На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 47, июль 2018 г.

1. Объединение Италии и система государств – стр. 1

Как неудачу абсолютистского объединения Италии в шестнадцатом веке, так и успех буржуазного объединения в девятнадцатом веке можно объяснить только в системе европейских государств. В шестнадцатом веке объединению препятствовала централизованная сила европейских монархий и баланс сил региональных итальянских государств, парализовавших друг друга. Три столетия спустя его удалось осуществить благодаря столкновению между европейскими державами и той «политической ловкости», с которой граф Кавур играл на отскоке в системе континентальных государств, приведённой в движение судорожным и ускорившимся буржуазным развитием. С другой стороны, эта система государств по-разному реагировала на ситуацию в Италии в период с четырнадцатого по шестнадцатый век, на заре капиталистического развития, и в девятнадцатом, теперь уже буржуазном веке, когда это развитие шло полным ходом. Именно раннее капиталистическое развитие в Италии дало силу множеству региональных государств, которые заперли себя в игре баланса сил. Начало капиталистического развития, а не его отсутствие или задержка, помешало абсолютистскому объединению, в сочетании с эпизодами игры баланса сил и войнами Италии в эпоху Возрождения. Опять же, именно европейское капиталистическое развитие, но теперь перед лицом определённой итальянской задержки, привело в движение систему государств Старого континента и в комбинации с войнами, которые вели Франция и Пруссия, открыло путь к Пьемонту Савойской династии и Кавуру, а также Джузеппе Гарибальди. Весь ход событий при ближайшем рассмотрении заключается в динамике неравномерного экономического и политического развития в Европе на протяжении первых шести веков буржуазной эпохи – это и есть диалектическое переплетение «экономических» и «политических проблем», о которых писал Черветто. Преждевременное капиталистическое развитие, спровоцированное эпохой городов-государств, помешало политическому объединению в результате сочетания баланса сил в Италии и системы европейских государств. Шесть веков спустя, в индустриальную эпоху, определённая задержка в этом развитии по сравнению с Европой не помешала политическому объединению, когда система вестфальских государств и Венский порядок начали давать трещины, оставляя брешь для инициативы Королевства Сардиния вдоль линии разлома, вызванной историческим рубежом 1789 года. Глубинные исторические тенденции – а в данном случае это было утверждение капиталистического способа производства экономической общественной формации – требуют научного материалистического изучения с помощью диалектического метода.

2. Кризис социал-демократии в 30-е годы (часть I) – стр. 2

Характерной чертой новой, империалистической фазы капитализма на рубеже XIX-го – XX-го веков было то, что революционные течения, существовавшие в социалистических партиях, анархистском движении и профсоюзах различных стран, сходились в своём осуждении эволюционировавшего реформизма, хотя и рассматривали его – с разным уровнем точности – лишь как «измену» вождей. Его эволюция заключалась в повороте от уступок по отношению к буржуазной политике, совершаемых из-за господствовавших иллюзий мирного и постепенного парламентского решения, которое позволило бы избежать революционных столкновений, к фактическому и сознательному принятию этой самой буржуазной политики.

Реформизм обличали Роза Люксембург и Карл Либкнехт, Лев Троцкий и определённые профсоюзные круги Франции, голландские и немецкие левые, а также состоявший в молодёжной организации Итальянской социалистической партии Амадео Бордига. Ленин же поднял проблему того, каким образом реформизм мог стать империалистическим, и искал объективный характер феномена социал-империализма. Под этим термином он понимал партию, вышедшую из рабочего класса и поддерживающую связь с ним, хотя и проводящую при этом политику поддержки империализма. В этом и заключалось преобразование первоначального рабочего реформизма, продолжавшееся десятилетиями ещё со времён Маркса и Энгельса, которые размышляли о появлявшейся в Англии настоящей «буржуазной рабочей партии».

Подтверждение этой критики совершенно верно усматривалось в «крахе» Второго интернационала перед лицом империалистической войны 1914 года. Это в некоторой мере оставило в тени, даже в позднейших размышлениях, замечание Ленина о том, что этот «крах» был в первую очередь кульминацией изменений, имевших экономические, социальные и политические корни в судорожном чередовании экономических и политических циклов в рамках процесса так называемой «первой глобализации».

3. Токио и Брюссель подтверждают либеризм – стр. 3

На встрече в Брюсселе 6 июля 2017 года японский премьер Синдзо Абэ и европейские лидеры Жан-Клод Юнкер и Дональд Туск объявили о достижении политического соглашения по созданию двусторонней зоны свободной торговли. Таким образом, к множеству аббревиатур, характеризующих глобальное сражение в области больших торговых сделок, была добавлена ещё одна – JEEPA (Japan – EU Economic Partnership Agreement).

Спустя годы переговоров, часто не афишируемых, европейско-японский проект наконец неожиданно достиг своего первого значительного рубежа, и этот момент не случаен. По мнению New York Times, объявление об этом в канун саммита G20 – это не что иное, как «акт геополитического театра».

4. Япония в поисках потерянных рабочих – стр. 4

В 2012 году Николас Эберштадт из American Enterprise Institute утверждал, что ситуация в Японии – это предвестник того, что произойдет в других стареющих метрополиях. The Economist в марте 2014 года писал о «невиданном сжатии» в Японии как о бомбе с часовым механизмом, заложенной под третьей мировой державой. Якоб Шлезингер на страницах Wall Street Journal в ноябре 2015 года назвал сложившиеся обстоятельства «экономическим экспериментом» по проверке того, сможет ли сильная политика противостоять слабой демографии, после того, как в течение долгого времени Япония сначала отрицала, а затем пассивно принимала эту ситуацию. Джонатан Вебб из Международного института стратегических исследований в августе 2017 года использует термин «демографическая катастрофа», что требует переориентации национальных приоритетов.

На внутреннем уровне можно отметить выступление управляющего Банка Японии Масааки Сиракава в 2012 году, полностью посвящённое демографическим изменениям и их последствиям для экономического роста. Первая часть его выступления была хорошо подкреплена данными и носила крайне критический характер. Он атаковал завышение уровня фертильности со стороны правительства, начиная с 1970-х годов, указав на то, что затем показатели регулярно корректировались в сторону снижения, но оптимистичные прогнозы появлялись вновь и вновь: в 1986 году ожидалось, что на каждую женщину будет приходиться по 2,0 ребенка, в 1992 году прогноз уменьшили до 1,8 ребенка, в 1997 году – до 1,6 и, наконец, в 2002 году – до 1,4. Таким образом, серьёзность проблемы была осознана с опозданием, и, соответственно, не сразу был дан адекватный ответ, а также потеряно драгоценное время. Поэтому для увеличения рождаемости и расширения участия женщин в рабочей силе, по мнению Сиракава, необходимы вмешательства, которые в определённой степени были присущи Абэномике. В заключении, после ссылок на Уильяма Петти и Томаса Мальтуса в вопросе о связи между экономикой и населением, звучала лапидарная критика: «Я чувствую, что полного понимания проблемы быстрого старения в сочетании с низкой рождаемостью всё ещё нет, несмотря на её важность». И ни слова об иммиграции в качестве решения: тема была явно перенесена в область политики.

Keidanren, японское объединение крупных бизнесменов и предпринимателей, уже в 2003 году предложило меры по противодействию демографическому сдвигу, включая помощь работающим матерям. В 2008 году был сформулирован ряд предложений, среди которых: противодействие падению рождаемости, увеличение количества детских садов, чтобы женщины с маленькими детьми могли работать, поощрение повторного трудоустройства после выхода детей из младенчества, максимальное использование рабочей силы коренных жителей Японии и, наконец, усиление иммиграции. Последующие вмешательства содержат все указания, благоприятствующие росту числа иммигрантов: «Позиция Keidanren в отношении иммиграции заключается в том, что требуется продолжать поиск решений по выходу из этого длительного периода. Мы знаем о различных проблемах, связанных с иммиграцией, но для Японии важно привлекать большее число иностранных рабочих».

Иммиграция кажется неизбежным решением, по крайней мере, по мнению японских промышленников.

5. Поколения иммигрантов в Италии – стр. 5

Почти полвека спустя после миграционной инверсии 1972 года, из которых шестнадцать лет, пришедшихся на новое тысячелетие, были отмечены значительным ростом миграции, который замедлился лишь недавно, мы можем задаться вопросом о том, насколько глубоко иммигранты пустили корни в Италии. Однако необходимо выйти за рамки общих данных, в соответствии с которыми количество иностранцев составляет 5 млн человек (8 % населения) или, по более реалистичным подсчётам католической церкви, 6 млн (10 %).

Хотя точно оценить это достаточно трудно, но реальное, эффективное присутствие иммигрантов, как и в других европейских странах, затронутых иммиграцией гораздо раньше, стало значительно более широким и разветвлённым, чем говорят статистические данные об иностранцах в Италии; отчасти это так потому, что отождествление иммигранта с иностранцем с годами всё меньше соответствует реальности, которая, в свою очередь, становится всё более явной. Для анализа ситуации в Италии, как и в других европейских странах, затронутых иммиграцией ранее (см.: Континентальные координаты французского кризиса // Бюллетень “Интернационалист”. Январь 2006), необходимо применение “мультипликатора”, который позволил бы превратить холодную статистическую информацию в более реалистичную экономическую, демографическую и социальную картину, отражающую действительное значение иммиграции.

Приблизиться к реальной картине можно, изучая конкретные признаки того, как иммигранты всё более и более укореняются в социальной ткани Италии, а именно: количество получивших гражданство, их распределение по поколениям и возрастам, рождение на итальянской земле, распределение по регионам, посещение школ.

6. Переходный период и задачи РКП(б) – стр. 6

К 1921 году, когда появилась возможность более прочного перехода на трудовой фронт, ВВП Советской России составлял около 1/6 от довоенного валового продукта Российской империи, количество рабочих было около 2/3 от уровня 1913 года, да и то во многом удерживалось лишь за счёт резкого понижения производительности их труда, составлявшей в 1920 году менее 1/3 от довоенного уровня. «Рабочий вынужден был пополнять свой заработок работой на сторону (изготовле¬ние зажигалок и проч.), а также растратой заводского имущества. По исчислению проф. Струмилина, в 1920 г. эти своеобразные доходы соста¬вляли около четверти легальной, т.е. получаемой от предприятия за¬работной платы», – писал Л. Забелин в журнале “Вопросы труда” № 10 за 1927 год.

Только в 1918 году безработица в городах, вызванная демобилизацией военной промышленности, вытолкнула в деревню не менее 13 % городского населения. Ограниченное промышленное производство нарушало товарообмен с деревней, где всё более возрастала доля натурального хозяйства, делая единственно возможной формой реализации продовольственной политики продразвёстку. Да и она не решала проблемы: в 1918–1919 годах более половины хлеба, муки и крупы, потреблявшихся городским населением, поставлялись мешочниками, а не Наркомпродом; в 1920 году эта доля сократилась до 40 %.

Буржуазная пропаганда и историография обычно использует эти факты, на которые марксизм никогда не закрывал глаза, для оголтелых нападок на большевиков и политику военного коммунизма. Что ж, апологетам наёмного рабства не привыкать валить с больной головы на здоровую, “забывая”, что именно капитализм в течение семи лет первого мирового империалистического конфликта, гражданской войны и иностранной интервенции последовательно разрушал производительные силы и нарушал экономические связи. В этих условиях борющаяся за выживание Советская власть, как подметил основатель Коммунистической партии Италии Амадео Бордига, вынужденно действовала по законам военного времени: «Мышами, пойманными в парижской канализации в 1870–1871 годах, не торговали на бирже, их делили. Военный коммунизм: не потому что у власти коммунисты, жаждущие реализовать идеи Маркса или Мора, а потому что Россия, сжавшаяся в определённый момент до окружности в 200 километров диаметром вокруг Москвы, была подобна осаждённому городу. Солдаты и жители города должны были есть: отряды рабочих-коммунистов или красной милиции шли в деревни и брали зерно там, где его находили, оставляя или нет расписку».

Завершение активной фазы гражданской войны позволило Советской власти сделать более длительную мирную передышку и поставило на повестку дня вопрос изменения отношений с крестьянством. Начался НЭП, что, по словам Арриго Черветто, ознаменовало собой «окончание деформированного соотношения между производством и потреблением, вызванного “военной экономикой”, и восстановление более сбалансированного отношения между условиями производства и распределения в процессе воспроизводства общественного капитала».

7. Капиталы для электрического автомобиля – стр. 7

Нефтяной шок 1970-х годов привёл к тому, что многие автомобильные компании инвестировали в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по созданию альтернативных двигателей: водородных, камер сгорания, гибридных и электрических. Параллельно был сделан значительный шаг в направлении повышения эффективности бензиновых и дизельных двигателей.

В течение последнего десятилетия гибридные двигатели преобладали в США и Японии, в то время как в Европе больше использовались дизельные. Хотя на электромобили в мире приходится 1,1 % автомобилей, находящихся в обращении, “дизельный” скандал привёл к значительному росту их продаж.

Любой продукт в момент, когда он выходит из исследовательских лабораторий на рынок, имеет неизбежные недостатки, которые могут быть исправлены только с учётом опыта его использования. Ни один другой промышленный сектор, включая аэрокосмический, не имеет экспериментального уровня, равного автопрому. В мире насчитывается 1,3 млрд как пассажирских, так и коммерческих автомобилей. Учитывая, что среднегодовой пробег одного автомобиля оценивается в 10.000 км, то ежегодно 13.000 млрд км становятся опытными испытаниями. Автомобилисты – это не только пользователи транспортных средств, но ещё и испытатели (правда, не отдающие себе в этом отчёт): дефекты, обнаруженные в их автомобилях, сообщаются производителям через сотни тысяч сервисных центров и ремонтных мастерских.

Из-за своей технологической, научной, управленческой и логистической сложности автомобильная промышленность пронизывает всё общество. Гипотетическое утверждение электромобиля вызовет огромные изменения во всей мировой экономике.

График. Реальная цена нефти за период 1946-2017 гг.

Таблица. Зависимость от нефти 27 европейских стран

Таблица. Объявленные цели продаж электрических автомобилей

Таблица. Потребление нефти в 27 европейских странах

Таблица. Плотность энергии (Вт*ч/кг)

8. Куры, свиньи и корма гигантов агропромышленности – стр. 8

За последние десять лет китайско-бразильская торговля соей увеличилась в десять раз, и сегодня Китай потребляет 40 % сои, произведённой в Бразилии. За последние годы в провинции Мату-Гросу были сведены миллионы гектаров лесов для выращивания сои на экспорт в Европу и Китай.

В статье “Амазония и украинская земля”, написанной в марте 1989 года, Арриго Черветто предсказывал, что Бразилия превратится в «большую агропродовольственную державу, и бассейн Амазонки [...] станет такой же кладовой, какой является Средний Восток в энергетике». Тогда США дирижировали экологической кампанией, чтобы остановить экспансию Японии на латиноамериканский континент. Сегодня развернулась новая кампания, подпитываемая старым “злаковым картелем” и мораторием на сою в Walmart, Carrefour, Kraft, Marks & Spencer и McDonald’s, направленная уже против проникновения китайцев. Посредством её “сознательный” потребитель вовлечён в международную экономическую и политическую борьбу.

Покупатели, перебирающие продукты на полках супермаркетов, зачастую изучают информацию на упаковках, чтобы продемонстрировать свою сознательность или поддержать какую-либо кампанию. Однако и целой книги не хватит, чтобы действительно проиллюстрировать глобальную общественную природу производства даже самых обычных продуктов питания: от удобрений до антибиотиков, от семян до разнообразных животных, от сельскохозяйственной техники до очистных сооружений, от бассейна Амазонки до холодильной установки в грузовиках, поездах, кораблях, потребляющих нефть и электричество, а также значительное количество действительно интернационалистического наёмного труда. Необходимо уверенно стоять на позиции нашего марксистского глобального видения экономики и международной политики.

9. Долгий цикл Westinghouse в столетие электрических войн – стр. 9

Для того, чтобы обойти General Electric в конкурсе на строительство электростанции на Ниагарском водопаде, Джордж Вестингауз должен был продемонстрировать своё превосходство на Всемирной выставке в Чикаго, организованной в 1892–1893 годах и посвящённой Колумбу и 400-летию открытия Америки.

Это были годы кризиса и консолидации в электроэнергетике. General Electric возникла в 1892 году в результате слияния Edison General Electric и Thomson-Houston под эгидой банкира Джона Пирпонта Моргана (1837–1913), который также имел виды и на Westinghouse, что сделало бы его монополистом в секторе электроэнергетики (Q. R. Skrabec Jr. George Westinghouse: Gentle Genius. New York: Algora Publishing, 2007).

Вестингауз не желал продавать свою компанию, однако он столкнулся с серьёзным кризисом ликвидности. Банкиры из Питтсбурга во главе с Эндрю Меллоном (1855–1937) выдвигали в качестве условий финансовой помощи отставку Вестингауза и полный контроль над компанией. Для того чтобы не попасть в их лапы, но при этом получить доступ к финансированию, в котором он крайне нуждался, Вестингауз обратился к нью-йоркскому банкиру Августу Бельмонту – младшему (1853–1924), отец которого, Август Бельмонт – старший (1813–1890), был председателем Демократической партии и личным врагом республиканца Д. П. Моргана. Банк Бельмонта имел прочные европейские связи с Ротшильдами, которые в 1870-е годы финансировали производство Westinghouse тормозов для поездов. Как европейские, так и американские финансисты видели в экспансии электроэнергетики новые возможности для получения прибыли. August Belmont & Co. Bank хотел, чтобы Westinghouse Electric конкурировал с General Electric по двум гигантским проектам: освещению чикагской выставки и строительству гидроэлектростанции на Ниагарском водопаде.

Ассоциация финансистов, организованная Бельмонтом, помогла Westinghouse Electric и оставила Джорджа Вестингауза руководителем компании.

10. Прусская реакция на Венский порядок – стр. 10

Английский историк Уильям О. Хендерсон следующим образом описал глубокий кризис германских государств, последовавший за наполеоновскими войнами и Венским конгрессом 1815 года – “Ялтинской конференцией” своей эпохи. Новые границы создавали препятствия для экономического развития, отделение Восточной Пруссии от Западной препятствовало торговле, возвращавшиеся с войны солдаты столкнулись с безработицей, бедностью, бездомностью, что стало острой социальной проблемой. Голод привёл к эмиграции 20.000 немцев в Северную Америку и 5.000 в Россию. Внутренний рынок был наводнён английскими товарами, и учёный Иоганн Фридрих Бенценберг сетовал по данному поводу, что «Германия стала прилавком для английских торговцев» (William Henderson. Friedrich List: Economist and Visionary 1789–1846. Taylor & Francis Ltd, 2004).

С другой стороны, по мнению Хендерсона, нельзя было надеяться и на экспорт, поскольку Великобритания навязывала высокие пошлины на зерно и импорт кожи, Россия и Австрия – на продукцию изо льна, а Франция закрыла свой рынок для рейнских товаров. Кроме того, 1815 год оказался неурожайным, а следующий, из-за проливных дождей, ещё более тяжёлым. Цены на продукты выросли, а «эгоистичная политика» германских государств в сочетании с плохими транспортными связями между ними затруднили поставки в области, наиболее пострадавшие от кризиса. 1816 год вошёл в историю как ужасный «год без солнца».

11. Венецианская ветвь “непримиримых” католиков – стр. 11

Политический климат, созданный книгой Ренана, убедил Джузеппе Саккетти и тех, кто был с ним солидарен, что пришло время ответить либеральной и революционной прессе публикацией своего собственного периодического издания.

Так в Падуе родилась газета Letture Cattoliche (“Католические чтения”) – первый зародыш католической печати в области Венеция, её первый выпуск вышел 14 апреля 1864 года. Газета не ограничивалась лишь нападками на «атеистическую и рационалистическую» литературу. Умеренные либералы также подвергались серьёзной атаке за то, что посмели «бороться против религии, которая существует уже девятнадцать столетий». Газета подтверждала, что действует на благо церкви и желает освободить её «от слишком большого бремени». Что касается либеральных католиков, то они обвинялись в том, что были лишь «праздными наблюдателями битвы».

Де Роза отмечает, что тон, который отличал Letture Cattoliche, также использовался туринской L’Armonia (“Гармония”), возглавляемой доном Джакомо Марготти. Его слоган “Ни избиратель, ни избранный” на протяжении десятилетий был девизом католического абсентеизма в Италии. Однако L’Armonia не была орудием апостольства мирян в среде «холодных и равнодушных» католиков, каковым являлась газета из Падуи, «обеспокоенная прежде всего прозелитизмом в пользу дела папы». L’Armonia действовала иначе: интересы газеты были явно политическими в связи с эволюцией субальпийского либерализма в вопросах церковного права. Наоборот, в Австрии церковные привилегии получили даже большие гарантии по сравнению с конкордатом 1855 года.

Letture Cattoliche не ограничивалась пропагандистской кампанией только против «антихристианских сект», она также выступала в качестве организационного мотора для создания боевого союза католических милитантов. Единство должно было быть достигнуто в борьбе. И хотя газета имела лишь ограниченный успех в достижении своей амбициозной цели быть как “пропагандистом”, так и “коллективным организатором”, всё же ей удалось сформировать стабильное ядро из милитантов.

12. Карло Кафьеро – интернационалист-либертарий – стр. 12

Насыщенная переписка с Энгельсом сопровождает итальянскую миссию Кафьеро. «Первое письмо Кафьеро Энгельсу относится к 12 июня 1871 года, последнее – 12 июня 1872-го». Но эпистолярная связь очень скоро расстраивается, и, наконец, происходит разрыв. В течение года Кафьеро «переходит из марксистского лагеря в бакунистский».

Объяснение, которое Мазини даёт этой трансформации, несомненно испытывает влияние либертарного формирования этого историка, но также и избранного им психологического ключа прочтения. По мнению Мазини, Энгельс, «завсегдатай цвета буржуазного общества, финансист и промышленник, полностью отстранённый от рабочего движения», менее всего подходил для общения с итальянцами. Это привело к серии «социологических и психологических ошибок». Энгельс «идеализирует пролетариат», презирает крестьянство и мелкую буржуазию и, прежде всего, относится с пренебрежением к тем «деклассированным группам», из которых происходят основные силы итальянских интернационалистов, «адвокатам без дел, врачам без больных и без науки, студентам бильярда, коммивояжёрам, второразрядным журналистам с более или менее двусмысленной репутацией».

Поэтому письма Энгельса к Кафьеро переполнены надменными «формализмами» (регулярная уплата взносов, уставы, марки на членских карточках и т.п.) – всеми теми вещами, важность которых богемные неаполитанские интернационалисты и Кафьеро не понимали. За рамками сомнительной психологической реконструкции выглядит очевидным, что настоящее столкновение происходило между попыткой приучить итальянцев к методичной организационной работе и их примитивизмом, который предрасполагал к бакунизму.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":