На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 59, июль 2019 г.

1. Политическое искусство и закономерность государств – стр. 1

И снова обратимся к Энгельсу. Второе наблюдение, высказанное Карлу Каутскому, касалось связи между буржуазным натиском в Германии и Европе, его выражением в форме религиозного нонконформизма и ходом неравномерного развития капитализма: «Ты не вполне учёл положение на мировом рынке, – поскольку о нём может идти речь, – международное экономическое положение Германии в конце XV века. Только это положение объясняет, почему то буржуазно-плебейское движение в религиозной форме, которое в Англии, Нидерландах, Богемии потерпело поражение, могло в XVI веке в Германии иметь известный успех: это успех его религиозной формы, тогда как успех буржуазного содержания относится к следующему столетию и к странам, расположенным на возникших к тому времени новых направлениях мирового рынка, – Голландии и Англии».

Существует диалектическая связь между религиозной маскировкой тех социальных движений, которые стали выражением разложения феодального общества, и ходом неравномерного развития в Европе. Восстания лолла́рдов в Англии и гуси́тов в Богемии провалились, так как пришлись на XV век, всё ещё скованный узами феодального мира; Реформация осуществилась в Германии в XVI веке, но по своему классовому содержанию оказалась для буржуазии поражением, поскольку победителями вышли феодальные князья. Утверждение буржуазии было завершено в XVII веке в кальвинистской Голландии и в Англии, где король был «главой государства и главой церкви», когда центр тяжести капиталистического развития уже сместился ближе к областям по ту сторону Атлантики.

2. “Жёлтая жакерия” и “зелёные жилеты”, завербованные в мировое противостояние – стр. 2

Разнообразие конкретной реальности необходимо изучать, даже если её воплощения порой принимают вид чернобыльского «нечто» с необычными формами.

В качестве примера можно привести депутата “Непокорённой Франции” Франсуа Рюффена, одного из лидеров протестов “жёлтых жилетов”. Он знакомит нас с некоторыми элементами своих взглядов в книге-интервью с епископом из Амьена, своего родного города. Название текста красноречиво: “Мир внутренний и мир социальный”. Он пишет: «Я указываю на общего врага: вечного Золотого тельца», и цитирует поэта Луи Арагона: «Красота, которую нужно освободить, объединив верующего в Бога и не верующего в него, – это Родина, Свобода».

Далее он предлагает свою версию дискурса о методе: «Я не способен исходить из абстракций [...], но эту интеллектуальную слабость я обратил в силу. Поскольку слева абстрактными понятиями манипулируют с некоторой лёгкостью, я обречён всегда возвращаться к реальности, чтобы иметь возможность что-то понять. [...] Я всегда начинаю с чьей-то конкретной ситуации и, отталкиваясь от неё, поднимаюсь до общих замыслов». «Христос? Я воспринимаю его как миф». «Мой Христос – это прежде всего тот, кто изгонял торговцев из храмов». Мировоззрение Рюффена также пронизано пиететом к Французской революции. Но будем осторожны, он говорит не о «точной реальности Французской революции»: «Во мне живёт миф о ней».

Затем он отстаивает межклассовость: «компании похожи на рыбу: есть сардины, но есть и акулы», «я сам являюсь менеджером компании». И в самом деле, он руководит газетой Fakir. Рюффен может прикидываться наивным, но трудно поверить, что он не знаком с работами Жоржа Сореля (1847–1922). Оттуда он черпает идеи для своего восстания против исторического материализма и классовой борьбы. Идеология, основанная на вере в мобилизующую силу мифа в сочетании с апологетикой корпоративизма в качестве факторов возрождения нации, является одним из интеллектуальных источников итальянского фашизма и персоналистских национал-популистских режимов в Латинской Америке.

3. Борьба с центризмом на II Конгрессе – стр. 3

В своих рукописях Черветто отмечает, что на I Конгрессе Ленин «выиграл сражение против спартакистского центризма по поводу необходимости Всемирной партии, опираясь на различные левые тенденции». Специфической же задачей II Конгресса являлось «превращение этой партии в мировую ленинистскую партию, пусть ещё и весьма неопределённую». Прилагательное «неопределённая» подчёркивало различие между большевизмом и ленинизмом.

То, что всё ещё оставалось магматическим расплавом, можно было перестроить, дисциплинировать и структурировать только путём привнесения сознания «извне» (международная стратегия). Только при этом условии можно было воспользоваться «смещением» влево массовой рабочей базы социал-демократии – этим международным объективным явлением, детерминированным войной и её итогами. Но операция могла бы быть успешной, пишет всё тот же Черветто, только посредством решения проблемы «руководства массами», то есть терпеливого и гибкого преобразования этой магмы течений и организаций в «ленинистскую мировую партию». Как? С одной стороны, «обостряя противоречия центризма», учитывая все его разновидности: от правых до парадоксальных ультралевых немецких и голландских сторонников стихийности. С другой стороны, действуя с предельной идейной открытостью, потому что ни один из этих драгоценных источников революционной энергии не должен был быть отброшен в принципе. Виктор Серж, свидетель тех дней, вспоминает, что, например, «Ленин очень хотел привлечь “лучших из анархистов”».

4. Военнопленные и венгерская революция (часть II) – стр. 4

За годы первой мировой империалистической войны под ружьё в Австро-Венгрии, население которой составляло 52,7 млн человек, было поставлено 9 млн человек. Таким образом, если исключить женщин, детей и стариков, то получится, что за время войны в окопах побывало примерно три четверти взрослого мужского населения. 3,8 млн мобилизованных, то есть более 42 %, составляли подданные королевства Венгрия (население 21 млн человек), из них 3,5 млн было отправлено на фронт, 660 тыс. погибло, более 750 тыс. ранено и почти столько же попало в плен.

Другой стороной войны стала хозяйственная разруха.

Австро-Венгрия, как и Россия, являлась военно-феодальным империализмом, а в экономике преобладало крупное помещечье землевладение. Более 52 % подданных габсбургской короны были заняты в сельском хозяйстве, соответственно и в её войсках, за исключением подразделений, составленных из жителей промышленно развитых регионов Богемии, Силезии, Моравии, Нижней Австрии и Форарльберга, преобладали крестьяне. Почти поголовная мобилизация взрослого мужского населения деревень привела к резкому упадку сельского хозяйства: нехватка рабочих рук вызвала сокращение посевных площадей. Проводимые в патриотических интересах “войны до победного конца” непрерывные реквизиции хлеба, фуража и скота ещё более разоряли деревню. Сократившееся сельскохозяйственное производство не могло покрыть даже внутренние потребности, тем не менее Габсбурги продолжали выполнять союзнические обязательства перед Гогенцоллернами: в Германию хлеб поставлялся бесперебойно. В результате этого в январе 1918 г. в крупных городах Венгрии на взрослого человека выдавали по карточкам 100 г хлеба в день, в июне норма была понижена до 82 г, в мелких же городах нормированное снабжение отсутствовало. Голодали и солдаты. Трудящиеся массы испытывали также острый недостаток в обуви, одежде, мыле, керосине и других предметах первой необходимости. По стране прокатились голодные бунты, грабежи и мародёрство стали обычным делом.

В этой ситуации письма от родных и близких, приходившие солдатам на фронт из городов и деревень страны, выступали в качестве наглядной агитации в пользу превращения империалистической войны в гражданскую.

5. Веймарская Германия и революция – стр. 5

Летом 1917 года первое восстание на флоте привело к казни его лидеров Кёбиса и Рейхпича, брошенных самой НСДПГ и профсоюзом. Однако когда 29 октября 1918 года адмиралы решили «выйти в море», чтобы провести последнюю, бесполезную и отчаянную битву с британским флотом, кочегары отказались запускать машины. Восстание флота в Киле распространилось по побережью и по всей стране, достигнув своего пика в Берлине 9 ноября. Социал-демократы из большинства СДПГ (Фридрих Эберт и Филипп Шейдеманн) вошли в правительство, куда также попали и независимые из НСДПГ.

В целом СДПГ даже не задумывалась о возможности управления без существующего государственного аппарата и сохранила бюрократию, суды и армию, а также согласилась созвать Учредительное собрание, которому должны были быть подчинены Советы. НСДПГ была согласна с идеей созыва Учредительного собрания, но хотела, чтобы правительство было подотчётно Советам, которым спартакисты, напротив, намеревались передать всю власть. На этом этапе слово перешло к съезду Советов, который был назначен на 16–20 декабря 1918 года.

Из 489 делегатов (405 были отправлены рабочими и 84 солдатами) СДПГ со своими союзниками завоевала подавляющее большинство – более 350 делегатов; НСДПГ получила голоса около 100 делегатов, из которых только 10 человек представляли спартакистов и 11 – гамбургских коммунистов Генриха Лауфенберга. Ни Либкнехт, ни Люксембург не были делегатами, потому что в Берлине, вспоминает Бруэ, «право на участие было предоставлено лишь тем, кто работал на предприятиях или служил в вооружённых силах», и им не было дано даже права совещательного голоса.

6. Пекин обсуждает свою империалистическую проекцию – стр. 6

Как пишет Le Monde, директор центра американских исследований Китайского народного университета Ши Иньхун является одним из защитников благоразумия и видит в слишком активном продвижении Шёлкового пути риск стратегической сверхэкспансии. Согласно Экономи, он – один из критиков «одностороннего усердия» Китая. Ши утверждает, что Пекин должен развивать проекты вдоль Шёлкового пути коллективно, чтобы избежать негативной реакции других стран. Чжан Цзюньхуа из Шанхайского университета также настроен критически. Он считает, что «китайскому неомеркантилизму не достаёт чувствительности при решении определённых проблем в принимающих странах», приводя в качестве главного примера Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC).

Вслед за Малайзией некоторые китайские проекты попросил пересмотреть и Пакистан. Инцидент произошёл летом 2018 года, когда новый премьер-министр Имран Хан для борьбы с кризисом платёжного баланса обратился за помощью к Международному валютному фонду, а госсекретарь США Майк Помпео потребовал от МВФ не вмешиваться, если эта помощь должна была означать спасение китайских кредиторов. По мнению Financial Times, это давало отличную возможность попросить Пекин предоставить МВФ “бухгалтерские книги” Шёлкового пути. По мнению главного экономиста МВФ Мориса Обстфельда, китайские проекты в Пакистане являются «устойчивыми».

Выход на сцену МВФ может интернационализировать напряжённость на одной из главных инвестиционных дорог Шёлкового пути. Алиса Экман, глава отдела китайских исследований Французского института международных отношений (IFRI), в своей работе 2018 года La Chine dans le monde пишет: отнюдь не очевидно, что экономическая взаимозависимость стран Шёлкового пути ослабит политическую напряжённость. Она утверждает, что действия Китая в Азии основываются на прагматизме, учитывающем «степень реализуемости возможностей»: он прощупывает почву и наблюдает за реакцией в системе альянсов. Однако именно осторожная «неоднозначность» Пекина вызывает в других странах наибольшие подозрения относительно китайских намерений. Чем больше китайцы пытаются уговаривать, тем больше остальные спрашивают себя, зачем те это делают.

7. От Капоретто до Пекина – стр. 7

Католическая церковь, будучи крупнейшей мировой организацией, умеет адаптировать свою международную стратегию к противостоянию держав. Но из-за своих органических отношений с различными секторами империализма она также может оказаться втянутой в кризисы и противоречия этого противостояния. Поочерёдно выкладывая на стол карты нейтралитета и пацифизма или интервентизма и патриотической мобилизации, Ватикан прошёл через войны XX века, держась в стороне, но в то же время, будучи разделённым линией фронта. Это связано с тем, что свою «идеологию смирения» он предлагал различным отрядам правящего класса в качестве инструмента охраны “порядка” и социальной герметичности.

Восхождение Китая и Азии в целом и одновременный упадок старых держав бросают новый вызов международной стратегии католической церкви, последнюю можно рассматривать в качестве «сферы момента единства» мирового противостояния, которое вышло сегодня на уровень держав континентального масштаба. Но церковная организация, пусть и играя со всеми в пас, не может избежать диалектики единства и раскола империализма и обязательно будет вовлечена в кризисы мирового противостояния.

«Дискуссии в истории религии являются неизбежными, поскольку они представляют собой следствие изменений в вековом политическом устройстве», – писала китайская Global Times в начале 2018 г., – «во множестве случаев они могут вылиться в религиозные расколы». Тем самым газета КПК в редакционной статье предупреждает о возможности раскола, но тем не менее демонстрирует благосклонность к соглашению с Ватиканом.

Таким образом, обращение к памятным событиям первой мировой служит не только напоминанием старым державам о том, что им ещё понадобится евроватиканская партия для успешной мобилизации и внутренней герметичности, но также является средством успокоить Пекин в тот момент, когда китайско-ватиканское соглашение, хотя и имеет статус «временного», официально даёт начало эре «многополярной Церкви». Однако преодоление различия между Католической патриотической ассоциацией, признанной Пекином, и “подпольной” церковью, которая оставалась верной Риму, не стирает специфических и национальных черт китайской церкви. В «политичеком и гражданском» плане, утверждает в своём послании Бергольо, китайские верующие станут «ответственными гражданами, которые будут сильно любить свою Родину и служить ей преданно и с честью».

8. Глобалистский “поворот” General Electric – стр. 8

В 1990-е годы, когда произошло восхождение различных стран так называемого “третьего мира”, получивших статус “развивающихся экономик”, стал модным термин “глобализация”. Для нас, как комментировал в то время Арриго Черветто, это стало подтверждением естественноисторического процесса «распространения капитализма по всему миру», то есть закона движения, открытого Марксом.

“Глобализация” является сейчас одним из ключевых слов в общественных дебатах. Экономисты расходятся во мнениях о причинах неспособности мировой торговли вернуться к докризисным темпам роста, что усугубляет неопределённость в отношении восстановления. В США, пишет Сьюзан Лунд из Глобального института McKinsey (MGI), «президентская гонка стала своего рода референдумом о свободной торговле». Она отмечает враждебность к ТТП кандидатов от обеих партий. Хотя следует напомнить, что избирательные кампании, как правило, окрашены в протекционистские тона, которые рассеиваются после того, как победитель оказывается в Белом доме.

Как в Америке, так и в Европе наблюдатели сообщают о формировании водораздела – за или против глобализации, – который проходит через все политические фронты. «Торговля становится козлом отпущения за все трудности быстро меняющейся экономики», – заявил The Telegraph бывший министр иностранных дел Великобритании Уильям Хейг. В ближайшем будущем «позиции по вопросу о свободной торговле будут характеризовать политику во многом так же, как это раньше делали старые разногласия между правыми и левыми».

9. Китайская бытовая техника завоёвывает мир – стр. 9

Журнал “Цайсинь” пишет, что государственная группа из провинции Шаньдун Haier, но имеющая компании, торгующиеся на биржах Шанхая (Qingdao Haier) и Гонконга (Haier Electronics), «увенчала свою американскую мечту». В январе 2016 года она за 5,4 млрд долларов приобрела General Electric Appliances (GEA). Haier пользуется поддержкой в Южной Каролине и Огайо (где у неё уже есть производственные площадки); Bank of America, который будет финансировать данную сделку; фондов KKR и Carlyle, входящих в число её акционеров.

Все эти шаги Haier и Midea стали кульминацией процесса концентрации, затронувшего почти всех крупных международных игроков на рынке производства бытовых товаров. В 2014 году Bosch купила долю Siemens в BSH, алжирская Cevital (крупнейшая частная холдинговая компания в стране) приобрела французскую FagorBrandt, а американская Whirlpool поглотила итальянскую Indesit и купила 51 % акций китайско-японской группы Hefei Rongshida Sanyo. Чтобы противостоять наступлению Whirlpool на семейство Мерлони на европейском направлении, шведская Electrolux достигла соглашения о покупке GEA. Но в конце 2015 года американские антимонопольные органы блокировали сделку (новое предприятие имело бы долю 90 % на рынке модульных кухонь), открыв тем самым путь для рейда Haier, побившей корейские LG и Samsung. Неудивительно, что The Korea Times пишет, что этот «китайский шоппинг» в США и Японии представляет собой «огромный вызов» для национальной промышленности.

Haier Group

10. Банкиры, генералы и большие чиновники Болсонару – стр. 10

В обширном интервью бразильскому экономическому ежедневнику Valor британский историк и биограф Генри Киссинджера Нил Фергюсон утверждает, что применяемый по отношению к Жаиру Болсонару образ «Трампа из тропиков» верен скорее по форме, чем по содержанию: оба политика позиционируют себя в качестве посторонних, не гнушаются «грубого языка» и являются «экспертами в области использования social media», через которые они направляют разочарование в сторону недовольства традиционной политикой и истеблишментом. Можно добавить, что новый постоялец президентского дворца в Бразилиа рассматривает social media как инструмент «прямых отношений между избирателями и их представителями» без всяких посредников.

Если же говорить о содержании, то Фергюсон уверяет: политический курс Болсонару – особенно в том, что касается сферы компетенции суперминистра экономики Паулу Гедеса – делает его более близким к традиционному консерватизму. Линия Гедеса предполагает снижение дефицита государственного бюджета, реализацию программы приватизации, дерегулирование и либерализацию, тогда как экономическая политика Трампа характеризуется «фискальной безответственностью». Если Гедес сможет заставить Национальный конгресс одобрить эту «основную часть», признаёт историк, то это вызовет «бразильскую экономическую революцию», подобную революции, совершённой Маргарет Тэтчер в Великобритании.

11. Крылатые ракеты и авианосцы в “активной обороне” Токио – стр. 11

Левоцентристский ежедневник Asahi Shimbun из Осаки и Токио подчёркивает, что японский оборонный потенциал «постепенно расширяется» (в том числе из-за усиливающегося давления со стороны США), с тем чтобы Страна восходящего солнца «взяла на себя большую ответственность за оборону». Однако с преобразованием “Идзумо” в авианосец и введением крылатых ракет новые директивы ознаменовали преодоление «порога»: историческое разделение ролей между Силами самообороны Японии (Japan Self-Defense Forces, JSDF) и силами армии США в Японии предполагало, что первые «служат щитом от иностранного вторжения», а вторые – «алебардой» для осуществления наступательных функций.

Благодаря возможностям авианосцев и крылатых ракет настал «поворотный момент», ведь Токио, по сути, теперь располагает не только щитом, но «и алебардой». По мнению газеты, нельзя отрицать, что техника такого типа, как “Идзумо”, может быть развёрнута в Южно-Китайском море, в Индийском океане или водах Среднего Востока. Чтобы обойти или по крайней мере ослабить конституционные препятствия, правительство определило свои авианосцы как «многоцелевые эсминцы», указав, что авиационный контингент будет там развёрнут не на постоянной основе, а исключительно в целях удовлетворения возможных «потребностей миссии».

12. Неравномерное развитие в ВТО – стр. 12

Юридическое равенство людей – это буржуазный миф, разрушаемый общественной реальностью разделения на классы. Точно так же торговое равенство наций в условиях политической реальности империализма является иллюзорным настолько, что его вообще не существует даже в основополагающих многосторонних договорах.

Будучи «политическими реалистами», пишет ВанГрасстек, создатели системы ГАТТ в 1947 году включили в соглашение разнообразные исключения из принципа “отсутствия дискриминации”. Примером может служить статья 21, апогеем использования которой стали пошлины Дональда Трампа; она допускает применение преференциальных мер в интересах национальной безопасности. Ещё более решительна статья 24, которая фактически санкционирует согласование новых договоров свободной торговли и таможенных союзов. «Дискриминация остаётся излюбленным инструментом политики», – объясняет ВанГрасстек. Торговые соглашения между государствами также служат «для создания альянсов, содействия региональному миру и стабильности, поощрения или стимулирования сотрудничества в некоммерческих сферах. Желание сохранить эту функцию привело архитекторов ГАТТ к избавлению от существовавших на тот момент преференциальных схем, позволив странам договариваться о новых».

Для либеристской идеологии это первородный грех, спрятанный на самом видном месте, для марксистского же анализа – очевидное подтверждение собственной правоты. Противоречие единства и раскола империализма чёрным по белому записано в конституции ВТО, в самом сердце института, символизирующего глобализацию.

 

Архив

С кратким содержанием архива Бюлллетеня можна ознакомиться по этой ссылке:

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":