На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2017 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 35, июль 2017 г.

1. Советы и война – стр. 1-2

Петросовет изложил свою позицию в манифесте “К народам всего мира” от 1 (14) марта 1917 года. Документ призывал к демократическому миру без аннексий и обращался к немецким и австро-венгерским солдатам (но не к русским и не к войскам Антанты) с призывом прекратить войну. Текст, изначально претендовавший на то, чтобы быть циммервальдским, на самом деле повторял тезисы американского президента Вильсона, а именно идеологический манифест, предварявший вступление США в войну. Поэтому он получил одобрение премьер-министра Великобритании Ллойд-Джорджа, однако был резко раскритикован Лениным.

Британский журналист Морган Филипс Прайс оставил описание трагикомической сцены с участием социалистов Антанты в Советах. Делегация английских лейбористов принимала участие в заседании Московского Совета. В разгар дискуссии по вопросу «мира без аннексий» лейбористы увидели в этом «запутанную формулировку». Члены Совета, однако, настаивали на том, что Россия должна отказаться от своих империалистических целей. Наконец, один из англичан, измучившись, воскликнул: «Что ж, если вы действительно не хотите Константинополь, то, чёрт возьми, мы возьмём его себе!».

2. Большая коалиция де-факто для европейского голлизма Макрона – стр. 2

Парламентское большинство в широком смысле включает социал-демократов, социальных голлистов, светских либералов, христианских демократов. Вероятно, что плюрализм французских сил выражается в течениях. Может ли в этой большой коалиции президента сложиться новый водораздел, предусматривающий новое чередование сил европейского консенсуса? Оказались бы в этом случае крайние, представленные сегодня Национальным фронтом и “Непокорной Францией”, на обочине как невызывающие доверия в качестве правительственных сил?

Le Monde отмечает, что Макрон, «получивший поддержку правых и левых прогрессистов [...], создал собственную антилиберальную и евроскептическую оппозицию», воплощённую в фигурах Меланшона и Марин Ле Пен: «показательно, что два этих трибуна [...] впервые одновременно войдут в Национальное собрание», поскольку НФ не в состоянии сформировать собственную парламентскую группу. Кроме того, ФСП и LR, хотя и переживают историческое поражение, отступили гораздо меньше, чем ожидалось, особенно правыми. Поэтому, отмечает Le Monde, «центр» президентского большинства «будет окружён парламентскими группами, которые сохранят свою роль, не будучи тем не менее в состоянии заблокировать продвижение законопроектов».

В этих корреляциях президентская коалиция столкнётся с парламентской оппозицией, возможно, даже «вирулентной», а диалектика сил и течений будет разворачиваться не только в рамках большинства.

3. Буржуазия, царизм, революция – стр. 3

Капиталистическое развитие, усиленное корреляциями с мировым рынком, чрезвычайно ускорило развитие России и обострило её внутренние противоречия, настолько, что уже революция 1905 года не была “чисто” буржуазной. Большевики, эта наиболее последовательная революционная сила, выдвинули лозунг демократической рабоче-крестьянской диктатуры и поставили задачу «разжечь пролетарскую революцию на Западе». С этого момента обращение к Марксу было необходимым, но недостаточным инструментом для понимания процессов, разворачивавшихся в России. Требовалось дополнение и развитие марксизма для эпохи перерастания буржуазной революции в социалистическую, существовала насущная потребность в ленинизме.

28 января (10 февраля) 1909 года, в самый разгар реакции, Ленин пишет статью “На дорогу”, в которой указывает, что «самодержавие издавна вскармливало буржуазию, буржуазия издавна пробивала себе рублём и доступ к “верхам”, и влияние на законодательство и управление, и места наряду с благородным дворянством», но именно революция 1905 г. заставила царизм перейти к «прямому, организованному в общенациональном масштабе, союзу с известными слоями буржуазии», а «столыпинская “конституция” и столыпинская аграрная политика» знаменовали собой «новый этап в разложении старого полупатриархального, полукрепостнического царизма, новый шаг по пути превращения его в буржуазную монархию».

В 1912 году Ленин дополняет свой анализ ещё одной замечательной диалектической характеристикой метаморфоз Российской империи: «Классовая природа русской государственной власти потерпела серьёзное изменение после 1905 года. Это изменение – в сторону буржуазную. Третья Дума, “веховский” либерализм, ряд других признаков свидетельствуют о новом “шаге по пути превращения в буржуазную монархию” нашей старой власти. Но, делая ещё один шаг на этом новом пути, она остаётся старой, и сумма политических противоречий от этого увеличивается».

4. Север в “электоральный” год китайской реструктуризации – стр. 4

Старая китайская пословица, подчёркивающая трудности централизации власти в такой державе континентального масштаба, как Китай, гласит: «Горы высоки, а император далёко». Тем не менее в провинции Хэбэй, которая является частью макропровинции Пекин – Тяньцзинь – Хэбэй, горы не так высоки. Инспекторы из Пекина распорядились о закрытии десятков сталелитейных заводов. Из их доклада следует, что Чжоу Бэньшунь, предыдущий секретарь комитета КПК провинции, который был сметён во время чисток из-за предполагаемых связей с Чжоу Юнканом, «не относился [к реструктуризации] со всей серьёзностью». Новый секретарь Чжао Кэчжи анонсировал ряд серьёзных дисциплинарных санкций за возобновление строительства металлургических заводов.

Хэбэй – это провинция, которую неизбежно затронет промышленная реструктуризация, поскольку она производит пятую часть китайской стали. Совокупные планы производства провинций превосходят цели центрального правительства по сокращению мощностей, эта вилка и представляет собой политические отношения между Пекином и местными центрами власти. В танце политических цифр циркулируют ложные и приукрашенные статистические данные. После переговоров с Пекином Хэбэй объявил о сокращении на 26 %, что находится в полном соответствии с планами центрального правительства.

Согласно одной из версий, в первую очередь провинциальные лидеры объединяют наиболее важных производителей. Последние временно смогут действовать как «картель», а затем будут объединены и реорганизованы. The Financial Times пишет, что результат этого процесса ещё не достаточно обдуман. Сколько колоссов возникнет по его итогам? В настоящее время в Китае готовится создание второго, третьего и четвёртого по величине мирового производителя стали. Ежедневная газета пекинского Союза молодёжи настаивает, что необходимо перейти «от экстенсивного развития к интенсивному». Для интенсивных политических столкновений имеется горючий материал.

5. “Городской миллиард Ли Кэцяна” в восхождении китайского империализма – стр. 5

С увеличением веера профессий и условий труда происходит расширение рабочего класса. Китай эквивалентен тому миру, каким он был несколько десятилетий назад – в 70-е и 80-е годы – в старых державах: он переживает огромную социальную реструктуризацию.

Численность городских государственных служащих составляет 64 млн человек, включая тех, кто работает в государственном секторе промышленности. Примерно 38 млн этих служащих работают в школах, сфере здравоохранения и госуправления. На частных предприятиях, включая компании, акции которых котируются на фондовой бирже – открытые акционерные общества и иностранные компании – занято до 190 млн человек (включая капиталистов, хозяйчиков и миллионы индивидуальных предпринимателей). Количество мелких буржуа, зарегистрированных как самозанятые (владельцы магазинов и мелких предприятий, ремесленники, специалисты и т.д.), достигает 60 млн человек. Также существует значительная часть населения, которая не учитывается в статистике, но насчитывает по меньшей мере 60 млн занятых жителей. Наконец, существует проблема “плавающего” населения и работающих в неформальном секторе.

Китайский империализм стремится контролировать эти слои с помощью идеологии “национального процветания” – воплощения социал-империалистической мечты, посредством которой затушёвываются классовые антагонизмы. Её материальная база состоит в эволюции потребления и накоплении социальной консервации. Но в действительности накапливаются социальные противоречия.

6. Бивни индийского Слона – стр. 6

Индия имеет четвёртый по величине военный бюджет в мире и уже пятилетие является крупнейшим импортёром оружия. 70 % технологий, используемых вооружёнными силами Индии, поступают из иностранных источников. В 2015 году Нарендра Моди заявил, что эта ситуация невыносима и инициировал проект “Делай в Индии”. Цель состоит в том, чтобы перезапустить механизм индийской военной промышленности, увеличить уровень автономии и преобразовать её в экспортную отрасль. Планы индийского правительства опираются на ряд реформ, которые долго обсуждались предыдущими правительствами.

Тендеры Министерства обороны прекращают быть монополией государственных групп Ordnance Factories (OF) и Defence Public Sector Undertakings (DPSU). Более аккуратно определяются так называемые offset, иными словами компенсации (в плане инвестиций и закупок), которыми связаны иностранные группы; теперь они должны осуществлять передачу технологий. Будут создаваться стратегические партнёрства или же совместные предприятия между индийскими компаниями и иностранными группами; в каждом из шести секторов (самолёты и вертолёты, суда и подводные лодки, ракеты, электронные системы, бронетехника, спецматериалы), которые были определены как жизненно важные, должны будут присутствовать по крайней мере два совместных предприятия. Иностранная собственность на этих совместных предприятиях может достигать порога в 49 %, хотя в особых случаях этот предел может быть превышен.

Сегодня частное производство военной техники имеет чрезвычайно скромный масштаб, но уже началась гонка иностранных групп за объединение с такими компаниями, как Tata, L&T, Mahindra, Godrej, Reliance и Bharat Forge. Лакшман Кумар Бехера приводит данные о том, что в ближайшее десятилетие на кону стоят заказы на сумму 300 млрд долларов (Behera Laxman Kumar. Indian Defence Industry: An Agenda for Making in India. New Delhi: Pentagon Press in association with Institute for Defence Studies and Analyses, 2016).

Тот же автор перечисляет множество слабых мест, которые могут стать угрозой для инициативы “Делай в Индии”: отсутствие гарантий относительно колебаний валютных курсов и налоговых стимулов; отсутствие целенаправленных университетских курсов (которые присутствуют для ядерной и космической отрасли); низкая скорость проведения тендеров; а также устойчивая связь государственных предприятий и правительственной бюрократии. По словам французского эксперта Жиля Бокера, реализация «амбициозных целей [правительства Моди] значительно превышает полномочия одного или двух законодательных органов».

Таблица. Государственная оборонная промышленность Индии

Карта. География военно-промышленного комплекса Индии

Таблица. Военные расходы Индии

7. Взятки и ракеты в Корее – стр. 7

Мун пришёл в политику в начале 1970-х годов, начав с организации студенческих демонстраций против военной диктатуры Пак Чон Хи, и неоднократно подвергался арестам. В 1982 году он подружился с бывшим президентом Но Му Хёном (в 2009 году покончил с собой), который считается его политическим наставником; вместе они основали в Пусане юридическую фирму, которая специализировалась на защите политических и профсоюзных активистов. Но и Мун были главными героями демократического движения, которое привело к первым в Корее прямым президентским выборам в 1987 году. В 1988 году Мун стал одним из основателей национал-прогрессистского периодического издания Hankyoreh – четвёртой по тиражу корейской газеты с оборотом 600.000 экземпляров. Мун был советником Но в избирательной компании, после чего стал членом администрации Но, а затем – её главой (2007 –2008).

Мун заявил, что рассматривает двусторонний союз с США как «столп корейской дипломатии»: тем не менее, по его мнению, «Корея должна научиться говорить американцам “нет”». И в этом – суть. По мнению Муна, решение Сеула развернуть THAAD является «ненужной эскалацией напряжённости на полуострове», и новое правительство должно пересмотреть решение этого вопроса.

Относительно отношений с Пхеньяном Мун подчеркнул: «Народ Северной Кореи – часть корейской нации. [...] Нравится нам это или нет, Ким Чен Ын – его лидер и наш партнёр по диалогу». Политическая комбинация Муна возвращается к политике нейтралитета и разрядки, открытой Кимом и продолженной Но.

8. Флаг и торговля вдоль Шёлкового пути – стр. 8

В своё время о Британской империи говорили: неясно, следует ли флаг за торговлей или же торговля следует за флагом. Мы считаем, что верны оба утверждения.

Вот как в 2009 году представляла себя миру Global Times: «Китай меняется каждый день [...]. Сонные деревни превращаются в шумные пригороды [...]. В то время как миллионы преуспевают, другие в одно мгновение оказываются загнанными переменами в угол [...]. Шок и потрясения вызванные обновлениями – повсюду [...]. Global Times на английском языке – это ваш ключ к пониманию изменений Китая». Редактор издания Ху Сицзинь со страниц Financial Times добавляет к этому: «Сейчас всё, что происходит в мире, связано с Китаем. Иностранцы должны знать китайскую точку зрения, чтобы уменьшить вероятность непонимания. Китайцы недовольны, и наше право – быть услышанными».

Разница между этими двумя заявлениями отражает большой скачок. Отношения между державами меняются, и финансовая и торговая проекция Дракона трансформируется в политическое влияние. Политический и редакционный проект Global Times отражает потребность китайского империализма донести свои дебаты до заграницы, но также всё более неотложную необходимость предоставить Поднебесной голос в международной политике, своевременно вмешиваясь в политические споры различных стран и регионов.

Карта. Маршруты нового Шёлкового пути

9. Влияние США в Южной Америке и ученичество Дональда Трампа – стр. 9

В середине марта в чилийском городке Винья-дель-Мар прошла встреча верхушки Тихоокеанского альянса (зоны свободной торговли между Мексикой, Чили, Перу и Колумбией), действующего с 2013 года. Первые три участника также подписали TPP и решили расширить встречу, пригласив к участию другие государства, “осиротевшие” после того, как Трамп вывел из TPP США. Ещё более показательным стало приглашение Китая и Южной Кореи, двух азиатских сил, не участвующих в TPP и сейчас вовлечённых в реализацию более крупного торгового объединения азиатско-тихоокеанского региона.

Международная пресса поспешила представить ускорение Китая как намерение подобрать эстафетную палочку, выброшенную Трампом, и с распростёртыми объятиями принять TPP, которое изначально задумывалось для обуславливания и сдерживания Поднебесной. Пекинское правительство отвергает эту интерпретацию, а китайские газеты по обыкновению сдержаны. Как пишет, к примеру, Global Times, у Китая «нет ни возможности, ни желания» обратить TPP «против Вашингтона».

Пекин, впрочем, не демонстрирует той же скромности, риторически подбирая факел мировой свободной торговли, как это недвусмысленно продемонстрировал председатель Си Цзиньпин в Давосе. Конкретно в случае с Латинской Америкой Китай отстаивает своё положение второго по величине торгового партнёра и третьего зарубежного инвестора в регионе. Ухаживания не всегда молчаливы; Цуй Шоуцзюнь, директор центра латиноамериканских исследований Китайского народного университета, на страницах China Daily высказал предположение, что «торговый поворот» в направлении Азии представляет собой возможность для тех южноамериканских экономик, которые «надеются сбросить груз экономической зависимости от Запада».

На полях встречи в Винья-дель-Мар чилийский министр иностранных дел Хералдо Муньос уточнил, что речь идёт не о выборе между США и Китаем, но об использовании их конкуренции. В интервью New York Times Муньос заявил на весь мир, что «азиатско-тихоокеанский регион готов возглавить новую эпоху глобализации в XXI веке, продолжая многосторонний подход к торговле, предусмотренный TPP, даже если последнее больше не существует в том виде, в каком мы его понимали». Тихоокеанский альянс берёт на себя заключение соглашения с новыми партнёрами, которые «соответствуют высоким стандартам, заданным TPP».

Неизвестно, приобретёт ли амбициозный проект законченные формы, но политический смысл ответа Трампу уже очевиден. Кроме того, можно заметить, что TPP, хотя и перенесло удар в самое сердце в результате американского отступления, кажется, утвердилось в качестве эталона, на который опираются как при пересмотре NAFTA, так и при разработке новых азиатско-тихоокеанских инициатив.

10. Восстановление пробуждает ожидания и вызывает сомнения по поводу экономической политики Дональда Трампа – стр. 10-11

Отказ новой администрации от Транстихоокеанского торгового соглашения и договора по вопросам изменения климата вызвал в основном негативную реакцию крупных американских групп.

Новый президент США слишком эксцентричен по сравнению с истеблишментом державы, которой он призван руководить. Но именно он находится в Белом доме, и этот факт нельзя игнорировать. На следующий день после избрания Трампа NAM (Национальная ассоциация производителей) направила ему открытое письмо, подписанное директорами всех крупных корпораций. Очевидно, «что есть разногласия по некоторым важным вопросам», в связи с чем хотелось бы, «чтобы […] голоса [корпораций] были услышаны и восприняты с уважением»; «мы готовы конструктивно и продуктивно работать с новой администрацией», – таково содержание письма.

С другой стороны, верно, что общие условия мировой экономики, и как следствие также американского империализма, улучшаются, сигнализируя о возможном выходе из «ловушки низкого роста и исключительно низких объёмов торговли» (МВФ). По мнению The Economist, в первый раз после кратковременного отскока 2010 года в Америке, Европе, Азии и на “развивающихся” рынках «заработали все двигатели сразу». Последний доклад ОЭСР подтверждает: в 2017 году мировой ВВП, как ожидается, вырастет на 3,5 %, а мировая торговля – на 4,6 %. Даже Нуриэль Рубини не исключает «более устойчивого и долговременного глобального восстановления» при условии, «что политика не пустит его под откос» (Les Echos, 8 июня).

Таблицы. Статистические данные

11. Стремления и страхи в голосовании афроамериканцев – стр. 12

Экономический рост первых трёх десятилетий после второй мировой войны привёл к значительному расширению чернокожего “среднего класса”, которому посредством Закона о гражданских правах 1964 года и Закона об избирательных правах 1965 года было гарантировано юридическое и политическое равенство с белыми.

В 1960 году только 385.000 чернокожих имели работу, относимую американской социологией к сфере деятельности “среднего класса”, располагающего средним и высоким доходом; к 1995 году их численность увеличилась до семи миллионов. По мнению Лейси, “чёрный средний класс” не отличается от “белого среднего класса” ни социальными устремлениями, ни образом жизни: единственное различие – это цвет кожи.

В связи с вертикальной социальной мобильностью и среди чернокожих произошло то, что уже имело место среди белых: перемещение в пригороды и приобретение жилья в собственность. С 1970 по 2000 год доля чернокожих, проживающих в пригородах, выросла в крупных мегаполисах с 10,4 до 32,4 % в Чикаго, с 13,4 до 50,6 % в Кливленде, с 12,2 до 32,5 % в Детройте, с 26,6 до 78,5 % в Атланте, с 14,3 до 70 % в Балтиморе. Доля чернокожих, имеющих жильё в собственности, увеличилась с 24 % в 1940 году до 38,4 % в 1960-м и до 43 % сегодня. В 2015 году годовой доход свыше 35.000 долларов имели 8.600.000 чернокожих семей или 52 % этой расовой группы; из них 6.400.000 имело доход свыше 50.000 долларов, что соответствует 38,7 % негритянских семей.

С образованием значительного “чёрного среднего класса” в США изменилась суть “чёрного вопроса”. Он уже не тот, что был полвека назад, когда политической целью чернокожих было достижение юридического и политического равенства с белыми. Помимо стремления к восхождению по социальной лестнице, говорит Лейси, среди “чёрного среднего класса” преобладает страх возвращения к прошлому и скатывания в нищету inner city.

В прошлые десятилетия под флагом гражданских прав демократы привлекли большинство голосов восходящего “чёрного среднего класса”, утверждение которого создало сильные противоречия внутри партии, как показал острый конфликт между Бараком Обамой и Хиллари Клинтон в 2008 году. Чернокожий президент стал кульминацией долгого восхождения в американском обществе “чёрного среднего класса”. На президентских выборах 2016 года не было чернокожего демократического кандидата, способного вдохновить и объединить в голосовании различные социальные классы афроамериканцев. Добившись юридического равенства, “чёрный средний класс” теперь отстаивает собственные экономические требования, ничем не отличающиеся от требований “белого среднего класса”. Голоса чернокожих больше не гарантированы Демократической партии, и это одна из причин поражения Хиллари Клинтон и победы Дональда Трампа.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 34, июнь 2017 г.

1. Европейское контрнаступление Эммануэля Макрона – стр. 1-2

Эммануэль Макрон выиграл президентские выборы, придерживаясь явно европеистской линии, в основе которой лежит франко-немецкая ось, и обязался приступить к европейской реструктуризации во Франции. Если исходить из декларируемых намерений, то рычаг централизации и полномочий, которые Пятая республика предоставляет президенту, будет сочетаться со своего рода большой коалицией в Национальном собрании, объединившейся вокруг центра с целью реализации ускоренной программы реформ.

Это политический поворот, который колеблет равновесие во Франции и обещает настоящее европейское контрнаступление на основе оси между Парижем и Берлином.

Сегодняшние совранистские внушения – будь то политика Национального фронта или левацкого течения Меланшона – отражают политические колебания (в том числе глубокие), но не видно действительных сил, масштаб которых позволял бы развернуть на 180 градусов стратегический курс, укоренившийся за шестьдесят лет и находящийся в центре этих решающих сражений. Здесь встаёт проблема количества объективной политической силы, которая станет качеством политического процесса. Для разрыва рейнских связей, выкованных в этих противостояниях и ставших результатом уроков, извлечённых господствующими классами Европы по итогам двух мировых войн, требуются силы, сравнимые с теми, что создали эти связи.

2. Антипротекционистский индустриализм в американских дебатах – стр. 3

Эндрю Ливерис, родившийся в греческой семье в Австралии, президент и генеральный директор компании Dow Chemical, одним из первых среди крупных американских менеджеров стал утверждать, что глобальный кризис является возможностью для американского поворота в сторону «изобретения заново» промышленной политики. Его книга Make it in America, опубликованная в 2011 году, предваряет многие аспекты современной американской дискуссии. Это был «призыв к действию», обращённый к правительству Барака Обамы, который поставил Ливериса во главе Экспортного совета и назначил сопредседателем Advanced Manufacturing Partnership. Ливерис утверждает, что мир вступает «в золотой век промышленности», характеризующийся масштабными инвестициями в специализированную высокоразвитую индустрию с высокой добавленной стоимостью. Но в «этой гонке Соединённые Штаты всё больше отстают» из-за бездействия тех, кто в эпоху торжества сферы услуг воспринимает эрозию промышленности в качестве «неизбежной потери» или считает политическую систему настолько «испорченной», что отказывает ей в какой-либо способности осуществить радикальные изменения.

По мнению Ливериса, финансовый кризис, крах рынка недвижимости и кредитное сжатие были лишь симптомами более глубокой болезни: «США больше не имеют устойчивой экономической модели». Только теперь появилось понимание того, что свободный поток капитала наряду с некоторыми преимуществами производит и «чрезвычайную волатильность», которая заставляет компании работать глобально и противостоять «вызовам неслыханных до сих пор масштабов и в значительной степени неизвестным в американских дебатах». «Глобализация взорвала старые экономические модели, создав дисбалансы там, где когда-то царствовал порядок». Однако это мнение не является универсальным. Dow – высоко интернационализированная группа, которая под влиянием волатильности на сырьевых рынках оставила базовую химию, став на две трети компанией по производству передовых материалов и специальных химических веществ. Сегодня она находится в процессе слияния с DuPont.

3. Голлизм макроновского центра – стр. 4

Политолог Fondapol Доминик Рейни подчёркивает, насколько национальный политический цикл теперь неотделим от европейских рамок. В победе Макрона он видит «голосование за евро, имущественное голосование, голосование кошельком»: «В программе Марин Ле Пен французы уловили единственную вещь, которая действительно мешает ей получить большинство, – евро». Программа НФ вызывает против себя те же самые мелкобуржуазные и собственнические страхи, на которых она расцвела. Рейни продолжает: «Не ценности мобилизуют французов, а возможная угроза их личному состоянию, поэтому голосование за Ле Пен является опасным».

Идеология Европы-защитницы всплывает на поверхность как социал-империалистическая черта нового политического цикла. Сегодня её вызывает к жизни проблема собственности, но потенциально это могут сделать и такие важнейшие вопросы, как иммиграция, внешняя политика и война. Во Франции этот фактор, похоже, внёс свой вклад в остановку продвижения национал-лепенистской партии на уровне 34 %, что значительно ниже 40 % психологического порога, за которым новый президент вступил бы в Елисейский дворец ослабленным.

Le Monde пишет, что Макрон «намерен вписать себя в миттерановско-голлистскую традицию правления и проекции Франции в Европе и мире». В плане внутренних реформ Макрон объявляет о намерении использовать инструмент «декретов» для ускорения парламентских процедур.

4. Техас и Калифорния в голосовании испаноязычных избирателей – стр. 5

Наш анализ округов демонстрирует относительную однородность Калифорнии и Техаса в формировании значительного испаноязычного “среднего” и “верхнего среднего классов”. Среди всех семей с годовым доходом выше 70.000 долларов латиноамериканцы составляют 15 % в Калифорнии и 18 % в Техасе; в этом диапазоне доходов в Калифорнии побеждает Хиллари Клинтон, а в Техасе – Дональд Трамп. В рамках межклассового голосования разнообразие электорального поведения зависит от политической и экономической позиции двух штатов в США в целом.

Более низкая по сравнению с Калифорнией явка избирателей в Техасе вызвана также способом голосования. В Калифорнии он более чем подозрителен. По данным Управления Секретаря штата Калифорния, «во многих случаях в Калифорнии на избирательном участке не требуется идентификация», то есть можно проголосовать без предъявления документа. В Техасе правила участия в голосовании более строгие (как в континентальной Европе): чтобы проголосовать необходим действительный документ с фото. Что касается отдельных округов, то в Калифорнии также есть округа с латиноамериканским большинством, где победил Трамп, например, Колуза, где испаноязычные семьи составляют 58 %, а Трамп выиграл, набрав 53 % голосов против 40 % у Хиллари Клинтон.

США – огромный континент, и неравномерность развития различных регионов вызывает сильные конфликты в республиканской и демократической партиях, которые в настоящее время находятся в кризисе. В американской политической борьбе испаноязычные голоса не гарантированы ни одной из партий.

Таблицы. Статистические данные

5. “Чёрный передел”, национализация и ленинская стратегия – стр. 6

В заключительном слове по аграрному вопросу, отвергая возражения Плеханова, Ленин дал ответ, который имел не только теоретическую, но и практическую ценность, в том числе и для СССР и Коминтерна в 20-е годы: «Если говорить о настоящей, вполне действительной экономической гарантии от реставрации, т. е. такой гарантии, которая бы создавала экономические условия, исключающие реставрацию, то тогда придётся сказать: единственная гарантия от реставрации – социалистический переворот на Западе; никакой другой гарантии, в настоящем и полном смысле этого слова, быть не может. [...] русская революция может своими собственными силами победить, но она ни в коем случае не может своими собственными руками удержать и закрепить своих завоеваний. Она не может достигнуть этого, если на Западе не будет социалистического переворота; без этого условия реставрация неизбежна и при муниципализации, и при национализации, и при разделе, ибо мелкий хозяйчик, при всех и всяческих формах владения и собственности, будет опорой реставрации. После полной победы демократической революции мелкий хозяйчик неизбежно повернёт против пролетариата и тем скорее, чем скорее будут сброшены все общие враги пролетариата и хозяйчика, как-то: капиталисты, помещики, финансовая буржуазия и т. п. У нашей демократической республики нет никакого резерва, кроме социалистического пролетариата на Западе».

Таким образом, единственной экономической гарантией от реставрации могло быть преодоление российской отсталости за счёт социалистической революции в развитой в капиталистическом плане Европе. Говоря же об относительной или условной гарантии от реставрации, Ленин подчёркивает, что таковой может быть лишь «более решительно» осуществлённая революция, проведённая «непосредственно революционным классом, при наименьшем участии посредников, соглашателей и всяческих примирителей», при этом необходимо, «чтобы эта революция была действительно доведена до конца».

Революция 1917 года не закончилась взятием Зимнего дворца, этот акт лишь открыл путь к необходимым революционным преобразованиям средневековых пережитков российской экономики, но поражение революции в Германии затормозило этот процесс, вынудив большевиков расширять число посредников, соглашателей и всяческих примирителей.

6. Трансформации БМР в империалистическом противостоянии – стр. 7

Разразившийся в 2008 году кризис глобальных отношений подтвердил, что в фазе империализма надежды на финансовую стабильность тщетны. Однако это не исключает необходимости международного сотрудничества. И действительно, мы находим БМР среди протагонистов выхода из чрезвычайной ситуации.

По словам английского журналиста Адама Лебора, «конклавы глав центробанков сыграли решающую роль в разработке международного ответа на глобальный финансовый кризис».

Роберт Кан из Совета по международным отношениям и Эллен Мид из Федеральной резервной системы признают «чрезвычайную степень координации между центральными банками». После краха Lehman Brothers главы центральных банков совместно объявляют о снижении ставок, посылая «сильный сигнал мировым финансовым рынкам». Центральные банки организуют сеть двусторонних своповых договоров против кризиса ликвидности.

В работе The Alchemists Нил Ирвин концентрирует внимание на антикризисных действиях трёх глав центробанков: Бена Бернанке (США), Жана-Клода Трише (ЕС) и Мервина Кинга (Великобритания). Ирвин также подчёркивает роль проходящих раз в два месяца встреч БМР, подпитывающих центральные банки «редкостным интимным братством». Главы получают возможность «длительного и тесного знакомства с характерами, мышлением, особенностями и слабыми местами своих коллег»; поэтому «они, пожалуй, понимают гораздо глубже многих» интересы других стран. В соответствии с реконструкцией Ирвина, в разгар кризиса в Греции в 2010 году Трише во многом опёрся на понимание коллег из БМР.

7. Шанхай: финансовая столица “открытости” в реструктуризации – стр. 8

В европейской канве переход от политического цикла государственного капитализма к циклу империалистического либеризма через кризис реструктуризации 1970-х и 1980-х годов и процесс формирования единого рынка были отмечены комбинацией национальных моделей и вариантов. В Великобритании преобладал либеризм Маргарет Тэтчер, основывавшийся на “нефтефунтах”. Во Франции правительство защищало национальных чемпионов, используя тактику “твёрдых орешков”. В Германии экономический либеризм опирался на “социальную рыночную экономику”. В Италии политика “осторожной приватизации”, проводимая IRI, провалилась из-за отложенных реформ, и крупные национальные группы стали добычей на европейском рынке. Только время покажет итог китайской реструктуризации, но континентальный масштаб государственной централизации, который изначально был опробован в Европе лишь в отдельных сражениях (например, в металлургии), несомненно, станет частью уравнения.

Мы сталкиваемся с категориями неравномерного экономического и политического развития, а также многообразной комбинацией факторов, где помимо уровня экономической концентрации и политической централизации имеют значение история связей между экономическими фракциями и политическими течениями буржуазии, прошлый опыт, их инструменты, политические традиции и люди, оставившие на них свой след. За исключением ряда ограниченных случаев “реформизм сверху” крупного китайского капитала не сможет контролировать реструктуризацию, и последняя предстанет тем, чем она и является на самом деле – необходимостью, диктуемой неконтролируемым и в принципе не поддающимся контролю мировым рынком. Однако это не значит, что государство не играет важной роли в реструктуризации, особенно в текущей фазе, характеризующейся открытым столкновением континентальных держав. В остальном наш тезис о примате международных факторов подтверждается политическим формированием фигур, являющихся воплощением утверждения империалистического китайского государства, выходящего из-за стен Цзыцзиньчэна – Запретного города.

8. “Финансовая токсичность” – стр. 9

Согласно исследованию, опубликованному JAMA Oncology в прошлом июле, для группы из 51 орального противоопухолевого препарата заложенная в планах по здравоохранению средняя месячная цена лечения возросла с менее 2 тыс. долларов в 2000 году до более 11 тыс. в 2014-м. Такое бремя делает лечение недоступным для миллионов людей.

В исследовании авторитетного журнала Американской медицинской ассоциации ставится вопрос: оправданы ли такие цены результатами. Более того, при схожих ценах только 21 из 51 нового препарата использует новые механизмы для атаки на рак. Из чего делается заключение: механизмы установления цен не оправданы, они определяются только рынком.

Количественный метод, принятый в фармакоэкономике для сопоставления рисков и выгод, заключается в подсчёте выигранных лет “доброго здравия” (QALY: Quality Adjusted Life Year). Исследователи попытались оценить стоимость добавленного года жизни: сумма составила 54 тысячи долларов в 1995 году и возросла до 207 тысяч в 2013-м (Mayo Clinic Proceedings, август 2015).

Фактор цены становится всё более важным при выборе терапевтических подходов. Так, в 2015 году вызвало резонанс и подняло этические проблемы решение британской независимой общественной организации NICE (Национального института здоровья и клинического совершенствования), которое рассматривает возможность внедрения способов лечения, не включённых в NHS (английскую систему здравоохранения). NICE отклонила olaparib (Lynparza английской AstraZeneca), используемый для лечения рака яичников, приняв в расчёт непропорционально высокую стоимость (49 тыс. фунтов) по отношению к скромному, выраженному в выигранных годах жизни, преимуществу в лечении по сравнению с уже существующими препаратами (The Guardian, 1 июня 2015 г.).

Решение было пересмотрено несколько месяцев спустя, и это не единичный случай. NICE открыто заявляет о том, что помимо эффективности оценивает «также соотношение цены и качества», в последние годы и другие важные препараты вначале не допускались, но потом получали зелёный свет после переговоров о цене, которая, согласно линии, выдерживаемой институтом, не должна превышать 30 тысяч фунтов за дополнительный год жизни.

9. НАФТА: Калифорния и Техас – трещины в стене Трампа – стр. 10

Нил Ирвин из New York Times пишет, что «Соединённые Штаты, Канада и Мексика в настоящее время практически являются звеньями единой интегрированной экономики». Он сравнивает НАФТА с единым европейским рынком: если «немецкая промышленность имеет необычайный успех на мировом рынке», то во многом благодаря тому, что «многие компоненты, входящие в её продукцию, изготавливаются в странах ЕС с низким уровнем заработной платы, таких как Польша и Венгрия». Наш анализ давно уловил, что Восточная Европа, Балканы, Турция и Северная Африка в той или иной степени были и остаются «кусочком Китая у дверей дома», необходимым «тылом» европейской реструктуризации (“Заработная плата и система социального обеспечения в новую эпоху глобализации” // Бюллетень “Интернационалист”. Сентябрь 2010).

Типичным примером этого феномена служит автомобильная промышленность, где взаимодействие между США и Мексикой является глубоким, организованным в интегрированные производственные цепочки. Согласно данным Мексиканской Ассоциации автомобильной промышленности (AMIA), в которую входят восемь зарубежных производителей с двадцатью заводами в Мексике, производство автомобилей с 1995 года выросло в три раза, достигнув в 2016-м 3,4 млн штук. Из них 2,7 млн предназначены на экспорт, 86 % – в США и Канаду. Таким образом, Мексика стала седьмым по величине производителем и четвёртым экспортёром в мире после Германии, Японии и Южной Кореи.

Мексика не только стала новым конкурентом, но и предложила дешёвую производственную базу, дополняющую американскую. В интервью New York Times профессор Гордон Н. Хэнсон из университета Калифорнии признаёт, что «без возможности использования большого числа дешёвых рабочих мест в Мексике, мы потеряли бы всю отрасль». В качестве примера можно взять Honda CR-V, которую собирают в Мексике, причем 70 % её деталей, начиная с двигателя и коробки передач, производятся в США и Канаде. Без НАФТА автомобильная промышленность США не выдержит конкуренции со стороны азиатов с низким уровнем заработной платы, говорит Хэнсон, и теперь, когда зарплаты в Китае растут, «самое неподходящее время для роспуска НАФТА: это станет огромной услугой Китаю».

То же самое утверждает и министр экономики Мексики Ильдефонсо Гуахардо в выступлении, обращённом к крупным группам сектора в Детройтском экономическом клубе. Мексика является не проблемой, но «частью решения», в котором Северная Америка может «найти способ лучше конкурировать с миром».

10. Италия эмиграции – стр. 11

У европейских миграций XIX века было две основных особенности. Первая: европейская миграция отдельных лиц и масс рабочей силы (как между концентрациями населения провинций, так и между государствами) была направлена главным образом в городские районы, но также и в горнодобывающие области капиталистического и промышленного развития, где не был удовлетворён спрос на труд. Вторая особенность состояла в том, что трансконтинентальная миграция втягивала в массовое движение в Америку (особенно Северную) людей из почти всех европейских государств: эта миграция подпитывалась как миграцией первого типа (из деревень в города), часть которой выливалась в трансконтинентальную и внешнюю, так и миграцией непосредственно из сельской местности за границу. Это была великая массовая миграция пролетариата: для периода с середины XIX века до первой мировой войны она оценивается в 70 млн человек включая возвращенцев (или в 40 млн нетто-мигрантов). Таков крупный трансатлантический поток из Европы, которая к концу века насчитывала 425 млн жителей.

Но это была лишь часть миграционных движений XIX века, и, по мнению Милуорда, было бы ошибкой рассматривать её как основную: «И внутренние, и межконтинентальные миграции выросли из демографических и промышленных революций в Европе [...]. [...] те, кто утверждают, что главной силой, управляющей европейскими миграциями, была тяга к США, явно имеют ограниченные представления об основных движущих силах европейской истории». В заключение отметим, что в этот масштабный процесс, который длился с середины XIX века до первой мировой войны, была вовлечена одна десятая часть населения Европы (включая Соединённое Королевство) и четверть её рабочей силы.

11. Старый хлам и новые мифы – стр. 12

Смысл заключается в том, что европейская реструктуризация является генеральной линией континентальной буржуазии, и к ней – пусть с колебаниями и задержками – адаптируются все её отряды. Чем раньше рабочие поймут это и как следствие организуются для борьбы, отказавшись от всяких иллюзий о “другой Европе”, тем скорее они смогут уйти от сирен парламентаризма, неважно справа или слева раздаются их звуки.

Французским же профсоюзам не удалось избежать влияния этих звуков. В итоге они даже в интернационалистический в полном смысле этого слова день Первого мая разделились на тех, кто открыто поддерживал Макрона (в первую очередь CFDT), и тех, кто надеялся на его победу, не говоря об этом вслух (среди них CGT, которая, впрочем, имеет внутренние линии разлома).

С другой стороны, именно французские рабочие в очередной раз подтвердили существование такого феномена, как классовый абсентеизм, который был значительно выше среднефранцузского уровня и выражал инстинктивное отторжение как популистской демагогии, так и линии в пользу европейской реструктуризации, которую теперь призван осуществлять Макрон.

Представители бизнеса уже вышли на передовую. Жерар Местралле, председатель Paris Europlace (лоббистской организации, продвигающей Париж в качестве финансового центра), говорит, что «одним из главных приоритетов и наиболее важных реформ является снижение затрат на труд и повышение гибкости». Пьер Гаттас, президент Национальной ассоциации работодателей Франции (MEDEF), устанавливает срок: «как можно скорее, до конца года» (Financial Times, 9 и 10 мая).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Сейчас экономика ЕС находится на подъёме, но ослабит ли это давление на дисциплину в отношении дефицита и долга, гибкости заработной платы и рынка труда, налогов, правовой и нормативной эффективности, концентрации банков и всего остального, то есть на всё то, чего требует борьба за конкурентоспособность? Маловероятно, если исключить некоторые возможные изменения дозировки. Европейская реструктуризация не является проблемой, которая может быть сведена к перетягиванию каната между брюссельской Еврокомиссией и национальными правительствами за какую-то десятую долю процента, – это выбор, навязанный глобальной конкуренцией, в которой Европа и Соединённые Штаты находятся в относительном упадке по отношению к новым азиатским гигантам. Достаточно вспомнить о Китае и потоках капитала, которые он направляет вдоль Нового Шёлкового пути. Вот он цикл атлантического упадка, вот она новая стратегическая фаза. Она будет длиться многие годы и повлечёт за собой цепь напряжённости, кризисов и конфликтов, поскольку глобальные изменения имеют колоссальный масштаб.

В этот контекст вписывается европейское контрнаступление, объявленное Эммануэлем Макроном: реформа рынка труда на немецкий манер и план основных мер, реализуемых форсированными темпами и при помощи ускоренной процедуры декретов. Это скачок в европейской интеграции, за ним стоит инициатива Парижа и Берлина.

Россия же фактически уже десятилетие находится в стагнации и всё больше отстаёт даже от старых империалистических держав. Среднегодовой рост отечественной экономики с 2008 по 2016 год составил 0,9 % против 3,3 % мировой экономики и 1,1 % группы развитых стран. Доля России в мировом валовом продукте в 2016 году была, по данным МВФ, такой же, как и в 2000-м, – 3,2 %. На самом верху обсуждаются очередные стратегии экономического рывка, но за счёт чего он может быть осуществлён в условиях, когда даже Минфин называет ситуацию на рынке углеводородов цугцвангом (то есть ситуацией, когда любое решение ведёт к ухудшению)? Судя по плану Минэкономразвития, как трудящимся, так и пенсионерам, в ближайшие 20 лет надеяться на существенный рост доходов не стоит. Реальные располагаемые доходы населения будут расти медленнее экономики. Упав за 2014–2016 гг. на 10 %, на уровень 2013 г. они выйдут только в 2022 г. Реальный рост зарплат также будет отставать от роста экономики. Пенсии же расти не будут практически совсем: рост возобновится лишь в 2024 г., а до 2022 г. пенсии в реальном выражении будут сокращаться. В итоге на уровень 2013 г. они не выйдут даже за 20 лет. Итак, плату за империалистические амбиции российского капитализма в рамках обостряющейся конкуренции планируется возложить на наши с вами пролетарские плечи.

Есть две вещи, которые следует знать рабочим и молодёжи в новом открывающемся цикле. Первое: парламентские партии, профсоюзные лидеры, телевизионный театр – в общем, их политика, – скрывают тот факт, что за империалистическую конкуренцию повсеместно (в Европе, США, Бразилии, Китае и России) платит и будет платить пролетариат. Второе: парламентские иллюзии ведут к бездействию, импотенции и разочарованию, смысл имеет только интернационалистическая борьба за интересы мирового рабочего класса.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 33, май 2017 г.

1. Париж и Лондон в поисках политической коалиции для европейской стратегии в глобализации – стр. 1-2

Происходит восстановление мировой экономики, но кризис глобальных отношений, разразившийся почти десятилетие назад, оставил необратимые последствия. В другом месте нашей газеты мы пишем, что приблизительно одна седьмая часть мирового производства сместилась от старых держав к новым. Половина этой части, то есть около 7 процентных пунктов глобального ВВП, перешла в пользу Китая, который стал первой державой по этому показателю. Соединённые Штаты и Европа (в качестве последней рассматривается только федерация евро) потеряли 10 пунктов: эти страны были первой и второй мировой державой, соответственно, а теперь являются второй и третьей. На Китай приходится почти 18 % МВП, на США – более 15 %, на еврозону – почти 12 %. Если учитывать всю конфедерацию ЕС-27 со всеми неизвестными величинами её политической централизации, то на Европу придётся около 14 %; если же прибавить Великобританию, – то значительно выше 16 %, тем самым Европа обгонит Соединённые Штаты в качестве второй мировой державы, и это позволяет понять значение Brexit в глобальных отношениях силы.

Тем не менее это показатели, в которых можно увидеть обобщение объективной основы политического цикла атлантического упадка и новой стратегической фазы. Сдвиг экономического веса происходит очень быстро и имеет колоссальные масштабы, но можно ли то же самое сказать о политическом весе?

Мы считаем, что, безусловно, нет: именно он и становится предметом борьбы, открывшейся между державами, и по этой причине мы говорим не об уже завершившемся с окончанием кризиса противостоянии, а о стратегической фазе и начинающемся политическом цикле, во время которого те, кто набрал экономический вес, будут пытаться приобрести политическое значение. Аналогично новому противостоянию восьмидесятых годов, которое последовало за кризисом реструктуризации семидесятых годов, это сражение будет более непредсказуемым и не без запрещённых приёмов. Никто не может сказать заранее, как в ходе него изменятся альянсы – ослабнут или укрепятся, или же прекратят своё существование. Никому не известно и то, какие кризисы и войны станут проверкой и санкционированием нового равновесия сил.

2. Политические цифры по поводу восстановления и протекционистская жестикуляция – стр. 3

Историк экономики Чарльз Киндлбергер указывает в качестве главного признака державы-лидера или «стабилизатора» способность сохранять открытость своих рынков в трудные времена. В этом смысле заявление США о «непосильности» роли импортёра в последней инстанции, если только оно не является уступкой электоральному “холодильнику”, должно иметь стратегический смысл.

В апрельской статистике ВТО о международной торговле без учёта внутренней торговли ЕС содержится традиционный “немецкий” ответ на англосаксонскую полемику против чрезмерной сверхприбыли Германии. Если рассматривать ЕС в качестве “единого рынка” (исключив торговлю внутри ЕС), то торговый баланс ЕС (только товары) с остальным миром является паритетным. Выход Великобритании из ЕС ослабит возможности для использования этого статистического трюка, так как Лондон имеет 230 млрд евро дефицита.

Пекин выразил готовность взять на себя роль флагмана открытого рынка. Но слов недостаточно. Апрельский Outlook МВФ высоко оценивает быстрое увеличение доли Китая в мировом спросе, что привело к большей интеграции «всех восходящих держав и стран с развивающейся экономикой», в том числе и самого Китая. Данные за 1995–2011 годы демонстрируют, что более интенсивно этот процесс затрагивал страны-экспортёры сырьевых товаров, экспорт которых в Китай вырос на 20 процентных пунктов по сравнению с 12 % роста экспорта в остальную часть мира.

Как показало падение цен на сырьевые товары, этот процесс является противоречивым. Руководство либеристской политикой требует открытости рынков капитала и долга, а также большего распространения юаня в платёжной системе. Впереди ещё долгая дорога.

3. Вооружённая дипломатия от Сирии до Кореи – стр. 4

Совпадение атаки в Сирии со встречей Трамп – Си во Флориде и напряжённость на Корейском полуострове детерминируют linkage, то есть пересекающую афганский узел связь между двумя театрами – ближневосточным и азиатским. Научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ломанов пишет, что совпадение “саммит – атака” напоминает китайскую поговорку «убить курицу, чтобы напугать обезьяну». Это послание Пекину, чтобы он усилил дипломатическое давление на своего строптивого северокорейского союзника.

Тот же самый смысл, пожалуй, имеет использование в Афганистане так называемой “супербомбы” – обычной десятитонной бомбы, сброшенной 13 апреля с целью уничтожения логистической базы ИГ (“Исламское государство” – запрещённая на территории РФ организация) в восточных регионах страны. По мнению журнала American Interest, «это было средством послать сигнал»: рёв самой мощной бомбы неядерного арсенала США должен был быть услышан «далеко за афганскими долинами», то есть в Пхеньяне.

Российские источники сообщают, что детонация возвещала о прибытии американской военно-морской группы в корейские воды, хотя здесь имеет влияние загадочный казус: флотилия США в течение недели продолжала двигаться в противоположном направлении – в сторону Австралии. “Супербомба”, однако, имеет также локальное значение, совпадая с открытием организованной Москвой второй региональной конференции по афганскому вопросу, в которой должны были участвовать двенадцать стран. Кроме России, в ней приняли участие Китай, Афганистан, Пакистан, Иран, Индия и пять стран Центральной Азии, ещё одно место было предложено Вашингтону. США отклонили предложение, оспаривая «переговорную легитимность» России и критикуя «прямую помощь» Ирана ополчению талибов, а также осуждая желание Москвы и Тегерана изолировать западные державы от поиска решений по преодолению конфликта.

4. Европа перед вторым туром французских выборов – стр. 5

Фигура Шарля де Голля, отца Пятой республики, является обязательной исходной точкой французской политической дискуссии и предстаёт в образе провиденциального человека, который объединяет страну. Теперь, когда существует проблема соединения глубинного согласия Франции с новой европейской парадигмой, де Голль представляет собой модель республиканского монарха, стоящего над политическими партиями и воплощающего национальное rassemblement. Парижский корреспондент Financial Times Анн-Сильвен Чассани видит у Макрона голлистский подход, заключающийся в стремлении «объединить левую и правую». Мы наблюдаем противоречие французского положения: европейское приспособление должно принять форму совранистского мифа национального монарха.

По мнению Перрино, перед лицом clivage между открытостью и национальным отступлением «любой заслуживающий доверия кандидат не может удовлетвориться настраиванием одного лагеря против другого, он должен обращаться к двум Франциям». Таковой была «амбиция де Голля», когда он говорил о «человеке нации», президенте, находящемся «на высоте духа институтов Пятой республики». Если бы этого не произошло, то «эти учреждения усилили бы кризис, вызванный концом двухполярности и реформой пятилетия, которое поспособствовало “парламентизации” президентского превосходства».

Фрагментация политического ландшафта ведёт к тому, что ни один из кандидатов в президенты теперь не уверен в твёрдом парламентском большинстве. Это проблема, которая возникает перед всеми претендентами на Елисейский дворец, но в особенности встаёт перед Макроном и его молодым движением En Marche!, которое должно продемонстрировать, что обладает соответствующим партийным аппаратом и заслуживающими доверия кандидатами в законодательные органы.

5. Апрельские тезисы – стр. 6

В апрельском кризисе партии можно встретить ещё один элемент, подтверждающий одну из важнейших концепций “Что делать?” Ленина: «Классовое политическое сознание может быть принесено рабочему только извне, то есть извне экономической борьбы». Арриго Черветто объяснил все последствия этого фундаментального тезиса: задача партии – принести «извне» в класс «политическое сознание», понимаемое единственным способом, каким его можно понять в эпоху империализма, – «сознание всемирной действительности».

В то время как видение изнутри России таких людей, как Каменев и Сталин, вело к меньшевистскому оборончеству, возвращение Ленина извне России буквально физически представляло эту концепцию революционной партии эпохи империализма. Не в последний раз партия расколется именно на основе дихотомии “изнутри – извне”, то есть интернационализм против примата национальных проблем русской революции. Кризис конца 20-х годов, по сути, станет драматическим воспроизведением конфликта апреля 1917 года, когда сила нарождающегося российского государственного капитализма подчинит психологию части руководящей группы в римейке оборончества – теории социализма в одной стране, разрушив партию и приведя её к поражению.

4 (17) апреля Ленин выступил с “Апрельскими тезисами” как на исключительно большевистском собрании, так и на открытой встрече с меньшевиками (подготовительной в плане вентилируемого Каменевым и Сталиным объединения).

“Тезисы” были недвусмысленны: и после формирования временного правительства война оставалась «грабительской, империалистской». Следовательно? Пораженчество. «Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, – ко второму её этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоёв крестьянства». Следовательно? Вся власть Советам! Полная поддержка крестьянской революции в русской деревне. Формирование нового «революционного Интернационала» и изменение названия партии на Коммунистическую.

6. Организационное объединение российской социал-демократии – стр. 7

Бурный промышленный рост последнего десятилетия XIX века увеличивал численность российского пролетариата, а противоречия капиталистического развития, нещадная эксплуатация со стороны буржуазии и репрессии царского правительства выдавливали в революционное движение, как пишет историк-большевик В. И. Невский, лучших, наиболее «смелых, активных и преданных рабочему делу сынов своего класса». На фоне развития капитализма всё меньше выходцев из буржуазной среды было готово жертвовать собой “ради общего дела”, как называли народовольцы борьбу с самодержавием. Народовольчество изживало себя, геройское самопожертвование выходило из моды, ему на смену шла мещанская теория “малых дел”. Это было время, когда в революцию шли, как пишет Невский, «пролетарий и физического, и умственного труда. [...] студент, имеющий грошовые уроки (сотни членов нашей старой гвардии), земский статистик (П. Н. Скворцов, Дубровинский и им подобные), изредка захудалый литератор, изредка инженер (Красин, Радченко и им подобные), изредка врач (Мицкевич и ему подобные)».

Этот стихийный процесс требовал всё более организованного и практически повсеместного вмешательства социал-демократии. Всё чаще в наиболее развитых социал-демократических организациях начинают раздаваться голоса о насущной необходимости объединения разрозненных в разных городах и местечках сил «в одно стройное, могучее целое». Так, в 1897 году, размышляя об опыте петербургской “промышленной войны”, В. И. Ленин писал в “Задачах русской социал-демократии”, что организация, подобная питерской, но имеющая свой собственный печатный орган и «объединяющая по крайней мере крупнейшие центры рабочего движения в России (округа С.-Петербургский, Московско-Владимирский, южный и важнейшие города, как Одесса, Киев, Саратов и т. д.)», а также «пользующаяся таким же авторитетом в среде русских рабочих, каким пользуется “Союз борьбы” среди с.-петербургских рабочих, [...] была бы крупнейшим политическим фактором в современной России, – фактором, с которым правительство не могло бы не считаться во всей своей внутренней и внешней политике».

7. Консервативный реформизм Висконсина для Трампа – стр. 8

Штат Висконсин насчитывает 5,6 млн жителей, в период с 1988 по 2012 г. он поддерживал кандидата в президенты от Демократической партии. В 2008 г. Барак Обама набрал здесь 56,2 % голосов против 42,3 % Джона Маккейна, победив в 59 округах штата, уступив 19 сопернику. На последних выборах Хиллари Клинтон получила 46,4 % голосов против 47,3 % Трампа. Последний одержал победу в 60 округах, а Клинтон – в 12-ти.

Если учитывать контекст истории Висконсина, победа Трампа приобретает политическое значение, которое значительно перевешивает 10 голосов выборщиков этого штата. Американский политолог Даниэл Элазар (1934–1999) помещает Висконсин в рамки традиций Большой Новой Англии – северного региона, простирающегося от Массачусетса до штата Вашингтон и пересекающего северные округа штатов Нью-Йорк, Пенсильвания, Огайо, Иллинойс, Айова, Канзас, Миннесота и штат Висконсин. Этот регион сохранил пуританскую кальвинистскую моралистическую традицию первой волны английских мигрантов, которые высадились в Массачусетсе, а затем распространились по всему северу Соединённых Штатов. С начала XIX века с этими поселенцами смешались мигранты-протестанты из Германии и Скандинавии (Elazar D. J. The American Mosaic. Boulder, CO: Westview Press, 1994).

Материальные условия, в которых оказываются жители, формируют их идеологии и культуры, которые затем передаются из поколения в поколение. Столкнувшись с необходимостью выжить во враждебных и диких условиях Большой Новой Англии, европейские англосаксонские мигранты были вынуждены смягчить свой кальвинистский индивидуализм в пользу чувства «общности» и форм местного самоуправления. Вышестоящие политические власти штата рассматривались в качестве инструмента поддержки местных общин, а не как их замена. Люди подчинялись этим местным общинам, чтобы строить «град на холме», о котором Иисус говорил в своих проповедях. Это была идеализация совершенного общества, антагонистичного по отношению порочному европейскому обществу. Первые англосаксонские колонисты, в Англии XVII века бывшие подавляемым меньшинством, психологически испытывали ощущение исхода, описанного в библии. Их побег из Европы рассматривался в том же свете, что и побег евреев из рабства в Египте. Пересечение Атлантического океана сравнивалось с пересечением Красного моря, а огромный американский континент стал землёй обетованной нового Израиля (Feiler В. America’s Prophet: Moses and the American Story. New York: HarperCollins, 2009).

С течением веков религиозный фанатизм поубавился, но глубоко идеалистическая традиция, которую описывают как «светское пуританство», сохраняется (Woodard C. American Nations. New York: Viking, 2011). Эта социальная психология периодически всплывает в истории США. Начиная с проповеди одного из основателей Массачусетса Джона Уинтропа (1588–1649) и продолжая речами Джона Ф. Кеннеди, Барака Обамы, Рональда Рейгана, Джорджа Буша и Митта Ромни, миф о «граде на холме» стал постоянной темой американской политики.

Карта. Потоки формирования Большой Новой Англии

Таблица. Годовой семейный доход

8. Корейский кризис и возвращение Японии – стр. 9

Выборы Дональда Трампа и отстранение Пак укрепили представление Токио о том, что в азиатских отношениях существует «вакуум власти». Страна восходящего солнца боится вторжения китайского Дракона. Интенсификация дипломатической деятельности Синдзо Абэ стала особенно очевидной в течение последних двух лет. Всеобщие выборы в прошлом июле подтвердили, что Абэ находится в более выигрышном положении внутри страны, чем любой из его предшественников. Впервые с 1956 года есть большинство, выступающее за изменение конституции.

Под знаменем «активного пацифизма», которое объединяет веру в масштабную внешнюю проекцию Японии и риторику враждебности по отношению к Китаю, Абэ смог завоевать поддержку так называемой «третьей силы» – неоднородной националистическо-популистской коалиции, возникшей в 2012 году. Используя стратегию азиатского поворота Обамы, Абэ попытался вытащить Японию из двадцати потерянных лет, в течение которых она играла пассивную роль в международной и региональной проекции.

По мнению индийского комментатора Раджи Мохана, в Японии существуют течения, видящие в неизвестной величине президентства Трампа возможность «узаконить и расширить роль Японии как гаранта безопасности в Азии». Недавнее соглашение с Нью-Дели о гражданском использовании ядерной энергии (подписанное в ноябре), фактически избавившее Индию от статуса страны-изгоя (несмотря на китайскую оппозицию), может быть рассмотрено в этом контексте. Решением послать войска в Южный Судан Токио расширил правила относительно участия своих войск, таким образом, усилив способность Японии к проекции, что соотносится как с интересами США, так и самой Японии. Токио также стремится нормализовать свои отношения с Москвой, закрыв территориальный спор о Курильских островах.

Наконец, Япония, несмотря на американские угрозы, ратифицировала соглашение о ТТП (Транс-Тихоокеанском партнёрстве). По мнению Yomiuri Shimbun, это – не что иное, как сигнал, посланный в различных направлениях: Вашингтону, Пекину, остальной части Азии и ЕС. Токио помнит, что концепция дзюдо, или “пути податливости”, основана на взаимодействии сил.

9. Кантон вновь обуславливает реструктуризацию Пекина – стр. 10

Уже более года китайский реформизм ведёт широкую политическую кампанию по поводу лозунга “реформ предложения”, то есть реструктуризации. Со страниц “Жэньминь жибао” Си Цзиньпин призывает «сократить неэффективное предложение, увеличить эффективное». Речь не идёт об установлении тождества между реформизмом и реструктуризацией, а скорее об империалистической попытке использовать последнюю в интересах первого.

Китайский капитализм вторгался на мировой рынок, расширяя свою базу эксплуатации на миллионы и миллионы рабочих, превращаясь из сельскохозяйственно-промышленного капитализма в промышленно-сельскохозяйственный, проходя через серию международных коллизий и тесно связанных с ними политических кризисов. Созрев империалистически до форм финансово-промышленного капитализма, он вынужден повышать производительность труда и расширять базу эксплуатации как внутри страны, так и вовне. Китай не сможет в короткие сроки осуществить свой обширный план реструктуризации, так как это приведёт к значительному перераспределению прибавочной стоимости в Китае и за его пределами, что, в свою очередь, спровоцирует крайне интенсивную политическую конфронтацию. Крупный промышленный и финансовый капитал китайского Дракона в настоящее время борется за приспособление государственной надстройки к потребностям империализма, готовясь тем самым к десятилетию реструктуризации, но он оказывает давление на ряде фронтов, чтобы ускорить её, учитывая бурные времена мирового противостояния.

Иными словами, проблема реструктуризации – это политическая и стратегическая проблема для восходящей китайской буржуазии, поскольку она меняет отношения между крупными промышленными группами и различными фракциями буржуазии, а это отражается на их взаимоотношениях в государстве. Кроме того, реструктуризация видоизменяет отношения Китая с другими великими державами в их межимпериалистической борьбе и стремлении поделить мир. Всё это подтверждает марксистскую теорию политики и международных отношений. Идеология реформизма, напротив, представляет в качестве политического выбора то, что в конечном итоге является необходимостью, детерминированной глобальными противоречиями, которые подпитывает сам Китай.

10. Николай Бухарин и идеологии кризиса – стр. 11

Незадолго до того, как Бухарин был окончательно устранён сталинской контрреволюцией, в 1936 году он совершил свою последнюю поездку за пределы России. 3 апреля он выступил в Париже с докладом “Основные проблемы современной культуры”.

В этом эссе он вновь подтвердил марксистский подход, связывающий «культуру» с социально-экономическими и историческими условиями, лежащими в её основе. Однако Бухарин был далёк от того, чтобы недооценивать влияние культуры на массы и поведение протагонистов исторических процессов. Ссылки на Советскую Россию показывают остаточное и отчаянное убеждение в том, что в стране всё ещё сохраняются основы для построения социализма. Но, возможно, они также отражали попытку спасти себя и свою оставшуюся в Москве семью. Тем не менее по возвращении он был арестован, осуждён и казнён.

Выступление Бухарина происходило на фоне мирового кризиса 1930-х годов: «нет никакого сомнения в том, что мы переживаем в настоящее время величайший мировой кризис, какой когда-либо знала история; кризис всей цивилизации, как материальной, так и духовной». Вывод состоял в следующем: «Реальные процессы общественной жизни, отражающие этот кризис, являются блестящим подтверждением теории Маркса, который их все предсказал».

11. Биотехнологический рубеж – стр. 12

Всё чаще приходится слышать жалобы на низкую заработную плату и призывы к её повышению. Источник? Председатель Европейского центрального банка Марио Драги.

Ровно месяц назад на страницах нашей газеты мы ссылались на пресс-конференцию от 9 марта, где Драги взывал к «росту заработной платы». Теперь мы принимаем к сведению его выступление на ежегодной конференции ECB Watchers во Франкфурте, где он был ещё точнее. Драги сетует на отсутствие «компонента заработной платы» в желанном увеличении инфляции. Milano Finanza от 7 апреля пишет, что «Драги никогда не придавал такое большое значение фактору заработной платы». Это другое лицо европейской империалистической политики в отношении заработной платы, приспособленное для фазы восстановления.

Драги указывает на три фактора, способствующие сохранению низких заработных плат: уровень безработицы, которая, хотя и снижается даже в средиземноморской Европе, остаётся высокой; утрата инструмента индексации заработной платы, устранившая даже минимальное автоматическое восстановление заработной платы; и, наконец, завершение и без того не впечатляющего контрактного сезона, что на некоторое время отодвинет дальнейшие гипотезы увеличения заработной платы. В феврале ISTAT зарегистрировал увеличение заработной платы в Италии на 0,3 % годовых, однако из-за внешних факторов, таких как цены на энергоносители, инфляция выросла на 1,6 %.

Со стороны профсоюзов призыв центрального банкира встречен похвалами, но со значительной дозой недоговорённости в отношении ответственности. Те же самые профсоюзники не так давно расхваливали подписание крупнейших контрактов, начиная с договора работников металлообрабатывающей промышленности, из которого была удалена значительная часть прироста заработной платы и заменена на мнимые социальные пособия, не отражающиеся на других договорных аспектах и пенсиях. Сегодня наша оппозиция этому решению проблемы находит ещё одно подтверждение.

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Было время, когда говорили о «дипломатии канонерок». Сегодня им на смену пришли авианосцы, но смысл остался прежним. Ракеты являются таким же инструментом внешней политики, как и слова послов. В отношениях между державами имеют значение сила и устрашение; демонстрация способности и готовности использовать их является частью правил игры. Достаточно подумать о Дональде Трампе, ворвавшемся в качестве джокера в американскую политику. Как только он нанёс удар по Сирии и Афганистану и двинул флот в Азию, весь старый истеблишмент Вашингтона сплотился вокруг него и признал своим: Трамп наконец-то заговорил на их языке. Кроме того, в Азии Китай планирует запуск шести авианосцев; под воздействием северокорейского пугала Япония задумалась о системе крылатых ракет, способной на упреждающий удар; Южная Корея совместно с США установит противоракетную систему THAAD. Индия и Пакистан уже давно обладают собственными средствами ядерного сдерживания. Что касается Запада, то США резко увеличили военные расходы, а Европа вновь достала досье о совместной обороне.

Лучше понять это вовремя – вот он новый, громко заявляющий о себе политический цикл, новая стратегическая фаза. Существует ли урок для нашего класса? Конечно. Либо рабочие будут вести свою собственную политику, либо закончат на буксире политики других. Показательно то, что случилось с французской левой, то есть с остатками социалистической партии, разделёнными между Макроном и Меланшоном. Первый стал паладином Европы-державы, второй – соперником Марин Ле Пен в мутных водах совранизма и этатизма, отличающимся от неё лишь номинально.

Требуется интернационалистская политика, но чтобы воплощать её в жизнь необходимо знать ряд вещей: что такое китайский, американский, европейский, российский империализм, и что такое империализм унитарный, объединяющий всех хищников. Требуется партия-наука, революционная наука для борьбы против всех империализмов и их идеологий. Она не позволит стать инструментом ни в чьих руках.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 32, апрель 2017 г.

1. Европа и Китай во взаимных дилеммах – стр. 1-2

Германия публично выражает своё беспокойство по поводу растущего китайского присутствия на европейской периферии. Пекин выиграл тендер на строительство высокоскоростной железной дороги между Будапештом и Белградом, которое будет финансироваться китайским капиталом и реализовываться государственной группой железнодорожного строительства. Китай провёл пять встреч на высшем уровне с шестнадцатью странами Центральной и Восточной Европы, среди которых есть как те, что ещё не входили в союз: Сербия, Албания, Босния, Македония и Черногория, – так и члены ЕС: Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Литва, Эстония, Латвия, Хорватия и Словения. В Южной Европе, добавляет газета, инициатива нового морского «Шёлкового пути» обращена к «Греции, Италии, Испании, Португалии, Кипру и Мальте».

Цуй Хунцзян делает замечания более общего характера по европейским проблемам, касающимся линии Китая в отношении ЕС. Пекин считает, что европейская интеграция движется в направлении «мультиполяризации», и «крепкая и единая» Европа соответствует глобальной тенденции. Но «когда происходит откат в интеграции, Китай должен изменить свои ожидания»: цена китайско-европейских отношений может возрасти, «изменение политических сценариев» ставит под сомнение эффективность соглашений.

Из дебатов стран Большой двадцатки, в том числе с учётом саммита в Германии, один за другим поступают явные сигналы о конвергенции Китая с Германией и ЕС во имя защиты либеристского характера цикла от протекционистских тенденций, вентилируемых США. Тем не менее всё чаще и чаще «новый Шёлковый путь» демонстрирует своё истинное лицо: направление империалистической экспансии Китая в Восточной Европе, Средиземноморье или Африке затрагивает традиционные сферы европейского влияния или даже те или иные круги самого Евросоюза. Сама конвергенция между Европой и Китаем открывает взаимные дилеммы.

2. Лев Троцкий и пришествие нацизма – стр. 2

В попытке объяснить феномен нацизма многие социологи анализировали «массовое общество» и так называемый «тоталитаризм». Однако одно исследование марксистской школы остаётся непревзойдённым и оставляет мало возможностей для дальнейших комментариев. Речь идёт о статье Троцкого “Что такое национал-социализм?”, написанной, когда автор находился в изгнании на острове Принкипо (недалеко от Стамбула), и опубликованной всего через несколько недель после того, как Адольф Гитлер был назначен канцлером.

Нацистам требовалась программа, «чтоб прийти к власти; но власть служит Гитлеру вовсе не для того, чтоб выполнять программу. Задания ставит ему монополистский капитал. Насильственная концентрация всех сил и средств народа в интересах империализма – подлинная историческая миссия фашистской диктатуры, – означает подготовку войны, а эта задача, в свою очередь, не терпит никакого внутреннего сопротивления и ведёт к дальнейшей механической концентрации власти. Фашизм нельзя ни реформировать, ни уволить в отставку. Его можно только опрокинуть. Политическая орбита режима наци упирается в альтернативу: война или революция?»

Империалистическая природа нацизма и будущей войны была очевидна. Основные классы столкнулись, и пролетариат был побеждён пятнадцатью годами контрреволюции. Нацизм возвратил мелкую буржуазию на своё место. Всё, что осталось, – это «мифологическая тень», отбрасываемая прожекторами Нюрнберга.

«Срок новой европейской катастрофы определяется временем, необходимым для вооружения Германии. Дело идёт не о месяцах, но и не о десятилетиях. Немногих лет достаточно, чтоб Европа оказалась вновь ввергнута в войну, если Гитлеру не помешают своевременно внутренние силы самой Германии», – написал Троцкий 10 июня 1933 года.

3. Циммервальд и 1917 год – стр. 3

Первая международная социалистическая конференция была проведена (5–8 сентября 1915 г.) в Циммервальде (близ Берна). В ней приняли участие 38 делегатов, прибывших на конференцию на поезде. Троцкий пишет в своих воспоминаниях: «полвека спустя после основания I Интернационала оказалось возможным всех интернационалистов усадить на четыре повозки».

Делегаты, представлявшие циммервальдскую левую, постоянно при голосовании оставались в меньшинстве, как в Циммервальде, так и на последующей интернационалистской Кинтальской конференции (24–30 апреля 1916 г.); они были изолированы усилиями не только центристского большинства, но и многих левых делегатов. Ни Троцкий, ни спартакисты, ни другие делегаты, которые позднее присоединятся к Третьему Интернационалу, не поддержали Ленина. Как отмечал Арриго Черветто, «парацентризм» был «основным препятствием для формирования мировой большевистской партии (и в ещё большей степени – ленинистской)». Тем не менее, несмотря на многочисленные трудности, была сделана первая попытка, и она не была безрезультатной: и на международном уровне ленинистские позиции привлекали новообращённых. Комментируя полученные в Кинтале результаты, Надежда Крупская писала Александре Коллонтай: «Всё имеет свою собственную логику, и кто говорит “А”, должен сказать и “Б”». Развитие военного кризиса подтверждало правоту Ленина, и колеблющимся элементам пришлось это признать.

4. Теоретические и организационные основы большевизма – стр. 4

Уже в конце второго периода истории нашей партии Ленин, учитывая быстрые темпы капиталистического развития в России и исходя из расстановки классовых сил, вполне чётко поставил задачи русских социал-демократов в условиях буржуазной революции. Уточнение и дополнение стратегии перерастания буржуазной революции в социалистическую продолжится, но неизменным останется метод, связывающий постановку задач партии, определение её стратегии с анализом капиталистического развития. Этот метод представляет собой фундаментальное отличие ленинизма от «старых революционных теорий», которые занимались построением «программ и планов деятельности на основании абстрактных идей, а не на основании учёта действующих в стране реальных классов, поставленных историей» в конкретное взаимоотношение. И не только. Различия стретегии Ленина и многих других представителей революционного марксизма (например, Троцкого) в значительной мере обусловлено методологическими аспектами.

В фундаментальной работе “Классовая борьба и революционная партия”, ставшей базовой для ленинистского течения в Италии, Арриго Черветто в частности укажет: «Именно интенсивный процесс пролетаризации, отмеченный в ленинском анализе, находится в противоречии с точкой зрения Троцкого. Если разложение на классы в русской экономике достигло такой высокой степени, то это значит, что капитализм бурно развивается, что он продемонстрировал способность развиваться быстро, и, что особенно важно, он имеет объективную возможность развиваться ещё быстрее. Исследовав последние десятилетия XIX века, Ленин уже показал, что темпы развития русского капитализма были выше, чем у капитализма европейских стран». Именно этим был обусловлен стратегический выбор большевистской партии: «участвовать в демократическом штурме, выбрать это направление, но не для того, чтобы сделать невозможное – привнести социалистические черты в экономическое развитие, – а чтобы максимально подтолкнуть развитие всех капиталистических сил. Из этого демократического штурма, когда капиталистические силы станут господствующим классом, пролетариат и его партия выйдут более окрепшими и способными поставить в повестку дня цель социалистической революции и диктатуры пролетариата».

5. “Балансирующий поворот” России к Азии – стр. 5

Материальной основой “Большой Евразии” является проект “Шёлкового пути”, выдвинутый Пекином. И здесь Москва возвращается в игру посредством Евразийского союза, который охватывает наземное пространство между Дальним Востоком и Европой. Вновь возвращается проблема укрепления ЕврАзЭС. На заседании Высшего Евразийского экономического Совета в конце декабря прошлого года Путин напомнил, что в течение двух лет в этой области был сформирован общий рынок путём устранения препятствий для свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы и капитала.

В качестве модели здесь явно выступает Европейский Союз. Чего не хватает по сравнению с этим примером, так это общей внешней торговой политики, дополненной внутренним валютным союзом. Вот инструменты, которые способствовали бы укреплению России в отношениях как с Западом, так и с Востоком.

И здесь ощущается влияние Евгения Примакова с его политикой, направленной на укрепление отношений в СНГ в качестве предварительного условия для любого активизма на мировой арене. И на кону стоит не только Центральная Азия, но прежде всего Украина. В остальном в эпоху континентальных держав Москва тем более не может претендовать на то, что будет обладать долговременным и прочным влиянием без этого стратегического масштаба.

6. Социальное обеспечение и налоги в голосовании за Трампа – стр. 6

Протесты против реформы здравоохранения и налогового бремени стали составной частью победы Трампа.

Уже в 2009 году рождение Чайной партии засвидетельствовало этот социальный и политический феномен. В книге The Tea Party and the Remaking of Republican Conservatism (Oxford; New York: Oxford University Press, 2012) Теда Скочпол и Ванесса Уильямсон утверждали, что активисты Чайной партии – часто пенсионеры со средним и высоким доходом – выступали не против государственных расходов как таковых, но против расширения расходов на здравоохранение, пенсии и социальное обеспечение в целом для социальных классов с низкими доходами и иммигрантов. Респонденты, опрошенные Скочпол и Уильямсон, проводили различие между своими льготами и пособиями, полученными за счёт уплаты социальных взносов и налогов, и льготами, которыми, по их мнению, пользуются, но не должны пользоваться те, кто их не оплачивал.

Трамп умело использовал этот протест. В своей книге Time to Get Tough: Make America Great Again! (Washington, DC: Regnery Publishing, 2011) он критиковал традиционные позиции республиканцев: «Некоторые республиканцы рассматривают Social Security и Medicare как пустую трату денег. [...] необходимо переосмыслить эту позицию; резонно, что граждане, которые платили в течение десятилетий, ожидают чего-то взамен». В 2011 году, когда его спросили, как оплатить всё это, Трамп ответил: «Не повышением налогов, как говорят демократы, но сокращением их и стимулированием роста».

Трамп позаимствовал у демократов защиту государственных расходов на здравоохранение и пенсии, а от республиканцев – требование об уменьшении налогов. По мнению Трампа, неизбежная в этом случае дыра в государственном бюджете должна покрываться за счёт того, что Китай будет платить за преимущества, которые он получил от торговли с США, а страны Среднего Востока – за защиту их нефтяных скважин, обеспечиваемую США. Демагогические слова, но их логика обращается к миллионам американских избирателей.

Таблица 1

Таблица 2

7. Стена для фабрики “Северная Америка”? – стр. 7

В отличие от 1960-х годов сегодня американские рабочие конкурируют не с дешёвой иностранной рабочей силой, но с «почти непобедимой комбинацией низких иностранных зарплат и американского ноу-хау». Болдуин вводит понятие «фабрики “Северная Америка”». Это упрощение эффектно отражает континентальное измерение глобальной конкуренции. Болдуин отмечает, что «товары, произведённые фабрикой “Северная Америка”, должны конкурировать с товарами, произведёнными фабрикой “Азия”, фабрикой “Европа” и т.д.».

Этот образ глубокой капиталистической интеграции в регионе НАФТА полезен для оценки противоречивой природы демагогического положения Трампа относительно создания стены, призванной запечатать мексиканский цех «фабрики “Северная Америка”».

Во время чтения потока президентских твитов был упущен факт, что НАФТА была создана в том числе в качестве ответа на расширение ЕС в восточном направлении. Расширение зоны свободной торговли для включения Мексики было стратегическим шагом, чтобы облегчить реструктуризацию в США, во многом аналогичным расширению ЕС и включению в него Польши, Венгрии, Чехии, Словакии и затем Румынии, Болгарии и остальной части Балкан. Реструктуризация автомобильного сектора как в Европе, так и в Америке является экономическим столкновением, которое, возможно, лучше всего иллюстрирует разделение труда, достигшее континентальных масштабов.

Любой научный анализ должен рассмотреть по крайней мере два возможных исхода. Пересмотр НАФТА может ограничиться второстепенными аспектами соглашения. Альтернатива – уменьшение стратегического преимущества, которое неизбежно приведёт к жёсткому столкновению между ключевыми компонентами американского империализма. Балаган администрации Трампа – это, возможно, прообраз грядущего.

8. Игра баланса множества интересов в централизме ФРС – стр. 8

Изобилие финансовых рынков может замедлить или охладить некоторые протекционистские намерения новой американской администрации, но в то же время она нуждается в подпитке, которую должен обеспечить обещанный ускоренный рост на основе мощного сокращения налогов, крупных инфраструктурных инвестиционных проектов и ослабления банковского регулирования.

МВФ и ОЭСР пересмотрели свои суждения по поводу восстановления роста, в значительной степени зависящие от динамики американской экономики. Однако ФРС, сохраняя осторожность, не сделала этого. Она до сих пор наблюдает, говорит её президент, «большую неопределённость в отношении сроков, масштаба, характера возможных изменений политики». Но ФРС использует улучшившийся климат для захвата монетарного пространства. Февральская потребительская инфляция на уровне 2 %, создание 235.000 рабочих мест (из них четверть – в строительстве) и снижение уровня безработицы до 4,7 % (что вдвое меньше европейской) позволили Центральному банку легко пойти на второе после декабря увеличение ставки на 0,25 %. Год назад это было невозможно.

В определённых пределах правительство соглашается на корректировку ставок: они по-прежнему меньше 1 %, что значительно ниже среднего исторического уровня, к этому добавляется давление на Европу и Китай, что делает более привлекательными долларовые инвестиции. Следующие предусмотренные постепенные увеличения (до 3 % в 2019 году) встретят большее сопротивление по мере того, как они будут приближаться и превосходить ожидаемые ФРС темпы роста и инфляции (и те, и другие составят около 2 % в 2017–2019 гг.). Отрицательные реальные ставки крупнейших центральных банков отмечают предел возрождённого оптимизма. И не только они.

9. Дебют Банка международных расчётов в глобальном кризисе – стр. 9

С точки зрения марксистской школы, монетарные шоки являются неотъемлемой частью капитализма. В манжетке статьи, опубликованной в феврале 1985 года, Пароди писал: «различие темпов роста разных компаний и секторов экономики приводит к тому, что национальные валюты никогда не сохраняют своего изначального веса относительно прочих валют. Мир между валютами никогда не длится долго. Он порождает валютную войну – часть природы вещей, она ведётся при помощи внезапных девальваций, ревальваций и плавающих валютных курсов, дополняется партизанской войной учётных и процентных ставок, а также тысячами других финансовых трюков» (Parodi L. Там же. Vol. I).

БМР не является и не может являться гарантом монетарного мира. В крайнем случае это нейтральное место, где можно договориться о частичных и временных «перемириях» в ходе этого перманентного конфликта. Когда даже в катастрофе мирового конфликта считают необходимым «в любом случае защищать принцип нейтралитета БМР», размышляет Пароди в апреле 2003 года (там же. Vol. II), то «это лишь подтверждает унитарный характер империалистической системы».

10. Французский дамоклов меч над Европой – стр. 10

Les Echos сообщает, что в Версале, этом «весьма символичном месте прошлого разделения европейских стран», прошёл саммит четырёх – Германии, Франции, Испании и Италии. На встрече было указано, что формула «многоскоростной Европы» может стать новым импульсом для развития континента в 60-ю годовщину Римского договора. Саммит подчеркнул необходимость достижения прогресса в области обороны и безопасности, поприветствовав решение европейских министров иностранных дел создать единый центр командования и военного планирования с офисом в Брюсселе. Николас Буссе на страницах Frankfurter Allgemeine называет его «зародышевой клеткой независимой европейской оборонной политики», ответом на Brexit и America first Дональда Трампа.

В эти же рамки европейской безопасности следует поместить инициативы немецкого канцлера в Африке: в Нигере, Мали и в октябре в Эфиопии, а недавно в Египте и Тунисе. После украинского кризиса, когда Берлин связал Париж с Минскими соглашениями в районе традиционного немецкого влияния, Германия осуществляет европейскую проекцию в средиземноморском направлении, исторически являющемся зоной французских и итальянских интересов. Европейский империализм ведёт торг по поводу создания там лагерей для беженцев, которые будут удерживать мигрантов, потакая тем самым реакционным и мелкобуржуазным страхам европейского политического цикла и формируя у их носителей образ Европы, “которая защищает”.

В отличие от полного раскола, вызванного в Европе американской войной 2003 года, которая свела на нет прогресс, достигнутый в области общей обороны, на этот раз подтверждается сопротивление европейской централизации со стороны Великобритании и стран Восточной Европы. Участие же в Версальском саммите Испании и Италии, которые в 2003 году последовали за Вашингтоном, пожалуй, демонстрирует прогресс в интеграции внешней и оборонной политики. Инкубаторами этих ростков являются международные корреляции: дуга кризиса в ближнем, южном и восточном зарубежье, историческая коллизия миграционных потоков, неизвестные величины трансатлантических отношений, Brexit, вторжение Китая, напряжённость в Азии. Тем не менее только полигон войны и масштаб её силы могут стать проверкой на прочность этого эмбриона европейской безопасности: постфактум можно сказать, что конфликт 2003 года заблокировал ЕС на пятнадцать лет.

11. Биотехнологический рубеж – стр. 11

Количество биотехнологических препаратов на рынке возросло с 16 в 1980 году до 66 десять лет спустя, а в 2012-м перевалило за 200 (AIFA. I farmaci biotecnologici e le sfide dell’innovatività per il sistema regolatorio. 22.05.2014). На сегодня их насчитывается около 300, ещё 4 тысячи молекул находятся в разработке. Они составляют 25 % мировых продаж лекарственных препаратов, включая безрецептурные, по сравнению с 17 % в 2008-м; а сегодня “обычная” (химическая) технология и биотехнология уже делят пополам совокупную выручку от продаж препаратов из первой сотни самых продаваемых в мире (EvaluatePharma. Там же).

В 1990 году в США, Европе и Японии насчитывалось около трёх тысяч биотехнологических предприятий, причём в Америке находилось больше половины из них. На сегодня ОЭСР насчитывает больше двадцати тысяч предприятий, работающих частично или полностью по новой технологии (Key Biotechnology Indicators, июль 2015 г.).

Многие крупные фармацевтические компании всё больше втягиваются в биотехнологии. Сейчас продукты биотехнологий составляют пятую часть продаж фармацевтических гигантов. Тем временем появляется поросль небольших и крошечных предприятий, молодых и занимающихся самыми передовыми исследованиями: для 616 присутствующих на бирже компаний Lamarck указывает средний возраст в 21 год. Охота за этими компаниями разгорячила биржу, задрав индексы биотехнологических компаний в прошедшие два года, в то время как старые и крупные группы борются за обеспечение прав на свои новые перспективные препараты.

Таблица. 10 ведущих компаний мира по продаже лекарственных средств

12. Новые поколения рабочих в борьбе за коммунизм – стр. 12

Тенденция к сокращению молодых поколений неизбежно вновь даст о себе знать в будущие годы. Отсюда следующий вопрос: может ли эта тенденция затормозить безработицу и улучшить условия труда этих поколений? Следует учесть, что Италия является частью мирового рынка рабочей силы и, следовательно, местом притяжения растущего потока наёмных работников, приведённых в движение процессом международных миграций. Однако этот поток не способен закрыть все дыры: в Германии, например, подсчитал Нюрнбергский институт рынка труда и профессиональной квалификации (IAB), потребуется 400.000 иммигрантов в год, чтобы сохранить в период до 2060 года текущий уровень рабочей силы; а с 2000 по 2015 год в среднем их прибывало 245.000 (Handelsblatt, 17 февраля).

Нехватка рабочей силы, особенно молодой, безусловно, окажет своё влияние: будут последствия для форм трудовых договоров и динамики заработной платы. На эту тенденцию уже обратил внимание президент Европейского центрального банка Марио Драги на пресс-конференции 9 марта: «Уверен, что с экономическим ростом условия на рынке труда улучшатся, и мы увидим рост заработной платы». Примем к сведению. Конечно, мы знаем, что результаты зависят и от способности профсоюзов объединить и организовать новые поколения рабочей силы.

Что касается нас, то наше внимание к молодым работникам не ограничивается защитой их условий труда. Ленинисты думают о смене поколений в борьбе за коммунизм, о задаче «завоёвывания новых поколений ленинизма»: «Если исходить из того, что новые поколения совершенно приспособились к империалистическому загниванию, то это значит быть уверенными в том, что капитализм способен решать текущие проблемы; но это не так. В мире есть молодые люди, которые ведут борьбу» (Cervetto A. Opere. Vol. 20).

13. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Десять процентов. Такое количество голосов на выборах в Нидерландах набрала расистская партия Герта Вилдерса. Гора родила мышь. Их политика имеет хрупкие нервы. Brexit и победа Дональда Трампа в США настолько потрясли либеральное “общественное мнение”, что оно утратило всякое чувство меры; их редакционные статьи от причитания о катастрофе Запада обратились к другой крайности, игра в электоральную рулетку трансформировалась в “восстание” Европы против ксенофобского и евроскептического популизма.

Суть же нового политического цикла остаётся неизменной. Проблема заключается в атлантическом упадке и новой стратегической фазе, проходящей под знаком Азии и Китая, потрясающих материальные и психологические условия, в которых на протяжении десятилетий процветали семьи с несколькими источниками доходов. Собственность приобрела массовое распространение, паразитизм империалистической зрелости проник в широкие промежуточные слои. Их уверенность навсегда осталась в прошлом, и это оставило глубокий след, который будет ощущаться долгое время. Это будет иметь политические последствия.

Буржуазия находится в таком положении, что нам, марксистам, трудно найти достойные для осмысления и дискуссии политические тезисы правящего класса. Марксистской науке не остаётся ничего иного, как изучать движущие силы мирового противостояния государств и классов. Это необходимо для привнесения в среду рабочего класса коммунистического сознания, которое в отличие от буржуазных идеологий не ограничено местническим и националистическим видением, а способно охватить весь мир.

Приложение “Атом и индустриализация науки”

1. Химики и медики открывают закон сохранения энергии – стр. I

В начале XIX века категория “работы” находилась в центре внимания политической экономии, инженерного дела, физики, химии и медицины. Наряду с паровым двигателем, изучение физиологии животных также способствовало пониманию учёными процесса превращения теплоты в работу. Французский химик Антуан Лавуазье (1743–1794) сыграл ключевую роль в этом исследовании.

Лавуазье был сыном адвоката в парижском парламенте и сам был принят в коллегию адвокатов в 1764 году. Он изучал науки в Le Jardin du Roy – одном из старейших научных учреждений Франции, а также брал частные уроки у некоторых величайших учёных эпохи, в частности, у аббата Жана Антуана Нолле (1700–1779) – по физике и Илера Марина Руэля (1718–1779) – по химии. Последним восхищался Дидро (McKie D. Antoine Lavoisier: Scientist, Economist, Social Reformer. New York: Henry Schuman, 1952).

При Ancien Régime Лавуазье занимал два важных политических поста, что в конечном итоге стоило ему жизни. Лавуазье, принадлежавший к крупной буржуазии, в 1768 году стал членом Генерального откупа. Это была частная финансовая компания, которая занималась обеспечением налоговых поступлений французскому правительству в обмен на право собирать налоги.

В 1768 году Лавуазье был принят во Французскую академию наук за вклад в химию. Затем, в 1775 году, министр финансов Тюрго назначил его главой Королевской пороховой администрации (Administration Royale des Poudres) – государственного учреждения, отвечающего за производство пороха. В течение двадцати лет химическая лаборатория, созданная Лавуазье в Парижском арсенале, была важным центром научных исследований и служила местом встречи выдающихся учёных и инженеров со всего мира. Среди учёных, посещавших Лавуазье, были изобретатель паровых машин шотландец Джеймс Уатт (1736–1819) и один из первопроходцев в исследовании электричества американец Бенджамин Франклин (1706–1790). Семейное положение, богатство, должность сборщика налогов сделали Лавуазье одним из самых высокопоставленных представителей французской крупной буржуазии – класса, который выступал за реформирование института абсолютной монархии Людовика XVI и его превращение в конституционную монархию. Лавуазье жил в то время, когда во Франции через труды Вольтера (1694–1778) – в том числе через его “Философские письма” 1734 года и “Элементы философии Ньютона” 1738-го (McKie D. Там же) – распространялись политические идеи Джона Локка (1632–1704) и научные идеи Исаака Ньютона (1642–1727).

С 1751 по 1776 год под редакцией Дидро и Д’Аламбера были опубликованы 35 томов “Энциклопедии”. В области экономики во Франции превалировали идеи физиократов Кенэ (1694–1774) и Тюрго (1727–1781). Адам Смит (1723–1790) провёл во Франции два года (1774–1776), где встречался с Вольтером. В 1776 году шотландский экономист опубликовал “Исследование о природе и причинах богатства народов” – произведение, в котором утверждал, что источником богатства является «труд вообще». До этого времени в качестве источника богатства физиократами рассматривался лишь земледельческий труд (Карл Маркс. Указ. соч.).

2. Теория преобразования теплоты в работу – стр. II

В 1850 году в своей статье, подготовленной для Королевского общества, “О механическом эквиваленте теплоты” Джеймс Прескотт Джоуль признал вклад Майера и Румфорда в своё исследование преобразования теплоты (Philosophical Transactions of the Royal Society. Vol. 140, 1850).

Идея преобразования теплоты в работу возникла у Юлиуса Роберта фон Майера во время его работы корабельным доктором. В 1841 году, по возвращении в Германию, Майер написал статью “О количественном и качественном определении сил” для крупнейшего немецкого научного журнала того времени Annalen der Physik und Chemie. Но статья была отклонена. Терминология Майера показалась редакторам путаной; в своей статье он слишком часто использовал аргументы общего философского характера. Вдобавок Майер не смог сослаться на работы других учёных и не изложил результаты эксперимента, который провёл он сам. Наконец, Майер не смог привести числового значения механического эквивалента теплоты.

Майер просто экстраполировал результаты своих исследований метаболизма людей и других животных, во время которых он наблюдал за теплотой, выделяемой при протекании химических процессов пищеварения и сжигания пищи. Но научной ценности его работа не имела, так как не включала в себя количественный анализ. Майер заключил: «даже одно число является более ценным, чем дорогостоящие библиотеки, полные гипотез» (Baeyer H. C. von. Warmth Disperses and Time Passes. New York: Random House, 1998).

В точных науках, таких, как физика и математика, гипотез недостаточно; они должны быть проверены научным сообществом, подтверждены экспериментами и применены на практике. И разработка числовых констант имеет важное значение для этого процесса. Чтобы подтвердить свою работу, Майер должен был вычислить количественное значение механического эквивалента теплоты. Он написал ещё одну статью, которую отправил знаменитому немецкому химику Юстасу фон Либиху (1803–1873). Её опубликовали в Annalen der Chemie und Pharmacie в 1842 году под названием “Замечания о силах неживой природы”.

3. Кельвин и термодинамика для Британской империи – стр. III

Стандартизация средств измерения – требование как науки, так и производства. Переход от кустарного к крупному промышленному производству и от локальных рынков к мировому потребовал приборов, которые позволяли бы единообразно и универсально измерять скорость, массу, давление, температуру, электрический ток и электрическое напряжение. Учёным было необходимо сравнивать свои эксперименты и теории, того же требовал мировой рынок, чтобы продукция могла сбываться всюду. Масса, длина, мощность, температура и другие параметры, измеренные в Берлине, должны быть точно такими же, как и измеренные в Лондоне, Чикаго или Шанхае. Одна и та же масса хлеба должна вызывать одинаковые показания весов в любой точке мира. Интернационализация рынка требует стандартизации измерений.

Лорд Кельвин, будучи инженером, учёным, физиком, математиком, сделал решающий вклад в развитие научного инструментария.

В любом промышленном процессе, будь он в рамках химического, энергетического, металлургического или машиностроительного производства, задействованы термометры, и все термометры должны быть стандартными: градусы, измеренные в ходе производственного процесса в цеху в Бергамо, должны остаться теми же самыми градусами при измерении параметров аналогичного процесса на крупной фабрике в Штутгарте или Лондоне. Как же узнать, насколько соответствуют друг другу показания разных термометров? Для этого их следует проверить на соответствие универсальной шкале, принятой всеми странами мира, и на которую ориентируются все производители термометров. Учёные работали над этой проблемой веками, и мы уже писали об этом в нашей газете (Истоки термометра // Вестник “Интернационалист”. 2014. № 24).

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 31, март 2017 г.

1. Миф о “среднем классе” в атлантическом упадке – стр. 1-2

Неравенство оказывает своё давление, и широкие слои наёмных работников действительно пострадали от кризиса. Но массовое распространение собственности среди значительных групп населения означает, что через имущие классы, страты классов с семьями с несколькими источниками доходов, а также промежуточные слои, в американское и европейское общество (и не только) просочилось значительное количество жира империалистического паразитизма. Поэтому психология рантье затрагивает широкие слои; кризис сжал доходы и активы, на которых базировался эффект богатства определённых страт населения; другие вернули утраченное или обогатились. Однако для всех 2008 год стал воплощением колоссального психологического шока. Он произошёл раньше материальных последствий, сделавших осязаемыми кошмары упадка и смещения в Азию центра тяжести экономического роста.

«Средний класс», в котором буржуазная социология любит смешивать некоторые части наёмных работников и слоёв империалистической зрелости, словно осознал, что является смертным. Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать массовые электоральные колебания, чтобы миграционные потоки разбудили озлобленность и страхи идентичности, и чтобы устоявшиеся политические элиты были брошены в хаос и оказались дезориентированы настолько, что бросились в догонку за очередными демагогами. Это новый политический цикл. И это лишь предвестник будущих кризисов.

Графики. Изменение уровня доходов.

2. Настоящий шторм – стр. 3

Мы предсказывали «бурные времена». Разразился же самый настоящий политический шторм.

Избрание Дональда Трампа на пост президента Соединённых Штатов потрясло канцелярии всего мира; шок очевиден, веет страхом по поводу будущего с непредсказуемыми очертаниями.

Тем же запахом веет в редакциях крупных газет. В начале года Financial Times публикует статью под заголовком “Мы вступили в эпоху мирового беспорядка”. Тезис Мартина Вольфа заключается в том, что мы находимся в конце «как конкретного экономического периода – управляемой Западом глобализации, так и геополитического периода [–] глобального порядка с лидерством США». Беспокойство вызывает вопрос о том, движется ли всё «в направлении деглобализации и конфликтов, как это произошло в первой половине двадцатого века», или «к новому периоду, в котором [...] прежде всего Китай и Индия будут играть главную роль в поддержке основанного на сотрудничестве мирового порядка».

Такая явная альтернатива поучительна – она демонстрирует смесь беспокойства и разочарования. Продолжим читать Вольфа: мы вновь живём «в эпоху вопиющего национализма и ксенофобии»; «Надежды на новый мир прогресса, гармонии, демократии, порождённые открытием рынков в 80-е годы и коллапсом СССР в 1989–1991 годах, пошли прахом».

Мы не забыли передовицы того времени, славящие глобализацию и распад СССР, и напомним их авторам, что они обещали новый, процветающий мир, мир без неравенства; более того, – «конец истории». И сегодня по завершении самого глубокого кризиса после второй мировой войны, в то время как национализм и ксенофобия ставят в сложное положение их политику, те же самые авторы редакционных статей вынуждены констатировать, что их мифы и мечты «пошли прахом». Мало того, они уже не исключают крупных войн в ставшем столь неопределённым будущем.

3. Кошмар “компаний-зомби” для европейской реструктуризации – стр. 4

В январском документе отдела политических исследований ОЭСР анализируется динамика европейских «компаний-зомби». Этот феномен рассматривается как ключ для прочтения легенды NPL и в более общем плане – в качестве одной из причин слабого восстановления производительности труда в Европе. Термин “зомби”, то есть “живые мертвецы”, по-видимому, восходит ко второй половине 80-х годов, когда он был применён к кризису американских сберегательных банков (savings and loans), в течение примерно двадцати лет находившихся в реанимации, к которым применялись различные меры и делались уступки вплоть до преодоления кризиса.

Во-первых, констатируется, что доля “предприятий-зомби” в общем количестве компаний растёт по мере увеличения их размеров. Среди небольших и мельчайших компаний (от 1 до 19 сотрудников), доля “зомби” составляет 6 %; она повышается по мере увеличения компаний, достигая 9 % среди групп с числом сотрудников от 100 до 249 и 12 % среди компаний, где число сотрудников превышает 250.

Во-вторых, исследование отмечает, что в период 2007–2013 гг. количество “компаний-зомби” росло почти во всех рассматриваемых странах за исключением Франции и Великобритании. Извлекая данные из гистограмм, сопровождающих исследование, мы видим, что в Италии количество этих компаний возросло с 2 до 6 % от общего числа, число занятых в них – с 6 до 10 %, объём капитала – с 8 до 19 %. В Испании эти показатели изменились, соответственно, с 2 до 10 %, с 5 до 12 %, с 8 до 16 %. В Великобритании же произошло снижение, соответственно, с 5 до 4 %, с 11 до 8 %, с 11 до 7 %. Во Франции количество таких компаний остаётся в рассматриваемый период на уровне 2 %, число занятых в них снижается с 6 до 4 %, а их совокупный капитал – с 9 до 6 %. Для Германии не достаёт ряда данных, но объём капитала немецких “компаний-зомби” в 2013 году оценивается в 12 %, что в два раза больше, чем во Франции.

4. Россия и Америка Дональда Трампа – стр. 5

Если Америка частично “удаляется от мира”, то цикл империалистического либеризма ищет других паладинов, а они могут оказаться неожиданными. В связи с этим Москва смотрит на Пекин. Тимофей Бордачев из ВШЭ видит именно в Китае единственную силу, способную взять на себя бремя реформирования институтов мирового управления, в то время как США переживают магнитные бури на внутреннем рынке, ЕС втянут в сражение по поводу Brexit, а Россия ограничена в ресурсах. Но он считает, что Пекин может иметь мало опыта постоянных союзнических отношений: тот же союз с СССР, пишет он, оказался «очень неустойчивым», это «привело к яростной конфронтации» (статья “Дать Китаю попробовать”). Смысл сказанного ясен: Китаю следует оказать помощь в управлении новым порядком, но должны быть выставлены условия.

Есть ли для Москвы место во всём этом? Есть, считает научный руководитель Института европейских исследований МГИМО Олег Барабанов. Комментируя саммит Большой двадцатки в Ханчжоу, прошедший в сентябре прошлого года, он пишет: Китай имеет «очень удобную возможность закрепить свои амбиции на глобальное лидерство», но оно «будет невозможно без российско-китайского сотрудничества в Большой Евразии» (статья “Саммит «большой двадцатки»: китайское лидерство и Большая Евразия”).

Этим и объясняется внимание, которое Москва проявляет к Востоку, то есть так называемый «азиатский поворот» России.

5. Испытание лаборатории нашего класса – стр. 6-7

Перед лицом призрака новой “промышленной войны” представители администрации ряда текстильных предприятий столицы, в том числе мануфактуры Максвеля, обратились в министерство финансов с просьбой по собственной инициативе сократить с 1 апреля рабочий день до 111/2 часов, Витте разрешил, но с 16 апреля. 2 июня 1897 года был издан новый фабричный закон об ограничении рабочего времени 111/2 часами для мужчин, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и перед праздниками – 10 часами. Для женщин было установлено ограничение рабочего дня в 10 часов. Закон также запрещал работы в воскресенье и устанавливал 14 обязательных праздников. Таким образом, петербургские рабочие добились сокращения рабочего дня не только для себя самих, а для всего российского промышленного пролетариата. «Это были первые движения просыпающегося великана», – писала З. П. Невзорова-Кржижановская. Стачка подняла дух, позволила ощутить силу классовой солидарности и увеличила классовое самосознание рабочих. Слышались разговоры: «Всю жизнь работали и голодали, а тут хоть голодали, да праздновали».

В 1897 году по итогам “промышленной войны” плехановский сборник “Работник” писал: «Рабочая масса впервые выступила [...] не как случайно возбуждённая толпа, а как класс», стачка «обнаружила существование в столице Российского государства социал-демократической организации». Принципиальной новизной была «связь между рабочей массой и социал-демократическим движением». Центральный орган немецких социал-демократов Vorwärts 27 июня 1896 года сообщал: «Главная заслуга в этом деле принадлежит петербургскому “Союзу борьбы за освобождение рабочего класса”». Аналогично в этот же день высказалась и австрийская социалистическая газета Arbeiter Zeitung.

Стачка имела международное значение, отныне русское рабочее движение влияло на внешнюю политику правительства: оно должно было считаться с рабочими, поскольку западная буржуазия, инвестировавшая в Россию, была заинтересована в том, чтобы царское правительство гарантировало ей стабильность прибыли, а европейским государствам, прежде всего Франции, – устойчивость российского трона. С наступлением эпохи империализма российская монархия уже была необходима ведущим державам не столько в качестве балуарда реакции, сколько в качестве гаранта возвращения кредитов и получения процентов. Западноевропейский же социал-демократический пролетариат увидел в этой стачке первое оправдание слов Плеханова, сказанных им на международном конгрессе в 1889 года в Париже, что, если русская революция победит, то только как революция рабочих. Вмешательство в стачку полиции и вообще правительства выводило русское рабочее движение на широкую арену политической борьбы. Тем самым, петербургский “Союз борьбы” нашёл верный путь и своим руководством стачками 1896-1897 гг. вписал новые страницы в историю движения нашего класса.

6. Февральская революция – стр. 8

23 февраля 1917 года (8 марта по григорианскому календарю) по случаю международного женского дня около 90 тысяч петербургских рабочих начали забастовку против войны. В течение пяти дней революционная забастовка распространилась на весь город и превратилась в восстание: солдаты полков, охраняющих город, побратались с рабочими и взяли контроль над столицей. 27 февраля в Таврическом дворце, где располагалась Дума, собрался первый совет рабочих и солдат. 28 февраля восстала и Москва.

Можно было бы говорить о стихийном восстании, отчасти это было так. Но, как пишет Троцкий, «мистика стихийности ничего не объясняет»: «На поставленный выше вопрос, кто руководил февральским восстанием, мы можем, следовательно, ответить с достаточной определённостью: сознательные и закалённые рабочие, воспитанные главным образом партией Ленина».

В спешке буржуазные партии Думы, объединённые в так называемом прогрессивном блоке, родили думский Комитет (Родзянко, Милюков и Керенский) с задачей организации своего правительства. Николай II был вынужден отречься от престола. Через пять революционных дней Россия завершила борьбу, начатую декабристами в 1825 году.

Буржуазия пришла к государственной власти, но перед ней стоял пролетариат в союзе с солдатами-крестьянами. Так возникло двоевластие.

7. Власти американского федерализма – стр. 9

Соединённые Штаты – это не унитарная республика, как, например, Франция, но целый континент площадью 9,4 млн км2 и населением 318 млн человек, организованный в форме 50 штатов. Последние создали федерацию, т.е. постоянный союз, осуществляемый посредством множества политических органов: Палаты представителей, Сената, администрации президента и Верховного суда (здесь мы опускаем монетарную власть, представленную ФРС).

50 штатов делегировали часть своего суверенитета, в частности право ведения внешней, оборонной и денежно-кредитной политики, центральному правительству в Вашингтоне. Даже само название страны – Соединённые Штаты Америки – говорит о том, что США являются «союзом штатов», каждый из которых сохраняет значительный суверенитет в административной, законодательной и юридической областях, обладая собственными Палатой представителей и Сенатом, а также исполнительными и юридическими полномочиями.

В Соединённых Штатах никогда не было «прямой демократии», как это часто представляется пограничной мифологией, популяризированной вестернами: с момента своего основания политическая система США всегда являлась посредником между локальными интересами округов и более общими интересами – такими как интересы целых отраслей экономики, финансового сектора и крупных промышленных групп, – одновременно представленными в штатах и непосредственно в центральном федеральном правительстве.

Когда непрерывный процесс посредничества, гомогенизации и централизации плюрализма интересов не удавался, конфликт разрешался в ходе политического кризиса, глубина которого изменялась время от времени, достигнув крайней точки в гражданской войне 1861–1865 гг., в которой погибло больше граждан США, чем во всех последующих войнах вместе взятых, в том числе и в двух мировых

Карта распределения голосов на президентских выборах в 2016 г.

8. Европейская палатка для ливийских группировок? – стр. 10

Турецкая газета “Дейли Сабах”, находящаяся в орбите правительства, подчеркнула решение Ангелы Меркель, принятое в начале февраля по завершении европейского саммита на Мальте, «подготовить [соглашение] с Ливией» по вопросу миграции. Оно должно быть разработано «на примере соглашения с Турцией», подписанного в марте 2016 года. В действительности Меркель выражает европейскую поддержку договору, подписанному накануне между Римом и Триполи. Фактически этот договор – при участии правительства Фаиза Сараджа – стряхивает пыль с соглашений 2007 и 2009 годов с режимом Каддафи.

Условия соглашения предусматривают выделение Триполи 200 миллионов евро для создания «лагерей радушного приёма» (жуткий эвфемизм!) прибывающих с юга от Сахары иммигрантов, под эгидой ливийского министерства внутренних дел; а также обучение ливийской береговой охраны. Это менее одной десятой от средств, выданных Анкаре. Но можно предположить, что европейское финансирование может быть существеннее и может распространиться на другие страны южного побережья Средиземного моря.

9. Европейское контрнаступление из Берлина и Франкфурта – стр. 11

Парижский корреспондент Handelsblatt Томас Ханке выражает немецкую обеспокоенность в связи с президентскими выборами во Франции: «Франция переживает политические конвульсии, которые у наций бывают раз в 50 или 100 лет. 58 лет Пятая республика, основанная Шарлем де Голлем, открыто защищает европейские и западные связи». Победа Национального фронта Марин Ле Пен, подвергающая сомнению эти стратегические проблемы, «маловероятна, но не невозможна. Она стала бы концом европейского послевоенного порядка». После Brexit и избрания Дональда Трампа Берлин стал свидетелем расшатывания двух своих столпов Westbindung (западных отношений): трансатлантических связей и европейской интеграции вокруг рейнской оси.

Две большие партии, сменяющие друг друга у руля республики, республиканцы и социалисты, являются жертвами фрагментации голосов. Учреждения Пятой республики и мажоритарная система выборов, рассчитанная на двухпартийность, с трудом приспосабливаются к колебаниям нового политического цикла. Сохраняется риск того, что финальная ставка будет выиграна партией нарушения равновесия.

Из столкновения двух основных лагерей президентская гонка превратилась в «бойню» по крайней мере пяти сил. Ожидается, что первое место достанется НФ. ФСП в судорогах нисходящей фазы социал-демократизации переживает провал олландовских синтезов и с победой Бенуа Хамона прогибается перед левой, где её подсиживает France insoumise (“Непокорная Франция”) Жан-Люка Меланшона. Эта поляризация открывает пространство в центре для продвижения Эммануэля Макрона, который теперь оспаривает у Франсуа Фийона титул фаворита кампании. Позиции кандидата республиканцев сильно подорваны скандалом с государственными деньгами, перекочевавшими в карман его семьи.

10. Потребность в ленинистской партии – стр. 12

Трудности в поиске рабочих рук отражают сочетание двух явлений, которые также являются двумя важнейшими проблемами итальянского капитализма: демографического спада и недостаточного приспособления школы к потребностям рынка труда.

Этот второй аспект отсылает к ещё непреодолённому кризису несоответствия в конкретной области подготовки рабочей силы. Это также старое проклятие, ещё в 1968 году Арриго Черветто писал: «система образования должна адаптироваться [к] движениям капитала. Это адаптирование никогда не бывает одномоментным, что вызывает постоянные нарушения равновесия системы. Когда оно запаздывает слишком сильно, эти нарушения обостряются» (“Тезисы о ленинистской тактике в кризисе школы”).

Демографический спад же скорее является продуктом поздней империалистической зрелости, он уже затрагивает производительные силы. Показательно, что ISTAT в своём последнем пресс-релизе начал рассматривать «влияние демографической ситуации на изменение тенденций занятости для различных возрастных групп». В течение 2016 года только из-за демографической динамики наблюдался недостаток 244 тыс. рабочих рук в возрасте от 15 до 49 лет. Поскольку занятость в этой группе сократилась “всего” на 168.000 единиц, ISTAT может похвастаться “ростом” занятости за вычетом демографического фактора.

Факт остаётся фактом: по этой причине итальянское население в возрастной группе 15–49 лет в течение двух лет сократилось на 2,5 %, «приблизительно на 680.000 человек», и только отчасти это было сглажено «пололжительной в этой возрастной группе миграционной динамикой».

Данные иллюстрируют проблему, которая является не только итальянской.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Какие-то странные шевеления происходят в домах традиционных “левых” партий. Программы, лозунги, а порой и знамёна меняются как перчатки, вечные расколы сменяются сиюминутными объединениями. Поверхностный взгляд неспособен понять суть момента: старение и загнивание империализма сопровождается ростом государственных расходов; этатистский компромисс накачивает широкие слои рабочей аристократии и промежуточные страты общества жирком империалистического паразитизма. Именно это делает традиционных “левых” не только неотъемлемой частью театра буржуазной политики, но и проводниками буржуазных интересов в среде рабочего класса. Именно поэтому пролетариат не может связывать никаких надежд с этими буржуазными партиями.

В 90-е годы прошлого века “обновлённые коммунисты”, стыдливо оседлав волну либерального ренессанса, дополнили свои программы тезисами о многоукладности. Начало борьбы с “олигархическим капитализмом” позволило им отомстить за утраченную “политическую невинность” и сыграть роль главных обличителей “либеральных жуликов”. Наступила их вторая молодость, но она была краткой, как бабье лето. Что скажут эти вечно кающиеся грешницы сегодня, когда в среде российского правящего класса возникают новые позывы к либерализму? Выкрутятся. Нос по ветру, побольше разных знамён в чулане, и можно дальше продолжать служить правящему классу – таков рецепт их политического долголетия – долголетия, но не вечности. Ничего нового. Легальный марксизм, “Вехи”, “Смена вех”, объятия со сталинизмом – такова была историческая парабола их политических предшественников.

Полулибералы вчера, полупопулисты сегодня, но всегда на межклассовых позициях. Оппортунисты и социал-империалисты – вот их правильное название.

Но что делать тем, кому они в очередной раз захотят повесить лапшу на уши? Не верить. Только классовые позиции, только автономная политическая организация рабочего класса, оснащённая компасом марксистской науки, могут стать надёжной основой для защиты интересов пролетариата.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 30, февраль 2017 г.

1. “Америка прежде всего” и Brexit в атлантическом упадке – стр. 1-2

Соединённые Штаты и Великобритания ставят крест на трансатлантическом консенсусе в том виде, в каком он существовал в течение последних семидесяти лет? Вполне вероятно, но возможно и то, что нынешний бурный этап приведёт к торгу, который восстановит эти отношения на изменившихся основаниях. Из Вашингтона и Лондона теперь поступают противоречивые сигналы, дезориентирующие внешнеполитический истеблишмент и канцелярии в Европе и Азии.

Дональд Трамп одним из первых указов отменил участие США в ТТП (соглашении о свободной торговле в Тихоокеанском регионе), а в инаугурационной речи повторил лозунг «Америка прежде всего», который он разыгрывал во время избирательной кампании. «Америка прежде всего» – это подход, в котором перекликаются протекционистские и односторонние побуждения, а также популистская риторика джексоновской традиции.

Тереза Мэй, кажется, отказалась от двойственности и планирует полный выход Великобритании из единого европейского рынка и таможенного союза, угрожая ЕС перспективой Global Britain, то есть Лондона – пиратского корабля на мировых рынках (вроде Сингапура) с более выгодным налоговым режимом по сравнению с ЕС и сетью тарифных соглашений по всему миру, которые позволят ему обойти Брюссель.

Но в то же время решение Вашингтона по поводу ТТП демонстрирует свою спорность – настолько, что та же администрация дала понять, что Трампа не следует воспринимать буквально в его националистических провокациях. Новые министры на утверждении в Сенате говорили отнюдь не в унисон, а потому следует подождать, как будет складываться баланс сил, который может ограничить свободу действий президента.

Но сдержки и противовесы плюрализма властей уже работают в Лондоне, где Верховный Суд оставил в силе решение о том, что Brexit должен пройти через парламент, а Сити подтверждает, что находится в оппозиции. Банковский гигант HSBC (Hong Kong and Shanghai Banking Corporation) после заявления Терезы Мэй немедленно объявил о переносе части деятельности в Париж: это однозначный вотум недоверия со стороны финансового центра, который является действительным воплощением “глобальной Великобритании”.

2. Деньги и финансы в индийском нарушении равновесия – стр. 2

В дополнение к попытке использовать денежную конверсию для расширения собственной налоговой базы правительство Моди хотело ускорить модернизацию индийской системы платежей, требуя открытия текущих счетов в крупном масштабе. По словам бывшего премьер-министра Манмохана Сингха, опубликованным The Hindu, более 90 % рабочей силы получает вознаграждение наличными. Модернизация платёжной системы означает увеличение трансакций, которые проходят через банковскую систему. Объём годовых трансакций на душу населения – за исключением наличных – составляет 12.000 долларов в Индии, 316.000 в Китае и 423.000 в Южной Корее.

Индийские банки по сравнению с китайскими по-прежнему являются лилипутами. В 2007 году в списке тысячи крупнейших банков мира Индия имела 28 позиций, совокупные активы которых составляли 800 млрд долларов. В Китае же таких банков было 45, и они обладали 5,4 трлн долларов активов. В 2015 году среди тысячи крупнейших банков мира было 40 индийских с 1,95 трлн долларов активов; количество же китайских увеличилось почти в три раза – до 136 (24 трлн долларов активов). Но самое главное: каждый из четырёх крупнейших китайских банков, как в 2007-м, так и в 2015 году, имел больше активов, чем весь взвод индийских банков, включённых в рейтинг.

Маркс, описывая Индию 1853 года, отмечал: «Централизация капитала совершенно необходима для существования капитала как независимой силы». Несмотря на сильное ускорение темпов роста, Индия всё ещё прилагает значительные усилия для финансовой централизации.

3. Тройственное согласие по поводу Сирии – стр. 3

Завершение в декабре сражения за Алеппо, сопровождавшееся выторгованной капитуляцией повстанческих вооружённых формирований, не может означать конца конфликта, как подчёркивает полуофициальный голос египетской дипломатии газета “Аль-Ахрам”, но представляет значительный успех на региональном и международном уровне как для режима Башара аль-Асада, так и для его внешних союзников – России и Ирана.

По мнению газеты, реконкиста второго по величине города страны означает устранение любого сценария, альтернативного режиму Асада, который тем самым может продолжить консолидацию так называемой «полезной Сирии». Политическое и военное положение мятежников весьма ослабло: «оппозиция, ведущая политическую борьбу», была отделена от той, которая вдохновляется радикальным исламом, чья «совокупность представлена ИГ и “Джабхат Фатх аш-Шам” (запрещённые в РФ организации)».

На стратегическом уровне наиболее значимым результатом является разворот Анкары на 180 градусов: она разошлась с осью нефтяных монархий Персидского залива, чтобы возвыситься до роли соавтора соглашения о прекращении огня по договорённости с Москвой и Тегераном и одного из спонсоров переговорной конференции в Астане (Казахстан).

Карта.

4. Католическая правая Фийона в Европе – стр. 4

Париж является вершиной стратегического треугольника вместе с Берлином и Лондоном. Отставка посла Великобритании в ЕС Ивана Роджерса продемонстрировала столкновение интересов европеистских кругов министерства иностранных дел и исполнительной власти. В своей речи в Ланкастер-Хаус Тереза Мэй провозгласила «глобальную Великобританию», которая, отклоняя юрисдикцию Европейского суда и отстаивая контроль над иммиграцией из ЕС, покинет единый рынок, однако продолжит торг по поводу наилучшего доступа к нему.

Исход президентских выборов в Париже будет играть определяющую роль в переговорах. Фийон подчеркнул союз с Лондоном в области обороны и безопасности, но предупредил, что Brexit может быть «фатальным ударом» в отстутствии «острого чувства общих европейских интересов». Он подтвердил «обязанность быть европейцами» и «бороться вместе» за «Европу, которая защищает», перед лицом США и азиатских гигантов.

Но может быть, Франция, ослабленная продвижением НФ, напротив, снизит сплочённость Рейнской оси? Какие последствия в диалектике европейской централизации будет иметь президентство Трампа, риторика которого делает ставку на разделение ЕС и чествует Brexit, предлагая поддержку Мэй? В ответ Трампу Ангела Меркель заявила: «Мы, европейцы, держим нашу судьбу в собственных руках». 2017 год обещает быть решающим для политического цикла континента.

5. Европейская оборона начинается с укрепления арсеналов – стр. 5

Британский министр обороны Майкл Фэллон в Братиславе высказался предельно ясно: Лондон не намерен поддерживать никакие инициативы, ослабляющие или дублирующие НАТО (генеральный штаб). На этот раз “европеистские” органы британской буржуазии согласились с ним. The Economist писал о европейской обороне, потерянной в «тумане политики», а Financial Times о «политических жестикуляциях», обречённых на то, что они никогда «не увидят дневного света», потому что страны Восточной Европы доверяют только США и НАТО.

Случай с вертолётами Caracal, кажется, подтверждает точку зрения органа Сити. Новое националистическое правительство в Варшаве отменило заказ на 50 военных транспортных вертолётов Airbus Helicopters, подписанный предыдущей администрацией, обратившись к американской компании Sikorsky (Lockheed Martin), что вывело Париж из себя.

Непосредственно со страниц Financial Times Урсула фон дер Ляйен предупредила и ясно озвучила свою позицию: просим англичан не блокировать «важные шаги» ЕС, «в то время когда они говорят, что желают выйти из него», генеральный штаб полезен для интервенций в регионах, не входящих в компетенцию НАТО, таких как Африка.

Последняя Белая книга по вопросам обороны Германии указывает, что Европа может «поддержать свой политический вес только посредством более высокой степени интеграции»; следовательно, должны быть «использованы все варианты, предусмотренные Лиссабонским договором в плане постоянного структурированного сотрудничества». Берлин добавляет, что «в будущем постоянно будут возникать ситуации, в которых необходимо активное военное вмешательство». Германия «готова выполнять существенную, решающую, стимулирующую роль в международных дебатах, брать на себя ответственность и принимать лидерство».

6. Ленинизм против подделок под марксизм – стр. 6-7

В 1897 году, находясь в сибирской ссылке, Ленин напишет брошюру “Задачи русских социал-демократов”, которая год спустя будет опубликована в Женеве группой “Освобождение труда”. К моменту Первого съезда РСДРП, проходившего в Минске с 13 по 15 марта 1898 года по новому стилю, она была не знакома ни его участникам, ни большинству российских марксистов. Вероятно, в том числе и поэтому делегатам не удалось чётко сформулировать задачи российской социал-демократии и даже пришлось обратиться к “легальному марксисту” П. Б. Струве с просьбой о написании “Манифеста РСДРП”. Не были знакомы делегаты съезда и с написанными Лениным в петербургском доме предварительного заключения проектом и объяснением программы социал-демократической партии.

Таким образом, в двух работах, написанных за год до Первого съезда РСДРП, Ленин, по словам В. И. Невского, «отчётливо, всесторонне и так широко и глубоко, как только возможно было в то время», сформулировал задачи российской социал-демократии; изложил их «не в общих выражениях, как это сделано в манифесте Струве», а на основе анализа «классовой природы каждой из борющихся сил и в особенности пролетариата [...]. Вот почему мы с полным правом можем назвать не манифест Струве, а “Задачи русских социал-демократов” Ленина истинным манифестом нашей партии конца девяностых годов».

В женевском издании этой брошюры была также опубликована прокламация “К петербургским рабочим и социалистам от «Союза борьбы»”, в ней, опираясь на «продолжительный опыт» организации, Ленин подчёркивает, что для успешной работы партии требуется специализация «на отдельных функциях», которые «бесконечно разнообразны». И это ещё не всё: необходимо предоставить объединяющую роль «самому незначительному по числу членов центральному ядру». Об этот краеугольный камень ленинизма борцами за демократию и против диктатуры в пролетарской партии будет сломано много копий. Многие из этих “борцов” будут в связи с этим обвинять большевиков в заговорщичестве и бланкизме. Ленин, безусловно, отдавал должное опыту этого типа буржуазных революционеров, но проводил чёткую демаркационную линию, акцентируя внимание на том, что хотя русские марксисты никогда не забывали о политических условиях, в которых им приходится работать, и «никогда не мечтали о возможности создать в России открыто рабочую партию», тем не менее «они думали всегда и продолжают думать», что для достижения поставленных целей необходима «партия, опирающаяся на рабочее движение. [...] что борьба против абсолютизма должна состоять не в устройстве заговоров, а в воспитании, дисциплинировании и организации пролетариата, в политической агитации среди рабочих».

Позднее, в 1920 году в работе “Детская болезнь «левизны» в коммунизме”, Ленин подчеркнёт: «нападки на “диктатуру вождей” в нашей партии были всегда», первый раз с ними пришлось столкнуться «в 1895 году, когда формально ещё не было партии, но центральная группа в Питере начала складываться и должна была брать на себя руководство районными группами».

В более широком плане это проблема отношения “вожди – партия – класс”, которую Ленин называет ребяческим вздором, и которая не раз становилась камнем преткновения, а зачастую и точкой разрыва с интересами пролетариата для многих левых интеллектуалов. В “Детской болезни «левизны»” Ленин даёт исчерпывающее её решение: «революционная партия пролетариата [...] не будет заслуживать своего названия, пока не научится связывать вождей с классом и с массами в одно целое, в нечто неразрывное».

7. Августовские пушки – стр. 8

Карл Каутский, красный папа, первоначально руководил антиревизионистским фронтом, а затем, с приближением эпохи войн и революций, предсказанной им самим, он всё более смягчал свой марксизм. Ядром правого поворота Каутского был его тезис об «ультраимпериализме», разрабатываемый с 1911 года. В общих чертах этот тезис состоял в следующем: империализм, как насильственная политическая конкуренция является не исторической необходимостью, а именно “политическим” выбором, политикой «финансового капитализма». Действительный интерес «промышленного капитализма» якобы состоит в формировании всемирного картеля великих держав для мирной эксплуатации земного шара. Именно на этой теории основывались соображения, что война может рассматриваться как интермедия в ожидании возобновления мирного марша капитализма.

Теория Каутского, вместо того чтобы бороться с практикой реформизма, плелась у неё в хвосте, приспосабливалась к ней и прислуживала ей. Была надежда, что всё вернётся и станет как раньше, даже лучше. Отсюда иллюзии ультраимпериализма. Миллионы членов СДПГ и профсоюзов не могли противодействовать войне, утверждал Каутский в 1914 году, они не только не желали избежать её, но даже с энтузиазмом поддерживали. Отказаться от старой легалистской практики? Чистый анархизм. Любая оппозиция якобы будет уничтожена, поэтому следует пристроиться в хвосте, поддерживая эти тенденции крупного капитала, работающие на ультраимпериалистическое урегулирование конфликта. Следует ждать пока буря пройдёт и… защищать Отечество.

Каутский: «Все вправе и обязаны защищать своё отечество; истинный интернационализм состоит в признании этого права за социалистами всех наций, в том числе воюющих с моей нацией». Тезис аргументировался тем, что Интернационал «есть инструмент мира, а не войны».

Роза Люксембург ответила с горькой иронией: «Бессмертный призыв “Коммунистического манифеста” претерпевает, таким образом, сущностное завершение и в соответствии с коррекцией, осуществлённой Каутским, звучит так: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь в мире и режьте друг друга на войне!”. Итак, сегодня: “Каждый удар – и нет француза, каждый выстрел – и нет русского”, а завтра после заключения мира – объятия и поцелуи между рабочими всего мира».

8. От перманентной революции к перманентной контрреволюции – стр. 9

В марте 1850 года центральный комитет Союза, переехавший в Лондон, публикует знаменитое обращение к товарищам, которые несмотря на неминуемую реакцию продолжили действовать в Германии. Речь идёт о ключевом документе, открывшем длительную дискуссию в революционном движении, которая достигла своей кульминации в годы, предшествовавшие и последовавшие за русским 1905 годом, в которой приняли участие величайшие теоретические умы своего времени.

Недавно историки Ричард И. Дэй и Дэниел Гайдо осуществили её документальную антологическую реконструкцию (Witnesses to Permanent Revolution: The Documentary Record (Leiden/Boston: Brill, 2009)). Во введении два историка высказываются в пользу интерпретации, которую развивали Меринг, Рязанов, Парвус и Троцкий, хотя и имевшие различия между собой: стратегия «перманентной революции» якобы была завоеванием 1850 года, абсолютным новшеством, ознаменовавшим разрыв со стратегией буржуазно-демократической революции, намеченной в “Манифесте” для отсталой Германии. Этот разрыв, отрицающий любую возможность будущих «общих демократических штурмов», пожалуй, стал основой полемики «перманентников» с лозунгом “демократической диктатуры рабочих и крестьян”, выдвинутым Лениным в 1905 году. Это ещё не всё. Этому стратегическому разрыву якобы соответствовало уже весной 1849 года сближение, о котором мы ранее писали, Маркса и Энгельса с тред-юнионистской линией Стефана Борна в Берлине.

Мы не согласны с этой реконструкцией, в том числе потому, что сама концепция перманентной революции выглядит в ней полностью поглощённой окончательной целью социалистической революции. Но оставим задачу расставить всё по местам комментарию Черветто на полях книги Мольнара: «только с обращением от марта 1850 года Маркс и Энгельс дали полное определение теории перманентной революции». Оно завершает стратегию “Манифеста”, а не разрывает с ней.

9. Города, пригороды и округа у американских избирательных урн – стр. 10-11

The Washington Post от 18 ноября писала: «Потерпев худшее унижение в своей истории, [...] Демократическая партия стала провинциальной партией, имеющей высокую концентрацию в городских районах».

В США насчитывается 3.144 округа, которые представляют собой промежуточную между муниципалитетами и штатами выборную административную единицу. У каждого из них есть совет выборных представителей с конкретной ролью, определяемой особыми законами каждого из 50 штатов: в основном эти советы контролируют общественную безопасность, дороги, школы и социальные службы. Округа являются местной политической властью, разбросанной по всей территории США.

В 1992 году Билл Клинтон, воплощающий центристскую линию Совета руководства Демократической партии, был последним демократическим кандидатом в президенты, который одержал победу в половине американских округов; в 2000 году Альберт Гор получил большинство голосов всего в 700 округах; а результат Хиллари Клинтон упал до 500 округов (The Atlantic, 17.11.2016).

Многие комментаторы описывали успех Трампа как победу «сельской» Америки над городской. Это искажённая картина. В Соединённых Штатах только 2,1 млн из 144-ёх млн экономически активного населения заняты в сельском хозяйстве, что составляет 1,5 % от общей численности занятых. Кроме того, проживающие в местах, относимых Бюро переписи населения США к «сельским», составляют лишь 20 % жителей США: так как голосование является межклассовым (хотя различные классы и представлены неравномерно), ни один кандидат не смог бы выиграть выборы только с этим компонентом электората. Серьёзный анализ голосования требует расчёта удельного веса каждого компонента.

Карта. Изменения в голосовании 2008 и 2016 годов

Таблица.

Таблица. Результаты голосования в области Чикаго.

Карта. Распределение голосов.

Таблица. Распределение голосов в городах и пригородах.

10. Либеральная паника – стр. 12

Для Всеобщей итальянской конфедерации труда (CGIL) новый год начался отнюдь не обнадёживающе: хотя, возможно, там больше экспертов по трудовому праву, чем реальных организаторов, конфедерация оказалась тем не менее в неловком положении из-за одной приписки, которая стала причиной того, что Конституционный суд отказал в проведении референдума по статье 18 Трудового кодекса, сочтя её целесообразной и не отменяемой.

Профсоюз, выступивший в своё время промоутером референдума против ваучеров – “талонов”, критикуемых за то, что они стали скорее стимулом к повышению нестабильности, чем инструментом регулирования труда, оказался затем пойман с поличным и был вынужден признать (и защищать) их использование в некоторых из его территориальных структур. Итальянская комедия дополняется новой главой.

Нашему классу есть о чём подумать. Электоральные и связанные с референдумами иллюзии уже продемонстрировали несостоятельность надежд на эти механизмы: нельзя жертвовать интересами класса ради паразитизма промежуточных слоёв; слишком долго мы наблюдаем плачевные результаты этого.

Однако верно, что политика, о которой мы говорим, имеет континентальное измерение, и это должно быть стимулом, чтобы поднять вгляд до этого уровня, поскольку именно на нём профсоюз, достойный этого имени, должен противостоять проблемам европейской реструктуризации.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Трамп подтвердил свой лозунг «Америка прежде всего», и все популисты и совранисты Европы (и не только) почувствовали себя отомщёнными. Интересно, почему? Ведь если американский национализм имеет широкие континентальные плечи, то каждое отдельно взятое европейское государство представляет из себя скорлупку, зажатую между США и Китаем. Не нам давать им советы: мы всегда были против европейского империализма, не говоря уже о макулатуре локалистских или ксенофобских национальных идеологий, которые сегодня находят место на первых страницах газет или заполняют прайм-тайм телевидения. Это и есть новый популизм. Наш марксистский анализ указывает на новый политический цикл, отмеченный тем, что ключевым группам промышленности и финансов, их политическим элитам, их газетам, их телевидению и так называемому истеблишменту, становится трудно найти массовую поддержку среди мелкой буржуазии, промежуточных слоёв, а также наёмных работников, из-за неопределённости, посеянной глобальным кризисом, и страхов по поводу упадка старого атлантического мира.

Поразительно. Пока были тучные годы, все течения буржуазии играли либеральную партитуру в умеренных или неосоциалистских прогрессистских вариантах – таково было доминирующее “общее мышление”. Мир был плоским, капитал торжествующим, волна глобализации несла все лодки к берегу процветания. У нас, марксистов, это вызывало своего рода улыбку жалости. Теперь, когда времена становятся мрачными, и есть опасения, что развитие благоприятствовало Китаю в ущерб Европе и Америке, в редакциях буржуазных изданий началась паника. Мучительно выясняют, кто же из них угадал, и лицемерно выслушивают страхи “народа”, предоставляя слово по социальной тематике шарлатанам и демагогам. Их политика – это не только банкротство и близорукость, но и отчасти трусость. Это ещё одна из причин сделать выбор в пользу коммунистической и революционной науки. Она дальнозорка и полна гордости борьбы.

Приложение “Мировое сражение в металлургии”

1. Китайская сталь для азиатского эпицентра – стр. I

Кризис реструктуризации, поразивший сталелитейную промышленность Китая, в течение нескольких лет привёл к удвоению китайского экспорта стали. В 2015 году Дракон готовился экспортировать более чем 100 млн тонн стальной продукции, что эквивалентно одной шестой его внутреннего потребления или одной четырнадцатой мирового.

Во время кризиса реструктуризации 1970-х и 80-х годов Европейскому экономическому сообществу (ЕЭС) удалось достичь экспорта стальной продукции в одну треть своего внутреннего потребления, но в пропорциях тогдашнего мирового рынка этот объём составлял лишь одну двадцатую мирового потребления. Китай обладает важным выходом для своего перепроизводства – собственными областями внутреннего развития, это более значительный рынок, чем тот, которым в своё время Средиземноморье было для ЕЭС. Сейчас наблюдается рост таких крупных секторов–потребителей стали, как автомобильная промышленность. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе ожидаются проблемы с некоторыми видами продукции. Между тем, чтобы понять, куда идёт избыточная сталь Китая, следует обратить внимание на Азию.

В условиях, с одной стороны, успешных проектов, а с другой – сокращений, закрытий и замедлений, на нынешнее столкновение азиатских игроков накладывается растущее давление китайской сталелитейной промышленности. А рабочий класс, живущий то в условиях подъёма, то в условиях кризиса сталелитейной промышленности, сталкивается со всё более частым чередованием этих сценариев. Капиталистическое развитие неизбежно сопровождается возрастанием хаоса.

Карта

2. Восстановление и кризис в хаосе сталелитейной промышленности – стр. II

В 2015 году производство стали вновь упало во всех основных регионах: Европе (-2 %), Северной Америке (-9 %) и Азии (-2 %). Борьба, возникающая в ходе процесса восстановления мировой экономики, не является сюрпризом для марксистов.

В текущей фазе кризис является ничем иным как отправной точкой нового цикла напряжённости. Это было доказано интенсификацией всемирной стальной битвы после мирового кризиса 2008 года. Неравномерная динамика восстановления, различные возможности экспансии в ведущих областях мирового рынка, кризис реструктуризации, который в той или иной степени затронул стальную промышленность всех великих держав, – всё это готовит новые столкновения. Ленинисты – всегда будут на стороне рабочих при защите их непосредственных интересов, понимая, что единственным противоядием от капиталистического хаоса является революционная борьба за лучшее общество.

В Европе производство стали уменьшилось на 21 % по сравнению с 2007 годом. Новая волна закрытий поразила стальную промышленность как Восточной, так и Западной Европы, сопровождаясь сокращением одной пятой рабочей силы (более 90.000 сотрудников). Сталелитейная промышленность Восточной Европы всё ещё находится в переходном периоде, который внезапно начался в девяностые годы: Болгария сокращает 66 % рабочей силы (5.500 человек), Польша – 28 % (8.200), Чехия – 29 % (6.200) и Венгрия – 34 % (3.500). В целом, в Восточной Европе производство сократилось на 27 % (10 Мт), а потребление – на 14 %, поглощая часть европейских излишков.

В Западной Европе выделяются сокращения во Франции (22 % мощностей и 34 % рабочих: 11.100 человек), Испании (22 % мощностей и 31 % рабочих: 8.400) и Германии (12 % мощностей и 9 % рабочих: 8.400). В Италии производство сократилось на треть (приблизительно 10 Мт), а рабочая сила на 10 % (4.200 человек). В итальянском секторе европейского империализма в дополнение к мировому хаосу в качестве специфической неизвестной выступает беспокойная история Ilva – результат запоздавшей средиземноморской реструктуризации, – а также тяжёлое наследие десятилетий нарушения политического равновесия.

Таблица. Производство и потребление стали.

3. Новые сталелитейные державы из средневосточного горнила – стр. III

Северная Африка и Средний Восток объяты огнём. Географическая область, простирающаяся от Мавритании до Ирана и лежащая вдоль побережья Средиземного моря и Персидского залива, сегодня находится в центре эпохальных миграционных потоков, а также является ареной кровопролитных войн и перемирий, вызванных противоречивым развитием империализма.

Сто миллионов пролетариев вовлечены в конфликты между местными фракциями буржуазии, усугубляющиеся историческим вмешательством великих держав, ставшие ещё более омерзительными, благодаря бешеным осколкам реакционного и мелкобуржуазного терроризма. В этой динамичной и нестабильной области, где проживает почти полмиллиарда человек, 30 % из которых меньше 15 лет, насилие и капиталистическое развитие неразрывно связаны между собой в сложном переплетении. Крайне неравномерное развитие вызвало восхождение нескольких региональных держав. Производство и потребление стали быстро нарастает.

За последние десять лет производство стали в Турции выросло на 50 %, а в Иране на – 70 %. Турецкая группа Erdemir, выплавившая в 2015 году 8,9 млн тонн стали, является крупнейшим производителем в Северной Африке и на Среднем Востоке. Несмотря на спад в 2015 году общемирового производства, и турецкого на 7,4 %, производство Erdemir на заводах полного цикла (оборудованных доменными печами) выросло более чем на 5 %. Оно в основном сосредоточено на листовой стали – 7 млн тонн, 0,7 млн из которых предназначено на экспорт. Операционная прибыль тогда же составляла более 13 % от товарооборота, и это несмотря на сложную мировую конъюнктуру. Erdemir продолжает наращивать численность рабочих и служащих, и сегодня она превышает 12 тыс. человек.

Планы роста Саудовской Аравии, Алжира, Египта, Ирана и Турции предвещают перепроизводство и закрытие заводов. Однако в то время как кризис последних лет сильнее всего ударил по наиболее развитым отраслям сталелитейной промышленности, капитализм продолжал распространяться на периферии, и общее производство стали во всём регионе выросло с 50 до более чем 70 млн тонн. Это неравномерное развитие сопровождалось ростом рядов пролетариата – единственного исторического антагониста хаоса на Среднем Востоке.

Таблица и карта. Производство стали.

4. Сталь бразильского империализма – стр. IV

Сталелитейная промышленность – стратегически важный сектор, компонент международной силы, от которого не может отказаться ни одна держава. Бразилия обладает самой сильной сталелитейной промышленностью в Латинской Америке, которая способна производить сталь как для автомобиле-, так и авиастроения. В бразильских сталелитейных группах сконцентрированы десятки тысяч наёмных рабочих. Финансовый капитал позволяет этим группам эксплуатировать весомые запасы полезных ископаемых, а также экспортировать капиталы и товары на североамериканский рынок.

История этих групп имеет множество общих черт с той, которую прошли производители стали из других восходящих стран, начиная с роли государственного капитализма, продолжая экспансией международного капитала, заканчивая интернационализацией сильнейших групп. Сталь – лишь один из аспектов империалистического восхождения Бразилии.

Международные факторы: мировой кризис, реструктуризация Китая, увеличение давления на экспортных рынках, – быстро поражают Бразилию, переплетаясь с политическим кризисом. Usiminas в настоящее время использует менее половины своих производственных мощностей, в Кубатане закрыто производство листового проката, снижена добыча полезных ископаемых, а тысячи рабочих уволены. Согласно данным Instituto Aço Brasil, текущий кризис оставил без работы 30.000 наёмных рабочих – четверть рабочей силы стальной отрасли. На всех широтах высоко интернационализированный капитал втягивает рабочий класс в мировое сражение в металлургии.

График. Динамика производства стали в 1940-2015 гг.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 29, январь 2017 г.

1. Политическое сражение вокруг социальных изменений – стр. 1

В мае 1985 года статья “Унизительный момент расплаты за реструктуризацию” стала подведением итога десятилетия после кризиса 1974–1975 годов с точки зрения соотношения сил между классами и развития ленинистской партии. Поводом был референдум по вопросу подвижной шкалы – именно «унизительный момент», как мы увидим в дальнейшем, проявление «беспорядочного отступления», усугублённого подчинением профсоюзов оппортунизму ИКП. [...] В новых неблагоприятных условиях классовых отношений требовалось «упорядоченное отступление», но силы революционной партии были ограничены. В это вносил свой вклад характер социальной реструктуризации, не способствующий возникновению массовых движений «вроде тех, которые порождает классический кризис перепроизводства». Глобальный цикл продолжал сохранять экспансионистский характер, хотя замедлялся, это оказывало влияние на занятость и её типологию: одни сектора сокращали рабочую силу, другие её поглощали. Ещё более важно то, что это преобразовывало классы и классовую стратификацию. Экономической реструктуризации соответствовала реструктуризация социальная.

В связи с этим Черветто делал некоторые ключевые наблюдения, подводя итоги нескольких лет анализа социальных преобразований. Изменение положения наёмных работников, с одной стороны, сокращало вес некоторых секторов пролетариата, особенно в государственно-капиталистической крупной промышленности, с другой стороны, увеличивало долю женского труда, занятых в “третичном” секторе и бюрократических слоёв, «семей с несколькими источниками дохода» и иммигрантской рабочей силы.

2. Односторонние соблазны Дональда Трампа – стр. 2

Соединённые Штаты после второй мировой войны имели несколько прецедентов фаз односторонней политики, но зачастую они санкционировали действие закона нежелательных последствий. В 1971 году Никсон прибег к 10 % протекционистскому тарифу и осудил бреттон-вудские соглашения по поводу конвертируемости доллара, но это толкнуло Европу на создание валютного союза. В восьмидесятые годы милитаристская экспансия Рейгана стала реакцией на многополярность через поиск военного превосходства, в том числе против восхождения Германии и Японии, но именно гонка вооружения, надорвав силы СССР, привела к объединению Германии. В двухтысячные годы война в Ираке исходила именно из намерения помешать Китаю и была практически предвосхищением вопросов, которые беспокоят Пекин сегодня. Делая себя гарантом «энергетической артерии», Вашингтон искал политический рычаг против Китая и азиатских держав, но, по сути, дестабилизация Ирака и вывод американских войск вызвали появление ИГ (“Исламское государство” – запрещённая в РФ организация) и войну в Сирии, вернули Москве позиции на Ближнем Востоке, утраченные в 1973 году, и способствовали включению Пекина в региональную дипломатическую игру.

Конечно, во всём этом можно увидеть сорокалетнее управление упадком, которое так или иначе ограничило стратегическую автономию Европы и преградило Японии путь к созданию азиатской зоны, сопоставимой с ЕС. Но в отношении Китая нежелательные последствия, пожалуй, имели неожиданный масштаб. Способны ли Вашингтон и Пекин управлять двадцатилетней стратегической неопределённостью, прогнозируемой Киссинджером? Если да, то ценой каких кризисов?

3. Европа переходит вброд банковскую реструктуризацию – стр. 3

Победа Дональда Трампа на президентских выборах, кажется, воскрешает «звериный дух» американского капитализма. Уолл-Стрит в эйфории привлекает отечественные и иностранные инвестиции, а доллар укрепляется. Инвестиции в акционерный капитал блистают в ущерб инвестициям в государственные облигации, доходность которых растёт. По оценкам ЕЦБ, в течение десяти дней после выборов перетекание капитала в акции обусловило потерю вложений в облигации на триллион долларов.

Ежеквартальный журнал Банка международных расчётов (БМР) сравнивает реакцию рынков с динамикой, которая последовала за победой на выборах Рональда Рейгана в 1980 году. Эти политические события, пожалуй, объединяют ожидания ускоренного роста продукта, инфляции и прибыли благодаря экспансивной бюджетной линии с триллионными стимулами, весомым снижением налогов на прибыль и смягчением финансовых правил закона Додда – Франка. Новый министр финансов и экс-банкир Goldman Sachs Стивен Мнучин подтвердил ожидания, предвидя рост в 4 % и инфляцию в 3 %.

Часть эйфории перелилась на биржи и процентные ставки других стран. По данным, приведённым Financial Times, рост ставок, начавшийся после британского референдума, был ускорен выборами в США, в результате масса ценных бумаг, отягощённых отрицательными процентами, снизилась на 2,6 трлн. долларов. Но в европейском восприятии возможная польза мощного восстановления в США омрачена стратегическими неопределённостями.

4. “Светскость”, застигнутая врасплох либеральным католиком Фийоном – стр. 4

«За кого голосовал бы Франциск во втором круге праймериз правых?», – спрашивала Le Monde, наблюдая борьбу Жюппе и Фийона за то, чтобы приписать себе близость к линии Бергольо. «Эта гонка» кандидатов в президенты «за папское помазание, беспрецедентная в Пятой республике, [...] иллюстрирует вес, приобретённый голосованием католиков». Карикатура на первой полосе изображает человека на коленях рядом с понтификом: «Святой Отец, скажите нам всё! Вы в большей мере за Фийона или за Жюппе?».

Избирательная карта демонстрирует, что Фийон достиг наилучших результатов в областях католического укоренения, таких как регионы Бретань и Пеи-де-ла-Луар (департаменты Вандея, Майенн, Мен и Луара, а также Сарта, который является электоральной вотчиной кандидата правых). Через эти четыре департамента в 1793 году прошла католическая королевская армия перед тем, как она потерпела поражение от революционных сил под Ле-Маном. «Прошлое не возвращается загадочным образом, но указывает на темперамент наиболее фийонистских регионов», – комментирует Эрве Ле Бра на страницах Le Monde. В победу Фийона, пожалуй, также внесло свой вклад насчитывающее 9.000 «действующих активистов» политическое движение “Здравый смысл”, производное от созданного в 2012 году против однополых браков движения Manif pour tous.

5. Популисты Манилы и “шаманы” Сеула – стр. 5

По мнению The Global Times, «дипломатическая рекалибровка Дутерте» очевидна. Он выбрал независимую внешнюю политику, ухватив суть спора в Южно-Китайском море: «стратегическое противостояние» Вашингтона и Пекина, в котором Манила использовалась в качестве «пешки». Дутерте принимает помощь Японии, параллельно укрепляет связи с Китаем, надеясь «поддерживать тесные связи с Вашингтоном». По итогам шестилетнего мандата он хотел бы «заручиться поддержкой Китая без потери США и Японии».

Дутерте известен своими многочисленными победами на амурном фронте, и в Пекине, кажется, поняли, что и в дипломатии тот склонен к свободным свинг-отношениям, предоставляющим возможность для разнообразных комбинаций. Он также открыт и к торгу по поводу цены. Газета Nikkei напоминает об этом, цитируя шутку из издания мандаринов The Global Times о безрассудной дипломатической гимнастике Дутерте. Это звучит примерно так: Пекин просит Манилу принять следующую формулу – «Южно-Китайское море принадлежит Китаю». На китайском языке эта фраза записывается с помощью шести иероглифов, которые можно было бы перевести как «шесть сотен миллионов долларов» помощи, по сто миллионов на каждый символ. Дутерте отвечает: «Хорошо, но почему бы, сохранив цену, не написать: Южно-Китайское море принадлежит Китайской Народной Республике?». Эта фраза уже будет состоять из шестнадцати символов, что эквивалентно 1,6 млрд. долларов. Nikkei делает вывод, что у китайцев есть доза «чёрного юмора», и что шутка акцентирует внимание на «безрассудных политических расчётах» Дутерте. Последний эксплуатирует как окно, созданное американскими президентскими выборами, так и внутреннюю политическую борьбу в Китае в преддверии XIX съезда КПК, чтобы «захватить выгодную позицию на дипломатических торгах».

Японцы не слишком славятся своим чувством юмора, но они хорошо знакомы с традицией приспособленчества, которая в настоящее время прижилась в Маниле.

6. Прототип организации нового типа – стр. 6-7

Технологи еженедельно собирались по очереди друг у друга в студенческих комнатах и обсуждали дела организации, обменивались своими впечатлениями. Их было человек 10–12. Опыт рабочих кружков подсказал Ульянову необходимость внесения ряда существенных корректив в деятельность организации. Этот факт является наглядным подтверждением марксистской теории познания, в которой источником способности человека созерцать и осмысливать окружающую действительность является практическая деятельность; причём практика для марксизма является не только источником, но и критерием истины. Гениальность Ленина, его сила, заключается в умении вглядываться в практику действительной жизни, причём не только в ту, к которой он лично причастен, но и в опыт предыдущих поколений (например, народовольцев), а также в опыт западного революционного движения; она заключается в его способности обдумывать эту практику, впитывать, причём не в форме дурной бесконечности количественного накопления фактов, а посредством их диалектического осмысления и приложения к движению изменяющейся действительности. Только так можно сохранять опыт и достижения предыдущего движения на новой, более высокой ступени общественного развития; только так, оттачивая инструментарий теоретического познания и практического воздействия на окружающую действительность и опираясь на предыдущий опыт и перерабатывая его, можно ставить правильные цели и задачи для будущей деятельности.

Именно за этот «большой груз учёности», которым оперировал ещё совсем молодой Владимир Ульянов, за ту особую критическую сноровку, с которой он «подходил к жизненным вопросам и к самым разнообразным людям», а не только за «обнажённый лоб», “старики”-“технологи”, по словам Глеба Кржижановского, прозвали Ленина “стариком”.

Именно “старик”, по словам Сильвина, внёс недостающую до этого чёткость в работу кружка технологов. Суть предложения Ульянова заключалась в том, «чтобы каждый из нас на собраниях коллектива давал ясный отчёт о своей пропагандистской работе в рабочих кружках, об организационной работе среди студентов, о тех студенческих и интеллигентских группировках, с которыми приходилось кому-нибудь из нас близко соприкасаться».

7. Избирательные кампании в старых и новых СМИ – стр. 8

Неуклонный технический прогресс повлиял также и на формы избирательных кампаний. В начале XX века удешевление стоимости печати заложило основы “четвёртой власти” и скандальной журналистики Уильяма Херста. С распространением электричества в 30-е годы радио стало важнейшим средством массовой коммуникации. Оно стало инструментом президента Рузвельта и популистов Хью Лонга и пастора Кофлина. В 1960 году состоялись первые телевизионные дебаты между Ричардом Никсоном и Джоном Кеннеди. Двумя десятилетиями позже “пятая власть” (широковещательное телевидение) встретила в лице Рональда Рейгана своего маэстро. В 1990 годы спутниковое и кабельное телевидение составило конкуренцию таким широковещательным каналам, как ABC, CBS и NBC: родились CNN и Fox News.

Помимо кабельного и спутникового телевидения, последние двадцать лет стали рывком и для социальных сетей. С 2000 года получают массовое распространение смартфоны, в 2004 году запущен Facebook, в 2006-м – Twitter, в 2009-м – WhatsApp, в 2010-м – Instagram. Сегодня посредством компьютеров, планшетов и смартфонов Интернетом ежедневно пользуются 87 % американцев (Pew Research Center).

Социальные сети предоставили новые формы взаимодействия между кандидатами и избирателями. Кандидаты постоянно отправляют посты через Twitter или Facebook для своих подписчиков. По данным консервативной газеты The Washington Examiner, Трамп имел в Facebook 10,7 млн. “друзей” и “подписчиков”, в то время как Клинтон – лишь 6 млн. В Twitter у Трампа имелось 11,7 млн. “подписчиков”, а у Клинтон – 8,9 млн. В Instagram аудитория Трампа составляла 2,4 млн., а Клинтон – 2,1 млн. Таким образом, в общей сложности за Трампом в социальных сетях наблюдали 24,7 млн. пользователей, а за Клинтон – 17 млн. Однако пока ещё рано делать выводы о влиянии этой формы коммуникации на электоральное поведение. Помимо кандидатов, в современных избирательных кампаниях сталкиваются старые и новые формы масс-медиа.

8. Рабочие-иммигранты в Европе – стр. 9

Можно сказать, что европейский рабочий класс – это всё более интегрированный блок, в состав которого входят рабочие из различных европейских стран, иммигрировавшие в другие европейские страны, а также иммигранты в собственном смысле слова, то есть происходящие из-за пределов Европы.

Освещение проблемы иммигрантов средствами массовой информации, особенно после исторической коллизии 2015 года, даёт только частичную и искажённую интерпретацию действительности простой картины: экономика европейского империализма нуждается – и будет всё более нуждаться – в труде, применение которого он должен будет обеспечить или переместив доступную европейскую рабочую силу, или приняв рабочую силу извне.

Ассоциации промышленников заявляют об этом ясно и недвусмысленно.

Рабочая сила в отдельных странах ЕС намного более европеизирована и интернационализирована, чем может показаться на первый взгляд, что мы и попытались продемонстрировать, описав связи между несколькими поколениями иммигрантов, их высокую мобильность и значительное присутствие в важнейших секторах экономики.

Таблицы. Занятость иммигрантов в Европе.

9. Банки, автопром и агрохимия между реструктуризацией и континентальными вызовами – стр. 10-11

Сто крупнейших европейских групп в 2015 году снизили совокупный товарооборот на 4,7 %, а их прибыль сократилась на 27,8 %. Главную роль в этом сыграл спад в металлургии, сфере ЖКХ, энергетике, строительстве, пищепроме, транспорте и автопроме. В плане занятости все сектора, по сути, удерживают прошлогодний уровень, исключением являются строительство, металлургия и аэрокосмическая промышленность.

В прошлом мы сравнивали эти крупные группы с авианосцами европейского империализма: если Лондон после исхода референдума действительно выйдет из ЕС, этот флот потеряет более 900 млрд. доходов (16,4 % от общего объёма) и 1,77 млн. занятых (12 %). Для предприятий автопрома, оборонной и фармацевтической промышленности, а также финансовых групп по ту сторону Ла-Манша возникнет проблема “европейского паспорта”, позволяющего работать на материке. Однако Сити подстраховался, произведя слияние London Stock Exchange и Deutsche Börse, в результате которого возник крупнейший по товарообороту финансовый центр в мире, в котором большинством голосов обладают акционеры Франкфурта. В наиболее сложной ситуации в Европе находится банковский сектор: после кризиса он получил более 800 млрд. евро государственной помощи, из которых возвратил лишь 330. На данный момент (до марта 2017 года) сектор защищён щитом ЕЦБ, посредством скупки государственных и корпоративных облигаций общим объёмом 80 млрд. евро в месяц. Банки, однако, опасаются новых правил, обсуждаемых Базельским комитетом, которые могут поставить их в менее выгодное положение по сравнению с американскими: с начала 2016 года европейские банки потеряли более трети стоимости на фондовом рынке.

Таблица. 100 крупнейших европейских групп.

10. Принцип нашей политики – стр. 12

21–22 ноября в Дуйсбурге, немецком металлургическом центре, собрались профсоюзные делегации почти со всего мира, они были приглашены IndustriALL Global Union, всемирным профсоюзным объединением этого сектора. Там мировой рынок был сведён к образу конкуренции китайской металлургии, против которой предлагались протекционистские меры: это металлургический социал-империализм, но с двумя различными калибровками. Явно протекционистской позиции американской делегации противостояла немецкая линия, выступающая в пользу сохранения открытости рынков.

Соответствующие профсоюзные делегации стали выразителями этих интересов. Их столкновение, однако, позволило делегации Ilva из Генуи вмешаться, продемонстрировав интернационалистические позиции, и сделать “простое” наблюдение: реструктуризация металлургии носит глобальный характер и сегодня бьёт в том числе и по китайским рабочим, а не только по европейским или американским. Так почему же здесь отсутствует китайская делегация? Таким образом было сказано: наши союзники – китайские металлурги, а не крупные группы буржуазии в нашем доме.

Итоговый документ этой встречи вынужденно принял к сведению это замечание, в него был вставлен абзац: «Не менее разрушительным является влияние экономического спада на промышленных рабочих в Китае. IndustriALL настаивает на солидарности с китайским рабочим классом и требует, чтобы Китай, как и все другие страны, уважал свободу ассоциаций и ведения коллективных переговоров и не мешал деятельности независимых профсоюзов и неправительственных организаций».

В документ, который в целом сохранил социал-империалистический характер, был добавлен проблеск интернациональной солидарности: это пример ленинистской тактики в профсоюзах. Чтобы это стало возможным, были необходимы укоренение партии на генуэзских заводах и фабриках, а также сфера влияния, создававшаяся в течение десятилетий вокруг газеты Lotta Comunista.

Но помимо конкретного случая остаётся важный вывод: интернационалистское сражение можно вести, начиная в том числе с укоренения партийной организации на рабочем месте. Это можно делать повсеместно.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Буржуазные эксперты сообщают, что российская экономика завершает двухлетний спад. Он составил чуть более 4 % ВВП, но на его преодоление в лучшем случае понадобится три года – таков прогноз Минэкономразвития. Ещё в 2010 году, то есть при дорогой нефти и до санкций, темпы российской экономики стали хронически отставать от мировых, накопленный за последние 10 лет разрыв стал более чем двукратным: по данным МВФ, с 2007 года мировая экономика выросла на 38 %, а российская – менее чем на 16 %. Если рост мировой экономики в ближайшие годы будет составлять около 3 %, а потенциал роста российской, даже по самым радужным прогнозам Минэкономразвития, ограничен 2 %, то в дальнейшем разрыв будет неизбежно увеличиваться: поэтому вполне уместна шутка находящегося под домашним арестом бывшего главы этого ведомства Улюкаева о том, что Минэкономразвития есть, а экономического развития нет.

«Мы в стагнации, долгой и липкой», – говорит руководитель направления анализа и прогнозирования ЦМАКПа Дмитрий Белоусов. Население разделилось – есть большой слой бедных, экономящих даже на еде, и более-менее обеспеченных, заключает он, предупреждая, что за ростом неравенства стоят довольно грозные проблемы. Чтобы решать их, нужен рост не менее 4,5 %, утверждает он. Откуда им взяться?

Структура экономики почти не изменилась со времён СССР, в ней доминируют сырьевой сектор и ОПК, а более половины населения страны напрямую зависит от государства как от главного источника доходов, замечает Тихомиров. Структурные недостатки делают российскую экономику зависимой от сырьевых рынков. Стратегии пишутся и переписываются, выполняясь лишь на 30 %.

Впрочем, бессилие буржуазной политики перед лицом анархии капиталистического рынка не чисто русский, а всеобщий признак этого способа производства. Правительства – комитеты по делам буржуазии – в периоды экономического подъёма стригут купоны и распределяют прибыли, а в кризисы урезают расходы на социальную сферу, увеличивают эксплуатацию пролетариата, заставляя нас платить за свои авантюры, свою жажду к обогащению и производные от этого банкротства, пользуясь отсутствием сопротивления и автономной организации рабочего класса.

Относительный упадок США, восхождение Азии и прежде всего Китая делают всё более неустойчивым старый мировой порядок, в этих условиях внешнеполитическая инициатива в Сирии вернула российскому империализму позиции на Ближнем Востоке, которые были утрачены СССР в 1973 году. Террористические осколки противостояния империалистических держав убивают и ранят молчаливых обывателей Берлина и Стамбула, но основная масса погибших – женщин, стариков и детей – это жители Алеппо, Пальмиры и других городов и деревень Большого Среднего Востока. Обозримое будущее, с какой бы стороны на него не смотреть, является двадцатилетием неопределённости. Способна ли буржуазия управлять ею? Если да, то ценой каких кризисов?

Капитализм во мраке, это порождает мракобесие и шарлатанов, продающих с экранов ТВ, через соцсети, газеты и журналы нереализуемые популистские рецепты национальной закрытости и возврата в прошлое. Единственную определённость, единственную действительную альтернативу перед лицом всеобщей импотенции и цинизма буржуазной политики и хаоса капиталистического рынка может дать коммунистистическая организация. Единственным компасом во мраке капитализма является марксистская наука.