На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2017 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 32, апрель 2017 г.

1. Европа и Китай во взаимных дилеммах – стр. 1-2

Германия публично выражает своё беспокойство по поводу растущего китайского присутствия на европейской периферии. Пекин выиграл тендер на строительство высокоскоростной железной дороги между Будапештом и Белградом, которое будет финансироваться китайским капиталом и реализовываться государственной группой железнодорожного строительства. Китай провёл пять встреч на высшем уровне с шестнадцатью странами Центральной и Восточной Европы, среди которых есть как те, что ещё не входили в союз: Сербия, Албания, Босния, Македония и Черногория, – так и члены ЕС: Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Литва, Эстония, Латвия, Хорватия и Словения. В Южной Европе, добавляет газета, инициатива нового морского «Шёлкового пути» обращена к «Греции, Италии, Испании, Португалии, Кипру и Мальте».

Цуй Хунцзян делает замечания более общего характера по европейским проблемам, касающимся линии Китая в отношении ЕС. Пекин считает, что европейская интеграция движется в направлении «мультиполяризации», и «крепкая и единая» Европа соответствует глобальной тенденции. Но «когда происходит откат в интеграции, Китай должен изменить свои ожидания»: цена китайско-европейских отношений может возрасти, «изменение политических сценариев» ставит под сомнение эффективность соглашений.

Из дебатов стран Большой двадцатки, в том числе с учётом саммита в Германии, один за другим поступают явные сигналы о конвергенции Китая с Германией и ЕС во имя защиты либеристского характера цикла от протекционистских тенденций, вентилируемых США. Тем не менее всё чаще и чаще «новый Шёлковый путь» демонстрирует своё истинное лицо: направление империалистической экспансии Китая в Восточной Европе, Средиземноморье или Африке затрагивает традиционные сферы европейского влияния или даже те или иные круги самого Евросоюза. Сама конвергенция между Европой и Китаем открывает взаимные дилеммы.

2. Лев Троцкий и пришествие нацизма – стр. 2

В попытке объяснить феномен нацизма многие социологи анализировали «массовое общество» и так называемый «тоталитаризм». Однако одно исследование марксистской школы остаётся непревзойдённым и оставляет мало возможностей для дальнейших комментариев. Речь идёт о статье Троцкого “Что такое национал-социализм?”, написанной, когда автор находился в изгнании на острове Принкипо (недалеко от Стамбула), и опубликованной всего через несколько недель после того, как Адольф Гитлер был назначен канцлером.

Нацистам требовалась программа, «чтоб прийти к власти; но власть служит Гитлеру вовсе не для того, чтоб выполнять программу. Задания ставит ему монополистский капитал. Насильственная концентрация всех сил и средств народа в интересах империализма – подлинная историческая миссия фашистской диктатуры, – означает подготовку войны, а эта задача, в свою очередь, не терпит никакого внутреннего сопротивления и ведёт к дальнейшей механической концентрации власти. Фашизм нельзя ни реформировать, ни уволить в отставку. Его можно только опрокинуть. Политическая орбита режима наци упирается в альтернативу: война или революция?»

Империалистическая природа нацизма и будущей войны была очевидна. Основные классы столкнулись, и пролетариат был побеждён пятнадцатью годами контрреволюции. Нацизм возвратил мелкую буржуазию на своё место. Всё, что осталось, – это «мифологическая тень», отбрасываемая прожекторами Нюрнберга.

«Срок новой европейской катастрофы определяется временем, необходимым для вооружения Германии. Дело идёт не о месяцах, но и не о десятилетиях. Немногих лет достаточно, чтоб Европа оказалась вновь ввергнута в войну, если Гитлеру не помешают своевременно внутренние силы самой Германии», – написал Троцкий 10 июня 1933 года.

3. Циммервальд и 1917 год – стр. 3

Первая международная социалистическая конференция была проведена (5–8 сентября 1915 г.) в Циммервальде (близ Берна). В ней приняли участие 38 делегатов, прибывших на конференцию на поезде. Троцкий пишет в своих воспоминаниях: «полвека спустя после основания I Интернационала оказалось возможным всех интернационалистов усадить на четыре повозки».

Делегаты, представлявшие циммервальдскую левую, постоянно при голосовании оставались в меньшинстве, как в Циммервальде, так и на последующей интернационалистской Кинтальской конференции (24–30 апреля 1916 г.); они были изолированы усилиями не только центристского большинства, но и многих левых делегатов. Ни Троцкий, ни спартакисты, ни другие делегаты, которые позднее присоединятся к Третьему Интернационалу, не поддержали Ленина. Как отмечал Арриго Черветто, «парацентризм» был «основным препятствием для формирования мировой большевистской партии (и в ещё большей степени – ленинистской)». Тем не менее, несмотря на многочисленные трудности, была сделана первая попытка, и она не была безрезультатной: и на международном уровне ленинистские позиции привлекали новообращённых. Комментируя полученные в Кинтале результаты, Надежда Крупская писала Александре Коллонтай: «Всё имеет свою собственную логику, и кто говорит “А”, должен сказать и “Б”». Развитие военного кризиса подтверждало правоту Ленина, и колеблющимся элементам пришлось это признать.

4. Теоретические и организационные основы большевизма – стр. 4

Уже в конце второго периода истории нашей партии Ленин, учитывая быстрые темпы капиталистического развития в России и исходя из расстановки классовых сил, вполне чётко поставил задачи русских социал-демократов в условиях буржуазной революции. Уточнение и дополнение стратегии перерастания буржуазной революции в социалистическую продолжится, но неизменным останется метод, связывающий постановку задач партии, определение её стратегии с анализом капиталистического развития. Этот метод представляет собой фундаментальное отличие ленинизма от «старых революционных теорий», которые занимались построением «программ и планов деятельности на основании абстрактных идей, а не на основании учёта действующих в стране реальных классов, поставленных историей» в конкретное взаимоотношение. И не только. Различия стретегии Ленина и многих других представителей революционного марксизма (например, Троцкого) в значительной мере обусловлено методологическими аспектами.

В фундаментальной работе “Классовая борьба и революционная партия”, ставшей базовой для ленинистского течения в Италии, Арриго Черветто в частности укажет: «Именно интенсивный процесс пролетаризации, отмеченный в ленинском анализе, находится в противоречии с точкой зрения Троцкого. Если разложение на классы в русской экономике достигло такой высокой степени, то это значит, что капитализм бурно развивается, что он продемонстрировал способность развиваться быстро, и, что особенно важно, он имеет объективную возможность развиваться ещё быстрее. Исследовав последние десятилетия XIX века, Ленин уже показал, что темпы развития русского капитализма были выше, чем у капитализма европейских стран». Именно этим был обусловлен стратегический выбор большевистской партии: «участвовать в демократическом штурме, выбрать это направление, но не для того, чтобы сделать невозможное – привнести социалистические черты в экономическое развитие, – а чтобы максимально подтолкнуть развитие всех капиталистических сил. Из этого демократического штурма, когда капиталистические силы станут господствующим классом, пролетариат и его партия выйдут более окрепшими и способными поставить в повестку дня цель социалистической революции и диктатуры пролетариата».

5. “Балансирующий поворот” России к Азии – стр. 5

Материальной основой “Большой Евразии” является проект “Шёлкового пути”, выдвинутый Пекином. И здесь Москва возвращается в игру посредством Евразийского союза, который охватывает наземное пространство между Дальним Востоком и Европой. Вновь возвращается проблема укрепления ЕврАзЭС. На заседании Высшего Евразийского экономического Совета в конце декабря прошлого года Путин напомнил, что в течение двух лет в этой области был сформирован общий рынок путём устранения препятствий для свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала.

В качестве модели здесь явно выступает Европейский Союз. Чего не хватает по сравнению с этим примером, так это общей внешней торговой политики, дополненной внутренним валютным союзом. Вот инструменты, которые способствовали бы укреплению России в отношениях как с Западом, так и с Востоком.

И здесь ощущается влияние Евгения Примакова с его политикой, направленной на укрепление отношений в СНГ в качестве предварительного условия для любого активизма на мировой арене. И на кону стоит не только Центральная Азия, но прежде всего Украина. В остальном в эпоху континентальных держав Москва тем более не может претендовать на то, что будет обладать долговременным и прочным влиянием без этого стратегического масштаба.

6. Социальное обеспечение и налоги в голосовании за Трампа – стр. 6

Протесты против реформы здравоохранения и налогового бремени стали составной частью победы Трампа.

Уже в 2009 году рождение Чайной партии засвидетельствовало этот социальный и политический феномен. В книге The Tea Party and the Remaking of Republican Conservatism (Oxford; New York: Oxford University Press, 2012) Теда Скочпол и Ванесса Уильямсон утверждали, что активисты Чайной партии – часто пенсионеры со средним и высоким доходом – выступали не против государственных расходов как таковых, но против расширения расходов на здравоохранение, пенсии и социальное обеспечение в целом для социальных классов с низкими доходами и иммигрантов. Респонденты, опрошенные Скочпол и Уильямсон, проводили различие между своими льготами и пособиями, полученными за счёт уплаты социальных взносов и налогов, и льготами, которыми, по их мнению, пользуются, но не должны пользоваться те, кто их не оплачивал.

Трамп умело использовал этот протест. В своей книге Time to Get Tough: Make America Great Again! (Washington, DC: Regnery Publishing, 2011) он критиковал традиционные позиции республиканцев: «Некоторые республиканцы рассматривают Social Security и Medicare как пустую трату денег. [...] необходимо переосмыслить эту позицию; резонно, что граждане, которые платили в течение десятилетий, ожидают чего-то взамен». В 2011 году, когда его спросили, как оплатить всё это, Трамп ответил: «Не повышением налогов, как говорят демократы, но сокращением их и стимулированием роста».

Трамп позаимствовал у демократов защиту государственных расходов на здравоохранение и пенсии, а от республиканцев – требование об уменьшении налогов. По мнению Трампа, неизбежная в этом случае дыра в государственном бюджете должна покрываться за счёт того, что Китай будет платить за преимущества, которые он получил от торговли с США, а страны Среднего Востока – за защиту их нефтяных скважин, обеспечиваемую США. Демагогические слова, но их логика обращается к миллионам американских избирателей.

Таблица 1

Таблица 2

7. Стена для фабрики “Северная Америка”? – стр. 7

В отличие от 1960-х годов сегодня американские рабочие конкурируют не с дешёвой иностранной рабочей силой, но с «почти непобедимой комбинацией низких иностранных зарплат и американского ноу-хау». Болдуин вводит понятие «фабрики “Северная Америка”». Это упрощение эффектно отражает континентальное измерение глобальной конкуренции. Болдуин отмечает, что «товары, произведённые фабрикой “Северная Америка”, должны конкурировать с товарами, произведёнными фабрикой “Азия”, фабрикой “Европа” и т.д.».

Этот образ глубокой капиталистической интеграции в регионе НАФТА полезен для оценки противоречивой природы демагогического положения Трампа относительно создания стены, призванной запечатать мексиканский цех «фабрики “Северная Америка”».

Во время чтения потока президентских твитов был упущен факт, что НАФТА была создана в том числе в качестве ответа на расширение ЕС в восточном направлении. Расширение зоны свободной торговли для включения Мексики было стратегическим шагом, чтобы облегчить реструктуризацию в США, во многом аналогичным расширению ЕС и включению в него Польши, Венгрии, Чехии, Словакии и затем Румынии, Болгарии и остальной части Балкан. Реструктуризация автомобильного сектора как в Европе, так и в Америке является экономическим столкновением, которое, возможно, лучше всего иллюстрирует разделение труда, достигшее континентальных масштабов.

Любой научный анализ должен рассмотреть по крайней мере два возможных исхода. Пересмотр НАФТА может ограничиться второстепенными аспектами соглашения. Альтернатива – уменьшение стратегического преимущества, которое неизбежно приведёт к жёсткому столкновению между ключевыми компонентами американского империализма. Балаган администрации Трампа – это, возможно, прообраз грядущего.

8. Игра баланса множества интересов в централизме ФРС – стр. 8

Изобилие финансовых рынков может замедлить или охладить некоторые протекционистские намерения новой американской администрации, но в то же время она нуждается в подпитке, которую должен обеспечить обещанный ускоренный рост на основе мощного сокращения налогов, крупных инфраструктурных инвестиционных проектов и ослабления банковского регулирования.

МВФ и ОЭСР пересмотрели свои суждения по поводу восстановления роста, в значительной степени зависящие от динамики американской экономики. Однако ФРС, сохраняя осторожность, не сделала этого. Она до сих пор наблюдает, говорит её президент, «большую неопределённость в отношении сроков, масштаба, характера возможных изменений политики». Но ФРС использует улучшившийся климат для захвата монетарного пространства. Февральская потребительская инфляция на уровне 2 %, создание 235.000 рабочих мест (из них четверть – в строительстве) и снижение уровня безработицы до 4,7 % (что вдвое меньше европейской) позволили Центральному банку легко пойти на второе после декабря увеличение ставки на 0,25 %. Год назад это было невозможно.

В определённых пределах правительство соглашается на корректировку ставок: они по-прежнему меньше 1 %, что значительно ниже среднего исторического уровня, к этому добавляется давление на Европу и Китай, что делает более привлекательными долларовые инвестиции. Следующие предусмотренные постепенные увеличения (до 3 % в 2019 году) встретят большее сопротивление по мере того, как они будут приближаться и превосходить ожидаемые ФРС темпы роста и инфляции (и те, и другие составят около 2 % в 2017–2019 гг.). Отрицательные реальные ставки крупнейших центральных банков отмечают предел возрождённого оптимизма. И не только они.

9. Дебют Банка международных расчётов в глобальном кризисе – стр. 9

С точки зрения марксистской школы, монетарные шоки являются неотъемлемой частью капитализма. В манжетке статьи, опубликованной в феврале 1985 года, Пароди писал: «различие темпов роста разных компаний и секторов экономики приводит к тому, что национальные валюты никогда не сохраняют своего изначального веса относительно прочих валют. Мир между валютами никогда не длится долго. Он порождает валютную войну – часть природы вещей, она ведётся при помощи внезапных девальваций, ревальваций и плавающих валютных курсов, дополняется партизанской войной учётных и процентных ставок, а также тысячами других финансовых трюков» (Parodi L. Там же. Vol. I).

БМР не является и не может являться гарантом монетарного мира. В крайнем случае это нейтральное место, где можно договориться о частичных и временных «перемириях» в ходе этого перманентного конфликта. Когда даже в катастрофе мирового конфликта считают необходимым «в любом случае защищать принцип нейтралитета БМР», размышляет Пароди в апреле 2003 года (там же. Vol. II), то «это лишь подтверждает унитарный характер империалистической системы».

10. Французский дамоклов меч над Европой – стр. 10

Les Echos сообщает, что в Версале, этом «весьма символичном месте прошлого разделения европейских стран», прошёл саммит четырёх – Германии, Франции, Испании и Италии. На встрече было указано, что формула «многоскоростной Европы» может стать новым импульсом для развития континента в 60-ю годовщину Римского договора. Саммит подчеркнул необходимость достижения прогресса в области обороны и безопасности, поприветствовав решение европейских министров иностранных дел создать единый центр командования и военного планирования с офисом в Брюсселе. Николас Буссе на страницах Frankfurter Allgemeine называет его «зародышевой клеткой независимой европейской оборонной политики», ответом на Brexit и America first Дональда Трампа.

В эти же рамки европейской безопасности следует поместить инициативы немецкого канцлера в Африке: в Нигере, Мали и в октябре в Эфиопии, а недавно в Египте и Тунисе. После украинского кризиса, когда Берлин связал Париж с Минскими соглашениями в районе традиционного немецкого влияния, Германия осуществляет европейскую проекцию в средиземноморском направлении, исторически являющемся зоной французских и итальянских интересов. Европейский империализм ведёт торг по поводу создания там лагерей для беженцев, которые будут удерживать мигрантов, потакая тем самым реакционным и мелкобуржуазным страхам европейского политического цикла и формируя у их носителей образ Европы, “которая защищает”.

В отличие от полного раскола, вызванного в Европе американской войной 2003 года, которая свела на нет прогресс, достигнутый в области общей обороны, на этот раз подтверждается сопротивление европейской централизации со стороны Великобритании и стран Восточной Европы. Участие же в Версальском саммите Испании и Италии, которые в 2003 году последовали за Вашингтоном, пожалуй, демонстрирует прогресс в интеграции внешней и оборонной политики. Инкубаторами этих ростков являются международные корреляции: дуга кризиса в ближнем, южном и восточном зарубежье, историческая коллизия миграционных потоков, неизвестные величины трансатлантических отношений, Brexit, вторжение Китая, напряжённость в Азии. Тем не менее только полигон войны и масштаб её силы могут стать проверкой на прочность этого эмбриона европейской безопасности: постфактум можно сказать, что конфликт 2003 года заблокировал ЕС на пятнадцать лет.

11. Биотехнологический рубеж – стр. 11

Количество биотехнологических препаратов на рынке возросло с 16 в 1980 году до 66 десять лет спустя, а в 2012-м перевалило за 200 (AIFA. I farmaci biotecnologici e le sfide dell’innovatività per il sistema regolatorio. 22.05.2014). На сегодня их насчитывается около 300, ещё 4 тысячи молекул находятся в разработке. Они составляют 25 % мировых продаж лекарственных препаратов, включая безрецептурные, по сравнению с 17 % в 2008-м; а сегодня “обычная” (химическая) технология и биотехнология уже делят пополам совокупную выручку от продаж препаратов из первой сотни самых продаваемых в мире (EvaluatePharma. Там же).

В 1990 году в США, Европе и Японии насчитывалось около трёх тысяч биотехнологических предприятий, причём в Америке находилось больше половины из них. На сегодня ОЭСР насчитывает больше двадцати тысяч предприятий, работающих частично или полностью по новой технологии (Key Biotechnology Indicators, июль 2015 г.).

Многие крупные фармацевтические компании всё больше втягиваются в биотехнологии. Сейчас продукты биотехнологий составляют пятую часть продаж фармацевтических гигантов. Тем временем появляется поросль небольших и крошечных предприятий, молодых и занимающихся самыми передовыми исследованиями: для 616 присутствующих на бирже компаний Lamarck указывает средний возраст в 21 год. Охота за этими компаниями разгорячила биржу, задрав индексы биотехнологических компаний в прошедшие два года, в то время как старые и крупные группы борются за обеспечение прав на свои новые перспективные препараты.

Таблица. 10 ведущих компаний мира по продаже лекарственных средств

12. Новые поколения рабочих в борьбе за коммунизм – стр. 12

Тенденция к сокращению молодых поколений неизбежно вновь даст о себе знать в будущие годы. Отсюда следующий вопрос: может ли эта тенденция затормозить безработицу и улучшить условия труда этих поколений? Следует учесть, что Италия является частью мирового рынка рабочей силы и, следовательно, местом притяжения растущего потока наёмных работников, приведённых в движение процессом международных миграций. Однако этот поток не способен закрыть все дыры: в Германии, например, подсчитал Нюрнбергский институт рынка труда и профессиональной квалификации (IAB), потребуется 400.000 иммигрантов в год, чтобы сохранить в период до 2060 года текущий уровень рабочей силы; а с 2000 по 2015 год в среднем их прибывало 245.000 (Handelsblatt, 17 февраля).

Нехватка рабочей силы, особенно молодой, безусловно, окажет своё влияние: будут последствия для форм трудовых договоров и динамики заработной платы. На эту тенденцию уже обратил внимание президент Европейского центрального банка Марио Драги на пресс-конференции 9 марта: «Уверен, что с экономическим ростом условия на рынке труда улучшатся, и мы увидим рост заработной платы». Примем к сведению. Конечно, мы знаем, что результаты зависят и от способности профсоюзов объединить и организовать новые поколения рабочей силы.

Что касается нас, то наше внимание к молодым работникам не ограничивается защитой их условий труда. Ленинисты думают о смене поколений в борьбе за коммунизм, о задаче «завоёвывания новых поколений ленинизма»: «Если исходить из того, что новые поколения совершенно приспособились к империалистическому загниванию, то это значит быть уверенными в том, что капитализм способен решать текущие проблемы; но это не так. В мире есть молодые люди, которые ведут борьбу» (Cervetto A. Opere. Vol. 20).

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Десять процентов. Такое количество голосов на выборах в Нидерландах набрала расистская партия Герта Вилдерса. Гора родила мышь. Их политика имеет хрупкие нервы. Brexit и победа Дональда Трампа в США настолько потрясли либеральное “общественное мнение”, что оно утратило всякое чувство меры; их редакционные статьи от причитания о катастрофе Запада обратились к другой крайности, игра в электоральную рулетку трансформировалась в “восстание” Европы против ксенофобского и евроскептического популизма.

Суть же нового политического цикла остаётся неизменной. Проблема заключается в атлантическом упадке и новой стратегической фазе, проходящей под знаком Азии и Китая, потрясающих материальные и психологические условия, в которых на протяжении десятилетий процветали семьи с несколькими источниками доходов. Собственность приобрела массовое распространение, паразитизм империалистической зрелости проник в широкие промежуточные слои. Их уверенность навсегда осталась в прошлом, и это оставило глубокий след, который будет ощущаться долгое время. Это будет иметь политические последствия.

Буржуазия находится в таком положении, что нам, марксистам, трудно найти достойные для осмысления и дискуссии политические тезисы правящего класса. Марксистской науке не остаётся ничего иного, как изучать движущие силы мирового противостояния государств и классов. Это необходимо для привнесения в среду рабочего класса коммунистического сознания, которое в отличие от буржуазных идеологий не ограничено местническим и националистическим видением, а способно охватить весь мир.

Приложение “Атом и индустриализация науки”

1. Химики и медики открывают закон сохранения энергии – стр. I

В начале XIX века категория “работы” находилась в центре внимания политической экономии, инженерного дела, физики, химии и медицины. Наряду с паровым двигателем, изучение физиологии животных также способствовало пониманию учёными процесса превращения теплоты в работу. Французский химик Антуан Лавуазье (1743–1794) сыграл ключевую роль в этом исследовании.

Лавуазье был сыном адвоката в парижском парламенте и сам был принят в коллегию адвокатов в 1764 году. Он изучал науки в Le Jardin du Roy – одном из старейших научных учреждений Франции, а также брал частные уроки у некоторых величайших учёных эпохи, в частности, у аббата Жана Антуана Нолле (1700–1779) – по физике и Илера Марина Руэля (1718–1779) – по химии. Последним восхищался Дидро (McKie D. Antoine Lavoisier: Scientist, Economist, Social Reformer. New York: Henry Schuman, 1952).

При Ancien Régime Лавуазье занимал два важных политических поста, что в конечном итоге стоило ему жизни. Лавуазье, принадлежавший к крупной буржуазии, в 1768 году стал членом Генерального откупа. Это была частная финансовая компания, которая занималась обеспечением налоговых поступлений французскому правительству в обмен на право собирать налоги.

В 1768 году Лавуазье был принят во Французскую академию наук за вклад в химию. Затем, в 1775 году, министр финансов Тюрго назначил его главой Королевской пороховой администрации (Administration Royale des Poudres) – государственного учреждения, отвечающего за производство пороха. В течение двадцати лет химическая лаборатория, созданная Лавуазье в Парижском арсенале, была важным центром научных исследований и служила местом встречи выдающихся учёных и инженеров со всего мира. Среди учёных, посещавших Лавуазье, были изобретатель паровых машин шотландец Джеймс Уатт (1736–1819) и один из первопроходцев в исследовании электричества американец Бенджамин Франклин (1706–1790). Семейное положение, богатство, должность сборщика налогов сделали Лавуазье одним из самых высокопоставленных представителей французской крупной буржуазии – класса, который выступал за реформирование института абсолютной монархии Людовика XVI и его превращение в конституционную монархию. Лавуазье жил в то время, когда во Франции через труды Вольтера (1694–1778) – в том числе через его “Философские письма” 1734 года и “Элементы философии Ньютона” 1738-го (McKie D. Там же) – распространялись политические идеи Джона Локка (1632–1704) и научные идеи Исаака Ньютона (1642–1727).

С 1751 по 1776 год под редакцией Дидро и Д’Аламбера были опубликованы 35 томов “Энциклопедии”. В области экономики во Франции превалировали идеи физиократов Кенэ (1694–1774) и Тюрго (1727–1781). Адам Смит (1723–1790) провёл во Франции два года (1774–1776), где встречался с Вольтером. В 1776 году шотландский экономист опубликовал “Исследование о природе и причинах богатства народов” – произведение, в котором утверждал, что источником богатства является «труд вообще». До этого времени в качестве источника богатства физиократами рассматривался лишь земледельческий труд (Карл Маркс. Указ. соч.).

2. Теория преобразования теплоты в работу – стр. II

В 1850 году в своей статье, подготовленной для Королевского общества, “О механическом эквиваленте теплоты” Джеймс Прескотт Джоуль признал вклад Майера и Румфорда в своё исследование преобразования теплоты (Philosophical Transactions of the Royal Society. Vol. 140, 1850).

Идея преобразования теплоты в работу возникла у Юлиуса Роберта фон Майера во время его работы корабельным доктором. В 1841 году, по возвращении в Германию, Майер написал статью “О количественном и качественном определении сил” для крупнейшего немецкого научного журнала того времени Annalen der Physik und Chemie. Но статья была отклонена. Терминология Майера показалась редакторам путаной; в своей статье он слишком часто использовал аргументы общего философского характера. Вдобавок Майер не смог сослаться на работы других учёных и не изложил результаты эксперимента, который провёл он сам. Наконец, Майер не смог привести числового значения механического эквивалента теплоты.

Майер просто экстраполировал результаты своих исследований метаболизма людей и других животных, во время которых он наблюдал за теплотой, выделяемой при протекании химических процессов пищеварения и сжигания пищи. Но научной ценности его работа не имела, так как не включала в себя количественный анализ. Майер заключил: «даже одно число является более ценным, чем дорогостоящие библиотеки, полные гипотез» (Baeyer H. C. von. Warmth Disperses and Time Passes. New York: Random House, 1998).

В точных науках, таких, как физика и математика, гипотез недостаточно; они должны быть проверены научным сообществом, подтверждены экспериментами и применены на практике. И разработка числовых констант имеет важное значение для этого процесса. Чтобы подтвердить свою работу, Майер должен был вычислить количественное значение механического эквивалента теплоты. Он написал ещё одну статью, которую отправил знаменитому немецкому химику Юстасу фон Либиху (1803–1873). Её опубликовали в Annalen der Chemie und Pharmacie в 1842 году под названием “Замечания о силах неживой природы”.

3. Кельвин и термодинамика для Британской империи – стр. III

Стандартизация средств измерения – требование как науки, так и производства. Переход от кустарного к крупному промышленному производству и от локальных рынков к мировому потребовал приборов, которые позволяли бы единообразно и универсально измерять скорость, массу, давление, температуру, электрический ток и электрическое напряжение. Учёным было необходимо сравнивать свои эксперименты и теории, того же требовал мировой рынок, чтобы продукция могла сбываться всюду. Масса, длина, мощность, температура и другие параметры, измеренные в Берлине, должны быть точно такими же, как и измеренные в Лондоне, Чикаго или Шанхае. Одна и та же масса хлеба должна вызывать одинаковые показания весов в любой точке мира. Интернационализация рынка требует стандартизации измерений.

Лорд Кельвин, будучи инженером, учёным, физиком, математиком, сделал решающий вклад в развитие научного инструментария.

В любом промышленном процессе, будь он в рамках химического, энергетического, металлургического или машиностроительного производства, задействованы термометры, и все термометры должны быть стандартными: градусы, измеренные в ходе производственного процесса в цеху в Бергамо, должны остаться теми же самыми градусами при измерении параметров аналогичного процесса на крупной фабрике в Штутгарте или Лондоне. Как же узнать, насколько соответствуют друг другу показания разных термометров? Для этого их следует проверить на соответствие универсальной шкале, принятой всеми странами мира, и на которую ориентируются все производители термометров. Учёные работали над этой проблемой веками, и мы уже писали об этом в нашей газете (Истоки термометра // Вестник “Интернационалист”. 2014. № 24).

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 31, март 2017 г.

1. Миф о “среднем классе” в атлантическом упадке – стр. 1-2

Неравенство оказывает своё давление, и широкие слои наёмных работников действительно пострадали от кризиса. Но массовое распространение собственности среди значительных групп населения означает, что через имущие классы, страты классов с семьями с несколькими источниками доходов, а также промежуточные слои, в американское и европейское общество (и не только) просочилось значительное количество жира империалистического паразитизма. Поэтому психология рантье затрагивает широкие слои; кризис сжал доходы и активы, на которых базировался эффект богатства определённых страт населения; другие вернули утраченное или обогатились. Однако для всех 2008 год стал воплощением колоссального психологического шока. Он произошёл раньше материальных последствий, сделавших осязаемыми кошмары упадка и смещения в Азию центра тяжести экономического роста.

«Средний класс», в котором буржуазная социология любит смешивать некоторые части наёмных работников и слоёв империалистической зрелости, словно осознал, что является смертным. Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать массовые электоральные колебания, чтобы миграционные потоки разбудили озлобленность и страхи идентичности, и чтобы устоявшиеся политические элиты были брошены в хаос и оказались дезориентированы настолько, что бросились в догонку за очередными демагогами. Это новый политический цикл. И это лишь предвестник будущих кризисов.

Графики. Изменение уровня доходов.

2. Настоящий шторм – стр. 3

Мы предсказывали «бурные времена». Разразился же самый настоящий политический шторм.

Избрание Дональда Трампа на пост президента Соединённых Штатов потрясло канцелярии всего мира; шок очевиден, веет страхом по поводу будущего с непредсказуемыми очертаниями.

Тем же запахом веет в редакциях крупных газет. В начале года Financial Times публикует статью под заголовком “Мы вступили в эпоху мирового беспорядка”. Тезис Мартина Вольфа заключается в том, что мы находимся в конце «как конкретного экономического периода – управляемой Западом глобализации, так и геополитического периода [–] глобального порядка с лидерством США». Беспокойство вызывает вопрос о том, движется ли всё «в направлении деглобализации и конфликтов, как это произошло в первой половине двадцатого века», или «к новому периоду, в котором [...] прежде всего Китай и Индия будут играть главную роль в поддержке основанного на сотрудничестве мирового порядка».

Такая явная альтернатива поучительна – она демонстрирует смесь беспокойства и разочарования. Продолжим читать Вольфа: мы вновь живём «в эпоху вопиющего национализма и ксенофобии»; «Надежды на новый мир прогресса, гармонии, демократии, порождённые открытием рынков в 80-е годы и коллапсом СССР в 1989–1991 годах, пошли прахом».

Мы не забыли передовицы того времени, славящие глобализацию и распад СССР, и напомним их авторам, что они обещали новый, процветающий мир, мир без неравенства; более того, – «конец истории». И сегодня по завершении самого глубокого кризиса после второй мировой войны, в то время как национализм и ксенофобия ставят в сложное положение их политику, те же самые авторы редакционных статей вынуждены констатировать, что их мифы и мечты «пошли прахом». Мало того, они уже не исключают крупных войн в ставшем столь неопределённым будущем.

3. Кошмар “компаний-зомби” для европейской реструктуризации – стр. 4

В январском документе отдела политических исследований ОЭСР анализируется динамика европейских «компаний-зомби». Этот феномен рассматривается как ключ для прочтения легенды NPL и в более общем плане – в качестве одной из причин слабого восстановления производительности труда в Европе. Термин “зомби”, то есть “живые мертвецы”, по-видимому, восходит ко второй половине 80-х годов, когда он был применён к кризису американских сберегательных банков (savings and loans), в течение примерно двадцати лет находившихся в реанимации, к которым применялись различные меры и делались уступки вплоть до преодоления кризиса.

Во-первых, констатируется, что доля “предприятий-зомби” в общем количестве компаний растёт по мере увеличения их размеров. Среди небольших и мельчайших компаний (от 1 до 19 сотрудников), доля “зомби” составляет 6 %; она повышается по мере увеличения компаний, достигая 9 % среди групп с числом сотрудников от 100 до 249 и 12 % среди компаний, где число сотрудников превышает 250.

Во-вторых, исследование отмечает, что в период 2007–2013 гг. количество “компаний-зомби” росло почти во всех рассматриваемых странах за исключением Франции и Великобритании. Извлекая данные из гистограмм, сопровождающих исследование, мы видим, что в Италии количество этих компаний возросло с 2 до 6 % от общего числа, число занятых в них – с 6 до 10 %, объём капитала – с 8 до 19 %. В Испании эти показатели изменились, соответственно, с 2 до 10 %, с 5 до 12 %, с 8 до 16 %. В Великобритании же произошло снижение, соответственно, с 5 до 4 %, с 11 до 8 %, с 11 до 7 %. Во Франции количество таких компаний остаётся в рассматриваемый период на уровне 2 %, число занятых в них снижается с 6 до 4 %, а их совокупный капитал – с 9 до 6 %. Для Германии не достаёт ряда данных, но объём капитала немецких “компаний-зомби” в 2013 году оценивается в 12 %, что в два раза больше, чем во Франции.

4. Россия и Америка Дональда Трампа – стр. 5

Если Америка частично “удаляется от мира”, то цикл империалистического либеризма ищет других паладинов, а они могут оказаться неожиданными. В связи с этим Москва смотрит на Пекин. Тимофей Бордачев из ВШЭ видит именно в Китае единственную силу, способную взять на себя бремя реформирования институтов мирового управления, в то время как США переживают магнитные бури на внутреннем рынке, ЕС втянут в сражение по поводу Brexit, а Россия ограничена в ресурсах. Но он считает, что Пекин может иметь мало опыта постоянных союзнических отношений: тот же союз с СССР, пишет он, оказался «очень неустойчивым», это «привело к яростной конфронтации» (статья “Дать Китаю попробовать”). Смысл сказанного ясен: Китаю следует оказать помощь в управлении новым порядком, но должны быть выставлены условия.

Есть ли для Москвы место во всём этом? Есть, считает научный руководитель Института европейских исследований МГИМО Олег Барабанов. Комментируя саммит Большой двадцатки в Ханчжоу, прошедший в сентябре прошлого года, он пишет: Китай имеет «очень удобную возможность закрепить свои амбиции на глобальное лидерство», но оно «будет невозможно без российско-китайского сотрудничества в Большой Евразии» (статья “Саммит «большой двадцатки»: китайское лидерство и Большая Евразия”).

Этим и объясняется внимание, которое Москва проявляет к Востоку, то есть так называемый «азиатский поворот» России.

5. Испытание лаборатории нашего класса – стр. 6-7

Перед лицом призрака новой “промышленной войны” представители администрации ряда текстильных предприятий столицы, в том числе мануфактуры Максвеля, обратились в министерство финансов с просьбой по собственной инициативе сократить с 1 апреля рабочий день до 111/2 часов, Витте разрешил, но с 16 апреля. 2 июня 1897 года был издан новый фабричный закон об ограничении рабочего времени 111/2 часами для мужчин, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и перед праздниками – 10 часами. Для женщин было установлено ограничение рабочего дня в 10 часов. Закон также запрещал работы в воскресенье и устанавливал 14 обязательных праздников. Таким образом, петербургские рабочие добились сокращения рабочего дня не только для себя самих, а для всего российского промышленного пролетариата. «Это были первые движения просыпающегося великана», – писала З. П. Невзорова-Кржижановская. Стачка подняла дух, позволила ощутить силу классовой солидарности и увеличила классовое самосознание рабочих. Слышались разговоры: «Всю жизнь работали и голодали, а тут хоть голодали, да праздновали».

В 1897 году по итогам “промышленной войны” плехановский сборник “Работник” писал: «Рабочая масса впервые выступила [...] не как случайно возбуждённая толпа, а как класс», стачка «обнаружила существование в столице Российского государства социал-демократической организации». Принципиальной новизной была «связь между рабочей массой и социал-демократическим движением». Центральный орган немецких социал-демократов Vorwärts 27 июня 1896 года сообщал: «Главная заслуга в этом деле принадлежит петербургскому “Союзу борьбы за освобождение рабочего класса”». Аналогично в этот же день высказалась и австрийская социалистическая газета Arbeiter Zeitung.

Стачка имела международное значение, отныне русское рабочее движение влияло на внешнюю политику правительства: оно должно было считаться с рабочими, поскольку западная буржуазия, инвестировавшая в Россию, была заинтересована в том, чтобы царское правительство гарантировало ей стабильность прибыли, а европейским государствам, прежде всего Франции, – устойчивость российского трона. С наступлением эпохи империализма российская монархия уже была необходима ведущим державам не столько в качестве балуарда реакции, сколько в качестве гаранта возвращения кредитов и получения процентов. Западноевропейский же социал-демократический пролетариат увидел в этой стачке первое оправдание слов Плеханова, сказанных им на международном конгрессе в 1889 года в Париже, что, если русская революция победит, то только как революция рабочих. Вмешательство в стачку полиции и вообще правительства выводило русское рабочее движение на широкую арену политической борьбы. Тем самым, петербургский “Союз борьбы” нашёл верный путь и своим руководством стачками 1896-1897 гг. вписал новые страницы в историю движения нашего класса.

6. Февральская революция – стр. 8

23 февраля 1917 года (8 марта по григорианскому календарю) по случаю международного женского дня около 90 тысяч петербургских рабочих начали забастовку против войны. В течение пяти дней революционная забастовка распространилась на весь город и превратилась в восстание: солдаты полков, охраняющих город, побратались с рабочими и взяли контроль над столицей. 27 февраля в Таврическом дворце, где располагалась Дума, собрался первый совет рабочих и солдат. 28 февраля восстала и Москва.

Можно было бы говорить о стихийном восстании, отчасти это было так. Но, как пишет Троцкий, «мистика стихийности ничего не объясняет»: «На поставленный выше вопрос, кто руководил февральским восстанием, мы можем, следовательно, ответить с достаточной определённостью: сознательные и закалённые рабочие, воспитанные главным образом партией Ленина».

В спешке буржуазные партии Думы, объединённые в так называемом прогрессивном блоке, родили думский Комитет (Родзянко, Милюков и Керенский) с задачей организации своего правительства. Николай II был вынужден отречься от престола. Через пять революционных дней Россия завершила борьбу, начатую декабристами в 1825 году.

Буржуазия пришла к государственной власти, но перед ней стоял пролетариат в союзе с солдатами-крестьянами. Так возникло двоевластие.

7. Власти американского федерализма – стр. 9

Соединённые Штаты – это не унитарная республика, как, например, Франция, но целый континент площадью 9,4 млн км2 и населением 318 млн человек, организованный в форме 50 штатов. Последние создали федерацию, т.е. постоянный союз, осуществляемый посредством множества политических органов: Палаты представителей, Сената, администрации президента и Верховного суда (здесь мы опускаем монетарную власть, представленную ФРС).

50 штатов делегировали часть своего суверенитета, в частности право ведения внешней, оборонной и денежно-кредитной политики, центральному правительству в Вашингтоне. Даже само название страны – Соединённые Штаты Америки – говорит о том, что США являются «союзом штатов», каждый из которых сохраняет значительный суверенитет в административной, законодательной и юридической областях, обладая собственными Палатой представителей и Сенатом, а также исполнительными и юридическими полномочиями.

В Соединённых Штатах никогда не было «прямой демократии», как это часто представляется пограничной мифологией, популяризированной вестернами: с момента своего основания политическая система США всегда являлась посредником между локальными интересами округов и более общими интересами – такими как интересы целых отраслей экономики, финансового сектора и крупных промышленных групп, – одновременно представленными в штатах и непосредственно в центральном федеральном правительстве.

Когда непрерывный процесс посредничества, гомогенизации и централизации плюрализма интересов не удавался, конфликт разрешался в ходе политического кризиса, глубина которого изменялась время от времени, достигнув крайней точки в гражданской войне 1861–1865 гг., в которой погибло больше граждан США, чем во всех последующих войнах вместе взятых, в том числе и в двух мировых

Карта распределения голосов на президентских выборах в 2016 г.

8. Европейская палатка для ливийских группировок? – стр. 10

Турецкая газета “Дейли Сабах”, находящаяся в орбите правительства, подчеркнула решение Ангелы Меркель, принятое в начале февраля по завершении европейского саммита на Мальте, «подготовить [соглашение] с Ливией» по вопросу миграции. Оно должно быть разработано «на примере соглашения с Турцией», подписанного в марте 2016 года. В действительности Меркель выражает европейскую поддержку договору, подписанному накануне между Римом и Триполи. Фактически этот договор – при участии правительства Фаиза Сараджа – стряхивает пыль с соглашений 2007 и 2009 годов с режимом Каддафи.

Условия соглашения предусматривают выделение Триполи 200 миллионов евро для создания «лагерей радушного приёма» (жуткий эвфемизм!) прибывающих с юга от Сахары иммигрантов, под эгидой ливийского министерства внутренних дел; а также обучение ливийской береговой охраны. Это менее одной десятой от средств, выданных Анкаре. Но можно предположить, что европейское финансирование может быть существеннее и может распространиться на другие страны южного побережья Средиземного моря.

9. Европейское контрнаступление из Берлина и Франкфурта – стр. 11

Парижский корреспондент Handelsblatt Томас Ханке выражает немецкую обеспокоенность в связи с президентскими выборами во Франции: «Франция переживает политические конвульсии, которые у наций бывают раз в 50 или 100 лет. 58 лет Пятая республика, основанная Шарлем де Голлем, открыто защищает европейские и западные связи». Победа Национального фронта Марин Ле Пен, подвергающая сомнению эти стратегические проблемы, «маловероятна, но не невозможна. Она стала бы концом европейского послевоенного порядка». После Brexit и избрания Дональда Трампа Берлин стал свидетелем расшатывания двух своих столпов Westbindung (западных отношений): трансатлантических связей и европейской интеграции вокруг рейнской оси.

Две большие партии, сменяющие друг друга у руля республики, республиканцы и социалисты, являются жертвами фрагментации голосов. Учреждения Пятой республики и мажоритарная система выборов, рассчитанная на двухпартийность, с трудом приспосабливаются к колебаниям нового политического цикла. Сохраняется риск того, что финальная ставка будет выиграна партией нарушения равновесия.

Из столкновения двух основных лагерей президентская гонка превратилась в «бойню» по крайней мере пяти сил. Ожидается, что первое место достанется НФ. ФСП в судорогах нисходящей фазы социал-демократизации переживает провал олландовских синтезов и с победой Бенуа Хамона прогибается перед левой, где её подсиживает France insoumise (“Непокорная Франция”) Жан-Люка Меланшона. Эта поляризация открывает пространство в центре для продвижения Эммануэля Макрона, который теперь оспаривает у Франсуа Фийона титул фаворита кампании. Позиции кандидата республиканцев сильно подорваны скандалом с государственными деньгами, перекочевавшими в карман его семьи.

10. Потребность в ленинистской партии – стр. 12

Трудности в поиске рабочих рук отражают сочетание двух явлений, которые также являются двумя важнейшими проблемами итальянского капитализма: демографического спада и недостаточного приспособления школы к потребностям рынка труда.

Этот второй аспект отсылает к ещё непреодолённому кризису несоответствия в конкретной области подготовки рабочей силы. Это также старое проклятие, ещё в 1968 году Арриго Черветто писал: «система образования должна адаптироваться [к] движениям капитала. Это адаптирование никогда не бывает одномоментным, что вызывает постоянные нарушения равновесия системы. Когда оно запаздывает слишком сильно, эти нарушения обостряются» (“Тезисы о ленинистской тактике в кризисе школы”).

Демографический спад же скорее является продуктом поздней империалистической зрелости, он уже затрагивает производительные силы. Показательно, что ISTAT в своём последнем пресс-релизе начал рассматривать «влияние демографической ситуации на изменение тенденций занятости для различных возрастных групп». В течение 2016 года только из-за демографической динамики наблюдался недостаток 244 тыс. рабочих рук в возрасте от 15 до 49 лет. Поскольку занятость в этой группе сократилась “всего” на 168.000 единиц, ISTAT может похвастаться “ростом” занятости за вычетом демографического фактора.

Факт остаётся фактом: по этой причине итальянское население в возрастной группе 15–49 лет в течение двух лет сократилось на 2,5 %, «приблизительно на 680.000 человек», и только отчасти это было сглажено «пололжительной в этой возрастной группе миграционной динамикой».

Данные иллюстрируют проблему, которая является не только итальянской.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Какие-то странные шевеления происходят в домах традиционных “левых” партий. Программы, лозунги, а порой и знамёна меняются как перчатки, вечные расколы сменяются сиюминутными объединениями. Поверхностный взгляд неспособен понять суть момента: старение и загнивание империализма сопровождается ростом государственных расходов; этатистский компромисс накачивает широкие слои рабочей аристократии и промежуточные страты общества жирком империалистического паразитизма. Именно это делает традиционных “левых” не только неотъемлемой частью театра буржуазной политики, но и проводниками буржуазных интересов в среде рабочего класса. Именно поэтому пролетариат не может связывать никаких надежд с этими буржуазными партиями.

В 90-е годы прошлого века “обновлённые коммунисты”, стыдливо оседлав волну либерального ренессанса, дополнили свои программы тезисами о многоукладности. Начало борьбы с “олигархическим капитализмом” позволило им отомстить за утраченную “политическую невинность” и сыграть роль главных обличителей “либеральных жуликов”. Наступила их вторая молодость, но она была краткой, как бабье лето. Что скажут эти вечно кающиеся грешницы сегодня, когда в среде российского правящего класса возникают новые позывы к либерализму? Выкрутятся. Нос по ветру, побольше разных знамён в чулане, и можно дальше продолжать служить правящему классу – таков рецепт их политического долголетия – долголетия, но не вечности. Ничего нового. Легальный марксизм, “Вехи”, “Смена вех”, объятия со сталинизмом – такова была историческая парабола их политических предшественников.

Полулибералы вчера, полупопулисты сегодня, но всегда на межклассовых позициях. Оппортунисты и социал-империалисты – вот их правильное название.

Но что делать тем, кому они в очередной раз захотят повесить лапшу на уши? Не верить. Только классовые позиции, только автономная политическая организация рабочего класса, оснащённая компасом марксистской науки, могут стать надёжной основой для защиты интересов пролетариата.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 30, февраль 2017 г.

1. “Америка прежде всего” и Brexit в атлантическом упадке – стр. 1-2

Соединённые Штаты и Великобритания ставят крест на трансатлантическом консенсусе в том виде, в каком он существовал в течение последних семидесяти лет? Вполне вероятно, но возможно и то, что нынешний бурный этап приведёт к торгу, который восстановит эти отношения на изменившихся основаниях. Из Вашингтона и Лондона теперь поступают противоречивые сигналы, дезориентирующие внешнеполитический истеблишмент и канцелярии в Европе и Азии.

Дональд Трамп одним из первых указов отменил участие США в ТТП (соглашении о свободной торговле в Тихоокеанском регионе), а в инаугурационной речи повторил лозунг «Америка прежде всего», который он разыгрывал во время избирательной кампании. «Америка прежде всего» – это подход, в котором перекликаются протекционистские и односторонние побуждения, а также популистская риторика джексоновской традиции.

Тереза Мэй, кажется, отказалась от двойственности и планирует полный выход Великобритании из единого европейского рынка и таможенного союза, угрожая ЕС перспективой Global Britain, то есть Лондона – пиратского корабля на мировых рынках (вроде Сингапура) с более выгодным налоговым режимом по сравнению с ЕС и сетью тарифных соглашений по всему миру, которые позволят ему обойти Брюссель.

Но в то же время решение Вашингтона по поводу ТТП демонстрирует свою спорность – настолько, что та же администрация дала понять, что Трампа не следует воспринимать буквально в его националистических провокациях. Новые министры на утверждении в Сенате говорили отнюдь не в унисон, а потому следует подождать, как будет складываться баланс сил, который может ограничить свободу действий президента.

Но сдержки и противовесы плюрализма властей уже работают в Лондоне, где Верховный Суд оставил в силе решение о том, что Brexit должен пройти через парламент, а Сити подтверждает, что находится в оппозиции. Банковский гигант HSBC (Hong Kong and Shanghai Banking Corporation) после заявления Терезы Мэй немедленно объявил о переносе части деятельности в Париж: это однозначный вотум недоверия со стороны финансового центра, который является действительным воплощением “глобальной Великобритании”.

2. Деньги и финансы в индийском нарушении равновесия – стр. 2

В дополнение к попытке использовать денежную конверсию для расширения собственной налоговой базы правительство Моди хотело ускорить модернизацию индийской системы платежей, требуя открытия текущих счетов в крупном масштабе. По словам бывшего премьер-министра Манмохана Сингха, опубликованным The Hindu, более 90 % рабочей силы получает вознаграждение наличными. Модернизация платёжной системы означает увеличение трансакций, которые проходят через банковскую систему. Объём годовых трансакций на душу населения – за исключением наличных – составляет 12.000 долларов в Индии, 316.000 в Китае и 423.000 в Южной Корее.

Индийские банки по сравнению с китайскими по-прежнему являются лилипутами. В 2007 году в списке тысячи крупнейших банков мира Индия имела 28 позиций, совокупные активы которых составляли 800 млрд долларов. В Китае же таких банков было 45, и они обладали 5,4 трлн долларов активов. В 2015 году среди тысячи крупнейших банков мира было 40 индийских с 1,95 трлн долларов активов; количество же китайских увеличилось почти в три раза – до 136 (24 трлн долларов активов). Но самое главное: каждый из четырёх крупнейших китайских банков, как в 2007-м, так и в 2015 году, имел больше активов, чем весь взвод индийских банков, включённых в рейтинг.

Маркс, описывая Индию 1853 года, отмечал: «Централизация капитала совершенно необходима для существования капитала как независимой силы». Несмотря на сильное ускорение темпов роста, Индия всё ещё прилагает значительные усилия для финансовой централизации.

3. Тройственное согласие по поводу Сирии – стр. 3

Завершение в декабре сражения за Алеппо, сопровождавшееся выторгованной капитуляцией повстанческих вооружённых формирований, не может означать конца конфликта, как подчёркивает полуофициальный голос египетской дипломатии газета “Аль-Ахрам”, но представляет значительный успех на региональном и международном уровне как для режима Башара аль-Асада, так и для его внешних союзников – России и Ирана.

По мнению газеты, реконкиста второго по величине города страны означает устранение любого сценария, альтернативного режиму Асада, который тем самым может продолжить консолидацию так называемой «полезной Сирии». Политическое и военное положение мятежников весьма ослабло: «оппозиция, ведущая политическую борьбу», была отделена от той, которая вдохновляется радикальным исламом, чья «совокупность представлена ИГ и “Джабхат Фатх аш-Шам” (запрещённые в РФ организации)».

На стратегическом уровне наиболее значимым результатом является разворот Анкары на 180 градусов: она разошлась с осью нефтяных монархий Персидского залива, чтобы возвыситься до роли соавтора соглашения о прекращении огня по договорённости с Москвой и Тегераном и одного из спонсоров переговорной конференции в Астане (Казахстан).

Карта.

4. Католическая правая Фийона в Европе – стр. 4

Париж является вершиной стратегического треугольника вместе с Берлином и Лондоном. Отставка посла Великобритании в ЕС Ивана Роджерса продемонстрировала столкновение интересов европеистских кругов министерства иностранных дел и исполнительной власти. В своей речи в Ланкастер-Хаус Тереза Мэй провозгласила «глобальную Великобританию», которая, отклоняя юрисдикцию Европейского суда и отстаивая контроль над иммиграцией из ЕС, покинет единый рынок, однако продолжит торг по поводу наилучшего доступа к нему.

Исход президентских выборов в Париже будет играть определяющую роль в переговорах. Фийон подчеркнул союз с Лондоном в области обороны и безопасности, но предупредил, что Brexit может быть «фатальным ударом» в отстутствии «острого чувства общих европейских интересов». Он подтвердил «обязанность быть европейцами» и «бороться вместе» за «Европу, которая защищает», перед лицом США и азиатских гигантов.

Но может быть, Франция, ослабленная продвижением НФ, напротив, снизит сплочённость Рейнской оси? Какие последствия в диалектике европейской централизации будет иметь президентство Трампа, риторика которого делает ставку на разделение ЕС и чествует Brexit, предлагая поддержку Мэй? В ответ Трампу Ангела Меркель заявила: «Мы, европейцы, держим нашу судьбу в собственных руках». 2017 год обещает быть решающим для политического цикла континента.

5. Европейская оборона начинается с укрепления арсеналов – стр. 5

Британский министр обороны Майкл Фэллон в Братиславе высказался предельно ясно: Лондон не намерен поддерживать никакие инициативы, ослабляющие или дублирующие НАТО (генеральный штаб). На этот раз “европеистские” органы британской буржуазии согласились с ним. The Economist писал о европейской обороне, потерянной в «тумане политики», а Financial Times о «политических жестикуляциях», обречённых на то, что они никогда «не увидят дневного света», потому что страны Восточной Европы доверяют только США и НАТО.

Случай с вертолётами Caracal, кажется, подтверждает точку зрения органа Сити. Новое националистическое правительство в Варшаве отменило заказ на 50 военных транспортных вертолётов Airbus Helicopters, подписанный предыдущей администрацией, обратившись к американской компании Sikorsky (Lockheed Martin), что вывело Париж из себя.

Непосредственно со страниц Financial Times Урсула фон дер Ляйен предупредила и ясно озвучила свою позицию: просим англичан не блокировать «важные шаги» ЕС, «в то время когда они говорят, что желают выйти из него», генеральный штаб полезен для интервенций в регионах, не входящих в компетенцию НАТО, таких как Африка.

Последняя Белая книга по вопросам обороны Германии указывает, что Европа может «поддержать свой политический вес только посредством более высокой степени интеграции»; следовательно, должны быть «использованы все варианты, предусмотренные Лиссабонским договором в плане постоянного структурированного сотрудничества». Берлин добавляет, что «в будущем постоянно будут возникать ситуации, в которых необходимо активное военное вмешательство». Германия «готова выполнять существенную, решающую, стимулирующую роль в международных дебатах, брать на себя ответственность и принимать лидерство».

6. Ленинизм против подделок под марксизм – стр. 6-7

В 1897 году, находясь в сибирской ссылке, Ленин напишет брошюру “Задачи русских социал-демократов”, которая год спустя будет опубликована в Женеве группой “Освобождение труда”. К моменту Первого съезда РСДРП, проходившего в Минске с 13 по 15 марта 1898 года по новому стилю, она была не знакома ни его участникам, ни большинству российских марксистов. Вероятно, в том числе и поэтому делегатам не удалось чётко сформулировать задачи российской социал-демократии и даже пришлось обратиться к “легальному марксисту” П. Б. Струве с просьбой о написании “Манифеста РСДРП”. Не были знакомы делегаты съезда и с написанными Лениным в петербургском доме предварительного заключения проектом и объяснением программы социал-демократической партии.

Таким образом, в двух работах, написанных за год до Первого съезда РСДРП, Ленин, по словам В. И. Невского, «отчётливо, всесторонне и так широко и глубоко, как только возможно было в то время», сформулировал задачи российской социал-демократии; изложил их «не в общих выражениях, как это сделано в манифесте Струве», а на основе анализа «классовой природы каждой из борющихся сил и в особенности пролетариата [...]. Вот почему мы с полным правом можем назвать не манифест Струве, а “Задачи русских социал-демократов” Ленина истинным манифестом нашей партии конца девяностых годов».

В женевском издании этой брошюры была также опубликована прокламация “К петербургским рабочим и социалистам от «Союза борьбы»”, в ней, опираясь на «продолжительный опыт» организации, Ленин подчёркивает, что для успешной работы партии требуется специализация «на отдельных функциях», которые «бесконечно разнообразны». И это ещё не всё: необходимо предоставить объединяющую роль «самому незначительному по числу членов центральному ядру». Об этот краеугольный камень ленинизма борцами за демократию и против диктатуры в пролетарской партии будет сломано много копий. Многие из этих “борцов” будут в связи с этим обвинять большевиков в заговорщичестве и бланкизме. Ленин, безусловно, отдавал должное опыту этого типа буржуазных революционеров, но проводил чёткую демаркационную линию, акцентируя внимание на том, что хотя русские марксисты никогда не забывали о политических условиях, в которых им приходится работать, и «никогда не мечтали о возможности создать в России открыто рабочую партию», тем не менее «они думали всегда и продолжают думать», что для достижения поставленных целей необходима «партия, опирающаяся на рабочее движение. [...] что борьба против абсолютизма должна состоять не в устройстве заговоров, а в воспитании, дисциплинировании и организации пролетариата, в политической агитации среди рабочих».

Позднее, в 1920 году в работе “Детская болезнь «левизны» в коммунизме”, Ленин подчеркнёт: «нападки на “диктатуру вождей” в нашей партии были всегда», первый раз с ними пришлось столкнуться «в 1895 году, когда формально ещё не было партии, но центральная группа в Питере начала складываться и должна была брать на себя руководство районными группами».

В более широком плане это проблема отношения “вожди – партия – класс”, которую Ленин называет ребяческим вздором, и которая не раз становилась камнем преткновения, а зачастую и точкой разрыва с интересами пролетариата для многих левых интеллектуалов. В “Детской болезни «левизны»” Ленин даёт исчерпывающее её решение: «революционная партия пролетариата [...] не будет заслуживать своего названия, пока не научится связывать вождей с классом и с массами в одно целое, в нечто неразрывное».

7. Августовские пушки – стр. 8

Карл Каутский, красный папа, первоначально руководил антиревизионистским фронтом, а затем, с приближением эпохи войн и революций, предсказанной им самим, он всё более смягчал свой марксизм. Ядром правого поворота Каутского был его тезис об «ультраимпериализме», разрабатываемый с 1911 года. В общих чертах этот тезис состоял в следующем: империализм, как насильственная политическая конкуренция является не исторической необходимостью, а именно “политическим” выбором, политикой «финансового капитализма». Действительный интерес «промышленного капитализма» якобы состоит в формировании всемирного картеля великих держав для мирной эксплуатации земного шара. Именно на этой теории основывались соображения, что война может рассматриваться как интермедия в ожидании возобновления мирного марша капитализма.

Теория Каутского, вместо того чтобы бороться с практикой реформизма, плелась у неё в хвосте, приспосабливалась к ней и прислуживала ей. Была надежда, что всё вернётся и станет как раньше, даже лучше. Отсюда иллюзии ультраимпериализма. Миллионы членов СДПГ и профсоюзов не могли противодействовать войне, утверждал Каутский в 1914 году, они не только не желали избежать её, но даже с энтузиазмом поддерживали. Отказаться от старой легалистской практики? Чистый анархизм. Любая оппозиция якобы будет уничтожена, поэтому следует пристроиться в хвосте, поддерживая эти тенденции крупного капитала, работающие на ультраимпериалистическое урегулирование конфликта. Следует ждать пока буря пройдёт и… защищать Отечество.

Каутский: «Все вправе и обязаны защищать своё отечество; истинный интернационализм состоит в признании этого права за социалистами всех наций, в том числе воюющих с моей нацией». Тезис аргументировался тем, что Интернационал «есть инструмент мира, а не войны».

Роза Люксембург ответила с горькой иронией: «Бессмертный призыв “Коммунистического манифеста” претерпевает, таким образом, сущностное завершение и в соответствии с коррекцией, осуществлённой Каутским, звучит так: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь в мире и режьте друг друга на войне!”. Итак, сегодня: “Каждый удар – и нет француза, каждый выстрел – и нет русского”, а завтра после заключения мира – объятия и поцелуи между рабочими всего мира».

8. От перманентной революции к перманентной контрреволюции – стр. 9

В марте 1850 года центральный комитет Союза, переехавший в Лондон, публикует знаменитое обращение к товарищам, которые несмотря на неминуемую реакцию продолжили действовать в Германии. Речь идёт о ключевом документе, открывшем длительную дискуссию в революционном движении, которая достигла своей кульминации в годы, предшествовавшие и последовавшие за русским 1905 годом, в которой приняли участие величайшие теоретические умы своего времени.

Недавно историки Ричард И. Дэй и Дэниел Гайдо осуществили её документальную антологическую реконструкцию (Witnesses to Permanent Revolution: The Documentary Record (Leiden/Boston: Brill, 2009)). Во введении два историка высказываются в пользу интерпретации, которую развивали Меринг, Рязанов, Парвус и Троцкий, хотя и имевшие различия между собой: стратегия «перманентной революции» якобы была завоеванием 1850 года, абсолютным новшеством, ознаменовавшим разрыв со стратегией буржуазно-демократической революции, намеченной в “Манифесте” для отсталой Германии. Этот разрыв, отрицающий любую возможность будущих «общих демократических штурмов», пожалуй, стал основой полемики «перманентников» с лозунгом “демократической диктатуры рабочих и крестьян”, выдвинутым Лениным в 1905 году. Это ещё не всё. Этому стратегическому разрыву якобы соответствовало уже весной 1849 года сближение, о котором мы ранее писали, Маркса и Энгельса с тред-юнионистской линией Стефана Борна в Берлине.

Мы не согласны с этой реконструкцией, в том числе потому, что сама концепция перманентной революции выглядит в ней полностью поглощённой окончательной целью социалистической революции. Но оставим задачу расставить всё по местам комментарию Черветто на полях книги Мольнара: «только с обращением от марта 1850 года Маркс и Энгельс дали полное определение теории перманентной революции». Оно завершает стратегию “Манифеста”, а не разрывает с ней.

9. Города, пригороды и округа у американских избирательных урн – стр. 10-11

The Washington Post от 18 ноября писала: «Потерпев худшее унижение в своей истории, [...] Демократическая партия стала провинциальной партией, имеющей высокую концентрацию в городских районах».

В США насчитывается 3.144 округа, которые представляют собой промежуточную между муниципалитетами и штатами выборную административную единицу. У каждого из них есть совет выборных представителей с конкретной ролью, определяемой особыми законами каждого из 50 штатов: в основном эти советы контролируют общественную безопасность, дороги, школы и социальные службы. Округа являются местной политической властью, разбросанной по всей территории США.

В 1992 году Билл Клинтон, воплощающий центристскую линию Совета руководства Демократической партии, был последним демократическим кандидатом в президенты, который одержал победу в половине американских округов; в 2000 году Альберт Гор получил большинство голосов всего в 700 округах; а результат Хиллари Клинтон упал до 500 округов (The Atlantic, 17.11.2016).

Многие комментаторы описывали успех Трампа как победу «сельской» Америки над городской. Это искажённая картина. В Соединённых Штатах только 2,1 млн из 144-ёх млн экономически активного населения заняты в сельском хозяйстве, что составляет 1,5 % от общей численности занятых. Кроме того, проживающие в местах, относимых Бюро переписи населения США к «сельским», составляют лишь 20 % жителей США: так как голосование является межклассовым (хотя различные классы и представлены неравномерно), ни один кандидат не смог бы выиграть выборы только с этим компонентом электората. Серьёзный анализ голосования требует расчёта удельного веса каждого компонента.

Карта. Изменения в голосовании 2008 и 2016 годов

Таблица.

Таблица. Результаты голосования в области Чикаго.

Карта. Распределение голосов.

Таблица. Распределение голосов в городах и пригородах.

10. Либеральная паника – стр. 12

Для Всеобщей итальянской конфедерации труда (CGIL) новый год начался отнюдь не обнадёживающе: хотя, возможно, там больше экспертов по трудовому праву, чем реальных организаторов, конфедерация оказалась тем не менее в неловком положении из-за одной приписки, которая стала причиной того, что Конституционный суд отказал в проведении референдума по статье 18 Трудового кодекса, сочтя её целесообразной и не отменяемой.

Профсоюз, выступивший в своё время промоутером референдума против ваучеров – “талонов”, критикуемых за то, что они стали скорее стимулом к повышению нестабильности, чем инструментом регулирования труда, оказался затем пойман с поличным и был вынужден признать (и защищать) их использование в некоторых из его территориальных структур. Итальянская комедия дополняется новой главой.

Нашему классу есть о чём подумать. Электоральные и связанные с референдумами иллюзии уже продемонстрировали несостоятельность надежд на эти механизмы: нельзя жертвовать интересами класса ради паразитизма промежуточных слоёв; слишком долго мы наблюдаем плачевные результаты этого.

Однако верно, что политика, о которой мы говорим, имеет континентальное измерение, и это должно быть стимулом, чтобы поднять вгляд до этого уровня, поскольку именно на нём профсоюз, достойный этого имени, должен противостоять проблемам европейской реструктуризации.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Трамп подтвердил свой лозунг «Америка прежде всего», и все популисты и совранисты Европы (и не только) почувствовали себя отомщёнными. Интересно, почему? Ведь если американский национализм имеет широкие континентальные плечи, то каждое отдельно взятое европейское государство представляет из себя скорлупку, зажатую между США и Китаем. Не нам давать им советы: мы всегда были против европейского империализма, не говоря уже о макулатуре локалистских или ксенофобских национальных идеологий, которые сегодня находят место на первых страницах газет или заполняют прайм-тайм телевидения. Это и есть новый популизм. Наш марксистский анализ указывает на новый политический цикл, отмеченный тем, что ключевым группам промышленности и финансов, их политическим элитам, их газетам, их телевидению и так называемому истеблишменту, становится трудно найти массовую поддержку среди мелкой буржуазии, промежуточных слоёв, а также наёмных работников, из-за неопределённости, посеянной глобальным кризисом, и страхов по поводу упадка старого атлантического мира.

Поразительно. Пока были тучные годы, все течения буржуазии играли либеральную партитуру в умеренных или неосоциалистских прогрессистских вариантах – таково было доминирующее “общее мышление”. Мир был плоским, капитал торжествующим, волна глобализации несла все лодки к берегу процветания. У нас, марксистов, это вызывало своего рода улыбку жалости. Теперь, когда времена становятся мрачными, и есть опасения, что развитие благоприятствовало Китаю в ущерб Европе и Америке, в редакциях буржуазных изданий началась паника. Мучительно выясняют, кто же из них угадал, и лицемерно выслушивают страхи “народа”, предоставляя слово по социальной тематике шарлатанам и демагогам. Их политика – это не только банкротство и близорукость, но и отчасти трусость. Это ещё одна из причин сделать выбор в пользу коммунистической и революционной науки. Она дальнозорка и полна гордости борьбы.

Приложение “Мировое сражение в металлургии”

1. Китайская сталь для азиатского эпицентра – стр. I

Кризис реструктуризации, поразивший сталелитейную промышленность Китая, в течение нескольких лет привёл к удвоению китайского экспорта стали. В 2015 году Дракон готовился экспортировать более чем 100 млн тонн стальной продукции, что эквивалентно одной шестой его внутреннего потребления или одной четырнадцатой мирового.

Во время кризиса реструктуризации 1970-х и 80-х годов Европейскому экономическому сообществу (ЕЭС) удалось достичь экспорта стальной продукции в одну треть своего внутреннего потребления, но в пропорциях тогдашнего мирового рынка этот объём составлял лишь одну двадцатую мирового потребления. Китай обладает важным выходом для своего перепроизводства – собственными областями внутреннего развития, это более значительный рынок, чем тот, которым в своё время Средиземноморье было для ЕЭС. Сейчас наблюдается рост таких крупных секторов–потребителей стали, как автомобильная промышленность. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе ожидаются проблемы с некоторыми видами продукции. Между тем, чтобы понять, куда идёт избыточная сталь Китая, следует обратить внимание на Азию.

В условиях, с одной стороны, успешных проектов, а с другой – сокращений, закрытий и замедлений, на нынешнее столкновение азиатских игроков накладывается растущее давление китайской сталелитейной промышленности. А рабочий класс, живущий то в условиях подъёма, то в условиях кризиса сталелитейной промышленности, сталкивается со всё более частым чередованием этих сценариев. Капиталистическое развитие неизбежно сопровождается возрастанием хаоса.

Карта

2. Восстановление и кризис в хаосе сталелитейной промышленности – стр. II

В 2015 году производство стали вновь упало во всех основных регионах: Европе (-2 %), Северной Америке (-9 %) и Азии (-2 %). Борьба, возникающая в ходе процесса восстановления мировой экономики, не является сюрпризом для марксистов.

В текущей фазе кризис является ничем иным как отправной точкой нового цикла напряжённости. Это было доказано интенсификацией всемирной стальной битвы после мирового кризиса 2008 года. Неравномерная динамика восстановления, различные возможности экспансии в ведущих областях мирового рынка, кризис реструктуризации, который в той или иной степени затронул стальную промышленность всех великих держав, – всё это готовит новые столкновения. Ленинисты – всегда будут на стороне рабочих при защите их непосредственных интересов, понимая, что единственным противоядием от капиталистического хаоса является революционная борьба за лучшее общество.

В Европе производство стали уменьшилось на 21 % по сравнению с 2007 годом. Новая волна закрытий поразила стальную промышленность как Восточной, так и Западной Европы, сопровождаясь сокращением одной пятой рабочей силы (более 90.000 сотрудников). Сталелитейная промышленность Восточной Европы всё ещё находится в переходном периоде, который внезапно начался в девяностые годы: Болгария сокращает 66 % рабочей силы (5.500 человек), Польша – 28 % (8.200), Чехия – 29 % (6.200) и Венгрия – 34 % (3.500). В целом, в Восточной Европе производство сократилось на 27 % (10 Мт), а потребление – на 14 %, поглощая часть европейских излишков.

В Западной Европе выделяются сокращения во Франции (22 % мощностей и 34 % рабочих: 11.100 человек), Испании (22 % мощностей и 31 % рабочих: 8.400) и Германии (12 % мощностей и 9 % рабочих: 8.400). В Италии производство сократилось на треть (приблизительно 10 Мт), а рабочая сила на 10 % (4.200 человек). В итальянском секторе европейского империализма в дополнение к мировому хаосу в качестве специфической неизвестной выступает беспокойная история Ilva – результат запоздавшей средиземноморской реструктуризации, – а также тяжёлое наследие десятилетий нарушения политического равновесия.

Таблица. Производство и потребление стали.

3. Новые сталелитейные державы из средневосточного горнила – стр. III

Северная Африка и Средний Восток объяты огнём. Географическая область, простирающаяся от Мавритании до Ирана и лежащая вдоль побережья Средиземного моря и Персидского залива, сегодня находится в центре эпохальных миграционных потоков, а также является ареной кровопролитных войн и перемирий, вызванных противоречивым развитием империализма.

Сто миллионов пролетариев вовлечены в конфликты между местными фракциями буржуазии, усугубляющиеся историческим вмешательством великих держав, ставшие ещё более омерзительными, благодаря бешеным осколкам реакционного и мелкобуржуазного терроризма. В этой динамичной и нестабильной области, где проживает почти полмиллиарда человек, 30 % из которых меньше 15 лет, насилие и капиталистическое развитие неразрывно связаны между собой в сложном переплетении. Крайне неравномерное развитие вызвало восхождение нескольких региональных держав. Производство и потребление стали быстро нарастает.

За последние десять лет производство стали в Турции выросло на 50 %, а в Иране на – 70 %. Турецкая группа Erdemir, выплавившая в 2015 году 8,9 млн тонн стали, является крупнейшим производителем в Северной Африке и на Среднем Востоке. Несмотря на спад в 2015 году общемирового производства, и турецкого на 7,4 %, производство Erdemir на заводах полного цикла (оборудованных доменными печами) выросло более чем на 5 %. Оно в основном сосредоточено на листовой стали – 7 млн тонн, 0,7 млн из которых предназначено на экспорт. Операционная прибыль тогда же составляла более 13 % от товарооборота, и это несмотря на сложную мировую конъюнктуру. Erdemir продолжает наращивать численность рабочих и служащих, и сегодня она превышает 12 тыс. человек.

Планы роста Саудовской Аравии, Алжира, Египта, Ирана и Турции предвещают перепроизводство и закрытие заводов. Однако в то время как кризис последних лет сильнее всего ударил по наиболее развитым отраслям сталелитейной промышленности, капитализм продолжал распространяться на периферии, и общее производство стали во всём регионе выросло с 50 до более чем 70 млн тонн. Это неравномерное развитие сопровождалось ростом рядов пролетариата – единственного исторического антагониста хаоса на Среднем Востоке.

Таблица и карта. Производство стали.

4. Сталь бразильского империализма – стр. IV

Сталелитейная промышленность – стратегически важный сектор, компонент международной силы, от которого не может отказаться ни одна держава. Бразилия обладает самой сильной сталелитейной промышленностью в Латинской Америке, которая способна производить сталь как для автомобиле-, так и авиастроения. В бразильских сталелитейных группах сконцентрированы десятки тысяч наёмных рабочих. Финансовый капитал позволяет этим группам эксплуатировать весомые запасы полезных ископаемых, а также экспортировать капиталы и товары на североамериканский рынок.

История этих групп имеет множество общих черт с той, которую прошли производители стали из других восходящих стран, начиная с роли государственного капитализма, продолжая экспансией международного капитала, заканчивая интернационализацией сильнейших групп. Сталь – лишь один из аспектов империалистического восхождения Бразилии.

Международные факторы: мировой кризис, реструктуризация Китая, увеличение давления на экспортных рынках, – быстро поражают Бразилию, переплетаясь с политическим кризисом. Usiminas в настоящее время использует менее половины своих производственных мощностей, в Кубатане закрыто производство листового проката, снижена добыча полезных ископаемых, а тысячи рабочих уволены. Согласно данным Instituto Aço Brasil, текущий кризис оставил без работы 30.000 наёмных рабочих – четверть рабочей силы стальной отрасли. На всех широтах высоко интернационализированный капитал втягивает рабочий класс в мировое сражение в металлургии.

График. Динамика производства стали в 1940-2015 гг.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 29, январь 2017 г.

1. Политическое сражение вокруг социальных изменений – стр. 1

В мае 1985 года статья “Унизительный момент расплаты за реструктуризацию” стала подведением итога десятилетия после кризиса 1974–1975 годов с точки зрения соотношения сил между классами и развития ленинистской партии. Поводом был референдум по вопросу подвижной шкалы – именно «унизительный момент», как мы увидим в дальнейшем, проявление «беспорядочного отступления», усугублённого подчинением профсоюзов оппортунизму ИКП. [...] В новых неблагоприятных условиях классовых отношений требовалось «упорядоченное отступление», но силы революционной партии были ограничены. В это вносил свой вклад характер социальной реструктуризации, не способствующий возникновению массовых движений «вроде тех, которые порождает классический кризис перепроизводства». Глобальный цикл продолжал сохранять экспансионистский характер, хотя замедлялся, это оказывало влияние на занятость и её типологию: одни сектора сокращали рабочую силу, другие её поглощали. Ещё более важно то, что это преобразовывало классы и классовую стратификацию. Экономической реструктуризации соответствовала реструктуризация социальная.

В связи с этим Черветто делал некоторые ключевые наблюдения, подводя итоги нескольких лет анализа социальных преобразований. Изменение положения наёмных работников, с одной стороны, сокращало вес некоторых секторов пролетариата, особенно в государственно-капиталистической крупной промышленности, с другой стороны, увеличивало долю женского труда, занятых в “третичном” секторе и бюрократических слоёв, «семей с несколькими источниками дохода» и иммигрантской рабочей силы.

2. Односторонние соблазны Дональда Трампа – стр. 2

Соединённые Штаты после второй мировой войны имели несколько прецедентов фаз односторонней политики, но зачастую они санкционировали действие закона нежелательных последствий. В 1971 году Никсон прибег к 10 % протекционистскому тарифу и осудил бреттон-вудские соглашения по поводу конвертируемости доллара, но это толкнуло Европу на создание валютного союза. В восьмидесятые годы милитаристская экспансия Рейгана стала реакцией на многополярность через поиск военного превосходства, в том числе против восхождения Германии и Японии, но именно гонка вооружения, надорвав силы СССР, привела к объединению Германии. В двухтысячные годы война в Ираке исходила именно из намерения помешать Китаю и была практически предвосхищением вопросов, которые беспокоят Пекин сегодня. Делая себя гарантом «энергетической артерии», Вашингтон искал политический рычаг против Китая и азиатских держав, но, по сути, дестабилизация Ирака и вывод американских войск вызвали появление ИГ (“Исламское государство” – запрещённая в РФ организация) и войну в Сирии, вернули Москве позиции на Ближнем Востоке, утраченные в 1973 году, и способствовали включению Пекина в региональную дипломатическую игру.

Конечно, во всём этом можно увидеть сорокалетнее управление упадком, которое так или иначе ограничило стратегическую автономию Европы и преградило Японии путь к созданию азиатской зоны, сопоставимой с ЕС. Но в отношении Китая нежелательные последствия, пожалуй, имели неожиданный масштаб. Способны ли Вашингтон и Пекин управлять двадцатилетней стратегической неопределённостью, прогнозируемой Киссинджером? Если да, то ценой каких кризисов?

3. Европа переходит вброд банковскую реструктуризацию – стр. 3

Победа Дональда Трампа на президентских выборах, кажется, воскрешает «звериный дух» американского капитализма. Уолл-Стрит в эйфории привлекает отечественные и иностранные инвестиции, а доллар укрепляется. Инвестиции в акционерный капитал блистают в ущерб инвестициям в государственные облигации, доходность которых растёт. По оценкам ЕЦБ, в течение десяти дней после выборов перетекание капитала в акции обусловило потерю вложений в облигации на триллион долларов.

Ежеквартальный журнал Банка международных расчётов (БМР) сравнивает реакцию рынков с динамикой, которая последовала за победой на выборах Рональда Рейгана в 1980 году. Эти политические события, пожалуй, объединяют ожидания ускоренного роста продукта, инфляции и прибыли благодаря экспансивной бюджетной линии с триллионными стимулами, весомым снижением налогов на прибыль и смягчением финансовых правил закона Додда – Франка. Новый министр финансов и экс-банкир Goldman Sachs Стивен Мнучин подтвердил ожидания, предвидя рост в 4 % и инфляцию в 3 %.

Часть эйфории перелилась на биржи и процентные ставки других стран. По данным, приведённым Financial Times, рост ставок, начавшийся после британского референдума, был ускорен выборами в США, в результате масса ценных бумаг, отягощённых отрицательными процентами, снизилась на 2,6 трлн. долларов. Но в европейском восприятии возможная польза мощного восстановления в США омрачена стратегическими неопределённостями.

4. “Светскость”, застигнутая врасплох либеральным католиком Фийоном – стр. 4

«За кого голосовал бы Франциск во втором круге праймериз правых?», – спрашивала Le Monde, наблюдая борьбу Жюппе и Фийона за то, чтобы приписать себе близость к линии Бергольо. «Эта гонка» кандидатов в президенты «за папское помазание, беспрецедентная в Пятой республике, [...] иллюстрирует вес, приобретённый голосованием католиков». Карикатура на первой полосе изображает человека на коленях рядом с понтификом: «Святой Отец, скажите нам всё! Вы в большей мере за Фийона или за Жюппе?».

Избирательная карта демонстрирует, что Фийон достиг наилучших результатов в областях католического укоренения, таких как регионы Бретань и Пеи-де-ла-Луар (департаменты Вандея, Майенн, Мен и Луара, а также Сарта, который является электоральной вотчиной кандидата правых). Через эти четыре департамента в 1793 году прошла католическая королевская армия перед тем, как она потерпела поражение от революционных сил под Ле-Маном. «Прошлое не возвращается загадочным образом, но указывает на темперамент наиболее фийонистских регионов», – комментирует Эрве Ле Бра на страницах Le Monde. В победу Фийона, пожалуй, также внесло свой вклад насчитывающее 9.000 «действующих активистов» политическое движение “Здравый смысл”, производное от созданного в 2012 году против однополых браков движения Manif pour tous.

5. Популисты Манилы и “шаманы” Сеула – стр. 5

По мнению The Global Times, «дипломатическая рекалибровка Дутерте» очевидна. Он выбрал независимую внешнюю политику, ухватив суть спора в Южно-Китайском море: «стратегическое противостояние» Вашингтона и Пекина, в котором Манила использовалась в качестве «пешки». Дутерте принимает помощь Японии, параллельно укрепляет связи с Китаем, надеясь «поддерживать тесные связи с Вашингтоном». По итогам шестилетнего мандата он хотел бы «заручиться поддержкой Китая без потери США и Японии».

Дутерте известен своими многочисленными победами на амурном фронте, и в Пекине, кажется, поняли, что и в дипломатии тот склонен к свободным свинг-отношениям, предоставляющим возможность для разнообразных комбинаций. Он также открыт и к торгу по поводу цены. Газета Nikkei напоминает об этом, цитируя шутку из издания мандаринов The Global Times о безрассудной дипломатической гимнастике Дутерте. Это звучит примерно так: Пекин просит Манилу принять следующую формулу – «Южно-Китайское море принадлежит Китаю». На китайском языке эта фраза записывается с помощью шести иероглифов, которые можно было бы перевести как «шесть сотен миллионов долларов» помощи, по сто миллионов на каждый символ. Дутерте отвечает: «Хорошо, но почему бы, сохранив цену, не написать: Южно-Китайское море принадлежит Китайской Народной Республике?». Эта фраза уже будет состоять из шестнадцати символов, что эквивалентно 1,6 млрд. долларов. Nikkei делает вывод, что у китайцев есть доза «чёрного юмора», и что шутка акцентирует внимание на «безрассудных политических расчётах» Дутерте. Последний эксплуатирует как окно, созданное американскими президентскими выборами, так и внутреннюю политическую борьбу в Китае в преддверии XIX съезда КПК, чтобы «захватить выгодную позицию на дипломатических торгах».

Японцы не слишком славятся своим чувством юмора, но они хорошо знакомы с традицией приспособленчества, которая в настоящее время прижилась в Маниле.

6. Прототип организации нового типа – стр. 6-7

Технологи еженедельно собирались по очереди друг у друга в студенческих комнатах и обсуждали дела организации, обменивались своими впечатлениями. Их было человек 10–12. Опыт рабочих кружков подсказал Ульянову необходимость внесения ряда существенных корректив в деятельность организации. Этот факт является наглядным подтверждением марксистской теории познания, в которой источником способности человека созерцать и осмысливать окружающую действительность является практическая деятельность; причём практика для марксизма является не только источником, но и критерием истины. Гениальность Ленина, его сила, заключается в умении вглядываться в практику действительной жизни, причём не только в ту, к которой он лично причастен, но и в опыт предыдущих поколений (например, народовольцев), а также в опыт западного революционного движения; она заключается в его способности обдумывать эту практику, впитывать, причём не в форме дурной бесконечности количественного накопления фактов, а посредством их диалектического осмысления и приложения к движению изменяющейся действительности. Только так можно сохранять опыт и достижения предыдущего движения на новой, более высокой ступени общественного развития; только так, оттачивая инструментарий теоретического познания и практического воздействия на окружающую действительность и опираясь на предыдущий опыт и перерабатывая его, можно ставить правильные цели и задачи для будущей деятельности.

Именно за этот «большой груз учёности», которым оперировал ещё совсем молодой Владимир Ульянов, за ту особую критическую сноровку, с которой он «подходил к жизненным вопросам и к самым разнообразным людям», а не только за «обнажённый лоб», “старики”-“технологи”, по словам Глеба Кржижановского, прозвали Ленина “стариком”.

Именно “старик”, по словам Сильвина, внёс недостающую до этого чёткость в работу кружка технологов. Суть предложения Ульянова заключалась в том, «чтобы каждый из нас на собраниях коллектива давал ясный отчёт о своей пропагандистской работе в рабочих кружках, об организационной работе среди студентов, о тех студенческих и интеллигентских группировках, с которыми приходилось кому-нибудь из нас близко соприкасаться».

7. Избирательные кампании в старых и новых СМИ – стр. 8

Неуклонный технический прогресс повлиял также и на формы избирательных кампаний. В начале XX века удешевление стоимости печати заложило основы “четвёртой власти” и скандальной журналистики Уильяма Херста. С распространением электричества в 30-е годы радио стало важнейшим средством массовой коммуникации. Оно стало инструментом президента Рузвельта и популистов Хью Лонга и пастора Кофлина. В 1960 году состоялись первые телевизионные дебаты между Ричардом Никсоном и Джоном Кеннеди. Двумя десятилетиями позже “пятая власть” (широковещательное телевидение) встретила в лице Рональда Рейгана своего маэстро. В 1990 годы спутниковое и кабельное телевидение составило конкуренцию таким широковещательным каналам, как ABC, CBS и NBC: родились CNN и Fox News.

Помимо кабельного и спутникового телевидения, последние двадцать лет стали рывком и для социальных сетей. С 2000 года получают массовое распространение смартфоны, в 2004 году запущен Facebook, в 2006-м – Twitter, в 2009-м – WhatsApp, в 2010-м – Instagram. Сегодня посредством компьютеров, планшетов и смартфонов Интернетом ежедневно пользуются 87 % американцев (Pew Research Center).

Социальные сети предоставили новые формы взаимодействия между кандидатами и избирателями. Кандидаты постоянно отправляют посты через Twitter или Facebook для своих подписчиков. По данным консервативной газеты The Washington Examiner, Трамп имел в Facebook 10,7 млн. “друзей” и “подписчиков”, в то время как Клинтон – лишь 6 млн. В Twitter у Трампа имелось 11,7 млн. “подписчиков”, а у Клинтон – 8,9 млн. В Instagram аудитория Трампа составляла 2,4 млн., а Клинтон – 2,1 млн. Таким образом, в общей сложности за Трампом в социальных сетях наблюдали 24,7 млн. пользователей, а за Клинтон – 17 млн. Однако пока ещё рано делать выводы о влиянии этой формы коммуникации на электоральное поведение. Помимо кандидатов, в современных избирательных кампаниях сталкиваются старые и новые формы масс-медиа.

8. Рабочие-иммигранты в Европе – стр. 9

Можно сказать, что европейский рабочий класс – это всё более интегрированный блок, в состав которого входят рабочие из различных европейских стран, иммигрировавшие в другие европейские страны, а также иммигранты в собственном смысле слова, то есть происходящие из-за пределов Европы.

Освещение проблемы иммигрантов средствами массовой информации, особенно после исторической коллизии 2015 года, даёт только частичную и искажённую интерпретацию действительности простой картины: экономика европейского империализма нуждается – и будет всё более нуждаться – в труде, применение которого он должен будет обеспечить или переместив доступную европейскую рабочую силу, или приняв рабочую силу извне.

Ассоциации промышленников заявляют об этом ясно и недвусмысленно.

Рабочая сила в отдельных странах ЕС намного более европеизирована и интернационализирована, чем может показаться на первый взгляд, что мы и попытались продемонстрировать, описав связи между несколькими поколениями иммигрантов, их высокую мобильность и значительное присутствие в важнейших секторах экономики.

Таблицы. Занятость иммигрантов в Европе.

9. Банки, автопром и агрохимия между реструктуризацией и континентальными вызовами – стр. 10-11

Сто крупнейших европейских групп в 2015 году снизили совокупный товарооборот на 4,7 %, а их прибыль сократилась на 27,8 %. Главную роль в этом сыграл спад в металлургии, сфере ЖКХ, энергетике, строительстве, пищепроме, транспорте и автопроме. В плане занятости все сектора, по сути, удерживают прошлогодний уровень, исключением являются строительство, металлургия и аэрокосмическая промышленность.

В прошлом мы сравнивали эти крупные группы с авианосцами европейского империализма: если Лондон после исхода референдума действительно выйдет из ЕС, этот флот потеряет более 900 млрд. доходов (16,4 % от общего объёма) и 1,77 млн. занятых (12 %). Для предприятий автопрома, оборонной и фармацевтической промышленности, а также финансовых групп по ту сторону Ла-Манша возникнет проблема “европейского паспорта”, позволяющего работать на материке. Однако Сити подстраховался, произведя слияние London Stock Exchange и Deutsche Börse, в результате которого возник крупнейший по товарообороту финансовый центр в мире, в котором большинством голосов обладают акционеры Франкфурта. В наиболее сложной ситуации в Европе находится банковский сектор: после кризиса он получил более 800 млрд. евро государственной помощи, из которых возвратил лишь 330. На данный момент (до марта 2017 года) сектор защищён щитом ЕЦБ, посредством скупки государственных и корпоративных облигаций общим объёмом 80 млрд. евро в месяц. Банки, однако, опасаются новых правил, обсуждаемых Базельским комитетом, которые могут поставить их в менее выгодное положение по сравнению с американскими: с начала 2016 года европейские банки потеряли более трети стоимости на фондовом рынке.

Таблица. 100 крупнейших европейских групп.

10. Принцип нашей политики – стр. 12

21–22 ноября в Дуйсбурге, немецком металлургическом центре, собрались профсоюзные делегации почти со всего мира, они были приглашены IndustriALL Global Union, всемирным профсоюзным объединением этого сектора. Там мировой рынок был сведён к образу конкуренции китайской металлургии, против которой предлагались протекционистские меры: это металлургический социал-империализм, но с двумя различными калибровками. Явно протекционистской позиции американской делегации противостояла немецкая линия, выступающая в пользу сохранения открытости рынков.

Соответствующие профсоюзные делегации стали выразителями этих интересов. Их столкновение, однако, позволило делегации Ilva из Генуи вмешаться, продемонстрировав интернационалистические позиции, и сделать “простое” наблюдение: реструктуризация металлургии носит глобальный характер и сегодня бьёт в том числе и по китайским рабочим, а не только по европейским или американским. Так почему же здесь отсутствует китайская делегация? Таким образом было сказано: наши союзники – китайские металлурги, а не крупные группы буржуазии в нашем доме.

Итоговый документ этой встречи вынужденно принял к сведению это замечание, в него был вставлен абзац: «Не менее разрушительным является влияние экономического спада на промышленных рабочих в Китае. IndustriALL настаивает на солидарности с китайским рабочим классом и требует, чтобы Китай, как и все другие страны, уважал свободу ассоциаций и ведения коллективных переговоров и не мешал деятельности независимых профсоюзов и неправительственных организаций».

В документ, который в целом сохранил социал-империалистический характер, был добавлен проблеск интернациональной солидарности: это пример ленинистской тактики в профсоюзах. Чтобы это стало возможным, были необходимы укоренение партии на генуэзских заводах и фабриках, а также сфера влияния, создававшаяся в течение десятилетий вокруг газеты Lotta Comunista.

Но помимо конкретного случая остаётся важный вывод: интернационалистское сражение можно вести, начиная в том числе с укоренения партийной организации на рабочем месте. Это можно делать повсеместно.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Буржуазные эксперты сообщают, что российская экономика завершает двухлетний спад. Он составил чуть более 4 % ВВП, но на его преодоление в лучшем случае понадобится три года – таков прогноз Минэкономразвития. Ещё в 2010 году, то есть при дорогой нефти и до санкций, темпы российской экономики стали хронически отставать от мировых, накопленный за последние 10 лет разрыв стал более чем двукратным: по данным МВФ, с 2007 года мировая экономика выросла на 38 %, а российская – менее чем на 16 %. Если рост мировой экономики в ближайшие годы будет составлять около 3 %, а потенциал роста российской, даже по самым радужным прогнозам Минэкономразвития, ограничен 2 %, то в дальнейшем разрыв будет неизбежно увеличиваться: поэтому вполне уместна шутка находящегося под домашним арестом бывшего главы этого ведомства Улюкаева о том, что Минэкономразвития есть, а экономического развития нет.

«Мы в стагнации, долгой и липкой», – говорит руководитель направления анализа и прогнозирования ЦМАКПа Дмитрий Белоусов. Население разделилось – есть большой слой бедных, экономящих даже на еде, и более-менее обеспеченных, заключает он, предупреждая, что за ростом неравенства стоят довольно грозные проблемы. Чтобы решать их, нужен рост не менее 4,5 %, утверждает он. Откуда им взяться?

Структура экономики почти не изменилась со времён СССР, в ней доминируют сырьевой сектор и ОПК, а более половины населения страны напрямую зависит от государства как от главного источника доходов, замечает Тихомиров. Структурные недостатки делают российскую экономику зависимой от сырьевых рынков. Стратегии пишутся и переписываются, выполняясь лишь на 30 %.

Впрочем, бессилие буржуазной политики перед лицом анархии капиталистического рынка не чисто русский, а всеобщий признак этого способа производства. Правительства – комитеты по делам буржуазии – в периоды экономического подъёма стригут купоны и распределяют прибыли, а в кризисы урезают расходы на социальную сферу, увеличивают эксплуатацию пролетариата, заставляя нас платить за свои авантюры, свою жажду к обогащению и производные от этого банкротства, пользуясь отсутствием сопротивления и автономной организации рабочего класса.

Относительный упадок США, восхождение Азии и прежде всего Китая делают всё более неустойчивым старый мировой порядок, в этих условиях внешнеполитическая инициатива в Сирии вернула российскому империализму позиции на Ближнем Востоке, которые были утрачены СССР в 1973 году. Террористические осколки противостояния империалистических держав убивают и ранят молчаливых обывателей Берлина и Стамбула, но основная масса погибших – женщин, стариков и детей – это жители Алеппо, Пальмиры и других городов и деревень Большого Среднего Востока. Обозримое будущее, с какой бы стороны на него не смотреть, является двадцатилетием неопределённости. Способна ли буржуазия управлять ею? Если да, то ценой каких кризисов?

Капитализм во мраке, это порождает мракобесие и шарлатанов, продающих с экранов ТВ, через соцсети, газеты и журналы нереализуемые популистские рецепты национальной закрытости и возврата в прошлое. Единственную определённость, единственную действительную альтернативу перед лицом всеобщей импотенции и цинизма буржуазной политики и хаоса капиталистического рынка может дать коммунистистическая организация. Единственным компасом во мраке капитализма является марксистская наука.