На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 37, сентябрь 2017 г.

1. Октябрьская революция и интернационалистская стратегия – стр. 1

Прошло сто лет после 1917 года. Почему же Октябрьский штурм в России по-прежнему является уроком для решения нынешних задач? Действительно, могут ли политические волнения, произошедшие столетие назад в развивающейся, но отсталой и периферийной стране, подсказать, как действовать коммунистам сегодня в глобализированном и взаимосвязанном мире третьего тысячелетия?

Ответ прост: революционное движение может учиться только на опыте своих сражений, на победах и поражениях. В этом плане сражение 1917 года является фундаментальным и, следовательно, драгоценным опытом, и не только в общих чертах, но и в конкретных уроках множества специфических битв.

Мы сосредоточимся на двух важных уроках: необходимости партии-стратегии и интернационалистической автономии рабочего класса в борьбе с собственным империализмом. Начнём с того, что Октябрь был коммунистическим не потому, что в России уже полностью созрели социально-экономические условия социализма. Ленин называет сторонников этого тезиса «невеждами».

2. Большая двадцатка европейского контрнаступления и глобальная держава Китай – стр. 2

Два предварительных заключения – одно конъюнктурное, другое более общего порядка. Почти год назад, размышляя о «политическом цикле новой стратегической фазы», мы сомневались в том, что Brexit и кандидатура Трампа действительно позволяли предвидеть «конец либеристского консенсуса» и «нарушение того порядка среди держав, на котором держалась глобализация». Большая двадцатка в Гамбурге подтвердила, что либеристский знак цикла остаётся превалирующим, и если уж угодно, то это выражается в остром политическом нарушении равновесия в Вашингтоне и Лондоне.

Почти двадцать лет назад мы видели в федерации евро стратегический скачок, который также стал ответом на вторжение Китая. Оппозиция европейскому империализму становилась передовой линией революционной стратегии; научное понимание отношений унитарного империализма и созревания Китая до уровня империалистической державы были неизбежным следствием этого. Большая двадцатка была одновременно саммитом европейского контрнаступления и Китая как глобальной державы. Политические течения и интеллектуальные движения, которые стали пленниками антиглобалистского гипноза, вдруг обнаружили Трампа во главе процессии; те, кто не понимает европейский выбор господствующих классов Старого континента, находятся в компании сторонников различных оттенков «совранизма» à la Марин Ле Пен или идеи-фикс «Европы, которая защищает» Ангелы Меркель и Эммануэля Макрона.

Марксистская наука о международных отношениях незаменима для политической автономии нашего класса.

3. Устремления и разочарования путинской России – стр. 3

В 2016 году Тренин опубликовал книгу Should We Fear Russia? (“Должны ли мы бояться России?”), которую Генри Киссинджер назвал «сбалансированным и вдумчивым анализом амбиций, тревог и интересов, которые формировали российскую политику в отношении Запада после окончания холодной войны», а также добавил, что рассматривает её в качестве «достойного приветствия противоядия от превалирующего в западных высказываниях одномерного видения России и президента Путина». Именно реалистичный разрез отличает книгу Тренина, и именно так автор хочет ответить на вопрос, поставленный в названии работы.

Один отрывок книги обобщает взгляд российского руководства на историю: преобладает чувство непрерывности развития государства. В этом отношении СССР был «исторической формой российского государства», всего лишь 70-летним периодом на протяжении тысячелетия. Следует обратить внимание на одно размышление Тренина в этом отношении: «В этой схеме Сталин, главнокомандующий во время Второй мировой войны и строитель Советского государства, является более достойной фигурой, несмотря на хорошо известные преступления, чем Ленин, который разрушил российское имперское государство и работал для поражения России в Первой мировой войне». Ленину не прощается революционное пораженчество. Это замечание ухватывает сущность непреодолимого контраста между революционной интернационалистской стратегией Ленина и сталинским национализмом.

4. Научный порядок “Капитала” Карла Маркса – стр. 4-5

С публикацией первого тома “Капитала” в сентябре 1867 года рабочий класс наконец получил свою политическую экономию, позволяющую проникнуть в тайны физиологии и биологии современного капиталистического общества. Карл Маркс первоначально использует скальпель диалектического метода для вскрытия “микроскопической анатомии” элементарной ячейки системы – товара, а затем реконструирует весь процесс капиталистического производства и распределения прибавочной стоимости, одновременно демонстрируя его преходящий и бренный характер.

Маркс рассчитывал опубликовать второй том через год после первого. Проблемы со здоровьем, ежедневная политическая работа и желание отточить до совершенства свою работу помешали этому. Второй и третий незавершённые тома появились уже после его смерти, в 1885 и 1894 годах соответственно, под редакцией Фридриха Энгельса.

Если “Манифест” дал идентичность и флаг бродящему по Европе призраку коммунизма, то “Капитал” вооружил его силой научного метода, благодаря которому он смог выдерживать нападки контрреволюции и испытание временем.

Буржуазия и её интеллигенция первоначально проигнорировали его в заговоре молчания, затем искажали, ревизовали, клеветали на него, подвергали плагиату, но с каждым кризисом открывали его вновь, иногда восхищаясь дальновидностью и всегда атакуя за его революционные выводы.

Для коммунистов же “Капитал” всегда был инструментом борьбы: в противостоянии влиянию на рабочий класс мелкой буржуазии, дворянства и буржуазии в борьбе за восьмичасовой рабочий день, в сражении Ленина против народников, в его и нашем анализе империализма и кризисов.

5. Июльские дни – стр. 6

1917 год стал поворотным. Если два произошедших в этом году события противоположного значения – революцию в России и вступление в мировую войну США – следует рассматривать как решающие для исхода войны, то не менее важно также отметить, что именно в 1917-ом война достигла максимальной интенсивности. Достаточно отметить, что только в двухлетие 1916–1917 гг. и только на западном и итальянском фронтах общее число потерь (включая раненых и пропавших без вести) составило 5.795.000 человек.

Весной 1917 года англо-французские войска предприняли наступления на Шмен-де-Дам и Пашендейль. Их результатом стала мясорубка в грязи, не изменившая патовой ситуации.

Франция была на последнем издыхании. К концу 1917 года республика потеряла в общей сложности 1 миллион солдат при том, что её мужское население составляло 20 миллионов человек. Учитывая этот факт, нетрудно понять бунты 1917 года: подразделения французской армии в полном составе, то есть десятки тысяч солдат, отказывались продолжать сражаться. Почти 3.500 мятежников предстали перед военно-полевыми судами, которые приговорили сотни из них к расстрелу. Тем не менее французское командование было вынуждено на два месяца (июнь и июль) прекратить какие-либо наступательные операции.

В августе 1917 года в Турине состоялись антивоенные демонстрации, которые были потоплены в крови, а в октябре того же года произошёл разгром итальянской армии при Капоретто. Волны забастовок нарушили «гражданской мир» в Великобритании и Франции.

В Германии внутренний фронт также трещал по швам: в апреле началась большая забастовка в Берлине и Лейпциге, за которой последовали массовые демонстрации с требованием мира и хлеба. В августе под лозунгом «Встанем и разорвём цепи, как это сделали в России!» началось восстание германского флота в Северном море.

6. От выборгских меньшевиков к выборгским большевикам – стр. 7

Распространение реформизма в рабочем движении происходило не без участия либеральных салонов “легального марксизма”, в которых под воздействием всё того же бурного капиталистического развития шёл «процесс самоопределения и самосознания русской либерально-демократической и мелкой буржуазии, которая, стремясь найти себя, то хваталась за марксизм и, искажая его, внедряла в умы революционной молодёжи, стремящейся работать в пролетариате, оппортунистическую идею пойти на выучку к капитализму, т.-e. подчинить рабочее движение буржуазии», – пишет в опубликованной нами книге историк-большевик В. И. Невский. Ну, а поскольку, как указывает Ленин, «большинство идейных вождей русского либерализма воспитались на немецкой литературе», то они в своих салонах проповедовали «брентановский и зомбартовский “марксизм”, признающий “школу капитализма”, но отвергающий школу революционной классовой борьбы».

Именно отношение к либералам, как мы уже подчёркивали, стало водоразделом между большевиками и меньшевиками, между революционным и оппортунистическим течением в российской социал-демократии. Причём, как верно подметит в 1931 году Григорий Зиновьев в книге “Война, революция и меньшевизм”, «скатившись на путь буржуазного либерализма в вопросах внутренней политики, русские меньшевики не могли не скатиться к буржуазно-либеральным взглядам и в вопросах политики внешней. [...] Ни в одной другой области русский меньшевизм не стоял так близко к либерализму, как в области иностранной политики».

7. “Дипломатия мускулов” в Гималаях – стр. 8

Напряжённость в отношениях между Китаем и Индией в Бутане, по мнению Japan Times, демонстрирует «своеобразное опосредованное противостояние между двумя азиатскими колоссами» за «статус в Южной Азии»: как Пекин, так и Нью-Дели считают себя «действительным региональным лидером». Оба воспринимают друг друга в качестве «претендента и узурпатора».

С точки зрения Индии, контроль Китая над Тибетом, один из факторов конфликта октября – ноября 1962 года, является «предпочтительной моделью осуществления влияния Пекина», обвиняемого «в пособничестве пакистанскому терроризму». Включение Исламабада в китайский Шёлковый путь посредством инициативы Экономического коридора Китай – Пакистан (CPEC), пересекающего пакистанский Кашмир, права на который заявляет Нью-Дели, вызвало у Индии опасения и гнев.

Пекин жалуется на политическую поддержку Индией тибетского сепаратизма, но прежде всего – на «укрепление связей в сфере безопасности» с США и Японией, подтверждением чего стали недавние военно-морские учения в Бенгальском заливе. Эти связи рассматриваются в качестве части «антикитайской программы сдерживания». Трения и напряжённость, продолжает ежедневная газета из Осаки и Токио, часто выступающая неофициальным каналом японской дипломатии, уравновешиваются тем, что у двух стран есть «умелый и дальновидный» дипломатический аппарат: несмотря на воинственную риторику и поигрывание мускулами, войны никто не хочет. Китай является «первым торговым партнёром Индии»: на его долю приходится шестая часть индийского импорта, а товарооборот между этими двумя странами составляет 70 млрд долларов.

Карта

8. Разделённый Лондон и проходящий испытание Париж – стр. 9

Термин «голлизм» является обязательной отсылкой во французской политической культуре, он часто воспринимается в смысле суверенитета, величия и национальной автономии. Однако Макрон его интерпретирует скорее как реализм в отношениях держав, а потому как европеизм, упоминаемый в том числе со ссылкой на Миттерана. Специалист по международным связям в Университете Пари–Эст Кретей Дельфин Аллес пишет в Le Monde: «Первые действия президента, похоже, приспосабливают реализм к глобализированному сценарию, в котором влияние требует господства над взаимозависимостями. Таков смысл защиты сильной Франции в сильной Европе».

Макрон является выразителем европейского голлизма в смысле стратегической автономии континента, что соответствует линии «трансатлантической взаимности» Меркель – Шойбле. Аллес предупреждает, что любая формулировка, противопоставляющая голлизм-миттеранизм и атлантизм, является «упрощением»: «Внешняя политика, которая вдохновляла эти ярлыки, имела больше оттенков». Европейский голлизм Макрона изменяет, но не нарушает атлантическую связь.

9. Китайский взгляд на европейскую политику – стр. 10

Ван Ивэй считает, что односторонний подход Дональда Трампа будет толкать ЕС к более тесным отношениям с Китаем в рамках проекта Шёлкового пути (Global Times. 26.05.2017). Чжао Минхао рассматривает в качестве политического сигнала подтверждение Китаем и ЕС поддержки Парижского соглашения по климату на фоне отказа от него США (там же, 06.06.2017).

Хэ Чжигао представляет другую школу мысли – престижный Институт европейских исследований при Академии общественных наук КНР. Всё в той же Global Times от 6 июня он пишет, что за изменениями в атлантических отношениях скрывается укрепление единства ключевых стран ЕС в отношении развития «дифференцированной интеграции» в многоскоростной Европе. Ангела Меркель движется в направлении стратегической автономии Союза. В настоящий момент одним из самых критических вопросов является проблема “европейской обороны”, которая должна позволить ЕС действовать «автономно», внося свой вклад в НАТО, но без односторонней зависимости от него.

«Интимные» отношения между Парижем и Берлином ускорят темпы европейской интеграции.

10. Либеризм Брюсселя подвергается проверке Европейского суда – стр. 11

С появлением в Белом доме Дональда Трампа переговоры по ТТИП (Трансатлантическому партнёрству) фактически были заморожены, по крайней мере, на некоторое время. На этом фоне соглашение с крошечной Республикой Сингапур выглядит слабым утешением для ЕС, однако содержит в себе не менее двух стоящих рассмотрения аспектов. Первый состоит в том, что этот город-государство, расположенный в южной части Малайского полуострова, является одним из крупнейших финансовых центров мира, а также азиатским центром деятельности для 11 тыс. европейских компаний. Несмотря на свой размер – его население составляет лишь около 5 млн человек, – Сингапур обладает значительной коммерческой мощью: самый загруженный в мире транзитный порт делает этот город-государство десятым в рейтинге крупнейших импортёров и девятым по величине экспорта (согласно статистике ВТО, не учитывающей торговлю внутри ЕС). Суть второго аспекта состоит в том, что соглашение EUSFTA является прототипом договоров “нового поколения”. Помимо традиционных мер по облегчению международной торговли – таких как устранение таможенных и технических барьеров, – либерализация торговли между ЕС и Сингапуром касается также проблем, напрямую не связанных с коммерцией: интеллектуальной собственности, государственных закупок, инвестиций и конкуренции.

11. Неотложность организации европейского рабочего – стр. 12

На огромном континентальном рынке труда соединяются различные аспекты европейской реструктуризации. Имеет место реорганизация банковской системы, в которую Италия внесёт свой “вклад”, сократив 25.000 человек в течение пяти лет (Sole-24 ore. 07.07.2017). Имеют место низкие темпы роста заработной платы в еврозоне, на которые с определённой долей лицемерия жалуется Драги (об этом не стоит молчать, учитывая, что ситуация усугубилась из-за структурных реформ, к которым он так сильно призывал, и которые были реализованы в смысле увеличения прекаризации труда). Имеет место и попытка проведения этих же самых реформ посредством “указов”, осуществляемая французским правительством. Но имеет место и борьба наёмных рабочих в странах Восточной Европы. Эта борьба идёт на заводах, являющихся продуктом инвестиций тех же самых крупных западных групп, переживающих реструктуризацию.

В течение многих лет эти рабочие воспринимались в качестве тех, кто “крал” рабочие места на заводах Западной Европы. Мы никогда не шли на поводу этой демагогии: 60 лет мы видим «европейского рабочего» и его многочисленные лица – такова действительность, которую должен учитывать и профсоюз, соответствующий моменту. Эта краткая хроника показывает, насколько неотложным является шаг вперёд в плане организации класса на континентальном уровне.

Приложение “Мировое сражение в автопроме”

1. General Motors ведёт торг с нацистским режимом – стр. I

Промышленные группы являются организациями, сформированными людьми, движимыми своими страстями и своими расчётами. Теории научного управления являются полезными для понимания чисто экономического функционирования, но они не могут в конечном счёте объяснить решения, принимаемые на уровне руководства той или иной группы. При изучении предприятия нельзя игнорировать ни его “внутреннюю политику” – борьбу за влиятельные посты на управленческом уровне, ни “внешнюю” – отношения с политической властью государства на самых разных уровнях. “Политическое” измерение предприятия не поддаётся количественному измерению. И здесь обращение к Никколо Макиавелли и, возможно, даже к Уильяму Шекспиру может принести больше пользы, чем изучение работ Альфреда Чандлера-младшего.

С приходом нацистов к власти профсоюзы были распущены, и был принят закон о назначении на каждой фабрике betriebsführer (“вождя предприятия”), которому должны были беспрекословно подчиняться все сотрудники. Это был политический пост, созданный для контроля над рабочей силой, и на немецких предприятиях эту должность обычно занимал исполнительный директор. Однако в случае Opel, где директором был американец, betriebsführer назначили немца Флейшера. Это создало дуализм в цепочке управления, который открыл возможность конфликта полномочий.

2. Daimler-Benz: между оружием и “народным автомобилем” – стр. II

Фордизм – это массовое производство стандартизированных товаров посредством специального оборудования, созданного для конкретных задач и используемого низкоквалифицированными рабочими, выполняющими монотонные операции. Всё это легко сочетается с централизованным планированием размещения станков и материалов, а также организации работ в рамках координированного и поставленного на поток производственного процесса, что уменьшает затраты на производство. В фордизме централизованное планирование исключает любое влияние рабочего на ритм производства: его работа здесь – это рутинная работа, отчуждённая и однообразная, форма экспроприации способностей к труду наёмных работников. Сегодня компьютер выносит фордизм за пределы завода, во все сферы жизни общества – от супермаркетов до банков.

Германия после первой мировой войны имела трудности с введением фордизма: послевоенный кризис, выплата военных репараций и инфляция, сократившая покупательную способность “среднего класса”, а в ещё большей степени экономическая и политическая нестабильность делали планирование инвестиций в средне- и долгосрочной перспективе невозможным. Высокие затраты на техническое обслуживание, топливо и налоги делали автомобиль роскошью, которую могли позволить себе лишь немногие.

3. Военный фордизм Daimler-Benz – стр. III

Огромные потери, понесённые в СССР, вынудили немецкую армию провести массовую мобилизацию. Это привело к изъятию из производственного процесса большого числа квалифицированных рабочих, и в 1939–1944 гг. численность мужской рабочей силы в промышленности сократилась с 8 до 5 млн человек. Мобилизованные немецкие рабочие были заменены голландскими, датскими, французскими и итальянскими. Также использовались неквалифицированные военнопленные. Снижение качества рабочей силы вызвало изменение организации производства. Приказ Гитлера от 3 декабря 1941 года требовал внедрения методов массового производства.

Шпеер предоставил широкую автономию частным предприятиям. Это может показаться парадоксальным, но именно в период, когда война велась наиболее интенсивно, государство снизило контроль над бизнесом. Шпеер создал систему «промышленной самоответственности». Это означало большую децентрализацию: у менеджеров стало больше свободы в плане перераспределения производства по каждому контракту, управления производительностью, распределения трудовых ресурсов между заводами, упрощения программы производства на каждом из них, стандартизации компонентов и внедрения методов, позволяющих увеличить эффективность использования рабочей силы.

4. PSA-Opel – стр. IV

Для General Motors (GM) компания Opel имела стратегическую ценность. Когда в 2009 году переговоры поставили GM перед решением о продаже Opel, она решила сохранить европейскую компанию, поскольку «в Рюссельхайме разрабатываются автомобили и технологии, которые требуются GM на глобальном уровне, ведь всем известно, что автомобили, производимые в Детройте, не продаются за пределами Северной Америки» (Automotive News. 16.11.2009).

По мнению аналитика Bank of America Merrill Lynch Джона Мёрфи, продажа Opel концерну PSA является «стратегической ошибкой», которая лишит GM возможности использовать эффект масштаба. «Кроме того, европейская доля бизнеса имеет решающее значение для поддержания GM статуса игрока на мировом автомобильном рынке, особенно учитывая тот факт, что два её крупнейших конкурента Volkswagen и Toyota с продажами 10 млн. автомобилей представлены по всему миру. Продажа европейского бизнеса не имеет долгосрочного логического смысла для GM» (Automotive News. 20.02.2017).

Конечно, мы не можем знать истинных намерений детройтского руководства GM, однако можно сформулировать несколько гипотез. Возможно, американскому руководству GM было необходимо сделать этот шаг, чтобы сконцентрироваться на реорганизации американской части бизнеса, избавившись от беспокойства о европейском филиале Opel, который с 1999 года потерял около 20 млрд долларов. Тем не менее, учитывая стратегическую ценность Opel для GM, нельзя исключать, что если PSA преуспеет в трудной задаче оздоровления Opel, то в будущем могли бы открыться возможности для альянса между GM и PSA, который образовал бы глобальную группу масштаба Volkswagen, Toyota и Renault-Nissan.

Таблицы

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":