На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 52, декабрь 2018 г.

1. Массовый индивидуализм и медиа-демократия – стр. 1

Некоторые аспекты нового политического цикла, связанные с раздражением и опасениями промежуточных слоёв и социальных страт империалистической зрелости, уходят корнями в 1990-е годы, когда уровень государственных расходов и соцобеспечения и, следовательно, степень паразитизма стали одним из аспектов противостояния между метрополиями империализма. Тогда проявились очертания политической борьбы, предвосхищавшие кризис или нисходящую фазу социал-демократизации.

Основываясь на этом, Арриго Черветто напишет в 1994 году ряд статей, затем собранных в одной из глав книги “Многополярный мир”. “Бремя соцобеспечения для медленной Европы” (январь 1994 года) учитывает, что столкновение между державами «затрагивает все аспекты неравномерного развития». «Имеет место неравномерное развитие налогов и соцобеспечения»; предвещалось европейское сражение за сокращение соцобеспечения «в качестве оружия во всемирной конкуренции».

Статья “Азиатская волна и отлив соцобеспечения” (июнь 1994 года) комментирует перспективу «Великого Китая», который обошёл бы Японию и достиг экономического веса Соединённых Штатов: «экономические и политические последствия для Европы» были бы «невообразимыми». Перед лицом ускоренного развития Китая и численности его населения, демографический фактор, которым «часто пренебрегали в анализе последних пятидесяти лет», становился «решающим». Чтобы избежать «демографического удушения», Европе следовало «сократить расходы на соцобеспечение и импортировать молодых иммигрантов».

2. Социальные психологии и СМИ в новом политическом цикле – стр. 2

Критика идеологий прямой демократии, мифов референдума и, следовательно, сетевой демократии может быть связана с нашим анализом кризиса парламентаризма, но в том смысле, что и эти формы не отвечают требованиям господствующего класса в эпоху империалистической демократии. Наблюдение, которое мы делали по поводу парламентаризма эпохи либерализма, состоит в том, что, будучи выражением отношения аристократии с мелким капиталом и избирательными куриями, парламентаризм оказался непригодным для процессов принятия решений, требовавшихся на империалистической фазе, с её чрезмерно затянувшимися периодами реакции; кроме того, стала очевидной неэффективность парламентской централизации в моменты принятия стратегических решений. Это ещё в большей мере относится к инструменту референдума, о чём свидетельствует катастрофический случай Brexit.

Прямая демократия минует плюрализм властей, в котором опосредуется генеральная линия господствующего класса, поэтому любая её форма либо является чрезвычайной ратификацией итогов уже состоявшейся битвы, итог которой, однако, был решён в ином месте, либо вспомогательным инструментом идеологического влияния, либо дисфункциональным инструментом для централизации плюрализма воль групп и ключевых фракций.

Неуместным дешёвым обобщениям политических дилетантов мы можем противопоставить положения марксистской теории политики и критику Маркса в отношении якобинства. Идеология того, что народ является прямым воплощением общей воли, была для буржуазии, по крайней мере когда она находилась на восходящей фазе, инкарнацией революционного пути этого класса. Этот класс претендовал на то, что он сам и его политические интересы, противостоящие абсолютизму, были выражением интересов всего неразделённого общества; будучи революционным классом, он должен был представлять себя в качестве паладина эмансипации всего человечества. Сегодня мифологии гражданского общества, маскирующие электоральный оппортунизм и межклассовую практику, являются ухищрением, с помощью которого любое поветрие общественного мнения способно, как считается, раздувать паруса массового консенсуса. В остальном судьба идеологии заключается в том, что она получает своё содержание из конкретных условий классовой борьбы: гражданским обществом, противостоящим государству два столетия назад, была революционная буржуазия, вступившая в смертельную схватку с ancien régime; в эпоху империалистической зрелости этот миф отражает инстинкт самосохранения и массовое приспособленчество обширных слоёв паразитизма.

3. Рейнская ось в движении – стр. 3

Ceci n’est pas une armée (“Это не армия”), таков заголовок Le Monde по поводу новых предложений Эммануэля Макрона и Ангелы Меркель в отношении европейской обороны. Он отсылает к знаменитой сюрреалистической картине Рене Магритта, на которой изображена трубка, а под ней подчерком из школьных прописей написано ceci n’est pas une pipe (это не трубка). Суть парадокса: то, что на первый взгляд кажется очевидным, скрывает менее явное, противоречащее очевидному. Действительно, взятый сам по себе образ объекта не является самим объектом.

Или, по крайней мере, ещё не является таковым: памятные мероприятия по поводу столетия окончания первой мировой войны (ноябрь 1918 года) вскрывают гораздо более явное по сравнению с прошлым противостояние. Сильви Кауфманн пишет, что президент Франции, пожалуй, говорил о «реальной европейской армии», поскольку эту идею легче продать общественному мнению, чем концепцию «стратегической автономии», являющуюся одной из основ европейской политики, или чем Европейскую инициативу военного вмешательства (IEI), которая была запущена с участием девяти других стран, готовых к совместной «оперативной культуре».

Реакция Дональда Трампа была негативной, он счёл «оскорбительным» то, что Франция хочет защитить себя даже от Соединённых Штатов, когда «скорее Германия» является страной, от которой следует себя защищать. Германия, по словам Le Monde, «хорошо скрывает свою игру»: якобы и в Берлине без восторга восприняли декларацию о «европейской армии»; немцы испытывают отвращение к макроновскому рвению «сыпать соль на раны по ту сторону Рейна», кроме того, это даёт аргументы полякам, опасающимся ослабления связей с Соединёнными Штатами. Министр обороны Урсула фон дер Ляйен во время поездки в Мали со своим французским коллегой Флоранс Парли говорила об «армии европейцев»: это не просто лексическое различие, сообщает Financial Times, речь идёт о силах, которые строго координируются, но остаются под контролем национальных государств. Ангела Меркель в страсбургском Парламенте горячо отстаивала «видение, которое однажды позволит нам прийти к реальной европейской армии».

4. Центральные банки в мировом противостоянии – стр. 4

Наше определение монетарной власти в век империализма подразумевает углубление разделения властей по сравнению к классическим разделением на три ветви (законодательную, исполнительную и судебную власти). Формирование международных рынков капитала, валютных и долговых рынков как арены для конкуренции крупных групп требует власти, которая не только берёт на себя обеспечение баланса национальных властей, роль гаранта стабильности стоимости денег и финансовой стабильности, выражая тем самым общий интерес всех долей капитала, но и представляет в мировом балансе монетарных властей свой “национальный” капитал как часть мирового капитала. Этот характер монетарной власти проявляется в ежедневных действиях центральных банков (и тем более в кризисных ситуациях): в формировании и управлении валютными резервами, в регулировании платёжных систем, в своповых соглашениях.

Из этого следует, что независимые монетарные власти действуют как интерфейс по передаче либеристских требований империалистического картеля как в МВФ, так и в Банк международных расчётов или в Совет по финансовой стабильности, и что в кризисные периоды они являются наиболее желанными собеседниками. Ни в одном из этих направлений экономический национализм американской администрации не оказывал давления, сравнимого с давлением на ВТО. Это не означает, что среди монетарных властей не могут возникать свои катастрофические штормы, подобные тем, которые наблюдались в последние месяцы в некоторых странах Большой двадцатки и сопровождались девальвацией, увеличением процентной ставки, использованием валютных резервов и усилением контроля за капиталом.

Возможно, в результате этих боёв и схваток новый рычаг независимых монетарных властей появится и в “развивающихся” странах. Но ставки пока делать рано.

5. Популистское приспособленчество в Бразилиа – стр. 5

По мнению бразильской прессы, факт поддержки Болсонару «фракцией трёх B» накануне первого тура задал электоральный тренд. “Три B” – это парламентские группы, действующие в качестве лоббистов «Boi, Biblia и Bala» (“быка, библии и пули”), то есть агропродовольственного сектора, стремительно разрастающихся евангелистских сект и производителей огнестрельного оружия. Фактически связка между “тремя B” и СЛП, вероятно, может предоставить Болсонару парламентскую базу. Кандидат в президенты, эксплуатируя тему безопасности, активно “ухаживает” за вооружёнными силами, в частности, выдвигая генерала в отставке Гамильтона Мурау на пост вице-президента и привлекая ещё четверых генералов в качестве координаторов избирательной кампании. Количество депутатов с военным бэкграундом удвоилось (с 10 до 22 человек) как раз за счёт списков СЛП.

Valor полагает, что эта потенциальная коалиция может способствовать смягчению «восприятия политического риска» в Бразилии, подчёркивания открытость кредита по отношению к Болсонару, чей правый популизм может оказаться растворён в либеристской дозировке его экономического советника Паулу Гедеса. Фактически главная надежда состоит в том, что фигура Болсонару сможет обеспечить массовой базой завершение программы реформ, реализуемой с 2016 года президентом Мишелом Темером. Главные задачи – снижение текущих расходов, обуздание долга и, прежде всего, проведение пенсионной реформы.

6. Полезная дискуссия с Lutte Ouvrière – стр. 6-7

Китай врывается на мировую сцену в качестве новой империалистической державы, направляет свои капиталы и своё влияние вдоль линии Шёлкового пути и продолжает стратегию перевооружения, которая намечает на 2035 год создание вооружённых сил «мирового класса». Хозяева, с нашей стороны, отвечают, организуясь в европейском масштабе в экономическом, политическом и военном плане: европейские паладины для сдерживания конкуренции новых китайских гигантов; меры защиты от капиталов, которые вдоль Шёлкового пути угрожают ЕС, начиная с Восточной Европы и Средиземноморья; консолидация прочного ядра Союза, сосредоточенного вокруг оси между Францией и Германией; план скоординированного перевооружения в рамках PESCO, «усиленная кооперация» в сфере обороны.

Другие силы реагируют соответствующим образом. Вашингтон остерегается «стратегической автономии» Европы и пытается сохранить её в старых связях НАТО, унаследованных от “холодной войны”. И вновь Соединённые Штаты, с Индией и Японией, пытаются организовать в «Индо-Тихоокеанском» направлении ответ и противовес китайской экспансии. Россия использует разрушение старого международного порядка и пытается разыграть свой военный потенциал, чтобы заново утвердить своё влияние – как в Крыму, или использовать относительное отступление Америки – как в Сирии и на Среднем Востоке.

Мы не можем здесь останавливаться на других державах и других вспышках кризиса: подумайте о Бразилии, в свою очередь являющейся восходящей державой империализма, или о кровавом конфликте, который в Сирии засвидетельствовал прямую или опосредованную конфронтацию средних держав, таких как Турция, Иран, Саудовская Аравия, Израиль, в то время как Китай и Индия к настоящему времени относятся к числу действующих лиц средневосточного противостояния. Это начавшийся второй тайм новой стратегической фазы, ожидается, что следующие пятнадцать лет будут самыми мучительными с окончания второго мирового империалистического конфликта. По нашему мнению, это цикл «беспрецедентной и колоссальной напряжённости», и та же буржуазия больше не исключает «войны между великими державами», а альтернативой может быть лишь цепочка не менее разрушительных региональных конфликтов и частичных кризисов. По этой причине мы писали вам в октябре, что если «хозяева организуются в европейском масштабе, рабочие должны делать то же самое и уже из Европы смотреть на остальной мир», и поэтому интернационалистическая политика должна быть способна обратиться к новому китайскому и азиатскому пролетариату на основе мирового единства нашего класса против европейского империализма, против китайского империализма, против всех империализмов.

7. Новое соотношение сил спустя десятилетие после кризиса глобальных отношений – стр. 8-9

В аэрокосмическом секторе продолжается столкновение между гигантами Airbus и Boeing. С 2007 года их позиции укрепились: товарооборот первой вырос на 71 % до 66,7 млрд, а второй – на 40 % до 93,3 млрд долларов, при сокращении занятости на 11,6 %; Airbus же увеличил штат на 11 %.

Обратимся к комментарию Le Monde касательно заказов на более чем 160 млрд евро, которые две группы получили на последнем авиасалоне в Фарнборо: эта дуополия всё более усиливается после приобретения Airbus программы CSeries у канадской Bombardier и покупки Boeing производства бразильских коммерческих самолётов Embraer. Этот двойной июльский успех позволяет группам ограничить, насколько это возможно, рост конкурентов, особенно китайской Comac.

Схватка в аэрокосмическом секторе не ограничивается лишь рынком, учитывая, что ВТО в мае поддержала протест Boeing против государственной помощи, которую Франция, Германия, Испания и Великобритания оказывают группе Airbus для разработки двух самолётов, А380 и А350, конкурентов Dreamliner Boeing. Правительство США указывает, что это решение может повлечь за собой торговые ограничительные меры, если 22 млрд помощи не будут возвращены. Boeing, которая уже перешла в США к активным действиям против альянса Airbus-Bombardier, требуя наложить сверхпошлины, говорила об историческом решении. Но в ближайшие месяцы ВТО будет вынуждена принять решение по аналогичному делу, возбуждённому ЕС против предполагаемых субсидий США в пользу Boeing.

Таблица. 100 крупнейших европейских групп

8. Неизвестные величины завершающей фазы канцлерства Меркель – стр. 10

В понедельник 29 октября, на следующий день после электорального провала ХДС в Гессене, канцлер Германии Ангела Меркель объявила о своём по-видимому давнем решении: в 2021 году она не пойдёт на пятый срок, а на конгрессе христианских демократов 8 декабря будет избран новый глава ХДС.

Отступив, таким образом, дважды, Меркель намерена остаться канцлером, не будучи лидером партии. В дополнение к риску передать партию в руки противникам, этот сценарий ставит под вопрос формирование большой коалиции в Берлине: СДПГ может отказаться от альянса с поправевшей ХДС.

«Принимая это решение, я значительно отклоняюсь от собственной глубокой убеждённости, что председательство в партии и канцлерство должны находиться в одних руках», – писала канцлер в письме, адресованном членам партии. Меркель часто ссылалась на своего предшественника Герхарда Шрёдера в качестве примера того, насколько рискованно разделять две эти должности: покинув пост главы СДПГ, канцлер был вынужден пойти на досрочные выборы, в то время как пережил его партия пережила откол “Левой партии” Оскара Лафонтена. «Это, без сомнения, риск», – признаётся Меркель. Как бы то ни было, в истории Германии уход канцлера со сцены часто происходил судорожно и мучительно. Сама Меркель была протагонистом акта “отцеубийства” своего наставника, Гельмута Коля. Поэтому данный ход интерпретируется как попытка взять переход под контроль, предвосхитив появление в ХДС Брута.

Окажется ли политическая сцена Германии окрашена в тона благостного спокойствия Бидермейера – воплощения добродушного и любящего тихую жизнь немца, – или же сценарий выйдет на уровень шекспировской драмы?

9. Демография как зеркало упадка – стр. 11

«Демографические изменения в странах – членах Организации Североатлантического договора оказывают всё более сильное давление на альянс. В перспективе этот процесс наверняка ограничит коллективную способность развёртывать силы быстрого реагирования», – пишет старший научный сотрудник Института национальных стратегических исследований Университета национальной обороны США Джеффри Саймон в журнале Joint Force Quarterly (№ 53, 2009 г.); перевод этой статьи был годом позже опубликован одним из ведущих изданий стратегической мысли отечественной буржуазии “Россия в глобальной политике”.

Министр финансов РФ Антон Силуанов обращает внимание на то, что при сохранении наблюдаемого в последние годы уровня экономической активности к 2025 году трудовые ресурсы России сократятся на 5,4 миллиона человек. Аналитики рейтингового агентства Moody’s уверены, что многие страны бывшего СССР уже переживают замедление экономического роста из-за старения трудоспособного населения. Глава Министерства труда и социальной защиты Максим Топилин предупреждает, что уровень рождаемости в России недостаточен для обеспечения роста численности населения. Группа учёных из Института научно-общественной экспертизы, Российской академии наук, МГУ, Высшей школы экономики, Академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС) публикует в 2015 году доклад “Надвигающаяся демографическая катастрофа в России и как её предотвратить”.

Всё это похоже на набат, звучащий на высшем уровне правящего класса. Как видно, проблемой депопуляции старых империалистических держав озабочены не только в России, что само по себе отметает всевозможные теории заговора, нашёптываемые наследниками распутино-пуришкевичей, с которыми сливаются сталинисты-патриоты. Внимательные читатели нашей газеты уже имели возможность ознакомиться с анализом проблем народонаселения общества поздней империалистической зрелости, с которыми сталкиваются, например, Япония, Италия и Германия. Несмотря на определённые национальные особенности демографическая зима всё сильнее сжимает в своих тисках все без исключения старые империалистические державы. Лишь благодаря миграционным потокам некоторым из них удаётся компенсировать снижение рождаемости и старение населения. В России же, как утверждает глава Минэкономразвития Максим Орешкин, демографическая ситуация одна из тяжелейших в мире. С этим трудно не согласиться.

Таблица. Изменение численности населения России с 1991 по 1999 годы

10. Думать по-европейски – стр. 12

В Германии вспоминают столетие пакта Стиннеса – Легина. Посредством этого соглашения, подписанного 15 ноября 1918 года, вскоре после окончания войны, глава промышленников и лидер профсоюзов хотели сохранить существующий порядок в эпоху «смуты и неразберихи», отмеченной «неконтролируемыми забастовками». Sozialpartnerschaft, признавая профсоюзы и вводя коллективные соглашения, в полной мере сыграло свою социал-империалистскую роль.

Вспоминать эту годовщину сегодня, в совсем иной социальной ситуации, означает для немецких предпринимателей и профсоюзов придать новый импульс модели социальной рыночной экономики. В частности, речь идёт о контрактной связи: сегодня в Германии только один из семи рабочих зарегистрирован в профсоюзе и только один из двух работает на основе коллективного договора; и среди предпринимателей доля тех, кто входит в ассоциацию, уменьшается, как, следовательно, и доля тех, кто обязан соблюдать контракт (Handelsblatt, 17 октября).

Чтобы исправить это, Инго Крамер, президент ассоциации предпринимателей BDA, предлагает ввести гибкие контракты с «открытыми статьями», то есть с исключениями, которые должны быть определены внутри компании, относительно не только рабочих графиков, но и заработной платы. Рейнер Хоффманн, президент профсоюза DGB, напротив, предлагает преимущества в заработной плате и рабочих графиках для работников, входящих в профсоюз, и налоговые льготы для компаний, которые подписывают контракты.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Франция продавливает создание европейской армии, Германия осторожно движется в том же направлении. Кроме того, Берлин хотел бы создать Совет безопасности ЕС и договориться о принятии внешнеполитических решений большинством голосов. Стратегическая автономия ЕС и европейский суверенитет – вот флаги, которыми размахивает Париж. Но всё это следует воспринимать не как разрыв с США, а как создание европейского столпа внутри НАТО. Только в этом случае общая внешняя и военная политика могут быть приняты другими государствами ЕС, преодолев не только подозрительность Варшавы, но и опасения Берлина, который желает лишь скорректировать, но не ставить под угрозу атлантические отношения. Тем не менее Вашингтон вновь продемонстрировал традиционную нетерпимость в отношении Старого континента; Дональд Трамп не добавил к ней ничего нового, если не считать безвкусицы телевизионного и твиттнутого демагога, брызжущего злобой и грубостью для привлечения аудитории. Похоже, эта безвкусица входит в моду, становясь ещё одним признаком эпохи империалистического упадка и загнивания.

Но вернёмся к старушке Европе. У Парижа имеются предложения и относительно федерации евро. Он получил согласие Берлина относительно общего бюджета, но из Лондона доносятся ехидные сомнения: возможно, эта договорённость является лишь ширмой, за которой скрывается патовая ситуация по наиболее важным статьям, таким как общеевропейское страхование банковских вкладов. В свою очередь, Лондон не знает, как распутать клубок Брексита: хотя компромисс с Брюсселем и сохраняет на неопределённый срок таможенный союз, тем не менее сомнительно, что это поможет правительству Терезы Мэй удержаться на плаву.

В конвульсиях нового политического цикла в Европе не вызывает сомнения лишь один факт: ось между Францией и Германией остаётся несущей основой европейского империализма, а внутриполитические кризисы и колебания, по всей видимости, не смогли блокировать рейнского политического контрнаступления. В связи с этим ещё более рискованным является шантаж Брюсселя со стороны римского правительства страха и расизма.

Тем временем медведю в лесу леса мало. Курилы и Керченский пролив являются Сциллой и Харибдой, между которыми российский империализм пытается протиснуться к национальному величию, по крайней мере, в глазах телевизионной аудитории “Первого канала”, которую мнимые внешнеполитические успехи отвлекают от реальных внутренних проблем.

Рабочие должны отвергнуть демагогию их политики, постоянное шоу, задуманное для предотвращения любых размышлений: на каждом телеканале есть свой маленький Трамп с типичным для этого персонажа межклассовым фанфаронством. За гиканьем и аплодисментами этому зрелищу уже слышна канонада, а не салют, как кажется филистеру. Классовый взгляд и марксистский метод незаменимы.

Приложение “Гиганты Азии”

1. Новые решения для китайской Айовы – стр. I

Вскоре после визита Ричарда Никсона в Китай в 1972 году правительство КНР поручило американской компании M. W. Kellogg Co. строительство восьми новых заводов по производству химических удобрений.

Первый завод по производству аммиака был построен японцами в Даляне (провинция Ляонин) в 1935 году. В 1937 году китайская компания Yongli при поддержке националистического правительства Гоминьдана и участии химика Хоу Дэбана построила завод в Нанкине (провинция Цзянсу). В 1952 году КПК приняла решение о возобновлении работы обоих предприятий, и кроме того, в течение первой пятилетки (1953–1957 гг.) было построено ещё три завода в провинциях Цзилинь, Ганьсу и Шаньси при технической и финансовой поддержке СССР.

На протяжении следующего десятилетия, характеризовавшегося попытками достичь автаркии, было открыто ещё 15 заводов, но все они были среднего размера. Предприятия же, построенные в 1970-ых гг. с американским, французским и японским участием, были вчетверо крупнее. С реализацией политики «реформ и открытости» выпуск аммиака увеличился в десять раз (1,5 миллиона тонн (Мт) в 1965 году против 15 Мт в 1980-ом). Это революционизировало деревню куда сильнее, чем любая «культурная революция».

2. Совещание семи тысяч – стр. II

По мнению Дэн Сяопина, истинным началом «культурной революции», политического кризиса, который будет истощать Китай по меньшей мере в течение десятилетия, стало «Совещание семи тысяч» 1962 года. Давайте проследим за реконструкцией Ху Анана, авторитетного советника китайского правительства и профессора экономики школы государственной политики и управления Университета Цинхуа. Ху утверждает, что исторический вопрос о «коллективном руководстве» родился из переплетения интересов местных сил и международных факторов.

В конце 1950-ых годов Китай пытался ускорить свой капиталистический взлёт, выжимая соки из деревни и сосредоточившись на форсированной индустриализации Маньчжурии и дельты Янцзы, но уже в 1959 году было собрано лишь 170 миллионов тонн (Мт) зерновых: приблизительно на 30 Мт меньше, чем в 1958 году. При этом сельхозналог был увеличен до почти 19 Мт. «Большой скачок» породил политическое столкновение на почве Великого китайского голода и ухудшил международное положение Китая. В 1958 году Никита Хрущёв указал ЦК КПСС на необходимость того, чтобы «несколько, не резко, подсократить» торговлю с китайским конкурентом. В 1960 году он отозвал ранее отправленных в Китай “советских” «специалистов», пытаясь таким образом заблокировать более 200 промышленных проектов. Между тем сбор зерновых упал до 144 Мт, и маоисты были вынуждены “корректировать” курс “большого скачка”, к тому времени захватившего провинцию Аньхой и теперь распространявшегося на юг по всем направлениям – в провинции Сычуань, Гуанси и Чжэцзян.

Конфронтация с СССР переплеталась с сопротивлением южных провинций, и политический кризис маоизма ускорился.

3. Пекин разыгрывает карту финансовой взаимности – стр. III

Журнал Немецкого института глобальных и региональных исследований (Гамбург) China Aktuell опубликовал исследование Петера Кнаака из Оксфордского университета, где ставится вопрос о том, почему китайские власти добровольно осуществляют банковское регулирование в соответствии со стандартами системы “Базель III” быстрее и последовательнее, чем другие метрополии? Автор даёт два ответа. С одной стороны, принудительное соблюдение норм подтверждает контроль регулирующих органов над китайской банковской системой после кредитного шока, вызванного денежно-кредитным стимулированием 2009 года. С другой стороны, крупные китайские банки и крупный промышленный капитал нуждаются в «репутации» в целях осуществления экспансии за границей (в Европе, Америке и на Шёлковом пути), а регулирующим органам она нужна для укрепления на международном уровне своих переговорных позиций. По мнению Global Times, это также является предпосылкой для дальнейшего открытия рынка Китая для иностранных инвестиций. Как видим, «взаимность» вполне может быть и орудием завоевания.

Кнаак утверждает, что китайские власти пытаются завоевать «престиж» в основных органах, определяющих международные финансовые стандарты. В 2008 году державы Большой восьмёрки инкорпорировали “развивающиеся” экономики в свои ряды, в ответ на финансовый кризис возведя Большую двадцатку в ранг первого форума, и включили в Совет по финансовой стабильности и Базельский комитет представителей Китая. В подобных организациях решение принимается на основе консенсуса с учётом «веса и легитимности», вот Китай и приобретает легитимность посредством более быстрого и полного соблюдения норм, чтобы обеспечить себе голос в Базельском комитете.

Таким образом, финансовое восхождение Дракона создаёт для сторонников взаимности дилемму, поскольку наиболее реформистски настроенные фракции китайского крупного капитала являются одновременно и конкурентом, и потенциальным собеседником. Фактически China Aktuell оставляет открытым вопрос, который значим уже не только для опекунов нынешнего финансового порядка: не достигнет ли Пекин уровня «ревизионистской державы» именно с помощью тех самых международных стандартов, которые готовят взаимность?

4. 1966: Шанхай провоцирует “культурную революцию” – стр. IV

В результате переплетения проблем региональных темпов развития и международных альянсов, к 1966 году, спустя десятилетия борьбы, авторитет маоизма оказался подорван. Как пишет историк Ху Анан, это привело к таким политическим последствиям, как «крах структуры коллективного руководства» (Mao and the Cultural Revolution. Vol. 1. Enrich Professional Publishing, 2016). Председатель ЦК КПК Мао Цзэдун был вынужден начать открытое наступление на своего общепризнанного конкурента, председателя КНР Лю Шаоци, который вместе с Дэн Сяопином и Чэнь Юнем возглавлял фракцию, выступавшую за корректировку курса полуавтаркического Большого скачка, и обвинял Мао на совещании 1962 года. Именно тогда, по определению американского историка Джона Фэрбэнка, Лю Шаоци стал «главой государства», а Мао «лидером фракции» (The Great Chinese Revolution: 1800–1985. New York: Harper and Row, 1987).

Ху Анан указывает, что «культурная революция явилась результатом взаимодействия многочисленных внутренних и международных факторов», называя в их числе кризис сталинизма и военно-дипломатическую напряжённость в отношениях с СССР, пограничные столкновения с Индией и американскую интервенцию во Вьетнам. «Постоянно беспокоясь о внешней угрозе», Китай должен был «контролировать взаимодействие внутренних сил с различными внешними влияниями». Но после провала Большого скачка он должен был делать это так, чтобы, несмотря ни на что, его сильнейший лидер действовал «от обороны».

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":