На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 36, август 2017 г.

1. ЕС и рейнская ось в новой стратегической фазе – стр. 1-2

На страницах Nikkei Asian Review опубликована статья Юдзи Куронумы по поводу европейской инициативы Нарендры Моди, которая, кажется, указывает на стратегическую дилемму Японии перед лицом резкого американского поворота. Nikkei пишет, что Нью-Дели опасается соглашения между Дональдом Трампом и Си Цзиньпином, которое «разделит мир на две сферы влияния». Вот почему Индия Моди оставила свою «всенаправленную и эквидистантную» внешнеполитическую традицию, сосредоточив внимание на стратегических связях с США, Японией и Европой и сохраняя «безопасную дистанцию» от Китая. Новая американская позиция, однако, застигла Моди врасплох, заставив выбирать партнёров, вовлечённых в процесс глобализации и связанных общими «демократическими принципами»: речь идёт в первую очередь о Европе.

Схема, названная “Дипломатия в разгар неопределённости Трампа”, из-за индийской ширмы демонстрирует удивительный синтез возможного японского взгляда на глобальные отношения. Индия и Китай выглядят в них «долгосрочными соперниками». Но кажется, что основной вопрос, который мучает Японию, в схеме не проявляется. Индия «хочет укрепить связи с ЕС и Россией; опасается, что Китай и США могут заключить договор». Россия «имеет общие интересы с Индией; опасается биполярного мира во главе с США и Китаем». Соединённые Штаты, «поддерживая политику “Америка прежде всего”, бросают вызов глобализму». Китай «обеспокоен непредсказуемостью Трампа, хочет развивать отношения с Европейским Союзом». Кроме того, есть Европа: «Поскольку отношения с США обостряются, она хочет привлечь Индию и Китай на свою сторону».

Показательна следующая позиция: в центре схемы находятся устоявшиеся отношения с Пекином и Нью-Дели, а также неизвестные величины пунктирной линии с Вашингтоном. ЕС воспринимается как истинный гарант глобализованных мировых отношений. Об этом мы ещё поговорим.

Схема

2. Блеф и театр в торговой повестке Трампа – стр. 2

Пекин скромно отпраздновал решение Трампа о выходе из ТТП и сейчас внимательно наблюдает за действиями Токио. China Daily предупреждает, что ТТП-11 станет для Японии «невыполнимой миссией», особенно если оно задумано как «инструмент для сдерживания Китая». Китайская газета напоминает, что некоторые члены ТТП публично выразили надежду на то, что Китай присоединится к ним, и более того, пригласили его на встречу в Винья-дель-Мар. Global Times публикует тезисы пекинского мозгового центра Anbound, который приписывает японской попытке «спасти Транстихоокеанское партнёрство» «низкую вероятность» реализации. Как следствие конкурирующий проект Всестороннего регионального экономического партнёрства (ВРЭП) приобретает «большее стратегическое глобальное значение» и должен быть быстро заключён, даже ценой оставления за дверью непокорной либерализации Индии.

The Economist пишет, что японская инициатива будет успешной только в том случае, если ТТП-11 будет структурировано таким образом, чтобы быть «не антикитайским и не антитрамповским», хотя в настоящий момент оно исключает как Пекин, так и Вашингтон. Для Токио это было бы хождением по лезвию ножа: со стороны британского еженедельника – сторонника абстрактной концепции торговой открытости, выгодной для всех – здесь, возможно, проявляется слишком много либерального экуменизма.

Однако та же апология глобализации – это идеологический инструмент, за который хватается Китай, когда приглашает США вступить в азиатский инфраструктурный банк АБИИ и грандиозный проект “Один пояс, один путь”. Китайское правительство, пишет “Женьминь Жибао”, хочет, чтобы новый Шёлковый путь был «симфонией» всех участвующих наций, «а не соло, исполняемым одиноким Китаем». Мы можем догадаться, о чём умолчали: Пекин хотел бы добиться роли дирижёра оркестра.

3. Банковские сражения “незавершённой” Европы – стр. 3

Европейцы заделали некоторые из наиболее очевидных брешей в своих учреждениях и приступили к созданию Банковского союза, которое, правда, ещё не завершено. Опасения, что восстановление и монетарные меры ЕЦБ могут застопорить усилия по созданию «всё более тесного союза», частично компенсируются усеивающими политический цикл атлантического упадка вызовами, исходящими из Вашингтона, и объявлением Пекина об открытии строительных площадок нового Шёлкового пути.

В конце мая, после Римской декларации, Европейская комиссия опубликовала “документ для обсуждения” о «развитии экономического и валютного союза». Текст следует за схемой доклада пяти президентов Союза и подтверждает их десятилетнюю программу. Некоторые «незамедлительные меры», перечисленные в 2015 году, такие как запуск общей схемы страхования вкладов, до сих пор не сдвинулись с места; другие, например, запуск рынков капитала Союза, продвигаются без лишнего шума, но с большим запозданием, процесс к тому же тормозится решением Лондона покинуть Союз; третьи меры всё-таки были реализованы – это, к примеру, запуск Европейского фискального совета, институциональный потенциал которого ещё только предстоит проверить.

В новом документе Комиссии среди целей, которые должны быть достигнуты к 2019 году, мы видим следующие: европейское страхование депозитов и бюджетные парашюты для Единого механизма санации банков, которые жизненно необходимы для реструктуризации в рамках банковского союза; продвижение Союза рынков капитала; интеграция fiscal compact в европейские правовые рамки.

4. Над Brexit нависает тень 1974 года – стр. 4

Тереза Мэй проиграла свою ставку. Посредством досрочных выборов 8 июня она рассчитывала получить «более сильный мандат», чтобы вести торг по поводу своей версии Brexit (Великобритания за рамками единого рынка и таможенного союза ЕС), а на внутреннем фронте укрыться от давления как со стороны оппозиции, так и евроскептиков в собственной партии. Результат оказался противоположен ожиданиям: потеря большинства и “подвешенный парламент”.

Лейбористская партия, которая в апреле была на расстоянии 20 процентных пунктов от консерваторов, неожиданно сумела преодолеть разрыв и набрать 40 % голосов – это беспрецедентный показатель со времён Тони Блэра.

Тори получают 318 мест в Вестминстере, что на 8 ниже порога в 326 мест, необходимых для абсолютного большинства, и на 12 меньше, чем в предыдущем составе парламента. Следует отметить особенность английской избирательной системы: выборы проводятся в один тур в одномандатных округах. В то время как Эммануэль Макрон во Франции получил подавляющее большинство в Национальном Собрании, набрав чуть более 30 % голосов в первом туре парламентских выборов, Тереза Мэй со своими более 40 % должна бороться за выживание во главе правительства меньшинства, стремясь заручиться поддержкой десяти депутатов противоречивой Демократической юнионистской партии (Democratic Unionist Party, DUP) – правого крыла лоялистов Северной Ирландии.

5. Файда из-за ренты между Катаром и саудитами – стр. 5

Катар является показательным случаем: из двух миллионов жителей 90 % составляют иммигранты. Почти миллион индийцев и египтян, а также пакистанцы, филиппинцы, бангладешцы и эфиопы позволяют обойти проблему формирования местного пролетариата; против их воли они выступают также инструментом влияния на страны своего происхождения. Будучи суннитами, они могут конфессионально разбавлять шиитское меньшинство. Так происходит не только в Бахрейне, но и в Саудовской Аравии, где шииты зачастую распространены в качестве рабочих нефтехимической промышленности. Иногда они могут выступать в качестве преторианцев (около 20.000 служащих катарской армии и жандармерии – это пакистанцы и йеменцы) и даже в качестве заложников в случае международных кризисов.

На международном уровне Катар использовал ренту в качестве рычага, воспользовавшись окном возможностей. Это «случай, который происходит раз в двадцать лет», он открылся финансовым кризисом 2008 года и продолжился тем, что потряс средневосточные порядки в 2011 году. Первый кризис помог укорениться в международных финансах, второй – утвердиться в регионе. Financial Times обвиняет Катар в том, что он воспринимает мир как «рулетку», в которой можно делать «случайные ставки на различных театрах конфликта». Тем не менее его фишка слишком часто имеет тенденцию останавливаться на «чёрном джихаде». Он шутит с огнём и сеет отравленные семена. Мы не вмешиваемся в спор, но об обвинениях Эр-Рияда можно сказать: «С какого амвона?!» Катар является недавним протагонистом с амбициями и характером выскочки. Но Доха, конечно же, не была единственным учеником чародея в регионе, ведь Саудовская Аравия посредством своей двойственности уже целые десятилетия пользуется преступным молчанием крупнейших держав.

6. От мечтаний об “освобождении” к империалистическому либерализму – стр. 6

Российский либерализм не был однороден: наряду с “западническими” и “почвенническими” оруженосцами в обозе воинства Милюкова-Дарданельского плелась многочисленная ин¬теллигенция, занимавшая буржуазно-пацифистские позиции и при¬мыкавшая к международному “Обществу мира”. Столкнувшись с проблемой морального и идеологического обоснова¬ния войны, вспоминал позднее их главнокомандующий, «даже приемля войну, они считали необходимым оправдать её в более возвышенном смысле и искали компромисса между пацифистскими убеждениями и печальной действитель¬ностью». Но они находились на обочине либеральной партии, которая всего за какое-то двадцатилетие из оппозиционной самодержавию силы превратилась, по словам Ленина, в утопию «бессилия в деле политического освобождения России», утопию «своекорыстного денежного мешка, который желает “мирно” поделить привилегии с Пуришкевичами, выдавая это благородное желание за теорию “мирной” победы русской демократии». Либеральная утопия последних лет самодержавия была мечтанием о том, «как бы победить Пуришкевичей, не нанося им поражения, как бы их сломить, не причиняя им боли». Эта утопия была «вредна не только тем, что она – утопия, но и тем, что она развращает демократическое сознание масс. Массы, верящие в эту утопию, никогда не добьются свободы; такие массы недостойны свободы; такие массы вполне заслужили, чтобы над ними измывались Пуришкевичи».

В плену этой утопии, как известно, оказались и многие метафизические и эмпирические “революционеры”. Например, “марксизм” меньшевиков, который на протяжении всей своей истории постоянно перекраивался «на мерку буржуазного либерализма», стал в конце концов подменой «марксизма либерализмом».

7. Военно-морские базы и авианосцы для капиталов Пекина – стр. 7

В выступлении на прошедшем в Пекине международном форуме по поводу Шёлкового пути Си Цзиньпин ссылается на древних первопроходцев, которые «остались в истории не как завоеватели на военных кораблях с ружьями или мечами», а запомнились тем, что вели «караваны верблюдов и парусные суда, нагруженные сокровищами». Форум был международным успехом Пекина. Участие приняли (на разном уровне) делегации ведущих держав и представители институтов Вашингтонского консенсуса. В диалектике единства и раскола унитарного империализма Китай «впервые», по словам Global Times (от 15 мая), становится «промоутером» великой международной инициативы.

С политической точки зрения инициативу Шёлкового пути отличает двойственность: китайский проект открыт для других держав, но при этом отличается от старых картелей империализма, хотя и дополняет их. Пекин не соглашается на простое кооптирование в старые структуры, но пытается переопределить их, предлагая открытие для всех. Шёлковый путь – это китайская инициатива, подразумевающая включение старых держав, а не инициатива старых держав, включающая Китай. Шёлковый путь рождён избытком капитала, накопленного в недрах Дракона, и необходимостью использовать часть этого капитала для предотвращения экономического спада. Столицы всех империалистических держав оценивают влияние этого проекта на международные отношения, а также возможности, связанные с этой манной юаней, жаждущих прибыли.

Карта. Военно-морские базы США и морской Шёлковый путь

8. Китайская мечта: от химпрома до бюстгальтеров – стр. 8

Учитывая тенденции сегодняшнего дня, как грибы после дождя растут исследования о поведении китайского потребителя, привычках женщин, городских тенденциях и сегментах дискреционных расходов: начиная с современной городской пары, заканчивая гардеробом “первой леди”.

Каждый год в Китае рождается 16 млн детей. Одеть этих детей – это бизнес, по данным ряда источников, на 20–40 млрд долларов в год, но он мог бы легко увеличиться в 5 раз, если бы зарплаты приблизились к западным, или траты городских пар, родившихся в 1980-х, вышли за рамки сегмента менее 100 юаней на покупку.

Рынок рабочей одежды (для фабрики, но прежде всего для офиса) оценивается в 60 млрд долларов. Жизнь в городе стимулирует спрос на спортивную и повседневную одежду. Уровень концентрации на этом рынке все ещё низкий и изменчивый, а в высшем ценовом сегменте доминируют крупные западные бренды, но некоторые китайские компании уже прокладывают себе путь локтями.

С одной стороны, торговые центры прибрежных городов расширяют свой ассортимент, с другой – всё больше торговых центров (почти половина вводимых в мире) строится в городах внутреннего Китая. Дистрибьюторские сети всё сильнее фокусируются на розничных продажах и специализированных магазинах, но тут же развивается и онлайн-шоппинг. Это удачный момент для рекламы и «психологии как науки о бизнесе». На Западе этому соответствовало рождение политики спектакля.

9. Непростое равновесие для Сеула – стр. 9

В день корейских выборов китайский Дракон заявил, что провёл ракетные испытания в Жёлтом море. По словам Global Times, это было посланием всем сторонам, вовлечённым в корейский кризис. Улучшенная версия ракетного комплекса DF-26, прозванная китайцами «убийцей авианосцев» и снаряжённая электромагнитными импульсными боеголовками, способна уничтожить радиолокационные системы американских авианосцев и THAAD. Это усиливает стратегические силы сдерживания Китая, позволяя ему «господствовать над врагом без боя». Таким образом стратегическое учение Сунь-цзы было воплощено в ракету средней дальности. Китайская ракета, менее технологичные ракеты Ким Чен Ына, авианосный флот и противоракетная система Вашингтона – всё это влияет на южнокорейские выборы и требует политики уравновешивания.

Как утверждает эксперт московского Центра анализа стратегий и технологий Василий Кашин, Пекин нацелен на «подтверждение первенства его стратегических интересов в Корее» в связке с Южно-Китайским морем. Для облегчения переговоров по корейской проблеме Вашингтон решил отложить запросы командования Тихоокеанского флота ВМС США о принятии более агрессивной модели поведения в водах, окружающих архипелаг Спратли. В то же время Токио отправил один из своих мощнейших кораблей – вертолётоносец Izumo в беспрецедентное трёхмесячное боевое дежурство (и это при том, что Izumo только недавно вернулся из миссии по сопровождению американских кораблей снабжения в корейских водах). Теперь военные возможности Токио должны всё больше приниматься во внимание.

Карта

10. Забастовки и “срывы” на медных рудниках – стр. 10

Чтобы сделать вывод о том, что происходит в разных странах мира с горнодобывающим отрядом нашего класса, и в частности в медном секторе, информации более чем достаточно.

Мы оценивали, что число наёмных работников горнодобывающей отрасли (в широком смысле) составляет около двадцати миллионов. Непросто оценить, сколько из них занято добычей меди, то есть работает в том самом секторе, который в первые месяцы этого года был охвачен довольно крупными стачками. Непросто потому, что из-за ограниченной статистики (имеются тысячи рудников, активных или находящихся в стадии запуска рафинировочных заводов) приходится объединять трудно сопоставимые, весьма разные реальности, являющиеся следствием очень важных различий в способах добычи, возрасте месторождений, техническом уровне, организации работы и, следовательно, количестве и профессионализме наёмных работников.

Кроме того, шахты часто извлекают минералы, из которых производятся различные типы металла.

Несколько примеров. Рудник под открытым небом, например, такой как “Эскондида” (Чили) требует относительно небольшого количества рабочей силы; производительность труда на нём относительно высока по сравнению с рудниками Замбии и Конго, где инвестиции в оборудование являются низкими (хотя и возрастают), и как следствие преобладает тяжёлый низкоквалифицированный и высокорискованный ручной труд. Таково правило. Но есть пример глубинного медного рудника Resolution Copper (Аризона), где американские шахтёры спускаются под землю на 2,1 км (температуры слоистых пород достигают там 70 ºC), затрачивая на это 15 минут, а для достижения пласта с наилучшим grade (бортовым содержанием меди в руде) проходят сквозь слои, являющиеся результатом многочисленных геологических эпох. Производительность (масса минерала, добытого на одного работника) в Чили в 7 раз выше, чем в Замбии. Эти реальности затем сталкиваются между собой на основе различных grade и стоимости конечного продукта (промышленной меди) на мировом рынке.

Диаграмма. Продолжительность забастовок в чилийских шахтах

11. Бухарин: критика буржуазной социологии – стр. 11

В 1921 году Николай Иванович Бухарин опубликовал “Теорию исторического материализма”. Этот текст, задуманный в качестве популярного учебника, неоднократно дополнялся и изменялся, следуя за политическими переходами автора. В середине 20-х годов в ходе борьбы внутри большевистской партии, Бухарин оказывал незаслуженную теоретическую поддержку сталинистскому контрреволюционному течению, представляющему государственный капитализм, получивший к тому времени доминирующее значение в России, изолированной в результате истощения международного революционного цикла. Бухарин разуверится в происходящем и вскоре окажется на обочине, а в конечном итоге будет расстрелян Сталиным.

Критические замечания, выдвинутые против механицизма и дидактических упрощений, имеющих место в “Теории исторического материализма”, отсылают нас к «абсолютизации», типичному бухаринскому недостатку, замеченному ещё Лениным, но никоим образом не умаляют тех ясных и актуальных страниц, которые посвящены критике классической буржуазной социологии и её спору с историческим материализмом. Более того, дидактический уклон этой работы является достоинством для революционного руководителя, обращающегося к массам, пришедшим в движение в фазе открытой классовой борьбы.

12. Национальные шоры – стр. 12

Реструктуризация является европейской: это касается и металлургов группы Ilva, которая должна стать частью крупнейшей в мире компании ArcelorMittal. Перед лицом этой реальности перспектива европейского профсоюза не может оставаться неопределённым желанием, а должна стать конкретной.

Таков смысл встречи, организованной 12 июня FIOM Генуи с участием делегатов Ilva и IG Metall от заводов ArcelorMittal в Бремене и ThyssenKrupp в Дуйсбурге. Присутствовал и ответственный за металлургическую промышленность представитель немецкого профсоюза. Итоговое коммюнике гласит: «Процесс европейской реструктуризации создаёт объективную взаимозависимость, комбинацию предприятий, которые влияют друг на друга. Параллельно и профсоюзная деятельность, локальные проявления борьбы, все эти факторы – вплоть до борьбы по поводу условий труда на этих европейских предприятиях – взаимно влияют на положение дел на каждом из них».

Профсоюзные действия должны быть сознательными, поэтому было предложено создать «координационный орган из заводских делегатов, [чья] функция будет заключаться в ускорении процесса формирования действительно европейского профсоюза».

У нас нет иллюзий: европейский социал-империализм сможет найти опору и в континентальном профсоюзе. Для итальянских же ленинистов последний будет представлять шаг на пути к строительству пролетарской оппозиции европейскому империализму.

11. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

Тот, кто нахлобучивает на себя «национальные шоры» и не смотрит на мир, в конечном итоге обречён оказаться «на обочине» истории. Это сказала канцлер ФРГ Ангела Меркель. Мы должны учиться у ведущих лидеров правящего класса, чтобы не остаться его рабами. Старый мировой порядок трещит по швам. Новые гиганты, такие как Китай и Индия утверждаются в качестве мировых держав. США сеют неопределённость; новая доктрина “Америка прежде всего” ослабляет традиционные союзы в Европе и Японии. Великобритания вступает на путь Brexit на худших условиях; Тереза Мэй получила ранение, проиграв электоральную ставку. Возможно, Лондон будет искать компромисс, благодаря которому останется в таможенном союзе и едином рынке; слабость, которую сулит изоляция, ужасает Сити и Банк Англии, которые видят возвращение призрака семидесятых годов. ЕС сделал ставку на контрнаступление. Неограниченные полномочия, которых добился Эммануэль Макрон, семимильными шагами восстанавливают франко-немецкую ось и развивают европейскую оборону, а также интеграцию федерации евро.

И чему же здесь нам стоит поучиться? Во-первых, нужно знать мировую ситуацию. Если европейский империализм движется, стремясь к своей стратегической автономии, то это потому, что китайский империализм теперь является одним из мировых игроков, в то время как американский империализм угрожает, что будет всё делать в одиночку. Во-вторых, необходимо знать мировые классы. Если правящий класс в Европе организуется в рамках европейских властей, то для европейских рабочих, чтобы думать о мире, жизненно важно иметь как минимум континентальное видение. Следует обратить внимание на катастрофу парламентской левой во Франции: поддержка ФСП в её исторических феодах сошла на нет, другие подпевают “слева” совранизму Национального фронта. Они любуются собой в ожидании нового социального раунда, ответного матча на улицах и площадях, который начнётся, как только Макрон навяжет свои декреты о либерализации и реформе рынка труда. Оппозиция европейской реструктуризации – это наш священный долг, но “месть площади”, если не понять действительных условий противостояния, является старым мифом максимализма и суррогатом парламентаризма. Оборонительная борьба возможна, но при условии терпеливого определения направления движения и перегруппировки сил. Эта борьба будет иметь смысл только на основе понимания того, что полем сражения для европейских рабочих является весь континент. Вот именно, следует сбросить «национальные шоры».

Приложение “Политические культуры Италии”

1. Легитимистские истоки католического милитантства – стр. I

Общества “Христианская дружба” были основаны в Пьемонте во времена правления короля Виктора Амадея III (1773–1796), который усилил милитаристские тенденции Савойской династии и ещё более централизовал управление государством и власть дворянства по сравнению с предшественниками Виктором Амадеем II и Карлом Эммануилом III. Несмотря на территориальную близость королевства к Франции, Пьемонт оставался нетронутым идеями «династического Просвещения», которые были характерны для многих итальянских государств, что ещё сильнее подчёркивало его абсолютистские, бюрократическо-милитаристские черты. Однако за рамками лоялистского дворянства, влияние «французских идей» отразилось и на интеллигенции, и буржуазии.

По мнению католического историка, ключевую роль в этом процессе сыграло пьемонтское движение янсенистов. Янсенизм представлял собой протестантское движение, которое в этот период перенесло свою антиватиканскую и антисословную критику с теологической основы на политико-церковную, что подготовило почву для рождения пьемонтского республиканства и якобинства.

Общества “Христианская дружба” возникли именно как прямая реакция на эти процессы со стороны пьемонтского дворянства и носили откровенно легитимистский характер. Решающую роль в их рождении сыграла обеспокоенность, вызываемая у дворянства распространением масонских сект, оживившихся благодаря проникновению революционных идей из Франции.

2. Нация, папский примат и рождение неогвельфизма – стр. II

“Христианская дружба” Пио Бруноне Лантери являлась первой формой стремления к мирскому апостолату. Но структура массовой организации сложится лишь после объединения Италии и создания Opera dei Congressi, решающий вклад в это внесут церковные приходы.

По мнению историка Габриэле Де Роза, уникальный характер католических организаций в Италии был детерминирован целым рядом факторов: появлением “Римского вопроса”; чувством вины традиционно проавстрийского католицизма области Венето; изоляцией приходов, вызванной торжеством либеральной революции; объединением национального рынка Италии, которое лишь обострило проблему отношений между городом и деревней; трагическими последствиями обнищания крестьян и эмиграцией, – короче говоря, комплексом проблем, вытекающих из либеральной и капиталистической модернизации страны после её объединения.

Названные проблемы провоцировали – поначалу в негативной и катастрофической форме – движение католической реакции (в приходах и массах верующих), которое имело как социальную, так и религиозную природу. Это был инстинктивный протестный активизм, выходивший за рамки аристократических и патерналистских обществ “дружбы”.

3. Неогвельфы, иезуиты и революции 1848 года – стр. III

Под влиянием настоятельных требований умеренного общественного мнения и недоумения, которое даже среди самих католиков вызвали восхваления иезуитов и папы, не говоря о замалчивании глубинных проблем папского государства, Джоберти начал уточнять свои взгляды. В 1845 году он пишет “Примат”, в котором антииезуитизм становится важнейшим компонентом программы неогвельфизма. Общество Иисуса там описано как ретроградное, враждебное прогрессу, свободе и идее национальной независимости.

По мнению Габриэля де Роза, это был стратегический ход, ставший результатом глубоких размышлений Джоберти. Идея заключалась в том, чтобы направить в нужное автору русло страсти, порождённые вековой традицией светской и спиритуалистической литературы, которая сделала Иезуитский орден объектом ненависти многих слоёв буржуазии: «Мы боремся с иезуитами не как с религиозным орденом, а как с политической сектой». Это было необходимо «не только из любви к цивилизации, но и религии, которой иезуиты вредят не меньше, чем отечеству». Папство же следует охранять, его не должна затрагивать никакая критика. Что же касается церковного государства, то критика должна быть ограничена «полицией, министрами и ретроградной группировкой».

Как заметил в своей работе об Обществе Иисуса французский писатель Жан Лакутюр, последователи Игнатия де Лайолы действительно взяли на себя роль катализатора консервативного и ультрамонтанского легитимизма всех сил, которые выступали против либерализма и “духа времени”

4. Винченцо Джоберти: от “Примата” к “Обновлению” – стр. IV

Действия Пия IX в 1848–1849 годах устранили возможность того, чтобы папство возглавило итальянскую лигу, и продемонстрировали, как мирской суверенитет папы с трудом уживается с его пастырскими обязанностями. Поэтому Джоберти утверждает, что папа не должен иметь «суверенитета ни над государством, ни над территорией», а в Риме собор Св. Петра не должен соседствовать с национальным парламентом. Решением является «закон, обговорённый между Папой и государством», который гарантировал бы личную безопасность папы, министров нового государства, иностранных послов, а также материальную поддержку со стороны всей Италии и других католических стран.

Турин же должен стать политическим, административным и военным центром. Постоянно делаются ссылки на Пруссию, на усилия Фридриха II по созданию армии, способной противостоять России и Австрии, а также расширить власть на всю Германию. В этой оптике военное усиление Пьемонта в “Обновлении” становится настойчивым призывом. Династия, армия, конституция и свобода прессы являются надёжной основой для будущей роли Турина, которую Джоберти искренне называет «гегемонией» и даже «диктатурой», пусть и на период, ограниченный временем чрезвычайных обстоятельств.

Для дальнейшего укрепления «национальной» роли Пьемонта такое же важное значение имеет политика международных альянсов. Ни далёкая и, по сути, сомнительная в плане её решений Пруссия; ни Австрия, заклятый враг; ни Великобритания – эта морская держава, ненадёжная из-за её «аристократической клики», враждебной к любым нарушениям баланса сил; остаётся лишь Франция, если не брать в расчёт риски парламентского вырождения и рецидива якобинства. Джоберти убеждён, что превалирующим фактором станет геополитическое неприятие Францией Италии, подчинённой Австрии, которая вместе с Россией представляла собой оплот “порядка”, установленного Венским конгрессом.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":