На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 55, март 2019 г.

1. Империалистическое развитие и цикл атлантического упадка – стр. 1

Маркс и Энгельс основали коммунистическую науку и стратегию; они определили закон капиталистического развития и его неравномерный характер; они видели связь между экономическим циклом развития и кризиса, политическим циклом как отражением борьбы классов и военным циклом противостояния между государствами. Они уже в “Манифесте Коммунистической партии” предвидели, что буржуазия создаст мировой рынок, но думали, что эта историческая миссия будет завершена капиталом гораздо раньше. Пятьдесят лет их сражений в качестве учёных революции пришлись на начало восхождения буржуазии, а не на её закат; тем не менее, благодаря Ленину, элементы их стратегии – развитие и кризис, война, буржуазно-демократическая революция, пролетарская революция – соединились в сжатом времени всего лишь трёх лет 1914–1917 годов. Для осуществления стратегии перманентной революции Маркса и Энгельса, представлявшей собой сочетание классовой борьбы и борьбы государств, движимых развитием капитала, не могло хватить времени лишь одного поколения.

Ленин взял в свои руки наследие этой стратегии; революция в России должна была быть связана с революцией в Германии. Побеждённая в результате расправы над спартакистами ленинская стратегия обратила взгляд на капиталистическое развитие Азии и антиколониальные революции молодой буржуазии, движимой этим развитием.

Сталинская контрреволюция опрокинула эту последнюю попытку вырвать Октябрьскую революцию из изоляции. Сто лет назад Коммунистический Интернационал стал настоящей гонкой против времени в попытке вооружить мировую партию этой стратегией; прошло несколько лет, и он был сведён до уровня инструмента внешней политики российского империализма и его государственного капитализма.

2. Экономический, политический и военный циклы в новой стратегической фазе и в цикле атлантического упадка – стр. 2-3

Осторожный суммарный расчёт по секторам автопрома, электроэнергетики и телекоммуникаций позволяет предположить, что как минимум треть ВВП в наиболее развитых державах зависит от разгорающихся связанных друг с другом сражений. Вовлечены другие ключевые секторы, как это демонстрируют планы промышленной политики “Китай 2025”, американское контрнаступление, а теперь и план “Германия 2030” и аналогичные инициативы на европейском уровне. Однако противостояние уже комбинирует на новом уровне интенсивности промышленные, торговые, валютные, политические и военные битвы; это оказывает беспрецедентное влияние на новый политический цикл, который оставляет свой след на внутренней динамике, и, как демонстрирует яркий пример автопрома, эти колебания также улавливаются и используются борющимися сторонами, будь то крупные группы или их государства.

Мартин Вулф на страницах Financial Times прокомментировал тревожное настроение, которым отметилась последняя конференция в Давосе. Глобализация проходит на «пересечённой местности», «многое зависит от эволюции внутренней политики в наиболее богатых странах, в первую очередь, в Соединённых Штатах». Мировая экономика испытала «две большие волны экономической интеграции», как сегодня называется глобализация, – сперва на рубеже XIX и XX веков, а затем и на рубеже XX и XXI веков. «Конфликты между великими державами, экономическая депрессия, национализм и протекционизм» убили первую глобализацию. «Та же самая комбинация в иной исторической последовательности может убить вторую». В первом случае «крах начался с Первой мировой войны», «великая депрессия и всплеск протекционизма наступили позже». Сегодня коррозия началась с «великой рецессии» – после 2008 года; «протекционизм и растущая напряжённость между великими державами – в данном случае США и Китаем – появились позже».

Экономический цикл, политический цикл, военный цикл и неизвестные величины их комбинации: это понятия, знакомые марксистской науке; в идеологическом кризисе глобализации симптоматично, что их обсуждают в лондонском Сити и в собраниях представителей крупного капитала. Washington Post приводит мнение Доминика Моизи из Французского института международных отношений (IFRI): «Это момент, когда история колеблется, и мы не можем знать, в каком направлении она пойдёт». Отчасти это так: во втором тайме новой стратегической фазы восхождение Китая готовит не только разломы, но и соглашения. Но цепь кризисов и напряжённости является новой нормой.

3. Оружие евро в мировом противостоянии – стр. 4

Во время долгового кризиса ЕС и ЕВС сформировали институты и осуществили меры, которые повысили их финансовую устойчивость и которые позволили ЕЦБ расширить полномочия в русле модели ФРС. В последние три года этот процесс испытывал длительную паузу вследствие утверждения нового политического цикла, который был отмечен восхождением популистских, совранистских и социал-националистических течений; горячими избирательными кампаниями и провальными в плане итогов плебисцитарными турнирами. «Обезьяний народ наполняет хронику, но не делает историю», – повторил бы, возможно, Антонио Грамши перед лицом вульгарного и истеричного зрелища мелкобуржуазной и собственнической ярости и хныканья в спазмах империалистической демократии. Мелкая буржуазия и промежуточные слои, вызывающие эту фибрилляцию, не делают историю, её делают – хорошо это или плохо – группы крупной буржуазии и державы, которые пытаются оседлать, ослабить или направить эту ярость.

Замедление европейского экономического цикла и промышленного сердца континента – Германии, а также Brexit, особенно если он будет происходить в беспорядочной форме, могут стать дополнительными причинами для задержки завершения архитектуры валютного союза и европейской оборонной структуры, или же шоком, необходимым для преодоления брода. Инициативы франко-немецкого дуэта и Брюсселя не отменяют уже запущенных проектов Евросоюза, но они изо всех сил пытаются достичь критической массы, необходимой для осуществления полного контрнаступления.

4. Рейн в эпоху Азии – стр. 5

Империалистическое объединение Европы начинает становиться потребностью капитала уже на рубеже буржуазного XIX-го и империалистического XX веков. Франц Меринг пишет, что когда немецкая философия провозгласила всемирно-историческую миссию прусского государства выполненной, то она тем самым выразила «удовлетворение и радость немецкой буржуазии по поводу устранения тех препятствий, которые ставили мелкие немецкие государства, с их устаревшим устройством, развитию капитализма». Но прошло всего несколько десятилетий после объединения Германии, страны, отстававшей в отношении других европейских государств, как «в процессе беспримерной силы и скорости развития даже и “национальная мысль” превращалась в преграду для роста капитализма; в эпоху картелей и трестов, с одной стороны, интернационального рабочего движения – с другой, краски пограничных столбов, отделявших одну страну от другой, сильно поблекли» (Ф. Меринг. “Легенда о Лессинге”, 1893).

Противоречия этого процесса привели к столкновению наций в двух мировых войнах. Капитал использовал оболочки национальных государств, в которых на протяжении веков происходила борьба политических сил и централизация насилия. Неспособная объединиться политически, Европа уничтожала сама себя в бойнях, начиная с 1914-го и заканчивая 1945 годом: от первой мировой войны до нацистской катастрофы.

Рейн, граница между двумя главными державами континентальной Европы, оказался в центре этого полного противоречий процесса единства и раскола.

5. Снижение нефтяной ренты оставляет на мели “каудильос” Каракаса – стр. 6-7

«Сегодня одной из переменных, отсутствующей при переходе, являются военные», – утверждает в недавнем интервью Le Monde председатель Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуайдо, с 23 января – самопровозглашённый глава государства. Вооружённым силам, продолжает он, уже даны гарантии с обещанием амнистии и роли в восстановлении Венесуэлы, если они решат прекратить поддерживать президента Николаса Мадуро, наследника Уго Чавеса, занимающего этот пост с 2013 года.

Гуайдо, тридцатилетний инженер, получивший иезуитское образование, выходец из “народа” и «метис», как подчёркивает Le Figaro, обращается в том числе к компонентам национал-популистского режима Каракаса, ввергнутого в многогранный кризис: фискальный, социальный, политический, а сейчас и институциональный. По мнению Гуайдо, ещё в 2016 году чавизм представлял собой «важную и влиятельную политическую силу в стране», являясь выражением 20–30 % населения. Как бы то ни было, он вскормил слишком много противоречий и повернулся спиной к «демократическому миру». Тем не менее «чависты и бывшие чависты» наряду с военными «необходимы», чтобы «гарантировать стабильность переходного правительства» и «поиск минимального соглашения», которое обеспечило бы Венесуэлу «сильными институтами».

Гуайдо считает себя левоцентристом в социальных вопросах, разделяя «большую часть ценностей социал-демократии». С экономической точки зрения, он относит себя к центристам либеральной тенденции. Припоминая венесуэльскую поговорку о том, что «военные верны до тех пор, пока они верны», он исключает возможность того, что кризис выльется в «гражданскую войну», полагая, что никто не захочет «пожертвовать собой ради Мадуро».

Мадуро же считает, что, возможно, не выльется. Борьба между буржуазными фракциями Каракаса по поводу нефтяной ренты уже имела свои пики, сочетаясь с карибско-андским моральным фактором и внешним вмешательством. В данный момент внешние силы могут воспользоваться именно самопровозглашением Гуайдо.

6. Миграции и мировая революция – стр. 8

Борьба за Коммунистический Интернационал во всех смыслах этого слова проходила в России. Она выражалась в сражении Ленина против социал-империализма и предательства Второго Интернационала. Она опиралась на организационное укоренение на фабриках и заводах Петербурга, Москвы и Урала. Она шла через завоевание студенчества.

Одним из основных фронтов была борьба с социал-империализмом, красно-коричневой чумой, буржуазной идеологией межклассового сотрудничества. Эта чума поражала в первую очередь рабочую аристократию, но через неё передавалась и другим слоям пролетариата. В книге рабочего-большевика А. Г. Шляпникова содержится замечательная иллюстрация этой борьбы.

В ноябре 1915 г. на первом собрании выборщиков в Центральный Военно-промышленный комитет – орган, который либеральная буржуазия создавала с надеждой впрячь пролетариат в свою колесницу, – рабочий Емельянов, меньшевик-оборонец, начал своё выступление с нагнетания страха по поводу того, что правительство завозит персидских, турецких и китайских рабочих, а закончил провозглашением следующей цели: совместная с буржуазией борьба против царизма и германской армии. Ему с чётких классовых позиций ответил рабочий-большевик Дунаев: «К нам подвозят китайцев, персов, корейцев. Послушать Гвоздева и Емельянова, то получается, что ввозит их правительство, а промышленники здесь ни при чём. Но […] кому нужны эти кули и персы? Правительству […]? Горемыкину и Кº? Нет... Кули подвозятся либеральными промышленниками».

Этот и многие другие эпизоды борьбы за классовую автономию и единство международного пролетариата способствовали тому, что в Октябрьской революции и на фронтах гражданской войны сражались тысячи борцов-интернационалистов. И если краснеющие от стыда, но не имеющие ничего общего с красным знаменем пролетарского интернационализма социал-империалисты из КПРФ неуклюже защищаются от гнусных нападок откровенных черносотенцев по поводу того, что в Красной Армии было слишком много бойцов нетитульных для России наций, то мы, ленинисты, заявляем: к сожалению, их было недостаточно. Более того, их было крайне мало. Коминтерн, штаб мировой революции, не имел такого количества интернационалистских отрядов, чтобы стали пророческими слова Жэнь Фучэня: «Советская Россия сегодня – это Китай завтра».

7. Война и революция – стр. 9

В августе 1914 года основные социал-демократические партии, во главе с СДПГ, пристроились в хвост своих правительств Union Sacrée, проголосовав за военные кредиты. В течение нескольких дней мощный II Интернационал растаял, как снег на солнце.

Среди пролетарских масс либо царила скептическая апатия ошеломлённого большинства, либо патриотическая экзальтация более шумного меньшинства, которое, вслед за мелкой буржуазией, шло за империализмом под одобрительные фанфары крупных буржуазных газет. Поэты и художники по обе стороны окопов возвышали войну как «гигиену мира».

Оппортунистические лидеры оправдывали своё предательство необходимостью не отрываться от «масс». Таким образом, привыкшие к рутине парламентаризма и коррумпированные оппортунистической практикой социал-демократические лидеры приписали «массам» свою капитуляцию империализму. Более того, как иронично утверждал Амадео Бордига, ссылка на «массы» всегда была и всегда будет refugium peccatorum коррумпированных вождей пролетариата.

В этот труднейший момент только меньшинство сумело противостоять призывам к защите своего отечества. Но даже в этом лагере долгое время царила полнейшая дезориентация. Вопрос “что делать?” стоял в повестке дня.

Только в России партия большевиков стояла на интернационалистских позициях против войны: это не было ни эмоциональным призывом к пацифизму, ни сентиментальным интернационализмом, ни абстрактным принципом. Нет, партия большевиков была носителем интернационалистской стратегии, которая на практике отвечала на вопрос момента: “что делать?”. Она осуждала реакционный характер этой войны и давала пролетариату лозунги для коллективного действия в защиту своих классовых интересов. Большевики были партией в полном смысле этого слова, потому что они не шли в хвосте ни у растерянного большинства пролетариата, ни у восторженного меньшинства нашего класса, захваченного первоначальной социал-патриотической волной. Именно из-за этой способности быть партией-стратегией большевики оказались единственными, кто смог взять на себя инициативу в международном движении пролетарских масс, которое с неизбежностью породила война.

8. Временное перемирие между Америкой и Китаем – стр. 10

В течение почти двух лет своего пребывания в Белом доме Трамп одновременно создавал напряжение в торговых отношениях с Пекином и налаживал показную личную дружбу с председателем Си, что приводило к вызывающему замешательство чередованию переговоров и угроз, сближений и разрывов, лести и оскорблений. Дружественная встреча в Мар-а-Лаго в апреле 2017 года привела к разработке “стодневного плана” по сокращению китайско-американского торгового дисбаланса, который затем, однако, был сведён на нет. В последующие месяцы министр торговли Уилбур Росс вёл переговоры с китайским правительством об увеличении американского экспорта в Китай, но их соглашению немедленно препятствовал Белый дом. Последнее перемирие, подписанное в мае 2018 года министром финансов Стивеном Мнучином и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ, США нарушили спустя всего лишь десять дней, что вызвало летнюю тарифную эскалацию.

В этой ситуации можно было предположить, что колебания Белого дома являются инструментами ведения переговоров и как таковые будут продолжаться. Была также выдвинута гипотеза, что промежуточные выборы в ноябре могли бы ознаменовать собой восстановление баланса. На данный момент существенный электоральный паритет, похоже, не изменил агрессивный стиль президента. На североамериканском фронте торговой войны после потери республиканцами большинства в Палате представителей Трамп намерен загнать Демократическую партию в угол. Белый дом начнёт процесс выхода из НАФТА, и если Конгресс не ратифицирует новое соглашение USMCA, Соединённые Штаты лишатся своих отношений свободной торговли с Канадой и Мексикой. В этом случае, обеспокоена The Wall Street Journal, результатом может стать рецессия.

9. Политика субсидий на промежуточных выборах – стр. 11

Опытный демократический лидер Нэнси Пелоси сделала защиту реформы здравоохранения ключевым пунктом избирательной кампании, не позволяя себе отвлекаться на тех членов своей партии, которые считают более существенным предъявить обвинения Трампу из-за его предполагаемого сговора с российским правительством.

По нашему мнению, Мичиган и Пенсильвания будут иметь решающее значение в 2020 году, как это было и на предыдущих президентских выборах в 2016-м. В этих двух штатах демократы отвоевали шесть ранее республиканских округов, и в пяти из них кандидаты, следуя указаниям Нэнси Пелоси, поместили в центр своей избирательной кампании защиту реформы здравоохранения Обамы.

Этими округами в Мичигане стали округ № 8, где средний годовой доход домохозяйства составляет 63.500 долларов, и № 11, с доходом 74.500 долларов. В Пенсильвании – округ № 5 с доходом 46.600 долларов, № 6 с доходом 75.000 долларов и № 7 с доходом 80.000 долларов. Во всех этих округах преобладают социальные классы со средним или средне-высоким семейным доходом.

После выборов, чтобы восстановить утраченную поддержку части среднего класса, администрация Трампа выдвинула законопроект о предоставлении налоговых льгот реформы Обамы всем, кто приобретает частные медицинские страховки любого рода. Другими словами, субсидии будут распределяться безотносительно тех федеральных ограничений, которые предусматривал Закон о доступном здравоохранении (Washington Post, 29 ноября 2018). Оценка New York Times от 30 ноября вполне конкретна: «Решение правительства может оказать помощь семьям с высоким доходом».

С уходом Пола Райана электоральная борьба больше не идёт между сторонниками государственных расходов и теми, кто хочет поставить их под контроль. Если кто и потерпел поражение на последних промежуточных выборах, то это государственный бюджет: выиграла политика субсидий.

10. Перекрёсток истории – стр. 12

Среди занятых в Италии в 2017 году 10,5 % были отнесены к “иностранцам” (следовательно, иммигрантам без итальянского гражданства): для полноты картины к ним следует добавить иммигрантов, получивших гражданство, в среднем около 200 тыс. за последние годы. Но если ограничиться “иностранцами”, то в строительстве они составляют 16,6 % рабочей силы, среди работников гостиниц и общественного питания – 18,5 %, в остальной части сферы “коллективных или индивидуальных” услуг – 37,3 % (данные из доклада итальянского министерства труда: Ottavo rapporto annuale: gli stranieri nel mercato del lavoro in Italia, 2018). Согласно исследованию, проведённому Университетом Милана, 60 % “вело-курьеров”, доставляющих еду на дом, являются “иностранцами”, из них более половины работают свыше 40 часов в неделю. Не о такой “подработке” мечтают студенты.

Даже такое развитие событий не застаёт ленинистов врасплох. В одном из майских докладов 1985 года Черветто предвидел следующую взаимосвязь: «Низкий уровень рождаемости в итальянской метрополии, из-за социальных последствий, которые он вызывает на рынке рабочей силы, является одним из факторов, который подпитывает и будет ещё сильнее подпитывать приток иммигрантов».

Этот феномен, который, по мнению Черветто, был обречён на расширение, требовал «очень ясных идей»: «нельзя проявлять терпимость к позициям безразличия или теоретической снисходительности», которые открыли бы «пространство для распространения демагогии тех, кто поднимает проблему молодёжной безработицы и молчит о том, что в итальянской экономике занята всё большая масса рабочих-иммигрантов» (A. Cervetto. Opere. Vol. 21. Milano: edizioni Lotta Comunista, 2018).

И в заключение он делал прогноз: «Сегодняшние демагоги будут завтрашними расистами». Так и произошло.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Мрак и страх правят балом в салонах старого евроатлантического либерального порядка. По мнению одного из мэтров французской внешней политики, история колеблется, и никто не знает, в каком направлении она пойдёт. Флагман либерализма из газеты лондонского Сити сообщает, что первая глобализация потерпела крах в начале XX века в результате войны, экономического кризиса и протекционистской политики. Сегодня может произойти то же самое, но в другой последовательности: сначала глобальный кризис 2008 года, а затем растущий протекционизм и напряжённость в отношениях между США и Китаем. Война, подсказывает ему интуиция, вероятно не за горами. К тому же, Европе следует продираться между Сциллой и Харибдой – между Америкой и Китаем, между Дональдом Трампом в Вашингтоне, который выкрикивает угрозы, и Пекином, который дёргает за рукав и обвиняет Ангелу Меркель в неспособности принять решение.

По правде говоря, существует двойственная игра Старого континента, в которой Евросоюз так или иначе демонстрирует свою силу, свою валюту, свои капиталы. Это видно по противостояниям на рынках, где во многих высокотехнологичных секторах Китай заявляет о своих правах. Идёт ожесточённое сражение за то, чтобы преградить путь его новым промышленным паладинам, обвиняемым в помощи со стороны государства, или за то, чтобы заставить Пекин открыть огромный, но полу-протекционистский внутренний рынок. В сфере телекоммуникаций США хотят наказать Huawei; Европа волочится следом. В автомобильном секторе с колоссальными инвестициями в электромобили разворачивается беспрецедентное для последнего столетия сражение. И оно получило неожиданное ускорение из-за Китая; тем временем перешла в наступление Германия.

История находится на перекрёстке и в политической и классовой борьбе. Заглянем в салоны их политики. Кому бы ещё недавно пришла в голову мысль, что в Штатах центральной проблемой выборов президента станет стена, которую возведут на границе с Мексикой? Что Лондон поставит на кон рулетки стратегическую связь с Европой, погрязнув на долгие годы в трясине? Что в Италии сегрегацией миллиона “легальных” иммигрантов будут размахивать в качестве электорального трофея? Что повсюду Twitter, Facebook, Instagram в сочетании с телешоу станут площадями и трибунами их политики?

Кто знает, сколько будет колебаться история между старым порядком, который ещё не умер, и новым, который родится только в кризисах, напряжённости и губительных войнах. Таков новый политический цикл; мы видели, как он начинался, мы изучаем его эволюцию, мы боремся против его властей, его партий и его идеологий. Марксистская организация и наука: такова формула автономии нашего класса.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":