На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Представляем Вашему вниманию краткую информацию о содержании свежего номера научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм", а также архива предыдущих номеров нашего издания. Всех заинтересованных в приобретении газеты просим обращаться по электронной почте. Мы также приглашаем к распространению нашего издания частных лиц.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 42, февраль 2018 г.

1. Европа перед лицом вызовов века Китая – стр. 1-2

«Средиземноморье должно состоять из стран, омывающихся этим морем, и только из них. Оно должно состоять из Югославии, Албании, Франции, Италии и так далее, вплоть до арабских стран». «Иностранные флоты, военные корабли сверхдержав должны уйти из него», границы территориальных вод должны быть расширены. «Границы Общего рынка Европы также следует расширить». Общий рынок способен многое сделать «для укрепления суверенитета европейских народов и лучшей защиты от давления сверхдержав». «Общий рынок – важная вещь, вы должны настаивать на нём, должны продвигаться в строительстве европейского единства, должны расширяться».

Это слова Чжоу Эньлая, на тот момент являвшегося китайским министром иностранных дел, обращённые к итальянской торговой делегации в Пекине. Они были опубликованы l’Espresso 30 мая 1971 года в материале размером в разворот газеты под суперзаголовком «Освободить Европу». Эту выписку можно встретить в собрании сочинений Арриго Черветто среди материалов для доклада на всеитальянском совещании того года, объединённых рубрикой «Маоистский социал-империализм». Да, именно социал-империализм: такова была наша критика «маоистской теории Единого фронта», – вновь будет объяснять Черветто два года спустя на одной из конференций в Неаполе. Одно дело поддержка молодым китайским капитализмом автономии другого развивающегося капитализма, такого как Индия, совсем другое – поддержка «Европы, независимой от империализма США и СССР». Европа тогда уже была «империалистически зрелой», продемонстрировав это в двух мировых войнах; она обладала потенциалом, чтобы стать «третьим империалистическим блоком». Также и ИКП, а именно её правое крыло в лице Джорджо Амендолы, пусть и с иным расчётом (в связи с зарождающейся немецкой Ostpolitik) требовала Европы, которая не была бы «ни с Америкой, ни с СССР». Мы же продолжали придерживаться нашего интернационалистского стратегического принципа: «в игре европейского империализма, – гласят протоколы, – мы не участвуем».

Мао пытался разыгрывать карту Европы против СССР, надеясь создать европейский противовес русскому империализму, но этого было недостаточно: и действительно, соглашение между Бонном и Москвой, которого искал Вилли Брандт посредством его Ostpolitik, было движением в противоположном направлении. Прошло ещё полтора месяца, и в июле 1971 года миссия Генри Киссинджера в Китай включила квазиальянс между Вашингтоном и Пекином в игру глобального баланса сил.

2. Новый сложный вызов – стр. 3

Вернёмся к тем самым пятнадцати годам, которые обещают быть «одними из самых бурных». Как противостоять этому вызову?

Решение остаётся тем же, которое было указано Черветто в статье “Генеральная задача”: «Во все времена присутствует организационный план, систематическая работа как гарантия и необходимое условие для преодоления поворотов, социальных взрывов, политических осложнений». Это именно то, что нас ждёт впереди: необходимо ещё сильнее ухватиться за звено организации, то самое, которое «сложнее всего будет разорвать».

В перспективе такого сложного периода существует ещё один аспект, по поводу которого, опять же, можно обратиться к Черветто. В книге “Трудный вопрос времени” есть очень уместное замечание. Черветто размышляет о неправильных выводах, которое коммунистическое движение сделало в отношении кризиса капитализма, начавшегося в 1914 году. Кризис, несмотря на непрерывные предостережения Ленина, был воспринят как необратимый, замечает Черветто и подчёркивает: «Не бывает кризиса, который был бы необратимым, не бывает автоматического крушения капитализма. [...] Империализм, который провоцирует войну и, следовательно, порождает кризис, одновременно способствует дальнейшей экспансии капитализма в мире».

Черветто отмечает, что с точки зрения наших учителей, вопрос времени касался не столько мирового рынка или судьбы капитализма, «сколько был связан с оценкой количества и природы противоречий и субъективной способности, то есть способности [...] авангардной партии, использовать такие противоречия». Если мы предвидим, что следующие пятнадцать лет будут одними из «самых бурных», то это уже подразумевает суждение о количестве и качестве противоречий. Остаётся открытым вопрос о субъективных возможностях партии использовать их. Таков вызов, который стоит перед нами как революционными милитантами. Это сложный новый вызов для наших поколений. Эту перчатку можно будет поднять лишь в том случае, если нам удастся выжать максимум из нашей энергии.

3. Уолл-Стрит: от пузыря к пузырю – стр. 4

Отталкиваясь от итогов 2017 года и сценариев на 2018 год, вновь открывается хорошо знакомая по последним десятилетиям полемика. В первый год президентства Трампа американский фондовый рынок, судя по индексу S&P 500, вырос на 23 %, что в десять раз превышает рост ВВП США и в два–три раза – рост европейских и шанхайских бирж. Отсюда возникает вопрос: предсказывает ли фондовый рынок ускорение роста в США, или расхождение сигнализирует о новой спекулятивной эйфории, вызванной риторикой America first, дерегуляции и снижения налогов?

Этим вопросом занялись некоторые ведущие авторы двух крупных англосаксонских финансовых газет.

Главный экономический комментатор Wall Street Journal Грег Ип поддерживает тезис о «зарождающемся пузыре» и ставит следующий вопрос: «Что делать, если низкая инфляция требует более низких ставок, но эти более низкие ставки делают более вероятной возможную разрушительную вспышку активов?» Перед ФРС вновь встаёт гамлетовская дилемма: предотвратить или вылечить? И, прежде всего, какими средствами? Джеймс Макинтош, автор редакционных статей Wall Street Journal, изначально исключал «пузыри» на рынках: эйфория отражает окончательное преодоление паники десятилетней давности. Затем Макинтош стал более осторожным, наблюдая специальный индекс Morgan Stanley для самых динамичных акций, который за год подскочил на 44 %, что почти в два раза больше роста общего индекса: в последний раз это произошло, напоминает журналист, за несколько месяцев до краха Lehman Brothers.

Во главе паникёров стоит автор редакционных статей Financial Times Джон Аутерс: распространяющаяся эйфория, по его словам, типична для заключительной фазы “бычьего рынка”.

4. Большая франко-немецкая коалиция – стр. 5

Есть признаки того, что рейнское сердце вновь забилось благодаря коалиционному соглашению, заключённому в Берлине после нескольких месяцев политического тупика. Хотя остаётся неизвестным фактором голосование местных организаций СДПГ, Ангела Меркель объявила «новый рассвет Европы». Текст соглашения между ХДС, ХСС и СДПГ, по-видимому, демонстрирует, что переговоры с самого начала проходили при участии французского каменного гостя. Предложения по реформе еврозоны, выдвинутые Макроном в сорбонской речи, можно найти в тексте, хотя они и изложены недостаточно подробно.

Первая глава озаглавлена “Европа” и гласит: «Глобальные отношения силы в последние годы коренным образом изменились политически, экономически и в военном плане. Новые приоритеты США, укрепление Китая и политика России дают понять: Европа более, чем раньше, должна взять свою судьбу в свои руки. Только вместе у ЕС есть шанс добиться успеха в этом мире. [...] Только вместе мы можем отстаивать наши ценности и нашу солидарную модель общества, связанную с социальной рыночной экономикой».

Ниже приведён список пунктов европейской повестки следующего правительства Германии, которые предполагают сближение с Парижем: укрепление PESCO, общая миграционная политика, «согласованная стратегия в Африке», финансовое укрепление ЕС, «конкретные бюджетные средства для экономической стабилизации, социальная конвергенция и поддержка структурных реформ в зоне евро, что может стать отправной точкой для будущего инвестиционного бюджета зоны евро». «Мы также готовы к большему вкладу Германии в бюджет ЕС», – добавляют немецкие партии.

В подтверждение оси с Парижем документ объявляет о возобновлении Елисейского договора 1963 года. Наряду с солидарностью немецкий текст настаивает на принципах бюджетной ответственности, обусловленности и реформах в государствах-членах. Наконец, ХДС, ХСС и СДПГ предлагают развивать фонд спасения – Европейский стабилизационный механизм (ЕСМ) – в направлении Европейского валютного фонда, контролируемого парламентом (правда, неясно, Бундестагом или Страсбургом) и закреплённого в законодательстве ЕС.

Компромисс на Рейне может определить европейский процесс на следующие несколько лет.

5. Съезд новой стратегической фазы – стр. 6-7

XIX-й съезд КПК внёс «идеи Си Цзиньпина» в партийный устав, поручив руководящей группе партии-государства задачу завершения сорокалетнего периода ускоренного капиталистического развития. Мы видели, что это было определено в Пекине как «новая эра», в течение которой Срединная империя во всех отношениях созреет как новая держава унитарного империализма, или, если говорить словами Le Monde, как стратегическая сила, которая «хочет занять своё место в концерте Великих».

Вот в двух словах смысл съезда китайской буржуазии. Заместитель директора Института международных отношений Народного университета Китая Цзинь Цаньжун пишет, что Китай завершил свою «социальную трансформацию», всего за полтора столетия пройдя через эпохи «Ренессанса», «Просвещения», «Реформации», «Французской революции» и «Промышленной революции».

В начале своей современной истории, пишет Цзинь Цаньжун, Китай импортировал технологии, общественно-политическую систему и буржуазные идеи с Запада. Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и другие жили в Париже. Отметим, что через марксизм они усвоили английскую политическую экономию, французский социализм и немецкую философию. Высшие достижения они привезли в Китай, став властителями дум пролетариата, адаптировавшись к вторжению нового способа производства и приспособив под себя ленинскую интернациональную стратегию. Китайская политическая культура, пишет Цзинь, отреклась от феодализма, т.е. от «трёх главных наставников» и «пяти неизменных добродетелей», от конфуцианской, легистской и даосской школ, признаваемых крестьянскими массами. Китай совершал свою буржуазно-демократическую революцию «посредством нескольких волн». Индустриализация сделала возможными «невероятные опережения», и Китай превзошёл Японию, Германию и Соединённые Штаты вместе взятые. Через «десять лет» он превзойдёт уже совокупный вес Японии, Европейского Союза и Соединённых Штатов.

6. Ответ товарищам из Lutte Ouvrière – стр. 8-9

Дорогие товарищи,

признаться, первоначально мы были удивлены, увидев в номере за сентябрь – октябрь вашего журнала в статье “Бордигизм и троцкизм” отсылки к Lotta Comunista, а также выборку отрывков из нашей переписки в статье “Переписка между Lutte Ouvrière и Lotta Comunista”.

По размышлении, однако, ваше двойное выступление показалось нам удачной возможностью для прояснения собственной позиции в духе вашего же заключения из второй статьи: «Желательно и даже обязательно, чтобы организации, вдохновлённые революционным коммунизмом и, более того, ведущие борьбу в соседних странах, сопоставляли свои взгляды, даже если у них очень различные история и политические традиции».

Придерживаясь – это ваше право – полемической позиции, вы поясняете, что эта дискуссия не должна восприниматься другими как «слепая поддержка», независимо от наших действий; само собой разумеется, это взаимно. Рассмотрим, к примеру, такой важнейший вопрос, как самофинансирование, в связи с которым Lotta Comunista неоднократно становилась объектом отвратительных кампаний доносительства и клеветы. Мы никогда от вас не скрывали, что полная финансовая автономия – жизненно важный вопрос для нас: чтобы быть по-настоящему свободной от любого влияния, революционная организация не должна зависеть от кого-либо прежде всего финансово. Со своей стороны мы никогда не считали, что поддержка отношений с вами с начала 70-х годов могла даже отдалённо означать нашу «слепую поддержку» вашей практики принятия возмещения издержек на избирательные кампании от буржуазного государства.

7. Токио стремится к “активной обороне” – стр. 10

Северокорейские ракетные провокации предоставляют тем, кто занимает более правые по сравнению с Абэ позиции, возможность предложить линию «активной обороны» и изменение «пацифистской» конституции страны; в качестве угрозы выставлен Пхеньян, но взгляды, безусловно, устремлены на Пекин. Горячие споры вызывает намерение правительства обдумать закупку крылатых ракет дальнего действия для оснащения ими авиации (и не только). Это оружие, которое можно будет использовать для превентивной атаки в случае вероятной угрозы. Как пишет, например, Asahi Shimbun, несмотря на «жёсткий» контекст, такое решение изменило бы положение страны в «наступательном» смысле и «встревожило бы соседей, что отрицательно сказалось бы на региональной безопасности».

«Нормальная страна», каковой её хотят видеть верхи Токио, должна иметь соответствующие вооружённые силы. МССЯ располагает личным составом в 250 тыс. человек, все они добровольцы. The Diplomat пишет, что их средний возраст составляет 35 лет, то есть является самым высоким во всей Восточной Азии. Общественное мнение, добавляет Франц-Стефан Гади, соредактор журнала, воспринимает их как армию «инакамоно» (деревенских мальчиков) «очикоборэ» (бросивших школу). Эти солдаты, в отличие от их западных или российских коллег, на протяжении десятилетий не сделали ни выстрела.

Недавно китайская Global Times посоветовала Японии прислушаться к конфуцианской поговорке: «Умей стареть с достоинством». Помимо основного смысла, это была соль на рану. Военное укрепление Токио должно учитывать и демографический упадок страны. Мужчины в возрастной группе от 18 до 24 лет, набираемые для МССЯ, составляют лишь 5 % всего населения, а в группе до 18 лет за два десятилетия потерян миллион человек. Национальная академия обороны, пишет The Economist, столкнулась с резким падением набора.

В 2014 году лондонский еженедельник уже напоминал о рекомендации, которую составила специальная комиссия по поручению японского правительства: с демографическим спадом нужно бороться, впуская в страну до 200 тыс. иммигрантов в год. Абэ видит в Индии не только потенциального союзника в антикитайском ключе, но и возможный резервуар рабочей силы. На встрече в конце 2015 года Абэ и Нарендра Моди договорились об инициативах по упрощению визового режима. С прошлой весны некоторые японские префектуры отправляют в район Бангалор разрешения на работу индийским компьютерным инженерам.

«Нехватка рабочей силы, – писала в 2015 году Japan Today, контролируемая группой Fuji, – может быть преодолена только за счёт обращения к загранице. В любом случае иностранцы могут быть полезны стране во многих отношениях. Некоторые из них могли бы носить униформу японских Сил самообороны».

8. Блеск и нищета российских профсоюзов – стр. 11

Наиболее высокий уровень профсоюзного членства (синдикализации) ФНПР, по данным за 2015 год, имела в агропромышленном Северо-Кавказском федеральном округе (87,1 %), а самый низкий – в промышленном Северо-Западном (53,9 %). В связи с этим обращает на себя внимание корреляция с тем фактом, что именно на Северном Кавказе уровень трудовой протестности всегда был минимальным: так, в первой половине 2017 года на него пришлось 2 % протестов, зарегистрированных Центром социально-трудовых прав (для сравнения: доля одного Санкт-Петербурга составила 4,7 %). Не может быть не замечена и корреляция с чеченско-дагестанской электоральной аномалией (почти стопроцентная явка) и точкой самого высокого уровня абсентеизма на последних парламентских выборах – Санкт-Петербургом. Было бы любопытно услышать по данному поводу комментарий профсоюзной газеты “Солидарность”, но, вероятно, мы просим слишком многого.

Наряду с вышеперечисленными фактами, о состоянии здоровья ФНПР можно судить по тому, что численность организации с начала нового тысячелетия снизилась почти вдвое; в последнее же время (2005–2015 гг.) наибольшее сокращение было отмечено в Общероссийском профсоюзе трудящихся авиационной промышленности (11,8 %), который, несомненно, объединяет высококвалифицированных промышленных рабочих.

ФНПР регулярно выступает организатором всероссийских акций протеста: осенью 1998 года такая акция прошла под лозунгом “Нет – губительным экономическим реформам!”, в июне 2004-го – “Нет – наступлению на социальные права и интересы трудящихся и населения”, в апреле – мае 2007-го прошли три этапа коллективных действий под общим лозунгом “За соблюдение прав трудящихся! За достойную жизнь!”, а с 2008-го федерация включилась в компанию “За достойный труд!”. Методы и содержание этих и других акций ФНПР закрепили за ней звания заслуженного заклинателя и выпускателя пара.

Тем не менее в ФНПР имеется немало действительно боевых первичных организаций, а для ленинистов сохраняется задача работы в любых, даже самых реакционных профсоюзах.

9. В первую очередь – пролетарии – стр. 12

Всё более отчётливо проявляется новое состояние этого рынка, а именно нехватка рабочей силы. Этот элемент требует внимательного рассмотрения, потому что он беспрецедентен для опыта предыдущих поколений. Ситуацию определяет уже не только несоответствие (хорошо известное по крайней мере в Италии) между системой образования и требованиями к профессиональным навыкам, в результате чего избыток предложения и, следовательно, безработица в одних секторах сопровождается дефицитом предложения в других. Это касается, к примеру, технологов и инженеров.

Теперь сюда добавляется демографическая динамика, которая, как мы демонстрировали, ведёт к сокращению численности поколений работоспособного возраста. И неизбежно по самой своей природе с течением времени её последствия будут чувствоваться всё сильнее: по данным Европейской комиссии, в Европе к 2060 году рабочая сила сократится на 38 миллионов.

Отражением суммы этих процессов в Италии является то, что согласно последнему совместному докладу Unioncamere и ANPAL 21,5 % рабочих мест, предложенных компаниями в 2017 году, не были заняты из-за отсутствия адекватного предложения рабочей силы; в 2016 году таковых было 12 %. Ещё более заметна эта проблема в промышленности, где в течение года произошло удвоение незанятых рабочих мест с 13,3 до 26,6 %. Это более 317.000 рабочих мест, которые трудно заполнить: речь идёт не только об инженерах и технологах, но и о рабочих (La Stampa, 24.12.2017). Но это не только итальянский феномен.

В Германии, где образовательная система более адекватна, свыше 45 % предпринимателей говорят, что испытывают проблемы с заполнением вакансий (Le Monde, 21.11.2017). Чуть ниже (42 %) эта доля среди французских предпринимателей, но в автопроме она увеличивается до 66 % (Les Echos, 20.12.2017). Это выливается в самые настоящие “дыры” в штатах предприятий: в Германии количество незанятых рабочих мест уже перевалило за миллион (1,1 млн), но и во Франции оно составляет весьма чувствительную цифру: по разным оценкам, от 200 до 300 тысяч.

10. СУТЬ МОМЕНТА – стр. 12

“В первую очередь – итальянцы” – этот лизоблюдский лозунг, создающий иллюзию здравого смысла, звучит бальзамом для ушей запуганных, дезориентированных и постаревших избирателей. Он проник в хитрые расчёты редакторов газет, в прайм-тайм на ТВ, в сети Facebook, Twitter или YouTube. Дурной фильм. Он стал подтекстом электоральной кампании, который каким-то образом объединяет Лигу Севера, “Движение пяти звёзд”, бывших фашистов нео-патриотов из Братьев Италии и воскресшего Берлускони. Даже Демократическая партия, которая сквозь одышку иногда бормочет гуманитарные фразы, всё же пытается не отставать: когда внимание сконцентрировано на электоральной ярмарке, невозможно противостоять торговцам страхом.

Эта лихорадка захлестнула не только Италию. Вспомните об America First (“Америка прежде всего”), лозунге Дональда Трампа, или о девизе референдума по поводу Brexit Take Back Control (“Вернуть контроль”, то есть британский суверенитет). Даже Эммануэль Макрон, хотя и пытается вести европейское контрнаступление Парижа и Берлина, не может отказаться от риторики и отвернуться от фактов национального государства: план перевооружения и непременное закручивание гаек в отношении новых иммигрантов.

Впрочем, формула “В первую очередь – европейцы” не менее ядовита. Более того, она должна помочь восстановить консенсус за спиной эксплуатируемого класса Старого континента, “Европы, которая защищает”, на месте или вместо национальных заборов. Но это не что иное, как новая массовая идеология европейского империализма, рождающаяся в условиях приближения новых штормов из Азии и Китая, напряжённости в отношениях с Россией и Америкой или новых авантюр в Африке.

“В первую очередь – итальянцы”, “В первую очередь – европейцы”: две разновидности одного обмана рабочих. Эти лозунги являются новой версией межклассового яда, который объединяет эксплуатируемых и эксплуататоров, мелких и крупных буржуа с пролетариями на основе мифа общей принадлежности, общих интересов защиты родины, большой или малой. Эти лозунги разделяют наш класс на основе национальной принадлежности и, разделив его, тем самым делают более слабым.

Итак, наш лозунг – “В первую очередь – пролетарии”. Сначала рабочие. Сначала наёмные работники любого положения, от технических специалистов крупных заводов до нового прекариата сферы услуг, от тех, кто трудится в офисах банковских небоскрёбов, до тех, кто гнёт спину на фруктовых плантациях, без различия национальности или религии: таков элементарный классовый интерес, таков коммунистический и интернационалистический принцип. Жить в борьбе. Это ещё одна причина, по которой наш абсентеизм отвергает электоральный мотив их политики.

 

Архив

Здесь можно познакомиться с содержанием архива Бюлллетеня «Интернационалист»:

А также с содержанием архива научного марксистского вестника «Интернационалист»:

Здесь можно ознакомиться с содержанием архива научной марксистской газеты "Пролетарский интернационализм":