На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 35, июль 2017 г.

1. Советы и война – стр. 1-2

Петросовет изложил свою позицию в манифесте “К народам всего мира” от 1 (14) марта 1917 года. Документ призывал к демократическому миру без аннексий и обращался к немецким и австро-венгерским солдатам (но не к русским и не к войскам Антанты) с призывом прекратить войну. Текст, изначально претендовавший на то, чтобы быть циммервальдским, на самом деле повторял тезисы американского президента Вильсона, а именно идеологический манифест, предварявший вступление США в войну. Поэтому он получил одобрение премьер-министра Великобритании Ллойд-Джорджа, однако был резко раскритикован Лениным.

Британский журналист Морган Филипс Прайс оставил описание трагикомической сцены с участием социалистов Антанты в Советах. Делегация английских лейбористов принимала участие в заседании Московского Совета. В разгар дискуссии по вопросу «мира без аннексий» лейбористы увидели в этом «запутанную формулировку». Члены Совета, однако, настаивали на том, что Россия должна отказаться от своих империалистических целей. Наконец, один из англичан, измучившись, воскликнул: «Что ж, если вы действительно не хотите Константинополь, то, чёрт возьми, мы возьмём его себе!».

2. Большая коалиция де-факто для европейского голлизма Макрона – стр. 2

Парламентское большинство в широком смысле включает социал-демократов, социальных голлистов, светских либералов, христианских демократов. Вероятно, что плюрализм французских сил выражается в течениях. Может ли в этой большой коалиции президента сложиться новый водораздел, предусматривающий новое чередование сил европейского консенсуса? Оказались бы в этом случае крайние, представленные сегодня Национальным фронтом и “Непокорной Францией”, на обочине как невызывающие доверия в качестве правительственных сил?

Le Monde отмечает, что Макрон, «получивший поддержку правых и левых прогрессистов [...], создал собственную антилиберальную и евроскептическую оппозицию», воплощённую в фигурах Меланшона и Марин Ле Пен: «показательно, что два этих трибуна [...] впервые одновременно войдут в Национальное собрание», поскольку НФ не в состоянии сформировать собственную парламентскую группу. Кроме того, ФСП и LR, хотя и переживают историческое поражение, отступили гораздо меньше, чем ожидалось, особенно правыми. Поэтому, отмечает Le Monde, «центр» президентского большинства «будет окружён парламентскими группами, которые сохранят свою роль, не будучи тем не менее в состоянии заблокировать продвижение законопроектов».

В этих корреляциях президентская коалиция столкнётся с парламентской оппозицией, возможно, даже «вирулентной», а диалектика сил и течений будет разворачиваться не только в рамках большинства.

3. Буржуазия, царизм, революция – стр. 3

Капиталистическое развитие, усиленное корреляциями с мировым рынком, чрезвычайно ускорило развитие России и обострило её внутренние противоречия, настолько, что уже революция 1905 года не была “чисто” буржуазной. Большевики, эта наиболее последовательная революционная сила, выдвинули лозунг демократической рабоче-крестьянской диктатуры и поставили задачу «разжечь пролетарскую революцию на Западе». С этого момента обращение к Марксу было необходимым, но недостаточным инструментом для понимания процессов, разворачивавшихся в России. Требовалось дополнение и развитие марксизма для эпохи перерастания буржуазной революции в социалистическую, существовала насущная потребность в ленинизме.

28 января (10 февраля) 1909 года, в самый разгар реакции, Ленин пишет статью “На дорогу”, в которой указывает, что «самодержавие издавна вскармливало буржуазию, буржуазия издавна пробивала себе рублём и доступ к “верхам”, и влияние на законодательство и управление, и места наряду с благородным дворянством», но именно революция 1905 г. заставила царизм перейти к «прямому, организованному в общенациональном масштабе, союзу с известными слоями буржуазии», а «столыпинская “конституция” и столыпинская аграрная политика» знаменовали собой «новый этап в разложении старого полупатриархального, полукрепостнического царизма, новый шаг по пути превращения его в буржуазную монархию».

В 1912 году Ленин дополняет свой анализ ещё одной замечательной диалектической характеристикой метаморфоз Российской империи: «Классовая природа русской государственной власти потерпела серьёзное изменение после 1905 года. Это изменение – в сторону буржуазную. Третья Дума, “веховский” либерализм, ряд других признаков свидетельствуют о новом “шаге по пути превращения в буржуазную монархию” нашей старой власти. Но, делая ещё один шаг на этом новом пути, она остаётся старой, и сумма политических противоречий от этого увеличивается».

4. Север в “электоральный” год китайской реструктуризации – стр. 4

Старая китайская пословица, подчёркивающая трудности централизации власти в такой державе континентального масштаба, как Китай, гласит: «Горы высоки, а император далёко». Тем не менее в провинции Хэбэй, которая является частью макропровинции Пекин – Тяньцзинь – Хэбэй, горы не так высоки. Инспекторы из Пекина распорядились о закрытии десятков сталелитейных заводов. Из их доклада следует, что Чжоу Бэньшунь, предыдущий секретарь комитета КПК провинции, который был сметён во время чисток из-за предполагаемых связей с Чжоу Юнканом, «не относился [к реструктуризации] со всей серьёзностью». Новый секретарь Чжао Кэчжи анонсировал ряд серьёзных дисциплинарных санкций за возобновление строительства металлургических заводов.

Хэбэй – это провинция, которую неизбежно затронет промышленная реструктуризация, поскольку она производит пятую часть китайской стали. Совокупные планы производства провинций превосходят цели центрального правительства по сокращению мощностей, эта вилка и представляет собой политические отношения между Пекином и местными центрами власти. В танце политических цифр циркулируют ложные и приукрашенные статистические данные. После переговоров с Пекином Хэбэй объявил о сокращении на 26 %, что находится в полном соответствии с планами центрального правительства.

Согласно одной из версий, в первую очередь провинциальные лидеры объединяют наиболее важных производителей. Последние временно смогут действовать как «картель», а затем будут объединены и реорганизованы. The Financial Times пишет, что результат этого процесса ещё не достаточно обдуман. Сколько колоссов возникнет по его итогам? В настоящее время в Китае готовится создание второго, третьего и четвёртого по величине мирового производителя стали. Ежедневная газета пекинского Союза молодёжи настаивает, что необходимо перейти «от экстенсивного развития к интенсивному». Для интенсивных политических столкновений имеется горючий материал.

5. “Городской миллиард Ли Кэцяна” в восхождении китайского империализма – стр. 5

С увеличением веера профессий и условий труда происходит расширение рабочего класса. Китай эквивалентен тому миру, каким он был несколько десятилетий назад – в 70-е и 80-е годы – в старых державах: он переживает огромную социальную реструктуризацию.

Численность городских государственных служащих составляет 64 млн человек, включая тех, кто работает в государственном секторе промышленности. Примерно 38 млн этих служащих работают в школах, сфере здравоохранения и госуправления. На частных предприятиях, включая компании, акции которых котируются на фондовой бирже – открытые акционерные общества и иностранные компании – занято до 190 млн человек (включая капиталистов, хозяйчиков и миллионы индивидуальных предпринимателей). Количество мелких буржуа, зарегистрированных как самозанятые (владельцы магазинов и мелких предприятий, ремесленники, специалисты и т.д.), достигает 60 млн человек. Также существует значительная часть населения, которая не учитывается в статистике, но насчитывает по меньшей мере 60 млн занятых жителей. Наконец, существует проблема “плавающего” населения и работающих в неформальном секторе.

Китайский империализм стремится контролировать эти слои с помощью идеологии “национального процветания” – воплощения социал-империалистической мечты, посредством которой затушёвываются классовые антагонизмы. Её материальная база состоит в эволюции потребления и накоплении социальной консервации. Но в действительности накапливаются социальные противоречия.

6. Бивни индийского Слона – стр. 6

Индия имеет четвёртый по величине военный бюджет в мире и уже пятилетие является крупнейшим импортёром оружия. 70 % технологий, используемых вооружёнными силами Индии, поступают из иностранных источников. В 2015 году Нарендра Моди заявил, что эта ситуация невыносима и инициировал проект “Делай в Индии”. Цель состоит в том, чтобы перезапустить механизм индийской военной промышленности, увеличить уровень автономии и преобразовать её в экспортную отрасль. Планы индийского правительства опираются на ряд реформ, которые долго обсуждались предыдущими правительствами.

Тендеры Министерства обороны прекращают быть монополией государственных групп Ordnance Factories (OF) и Defence Public Sector Undertakings (DPSU). Более аккуратно определяются так называемые offset, иными словами компенсации (в плане инвестиций и закупок), которыми связаны иностранные группы; теперь они должны осуществлять передачу технологий. Будут создаваться стратегические партнёрства или же совместные предприятия между индийскими компаниями и иностранными группами; в каждом из шести секторов (самолёты и вертолёты, суда и подводные лодки, ракеты, электронные системы, бронетехника, спецматериалы), которые были определены как жизненно важные, должны будут присутствовать по крайней мере два совместных предприятия. Иностранная собственность на этих совместных предприятиях может достигать порога в 49 %, хотя в особых случаях этот предел может быть превышен.

Сегодня частное производство военной техники имеет чрезвычайно скромный масштаб, но уже началась гонка иностранных групп за объединение с такими компаниями, как Tata, L&T, Mahindra, Godrej, Reliance и Bharat Forge. Лакшман Кумар Бехера приводит данные о том, что в ближайшее десятилетие на кону стоят заказы на сумму 300 млрд долларов (Behera Laxman Kumar. Indian Defence Industry: An Agenda for Making in India. New Delhi: Pentagon Press in association with Institute for Defence Studies and Analyses, 2016).

Тот же автор перечисляет множество слабых мест, которые могут стать угрозой для инициативы “Делай в Индии”: отсутствие гарантий относительно колебаний валютных курсов и налоговых стимулов; отсутствие целенаправленных университетских курсов (которые присутствуют для ядерной и космической отрасли); низкая скорость проведения тендеров; а также устойчивая связь государственных предприятий и правительственной бюрократии. По словам французского эксперта Жиля Бокера, реализация «амбициозных целей [правительства Моди] значительно превышает полномочия одного или двух законодательных органов».

7. Взятки и ракеты в Корее – стр. 7

Мун пришёл в политику в начале 1970-х годов, начав с организации студенческих демонстраций против военной диктатуры Пак Чон Хи, и неоднократно подвергался арестам. В 1982 году он подружился с бывшим президентом Но Му Хёном (в 2009 году покончил с собой), который считается его политическим наставником; вместе они основали в Пусане юридическую фирму, которая специализировалась на защите политических и профсоюзных активистов. Но и Мун были главными героями демократического движения, которое привело к первым в Корее прямым президентским выборам в 1987 году. В 1988 году Мун стал одним из основателей национал-прогрессистского периодического издания Hankyoreh – четвёртой по тиражу корейской газеты с оборотом 600.000 экземпляров. Мун был советником Но в избирательной компании, после чего стал членом администрации Но, а затем – её главой (2007 –2008).

Мун заявил, что рассматривает двусторонний союз с США как «столп корейской дипломатии»: тем не менее, по его мнению, «Корея должна научиться говорить американцам “нет”». И в этом – суть. По мнению Муна, решение Сеула развернуть THAAD является «ненужной эскалацией напряжённости на полуострове», и новое правительство должно пересмотреть решение этого вопроса.

Относительно отношений с Пхеньяном Мун подчеркнул: «Народ Северной Кореи – часть корейской нации. [...] Нравится нам это или нет, Ким Чен Ын – его лидер и наш партнёр по диалогу». Политическая комбинация Муна возвращается к политике нейтралитета и разрядки, открытой Кимом и продолженной Но.

8. Флаг и торговля вдоль Шёлкового пути – стр. 8

В своё время о Британской империи говорили: неясно, следует ли флаг за торговлей или же торговля следует за флагом. Мы считаем, что верны оба утверждения.

Вот как в 2009 году представляла себя миру Global Times: «Китай меняется каждый день [...]. Сонные деревни превращаются в шумные пригороды [...]. В то время как миллионы преуспевают, другие в одно мгновение оказываются загнанными переменами в угол [...]. Шок и потрясения вызванные обновлениями – повсюду [...]. Global Times на английском языке – это ваш ключ к пониманию изменений Китая». Редактор издания Ху Сицзинь со страниц Financial Times добавляет к этому: «Сейчас всё, что происходит в мире, связано с Китаем. Иностранцы должны знать китайскую точку зрения, чтобы уменьшить вероятность непонимания. Китайцы недовольны, и наше право – быть услышанными».

Разница между этими двумя заявлениями отражает большой скачок. Отношения между державами меняются, и финансовая и торговая проекция Дракона трансформируется в политическое влияние. Политический и редакционный проект Global Times отражает потребность китайского империализма донести свои дебаты до заграницы, но также всё более неотложную необходимость предоставить Поднебесной голос в международной политике, своевременно вмешиваясь в политические споры различных стран и регионов.

9. Влияние США в Южной Америке и ученичество Дональда Трампа – стр. 9

В середине марта в чилийском городке Винья-дель-Мар прошла встреча верхушки Тихоокеанского альянса (зоны свободной торговли между Мексикой, Чили, Перу и Колумбией), действующего с 2013 года. Первые три участника также подписали TPP и решили расширить встречу, пригласив к участию другие государства, “осиротевшие” после того, как Трамп вывел из TPP США. Ещё более показательным стало приглашение Китая и Южной Кореи, двух азиатских сил, не участвующих в TPP и сейчас вовлечённых в реализацию более крупного торгового объединения азиатско-тихоокеанского региона.

Международная пресса поспешила представить ускорение Китая как намерение подобрать эстафетную палочку, выброшенную Трампом, и с распростёртыми объятиями принять TPP, которое изначально задумывалось для обуславливания и сдерживания Поднебесной. Пекинское правительство отвергает эту интерпретацию, а китайские газеты по обыкновению сдержаны. Как пишет, к примеру, Global Times, у Китая «нет ни возможности, ни желания» обратить TPP «против Вашингтона».

Пекин, впрочем, не демонстрирует той же скромности, риторически подбирая факел мировой свободной торговли, как это недвусмысленно продемонстрировал председатель Си Цзиньпин в Давосе. Конкретно в случае с Латинской Америкой Китай отстаивает своё положение второго по величине торгового партнёра и третьего зарубежного инвестора в регионе. Ухаживания не всегда молчаливы; Цуй Шоуцзюнь, директор центра латиноамериканских исследований Китайского народного университета, на страницах China Daily высказал предположение, что «торговый поворот» в направлении Азии представляет собой возможность для тех южноамериканских экономик, которые «надеются сбросить груз экономической зависимости от Запада».

На полях встречи в Винья-дель-Мар чилийский министр иностранных дел Хералдо Муньос уточнил, что речь идёт не о выборе между США и Китаем, но об использовании их конкуренции. В интервью New York Times Муньос заявил на весь мир, что «азиатско-тихоокеанский регион готов возглавить новую эпоху глобализации в XXI веке, продолжая многосторонний подход к торговле, предусмотренный TPP, даже если последнее больше не существует в том виде, в каком мы его понимали». Тихоокеанский альянс берёт на себя заключение соглашения с новыми партнёрами, которые «соответствуют высоким стандартам, заданным TPP».

Неизвестно, приобретёт ли амбициозный проект законченные формы, но политический смысл ответа Трампу уже очевиден. Кроме того, можно заметить, что TPP, хотя и перенесло удар в самое сердце в результате американского отступления, кажется, утвердилось в качестве эталона, на который опираются как при пересмотре NAFTA, так и при разработке новых азиатско-тихоокеанских инициатив.

10. Восстановление пробуждает ожидания и вызывает сомнения по поводу экономической политики Дональда Трампа – стр. 10-11

Отказ новой администрации от Транстихоокеанского торгового соглашения и договора по вопросам изменения климата вызвал в основном негативную реакцию крупных американских групп.

Новый президент США слишком эксцентричен по сравнению с истеблишментом державы, которой он призван руководить. Но именно он находится в Белом доме, и этот факт нельзя игнорировать. На следующий день после избрания Трампа NAM (Национальная ассоциация производителей) направила ему открытое письмо, подписанное директорами всех крупных корпораций. Очевидно, «что есть разногласия по некоторым важным вопросам», в связи с чем хотелось бы, «чтобы […] голоса [корпораций] были услышаны и восприняты с уважением»; «мы готовы конструктивно и продуктивно работать с новой администрацией», – таково содержание письма.

С другой стороны, верно, что общие условия мировой экономики, и как следствие также американского империализма, улучшаются, сигнализируя о возможном выходе из «ловушки низкого роста и исключительно низких объёмов торговли» (МВФ). По мнению The Economist, в первый раз после кратковременного отскока 2010 года в Америке, Европе, Азии и на “развивающихся” рынках «заработали все двигатели сразу». Последний доклад ОЭСР подтверждает: в 2017 году мировой ВВП, как ожидается, вырастет на 3,5 %, а мировая торговля – на 4,6 %. Даже Нуриэль Рубини не исключает «более устойчивого и долговременного глобального восстановления» при условии, «что политика не пустит его под откос» (Les Echos, 8 июня).

11. Стремления и страхи в голосовании афроамериканцев – стр. 12

Экономический рост первых трёх десятилетий после второй мировой войны привёл к значительному расширению чернокожего “среднего класса”, которому посредством Закона о гражданских правах 1964 года и Закона об избирательных правах 1965 года было гарантировано юридическое и политическое равенство с белыми.

В 1960 году только 385.000 чернокожих имели работу, относимую американской социологией к сфере деятельности “среднего класса”, располагающего средним и высоким доходом; к 1995 году их численность увеличилась до семи миллионов. По мнению Лейси, “чёрный средний класс” не отличается от “белого среднего класса” ни социальными устремлениями, ни образом жизни: единственное различие – это цвет кожи.

В связи с вертикальной социальной мобильностью и среди чернокожих произошло то, что уже имело место среди белых: перемещение в пригороды и приобретение жилья в собственность. С 1970 по 2000 год доля чернокожих, проживающих в пригородах, выросла в крупных мегаполисах с 10,4 до 32,4 % в Чикаго, с 13,4 до 50,6 % в Кливленде, с 12,2 до 32,5 % в Детройте, с 26,6 до 78,5 % в Атланте, с 14,3 до 70 % в Балтиморе. Доля чернокожих, имеющих жильё в собственности, увеличилась с 24 % в 1940 году до 38,4 % в 1960-м и до 43 % сегодня. В 2015 году годовой доход свыше 35.000 долларов имели 8.600.000 чернокожих семей или 52 % этой расовой группы; из них 6.400.000 имело доход свыше 50.000 долларов, что соответствует 38,7 % негритянских семей.

С образованием значительного “чёрного среднего класса” в США изменилась суть “чёрного вопроса”. Он уже не тот, что был полвека назад, когда политической целью чернокожих было достижение юридического и политического равенства с белыми. Помимо стремления к восхождению по социальной лестнице, говорит Лейси, среди “чёрного среднего класса” преобладает страх возвращения к прошлому и скатывания в нищету inner city.

В прошлые десятилетия под флагом гражданских прав демократы привлекли большинство голосов восходящего “чёрного среднего класса”, утверждение которого создало сильные противоречия внутри партии, как показал острый конфликт между Бараком Обамой и Хиллари Клинтон в 2008 году. Чернокожий президент стал кульминацией долгого восхождения в американском обществе “чёрного среднего класса”. На президентских выборах 2016 года не было чернокожего демократического кандидата, способного вдохновить и объединить в голосовании различные социальные классы афроамериканцев. Добившись юридического равенства, “чёрный средний класс” теперь отстаивает собственные экономические требования, ничем не отличающиеся от требований “белого среднего класса”. Голоса чернокожих больше не гарантированы Демократической партии, и это одна из причин поражения Хиллари Клинтон и победы Дональда Трампа.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":