очень быстро и имеет колоссальные масштабы, но можно ли то же самое сказать о политическом весе?

Мы считаем, что, безусловно, нет: именно он и становится предметом борьбы, открывшейся между державами, и по этой причине мы говорим не об уже завершившемся с окончанием кризиса противостоянии, а о стратегической фазе и начинающемся политическом цикле, во время которого те, кто набрал экономический вес, будут пытаться приобрести политическое значение. Аналогично новому противостоянию восьмидесятых годов, которое последовало за кризисом реструктуризации семидесятых годов, это сражение будет более непредсказуемым и не без запрещённых приёмов. Никто не может сказать заранее, как в ходе него изменятся альянсы – ослабнут или укрепятся, или же прекратят своё существование. Никому не известно и то, какие кризисы и войны станут проверкой и санкционированием нового равновесия сил.

2. Политические цифры по поводу восстановления и протекционистская жестикуляция – стр. 3

Историк экономики Чарльз Киндлбергер указывает в качестве главного признака державы-лидера или «стабилизатора» способность сохранять открытость своих рынков в трудные времена. В этом смысле заявление США о «непосильности» роли импортёра в последней инстанции, если только оно не является уступкой электоральному “холодильнику”, должно иметь стратегический смысл.

В апрельской статистике ВТО о международной торговле без учёта внутренней торговли ЕС содержится традиционный “немецкий” ответ на англосаксонскую полемику против чрезмерной сверхприбыли Германии. Если рассматривать ЕС в качестве “единого рынка” (исключив торговлю внутри ЕС), то торговый баланс ЕС (только товары) с остальным миром является паритетным. Выход Великобритании из ЕС ослабит возможности для использования этого статистического трюка, так как Лондон имеет 230 млрд евро дефицита.

Пекин выразил готовность взять на себя роль флагмана открытого рынка. Но слов недостаточно. Апрельский Outlook МВФ высоко оценивает быстрое увеличение доли Китая в мировом спросе, что привело к большей интеграции «всех восходящих держав и стран с развивающейся экономикой», в том числе и самого Китая. Данные за 1995–2011 годы демонстрируют, что более интенсивно этот процесс затрагивал страны-экспортёры сырьевых товаров, экспорт которых в Китай вырос на 20 процентных пунктов по сравнению с 12 % роста экспорта в остальную часть мира.

Как показало падение цен на сырьевые товары, этот процесс является противоречивым. Руководство либеристской политикой требует открытости рынков капитала и долга, а также большего распространения юаня в платёжной системе. Впереди ещё долгая дорога.

3. Вооружённая дипломатия от Сирии до Кореи – стр. 4

Совпадение атаки в Сирии со встречей Трамп – Си во Флориде и напряжённость на Корейском полуострове детерминируют linkage, то есть пересекающую афганский узел связь между двумя театрами – ближневосточным и азиатским. Научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ломанов пишет, что совпадение “саммит – атака” напоминает китайскую поговорку «убить курицу, чтобы напугать обезьяну». Это послание Пекину, чтобы он усилил дипломатическое давление на своего строптивого северокорейского союзника.

Тот же самый смысл, пожалуй, имеет использование в Афганистане так называемой “супербомбы” – обычной десятитонной бомбы, сброшенной 13 апреля с целью уничтожения логистической базы ИГ (“Исламское государство” – запрещённая на территории РФ организация) в восточных регионах страны. По мнению журнала American Interest, «это было средством послать сигнал»: рёв самой мощной бомбы неядерного арсенала США должен был быть услышан «далеко за афганскими долинами», то есть в Пхеньяне.

Российские источники сообщают, что детонация возвещала о прибытии американской военно-морской группы в корейские воды, хотя здесь имеет влияние загадочный казус: флотилия США в течение недели продолжала двигаться в противоположном направлении – в сторону Австралии. “Супербомба”, однако, имеет также локальное значение, совпадая с открытием организованной Москвой второй региональной конференции по афганскому вопросу, в которой должны были участвовать двенадцать стран. Кроме России, в ней приняли участие Китай, Афганистан, Пакистан, Иран, Индия и пять стран Центральной Азии, ещё одно место было предложено Вашингтону. США отклонили предложение, оспаривая «переговорную легитимность» России и критикуя «прямую помощь» Ирана ополчению талибов, а также осуждая желание Москвы и Тегерана изолировать западные державы от поиска решений по преодолению конфликта.

4. Европа перед вторым туром французских выборов – стр. 5

Фигура Шарля де Голля, отца Пятой республики, является обязательной исходной точкой французской политической дискуссии и предстаёт в образе провиденциального человека, который объединяет страну. Теперь, когда существует проблема соединения глубинного согласия Франции с новой европейской парадигмой, де Голль представляет собой модель республиканского монарха, стоящего над политическими партиями и воплощающего национальное rassemblement. Парижский корреспондент Financial Times Анн-Сильвен Чассани видит у Макрона голлистский подход, заключающийся в стремлении «объединить левую и правую». Мы наблюдаем противоречие французского положения: европейское приспособление должно принять форму совранистского мифа национального монарха.

По мнению Перрино, перед лицом clivage между открытостью и национальным отступлением «любой заслуживающий доверия кандидат не может удовлетвориться настраиванием одного лагеря против другого, он должен обращаться к двум Франциям». Таковой была «амбиция де Голля», когда он говорил о «человеке нации», президенте, находящемся «на высоте духа институтов Пятой республики». Если бы этого не произошло, то «эти учреждения усилили бы кризис, вызванный концом двухполярности и реформой пятилетия, которое поспособствовало “парламентизации” президентского превосходства».

Фрагментация политического ландшафта ведёт к тому, что ни один из кандидатов в президенты теперь не уверен в твёрдом парламентском большинстве. Это проблема, которая возникает перед всеми претендентами на Елисейский дворец, но в особенности встаёт перед Макроном и его молодым движением En Marche!, которое должно продемонстрировать, что обладает соответствующим партийным аппаратом и заслуживающими доверия кандидатами в законодательные органы.

5. Апрельские тезисы – стр. 6

В апрельском кризисе партии можно встретить ещё один элемент, подтверждающий одну из важнейших концепций “Что делать?” Ленина: «Классовое политическое сознание может быть принесено рабочему только извне, то есть извне экономической борьбы». Арриго Черветто объяснил все последствия этого фундаментального тезиса: задача партии – принести «извне» в класс «политическое сознание», понимаемое единственным способом, каким его можно понять в эпоху империализма, – «сознание всемирной действительности».

В то время как видение изнутри России таких людей, как Каменев и Сталин, вело к меньшевистскому оборончеству, возвращение Ленина извне России буквально физически представляло эту концепцию революционной партии эпохи империализма. Не в последний раз партия расколется именно на основе дихотомии “изнутри – извне”, то есть интернационализм против примата национальных проблем русской революции. Кризис конца 20-х годов, по сути, станет драматическим воспроизведением конфликта апреля 1917 года, когда сила нарождающегося российского государственного капитализма подчинит психологию части руководящей группы в римейке оборончества – теории социализма в одной стране, разрушив партию и приведя её к поражению.

4 (17) апреля Ленин выступил с “Апрельскими тезисами” как на исключительно большевистском собрании, так и на открытой встрече с меньшевиками (подготовительной в плане вентилируемого Каменевым и Сталиным объединения).

“Тезисы” были недвусмысленны: и после формирования временного правительства война оставалась «грабительской, империалистской». Следовательно? Пораженчество. «Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, – ко второму её этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоёв крестьянства». Следовательно? Вся власть Советам! Полная поддержка крестьянской революции в русской деревне. Формирование нового «революционного Интернационала» и изменение названия партии на Коммунистическую.

6. Организационное объединение российской социал-демократии – стр. 7

Бурный промышленный рост последнего десятилетия XIX века увеличивал численность российского пролетариата, а противоречия капиталистического развития, нещадная эксплуатация со стороны буржуазии и репрессии царского правительства выдавливали в революционное движение, как пишет историк-большевик В. И. Невский, лучших, наиболее «смелых, активных и преданных рабочему делу сынов своего класса». На фоне развития капитализма всё меньше выходцев из буржуазной среды было готово жертвовать собой “ради общего дела”, как называли народовольцы борьбу с самодержавием. Народовольчество изживало себя, геройское самопожертвование выходило из моды, ему на смену шла мещанская теория “малых дел”. Это было время, когда в революцию шли, как пишет Невский, «пролетарий и физического, и умственного труда. [...] студент, имеющий грошовые уроки (сотни членов нашей старой гвардии), земский статистик (П. Н. Скворцов, Дубровинский и им подобные), изредка захудалый литератор, изредка инженер (Красин, Радченко и им подобные), изредка врач (Мицкевич и ему подобные)».

Этот стихийный процесс требовал всё более организованного и практически повсеместного вмешательства социал-демократии. Всё чаще в наиболее развитых социал-демократических организациях начинают раздаваться голоса о насущной необходимости объединения разрозненных в разных городах и местечках сил «в одно стройное, могучее целое». Так, в 1897 году, размышляя об опыте петербургской “промышленной войны”, В. И. Ленин писал в “Задачах русской социал-демократии”, что организация, подобная питерской, но имеющая свой собственный печатный орган и «объединяющая по крайней мере крупнейшие центры рабочего движения в России (округа С.-Петербургский, Московско-Владимирский, южный и важнейшие города, как Одесса, Киев, Саратов и т. д.)», а также «пользующаяся таким же авторитетом в среде русских рабочих, каким пользуется “Союз борьбы” среди с.-петербургских рабочих, [...] была бы крупнейшим политическим фактором в современной России, – фактором, с которым правительство не могло бы не считаться во всей своей внутренней и внешней политике».

7. Консервативный реформизм Висконсина для Трампа – стр. 8

Штат Висконсин насчитывает 5,6 млн жителей, в период с 1988 по 2012 г. он поддерживал кандидата в президенты от Демократической партии. В 2008 г. Барак Обама набрал здесь 56,2 % голосов против 42,3 % Джона Маккейна, победив в 59 округах штата, уступив 19 сопернику. На последних выборах Хиллари Клинтон получила 46,4 % голосов против 47,3 % Трампа. Последний одержал победу в 60 округах, а Клинтон – в 12-ти.

Если учитывать контекст истории Висконсина, победа Трампа приобретает политическое значение, которое значительно перевешивает 10 голосов выборщиков этого штата. Американский политолог Даниэл Элазар (1934–1999) помещает Висконсин в рамки традиций Большой Новой Англии – северного региона, простирающегося от Массачусетса до штата Вашингтон и пересекающего северные округа штатов Нью-Йорк, Пенсильвания, Огайо, Иллинойс, Айова, Канзас, Миннесота и штат Висконсин. Этот регион сохранил пуританскую кальвинистскую моралистическую традицию первой волны английских мигрантов, которые высадились в Массачусетсе, а затем распространились по всему северу Соединённых Штатов. С начала XIX века с этими поселенцами смешались мигранты-протестанты из Германии и Скандинавии (Elazar D. J. The American Mosaic. Boulder, CO: Westview Press, 1994).

Материальные условия, в которых оказываются жители, формируют их идеологии и культуры, которые затем передаются из поколения в поколение. Столкнувшись с необходимостью выжить во враждебных и диких условиях Большой Новой Англии, европейские англосаксонские мигранты были вынуждены смягчить свой кальвинистский индивидуализм в пользу чувства «общности» и форм местного самоуправления. Вышестоящие политические власти штата рассматривались в качестве инструмента поддержки местных общин, а не как их замена. Люди подчинялись этим местным общинам, чтобы строить «град на холме», о котором Иисус говорил в своих проповедях. Это была идеализация совершенного общества, антагонистичного по отношению порочному европейскому обществу. Первые англосаксонские колонисты, в Англии XVII века бывшие подавляемым меньшинством, психологически испытывали ощущение исхода, описанного в библии. Их побег из Европы рассматривался в том же свете, что и побег евреев из рабства в Египте. Пересечение Атлантического океана сравнивалось с пересечением Красного моря, а огромный американский континент стал землёй обетованной нового Израиля (Feiler В. America’s Prophet: Moses and the American Story. New York: HarperCollins, 2009).

С течением веков религиозный фанатизм поубавился, но глубоко идеалистическая традиция, которую описывают как «светское пуританство», сохраняется (Woodard C. American Nations. New York: Viking, 2011). Эта социальная психология периодически всплывает в истории США. Начиная с проповеди одного из основателей Массачусетса Джона Уинтропа (1588–1649) и продолжая речами Джона Ф. Кеннеди, Барака Обамы, Рональда Рейгана, Джорджа Буша и Митта Ромни, миф о «граде на холме» стал постоянной темой американской политики.

Карта. Потоки формирования Большой Новой Англии

Таблица. Годовой семейный доход

8. Корейский кризис и возвращение Японии – стр. 9

Выборы Дональда Трампа и отстранение Пак укрепили представление Токио о том, что в азиатских отношениях существует «вакуум власти». Страна восходящего солнца боится вторжения китайского Дракона. Интенсификация дипломатической деятельности Синдзо Абэ стала особенно очевидной в течение последних двух лет. Всеобщие выборы в прошлом июле подтвердили, что Абэ находится в более выигрышном положении внутри страны, чем любой из его предшественников. Впервые с 1956 года есть большинство, выступающее за изменение конституции.

Под знаменем «активного пацифизма», которое объединяет веру в масштабную внешнюю проекцию Японии и риторику враждебности по отношению к Китаю, Абэ смог завоевать поддержку так называемой «третьей силы» – неоднородной националистическо-популистской коалиции, возникшей в 2012 году. Используя стратегию азиатского поворота Обамы, Абэ попытался вытащить Японию из двадцати потерянных лет, в течение которых она играла пассивную роль в международной и региональной проекции.

По мнению индийского комментатора Раджи Мохана, в Японии существуют течения, видящие в неизвестной величине президентства Трампа возможность «узаконить и расширить роль Японии как гаранта безопасности в Азии». Недавнее соглашение с Нью-Дели о гражданском использовании ядерной энергии (подписанное в ноябре), фактически избавившее Индию от статуса страны-изгоя (несмотря на китайскую оппозицию), может быть рассмотрено в этом контексте. Решением послать войска в Южный Судан Токио расширил правила относительно участия своих войск, таким образом, усилив способность Японии к проекции, что соотносится как с интересами США, так и самой Японии. Токио также стремится нормализовать свои отношения с Москвой, закрыв территориальный спор о Курильских островах.

Наконец, Япония, несмотря на американские угрозы, ратифицировала соглашение о ТТП (Транс-Тихоокеанском партнёрстве). По мнению Yomiuri Shimbun, это – не что иное, как сигнал, посланный в различных направлениях: Вашингтону, Пекину, остальной части Азии и ЕС. Токио помнит, что концепция дзюдо, или “пути податливости”, основана на взаимодействии сил.

9. Кантон вновь обуславливает реструктуризацию Пекина – стр. 10

Уже более года китайский реформизм ведёт широкую политическую кампанию по поводу лозунга “реформ предложения”, то есть реструктуризации. Со страниц “Жэньминь жибао” Си Цзиньпин призывает «сократить неэффективное предложение, увеличить эффективное». Речь не идёт об установлении тождества между реформизмом и реструктуризацией, а скорее об империалистической попытке использовать последнюю в интересах первого.

Китайский капитализм вторгался на мировой рынок, расширяя свою базу эксплуатации на миллионы и миллионы рабочих, превращаясь из сельскохозяйственно-промышленного капитализма в промышленно-сельскохозяйственный, проходя через серию международных коллизий и тесно связанных с ними политических кризисов. Созрев империалистически до форм финансово-промышленного капитализма, он вынужден повышать производительность труда и расширять базу эксплуатации как внутри страны, так и вовне. Китай не сможет в короткие сроки осуществить свой обширный план реструктуризации, так как это приведёт к значительному перераспределению прибавочной стоимости в Китае и за его пределами, что, в свою очередь, спровоцирует крайне интенсивную политическую конфронтацию. Крупный промышленный и финансовый капитал китайского Дракона в настоящее время борется за приспособление государственной надстройки к потребностям империализма, готовясь тем самым к десятилетию реструктуризации, но он оказывает давление на ряде фронтов, чтобы ускорить её, учитывая бурные времена мирового противостояния.

Иными словами, проблема реструктуризации – это политическая и стратегическая проблема для восходящей китайской буржуазии, поскольку она меняет отношения между крупными промышленными группами и различными фракциями буржуазии, а это отражается на их взаимоотношениях в государстве. Кроме того, реструктуризация видоизменяет отношения Китая с другими великими державами в их межимпериалистической борьбе и стремлении поделить мир. Всё это подтверждает марксистскую теорию политики и международных отношений. Идеология реформизма, напротив, представляет в качестве политического выбора то, что в конечном итоге является необходимостью, детерминированной глобальными противоречиями, которые подпитывает сам Китай.

10. Николай Бухарин и идеологии кризиса – стр. 11

Незадолго до того, как Бухарин был окончательно устранён сталинской контрреволюцией, в 1936 году он совершил свою последнюю поездку за пределы России. 3 апреля он выступил в Париже с докладом “Основные проблемы современной культуры”.

В этом эссе он вновь подтвердил марксистский подход, связывающий «культуру» с социально-экономическими и историческими условиями, лежащими в её основе. Однако Бухарин был далёк от того, чтобы недооценивать влияние культуры на массы и поведение протагонистов исторических процессов. Ссылки на Советскую Россию показывают остаточное и отчаянное убеждение в том, что в стране всё ещё сохраняются основы для построения социализма. Но, возможно, они также отражали попытку спасти себя и свою оставшуюся в Москве семью. Тем не менее по возвращении он был арестован, осуждён и казнён.

Выступление Бухарина происходило на фоне мирового кризиса 1930-х годов: «нет никакого сомнения в том, что мы переживаем в настоящее время величайший мировой кризис, какой когда-либо знала история; кризис всей цивилизации, как материальной, так и духовной». Вывод состоял в следующем: «Реальные процессы общественной жизни, отражающие этот кризис, являются блестящим подтверждением теории Маркса, который их все предсказал».

11. Биотехнологический рубеж – стр. 12

Всё чаще приходится слышать жалобы на низкую заработную плату и призывы к её повышению. Источник? Председатель Европейского центрального банка Марио Драги.

Ровно месяц назад на страницах нашей газеты мы ссылались на пресс-конференцию от 9 марта, где Драги взывал к «росту заработной платы». Теперь мы принимаем к сведению его выступление на ежегодной конференции ECB Watchers во Франкфурте, где он был ещё точнее. Драги сетует на отсутствие «компонента заработной платы» в желанном увеличении инфляции. Milano Finanza от 7 апреля пишет, что «Драги никогда не придавал такое большое значение фактору заработной платы». Это другое лицо европейской империалистической политики в отношении заработной платы, приспособленное для фазы восстановления.

Драги указывает на три фактора, способствующие сохранению низких заработных плат: уровень безработицы, которая, хотя и снижается даже в средиземноморской Европе, остаётся высокой; утрата инструмента индексации заработной платы, устранившая даже минимальное автоматическое восстановление заработной платы; и, наконец, завершение и без того не впечатляющего контрактного сезона, что на некоторое время отодвинет дальнейшие гипотезы увеличения заработной платы. В феврале ISTAT зарегистрировал увеличение заработной платы в Италии на 0,3 % годовых, однако из-за внешних факторов, таких как цены на энергоносители, инфляция выросла на 1,6 %.

Со стороны профсоюзов призыв центрального банкира встречен похвалами, но со значительной дозой недоговорённости в отношении ответственности. Те же самые профсоюзники не так давно расхваливали подписание крупнейших контрактов, начиная с договора работников металлообрабатывающей промышленности, из которого была удалена значительная часть прироста заработной платы и заменена на мнимые социальные пособия, не отражающиеся на других договорных аспектах и пенсиях. Сегодня наша оппозиция этому решению проблемы находит ещё одно подтверждение.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Было время, когда говорили о «дипломатии канонерок». Сегодня им на смену пришли авианосцы, но смысл остался прежним. Ракеты являются таким же инструментом внешней политики, как и слова послов. В отношениях между державами имеют значение сила и устрашение; демонстрация способности и готовности использовать их является частью правил игры. Достаточно подумать о Дональде Трампе, ворвавшемся в качестве джокера в американскую политику. Как только он нанёс удар по Сирии и Афганистану и двинул флот в Азию, весь старый истеблишмент Вашингтона сплотился вокруг него и признал своим: Трамп наконец-то заговорил на их языке. Кроме того, в Азии Китай планирует запуск шести авианосцев; под воздействием северокорейского пугала Япония задумалась о системе крылатых ракет, способной на упреждающий удар; Южная Корея совместно с США установит противоракетную систему THAAD. Индия и Пакистан уже давно обладают собственными средствами ядерного сдерживания. Что касается Запада, то США резко увеличили военные расходы, а Европа вновь достала досье о совместной обороне.

Лучше понять это вовремя – вот он новый, громко заявляющий о себе политический цикл, новая стратегическая фаза. Существует ли урок для нашего класса? Конечно. Либо рабочие будут вести свою собственную политику, либо закончат на буксире политики других. Показательно то, что случилось с французской левой, то есть с остатками социалистической партии, разделёнными между Макроном и Меланшоном. Первый стал паладином Европы-державы, второй – соперником Марин Ле Пен в мутных водах совранизма и этатизма, отличающимся от неё лишь номинально.

Требуется интернационалистская политика, но чтобы воплощать её в жизнь необходимо знать ряд вещей: что такое китайский, американский, европейский, российский империализм, и что такое империализм унитарный, объединяющий всех хищников. Требуется партия-наука, революционная наука для борьбы против всех империализмов и их идеологий. Она не позволит стать инструментом ни в чьих руках.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 32, апрель 2017 г.

1. Европа и Китай во взаимных дилеммах – стр. 1-2

Германия публично выражает своё беспокойство по поводу растущего китайского присутствия на европейской периферии. Пекин выиграл тендер на строительство высокоскоростной железной дороги между Будапештом и Белградом, которое будет финансироваться китайским капиталом и реализовываться государственной группой железнодорожного строительства. Китай провёл пять встреч на высшем уровне с шестнадцатью странами Центральной и Восточной Европы, среди которых есть как те, что ещё не входили в союз: Сербия, Албания, Босния, Македония и Черногория, – так и члены ЕС: Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Литва, Эстония, Латвия, Хорватия и Словения. В Южной Европе, добавляет газета, инициатива нового морского «Шёлкового пути» обращена к «Греции, Италии, Испании, Португалии, Кипру и Мальте».

Цуй Хунцзян делает замечания более общего характера по европейским проблемам, касающимся линии Китая в отношении ЕС. Пекин считает, что европейская интеграция движется в направлении «мультиполяризации», и «крепкая и единая» Европа соответствует глобальной тенденции. Но «когда происходит откат в интеграции, Китай должен изменить свои ожидания»: цена китайско-европейских отношений может возрасти, «изменение политических сценариев» ставит под сомнение эффективность соглашений.

Из дебатов стран Большой двадцатки, в том числе с учётом саммита в Германии, один за другим поступают явные сигналы о конвергенции Китая с Германией и ЕС во имя защиты либеристского характера цикла от протекционистских тенденций, вентилируемых США. Тем не менее всё чаще и чаще «новый Шёлковый путь» демонстрирует своё истинное лицо: направление империалистической экспансии Китая в Восточной Европе, Средиземноморье или Африке затрагивает традиционные сферы европейского влияния или даже те или иные круги самого Евросоюза. Сама конвергенция между Европой и Китаем открывает взаимные дилеммы.

2. Лев Троцкий и пришествие нацизма – стр. 2

В попытке объяснить феномен нацизма многие социологи анализировали «массовое общество» и так называемый «тоталитаризм». Однако одно исследование марксистской школы остаётся непревзойдённым и оставляет мало возможностей для дальнейших комментариев. Речь идёт о статье Троцкого “Что такое национал-социализм?”, написанной, когда автор находился в изгнании на острове Принкипо (недалеко от Стамбула), и опубликованной всего через несколько недель после того, как Адольф Гитлер был назначен канцлером.

Нацистам требовалась программа, «чтоб прийти к власти; но власть служит Гитлеру вовсе не для того, чтоб выполнять программу. Задания ставит ему монополистский капитал. Насильственная концентрация всех сил и средств народа в интересах империализма – подлинная историческая миссия фашистской диктатуры, – означает подготовку войны, а эта задача, в свою очередь, не терпит никакого внутреннего сопротивления и ведёт к дальнейшей механической концентрации власти. Фашизм нельзя ни реформировать, ни уволить в отставку. Его можно только опрокинуть. Политическая орбита режима наци упирается в альтернативу: война или революция?»

Империалистическая природа нацизма и будущей войны была очевидна. Основные классы столкнулись, и пролетариат был побеждён пятнадцатью годами контрреволюции. Нацизм возвратил мелкую буржуазию на своё место. Всё, что осталось, – это «мифологическая тень», отбрасываемая прожекторами Нюрнберга.

«Срок новой европейской катастрофы определяется временем, необходимым для вооружения Германии. Дело идёт не о месяцах, но и не о десятилетиях. Немногих лет достаточно, чтоб Европа оказалась вновь ввергнута в войну, если Гитлеру не помешают своевременно внутренние силы самой Германии», – написал Троцкий 10 июня 1933 года.

3. Циммервальд и 1917 год – стр. 3

Первая международная социалистическая конференция была проведена (5–8 сентября 1915 г.) в Циммервальде (близ Берна). В ней приняли участие 38 делегатов, прибывших на конференцию на поезде. Троцкий пишет в своих воспоминаниях: «полвека спустя после основания I Интернационала оказалось возможным всех интернационалистов усадить на четыре повозки».

Делегаты, представлявшие циммервальдскую левую, постоянно при голосовании оставались в меньшинстве, как в Циммервальде, так и на последующей интернационалистской Кинтальской конференции (24–30 апреля 1916 г.); они были изолированы усилиями не только центристского большинства, но и многих левых делегатов. Ни Троцкий, ни спартакисты, ни другие делегаты, которые позднее присоединятся к Третьему Интернационалу, не поддержали Ленина. Как отмечал Арриго Черветто, «парацентризм» был «основным препятствием для формирования мировой большевистской партии (и в ещё большей степени – ленинистской)». Тем не менее, несмотря на многочисленные трудности, была сделана первая попытка, и она не была безрезультатной: и на международном уровне ленинистские позиции привлекали новообращённых. Комментируя полученные в Кинтале результаты, Надежда Крупская писала Александре Коллонтай: «Всё имеет свою собственную логику, и кто говорит “А”, должен сказать и “Б”». Развитие военного кризиса подтверждало правоту Ленина, и колеблющимся элементам пришлось это признать.

4. Теоретические и организационные основы большевизма – стр. 4

Уже в конце второго периода истории нашей партии Ленин, учитывая быстрые темпы капиталистического развития в России и исходя из расстановки классовых сил, вполне чётко поставил задачи русских социал-демократов в условиях буржуазной революции. Уточнение и дополнение стратегии перерастания буржуазной революции в социалистическую продолжится, но неизменным останется метод, связывающий постановку задач партии, определение её стратегии с анализом капиталистического развития. Этот метод представляет собой фундаментальное отличие ленинизма от «старых революционных теорий», которые занимались построением «программ и планов деятельности на основании абстрактных идей, а не на основании учёта действующих в стране реальных классов, поставленных историей» в конкретное взаимоотношение. И не только. Различия стретегии Ленина и многих других представителей революционного марксизма (например, Троцкого) в значительной мере обусловлено методологическими аспектами.

В фундаментальной работе “Классовая борьба и революционная партия”, ставшей базовой для ленинистского течения в Италии, Арриго Черветто в частности укажет: «Именно интенсивный процесс пролетаризации, отмеченный в ленинском анализе, находится в противоречии с точкой зрения Троцкого. Если разложение на классы в русской экономике достигло такой высокой степени, то это значит, что капитализм бурно развивается, что он продемонстрировал способность развиваться быстро, и, что особенно важно, он имеет объективную возможность развиваться ещё быстрее. Исследовав последние десятилетия XIX века, Ленин уже показал, что темпы развития русского капитализма были выше, чем у капитализма европейских стран». Именно этим был обусловлен стратегический выбор большевистской партии: «участвовать в демократическом штурме, выбрать это направление, но не для того, чтобы сделать невозможное – привнести социалистические черты в экономическое развитие, – а чтобы максимально подтолкнуть развитие всех капиталистических сил. Из этого демократического штурма, когда капиталистические силы станут господствующим классом, пролетариат и его партия выйдут более окрепшими и способными поставить в повестку дня цель социалистической революции и диктатуры пролетариата».

5. “Балансирующий поворот” России к Азии – стр. 5

Материальной основой “Большой Евразии” является проект “Шёлкового пути”, выдвинутый Пекином. И здесь Москва возвращается в игру посредством Евразийского союза, который охватывает наземное пространство между Дальним Востоком и Европой. Вновь возвращается проблема укрепления ЕврАзЭС. На заседании Высшего Евразийского экономического Совета в конце декабря прошлого года Путин напомнил, что в течение двух лет в этой области был сформирован общий рынок путём устранения препятствий для свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала.

В качестве модели здесь явно выступает Европейский Союз. Чего не хватает по сравнению с этим примером, так это общей внешней торговой политики, дополненной внутренним валютным союзом. Вот инструменты, которые способствовали бы укреплению России в отношениях как с Западом, так и с Востоком.

И здесь ощущается влияние Евгения Примакова с его политикой, направленной на укрепление отношений в СНГ в качестве предварительного условия для любого активизма на мировой арене. И на кону стоит не только Центральная Азия, но прежде всего Украина. В остальном в эпоху континентальных держав Москва тем более не может претендовать на то, что будет обладать долговременным и прочным влиянием без этого стратегического масштаба.

6. Социальное обеспечение и налоги в голосовании за Трампа – стр. 6

Протесты против реформы здравоохранения и налогового бремени стали составной частью победы Трампа.

Уже в 2009 году рождение Чайной партии засвидетельствовало этот социальный и политический феномен. В книге The Tea Party and the Remaking of Republican Conservatism (Oxford; New York: Oxford University Press, 2012) Теда Скочпол и Ванесса Уильямсон утверждали, что активисты Чайной партии – часто пенсионеры со средним и высоким доходом – выступали не против государственных расходов как таковых, но против расширения расходов на здравоохранение, пенсии и социальное обеспечение в целом для социальных классов с низкими доходами и иммигрантов. Респонденты, опрошенные Скочпол и Уильямсон, проводили различие между своими льготами и пособиями, полученными за счёт уплаты социальных взносов и налогов, и льготами, которыми, по их мнению, пользуются, но не должны пользоваться те, кто их не оплачивал.

Трамп умело использовал этот протест. В своей книге Time to Get Tough: Make America Great Again! (Washington, DC: Regnery Publishing, 2011) он критиковал традиционные позиции республиканцев: «Некоторые республиканцы рассматривают Social Security и Medicare как пустую трату денег. [...] необходимо переосмыслить эту позицию; резонно, что граждане, которые платили в течение десятилетий, ожидают чего-то взамен». В 2011 году, когда его спросили, как оплатить всё это, Трамп ответил: «Не повышением налогов, как говорят демократы, но сокращением их и стимулированием роста».

Трамп позаимствовал у демократов защиту государственных расходов на здравоохранение и пенсии, а от республиканцев – требование об уменьшении налогов. По мнению Трампа, неизбежная в этом случае дыра в государственном бюджете должна покрываться за счёт того, что Китай будет платить за преимущества, которые он получил от торговли с США, а страны Среднего Востока – за защиту их нефтяных скважин, обеспечиваемую США. Демагогические слова, но их логика обращается к миллионам американских избирателей.

Таблица 1

Таблица 2

7. Стена для фабрики “Северная Америка”? – стр. 7

В отличие от 1960-х годов сегодня американские рабочие конкурируют не с дешёвой иностранной рабочей силой, но с «почти непобедимой комбинацией низких иностранных зарплат и американского ноу-хау». Болдуин вводит понятие «фабрики “Северная Америка”». Это упрощение эффектно отражает континентальное измерение глобальной конкуренции. Болдуин отмечает, что «товары, произведённые фабрикой “Северная Америка”, должны конкурировать с товарами, произведёнными фабрикой “Азия”, фабрикой “Европа” и т.д.».

Этот образ глубокой капиталистической интеграции в регионе НАФТА полезен для оценки противоречивой природы демагогического положения Трампа относительно создания стены, призванной запечатать мексиканский цех «фабрики “Северная Америка”».

Во время чтения потока президентских твитов был упущен факт, что НАФТА была создана в том числе в качестве ответа на расширение ЕС в восточном направлении. Расширение зоны свободной торговли для включения Мексики было стратегическим шагом, чтобы облегчить реструктуризацию в США, во многом аналогичным расширению ЕС и включению в него Польши, Венгрии, Чехии, Словакии и затем Румынии, Болгарии и остальной части Балкан. Реструктуризация автомобильного сектора как в Европе, так и в Америке является экономическим столкновением, которое, возможно, лучше всего иллюстрирует разделение труда, достигшее континентальных масштабов.

Любой научный анализ должен рассмотреть по крайней мере два возможных исхода. Пересмотр НАФТА может ограничиться второстепенными аспектами соглашения. Альтернатива – уменьшение стратегического преимущества, которое неизбежно приведёт к жёсткому столкновению между ключевыми компонентами американского империализма. Балаган администрации Трампа – это, возможно, прообраз грядущего.

8. Игра баланса множества интересов в централизме ФРС – стр. 8

Изобилие финансовых рынков может замедлить или охладить некоторые протекционистские намерения новой американской администрации, но в то же время она нуждается в подпитке, которую должен обеспечить обещанный ускоренный рост на основе мощного сокращения налогов, крупных инфраструктурных инвестиционных проектов и ослабления банковского регулирования.

МВФ и ОЭСР пересмотрели свои суждения по поводу восстановления роста, в значительной степени зависящие от динамики американской экономики. Однако ФРС, сохраняя осторожность, не сделала этого. Она до сих пор наблюдает, говорит её президент, «большую неопределённость в отношении сроков, масштаба, характера возможных изменений политики». Но ФРС использует улучшившийся климат для захвата монетарного пространства. Февральская потребительская инфляция на уровне 2 %, создание 235.000 рабочих мест (из них четверть – в строительстве) и снижение уровня безработицы до 4,7 % (что вдвое меньше европейской) позволили Центральному банку легко пойти на второе после декабря увеличение ставки на 0,25 %. Год назад это было невозможно.

В определённых пределах правительство соглашается на корректировку ставок: они по-прежнему меньше 1 %, что значительно ниже среднего исторического уровня, к этому добавляется давление на Европу и Китай, что делает более привлекательными долларовые инвестиции. Следующие предусмотренные постепенные увеличения (до 3 % в 2019 году) встретят большее сопротивление по мере того, как они будут приближаться и превосходить ожидаемые ФРС темпы роста и инфляции (и те, и другие составят около 2 % в 2017–2019 гг.). Отрицательные реальные ставки крупнейших центральных банков отмечают предел возрождённого оптимизма. И не только они.

9. Дебют Банка международных расчётов в глобальном кризисе – стр. 9

С точки зрения марксистской школы, монетарные шоки являются неотъемлемой частью капитализма. В манжетке статьи, опубликованной в феврале 1985 года, Пароди писал: «различие темпов роста разных компаний и секторов экономики приводит к тому, что национальные валюты никогда не сохраняют своего изначального веса относительно прочих валют. Мир между валютами никогда не длится долго. Он порождает валютную войну – часть природы вещей, она ведётся при помощи внезапных девальваций, ревальваций и плавающих валютных курсов, дополняется партизанской войной учётных и процентных ставок, а также тысячами других финансовых трюков» (Parodi L. Там же. Vol. I).

БМР не является и не может являться гарантом монетарного мира. В крайнем случае это нейтральное место, где можно договориться о частичных и временных «перемириях» в ходе этого перманентного конфликта. Когда даже в катастрофе мирового конфликта считают необходимым «в любом случае защищать принцип нейтралитета БМР», размышляет Пароди в апреле 2003 года (там же. Vol. II), то «это лишь подтверждает унитарный характер империалистической системы».

10. Французский дамоклов меч над Европой – стр. 10

Les Echos сообщает, что в Версале, этом «весьма символичном месте прошлого разделения европейских стран», прошёл саммит четырёх – Германии, Франции, Испании и Италии. На встрече было указано, что формула «многоскоростной Европы» может стать новым импульсом для развития континента в 60-ю годовщину Римского договора. Саммит подчеркнул необходимость достижения прогресса в области обороны и безопасности, поприветствовав решение европейских министров иностранных дел создать единый центр командования и военного планирования с офисом в Брюсселе. Николас Буссе на страницах Frankfurter Allgemeine называет его «зародышевой клеткой независимой европейской оборонной политики», ответом на Brexit и America first Дональда Трампа.

В эти же рамки европейской безопасности следует поместить инициативы немецкого канцлера в Африке: в Нигере, Мали и в октябре в Эфиопии, а недавно в Египте и Тунисе. После украинского кризиса, когда Берлин связал Париж с Минскими соглашениями в районе традиционного немецкого влияния, Германия осуществляет европейскую проекцию в средиземноморском направлении, исторически являющемся зоной французских и итальянских интересов. Европейский империализм ведёт торг по поводу создания там лагерей для беженцев, которые будут удерживать мигрантов, потакая тем самым реакционным и мелкобуржуазным страхам европейского политического цикла и формируя у их носителей образ Европы, “которая защищает”.

В отличие от полного раскола, вызванного в Европе американской войной 2003 года, которая свела на нет прогресс, достигнутый в области общей обороны, на этот раз подтверждается сопротивление европейской централизации со стороны Великобритании и стран Восточной Европы. Участие же в Версальском саммите Испании и Италии, которые в 2003 году последовали за Вашингтоном, пожалуй, демонстрирует прогресс в интеграции внешней и оборонной политики. Инкубаторами этих ростков являются международные корреляции: дуга кризиса в ближнем, южном и восточном зарубежье, историческая коллизия миграционных потоков, неизвестные величины трансатлантических отношений, Brexit, вторжение Китая, напряжённость в Азии. Тем не менее только полигон войны и масштаб её силы могут стать проверкой на прочность этого эмбриона европейской безопасности: постфактум можно сказать, что конфликт 2003 года заблокировал ЕС на пятнадцать лет.

11. Биотехнологический рубеж – стр. 11

Количество биотехнологических препаратов на рынке возросло с 16 в 1980 году до 66 десять лет спустя, а в 2012-м перевалило за 200 (AIFA. I farmaci biotecnologici e le sfide dell’innovatività per il sistema regolatorio. 22.05.2014). На сегодня их насчитывается около 300, ещё 4 тысячи молекул находятся в разработке. Они составляют 25 % мировых продаж лекарственных препаратов, включая безрецептурные, по сравнению с 17 % в 2008-м; а сегодня “обычная” (химическая) технология и биотехнология уже делят пополам совокупную выручку от продаж препаратов из первой сотни самых продаваемых в мире (EvaluatePharma. Там же).

В 1990 году в США, Европе и Японии насчитывалось около трёх тысяч биотехнологических предприятий, причём в Америке находилось больше половины из них. На сегодня ОЭСР насчитывает больше двадцати тысяч предприятий, работающих частично или полностью по новой технологии (Key Biotechnology Indicators, июль 2015 г.).

Многие крупные фармацевтические компании всё больше втягиваются в биотехнологии. Сейчас продукты биотехнологий составляют пятую часть продаж фармацевтических гигантов. Тем временем появляется поросль небольших и крошечных предприятий, молодых и занимающихся самыми передовыми исследованиями: для 616 присутствующих на бирже компаний Lamarck указывает средний возраст в 21 год. Охота за этими компаниями разгорячила биржу, задрав индексы биотехнологических компаний в прошедшие два года, в то время как старые и крупные группы борются за обеспечение прав на свои новые перспективные препараты.

Таблица. 10 ведущих компаний мира по продаже лекарственных средств

12. Новые поколения рабочих в борьбе за коммунизм – стр. 12

Тенденция к сокращению молодых поколений неизбежно вновь даст о себе знать в будущие годы. Отсюда следующий вопрос: может ли эта тенденция затормозить безработицу и улучшить условия труда этих поколений? Следует учесть, что Италия является частью мирового рынка рабочей силы и, следовательно, местом притяжения растущего потока наёмных работников, приведённых в движение процессом международных миграций. Однако этот поток не способен закрыть все дыры: в Германии, например, подсчитал Нюрнбергский институт рынка труда и профессиональной квалификации (IAB), потребуется 400.000 иммигрантов в год, чтобы сохранить в период до 2060 года текущий уровень рабочей силы; а с 2000 по 2015 год в среднем их прибывало 245.000 (Handelsblatt, 17 февраля).

Нехватка рабочей силы, особенно молодой, безусловно, окажет своё влияние: будут последствия для форм трудовых договоров и динамики заработной платы. На эту тенденцию уже обратил внимание президент Европейского центрального банка Марио Драги на пресс-конференции 9 марта: «Уверен, что с экономическим ростом условия на рынке труда улучшатся, и мы увидим рост заработной платы». Примем к сведению. Конечно, мы знаем, что результаты зависят и от способности профсоюзов объединить и организовать новые поколения рабочей силы.

Что касается нас, то наше внимание к молодым работникам не ограничивается защитой их условий труда. Ленинисты думают о смене поколений в борьбе за коммунизм, о задаче «завоёвывания новых поколений ленинизма»: «Если исходить из того, что новые поколения совершенно приспособились к империалистическому загниванию, то это значит быть уверенными в том, что капитализм способен решать текущие проблемы; но это не так. В мире есть молодые люди, которые ведут борьбу» (Cervetto A. Opere. Vol. 20).

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Десять процентов. Такое количество голосов на выборах в Нидерландах набрала расистская партия Герта Вилдерса. Гора родила мышь. Их политика имеет хрупкие нервы. Brexit и победа Дональда Трампа в США настолько потрясли либеральное “общественное мнение”, что оно утратило всякое чувство меры; их редакционные статьи от причитания о катастрофе Запада обратились к другой крайности, игра в электоральную рулетку трансформировалась в “восстание” Европы против ксенофобского и евроскептического популизма.

Суть же нового политического цикла остаётся неизменной. Проблема заключается в атлантическом упадке и новой стратегической фазе, проходящей под знаком Азии и Китая, потрясающих материальные и психологические условия, в которых на протяжении десятилетий процветали семьи с несколькими источниками доходов. Собственность приобрела массовое распространение, паразитизм империалистической зрелости проник в широкие промежуточные слои. Их уверенность навсегда осталась в прошлом, и это оставило глубокий след, который будет ощущаться долгое время. Это будет иметь политические последствия.

Буржуазия находится в таком положении, что нам, марксистам, трудно найти достойные для осмысления и дискуссии политические тезисы правящего класса. Марксистской науке не остаётся ничего иного, как изучать движущие силы мирового противостояния государств и классов. Это необходимо для привнесения в среду рабочего класса коммунистического сознания, которое в отличие от буржуазных идеологий не ограничено местническим и националистическим видением, а способно охватить весь мир.

Приложение “Атом и индустриализация науки”

1. Химики и медики открывают закон сохранения энергии – стр. I

В начале XIX века категория “работы” находилась в центре внимания политической экономии, инженерного дела, физики, химии и медицины. Наряду с паровым двигателем, изучение физиологии животных также способствовало пониманию учёными процесса превращения теплоты в работу. Французский химик Антуан Лавуазье (1743–1794) сыграл ключевую роль в этом исследовании.

Лавуазье был сыном адвоката в парижском парламенте и сам был принят в коллегию адвокатов в 1764 году. Он изучал науки в Le Jardin du Roy – одном из старейших научных учреждений Франции, а также брал частные уроки у некоторых величайших учёных эпохи, в частности, у аббата Жана Антуана Нолле (1700–1779) – по физике и Илера Марина Руэля (1718–1779) – по химии. Последним восхищался Дидро (McKie D. Antoine Lavoisier: Scientist, Economist, Social Reformer. New York: Henry Schuman, 1952).

При Ancien Régime Лавуазье занимал два важных политических поста, что в конечном итоге стоило ему жизни. Лавуазье, принадлежавший к крупной буржуазии, в 1768 году стал членом Генерального откупа. Это была частная финансовая компания, которая занималась обеспечением налоговых поступлений французскому правительству в обмен на право собирать налоги.

В 1768 году Лавуазье был принят во Французскую академию наук за вклад в химию. Затем, в 1775 году, министр финансов Тюрго назначил его главой Королевской пороховой администрации (Administration Royale des Poudres) – государственного учреждения, отвечающего за производство пороха. В течение двадцати лет химическая лаборатория, созданная Лавуазье в Парижском арсенале, была важным центром научных исследований и служила местом встречи выдающихся учёных и инженеров со всего мира. Среди учёных, посещавших Лавуазье, были изобретатель паровых машин шотландец Джеймс Уатт (1736–1819) и один из первопроходцев в исследовании электричества американец Бенджамин Франклин (1706–1790). Семейное положение, богатство, должность сборщика налогов сделали Лавуазье одним из самых высокопоставленных представителей французской крупной буржуазии – класса, который выступал за реформирование института абсолютной монархии Людовика XVI и его превращение в конституционную монархию. Лавуазье жил в то время, когда во Франции через труды Вольтера (1694–1778) – в том числе через его “Философские письма” 1734 года и “Элементы философии Ньютона” 1738-го (McKie D. Там же) – распространялись политические идеи Джона Локка (1632–1704) и научные идеи Исаака Ньютона (1642–1727).

С 1751 по 1776 год под редакцией Дидро и Д’Аламбера были опубликованы 35 томов “Энциклопедии”. В области экономики во Франции превалировали идеи физиократов Кенэ (1694–1774) и Тюрго (1727–1781). Адам Смит (1723–1790) провёл во Франции два года (1774–1776), где встречался с Вольтером. В 1776 году шотландский экономист опубликовал “Исследование о природе и причинах богатства народов” – произведение, в котором утверждал, что источником богатства является «труд вообще». До этого времени в качестве источника богатства физиократами рассматривался лишь земледельческий труд (Карл Маркс. Указ. соч.).

2. Теория преобразования теплоты в работу – стр. II

В 1850 году в своей статье, подготовленной для Королевского общества, “О механическом эквиваленте теплоты” Джеймс Прескотт Джоуль признал вклад Майера и Румфорда в своё исследование преобразования теплоты (Philosophical Transactions of the Royal Society. Vol. 140, 1850).

Идея преобразования теплоты в работу возникла у Юлиуса Роберта фон Майера во время его работы корабельным доктором. В 1841 году, по возвращении в Германию, Майер написал статью “О количественном и качественном определении сил” для крупнейшего немецкого научного журнала того времени Annalen der Physik und Chemie. Но статья была отклонена. Терминология Майера показалась редакторам путаной; в своей статье он слишком часто использовал аргументы общего философского характера. Вдобавок Майер не смог сослаться на работы других учёных и не изложил результаты эксперимента, который провёл он сам. Наконец, Майер не смог привести числового значения механического эквивалента теплоты.

Майер просто экстраполировал результаты своих исследований метаболизма людей и других животных, во время которых он наблюдал за теплотой, выделяемой при протекании химических процессов пищеварения и сжигания пищи. Но научной ценности его работа не имела, так как не включала в себя количественный анализ. Майер заключил: «даже одно число является более ценным, чем дорогостоящие библиотеки, полные гипотез» (Baeyer H. C. von. Warmth Disperses and Time Passes. New York: Random House, 1998).

В точных науках, таких, как физика и математика, гипотез недостаточно; они должны быть проверены научным сообществом, подтверждены экспериментами и применены на практике. И разработка числовых констант имеет важное значение для этого процесса. Чтобы подтвердить свою работу, Майер должен был вычислить количественное значение механического эквивалента теплоты. Он написал ещё одну статью, которую отправил знаменитому немецкому химику Юстасу фон Либиху (1803–1873). Её опубликовали в Annalen der Chemie und Pharmacie в 1842 году под названием “Замечания о силах неживой природы”.

3. Кельвин и термодинамика для Британской империи – стр. III

Стандартизация средств измерения – требование как науки, так и производства. Переход от кустарного к крупному промышленному производству и от локальных рынков к мировому потребовал приборов, которые позволяли бы единообразно и универсально измерять скорость, массу, давление, температуру, электрический ток и электрическое напряжение. Учёным было необходимо сравнивать свои эксперименты и теории, того же требовал мировой рынок, чтобы продукция могла сбываться всюду. Масса, длина, мощность, температура и другие параметры, измеренные в Берлине, должны быть точно такими же, как и измеренные в Лондоне, Чикаго или Шанхае. Одна и та же масса хлеба должна вызывать одинаковые показания весов в любой точке мира. Интернационализация рынка требует стандартизации измерений.

Лорд Кельвин, будучи инженером, учёным, физиком, математиком, сделал решающий вклад в развитие научного инструментария.

В любом промышленном процессе, будь он в рамках химического, энергетического, металлургического или машиностроительного производства, задействованы термометры, и все термометры должны быть стандартными: градусы, измеренные в ходе производственного процесса в цеху в Бергамо, должны остаться теми же самыми градусами при измерении параметров аналогичного процесса на крупной фабрике в Штутгарте или Лондоне. Как же узнать, насколько соответствуют друг другу показания разных термометров? Для этого их следует проверить на соответствие универсальной шкале, принятой всеми странами мира, и на которую ориентируются все производители термометров. Учёные работали над этой проблемой веками, и мы уже писали об этом в нашей газете (Истоки термометра // Вестник “Интернационалист”. 2014. № 24).

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 31, март 2017 г.

1. Миф о “среднем классе” в атлантическом упадке – стр. 1-2

Неравенство оказывает своё давление, и широкие слои наёмных работников действительно пострадали от кризиса. Но массовое распространение собственности среди значительных групп населения означает, что через имущие классы, страты классов с семьями с несколькими источниками доходов, а также промежуточные слои, в американское и европейское общество (и не только) просочилось значительное количество жира империалистического паразитизма. Поэтому психология рантье затрагивает широкие слои; кризис сжал доходы и активы, на которых базировался эффект богатства определённых страт населения; другие вернули утраченное или обогатились. Однако для всех 2008 год стал воплощением колоссального психологического шока. Он произошёл раньше материальных последствий, сделавших осязаемыми кошмары упадка и смещения в Азию центра тяжести экономического роста.

«Средний класс», в котором буржуазная социология любит смешивать некоторые части наёмных работников и слоёв империалистической зрелости, словно осознал, что является смертным. Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать массовые электоральные колебания, чтобы миграционные потоки разбудили озлобленность и страхи идентичности, и чтобы устоявшиеся политические элиты были брошены в хаос и оказались дезориентированы настолько, что бросились в догонку за очередными демагогами. Это новый политический цикл. И это лишь предвестник будущих кризисов.

Графики. Изменение уровня доходов.

2. Настоящий шторм – стр. 3

Мы предсказывали «бурные времена». Разразился же самый настоящий политический шторм.

Избрание Дональда Трампа на пост президента Соединённых Штатов потрясло канцелярии всего мира; шок очевиден, веет страхом по поводу будущего с непредсказуемыми очертаниями.

Тем же запахом веет в редакциях крупных газет. В начале года Financial Times публикует статью под заголовком “Мы вступили в эпоху мирового беспорядка”. Тезис Мартина Вольфа заключается в том, что мы находимся в конце «как конкретного экономического периода – управляемой Западом глобализации, так и геополитического периода [–] глобального порядка с лидерством США». Беспокойство вызывает вопрос о том, движется ли всё «в направлении деглобализации и конфликтов, как это произошло в первой половине двадцатого века», или «к новому периоду, в котором [...] прежде всего Китай и Индия будут играть главную роль в поддержке основанного на сотрудничестве мирового порядка».

Такая явная альтернатива поучительна – она демонстрирует смесь беспокойства и разочарования. Продолжим читать Вольфа: мы вновь живём «в эпоху вопиющего национализма и ксенофобии»; «Надежды на новый мир прогресса, гармонии, демократии, порождённые открытием рынков в 80-е годы и коллапсом СССР в 1989–1991 годах, пошли прахом».

Мы не забыли передовицы того времени, славящие глобализацию и распад СССР, и напомним их авторам, что они обещали новый, процветающий мир, мир без неравенства; более того, – «конец истории». И сегодня по завершении самого глубокого кризиса после второй мировой войны, в то время как национализм и ксенофобия ставят в сложное положение их политику, те же самые авторы редакционных статей вынуждены констатировать, что их мифы и мечты «пошли прахом». Мало того, они уже не исключают крупных войн в ставшем столь неопределённым будущем.

3. Кошмар “компаний-зомби” для европейской реструктуризации – стр. 4

В январском документе отдела политических исследований ОЭСР анализируется динамика европейских «компаний-зомби». Этот феномен рассматривается как ключ для прочтения легенды NPL и в более общем плане – в качестве одной из причин слабого восстановления производительности труда в Европе. Термин “зомби”, то есть “живые мертвецы”, по-видимому, восходит ко второй половине 80-х годов, когда он был применён к кризису американских сберегательных банков (savings and loans), в течение примерно двадцати лет находившихся в реанимации, к которым применялись различные меры и делались уступки вплоть до преодоления кризиса.

Во-первых, констатируется, что доля “предприятий-зомби” в общем количестве компаний растёт по мере увеличения их размеров. Среди небольших и мельчайших компаний (от 1 до 19 сотрудников), доля “зомби” составляет 6 %; она повышается по мере увеличения компаний, достигая 9 % среди групп с числом сотрудников от 100 до 249 и 12 % среди компаний, где число сотрудников превышает 250.

Во-вторых, исследование отмечает, что в период 2007–2013 гг. количество “компаний-зомби” росло почти во всех рассматриваемых странах за исключением Франции и Великобритании. Извлекая данные из гистограмм, сопровождающих исследование, мы видим, что в Италии количество этих компаний возросло с 2 до 6 % от общего числа, число занятых в них – с 6 до 10 %, объём капитала – с 8 до 19 %. В Испании эти показатели изменились, соответственно, с 2 до 10 %, с 5 до 12 %, с 8 до 16 %. В Великобритании же произошло снижение, соответственно, с 5 до 4 %, с 11 до 8 %, с 11 до 7 %. Во Франции количество таких компаний остаётся в рассматриваемый период на уровне 2 %, число занятых в них снижается с 6 до 4 %, а их совокупный капитал – с 9 до 6 %. Для Германии не достаёт ряда данных, но объём капитала немецких “компаний-зомби” в 2013 году оценивается в 12 %, что в два раза больше, чем во Франции.

4. Россия и Америка Дональда Трампа – стр. 5

Если Америка частично “удаляется от мира”, то цикл империалистического либеризма ищет других паладинов, а они могут оказаться неожиданными. В связи с этим Москва смотрит на Пекин. Тимофей Бордачев из ВШЭ видит именно в Китае единственную силу, способную взять на себя бремя реформирования институтов мирового управления, в то время как США переживают магнитные бури на внутреннем рынке, ЕС втянут в сражение по поводу Brexit, а Россия ограничена в ресурсах. Но он считает, что Пекин может иметь мало опыта постоянных союзнических отношений: тот же союз с СССР, пишет он, оказался «очень неустойчивым», это «привело к яростной конфронтации» (статья “Дать Китаю попробовать”). Смысл сказанного ясен: Китаю следует оказать помощь в управлении новым порядком, но должны быть выставлены условия.

Есть ли для Москвы место во всём этом? Есть, считает научный руководитель Института европейских исследований МГИМО Олег Барабанов. Комментируя саммит Большой двадцатки в Ханчжоу, прошедший в сентябре прошлого года, он пишет: Китай имеет «очень удобную возможность закрепить свои амбиции на глобальное лидерство», но оно «будет невозможно без российско-китайского сотрудничества в Большой Евразии» (статья “Саммит «большой двадцатки»: китайское лидерство и Большая Евразия”).

Этим и объясняется внимание, которое Москва проявляет к Востоку, то есть так называемый «азиатский поворот» России.

5. Испытание лаборатории нашего класса – стр. 6-7

Перед лицом призрака новой “промышленной войны” представители администрации ряда текстильных предприятий столицы, в том числе мануфактуры Максвеля, обратились в министерство финансов с просьбой по собственной инициативе сократить с 1 апреля рабочий день до 111/2 часов, Витте разрешил, но с 16 апреля. 2 июня 1897 года был издан новый фабричный закон об ограничении рабочего времени 111/2 часами для мужчин, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и перед праздниками – 10 часами. Для женщин было установлено ограничение рабочего дня в 10 часов. Закон также запрещал работы в воскресенье и устанавливал 14 обязательных праздников. Таким образом, петербургские рабочие добились сокращения рабочего дня не только для себя самих, а для всего российского промышленного пролетариата. «Это были первые движения просыпающегося великана», – писала З. П. Невзорова-Кржижановская. Стачка подняла дух, позволила ощутить силу классовой солидарности и увеличила классовое самосознание рабочих. Слышались разговоры: «Всю жизнь работали и голодали, а тут хоть голодали, да праздновали».

В 1897 году по итогам “промышленной войны” плехановский сборник “Работник” писал: «Рабочая масса впервые выступила [...] не как случайно возбуждённая толпа, а как класс», стачка «обнаружила существование в столице Российского государства социал-демократической организации». Принципиальной новизной была «связь между рабочей массой и социал-демократическим движением». Центральный орган немецких социал-демократов Vorwärts 27 июня 1896 года сообщал: «Главная заслуга в этом деле принадлежит петербургскому “Союзу борьбы за освобождение рабочего класса”». Аналогично в этот же день высказалась и австрийская социалистическая газета Arbeiter Zeitung.

Стачка имела международное значение, отныне русское рабочее движение влияло на внешнюю политику правительства: оно должно было считаться с рабочими, поскольку западная буржуазия, инвестировавшая в Россию, была заинтересована в том, чтобы царское правительство гарантировало ей стабильность прибыли, а европейским государствам, прежде всего Франции, – устойчивость российского трона. С наступлением эпохи империализма российская монархия уже была необходима ведущим державам не столько в качестве балуарда реакции, сколько в качестве гаранта возвращения кредитов и получения процентов. Западноевропейский же социал-демократический пролетариат увидел в этой стачке первое оправдание слов Плеханова, сказанных им на международном конгрессе в 1889 года в Париже, что, если русская революция победит, то только как революция рабочих. Вмешательство в стачку полиции и вообще правительства выводило русское рабочее движение на широкую арену политической борьбы. Тем самым, петербургский “Союз борьбы” нашёл верный путь и своим руководством стачками 1896-1897 гг. вписал новые страницы в историю движения нашего класса.

6. Февральская революция – стр. 8

23 февраля 1917 года (8 марта по григорианскому календарю) по случаю международного женского дня около 90 тысяч петербургских рабочих начали забастовку против войны. В течение пяти дней революционная забастовка распространилась на весь город и превратилась в восстание: солдаты полков, охраняющих город, побратались с рабочими и взяли контроль над столицей. 27 февраля в Таврическом дворце, где располагалась Дума, собрался первый совет рабочих и солдат. 28 февраля восстала и Москва.

Можно было бы говорить о стихийном восстании, отчасти это было так. Но, как пишет Троцкий, «мистика стихийности ничего не объясняет»: «На поставленный выше вопрос, кто руководил февральским восстанием, мы можем, следовательно, ответить с достаточной определённостью: сознательные и закалённые рабочие, воспитанные главным образом партией Ленина».

В спешке буржуазные партии Думы, объединённые в так называемом прогрессивном блоке, родили думский Комитет (Родзянко, Милюков и Керенский) с задачей организации своего правительства. Николай II был вынужден отречься от престола. Через пять революционных дней Россия завершила борьбу, начатую декабристами в 1825 году.

Буржуазия пришла к государственной власти, но перед ней стоял пролетариат в союзе с солдатами-крестьянами. Так возникло двоевластие.

7. Власти американского федерализма – стр. 9

Соединённые Штаты – это не унитарная республика, как, например, Франция, но целый континент площадью 9,4 млн км2 и населением 318 млн человек, организованный в форме 50 штатов. Последние создали федерацию, т.е. постоянный союз, осуществляемый посредством множества политических органов: Палаты представителей, Сената, администрации президента и Верховного суда (здесь мы опускаем монетарную власть, представленную ФРС).

50 штатов делегировали часть своего суверенитета, в частности право ведения внешней, оборонной и денежно-кредитной политики, центральному правительству в Вашингтоне. Даже само название страны – Соединённые Штаты Америки – говорит о том, что США являются «союзом штатов», каждый из которых сохраняет значительный суверенитет в административной, законодательной и юридической областях, обладая собственными Палатой представителей и Сенатом, а также исполнительными и юридическими полномочиями.

В Соединённых Штатах никогда не было «прямой демократии», как это часто представляется пограничной мифологией, популяризированной вестернами: с момента своего основания политическая система США всегда являлась посредником между локальными интересами округов и более общими интересами – такими как интересы целых отраслей экономики, финансового сектора и крупных промышленных групп, – одновременно представленными в штатах и непосредственно в центральном федеральном правительстве.

Когда непрерывный процесс посредничества, гомогенизации и централизации плюрализма интересов не удавался, конфликт разрешался в ходе политического кризиса, глубина которого изменялась время от времени, достигнув крайней точки в гражданской войне 1861–1865 гг., в которой погибло больше граждан США, чем во всех последующих войнах вместе взятых, в том числе и в двух мировых

Карта распределения голосов на президентских выборах в 2016 г.

8. Европейская палатка для ливийских группировок? – стр. 10

Турецкая газета “Дейли Сабах”, находящаяся в орбите правительства, подчеркнула решение Ангелы Меркель, принятое в начале февраля по завершении европейского саммита на Мальте, «подготовить [соглашение] с Ливией» по вопросу миграции. Оно должно быть разработано «на примере соглашения с Турцией», подписанного в марте 2016 года. В действительности Меркель выражает европейскую поддержку договору, подписанному накануне между Римом и Триполи. Фактически этот договор – при участии правительства Фаиза Сараджа – стряхивает пыль с соглашений 2007 и 2009 годов с режимом Каддафи.

Условия соглашения предусматривают выделение Триполи 200 миллионов евро для создания «лагерей радушного приёма» (жуткий эвфемизм!) прибывающих с юга от Сахары иммигрантов, под эгидой ливийского министерства внутренних дел; а также обучение ливийской береговой охраны. Это менее одной десятой от средств, выданных Анкаре. Но можно предположить, что европейское финансирование может быть существеннее и может распространиться на другие страны южного побережья Средиземного моря.

9. Европейское контрнаступление из Берлина и Франкфурта – стр. 11

Парижский корреспондент Handelsblatt Томас Ханке выражает немецкую обеспокоенность в связи с президентскими выборами во Франции: «Франция переживает политические конвульсии, которые у наций бывают раз в 50 или 100 лет. 58 лет Пятая республика, основанная Шарлем де Голлем, открыто защищает европейские и западные связи». Победа Национального фронта Марин Ле Пен, подвергающая сомнению эти стратегические проблемы, «маловероятна, но не невозможна. Она стала бы концом европейского послевоенного порядка». После Brexit и избрания Дональда Трампа Берлин стал свидетелем расшатывания двух своих столпов Westbindung (западных отношений): трансатлантических связей и европейской интеграции вокруг рейнской оси.

Две большие партии, сменяющие друг друга у руля республики, республиканцы и социалисты, являются жертвами фрагментации голосов. Учреждения Пятой республики и мажоритарная система выборов, рассчитанная на двухпартийность, с трудом приспосабливаются к колебаниям нового политического цикла. Сохраняется риск того, что финальная ставка будет выиграна партией нарушения равновесия.

Из столкновения двух основных лагерей президентская гонка превратилась в «бойню» по крайней мере пяти сил. Ожидается, что первое место достанется НФ. ФСП в судорогах нисходящей фазы социал-демократизации переживает провал олландовских синтезов и с победой Бенуа Хамона прогибается перед левой, где её подсиживает France insoumise (“Непокорная Франция”) Жан-Люка Меланшона. Эта поляризация открывает пространство в центре для продвижения Эммануэля Макрона, который теперь оспаривает у Франсуа Фийона титул фаворита кампании. Позиции кандидата республиканцев сильно подорваны скандалом с государственными деньгами, перекочевавшими в карман его семьи.

10. Потребность в ленинистской партии – стр. 12

Трудности в поиске рабочих рук отражают сочетание двух явлений, которые также являются двумя важнейшими проблемами итальянского капитализма: демографического спада и недостаточного приспособления школы к потребностям рынка труда.

Этот второй аспект отсылает к ещё непреодолённому кризису несоответствия в конкретной области подготовки рабочей силы. Это также старое проклятие, ещё в 1968 году Арриго Черветто писал: «система образования должна адаптироваться [к] движениям капитала. Это адаптирование никогда не бывает одномоментным, что вызывает постоянные нарушения равновесия системы. Когда оно запаздывает слишком сильно, эти нарушения обостряются» (“Тезисы о ленинистской тактике в кризисе школы”).

Демографический спад же скорее является продуктом поздней империалистической зрелости, он уже затрагивает производительные силы. Показательно, что ISTAT в своём последнем пресс-релизе начал рассматривать «влияние демографической ситуации на изменение тенденций занятости для различных возрастных групп». В течение 2016 года только из-за демографической динамики наблюдался недостаток 244 тыс. рабочих рук в возрасте от 15 до 49 лет. Поскольку занятость в этой группе сократилась “всего” на 168.000 единиц, ISTAT может похвастаться “ростом” занятости за вычетом демографического фактора.

Факт остаётся фактом: по этой причине итальянское население в возрастной группе 15–49 лет в течение двух лет сократилось на 2,5 %, «приблизительно на 680.000 человек», и только отчасти это было сглажено «пололжительной в этой возрастной группе миграционной динамикой».

Данные иллюстрируют проблему, которая является не только итальянской.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Какие-то странные шевеления происходят в домах традиционных “левых” партий. Программы, лозунги, а порой и знамёна меняются как перчатки, вечные расколы сменяются сиюминутными объединениями. Поверхностный взгляд неспособен понять суть момента: старение и загнивание империализма сопровождается ростом государственных расходов; этатистский компромисс накачивает широкие слои рабочей аристократии и промежуточные страты общества жирком империалистического паразитизма. Именно это делает традиционных “левых” не только неотъемлемой частью театра буржуазной политики, но и проводниками буржуазных интересов в среде рабочего класса. Именно поэтому пролетариат не может связывать никаких надежд с этими буржуазными партиями.

В 90-е годы прошлого века “обновлённые коммунисты”, стыдливо оседлав волну либерального ренессанса, дополнили свои программы тезисами о многоукладности. Начало борьбы с “олигархическим капитализмом” позволило им отомстить за утраченную “политическую невинность” и сыграть роль главных обличителей “либеральных жуликов”. Наступила их вторая молодость, но она была краткой, как бабье лето. Что скажут эти вечно кающиеся грешницы сегодня, когда в среде российского правящего класса возникают новые позывы к либерализму? Выкрутятся. Нос по ветру, побольше разных знамён в чулане, и можно дальше продолжать служить правящему классу – таков рецепт их политического долголетия – долголетия, но не вечности. Ничего нового. Легальный марксизм, “Вехи”, “Смена вех”, объятия со сталинизмом – такова была историческая парабола их политических предшественников.

Полулибералы вчера, полупопулисты сегодня, но всегда на межклассовых позициях. Оппортунисты и социал-империалисты – вот их правильное название.

Но что делать тем, кому они в очередной раз захотят повесить лапшу на уши? Не верить. Только классовые позиции, только автономная политическая организация рабочего класса, оснащённая компасом марксистской науки, могут стать надёжной основой для защиты интересов пролетариата.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 30, февраль 2017 г.

1. “Америка прежде всего” и Brexit в атлантическом упадке – стр. 1-2

Соединённые Штаты и Великобритания ставят крест на трансатлантическом консенсусе в том виде, в каком он существовал в течение последних семидесяти лет? Вполне вероятно, но возможно и то, что нынешний бурный этап приведёт к торгу, который восстановит эти отношения на изменившихся основаниях. Из Вашингтона и Лондона теперь поступают противоречивые сигналы, дезориентирующие внешнеполитический истеблишмент и канцелярии в Европе и Азии.

Дональд Трамп одним из первых указов отменил участие США в ТТП (соглашении о свободной торговле в Тихоокеанском регионе), а в инаугурационной речи повторил лозунг «Америка прежде всего», который он разыгрывал во время избирательной кампании. «Америка прежде всего» – это подход, в котором перекликаются протекционистские и односторонние побуждения, а также популистская риторика джексоновской традиции.

Тереза Мэй, кажется, отказалась от двойственности и планирует полный выход Великобритании из единого европейского рынка и таможенного союза, угрожая ЕС перспективой Global Britain, то есть Лондона – пиратского корабля на мировых рынках (вроде Сингапура) с более выгодным налоговым режимом по сравнению с ЕС и сетью тарифных соглашений по всему миру, которые позволят ему обойти Брюссель.

Но в то же время решение Вашингтона по поводу ТТП демонстрирует свою спорность – настолько, что та же администрация дала понять, что Трампа не следует воспринимать буквально в его националистических провокациях. Новые министры на утверждении в Сенате говорили отнюдь не в унисон, а потому следует подождать, как будет складываться баланс сил, который может ограничить свободу действий президента.

Но сдержки и противовесы плюрализма властей уже работают в Лондоне, где Верховный Суд оставил в силе решение о том, что Brexit должен пройти через парламент, а Сити подтверждает, что находится в оппозиции. Банковский гигант HSBC (Hong Kong and Shanghai Banking Corporation) после заявления Терезы Мэй немедленно объявил о переносе части деятельности в Париж: это однозначный вотум недоверия со стороны финансового центра, который является действительным воплощением “глобальной Великобритании”.

2. Деньги и финансы в индийском нарушении равновесия – стр. 2

В дополнение к попытке использовать денежную конверсию для расширения собственной налоговой базы правительство Моди хотело ускорить модернизацию индийской системы платежей, требуя открытия текущих счетов в крупном масштабе. По словам бывшего премьер-министра Манмохана Сингха, опубликованным The Hindu, более 90 % рабочей силы получает вознаграждение наличными. Модернизация платёжной системы означает увеличение трансакций, которые проходят через банковскую систему. Объём годовых трансакций на душу населения – за исключением наличных – составляет 12.000 долларов в Индии, 316.000 в Китае и 423.000 в Южной Корее.

Индийские банки по сравнению с китайскими по-прежнему являются лилипутами. В 2007 году в списке тысячи крупнейших банков мира Индия имела 28 позиций, совокупные активы которых составляли 800 млрд долларов. В Китае же таких банков было 45, и они обладали 5,4 трлн долларов активов. В 2015 году среди тысячи крупнейших банков мира было 40 индийских с 1,95 трлн долларов активов; количество же китайских увеличилось почти в три раза – до 136 (24 трлн долларов активов). Но самое главное: каждый из четырёх крупнейших китайских банков, как в 2007-м, так и в 2015 году, имел больше активов, чем весь взвод индийских банков, включённых в рейтинг.

Маркс, описывая Индию 1853 года, отмечал: «Централизация капитала совершенно необходима для существования капитала как независимой силы». Несмотря на сильное ускорение темпов роста, Индия всё ещё прилагает значительные усилия для финансовой централизации.

3. Тройственное согласие по поводу Сирии – стр. 3

Завершение в декабре сражения за Алеппо, сопровождавшееся выторгованной капитуляцией повстанческих вооружённых формирований, не может означать конца конфликта, как подчёркивает полуофициальный голос египетской дипломатии газета “Аль-Ахрам”, но представляет значительный успех на региональном и международном уровне как для режима Башара аль-Асада, так и для его внешних союзников – России и Ирана.

По мнению газеты, реконкиста второго по величине города страны означает устранение любого сценария, альтернативного режиму Асада, который тем самым может продолжить консолидацию так называемой «полезной Сирии». Политическое и военное положение мятежников весьма ослабло: «оппозиция, ведущая политическую борьбу», была отделена от той, которая вдохновляется радикальным исламом, чья «совокупность представлена ИГ и “Джабхат Фатх аш-Шам” (запрещённые в РФ организации)».

На стратегическом уровне наиболее значимым результатом является разворот Анкары на 180 градусов: она разошлась с осью нефтяных монархий Персидского залива, чтобы возвыситься до роли соавтора соглашения о прекращении огня по договорённости с Москвой и Тегераном и одного из спонсоров переговорной конференции в Астане (Казахстан).

Карта.

4. Католическая правая Фийона в Европе – стр. 4

Париж является вершиной стратегического треугольника вместе с Берлином и Лондоном. Отставка посла Великобритании в ЕС Ивана Роджерса продемонстрировала столкновение интересов европеистских кругов министерства иностранных дел и исполнительной власти. В своей речи в Ланкастер-Хаус Тереза Мэй провозгласила «глобальную Великобританию», которая, отклоняя юрисдикцию Европейского суда и отстаивая контроль над иммиграцией из ЕС, покинет единый рынок, однако продолжит торг по поводу наилучшего доступа к нему.

Исход президентских выборов в Париже будет играть определяющую роль в переговорах. Фийон подчеркнул союз с Лондоном в области обороны и безопасности, но предупредил, что Brexit может быть «фатальным ударом» в отстутствии «острого чувства общих европейских интересов». Он подтвердил «обязанность быть европейцами» и «бороться вместе» за «Европу, которая защищает», перед лицом США и азиатских гигантов.

Но может быть, Франция, ослабленная продвижением НФ, напротив, снизит сплочённость Рейнской оси? Какие последствия в диалектике европейской централизации будет иметь президентство Трампа, риторика которого делает ставку на разделение ЕС и чествует Brexit, предлагая поддержку Мэй? В ответ Трампу Ангела Меркель заявила: «Мы, европейцы, держим нашу судьбу в собственных руках». 2017 год обещает быть решающим для политического цикла континента.

5. Европейская оборона начинается с укрепления арсеналов – стр. 5

Британский министр обороны Майкл Фэллон в Братиславе высказался предельно ясно: Лондон не намерен поддерживать никакие инициативы, ослабляющие или дублирующие НАТО (генеральный штаб). На этот раз “европеистские” органы британской буржуазии согласились с ним. The Economist писал о европейской обороне, потерянной в «тумане политики», а Financial Times о «политических жестикуляциях», обречённых на то, что они никогда «не увидят дневного света», потому что страны Восточной Европы доверяют только США и НАТО.

Случай с вертолётами Caracal, кажется, подтверждает точку зрения органа Сити. Новое националистическое правительство в Варшаве отменило заказ на 50 военных транспортных вертолётов Airbus Helicopters, подписанный предыдущей администрацией, обратившись к американской компании Sikorsky (Lockheed Martin), что вывело Париж из себя.

Непосредственно со страниц Financial Times Урсула фон дер Ляйен предупредила и ясно озвучила свою позицию: просим англичан не блокировать «важные шаги» ЕС, «в то время когда они говорят, что желают выйти из него», генеральный штаб полезен для интервенций в регионах, не входящих в компетенцию НАТО, таких как Африка.

Последняя Белая книга по вопросам обороны Германии указывает, что Европа может «поддержать свой политический вес только посредством более высокой степени интеграции»; следовательно, должны быть «использованы все варианты, предусмотренные Лиссабонским договором в плане постоянного структурированного сотрудничества». Берлин добавляет, что «в будущем постоянно будут возникать ситуации, в которых необходимо активное военное вмешательство». Германия «готова выполнять существенную, решающую, стимулирующую роль в международных дебатах, брать на себя ответственность и принимать лидерство».

6. Ленинизм против подделок под марксизм – стр. 6-7

В 1897 году, находясь в сибирской ссылке, Ленин напишет брошюру “Задачи русских социал-демократов”, которая год спустя будет опубликована в Женеве группой “Освобождение труда”. К моменту Первого съезда РСДРП, проходившего в Минске с 13 по 15 марта 1898 года по новому стилю, она была не знакома ни его участникам, ни большинству российских марксистов. Вероятно, в том числе и поэтому делегатам не удалось чётко сформулировать задачи российской социал-демократии и даже пришлось обратиться к “легальному марксисту” П. Б. Струве с просьбой о написании “Манифеста РСДРП”. Не были знакомы делегаты съезда и с написанными Лениным в петербургском доме предварительного заключения проектом и объяснением программы социал-демократической партии.

Таким образом, в двух работах, написанных за год до Первого съезда РСДРП, Ленин, по словам В. И. Невского, «отчётливо, всесторонне и так широко и глубоко, как только возможно было в то время», сформулировал задачи российской социал-демократии; изложил их «не в общих выражениях, как это сделано в манифесте Струве», а на основе анализа «классовой природы каждой из борющихся сил и в особенности пролетариата [...]. Вот почему мы с полным правом можем назвать не манифест Струве, а “Задачи русских социал-демократов” Ленина истинным манифестом нашей партии конца девяностых годов».

В женевском издании этой брошюры была также опубликована прокламация “К петербургским рабочим и социалистам от «Союза борьбы»”, в ней, опираясь на «продолжительный опыт» организации, Ленин подчёркивает, что для успешной работы партии требуется специализация «на отдельных функциях», которые «бесконечно разнообразны». И это ещё не всё: необходимо предоставить объединяющую роль «самому незначительному по числу членов центральному ядру». Об этот краеугольный камень ленинизма борцами за демократию и против диктатуры в пролетарской партии будет сломано много копий. Многие из этих “борцов” будут в связи с этим обвинять большевиков в заговорщичестве и бланкизме. Ленин, безусловно, отдавал должное опыту этого типа буржуазных революционеров, но проводил чёткую демаркационную линию, акцентируя внимание на том, что хотя русские марксисты никогда не забывали о политических условиях, в которых им приходится работать, и «никогда не мечтали о возможности создать в России открыто рабочую партию», тем не менее «они думали всегда и продолжают думать», что для достижения поставленных целей необходима «партия, опирающаяся на рабочее движение. [...] что борьба против абсолютизма должна состоять не в устройстве заговоров, а в воспитании, дисциплинировании и организации пролетариата, в политической агитации среди рабочих».

Позднее, в 1920 году в работе “Детская болезнь «левизны» в коммунизме”, Ленин подчеркнёт: «нападки на “диктатуру вождей” в нашей партии были всегда», первый раз с ними пришлось столкнуться «в 1895 году, когда формально ещё не было партии, но центральная группа в Питере начала складываться и должна была брать на себя руководство районными группами».

В более широком плане это проблема отношения “вожди – партия – класс”, которую Ленин называет ребяческим вздором, и которая не раз становилась камнем преткновения, а зачастую и точкой разрыва с интересами пролетариата для многих левых интеллектуалов. В “Детской болезни «левизны»” Ленин даёт исчерпывающее её решение: «революционная партия пролетариата [...] не будет заслуживать своего названия, пока не научится связывать вождей с классом и с массами в одно целое, в нечто неразрывное».

7. Августовские пушки – стр. 8

Карл Каутский, красный папа, первоначально руководил антиревизионистским фронтом, а затем, с приближением эпохи войн и революций, предсказанной им самим, он всё более смягчал свой марксизм. Ядром правого поворота Каутского был его тезис об «ультраимпериализме», разрабатываемый с 1911 года. В общих чертах этот тезис состоял в следующем: империализм, как насильственная политическая конкуренция является не исторической необходимостью, а именно “политическим” выбором, политикой «финансового капитализма». Действительный интерес «промышленного капитализма» якобы состоит в формировании всемирного картеля великих держав для мирной эксплуатации земного шара. Именно на этой теории основывались соображения, что война может рассматриваться как интермедия в ожидании возобновления мирного марша капитализма.

Теория Каутского, вместо того чтобы бороться с практикой реформизма, плелась у неё в хвосте, приспосабливалась к ней и прислуживала ей. Была надежда, что всё вернётся и станет как раньше, даже лучше. Отсюда иллюзии ультраимпериализма. Миллионы членов СДПГ и профсоюзов не могли противодействовать войне, утверждал Каутский в 1914 году, они не только не желали избежать её, но даже с энтузиазмом поддерживали. Отказаться от старой легалистской практики? Чистый анархизм. Любая оппозиция якобы будет уничтожена, поэтому следует пристроиться в хвосте, поддерживая эти тенденции крупного капитала, работающие на ультраимпериалистическое урегулирование конфликта. Следует ждать пока буря пройдёт и… защищать Отечество.

Каутский: «Все вправе и обязаны защищать своё отечество; истинный интернационализм состоит в признании этого права за социалистами всех наций, в том числе воюющих с моей нацией». Тезис аргументировался тем, что Интернационал «есть инструмент мира, а не войны».

Роза Люксембург ответила с горькой иронией: «Бессмертный призыв “Коммунистического манифеста” претерпевает, таким образом, сущностное завершение и в соответствии с коррекцией, осуществлённой Каутским, звучит так: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь в мире и режьте друг друга на войне!”. Итак, сегодня: “Каждый удар – и нет француза, каждый выстрел – и нет русского”, а завтра после заключения мира – объятия и поцелуи между рабочими всего мира».

8. От перманентной революции к перманентной контрреволюции – стр. 9

В марте 1850 года центральный комитет Союза, переехавший в Лондон, публикует знаменитое обращение к товарищам, которые несмотря на неминуемую реакцию продолжили действовать в Германии. Речь идёт о ключевом документе, открывшем длительную дискуссию в революционном движении, которая достигла своей кульминации в годы, предшествовавшие и последовавшие за русским 1905 годом, в которой приняли участие величайшие теоретические умы своего времени.

Недавно историки Ричард И. Дэй и Дэниел Гайдо осуществили её документальную антологическую реконструкцию (Witnesses to Permanent Revolution: The Documentary Record (Leiden/Boston: Brill, 2009)). Во введении два историка высказываются в пользу интерпретации, которую развивали Меринг, Рязанов, Парвус и Троцкий, хотя и имевшие различия между собой: стратегия «перманентной революции» якобы была завоеванием 1850 года, абсолютным новшеством, ознаменовавшим разрыв со стратегией буржуазно-демократической революции, намеченной в “Манифесте” для отсталой Германии. Этот разрыв, отрицающий любую возможность будущих «общих демократических штурмов», пожалуй, стал основой полемики «перманентников» с лозунгом “демократической диктатуры рабочих и крестьян”, выдвинутым Лениным в 1905 году. Это ещё не всё. Этому стратегическому разрыву якобы соответствовало уже весной 1849 года сближение, о котором мы ранее писали, Маркса и Энгельса с тред-юнионистской линией Стефана Борна в Берлине.

Мы не согласны с этой реконструкцией, в том числе потому, что сама концепция перманентной революции выглядит в ней полностью поглощённой окончательной целью социалистической революции. Но оставим задачу расставить всё по местам комментарию Черветто на полях книги Мольнара: «только с обращением от марта 1850 года Маркс и Энгельс дали полное определение теории перманентной революции». Оно завершает стратегию “Манифеста”, а не разрывает с ней.

9. Города, пригороды и округа у американских избирательных урн – стр. 10-11

The Washington Post от 18 ноября писала: «Потерпев худшее унижение в своей истории, [...] Демократическая партия стала провинциальной партией, имеющей высокую концентрацию в городских районах».

В США насчитывается 3.144 округа, которые представляют собой промежуточную между муниципалитетами и штатами выборную административную единицу. У каждого из них есть совет выборных представителей с конкретной ролью, определяемой особыми законами каждого из 50 штатов: в основном эти советы контролируют общественную безопасность, дороги, школы и социальные службы. Округа являются местной политической властью, разбросанной по всей территории США.

В 1992 году Билл Клинтон, воплощающий центристскую линию Совета руководства Демократической партии, был последним демократическим кандидатом в президенты, который одержал победу в половине американских округов; в 2000 году Альберт Гор получил большинство голосов всего в 700 округах; а результат Хиллари Клинтон упал до 500 округов (The Atlantic, 17.11.2016).

Многие комментаторы описывали успех Трампа как победу «сельской» Америки над городской. Это искажённая картина. В Соединённых Штатах только 2,1 млн из 144-ёх млн экономически активного населения заняты в сельском хозяйстве, что составляет 1,5 % от общей численности занятых. Кроме того, проживающие в местах, относимых Бюро переписи населения США к «сельским», составляют лишь 20 % жителей США: так как голосование является межклассовым (хотя различные классы и представлены неравномерно), ни один кандидат не смог бы выиграть выборы только с этим компонентом электората. Серьёзный анализ голосования требует расчёта удельного веса каждого компонента.

Карта. Изменения в голосовании 2008 и 2016 годов

Таблица.

Таблица. Результаты голосования в области Чикаго.

Карта. Распределение голосов.

Таблица. Распределение голосов в городах и пригородах.

10. Либеральная паника – стр. 12

Для Всеобщей итальянской конфедерации труда (CGIL) новый год начался отнюдь не обнадёживающе: хотя, возможно, там больше экспертов по трудовому праву, чем реальных организаторов, конфедерация оказалась тем не менее в неловком положении из-за одной приписки, которая стала причиной того, что Конституционный суд отказал в проведении референдума по статье 18 Трудового кодекса, сочтя её целесообразной и не отменяемой.

Профсоюз, выступивший в своё время промоутером референдума против ваучеров – “талонов”, критикуемых за то, что они стали скорее стимулом к повышению нестабильности, чем инструментом регулирования труда, оказался затем пойман с поличным и был вынужден признать (и защищать) их использование в некоторых из его территориальных структур. Итальянская комедия дополняется новой главой.

Нашему классу есть о чём подумать. Электоральные и связанные с референдумами иллюзии уже продемонстрировали несостоятельность надежд на эти механизмы: нельзя жертвовать интересами класса ради паразитизма промежуточных слоёв; слишком долго мы наблюдаем плачевные результаты этого.

Однако верно, что политика, о которой мы говорим, имеет континентальное измерение, и это должно быть стимулом, чтобы поднять вгляд до этого уровня, поскольку именно на нём профсоюз, достойный этого имени, должен противостоять проблемам европейской реструктуризации.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Трамп подтвердил свой лозунг «Америка прежде всего», и все популисты и совранисты Европы (и не только) почувствовали себя отомщёнными. Интересно, почему? Ведь если американский национализм имеет широкие континентальные плечи, то каждое отдельно взятое европейское государство представляет из себя скорлупку, зажатую между США и Китаем. Не нам давать им советы: мы всегда были против европейского империализма, не говоря уже о макулатуре локалистских или ксенофобских национальных идеологий, которые сегодня находят место на первых страницах газет или заполняют прайм-тайм телевидения. Это и есть новый популизм. Наш марксистский анализ указывает на новый политический цикл, отмеченный тем, что ключевым группам промышленности и финансов, их политическим элитам, их газетам, их телевидению и так называемому истеблишменту, становится трудно найти массовую поддержку среди мелкой буржуазии, промежуточных слоёв, а также наёмных работников, из-за неопределённости, посеянной глобальным кризисом, и страхов по поводу упадка старого атлантического мира.

Поразительно. Пока были тучные годы, все течения буржуазии играли либеральную партитуру в умеренных или неосоциалистских прогрессистских вариантах – таково было доминирующее “общее мышление”. Мир был плоским, капитал торжествующим, волна глобализации несла все лодки к берегу процветания. У нас, марксистов, это вызывало своего рода улыбку жалости. Теперь, когда времена становятся мрачными, и есть опасения, что развитие благоприятствовало Китаю в ущерб Европе и Америке, в редакциях буржуазных изданий началась паника. Мучительно выясняют, кто же из них угадал, и лицемерно выслушивают страхи “народа”, предоставляя слово по социальной тематике шарлатанам и демагогам. Их политика – это не только банкротство и близорукость, но и отчасти трусость. Это ещё одна из причин сделать выбор в пользу коммунистической и революционной науки. Она дальнозорка и полна гордости борьбы.

Приложение “Мировое сражение в металлургии”

1. Китайская сталь для азиатского эпицентра – стр. I

Кризис реструктуризации, поразивший сталелитейную промышленность Китая, в течение нескольких лет привёл к удвоению китайского экспорта стали. В 2015 году Дракон готовился экспортировать более чем 100 млн тонн стальной продукции, что эквивалентно одной шестой его внутреннего потребления или одной четырнадцатой мирового.

Во время кризиса реструктуризации 1970-х и 80-х годов Европейскому экономическому сообществу (ЕЭС) удалось достичь экспорта стальной продукции в одну треть своего внутреннего потребления, но в пропорциях тогдашнего мирового рынка этот объём составлял лишь одну двадцатую мирового потребления. Китай обладает важным выходом для своего перепроизводства – собственными областями внутреннего развития, это более значительный рынок, чем тот, которым в своё время Средиземноморье было для ЕЭС. Сейчас наблюдается рост таких крупных секторов–потребителей стали, как автомобильная промышленность. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе ожидаются проблемы с некоторыми видами продукции. Между тем, чтобы понять, куда идёт избыточная сталь Китая, следует обратить внимание на Азию.

В условиях, с одной стороны, успешных проектов, а с другой – сокращений, закрытий и замедлений, на нынешнее столкновение азиатских игроков накладывается растущее давление китайской сталелитейной промышленности. А рабочий класс, живущий то в условиях подъёма, то в условиях кризиса сталелитейной промышленности, сталкивается со всё более частым чередованием этих сценариев. Капиталистическое развитие неизбежно сопровождается возрастанием хаоса.

Карта

2. Восстановление и кризис в хаосе сталелитейной промышленности – стр. II

В 2015 году производство стали вновь упало во всех основных регионах: Европе (-2 %), Северной Америке (-9 %) и Азии (-2 %). Борьба, возникающая в ходе процесса восстановления мировой экономики, не является сюрпризом для марксистов.

В текущей фазе кризис является ничем иным как отправной точкой нового цикла напряжённости. Это было доказано интенсификацией всемирной стальной битвы после мирового кризиса 2008 года. Неравномерная динамика восстановления, различные возможности экспансии в ведущих областях мирового рынка, кризис реструктуризации, который в той или иной степени затронул стальную промышленность всех великих держав, – всё это готовит новые столкновения. Ленинисты – всегда будут на стороне рабочих при защите их непосредственных интересов, понимая, что единственным противоядием от капиталистического хаоса является революционная борьба за лучшее общество.

В Европе производство стали уменьшилось на 21 % по сравнению с 2007 годом. Новая волна закрытий поразила стальную промышленность как Восточной, так и Западной Европы, сопровождаясь сокращением одной пятой рабочей силы (более 90.000 сотрудников). Сталелитейная промышленность Восточной Европы всё ещё находится в переходном периоде, который внезапно начался в девяностые годы: Болгария сокращает 66 % рабочей силы (5.500 человек), Польша – 28 % (8.200), Чехия – 29 % (6.200) и Венгрия – 34 % (3.500). В целом, в Восточной Европе производство сократилось на 27 % (10 Мт), а потребление – на 14 %, поглощая часть европейских излишков.

В Западной Европе выделяются сокращения во Франции (22 % мощностей и 34 % рабочих: 11.100 человек), Испании (22 % мощностей и 31 % рабочих: 8.400) и Германии (12 % мощностей и 9 % рабочих: 8.400). В Италии производство сократилось на треть (приблизительно 10 Мт), а рабочая сила на 10 % (4.200 человек). В итальянском секторе европейского империализма в дополнение к мировому хаосу в качестве специфической неизвестной выступает беспокойная история Ilva – результат запоздавшей средиземноморской реструктуризации, – а также тяжёлое наследие десятилетий нарушения политического равновесия.

Таблица. Производство и потребление стали.

3. Новые сталелитейные державы из средневосточного горнила – стр. III

Северная Африка и Средний Восток объяты огнём. Географическая область, простирающаяся от Мавритании до Ирана и лежащая вдоль побережья Средиземного моря и Персидского залива, сегодня находится в центре эпохальных миграционных потоков, а также является ареной кровопролитных войн и перемирий, вызванных противоречивым развитием империализма.

Сто миллионов пролетариев вовлечены в конфликты между местными фракциями буржуазии, усугубляющиеся историческим вмешательством великих держав, ставшие ещё более омерзительными, благодаря бешеным осколкам реакционного и мелкобуржуазного терроризма. В этой динамичной и нестабильной области, где проживает почти полмиллиарда человек, 30 % из которых меньше 15 лет, насилие и капиталистическое развитие неразрывно связаны между собой в сложном переплетении. Крайне неравномерное развитие вызвало восхождение нескольких региональных держав. Производство и потребление стали быстро нарастает.

За последние десять лет производство стали в Турции выросло на 50 %, а в Иране на – 70 %. Турецкая группа Erdemir, выплавившая в 2015 году 8,9 млн тонн стали, является крупнейшим производителем в Северной Африке и на Среднем Востоке. Несмотря на спад в 2015 году общемирового производства, и турецкого на 7,4 %, производство Erdemir на заводах полного цикла (оборудованных доменными печами) выросло более чем на 5 %. Оно в основном сосредоточено на листовой стали – 7 млн тонн, 0,7 млн из которых предназначено на экспорт. Операционная прибыль тогда же составляла более 13 % от товарооборота, и это несмотря на сложную мировую конъюнктуру. Erdemir продолжает наращивать численность рабочих и служащих, и сегодня она превышает 12 тыс. человек.

Планы роста Саудовской Аравии, Алжира, Египта, Ирана и Турции предвещают перепроизводство и закрытие заводов. Однако в то время как кризис последних лет сильнее всего ударил по наиболее развитым отраслям сталелитейной промышленности, капитализм продолжал распространяться на периферии, и общее производство стали во всём регионе выросло с 50 до более чем 70 млн тонн. Это неравномерное развитие сопровождалось ростом рядов пролетариата – единственного исторического антагониста хаоса на Среднем Востоке.

Таблица и карта. Производство стали.

4. Сталь бразильского империализма – стр. IV

Сталелитейная промышленность – стратегически важный сектор, компонент международной силы, от которого не может отказаться ни одна держава. Бразилия обладает самой сильной сталелитейной промышленностью в Латинской Америке, которая способна производить сталь как для автомобиле-, так и авиастроения. В бразильских сталелитейных группах сконцентрированы десятки тысяч наёмных рабочих. Финансовый капитал позволяет этим группам эксплуатировать весомые запасы полезных ископаемых, а также экспортировать капиталы и товары на североамериканский рынок.

История этих групп имеет множество общих черт с той, которую прошли производители стали из других восходящих стран, начиная с роли государственного капитализма, продолжая экспансией международного капитала, заканчивая интернационализацией сильнейших групп. Сталь – лишь один из аспектов империалистического восхождения Бразилии.

Международные факторы: мировой кризис, реструктуризация Китая, увеличение давления на экспортных рынках, – быстро поражают Бразилию, переплетаясь с политическим кризисом. Usiminas в настоящее время использует менее половины своих производственных мощностей, в Кубатане закрыто производство листового проката, снижена добыча полезных ископаемых, а тысячи рабочих уволены. Согласно данным Instituto Aço Brasil, текущий кризис оставил без работы 30.000 наёмных рабочих – четверть рабочей силы стальной отрасли. На всех широтах высоко интернационализированный капитал втягивает рабочий класс в мировое сражение в металлургии.

График. Динамика производства стали в 1940-2015 гг.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 29, январь 2017 г.

1. Политическое сражение вокруг социальных изменений – стр. 1

В мае 1985 года статья “Унизительный момент расплаты за реструктуризацию” стала подведением итога десятилетия после кризиса 1974–1975 годов с точки зрения соотношения сил между классами и развития ленинистской партии. Поводом был референдум по вопросу подвижной шкалы – именно «унизительный момент», как мы увидим в дальнейшем, проявление «беспорядочного отступления», усугублённого подчинением профсоюзов оппортунизму ИКП. [...] В новых неблагоприятных условиях классовых отношений требовалось «упорядоченное отступление», но силы революционной партии были ограничены. В это вносил свой вклад характер социальной реструктуризации, не способствующий возникновению массовых движений «вроде тех, которые порождает классический кризис перепроизводства». Глобальный цикл продолжал сохранять экспансионистский характер, хотя замедлялся, это оказывало влияние на занятость и её типологию: одни сектора сокращали рабочую силу, другие её поглощали. Ещё более важно то, что это преобразовывало классы и классовую стратификацию. Экономической реструктуризации соответствовала реструктуризация социальная.

В связи с этим Черветто делал некоторые ключевые наблюдения, подводя итоги нескольких лет анализа социальных преобразований. Изменение положения наёмных работников, с одной стороны, сокращало вес некоторых секторов пролетариата, особенно в государственно-капиталистической крупной промышленности, с другой стороны, увеличивало долю женского труда, занятых в “третичном” секторе и бюрократических слоёв, «семей с несколькими источниками дохода» и иммигрантской рабочей силы.

2. Односторонние соблазны Дональда Трампа – стр. 2

Соединённые Штаты после второй мировой войны имели несколько прецедентов фаз односторонней политики, но зачастую они санкционировали действие закона нежелательных последствий. В 1971 году Никсон прибег к 10 % протекционистскому тарифу и осудил бреттон-вудские соглашения по поводу конвертируемости доллара, но это толкнуло Европу на создание валютного союза. В восьмидесятые годы милитаристская экспансия Рейгана стала реакцией на многополярность через поиск военного превосходства, в том числе против восхождения Германии и Японии, но именно гонка вооружения, надорвав силы СССР, привела к объединению Германии. В двухтысячные годы война в Ираке исходила именно из намерения помешать Китаю и была практически предвосхищением вопросов, которые беспокоят Пекин сегодня. Делая себя гарантом «энергетической артерии», Вашингтон искал политический рычаг против Китая и азиатских держав, но, по сути, дестабилизация Ирака и вывод американских войск вызвали появление ИГ (“Исламское государство” – запрещённая в РФ организация) и войну в Сирии, вернули Москве позиции на Ближнем Востоке, утраченные в 1973 году, и способствовали включению Пекина в региональную дипломатическую игру.

Конечно, во всём этом можно увидеть сорокалетнее управление упадком, которое так или иначе ограничило стратегическую автономию Европы и преградило Японии путь к созданию азиатской зоны, сопоставимой с ЕС. Но в отношении Китая нежелательные последствия, пожалуй, имели неожиданный масштаб. Способны ли Вашингтон и Пекин управлять двадцатилетней стратегической неопределённостью, прогнозируемой Киссинджером? Если да, то ценой каких кризисов?

3. Европа переходит вброд банковскую реструктуризацию – стр. 3

Победа Дональда Трампа на президентских выборах, кажется, воскрешает «звериный дух» американского капитализма. Уолл-Стрит в эйфории привлекает отечественные и иностранные инвестиции, а доллар укрепляется. Инвестиции в акционерный капитал блистают в ущерб инвестициям в государственные облигации, доходность которых растёт. По оценкам ЕЦБ, в течение десяти дней после выборов перетекание капитала в акции обусловило потерю вложений в облигации на триллион долларов.

Ежеквартальный журнал Банка международных расчётов (БМР) сравнивает реакцию рынков с динамикой, которая последовала за победой на выборах Рональда Рейгана в 1980 году. Эти политические события, пожалуй, объединяют ожидания ускоренного роста продукта, инфляции и прибыли благодаря экспансивной бюджетной линии с триллионными стимулами, весомым снижением налогов на прибыль и смягчением финансовых правил закона Додда – Франка. Новый министр финансов и экс-банкир Goldman Sachs Стивен Мнучин подтвердил ожидания, предвидя рост в 4 % и инфляцию в 3 %.

Часть эйфории перелилась на биржи и процентные ставки других стран. По данным, приведённым Financial Times, рост ставок, начавшийся после британского референдума, был ускорен выборами в США, в результате масса ценных бумаг, отягощённых отрицательными процентами, снизилась на 2,6 трлн. долларов. Но в европейском восприятии возможная польза мощного восстановления в США омрачена стратегическими неопределённостями.

4. “Светскость”, застигнутая врасплох либеральным католиком Фийоном – стр. 4

«За кого голосовал бы Франциск во втором круге праймериз правых?», – спрашивала Le Monde, наблюдая борьбу Жюппе и Фийона за то, чтобы приписать себе близость к линии Бергольо. «Эта гонка» кандидатов в президенты «за папское помазание, беспрецедентная в Пятой республике, [...] иллюстрирует вес, приобретённый голосованием католиков». Карикатура на первой полосе изображает человека на коленях рядом с понтификом: «Святой Отец, скажите нам всё! Вы в большей мере за Фийона или за Жюппе?».

Избирательная карта демонстрирует, что Фийон достиг наилучших результатов в областях католического укоренения, таких как регионы Бретань и Пеи-де-ла-Луар (департаменты Вандея, Майенн, Мен и Луара, а также Сарта, который является электоральной вотчиной кандидата правых). Через эти четыре департамента в 1793 году прошла католическая королевская армия перед тем, как она потерпела поражение от революционных сил под Ле-Маном. «Прошлое не возвращается загадочным образом, но указывает на темперамент наиболее фийонистских регионов», – комментирует Эрве Ле Бра на страницах Le Monde. В победу Фийона, пожалуй, также внесло свой вклад насчитывающее 9.000 «действующих активистов» политическое движение “Здравый смысл”, производное от созданного в 2012 году против однополых браков движения Manif pour tous.

5. Популисты Манилы и “шаманы” Сеула – стр. 5

По мнению The Global Times, «дипломатическая рекалибровка Дутерте» очевидна. Он выбрал независимую внешнюю политику, ухватив суть спора в Южно-Китайском море: «стратегическое противостояние» Вашингтона и Пекина, в котором Манила использовалась в качестве «пешки». Дутерте принимает помощь Японии, параллельно укрепляет связи с Китаем, надеясь «поддерживать тесные связи с Вашингтоном». По итогам шестилетнего мандата он хотел бы «заручиться поддержкой Китая без потери США и Японии».

Дутерте известен своими многочисленными победами на амурном фронте, и в Пекине, кажется, поняли, что и в дипломатии тот склонен к свободным свинг-отношениям, предоставляющим возможность для разнообразных комбинаций. Он также открыт и к торгу по поводу цены. Газета Nikkei напоминает об этом, цитируя шутку из издания мандаринов The Global Times о безрассудной дипломатической гимнастике Дутерте. Это звучит примерно так: Пекин просит Манилу принять следующую формулу – «Южно-Китайское море принадлежит Китаю». На китайском языке эта фраза записывается с помощью шести иероглифов, которые можно было бы перевести как «шесть сотен миллионов долларов» помощи, по сто миллионов на каждый символ. Дутерте отвечает: «Хорошо, но почему бы, сохранив цену, не написать: Южно-Китайское море принадлежит Китайской Народной Республике?». Эта фраза уже будет состоять из шестнадцати символов, что эквивалентно 1,6 млрд. долларов. Nikkei делает вывод, что у китайцев есть доза «чёрного юмора», и что шутка акцентирует внимание на «безрассудных политических расчётах» Дутерте. Последний эксплуатирует как окно, созданное американскими президентскими выборами, так и внутреннюю политическую борьбу в Китае в преддверии XIX съезда КПК, чтобы «захватить выгодную позицию на дипломатических торгах».

Японцы не слишком славятся своим чувством юмора, но они хорошо знакомы с традицией приспособленчества, которая в настоящее время прижилась в Маниле.

6. Прототип организации нового типа – стр. 6-7

Технологи еженедельно собирались по очереди друг у друга в студенческих комнатах и обсуждали дела организации, обменивались своими впечатлениями. Их было человек 10–12. Опыт рабочих кружков подсказал Ульянову необходимость внесения ряда существенных корректив в деятельность организации. Этот факт является наглядным подтверждением марксистской теории познания, в которой источником способности человека созерцать и осмысливать окружающую действительность является практическая деятельность; причём практика для марксизма является не только источником, но и критерием истины. Гениальность Ленина, его сила, заключается в умении вглядываться в практику действительной жизни, причём не только в ту, к которой он лично причастен, но и в опыт предыдущих поколений (например, народовольцев), а также в опыт западного революционного движения; она заключается в его способности обдумывать эту практику, впитывать, причём не в форме дурной бесконечности количественного накопления фактов, а посредством их диалектического осмысления и приложения к движению изменяющейся действительности. Только так можно сохранять опыт и достижения предыдущего движения на новой, более высокой ступени общественного развития; только так, оттачивая инструментарий теоретического познания и практического воздействия на окружающую действительность и опираясь на предыдущий опыт и перерабатывая его, можно ставить правильные цели и задачи для будущей деятельности.

Именно за этот «большой груз учёности», которым оперировал ещё совсем молодой Владимир Ульянов, за ту особую критическую сноровку, с которой он «подходил к жизненным вопросам и к самым разнообразным людям», а не только за «обнажённый лоб», “старики”-“технологи”, по словам Глеба Кржижановского, прозвали Ленина “стариком”.

Именно “старик”, по словам Сильвина, внёс недостающую до этого чёткость в работу кружка технологов. Суть предложения Ульянова заключалась в том, «чтобы каждый из нас на собраниях коллектива давал ясный отчёт о своей пропагандистской работе в рабочих кружках, об организационной работе среди студентов, о тех студенческих и интеллигентских группировках, с которыми приходилось кому-нибудь из нас близко соприкасаться».

7. Избирательные кампании в старых и новых СМИ – стр. 8

Неуклонный технический прогресс повлиял также и на формы избирательных кампаний. В начале XX века удешевление стоимости печати заложило основы “четвёртой власти” и скандальной журналистики Уильяма Херста. С распространением электричества в 30-е годы радио стало важнейшим средством массовой коммуникации. Оно стало инструментом президента Рузвельта и популистов Хью Лонга и пастора Кофлина. В 1960 году состоялись первые телевизионные дебаты между Ричардом Никсоном и Джоном Кеннеди. Двумя десятилетиями позже “пятая власть” (широковещательное телевидение) встретила в лице Рональда Рейгана своего маэстро. В 1990 годы спутниковое и кабельное телевидение составило конкуренцию таким широковещательным каналам, как ABC, CBS и NBC: родились CNN и Fox News.

Помимо кабельного и спутникового телевидения, последние двадцать лет стали рывком и для социальных сетей. С 2000 года получают массовое распространение смартфоны, в 2004 году запущен Facebook, в 2006-м – Twitter, в 2009-м – WhatsApp, в 2010-м – Instagram. Сегодня посредством компьютеров, планшетов и смартфонов Интернетом ежедневно пользуются 87 % американцев (Pew Research Center).

Социальные сети предоставили новые формы взаимодействия между кандидатами и избирателями. Кандидаты постоянно отправляют посты через Twitter или Facebook для своих подписчиков. По данным консервативной газеты The Washington Examiner, Трамп имел в Facebook 10,7 млн. “друзей” и “подписчиков”, в то время как Клинтон – лишь 6 млн. В Twitter у Трампа имелось 11,7 млн. “подписчиков”, а у Клинтон – 8,9 млн. В Instagram аудитория Трампа составляла 2,4 млн., а Клинтон – 2,1 млн. Таким образом, в общей сложности за Трампом в социальных сетях наблюдали 24,7 млн. пользователей, а за Клинтон – 17 млн. Однако пока ещё рано делать выводы о влиянии этой формы коммуникации на электоральное поведение. Помимо кандидатов, в современных избирательных кампаниях сталкиваются старые и новые формы масс-медиа.

8. Рабочие-иммигранты в Европе – стр. 9

Можно сказать, что европейский рабочий класс – это всё более интегрированный блок, в состав которого входят рабочие из различных европейских стран, иммигрировавшие в другие европейские страны, а также иммигранты в собственном смысле слова, то есть происходящие из-за пределов Европы.

Освещение проблемы иммигрантов средствами массовой информации, особенно после исторической коллизии 2015 года, даёт только частичную и искажённую интерпретацию действительности простой картины: экономика европейского империализма нуждается – и будет всё более нуждаться – в труде, применение которого он должен будет обеспечить или переместив доступную европейскую рабочую силу, или приняв рабочую силу извне.

Ассоциации промышленников заявляют об этом ясно и недвусмысленно.

Рабочая сила в отдельных странах ЕС намного более европеизирована и интернационализирована, чем может показаться на первый взгляд, что мы и попытались продемонстрировать, описав связи между несколькими поколениями иммигрантов, их высокую мобильность и значительное присутствие в важнейших секторах экономики.

Таблицы. Занятость иммигрантов в Европе.

9. Банки, автопром и агрохимия между реструктуризацией и континентальными вызовами – стр. 10-11

Сто крупнейших европейских групп в 2015 году снизили совокупный товарооборот на 4,7 %, а их прибыль сократилась на 27,8 %. Главную роль в этом сыграл спад в металлургии, сфере ЖКХ, энергетике, строительстве, пищепроме, транспорте и автопроме. В плане занятости все сектора, по сути, удерживают прошлогодний уровень, исключением являются строительство, металлургия и аэрокосмическая промышленность.

В прошлом мы сравнивали эти крупные группы с авианосцами европейского империализма: если Лондон после исхода референдума действительно выйдет из ЕС, этот флот потеряет более 900 млрд. доходов (16,4 % от общего объёма) и 1,77 млн. занятых (12 %). Для предприятий автопрома, оборонной и фармацевтической промышленности, а также финансовых групп по ту сторону Ла-Манша возникнет проблема “европейского паспорта”, позволяющего работать на материке. Однако Сити подстраховался, произведя слияние London Stock Exchange и Deutsche Börse, в результате которого возник крупнейший по товарообороту финансовый центр в мире, в котором большинством голосов обладают акционеры Франкфурта. В наиболее сложной ситуации в Европе находится банковский сектор: после кризиса он получил более 800 млрд. евро государственной помощи, из которых возвратил лишь 330. На данный момент (до марта 2017 года) сектор защищён щитом ЕЦБ, посредством скупки государственных и корпоративных облигаций общим объёмом 80 млрд. евро в месяц. Банки, однако, опасаются новых правил, обсуждаемых Базельским комитетом, которые могут поставить их в менее выгодное положение по сравнению с американскими: с начала 2016 года европейские банки потеряли более трети стоимости на фондовом рынке.

Таблица. 100 крупнейших европейских групп.

10. Принцип нашей политики – стр. 12

21–22 ноября в Дуйсбурге, немецком металлургическом центре, собрались профсоюзные делегации почти со всего мира, они были приглашены IndustriALL Global Union, всемирным профсоюзным объединением этого сектора. Там мировой рынок был сведён к образу конкуренции китайской металлургии, против которой предлагались протекционистские меры: это металлургический социал-империализм, но с двумя различными калибровками. Явно протекционистской позиции американской делегации противостояла немецкая линия, выступающая в пользу сохранения открытости рынков.

Соответствующие профсоюзные делегации стали выразителями этих интересов. Их столкновение, однако, позволило делегации Ilva из Генуи вмешаться, продемонстрировав интернационалистические позиции, и сделать “простое” наблюдение: реструктуризация металлургии носит глобальный характер и сегодня бьёт в том числе и по китайским рабочим, а не только по европейским или американским. Так почему же здесь отсутствует китайская делегация? Таким образом было сказано: наши союзники – китайские металлурги, а не крупные группы буржуазии в нашем доме.

Итоговый документ этой встречи вынужденно принял к сведению это замечание, в него был вставлен абзац: «Не менее разрушительным является влияние экономического спада на промышленных рабочих в Китае. IndustriALL настаивает на солидарности с китайским рабочим классом и требует, чтобы Китай, как и все другие страны, уважал свободу ассоциаций и ведения коллективных переговоров и не мешал деятельности независимых профсоюзов и неправительственных организаций».

В документ, который в целом сохранил социал-империалистический характер, был добавлен проблеск интернациональной солидарности: это пример ленинистской тактики в профсоюзах. Чтобы это стало возможным, были необходимы укоренение партии на генуэзских заводах и фабриках, а также сфера влияния, создававшаяся в течение десятилетий вокруг газеты Lotta Comunista.

Но помимо конкретного случая остаётся важный вывод: интернационалистское сражение можно вести, начиная в том числе с укоренения партийной организации на рабочем месте. Это можно делать повсеместно.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Буржуазные эксперты сообщают, что российская экономика завершает двухлетний спад. Он составил чуть более 4 % ВВП, но на его преодоление в лучшем случае понадобится три года – таков прогноз Минэкономразвития. Ещё в 2010 году, то есть при дорогой нефти и до санкций, темпы российской экономики стали хронически отставать от мировых, накопленный за последние 10 лет разрыв стал более чем двукратным: по данным МВФ, с 2007 года мировая экономика выросла на 38 %, а российская – менее чем на 16 %. Если рост мировой экономики в ближайшие годы будет составлять около 3 %, а потенциал роста российской, даже по самым радужным прогнозам Минэкономразвития, ограничен 2 %, то в дальнейшем разрыв будет неизбежно увеличиваться: поэтому вполне уместна шутка находящегося под домашним арестом бывшего главы этого ведомства Улюкаева о том, что Минэкономразвития есть, а экономического развития нет.

«Мы в стагнации, долгой и липкой», – говорит руководитель направления анализа и прогнозирования ЦМАКПа Дмитрий Белоусов. Население разделилось – есть большой слой бедных, экономящих даже на еде, и более-менее обеспеченных, заключает он, предупреждая, что за ростом неравенства стоят довольно грозные проблемы. Чтобы решать их, нужен рост не менее 4,5 %, утверждает он. Откуда им взяться?

Структура экономики почти не изменилась со времён СССР, в ней доминируют сырьевой сектор и ОПК, а более половины населения страны напрямую зависит от государства как от главного источника доходов, замечает Тихомиров. Структурные недостатки делают российскую экономику зависимой от сырьевых рынков. Стратегии пишутся и переписываются, выполняясь лишь на 30 %.

Впрочем, бессилие буржуазной политики перед лицом анархии капиталистического рынка не чисто русский, а всеобщий признак этого способа производства. Правительства – комитеты по делам буржуазии – в периоды экономического подъёма стригут купоны и распределяют прибыли, а в кризисы урезают расходы на социальную сферу, увеличивают эксплуатацию пролетариата, заставляя нас платить за свои авантюры, свою жажду к обогащению и производные от этого банкротства, пользуясь отсутствием сопротивления и автономной организации рабочего класса.

Относительный упадок США, восхождение Азии и прежде всего Китая делают всё более неустойчивым старый мировой порядок, в этих условиях внешнеполитическая инициатива в Сирии вернула российскому империализму позиции на Ближнем Востоке, которые были утрачены СССР в 1973 году. Террористические осколки противостояния империалистических держав убивают и ранят молчаливых обывателей Берлина и Стамбула, но основная масса погибших – женщин, стариков и детей – это жители Алеппо, Пальмиры и других городов и деревень Большого Среднего Востока. Обозримое будущее, с какой бы стороны на него не смотреть, является двадцатилетием неопределённости. Способна ли буржуазия управлять ею? Если да, то ценой каких кризисов?

Капитализм во мраке, это порождает мракобесие и шарлатанов, продающих с экранов ТВ, через соцсети, газеты и журналы нереализуемые популистские рецепты национальной закрытости и возврата в прошлое. Единственную определённость, единственную действительную альтернативу перед лицом всеобщей импотенции и цинизма буржуазной политики и хаоса капиталистического рынка может дать коммунистистическая организация. Единственным компасом во мраке капитализма является марксистская наука.