На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 34, июнь 2017 г.

1. Европейское контрнаступление Эммануэля Макрона – стр. 1-2

Эммануэль Макрон выиграл президентские выборы, придерживаясь явно европеистской линии, в основе которой лежит франко-немецкая ось, и обязался приступить к европейской реструктуризации во Франции. Если исходить из декларируемых намерений, то рычаг централизации и полномочий, которые Пятая республика предоставляет президенту, будет сочетаться со своего рода большой коалицией в Национальном собрании, объединившейся вокруг центра с целью реализации ускоренной программы реформ.

Это политический поворот, который колеблет равновесие во Франции и обещает настоящее европейское контрнаступление на основе оси между Парижем и Берлином.

Сегодняшние совранистские внушения – будь то политика Национального фронта или левацкого течения Меланшона – отражают политические колебания (в том числе глубокие), но не видно действительных сил, масштаб которых позволял бы развернуть на 180 градусов стратегический курс, укоренившийся за шестьдесят лет и находящийся в центре этих решающих сражений. Здесь встаёт проблема количества объективной политической силы, которая станет качеством политического процесса. Для разрыва рейнских связей, выкованных в этих противостояниях и ставших результатом уроков, извлечённых господствующими классами Европы по итогам двух мировых войн, требуются силы, сравнимые с теми, что создали эти связи.

2. Антипротекционистский индустриализм в американских дебатах – стр. 3

Эндрю Ливерис, родившийся в греческой семье в Австралии, президент и генеральный директор компании Dow Chemical, одним из первых среди крупных американских менеджеров стал утверждать, что глобальный кризис является возможностью для американского поворота в сторону «изобретения заново» промышленной политики. Его книга Make it in America, опубликованная в 2011 году, предваряет многие аспекты современной американской дискуссии. Это был «призыв к действию», обращённый к правительству Барака Обамы, который поставил Ливериса во главе Экспортного совета и назначил сопредседателем Advanced Manufacturing Partnership. Ливерис утверждает, что мир вступает «в золотой век промышленности», характеризующийся масштабными инвестициями в специализированную высокоразвитую индустрию с высокой добавленной стоимостью. Но в «этой гонке Соединённые Штаты всё больше отстают» из-за бездействия тех, кто в эпоху торжества сферы услуг воспринимает эрозию промышленности в качестве «неизбежной потери» или считает политическую систему настолько «испорченной», что отказывает ей в какой-либо способности осуществить радикальные изменения.

По мнению Ливериса, финансовый кризис, крах рынка недвижимости и кредитное сжатие были лишь симптомами более глубокой болезни: «США больше не имеют устойчивой экономической модели». Только теперь появилось понимание того, что свободный поток капитала наряду с некоторыми преимуществами производит и «чрезвычайную волатильность», которая заставляет компании работать глобально и противостоять «вызовам неслыханных до сих пор масштабов и в значительной степени неизвестным в американских дебатах». «Глобализация взорвала старые экономические модели, создав дисбалансы там, где когда-то царствовал порядок». Однако это мнение не является универсальным. Dow – высоко интернационализированная группа, которая под влиянием волатильности на сырьевых рынках оставила базовую химию, став на две трети компанией по производству передовых материалов и специальных химических веществ. Сегодня она находится в процессе слияния с DuPont.

3. Голлизм макроновского центра – стр. 4

Политолог Fondapol Доминик Рейни подчёркивает, насколько национальный политический цикл теперь неотделим от европейских рамок. В победе Макрона он видит «голосование за евро, имущественное голосование, голосование кошельком»: «В программе Марин Ле Пен французы уловили единственную вещь, которая действительно мешает ей получить большинство, – евро». Программа НФ вызывает против себя те же самые мелкобуржуазные и собственнические страхи, на которых она расцвела. Рейни продолжает: «Не ценности мобилизуют французов, а возможная угроза их личному состоянию, поэтому голосование за Ле Пен является опасным».

Идеология Европы-защитницы всплывает на поверхность как социал-империалистическая черта нового политического цикла. Сегодня её вызывает к жизни проблема собственности, но потенциально это могут сделать и такие важнейшие вопросы, как иммиграция, внешняя политика и война. Во Франции этот фактор, похоже, внёс свой вклад в остановку продвижения национал-лепенистской партии на уровне 34 %, что значительно ниже 40 % психологического порога, за которым новый президент вступил бы в Елисейский дворец ослабленным.

Le Monde пишет, что Макрон «намерен вписать себя в миттерановско-голлистскую традицию правления и проекции Франции в Европе и мире». В плане внутренних реформ Макрон объявляет о намерении использовать инструмент «декретов» для ускорения парламентских процедур.

4. Техас и Калифорния в голосовании испаноязычных избирателей – стр. 5

Наш анализ округов демонстрирует относительную однородность Калифорнии и Техаса в формировании значительного испаноязычного “среднего” и “верхнего среднего классов”. Среди всех семей с годовым доходом выше 70.000 долларов латиноамериканцы составляют 15 % в Калифорнии и 18 % в Техасе; в этом диапазоне доходов в Калифорнии побеждает Хиллари Клинтон, а в Техасе – Дональд Трамп. В рамках межклассового голосования разнообразие электорального поведения зависит от политической и экономической позиции двух штатов в США в целом.

Более низкая по сравнению с Калифорнией явка избирателей в Техасе вызвана также способом голосования. В Калифорнии он более чем подозрителен. По данным Управления Секретаря штата Калифорния, «во многих случаях в Калифорнии на избирательном участке не требуется идентификация», то есть можно проголосовать без предъявления документа. В Техасе правила участия в голосовании более строгие (как в континентальной Европе): чтобы проголосовать необходим действительный документ с фото. Что касается отдельных округов, то в Калифорнии также есть округа с латиноамериканским большинством, где победил Трамп, например, Колуза, где испаноязычные семьи составляют 58 %, а Трамп выиграл, набрав 53 % голосов против 40 % у Хиллари Клинтон.

США – огромный континент, и неравномерность развития различных регионов вызывает сильные конфликты в республиканской и демократической партиях, которые в настоящее время находятся в кризисе. В американской политической борьбе испаноязычные голоса не гарантированы ни одной из партий.

Таблицы. Статистические данные

5. “Чёрный передел”, национализация и ленинская стратегия – стр. 6

В заключительном слове по аграрному вопросу, отвергая возражения Плеханова, Ленин дал ответ, который имел не только теоретическую, но и практическую ценность, в том числе и для СССР и Коминтерна в 20-е годы: «Если говорить о настоящей, вполне действительной экономической гарантии от реставрации, т. е. такой гарантии, которая бы создавала экономические условия, исключающие реставрацию, то тогда придётся сказать: единственная гарантия от реставрации – социалистический переворот на Западе; никакой другой гарантии, в настоящем и полном смысле этого слова, быть не может. [...] русская революция может своими собственными силами победить, но она ни в коем случае не может своими собственными руками удержать и закрепить своих завоеваний. Она не может достигнуть этого, если на Западе не будет социалистического переворота; без этого условия реставрация неизбежна и при муниципализации, и при национализации, и при разделе, ибо мелкий хозяйчик, при всех и всяческих формах владения и собственности, будет опорой реставрации. После полной победы демократической революции мелкий хозяйчик неизбежно повернёт против пролетариата и тем скорее, чем скорее будут сброшены все общие враги пролетариата и хозяйчика, как-то: капиталисты, помещики, финансовая буржуазия и т. п. У нашей демократической республики нет никакого резерва, кроме социалистического пролетариата на Западе».

Таким образом, единственной экономической гарантией от реставрации могло быть преодоление российской отсталости за счёт социалистической революции в развитой в капиталистическом плане Европе. Говоря же об относительной или условной гарантии от реставрации, Ленин подчёркивает, что таковой может быть лишь «более решительно» осуществлённая революция, проведённая «непосредственно революционным классом, при наименьшем участии посредников, соглашателей и всяческих примирителей», при этом необходимо, «чтобы эта революция была действительно доведена до конца».

Революция 1917 года не закончилась взятием Зимнего дворца, этот акт лишь открыл путь к необходимым революционным преобразованиям средневековых пережитков российской экономики, но поражение революции в Германии затормозило этот процесс, вынудив большевиков расширять число посредников, соглашателей и всяческих примирителей.

6. Трансформации БМР в империалистическом противостоянии – стр. 7

Разразившийся в 2008 году кризис глобальных отношений подтвердил, что в фазе империализма надежды на финансовую стабильность тщетны. Однако это не исключает необходимости международного сотрудничества. И действительно, мы находим БМР среди протагонистов выхода из чрезвычайной ситуации.

По словам английского журналиста Адама Лебора, «конклавы глав центробанков сыграли решающую роль в разработке международного ответа на глобальный финансовый кризис».

Роберт Кан из Совета по международным отношениям и Эллен Мид из Федеральной резервной системы признают «чрезвычайную степень координации между центральными банками». После краха Lehman Brothers главы центральных банков совместно объявляют о снижении ставок, посылая «сильный сигнал мировым финансовым рынкам». Центральные банки организуют сеть двусторонних своповых договоров против кризиса ликвидности.

В работе The Alchemists Нил Ирвин концентрирует внимание на антикризисных действиях трёх глав центробанков: Бена Бернанке (США), Жана-Клода Трише (ЕС) и Мервина Кинга (Великобритания). Ирвин также подчёркивает роль проходящих раз в два месяца встреч БМР, подпитывающих центральные банки «редкостным интимным братством». Главы получают возможность «длительного и тесного знакомства с характерами, мышлением, особенностями и слабыми местами своих коллег»; поэтому «они, пожалуй, понимают гораздо глубже многих» интересы других стран. В соответствии с реконструкцией Ирвина, в разгар кризиса в Греции в 2010 году Трише во многом опёрся на понимание коллег из БМР.

7. Шанхай: финансовая столица “открытости” в реструктуризации – стр. 8

В европейской канве переход от политического цикла государственного капитализма к циклу империалистического либеризма через кризис реструктуризации 1970-х и 1980-х годов и процесс формирования единого рынка были отмечены комбинацией национальных моделей и вариантов. В Великобритании преобладал либеризм Маргарет Тэтчер, основывавшийся на “нефтефунтах”. Во Франции правительство защищало национальных чемпионов, используя тактику “твёрдых орешков”. В Германии экономический либеризм опирался на “социальную рыночную экономику”. В Италии политика “осторожной приватизации”, проводимая IRI, провалилась из-за отложенных реформ, и крупные национальные группы стали добычей на европейском рынке. Только время покажет итог китайской реструктуризации, но континентальный масштаб государственной централизации, который изначально был опробован в Европе лишь в отдельных сражениях (например, в металлургии), несомненно, станет частью уравнения.

Мы сталкиваемся с категориями неравномерного экономического и политического развития, а также многообразной комбинацией факторов, где помимо уровня экономической концентрации и политической централизации имеют значение история связей между экономическими фракциями и политическими течениями буржуазии, прошлый опыт, их инструменты, политические традиции и люди, оставившие на них свой след. За исключением ряда ограниченных случаев “реформизм сверху” крупного китайского капитала не сможет контролировать реструктуризацию, и последняя предстанет тем, чем она и является на самом деле – необходимостью, диктуемой неконтролируемым и в принципе не поддающимся контролю мировым рынком. Однако это не значит, что государство не играет важной роли в реструктуризации, особенно в текущей фазе, характеризующейся открытым столкновением континентальных держав. В остальном наш тезис о примате международных факторов подтверждается политическим формированием фигур, являющихся воплощением утверждения империалистического китайского государства, выходящего из-за стен Цзыцзиньчэна – Запретного города.

8. “Финансовая токсичность” – стр. 9

Согласно исследованию, опубликованному JAMA Oncology в прошлом июле, для группы из 51 орального противоопухолевого препарата заложенная в планах по здравоохранению средняя месячная цена лечения возросла с менее 2 тыс. долларов в 2000 году до более 11 тыс. в 2014-м. Такое бремя делает лечение недоступным для миллионов людей.

В исследовании авторитетного журнала Американской медицинской ассоциации ставится вопрос: оправданы ли такие цены результатами. Более того, при схожих ценах только 21 из 51 нового препарата использует новые механизмы для атаки на рак. Из чего делается заключение: механизмы установления цен не оправданы, они определяются только рынком.

Количественный метод, принятый в фармакоэкономике для сопоставления рисков и выгод, заключается в подсчёте выигранных лет “доброго здравия” (QALY: Quality Adjusted Life Year). Исследователи попытались оценить стоимость добавленного года жизни: сумма составила 54 тысячи долларов в 1995 году и возросла до 207 тысяч в 2013-м (Mayo Clinic Proceedings, август 2015).

Фактор цены становится всё более важным при выборе терапевтических подходов. Так, в 2015 году вызвало резонанс и подняло этические проблемы решение британской независимой общественной организации NICE (Национального института здоровья и клинического совершенствования), которое рассматривает возможность внедрения способов лечения, не включённых в NHS (английскую систему здравоохранения). NICE отклонила olaparib (Lynparza английской AstraZeneca), используемый для лечения рака яичников, приняв в расчёт непропорционально высокую стоимость (49 тыс. фунтов) по отношению к скромному, выраженному в выигранных годах жизни, преимуществу в лечении по сравнению с уже существующими препаратами (The Guardian, 1 июня 2015 г.).

Решение было пересмотрено несколько месяцев спустя, и это не единичный случай. NICE открыто заявляет о том, что помимо эффективности оценивает «также соотношение цены и качества», в последние годы и другие важные препараты вначале не допускались, но потом получали зелёный свет после переговоров о цене, которая, согласно линии, выдерживаемой институтом, не должна превышать 30 тысяч фунтов за дополнительный год жизни.

9. НАФТА: Калифорния и Техас – трещины в стене Трампа – стр. 10

Нил Ирвин из New York Times пишет, что «Соединённые Штаты, Канада и Мексика в настоящее время практически являются звеньями единой интегрированной экономики». Он сравнивает НАФТА с единым европейским рынком: если «немецкая промышленность имеет необычайный успех на мировом рынке», то во многом благодаря тому, что «многие компоненты, входящие в её продукцию, изготавливаются в странах ЕС с низким уровнем заработной платы, таких как Польша и Венгрия». Наш анализ давно уловил, что Восточная Европа, Балканы, Турция и Северная Африка в той или иной степени были и остаются «кусочком Китая у дверей дома», необходимым «тылом» европейской реструктуризации (“Заработная плата и система социального обеспечения в новую эпоху глобализации” // Бюллетень “Интернационалист”. Сентябрь 2010).

Типичным примером этого феномена служит автомобильная промышленность, где взаимодействие между США и Мексикой является глубоким, организованным в интегрированные производственные цепочки. Согласно данным Мексиканской Ассоциации автомобильной промышленности (AMIA), в которую входят восемь зарубежных производителей с двадцатью заводами в Мексике, производство автомобилей с 1995 года выросло в три раза, достигнув в 2016-м 3,4 млн штук. Из них 2,7 млн предназначены на экспорт, 86 % – в США и Канаду. Таким образом, Мексика стала седьмым по величине производителем и четвёртым экспортёром в мире после Германии, Японии и Южной Кореи.

Мексика не только стала новым конкурентом, но и предложила дешёвую производственную базу, дополняющую американскую. В интервью New York Times профессор Гордон Н. Хэнсон из университета Калифорнии признаёт, что «без возможности использования большого числа дешёвых рабочих мест в Мексике, мы потеряли бы всю отрасль». В качестве примера можно взять Honda CR-V, которую собирают в Мексике, причем 70 % её деталей, начиная с двигателя и коробки передач, производятся в США и Канаде. Без НАФТА автомобильная промышленность США не выдержит конкуренции со стороны азиатов с низким уровнем заработной платы, говорит Хэнсон, и теперь, когда зарплаты в Китае растут, «самое неподходящее время для роспуска НАФТА: это станет огромной услугой Китаю».

То же самое утверждает и министр экономики Мексики Ильдефонсо Гуахардо в выступлении, обращённом к крупным группам сектора в Детройтском экономическом клубе. Мексика является не проблемой, но «частью решения», в котором Северная Америка может «найти способ лучше конкурировать с миром».

10. Италия эмиграции – стр. 11

У европейских миграций XIX века было две основных особенности. Первая: европейская миграция отдельных лиц и масс рабочей силы (как между концентрациями населения провинций, так и между государствами) была направлена главным образом в городские районы, но также и в горнодобывающие области капиталистического и промышленного развития, где не был удовлетворён спрос на труд. Вторая особенность состояла в том, что трансконтинентальная миграция втягивала в массовое движение в Америку (особенно Северную) людей из почти всех европейских государств: эта миграция подпитывалась как миграцией первого типа (из деревень в города), часть которой выливалась в трансконтинентальную и внешнюю, так и миграцией непосредственно из сельской местности за границу. Это была великая массовая миграция пролетариата: для периода с середины XIX века до первой мировой войны она оценивается в 70 млн человек включая возвращенцев (или в 40 млн нетто-мигрантов). Таков крупный трансатлантический поток из Европы, которая к концу века насчитывала 425 млн жителей.

Но это была лишь часть миграционных движений XIX века, и, по мнению Милуорда, было бы ошибкой рассматривать её как основную: «И внутренние, и межконтинентальные миграции выросли из демографических и промышленных революций в Европе [...]. [...] те, кто утверждают, что главной силой, управляющей европейскими миграциями, была тяга к США, явно имеют ограниченные представления об основных движущих силах европейской истории». В заключение отметим, что в этот масштабный процесс, который длился с середины XIX века до первой мировой войны, была вовлечена одна десятая часть населения Европы (включая Соединённое Королевство) и четверть её рабочей силы.

11. Старый хлам и новые мифы – стр. 12

Смысл заключается в том, что европейская реструктуризация является генеральной линией континентальной буржуазии, и к ней – пусть с колебаниями и задержками – адаптируются все её отряды. Чем раньше рабочие поймут это и как следствие организуются для борьбы, отказавшись от всяких иллюзий о “другой Европе”, тем скорее они смогут уйти от сирен парламентаризма, неважно справа или слева раздаются их звуки.

Французским же профсоюзам не удалось избежать влияния этих звуков. В итоге они даже в интернационалистический в полном смысле этого слова день Первого мая разделились на тех, кто открыто поддерживал Макрона (в первую очередь CFDT), и тех, кто надеялся на его победу, не говоря об этом вслух (среди них CGT, которая, впрочем, имеет внутренние линии разлома).

С другой стороны, именно французские рабочие в очередной раз подтвердили существование такого феномена, как классовый абсентеизм, который был значительно выше среднефранцузского уровня и выражал инстинктивное отторжение как популистской демагогии, так и линии в пользу европейской реструктуризации, которую теперь призван осуществлять Макрон.

Представители бизнеса уже вышли на передовую. Жерар Местралле, председатель Paris Europlace (лоббистской организации, продвигающей Париж в качестве финансового центра), говорит, что «одним из главных приоритетов и наиболее важных реформ является снижение затрат на труд и повышение гибкости». Пьер Гаттас, президент Национальной ассоциации работодателей Франции (MEDEF), устанавливает срок: «как можно скорее, до конца года» (Financial Times, 9 и 10 мая).

12. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Сейчас экономика ЕС находится на подъёме, но ослабит ли это давление на дисциплину в отношении дефицита и долга, гибкости заработной платы и рынка труда, налогов, правовой и нормативной эффективности, концентрации банков и всего остального, то есть на всё то, чего требует борьба за конкурентоспособность? Маловероятно, если исключить некоторые возможные изменения дозировки. Европейская реструктуризация не является проблемой, которая может быть сведена к перетягиванию каната между брюссельской Еврокомиссией и национальными правительствами за какую-то десятую долю процента, – это выбор, навязанный глобальной конкуренцией, в которой Европа и Соединённые Штаты находятся в относительном упадке по отношению к новым азиатским гигантам. Достаточно вспомнить о Китае и потоках капитала, которые он направляет вдоль Нового Шёлкового пути. Вот он цикл атлантического упадка, вот она новая стратегическая фаза. Она будет длиться многие годы и повлечёт за собой цепь напряжённости, кризисов и конфликтов, поскольку глобальные изменения имеют колоссальный масштаб.

В этот контекст вписывается европейское контрнаступление, объявленное Эммануэлем Макроном: реформа рынка труда на немецкий манер и план основных мер, реализуемых форсированными темпами и при помощи ускоренной процедуры декретов. Это скачок в европейской интеграции, за ним стоит инициатива Парижа и Берлина.

Россия же фактически уже десятилетие находится в стагнации и всё больше отстаёт даже от старых империалистических держав. Среднегодовой рост отечественной экономики с 2008 по 2016 год составил 0,9 % против 3,3 % мировой экономики и 1,1 % группы развитых стран. Доля России в мировом валовом продукте в 2016 году была, по данным МВФ, такой же, как и в 2000-м, – 3,2 %. На самом верху обсуждаются очередные стратегии экономического рывка, но за счёт чего он может быть осуществлён в условиях, когда даже Минфин называет ситуацию на рынке углеводородов цугцвангом (то есть ситуацией, когда любое решение ведёт к ухудшению)? Судя по плану Минэкономразвития, как трудящимся, так и пенсионерам, в ближайшие 20 лет надеяться на существенный рост доходов не стоит. Реальные располагаемые доходы населения будут расти медленнее экономики. Упав за 2014–2016 гг. на 10 %, на уровень 2013 г. они выйдут только в 2022 г. Реальный рост зарплат также будет отставать от роста экономики. Пенсии же расти не будут практически совсем: рост возобновится лишь в 2024 г., а до 2022 г. пенсии в реальном выражении будут сокращаться. В итоге на уровень 2013 г. они не выйдут даже за 20 лет. Итак, плату за империалистические амбиции российского капитализма в рамках обостряющейся конкуренции планируется возложить на наши с вами пролетарские плечи.

Есть две вещи, которые следует знать рабочим и молодёжи в новом открывающемся цикле. Первое: парламентские партии, профсоюзные лидеры, телевизионный театр – в общем, их политика, – скрывают тот факт, что за империалистическую конкуренцию повсеместно (в Европе, США, Бразилии, Китае и России) платит и будет платить пролетариат. Второе: парламентские иллюзии ведут к бездействию, импотенции и разочарованию, смысл имеет только интернационалистическая борьба за интересы мирового рабочего класса.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":